Шабловский Олег Владимирович: другие произведения.

Землепроходцы ( Крестоносцы 3)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!
Конкурсы романов на Author.Today
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    прода 14.10


   ГЛАВА 1 В которой читатель встречает старого знакомого. А тот в свою очередь становится свидетелем незабываемого зрелища.
   На каменистый, покрытый серой гладко окатанной галькой пляж неспешно плескала свинцовая под серым осенним небом озерная волна. Всю ночь над просторами Онтарио бушевал шторм и лишь к утру, он угомонился, сменившись промозглым мелким дождем. В воздухе пахло водорослями, сыростью, древесной стружкой и сосновой смолой, отовсюду раздавались: ширканье пил, дружный перестук топоров, и гул людских голосов впервые со времен создания мира, нарушивший вековую тишину здешних глухих лесов. У причала выложенного плахами из распущенных пополам свежесрубленных древесных стволов неторопливо и плавно покачивался на волне, поскрипывая проконопаченным и смоленным боротом, шитик. Намокший и набрякший от воды парус убран и на борту никого, кроме часового, скрючившегося под выделанной оленьей шкурой, возле укрытого парусиной фальконета, на носу суденышка.
   Окинув взглядом сию безрадостную картину, Сергей вздохнул, эйфория от удачного завершения первого этапа порученной операции схлынула, и вот уже месяц бесконечной чередой тянулись унылые беспросветные будни. Главной (но не конечной) целью экспедиции было закрепиться на Великих Озерах и эта задача сейчас выполнялась ударными темпами, на которые только были способны семнадцать остававшихся трудоспособными поселенцев. В битве с онейдами небольшой отряд потерял тогда двоих человек убитыми, еще один, будучи серьезно раненным, несмотря на все усилия мсье Лекье, долгое время находился в стабильно тяжелом состоянии и только последнюю неделю стал проявлять признаки активности. Естественно при столь катастрофической нехватке рабочих рук речи о строительстве сколько-нибудь серьезного укрепления и быть не могло. На данный момент все усилия были брошены на возведение из толстых лиственничных стволов, двухэтажного блокгауза, долженствовавшего служить не только хранилищем припасов экспедиции, но одновременно и укреплением и жильем для ее участников. Хорошо еще, что полтора десятка выделенных Большим Облаком в помощь поселенцам молодых охотников онейдов полностью взяли на себя обеспечение поселка свежим мясом и рыбой, позволив высвободить все силы для строительства.
   Мог ли еще несколько лет назад мальчишка, выросший в русской глубинке 21 века представить себя на месте первых землепроходцев, оказавшись в чужом, неведомом краю, лицом к лицу столкнуться с героями книг Купера и Сенкевича. Впрочем, навалившийся груз ответственности за жизни находящихся в подчинении людей и порученное дело, пролитая кровь, своя и чужая, давно смыли остатки романтики, обнажив суровую, местами даже очень неприглядную реальность. А в этой реальности, сейчас наблюдались: пасмурная, послештормовая погода, промозглая серость, принципиальное отсутствие каких либо бытовых удобств и отчаянная тоска по оставшимся за много километров диких лесов, друзьям и любимой девушке.
   К берегу, обогнув борт шитика, подгоняемое сильными ударами весла скользнуло берестяное каноэ. Наряд человека ловко выскочившего на берег в здешних местах был явно чужим. Рыжий колет из толстой кожи, черные панталоны, берет и шпага уместнее смотревшиеся на пыльных европейских дорогах или мощеных, тесных улочках городов Старого Света, резко контрастировали с суровым и прекрасным пейзажем первобытного леса. Черная борода и волосы, оливковый цвет кожи, живой взгляд черных умных глаз, быстрая речь, сопровождающаяся активной и выразительной жестикуляцией, явственно выдавали в нем уроженца знойного юга Европы. Поправив берет на голове, он неторопливо направился к Корневу.
   - Приветствую вас синьор полковник.
   - Добрый день синьор Лодовико - откликнулся Сергей - рад вас видеть в добром здравии и бодром расположении духа. Какие новости вы привезли?
   - На три дня пути на юг места совершенно безлюдны. Дальше начинаются владения народа, который мой проводник называет Венро. Там на берегу у них небольшая рыбацкая деревушка. Белых людей они никогда не видели, и по мнению нашего онейда, настроены весьма дружелюбно и более склонны торговать, нежели воевать.
   Сопровождающий итальянца индеец: невысокий, плотный с украшенной птичьим пером длинной прядью черных волос на гладко выбритой голове, выбрался из утлого челна, выволок его на берег. Затем с присущей его племени невозмутимостью, сохраняя каменное выражение широкой плосконосой, морщинистой, словно выдолбленной небрежным резцом столяра из большого куска дерева, физиономии подошел к одному из костров. Быстрым ударом ножа отхватил поджаристый пласт мяса от висящей над ним оленьей туши, и усевшись на ошкуренное бревно меланхолично принялся жевать.
   - Дева Мария, он опять ест - проводив взглядом проводника, недовольно проворчал Ди Вартема - клянусь святым причастием, я еще не встречал более ненасытного существа. Этот туземец может подолгу обходиться без пищи, но уж если есть такая возможность, будет набивать себе брюхо, пока видит чем. Я не удивлюсь, если он целиком сожрет всего оленя.
   - Дитя природы, что вы от него хотите - усмехнулся Корнев - вам, кстати, тоже не мешало бы немного подкрепиться и отдохнуть. Боюсь, что вскоре нам с вами предстоит экспедиция дальше на юг к Гремящей воде
   - Да синьор, хотелось бы мне знать, что эти дикари имеют ввиду, называя гремящей водой.
   - Водопад, синьор Лодовико, большой водопад.
   - Вы так думаете?
   - Уверен. Готов спорить на что угодно.
   - Будь я немного опрометчивей, я бы с вами подбился об заклад синьор полковник, но ваша уверенность меня настораживает - расхохотался авантюрист и отвесил учтивый поклон - с вашего позволения, я удаляюсь, как только приведу в порядок свои записи и чертежи незамедлительно предоставлю их вам для ознакомления.
   Развернувшись, Сергей направился к строящемуся блокгаузу, наверху плотники заканчивали укладку последних венцов. Группа рабочих, через блокшкив, поднимала наверх тяжелое бревно. Скинув кафтан, повел плечами, поплевал на ладони, и вцепившись в канат, налег всем своим немалым весом. Ошкуренная лесина поползла вверх значительно быстрее. На высоте чуть больше пяти метров ее перехватили два бородатых мужика и ловко пристроили на место.
   - Не обидел тебя господь силушкой, господин полковник - весело подмигнул, утирая рукавом полотняной рубахи, пот с конопатой физиономии разбитной новгородец.
   - Давай следующее - задорно рявкнул разогревшийся Корнев - сейчас только успевать будете подтаскивать.
   - Парус на горизонте! - истошный вопль часового прервал работу. Позабыв про все, строители толпой бросились на берег, чтобы увидеть белое пятнышко паруса на фоне серого неба. Постепенно увеличиваясь, оно приняло очертания приближающегося к берегу ушкуя. Прошло минут сорок, и посудина стукнула бортом о плахи причала. Один из поселенцев ловко подхватил брошенный с борта конец, загремели деревянные сходни, и толпа на причале расступилась, принимая путников.
   - Здорово Савва Игнатич - Сергей хлопнул по плечу выскочившего первым на сходни крепкого чернявого молодца - заждались вас уже.
   - И ты здрав будь Сергей Иваныч - осклабился новгородец - так ить дорога то дальняя, эвона сколь верст отмахали.
   - Ну, рассказывай. Как дошли? Что видели? А это кто такие? - Корнев указал на троих молодых индейцев в возрасте от двенадцати до четырнадцати лет включительно, несмело сходящих на причал.
   - А эти - небрежно махнул рукой атаман - аманаты. Чтобы князцы ходисенкие не дурили, мы сынов старших у них с собой прихватили.
   - Это, что за князцы такие?
   - Пойдем Сергей Иваныч. Пока парни разгружаются все толком тебе обскажу. Значит, как и было велено пошли мы вдоль берега. На абенакской и пенакукской факториях меха и сахар забрали, товары и припасы им оставили. За землей абенаков на север и вовсе места пошли дикие и неразведанные, ну да чертеж тех земель как Егор Михалыч наказывал, составили. Берег стал уходить на закат, потом только поняли, что большой залив нашли. Ох, скажу я тебе места там богатейшие. Рыбы, птицы, зверя морского, видимо, не видимо. Ежели там промысел учинить, то и ворвань и рыбий зуб можно брать без счета, только успевай поворачиваться. Все время берег о шуйцу держали, через седьмицу вошли в устье большой реки. Там встретили людишек на двух лодках рыбу ловили, себя ходисенями величают, река по ихнему зовется Кошельга. Обликом на наших басурман схожие, так же мужики, басурманским обычаем, башку бреют, хвост на ней оставляют. Только боязливые они очень, наши-то повоинственней будут. Долго к нам подходить боялись. Кое-как махгикане их дозвались. Речь у них с мохоками схожая, наши проводники их понимали. На входе в реку, как и уговаривались, поставил острожек, сгрузил там людей четыре десятка и пушки. Нарекли крепость именем святого Егория Победоносца. С местными торговлишку наладили, становище ихнее там рядышком с нашим острогом вроде как Стадо Коней называют, уж почему не знаю, не спрашивай, никаких коней я там и в глаза не видел. Да и откуда коням там взяться, место уж больно неподходящее, кругом чащобы и скалы.
   - Пока в устье были, все ладно было, только пошли вверх по реке на другой день гля, что за диво, черти на лодке нам на встречу выгребают. Ну, как есть черти, и рога на башке и шкура косматая, орут, воют, палками трясут - Черный хмыкнул, вспоминая - только мы тех чертей и раньше видели. Думаю, шалите басурмане. Пищаль зельем зарядил, перекрестился, да жахнул в их сторону. Такое поднялось и смех и грех. Эти самые бесы со страху лодку то перевернули, давай тонуть, рога больно тяжелые, на дно враз потянули, насилу выловили их. Оказалось, это князцы ходисенские чертями нарядились, пугали нас, не хотели пускать дальше по реке, там городище у них такоже Кошельга называется. Большое городище, на горе стоит, острог деревянный, и пашня, огороды кругом, ходисенцы маис свой растят. Места там под пашни уж больно хороши. Еще медь они там копают, вот ей богу Сергей Иваныч, истинный крест сам видел, как мастеровой ихний в тигле руду плавил. Из той меди они и оружие делают и инструменты. Да точно, точно, говорю же, сам видел и мастеровой этот сказывал, где-то недалеко от городища раскоп у него есть.
   - Ну а с князцами то что? - вести привезенные новгородцем Сергея обрадовали, наконец-то перед княжеством появилась перспектива заполучить собственные ресурсы и не платить за них звонкой монетой.
   - Князцов тех, как только мы в Кошельгу пришли, я быстро обротал. Взял с них роту, что признают они князя Егора Михалыча своим господином и обещаются каждый год ясак давать мехами, звериными шкурами, рыбьим зубом, а самое главное; медь чтобы тоже давали, и в крепость, чтобы маис, дичь, рыбу и припас всякий возили, сколько для прокорма наших людишек надобно. А за то пообещал, что защищать их будем от разных врагов, и торговать с выгодой. Чтобы дурить не вздумали забрал у них старших сыновей, аманатами. Как ходисенцев примучили, так дальше пошли, только за Кошельгой, река совсем плохая становиться, на много верст вперед сплошь пороги и быстрины. Хорошо мужики ходисенские подсобили и волок настелить и ушкуй перетащить, а большим кораблем там не пройти. В месте, где река из озера вытекает островов малых множество великое, на левом берегу хотели еще одну факторию поставили с тамошним народом торговать, вендотами зовется. Только вендоты те народ свирепый и воев у них много. Как к берегу ихнему подходить стали, они нас стрелами закидали. Слава тебе Господи до смерти не убили никого, Федота Косого поранили и то не сильно. Мы их пищалями отогнали, но на берег высаживаться не стали, береженного, Бог бережет. Мыслю так, надо будет вернуться на другой год большой силой и крепостицу на острове сладить, я уже и местечко знатное присмотрел.
   Ну а дальше и рассказывать нечего вышли в озеро, парус подняли и под берегом пошли вас искать. Вчера шторм нас знатно потрепал, едва успели укрыться в бухточке. А на утро как все утихло дальше пошли, пока вас не увидели. Да и увидеть то мудрено было, все кругом серое, ходисенец вон тот, что постарше сын главного ихнего князца - Ага-хан, сначала дым учуял, ветер то с берега, а потом уже и разглядели. Вот и весь сказ.
   - Да - Корнев задумчиво потер подбородок - плохо конечно, что река не судоходна. Значит северная дорога для нас закрыта. Тогда вы с ребятами отдыхайте, вон блокгауз достроите, баньку срубите, а я завтра послезавтра со своими людьми на юг вдоль берега пойду. Лекаря вам оставляю.
   Новгородец отправился устраивать своих людей, а Сергей направился собирать в единое целое все кроки и записи, чтобы как можно скорее с соответствующим докладом отправить их в Форт Росс.
   Уже утром следующего дня вверх по реке Оленушке, в устье которой и расположился форт Онтарио, устремилось легкое берестяное каноэ. Махгиканин Гижияш Нигиг увозил в своей сумке полный отчет о деятельности обеих экспедиций по исследованию континента, и еще кое-что, континента никак не касающееся, но от этого не менее важное для нашего героя.
   А еще через день ранним утром шитик отвалил от причала и подгоняемый попутным ветром двинул на юг вдоль восточного побережья пресноводного моря. Нельзя сказать, что картины, открывающиеся нашим путешественникам, баловали их взор разнообразием. Все время пути пейзаж по левому борту практически не менялся. Девственный лес, начинающий постепенно менять свой пышный, однотонно-зеленый наряд на буйное разноцветье осенних красок, и дикие обрывистые скалы, перемежающиеся каменистыми пляжами, тянулись на многие мили.
   На рассвете второго дня пути, встретили четыре больших каноэ с туземцами, рыбачившими недалеко от берега. Напуганные появлением невиданного еще в здешних краях судна, полного вооруженных людей, индейцы сочли благоразумным развернуть свои челноки к берегу и налечь на весла. Проводник онейд потратил немало усилий, чтобы успокоить встревоженных аборигенов и убедить их в миролюбивых намерениях пришельцев.
   Поселок венро состоял из множества шалашей и шатров, крытых корьем и звериными шкурами, разбросанных в живописнейшем беспорядке по лесной опушке спускавшейся обрывистым склоном к кромке воды. На узкой полосе каменистого пляжа лежало полтора десятка разноразмерных каноэ. Между вывешенных на просушку плетенных из травы сетей и связок вялящейся рыбы сновала толпа полуголых ребятишек, лениво бродили собаки. У костров хлопотали женщины, готовя нехитрую еду. Появление чужаков было встречено с некоторой долей настороженности, но поскольку прибыли они не одни, а в сопровождении рыбаков, и враждебности не проявляли, паники в поселке не вызвало. И хотя с представителями Старого Света в лице неугомонного Ди Вартема местное население было уже знакомо, толпа собралась довольно большая. Индейцы обступили гостей, глазея на них с поистине детской непосредственностью и любопытством. Самые смелые, отваживались осторожно пощупать их одежду и оружие. Наиболее сильное впечатление произвел Корнев, чья могучая, затянутая в блестящую кольчугу фигура своими габаритами значительно выделялась на фоне его спутников несмотря на то, что хрупкими и маленькими их тоже назвать было ну никак нельзя. Вполне вероятно, что у этих наивных чад матери природы возникли некоторые подозрения если не в божественной, то уж явно не в человеческой сущности блестящего великана.
   Наконец толпа почтительно расступилась, и появился "официальный комитет по встрече". Несколько дряхлых старух - "старших матерей", и пара солидных, среднего возраста охотников - вождей при деятельном участии переводчика - онейда, вступили в переговоры с пришельцами. В сущности, "официальная часть" завершилась довольно быстро. Убедившие хозяев в своих мирных намерениях чужаки были приглашены к кострам и дальнейшие переговоры носили сугубо познавательный, а затем и вполне деловой, коммерческий характер. А торговать здесь явно умели и любили, отчего переговоры несколько затянулись. В итоге индейцы согласились в обмен на предложенные им товары привозить в Онтарио меха и сладкий кленовый сок. В преддверии наступления зимних холодов и страха перед цингой - этим бичом моряков и путешественников, Сергей договорился также о поставках ягод, лесных орехов в изобилии произраставших в здешних краях, а также некоторого, пусть и небольшого количества овощей, выращиваемых туземцами на своих огородах. У гостеприимных венро путники пробыли весь остаток дня, и переночевав пустились в дальнейшее плавание, чтобы через несколько дней достигнуть еще одной цели своего похода. Оставив суденышко с большей частью экипажа в устье Ниагары, Корнев и Ди Вартема в сопровождении проводника и пяти спутников берегом двинулись вверх по реке. Вскоре, перед восхищенными взорами первопроходцев, встала, потрясающая воображение картина. Стремительный поток извергался с подковобразного обрыва пятидесятиметровой высоты, в воздухе висела мельчайшая водная пыль, искрящаяся и играющая радугами в лучах наконец-то, как по заказу выглянувшего впервые за много дней, солнца, создавая поистине феерическое и сказочное зрелище.
   ГЛАВА 2. В коей автор позволяет себе немного отвлечь читателя рассуждениями о политике, экономике и еще кое о чем. Словом, обо все понемногу.
  
   Легкий ветер гуляет где-то высоко в кронах деревьев, с легким шорохом опадают на землю желтые и красные листья, узкая лесная тропинка змеей вьется между деревьями и послушно ложиться под ноги, обутые в замшевые мокасины, щедро расшитые причудливым орнаментом и изукрашенные птичьими перьями и иглами дикобраза. Видно не один час просидела Бапакинэ, готовя подарок любимому. Вот ведь кажется, расстался с девушкой всего-то три дня назад, а словно вечность минула. Ну, ничего, по осени обещал старик в Черновку сватов заслать, только условие поставил, чтобы крестить девку по православному обычаю. Конечно, не все так шло гладко. Сначала батюшка поупрямился малость, не хотел басурманку в дом брать, но желание, наконец, женить младшего сына, оказалось сильнее, к тому же с невестами, особенно среди православной части колонистов, дела обстояли неважно. Старшему Филиппу вон и вовсе немку сосватали, а чем его махгиканка хуже? Послушная, хозяйственная, в доме их - вигваме всегда прибрано, чисто и собой ладная да пригожая, чего - же еще мужику для счастья надобно, к том же не из простых, как-никак младшая дочка местного князца. А, что язычница, так-то дело поправимое, тем более, и сама невеста, и ее родня против крещения ничего не имеют. Да и Егор Михалыч поспособствовал, замолвил за молодых словечко и перед упрямым оружейником, и перед невестиной родней. Закон теперь такой в княжестве, жена приемлет мужнину веру, это чтобы никому обидно не было и святые отцы промеж собой не передрались. Дело теперь за малым; дождаться пока отец Федор вернется от онейдов.
   А как рад будет батюшка, когда прознает, чего он в том мешке, на своем хребте, уже сколь верст тащит. Да что там батюшка, сам князь, поди, серебра отсыплет.
   Мартын Титов довольно ухмыльнулся своим мыслям, и поправив лямки увесистого мешка за спиной, закинул на плечо мушкет и бодро зашагал дальше. Последний раз вильнув между кустов, тропа словно ручей с рекой сливается с колеями неширокой дороги и вскоре упирается в распахнутые ворота. За высоким тыном весело звенят молотки, натужно пыхтят мехи раздувающие пламя в горнах. С тяжким грохотом падает на наковальню тяжеленная железная чушка, и вновь ползет вверх. Кузнечный ручей неутомимо вращает большое деревянное колесо системой цепных приводов связанное с большим молотом. Подмастерье только успевает пристраивать раскаленную заготовку в специальную выемку наковальни.
   Здесь на острове в десяти верстах от города на правом берегу Благодатной, у быстрого, горного ручья построил новгородский оружейник свою усадьбу. Дом у Титовых, что называется полная чаша, на широком подворье за высоким частоколом вольготно разместились и терем хозяйский, и мастерские, и домна, сараи для скотины и припасов. Чуть поодаль так и вовсе целый поселок раскинулся, там живут двое подмастерьев да четверо наемных работных людей все с семьями: женки, детишки, живность всякая.
   В городском доме оружейника и в лавке его теперь старший сын Филипп заправляет с молодой супругой, отец там редко наездами бывает, разве, что когда городской совет собирается в ратуше, что на центральной площади или дела торговые личного присутствия требуют.
   - А, Мартынка, вернулся - из раскаленного чрева кузницы, утирая тряпицей трудовой пот, выглянул и сам ее владелец и по совместительству глава многочисленного семейства Титовых - ну здрав буди сынок.
   - Здравствуй батюшка - парень отвесил почтительный поклон родителю - вернулся.
   - Ну, сказывай - Илларион зачерпнул ковшом воды из кадушки и стал жадно пить, проливая воду на опаленную бороду, широкую, перемазанную разводами копоти мускулистую грудь, фартук из толстой бычьей кожи. Наконец, оторвался от ковша, утер усы и бороду широкой лопатообразной ладонью и повторил - сказывай, не томи, чего выходил? Правду басурмане баяли, аль нет?
   - Вот батюшка - Мартын, уже не скрывая торжества, плюхнул наземь тяжелый мешок и распустил перехватывающий горловину ремешок - вот она родимая. Не соврали делаварские людишки.
   - Ай да мы, неужто со своим железом будем - старый мастер принялся вынимать из мешка и с каким-то умилением разглядывать кажущиеся невзрачными куски породы, а потом возвел глаза к небу и размашисто перекрестился - слава тебе господи. Услыхал-таки Господь мои молитвы. Ну вот, что ты дуй к Андрюхе, пусть плавку готовит, я сейчас быстро соберусь, да на Княжью горку поедем, надо и Егор Михалыча порадовать.
   Сдав добытую руду с рук на руки колдующему у доменной печи старшему подмастерью и передав наказ хозяина, уловив момент, заскочил в дом.
   - Братишка вернулся - словно легкий вихрь вырвался из светелки, и младшая сестрица с радостным визгом повисла у него на шее.
   - Цыть оглашенная, устал, поди, парень с дороги, ступай лучше на стол собери. Как от жениха своего весточку получила, так сама не своя стала, ровно разума лишилась - это матушка, видно только от печи, утирает рушником мокрые руки - здравствуй сынок, сейчас перекусишь, баньку истопим, а там и горячее поспеет, полдничать станем.
   - Некогда мамань - Мартын только отмахнулся - собери перекусить да мы с батюшкой к князю поедем, дела у нас. А, что Сергей весточку прислал, чего пишет?
   - Да как же так сынок? Вот черт старый - негодующе всплеснула руками Настена - сам без продыху в кузне своей и сынов совсем загонял. Ну, ступай, хоть пирогов поешь коли так-то. А, что Сергей пишет, так про то у отца спроси, он, то письмо, тоже читал.
   Пока младший отпрыск торопливо глотал теплые пряженцы, обильно запивая их шипучим квасом из резной крынки, его почтенный родитель поспешно приводил себя в порядок, традиционно вполуха выслушивая робкие упреки жены.
   Наконец завершив недолгие сборы, он счел нужным подойти к супруге и приобняв ее за плечи, примиряюще пророкотал:
   - Да нешто я не понимаю Настена, сын домой вернулся. Но надо поспешать, дело отлагательства не терпит. Землицу ту за нами закрепить надо. Не ровен час прознают про раскоп Ванька Фрязин или Клаус враз лапы загребущие наложат. Тут ведь так, кто быстрей про руду Егор Михалычу расскажет за тем землицу ту и запишут. А там пусть у нас крицы покупают. Так, что поспешать надо мать, поспешать. А там вернемся, и отдохнет Мартынка и в баньке попарится, и повечеряем как следует.
   Стоя на крыльце княжеского терема, Егор с удовольствием дышал полной грудью, после наполненной табачным дымом, спертой атмосферы кабинета, свежий осенний воздух казался божественным нектаром. Черт бы побрал этих туземцев с их дурацким обычаем скреплять заключение важных договоров обязательным выкуриванием трубки, ну правда, что не гнать же их было из своего вигвама на улицу, неприлично как-то. Вот и надымили, даже открытое окно не помогало, и сейчас две служанки интенсивно размахивая тряпками как вентиляторы, старательно проветривали помещение. Это хорошо еще, что Таня с утра укатила в университет читать лекции по химии. Правда слушателей у нее было всего пятеро: пара выпускников Светкиной средней школы, решивших связать свою дальнейшую жизнь с наукой, и двое студентов недоучек, прибывших с последним конвоем из Старого Света. Жажда приключений перевесила в них тягу к знаниям, и бросив учебу в Парижском университете приятели пустились странствовать по Европе, пока судьба не занесла их в Гамбург, где в это время как раз формировался очередной торговый караван Кугелей.
   К счастью, начальник Новоросской безопасности Леха Емелин взял на себя его функцию лично беседовать с каждым прибывающим поселенцем, дабы определить его дальнейшую судьбу. Ему удалось убедить юных оболтусов продолжить образование в местном университете и тем самым вдовое увеличить количество обучающихся в нем студентов. Пятым слушателем, пожалуй, самым прилежным из всех и никогда не упускающим возможности увеличить уже имеющийся багаж знаний оказался сам господин Коперник, по совместительству ректор вышеозначенного учебного заведения.
   Впрочем, вернемся к нашим баранам, то бишь, туземным вождям, результат переговоров с которыми стоил тех маленьких неудобств и огромных усилий, которые потребовались для его достижения. Нет, конечно, делегации местных племен уже не однократно посещали апартаменты на Княжьей горке, но раньше, это были представители подвластных и союзных племен, и для переговоров с ними не требовалось идти на такие жертвы. Маскоги, или "люди холмов", чьи вожди сейчас соизволили посетить великокняжескую резиденцию, обитали гораздо южнее границ новоросских владений на огромной территории современных нам штатов Тенесси, Алабама и Джордия ни к подвластным, ни к союзным никоим образом не относились, да и в контакт с ними, новороссы вступали, пожалуй, впервые.
   Тем не менее, в этой встрече и переговорах Ляшков был заинтересован не меньше, а даже может быть и больше чем индейцы. Горстки белых поселенцев явно не хватало, для того, чтобы закрепить за собой хотя бы восточное побережье свежеоткрытого континента, делить же его с другими колонизаторами ну никак не хотелось. В этой ситуации политика наших героев весьма походила на пресловутую собаку на сене, и сама есть его не желает, но и другим давать этого делать не собирается. Была на то вполне объективная причина; многолюдным, достаточно мощным в военном и экономическом плане европейским монархиям ничего не стоило проглотить небольшое княжество.
   Между тем, срок, отпущенный историей до начала обширной европейской экспансии, в тех ее временных рамках, в которых ее ожидали недоучившиеся студенты-историки из двадцать первого века, оставалось все меньше и меньше. Еще каких-нибудь лет десять, и в Америку придут французы и по замыслу Егора и его друзей встретить их должны были не разрозненные и слабые племена, а объединяющие их зарождающиеся туземные княжества и королевства, связанные с Новороссией торговым и военным союзом. Маскоги - народ многочисленный, земледельчески - оседлый и в тоже время в меру воинственный, подходили для этой цели как нельзя лучше. Собрав под своей властью окрестные, родственные племена при удачно складывающихся предпосылках, они вполне могли быть надежным щитом на юго-восточной границе Заморской Руси и, в конечном счете, сделать так, чтобы на территориях этих создать по-настоящему крепкое туземное государство. Для этого и нужно-то было "всего то" убедить вождей маскогов в том, что их народ самим Великим Духом предназначен для того, чтобы сплотить племена для отпора захватчикам, идущим из-за моря. Может кому-то такой подход и покажется излишне циничным, и непорядочным по отношению к наивным туземцам, но, увы, политика, особенно международная, никогда не была делом чистым, может поэтому, и делалась джентльменами в белых перчатках. Кроме того, по мнению Ляшкова и Компании цель, для достижения которой использовались подобные средства, была более чем достойной. Никто не имел больших прав распоряжаться богатствами Нового Света, нежели его аборигены, причем про себя и своих единомышленников наши герои предпочитали скромно умалчивать, поскольку собственные деяния виделись им исключительно как помощь "краснокожим братьям" в борьбе за обладание этими богатствами.
   Была и еще одна причина заинтересованности правителя Новороссии в благоприятном исходе переговоров. Здесь к грязной политике, примешивалась чистая экономика. Создавая у своих границ стабильное, технически слаборазвитое государство оседлых земледельцев, княжество получало доступ к так необходимым ему продовольственным ресурсам и автоматически приобретало рынок сбыта для своих промышленных товаров. Производить их планировалось в солидных объемах, и надо сказать некий задел для этого уже существовал.
   Так или иначе, но усилия были приложены не даром, в результате долгой беседы Сидящее Облако - вождь маскогов был твердо уверен в том, что судьбой и богами ему просто предначертано стать главой объединенных индейских племен, и приняв королевский титул править ими мудро и справедливо. В свою очередь Ляшков обещал ему всяческую: как военную так и экономическую поддержку в борьбе с врагами и инакомыслящими, буде такие появятся на горизонте, вплоть до присылки оружия и военных отрядов. Кроме того группа новоросских мастеров должна была в ближайшем будущем соорудить для будущего короля такой же большой и просторный вигвам как у его белого брата, а отряд лучших из лучших молодых воинов маскогов, гвардейцев и телохранителей, пройти обучение у специально присланных инструкторов. С тем довольные гости и отбыли восвояси, оставив гостеприимного хозяина в одиночестве наслаждаться теплым дыханием бабьего лета.
   Появление под сводами воротной башни телеги запряженной взмыленной лошаденкой и с парочкой не менее взмыленных оружейников в качестве ездоков прервало плавное течение августейших мыслей.
   С грохотом рыдван вкатился во двор крепости, и старший Титов неспешно спустившись с него на грешную землю, степенно отвесил поясной поклон.
   - Здрав буди княже - густо прогудел он - дело у нас к тебе важности первостепенной.
   - И тебе не хворать Илларион Филипыч - усмехнулся Егор - да уж по всему видно, дело важное коли ты животину едва не загнал. Ну, излагай дело свое.
   - Э-э-э нет Егор Михалыч - мастер упрямо замотал взлохмаченной бородой - секретной важности дело, невместно его вот так, посреди двора, излагать.
   - Ишь ты, даже секретной важности, ну пойдем в дом, коли так, потолкуем.
   Впрочем, серьезность вопроса дошла до него довольно быстро, тем не менее, Ляшков тщательно скрывая внутреннее ликование, терпеливо дождался, пока Титовы выложат всю информацию об обнаруженном месторождении железной руды и только после этого приступил к самому интересному - торгу. Нет, конечно, проще было сразу же национализировать территорию будущего рудника со всеми вытекающими отсюда последствиями, но с другой стороны: поступив так, он на корню рубил любую инициативу подданных. Кроме - того месторождение кто-то должен был разрабатывать, а у казны ни средств, ни людей для этого не было, оставалось одно передать процесс добычи руды в частные руки, но при этом установить верхнюю ценовую планку на руду и железо, приемлемую для остальных новоросских мастеров. Монополии следовало давить в зародыше. Условие было достаточно жестким; установленная Илларионом цена, не должна была превышать пятой части от стоимости сырья завозимого из Старого Света. Оружейник долго дергал себя за бороду, клялся и божился, что добыча обойдется дороже, но князь был непреклонен и старик, недовольно попыхтев, согласился. Получив на руки грамотку удостоверяющую право владеть участком земли, содержащим в своих недрах вожделенный ресурс, Титовы стали собираться восвояси, но Егор остановил его: "погодь Илларион Филиппыч и ты Мартын Илларионыч, присядьте пока, есть у меня к вам еще одно дело".
   - Ишь загнул государь - Илларионыч - нахмурил кустистые брови старый мастер - молод еще по отчеству величаться.
   - Так, по заслугам и величание - развел руками Егор.
   - Ну, ну - фыркнул оружейник, тем не менее, по его довольной физиономии было заметно, что почет оказанный князем младшему сыну, ему польстил.
   - Есть у меня заказ для вашей фирмы - продолжил Ляшков после того как вышколенные слуги внесли блюда с закусками и кувшины с медом и вином, и расторопно расставив их перед гостями, моментально исчезли - надо детали отковать для одной хитрой машины.
   - Заказ то оно конечно - Титов осторожно, опасаясь раздавить огромными ручищами хрупкую вещь, поставил на стол стеклянный кубок - и детали откуем, чего же не отковать-то, вот только не обессудь княже, нету у нас никакой фирмы. Коли уж без нее совсем никак, так ты скажи, что за механизма эта - фирма твоя, а еще лучше нарисуй, а мы сработаем, не впервой чай хитрую механику для тебя мастерить.
   - Хм - теперь настала очередь Егора задумчиво чесать в затылке, но тут уж сам виноват, кто за язык тянул. Пять лет уже живет в шестнадцатом веке а нет, нет да проскочит не аутентичное словечко - как- бы тебе объяснить то попонятнее... . В общем не забивай голову пустяками. Чертежи механизмов тебе передаст Коперник, он же будет и подсказывать, что к чему приставлять. На расходы денег казначейство тебе выделит, бумагу я подпишу.
   - Вот-вот подпиши государь и печать поставь - усмехнулся новгородец - а то ить не даст, за каждый грош душу вынет. Знаю я казначея твоего - кремень баба, и как только Лексей с ней управляется, ума не приложу.
   - Вот так и управляется - улыбнулся Ляшков - сказал к маме, значит к маме.
   - Женок надо в строгости держать, я и сынам про то завсегда толкую - "прикола", слегка захмелевший Титов, никогда в жизни не видевший рекламы по телевизору, естественно не понял, но иронию в голосе уловил - ибо даже в писании сказано: жена да убоится мужа своего. А уж при должности бабу держать, такого и вовсе никогда не бывало. Ну, разве что акромя Марфы-Посадницы вот уж властная была боярыня, застал я те лихие времена, молодым был... .
   Оружейник обвел слушателей слегка осоловевшим взглядом, и сделав добрый глоток замолчал, казалось не намереваясь продолжить рассказ.
   - Ты рассказывай Илларион Филлипыч, рассказывай - нетерпеливо заерзал в кресле Егор. Еще бы из первых рук, от очевидца услышать о делах давно минувших. Мечта любого историка.
   Мастер, вняв уговорам, продолжил: "У Марфы то первый муж помер. Двух сынов оставил, да и тех господь прибрал. В море сгинули. Это уж после она за посадника Исаака Борецкого пошла. А уж его сын Дмитрий степенным посадником стал. Крепко тогда Борецкие власть держали. Все супротив Ивана народ мутили, а пуще всех сама Марфа, да боярские вдовы Анастасия и Евфимия. Люди поговаривали: "мол, хотели от Москвы отшатнуться да литовскому князю Казимиру поклониться". Многие тогда на Софийской стороне ее поддержали. Князя Холмского, что из Москвы приехал, и уговаривал вече против Ивана не выступать, слушать никто не стал, убить хотели. Насилу бояре народ уговорили отпустить его с миром. Решили воевать. Войско собралось большое. Семнадцатый годок мне об ту пору шел. Да точно семнадцатый, аккурат тот год к Настене сватался. Дурь в голове взыграла в кончанское ополчение пойти хотел, да батюшка мудрый был человек, царство ему небесное, не пустил. А вот брата своего младшего, моего дядьку родного удержать не смог. Там на берегу Шелони он и остался. Много народишку животы там сложило. И Дмитрий - посадник головы лишился. А потом московское войско к городу подошло. Не устоял Новгород...".
   В этом месте Титов снова прервался, чтобы хорошенько промочить пересохшее горло и как следует закусить.
   - Казнили Борецкую?
   - Нет - мотнул головой Илларион - простил ее Иван. Да только Марфа не успокоилась. Сына оплакала и снова давай народ мутить. Сколько лет прошло пять, али семь сейчас и не упомню, да только опять пришло московское войско. Вот тогда то и подмял под себя князь Иван вольный город. Вече разогнал, колокол снял и к себе на Москву увез. А про Борецкую всякое люди тогда болтали: "дескать, постригли ее и в монастыре держат". А иные сказывали: "мол, померла дорогой, да не своей смертью". Да только кто же ее, правду-то знает...
   Егор, прихлебывая небольшими глотками, пряный хмельной напиток внимательно слушал воспоминания гостя. Живой экскурс в историю вольной Новгородской республики был очень интересен и познавателен для того, кто эту историю изучал по учебникам. За интересным разговором время летело быстро и солнце начало уже клонится к закату, когда гости, будучи уже изрядно навеселе распрощавшись, укатили домой, а радушный хозяин попал в объятья недовольной супруги.
   ГЛАВА 3. Фактория Делавар.
   Округлый борт лодьи с глухим деревянным стуком коснулся тесаных плах причала. От небольшой группки встречающих отделилась парочка молодых парней, они подхватили брошенный с борта швартовочный конец и сноровисто его петлю на толстую, дубовую плаху причального кнехта. Егор соскочил с планшира невысокого лодейного борта и осмотрелся. В этом углу своего княжества ему до сиих пор побывать как-то не доводилось. Фактория Делавар, разместившаяся в устье одноименной реки в том месте где она впадает в залив с тем же названием, как уже наверное поняли сведущие в географии читатели, располагалась на месте современного нам Уилмингтона. Ничего примечательного на первый взгляд она собой не представляла. Примерно пятиметровой высоты, широкая башня блокгауза и двухметровый частокол из за которого выглядывали крытые тесом крыши нескольких строений, вот пожалуй и все. Важно было другое, фактория являлась самым южным пунктом новоросских владений на восточном побережье континента. Ляшков еще раз окинул взглядом неказистые, но добротно слепленные бревенчатые постройки и направился к встречающим.
   - Здрав буди княже - приложив руку к груди, учтиво поклонился русобородый, среднего роста мужик в крытом синим сукном кафтане, стоявший во главе небольшой группки людей - поздорову ли княгиня с княжичем? Легка ли дорога?
   - Здорово Игнат - Егор в нарушение всех дворцовых этикетов крепко пожал сухую, твердую как доска ладонь - нормально все, добрались и ладно. Ну, сказывай чего тут у вас.
   - Беда у нас Егор Михалыч, басурмане немирные большой силой поднялись. Ленапы бают одним им никак с ворами не совладать а у меня войско всего раз, два да и обчелся - казенный приказчик Игнат Постолов, оправдываясь, ткнул в сторону небольшой группки своих подчиненных: четверых европейцев и двоих туземцев тесной кучкой собравшихся поодаль.
   - Чего им смирно не сидится?
   - А бес их знает княже, взбеленились ровно псы бешенные - развел руками приказчик - намедни малец прибег, что у Пауля на Саскаханкском посту в обучении жил. Бает пятого дня, нашли на них людишки ирокезские числом великим да и побили всех, товар пограбили, а пост пожгли.
   - Кто такие? Саскуханоки?
   - Нет княже, эти воровать не будут. Им с нами торговать, а не воевать выгоднее. Парнишка бает, вроде каюги были.
   Действительно, торговый пост организованный новороссами на берегу реки Саскуэханна, недалеко от современного нам Хейгейстауна, был предназначен для торговли с проживающими в этом районе саскуеханноками. Индейцы вполне были довольны подобным соседством и за два года, а именно столько существовала фактория, ни одного случая вражды не было. Проживавшая на посту семья ливонских поселенцев и трое молодых делаваров находившихся у них в обучении на плохие взаимоотношения с аборигенами ни разу не жаловались. Каюги же с самого начала оказались довольно хлопотными и неудобными соседями. Отряды их молодых воинов, в погоне за славой и добычей, не раз пытались атаковать небольшие поселения и отряды новороссов и дружественных им индейцев. В прошлом году дело дошло даже до открытого боевого столкновения, в ходе которого Корневу, ценой больших потерь удалось разгромить большой отряд каюгов и заставить их отступить. Очевидно, теперь ирокезы, поднакопив сил, решили взять реванш за прошлогоднее поражение.
   Ляшков нахмурился, получалось, что крупное выступление немирных соседей разведка княжества просто прозевала. Впрочем, Егору было чем встретить врага. Помимо шести десятков гвардейцев с борта двух больших лодей, за его спиной, выгружались двадцать два добровольца - ополченца. Почти две третьи бойцов имели огнестрельное оружие от кремневых мушкетов стрелков, до фитильнымх пищалей волонтеров. Те же, кому огнестрела не досталось, поголовно были вооружены арбалетами. Если при этом учитывать, что в снаряжение гвардейцев обязательно входили шлемы, кирасы и толстые, прошитые кожаные куртки, а из числа охотников в экспедицию набирались лишь те, кто имел приемлемое защитное снаряжение, надо ли говорить, что отряд, представляя по здешним меркам достаточно грозную силу. Главной огневой мощью маленькой армии был трехфунтовый фальконет, установленный на легкий колесный лафет влекомый парой испанских мулов, и новое совершенно секретное оружие кое перетаскивали на своих плечах пятеро неразговорчивых безопасников.
   Большая надежда была и на ленапов, чьи селения как всегда стали одной из первой жертв нападения. Именно от их вождей Ляшков и узнал о выступлении каюгов. Гонец с фактории со скорбными и тревожными известиями прибыл гораздо позже, когда в Форте Росс уже во всю шли сборы карательной экспедиции.
   Именно в это время отряд делаваров не меньше сотни копий, под командой военного вождя Амикозоу должен был выйти к сожженному посту и там соединится с союзниками.
   К своему удивлению среди готовых к походу воинов Ляшков увидел и Постолова с его людьми.
   - А ты Игнат куда собрался?
   - Дак ясно куда - растерянно развел руками приказчик - с тобой государь, басурман воевать пойдем.
   - Э, нет вот ты то, как раз, никуда и не пойдешь.
   - Да как же? Что ж мне делать то?
   - Выделишь нам проводника, а сам остаешься со своими людьми здесь. Укрепитесь здесь на фактории, будете нашей тыловой базой.
   - Чем будем государь? Не пойму я, уж больно слова мудреные говоришь.
   - Припасов у нас собой видишь, мало. На своем горбу много не упрешь - объяснил Егор - так вот, завтра должны еще лодьи подойти. Привезут продовольствие и фураж для мулов. Все это перегрузишь на свои дощаники и поднимешь их до Саскуеханки. Думаю, если все будет нормально как раз к полудню четвертого дня, мы туда выйдем. Я под твое начало оставлю еще десяток ополченцев, будут тебе охраной. Там у бывшей ливонской фактории встретимся. Все понял? Смотри на тебя вся надежда. Неизвестно, насколько все это дело затянется, а то будем потом кору жрать.
   - Как можно! Сделаю Егор Михалыч. Все до последней крошки привезу в срок. Не сумлевайся.
   Дождавшись, когда небольшое войско, наконец, закончит выгрузку Егор отдал приказ к выступлению. Расстояние предстояло преодолеть не маленькое, и нужно было торопиться.
   Проводив взглядом "хвост" исчезающей под сенью желтеющей листвы воинской колонны Постолов облегченно вздохнул. Честно говоря, идти пешком через заросшие лесом горы, рискуя попасть в индейскую засаду, ему совершенно не хотелось. Нет, трусом он не был, такие на фронтире попросту не выживали, да и постоять за себя при необходимости мог. Но будучи по натуре человеком осторожным и рассудительным, приказчик всегда предпочитал избегать ненужного риска.
   Игнат повернулся к бестолково столпившимся подчиненным.
   - Ну чего встали, рты раззявили. Ратных людей и лодейщиков накормить и разместить, пущай отдохнут с дороги. Да сами не зевайте, за лесом приглядывайте. Не ровен час и к нам беда нагрянет. Времена нынче вишь какие - приказчик еще раз вздохнул, перекрестил тропу, по которой ушло княжеское войско, и пробормотав короткую молитву осенил крестом самого себя и развернувшись зашагал к распахнутым воротам.
   Ожидая неприятностей, он и сам не подозревал, насколько недалек был от истины. Именно в этот самый момент две пары глаз из лесной чащи внимательно наблюдали за каждым его движением.
   - Я подожгу большие лодки, и когда белые бросятся их спасать, твои воины, Танцующая Змея нападут и убьют их всех - после недолгих раздумий предложил высокий, худощавый воин со шрамом на лице.
   - Нет, Красная Птица - покачал головой его собеседник - их сейчас слишком много. Дождемся когда те, что приплыли по соленой воде, уйдут обратно и убьем оставшихся.
   - С каких пор храбрые каюги боятся убить слишком много своих врагов? - с издевательской ухмылкой поинтересовался Красная Птица.
   - Ты мохок - глаза Танцующей Змеи полыхнули гневом - что для тебя чужак кровь людей моего племени? Один раз уже каюги послушали тебя и напали на людей Белого вождя, не рассчитав свои силы. Многие могучие воины погибли из-за самонадеянности вождей послушавших твоих советов. Ты говоришь, мы боимся? А ты сам? Говорят, Красная Птица не смог убить Стоящего Медведя даже ударив его в грудь ножом. Что случилось? Разве бледнолицый сделан из камня, а оружие моего брата из бизоньего навоза? Многие мохоки мертвы, а те, которые выжили, признали чужака вождем и отдали ему свою землю, и теперь ты учишь меня воевать?
   - Каюги дали мне кров и пищу, и поэтому я хочу, чтобы их не постигла судьба моего народа. А Стоящего Медведя я не смог убить потому, что мой нож сломался об его железную рубашку...
   - У этих тоже есть железные рубашки. И гремящие палки. Если мы нападем сейчас, когда наши силы равны, то опять проиграем битву. Нет, мы ударим, когда будем сильнее нашего врага. А до тех пор будем терпеливо ждать.
   Между тем, совершенно не догадывающийся о нависшей над ним опасности, Постолов, расположившись за длинным столом, стоящим под навесом посреди двора фактории, мирно беседовал с атаманом доставивших ратных людей лодейщиков.
   - Когда назад собираешься? Или может здесь, государева возвращения подождешь?
   - Нет, Игнат - бывший ушкуйник, а ныне преуспевающий владелец рыболовных и китобойных промыслов Афанасий Кормщик отложил ложку, которой хлебал мясные щи из большой глиняной миски, степенно огладил усы и бороду - поснедали, да и сызнова в море. Дел ноне невпроворот. Я ж было на промысел собирался к Тресковой Банке, ан нет, Егор Михалыч велел сперва войско сюда доставить. Так, что не обессудь, некогда нам гостить у тебя.
   - Жаль, вместе оно куда как веселее - покачал головой приказчик - неспокойно мне что-то.
   - Даст Господь, обойдется все - махнул рукой Афанасий - да и государь вона ратников тебе оставил. Парни крепкие, случись, что отобьетесь, а завтрева к вечеру еще лодьи придут.
   - Дай то Бог, дай то Бог - согласно кивнул Игнат - ну да ладно.
   - Ну, благодарствую за хлеб-соль - Кормщик поднялся из-за стола широко, размашисто перекрестился - ну пошли, что ль ребятушки, дело, оно ждать не будет.
   Паруса ушедших в море суденышек растворились в серой хмари нависших над горизонтом облаков, и вскоре на берег тихо опустился вечер, расплакавшийся нудным осенним дождиком. Постепенно наползала ночь. Сон сморил утомленных делами и заботами людей, и только Постолов, мучимый нехорошими предчувствиями не мог найти себе покоя. Некоторое время он ворочался с боку на бок, шурша свежим, пахучим сеном, брошенного на широкую лавку тюфяка, затем поднялся, накинул на плечи кафтан и вышел во двор. Постоял, прислушиваясь к привычным для уха местного жителя звукам: шороху дождя, негромкому плеску речной волны о борта покачивающихся у причалов дощаников, ритмичному рокоту морского прибоя, редким крикам ночных птиц, тоскливому волчьему вою, изредка доносимому ветром откуда-то издалека с противоположного берега Делавара, негромким шагам и позвякиванию кольчуги часового расхаживающего на крытом деревянном помосте над воротами. Мирная, привычная обстановка несколько успокоила Игната и мысленно обругав себя за излишнюю мнительность он развернулся уже было, чтобы идти спать, как вдруг выглянувшая в разрывы между тучами луна осветила на крыше одного из сараев странный, бесформенный силуэт.
   - К оружию! К оружию! - даже не стараясь понять, что именно он увидел, заорал приказчик, сбрасывая с плеч одежду и судорожно оглядываясь в поисках того, что можно было использовать в качестве этого самого оружия.
   Его крик подхватил часовой. И тут же во двор через ограду частокола скользнул десяток черных теней. Звонко хлопнул выстрел, две мечущиеся по двору фигуры упали, одна из них так и осталась недвижимо лежать на земле, другая торопливо стала отползать в тень ближайшего строения. Облако порохового дыма окутало площадку, на которой прозевавший врагов ратник отчаянно отбивался от лезущих со всех сторон индейцев. Одного сбросил вниз ударом сапога, второму размозжил голову прикладом разряженной пищали. Больше он ничего сделать не успел, подкравшийся сзади воин кошкой прыгнул ему на спину и быстро полоснул ножом по незащищенному кольчугой горлу. Не успело еще осесть булькающее кровью тело, как заскрипели открываемые ворота, и ночь взорвалась многоголосым воем. Во двор фактории ворвалось несколько десятков потрясающих оружием, дико завывающих на разные голоса, каюгов.
   Всего этого Игнат не видел, поскольку сам в это время прилагал все усилия, чтобы сохранить свою собственную жизнь. Постолов перехватил и вывернул из руки набросившегося на него здоровенного ирокеза каменный томагавк и широко размахнувшись, двинул противника кулаком в ухо. Удар был достаточно силен, но вопреки ожиданиям каюг только отступил на шаг, затряс головой и яростно взревев, бросился на приказчика, сбив его с ног. Некоторое время противники барахтались на земле. Индеец пытался задушить врага, а тот, извиваясь словно уж на сковородке, левой рукой пытался разжать сжимающие горло тиски а правой беспорядочно молотил по его голове и спине. Силы уже покидали полузадушенного Игната, когда он сумел извернуться и достать из-за голенища сапога нож. Несколько раз с остервенением ударил им в бок уже торжествовавшего ирокеза, с трудом сбросил с себя враз обмякшее тело и тяжело поднялся. Двор фактории был полон вооруженными индейцами. Постолов попятился назад, пока не уперся спиной в бревна блокгауза. Убрал обратно в сапог бесполезный нож и закрутил головой в поисках более подходящего оружия. Подхватил стоящую у стены двухметровую тяжелую слегу и приготовился подороже продать свою жизнь. Вдруг вверху над его головой, что-то негромко стукнуло, зашуршало, узкую бойницу - окошко высунулся граненый ствол пищали. Грохнул выстрел, затем еще один уже из соседнего окна прореживая жребием густую толпу каюгов, все вокруг заволокло серым пороховым дымом. Дверь блокгауза широко распахнулась тренькнули тетивы арбалетов и небольшой гарнизон контратаковал опешившего противника. На первых порах новороссам за счет внезапности и хорошего оружия удалось добиться некоторого успеха и оттеснить противника. Однако численное превосходство индейцев все таки сыграло свою роль, и потеряв одного из своих товарищей убитым защитники фактории, унося с собой двоих раненых бойцов, вынуждены были отступить в блокгауз, ставший для них настоящей цитаделью. Рванувшихся было вслед за отступающими врагами, каюгов отогнали огнем из пищалей и арбалетов. Впрочем, Игнату эта вылазка спасла жизнь и дала возможность соединиться со своими людьми.
   Несколько раз, наиболее отчаянные ирокезы пытались добраться до двери блокгауза. Сначала, чтобы выбить ее, затем, чтобы поджечь. Но всякий раз град жребия и арбалетные болты заставляли смельчаков отступить, по мере возможности утаскивая за собой убитых и раненых соплеменников. По той же причине им не удавалось и разграбить склад с товарами припасенными Игнатом для торговли с местными племенами. Некоторое время попытки эти повторялись с завидной регулярностью, но скоро, однако, глупые и храбрые быстро закончились. Все, что оставалось более умным и осторожным, это только издавать грозные боевые кличи и выкрикивать ругательства в адрес своих врагов. Впрочем, проделывали все это воины Танцующей Змеи, благоразумно стараясь не высовываться на открытое место. На некоторое время между противоборствующими сторонами сложилась патовая ситуация. Осажденные не могли покинуть своего укрытия, но и осаждающие также вынуждены были попрятаться, не имея возможности воспользоваться плодами своего успеха. Жадность и надежда все-таки добраться до спрятанных там сокровищ не позволяла индейцам сжечь факторию целиком.
   Так, под грохот пищальной пальбы и вопли каюгов прошла ночь, сменившись хмурым, промозгло-сырым утром. С первыми лучами, выглянувшего из-за туч, раннего рассветного солнца тщетно пытающегося пытаясь разогнать сумрак плохо освещенного помещения, Постолов поднялся со своего топчана, сунул за пояс топор, подойдя к бойнице, отодвинул в сторону стоящего возле нее часового, осторожно выглянул наружу. Двор был пуст, если не считать десятка неподвижно лежащих человеческих тел, натекшая кровь, щедро разбавленная дождевой водой уже успела впитаться в землю, оставив после себя неряшливые, черные пятна. Вокруг царила тишина. На первый взгляд могло показаться, что индейцы ушли, однако Игнат слишком хорошо знал упрямый нрав своих противников, чтобы поверить в такую удачу.
   Между тем маленький гарнизон блокгауза начал постепенно приходить в себя после ночных тревог. Организованное посменное дежурство у бойниц дало возможность людям хоть немного отдохнуть, что позволило сохранить их боеспособность. Наличие кое-какого запаса продовольствия и питьевой воды позволяло дюжине бойцов продержаться в осаде как минимум три-четыре дня. Неважно обстояли дела с двумя ранеными. Один из них получил сильнейший удар по голове и до сих пор находился без сознания, немногим отличаясь от покойника, второму медным наконечником копья пропороли бедро. Рану промыли и перевязали, но очевидно, недостаточно хорошо в результате началось заражение. Бедняга метался в бреду с температурой, но помочь ему в отсутствие сколько-нибудь квалифицированного медика, никто не мог.
   - Лодьи Игнат Евсеич, лодьи идут! - с лестницы, ведущей на самый верх, под четырехскатную крышу блокгауза, скатился мальчишка-наблюдатель.
   - А ну - Постолов быстро взобрался по ступеням-перекладинам, протиснулся в узковатый для его комплекции люк. Пригнувшись, чтобы не зацепить головой низкую стреху подобрался к небольшому слуховому окну. Действительно уже даже невооруженным глазом на сером фоне моря и неба можно было разглядеть белые пятнышки парусов.
   - Одна, две, три, это ж народишку полста а то и поболее будет - негромко, себе под нос произвел недолгий расчет приказчик и истово перекрестился - слава тебе Господи. Уберег Отец Небесный. Не дал случиться злому делу.
   Радость Постолова вполне можно было понять, на трех суденышках, подобных тем, что неспешно приближались к берегу, размещалось обычно от пятнадцати до двадцати-пяти корабельщиков, людей бывалых, привычных орудовать не только тяжелым веслом и парусом, но и неплохо управляющихся с саблей, топором и рогатиной. А значит, можно было рассчитывать на помощь довольно солидного по здешним меркам отряда.
   Подобный расклад впрочем, был очевиден не только для Игната. Индейцы также прекрасно видели суда бледнолицых и имели вполне отчетливое представление об их численности. Их же отряд, еще вчера насчитывавший около сотни воинов, за время ночного штурма потерял убитыми и ранеными почти четверть своего состава, а значит, новый бой предстояло вести с практически равным по численности, но гораздо лучше вооруженным противником. То есть должно было случиться как раз то, чего опытный и осторожный военный вождь каюгов всеми силами хотел избежать. Рассудив, что его воины еще пригодятся в большом сражении с основными силами, ушедших вглубь леса врагов, взвесив все "за" и "против", Танцующая Змея приказал отступать, несмотря на недовольный ропот своих соотечественников и возмущенные увещевания Красной Птицы предлагавшего устроить засаду и разгромить противника по частям. Вождь был непреклонен и не прошло и двадцати минут как ирокезы ушли, словно растворились в густой чаще. Осада фактории Делавар, закончилась.
   ГЛАВА 4 Поход. Егор выходит на тропу войны.
   Заросшие густым, девственным лесом склоны Аппалачских гор не самый удобный маршрут для обвешанного десятками килограммов оружия и доспехов пехотинца. Но хуже всего пришлось артиллеристам и приданному им в помощь десятку охотников. Тащить пусть даже небольшую пушчонку по узкой, бегущей то вверх, то вниз, петляющей между могучими стволами вековых деревьев охотничьей тропе занятие довольно изнуряющее. Хорошо еще осень в этом году оказалась достаточно сухой, иначе маршрут, был бы вообще непроходим.
   Глядя на мучения своих людей, Ляшков в уме решал техническую задачку. Условие: имеется трехфунтовый фальконет на простеньком колесном станке, пара мулов и горно-лесистая, лишенная даже намека на какие либо дороги, местность. Задание: сделать так, чтобы оный предмет можно по этому, самому бездорожью, легко, а самое главное быстро перемещать, не выматывая до самой крайней степени артиллерийскую прислугу и ее четвероногих помощников. Идея создания легкого, горного орудия с разборным лафетом лежала на поверхности. Когда-то давно, еще мальчишкой на страницах какого-то научно-технического журнала он видел изображение русского трехдюймового горного орудия, перевозимого во вьюках тремя лошадьми и достаточно быстро приводимого в боевое положение силами немногочисленного расчета. Вот только одно но, в нынешних условиях, животных для перевозки подобного орудия и боекомплекта к нему требовалось примерно в два-три раза больше, а возможности княжеской конюшни были весьма и весьма ограничены. Овчинка выделки явно не стоила.
   В очередной раз увернувшись, от норовящей хлестнуть по августейшей физиономии уже по-зимнему голой ветки, Егор недовольно поморщился, поправил туго набитый рюкзак за спиной. Блин горелый, целый князь, по европейским меркам принц, а приходится как рядовому стрелку пешком топать. Да еще и волочь на собственном горбу килограмм двадцать груза. А ничего не поделаешь, верный боевой конь на лодью просто не влез, места не было. Хорошо еще, что с броней заморачиваться не стал. Нет, кольчужку натянуть пришлось и поддоспешник конечно тоже, все-таки война с индейцами дело не предсказуемое, никогда не знаешь из какого куста тебе "привет" прилететь может. Так, что и самому постоянно приходится в боевой готовности быть и за людьми приглядывать. И на подчиненных не навьючишь, итак каждый боец отряда помимо оружия, припасов всяких много тащит. Вот, разве, что... Ляшков обернулся, оценивающим взглядом окинул по-юношески тощую, нескладную, в общем, далеко не богатырскую фигуру оруженосца - адьютанта, скептически хмыкнул. Мда, этому чудо -богатырю себя бы донести. У пятнадцатилетнего потомка древнего дворянского рода, нищего и страшно гордого, как впрочем, принято у них в Шотландии, только гонору на десятерых хватит. В первый же день, как только сошел на причал Форта Росс с борта пришедшего из Европы кугелевского когга, юный горец, подрался с пришедшими с промысла ватажниками-промысловиками Афанасия. За кинжал схватился, даже успел порезать одного из новгородцев, не сильно, правда. Подоспевшие стражники сработали четко и вовремя пресекли безобразие. А главный полицмейстер, когда разобрался, только руками развел. И ватажников вроде понять можно, не каждый день встретишь парня без всякого стыда разгуливающего в юбке, да еще такой срамно - короткой, что ни одна крещеная баба или девка на себя не оденет. Опять же за оружие мальчишка схватился, кровь пустил, так, что по новоросским законам виру с него брать надо в пользу потерпевшего и в княжескую казну. А с другой стороны и шотландец тоже прав, нечего было потерпевшему ему эту проклятую юбку задирать. Вишь, проверить охальнику захотелось, кто же такое над собой терпеть будет? Вот и не потерпел юнец урону дворянской чести. Тоже проверяльщик нашелся, и без него найдется кому. Есть на то "компетентные органы". Последнее словосочетание, услышанное из уст непосредственного начальства, очень уж понравилось бывшему ливонскому деревенскому старосте, волей судьбы, ставшему главным блюстителем порядка в Форте Росс и его окрестностях, он его тщательно зазубрил и теперь частенько вворачивал к месту и не к месту. В общем, подумал наш полицмейстер, почесал седую голову, и суд его был скорым и справедливым. Любопытному ватажнику присудил неделю штрафных работ по уборке городских улиц. А с шотландца штраф взял за пролитую кровь. Ну как взял, выяснилось, что собственно брать то с него и нечего. Деньги, полученные им в новоросской вербовочной конторе, в Гамбурге до последнего медяка ушли на погашение многочисленных долгов и оплату за проезд. Кроме пресловутого килта, клетчатого пледа, тощей сумки и широкого дедовского дирка, ничегошеньки у него за душой не было. Выручил парня Ляшков который среди прочих новостей получил и доклад о курьезном случае в порту. Виру выплатил новгородцу князь из собственного кармана, а юного Мак-Грегора, забрал себе в оруженосцы, должен же он как-то деньги отрабатывать, да и должность эта при дворе как раз была вакантна.
   Следом за шотландцем, тяжело отдуваясь и то и дело, утирая круглую как шар лысую голову, шлепает начальник полевой артиллерии, бременский немец, Карл Брюннер. Комплекция у этого пухлого коротышки уж больно неподходящая для длительных пеших переходов. Да и одет он явно не для лесных прогулок: колет из толстого черного бархата с пышными рукавами и кружевным воротом с напяленной поверх него железной кирасой, бархатные же панталоны, чулки, башмаки и короткий меч - кацбальгер на поясе. Все это неплохо смотрелось бы на европейских дорогах, но здесь выглядело, мягко говоря, неуместно.
   Между тем тропа постепенно стала расширяться, и взорам путников открылся широкий, еще зеленый альпийский луг, на пологом склоне, у подножия которого куда-то торопливо несла свои воды неглубокая, что называется воробью по колено, говорливая речушка. Лучшего места для бивуака и не найти. Две группы разведчиков выдвинулись обследовать окрестности, а основная масса бойцов была брошена на заготовку кольев для рогаток. Вместе с опускающимися на землю сумерками лагерь постепенно успокаивался. Бойцы рассаживались у костров, готовили нехитрый ужин, укладывались на ночлег, прямо на земле, завернувшись в солдатские плащи, шкуры и одеяла. Вступившую в свои права ночь вскоре нарушали лишь крики ночных птиц, да перекличка бродивших по периметру огороженного рогатками лагеря, часовых.
   В самом центре бивуака, ярким, чужеродным пятном на фоне темного леса маячила оранжевая - китайская палатка, освещенная пламенем костра. Может она не очень хорошо защищала от непогоды, но благодаря своей хитроумной и вместе с тем простой конструкции ставилась и убиралась за считанные секунды и весила всего - ничего. Расставаться с этим материальным напоминанием о будущем Ляшкову совершенно не хотелось, вот и таскал ее с собой.
   Еще одним таким "приветом" из оставленного в прошлом, без малого 8 лет назад, двадцать первого века, был алюминиевый, солдатский котелок из которого великий князь Новоросский, ужинавший в компании оруженосца и пары телохранителей, сейчас активно черпал ложкой жидкий кулеш.
   - Я смотрю, прогулки по горам неплохо пробуждают аппетит? - покончив с едой Егор отставил в сторону посудину - толкнул локтем в бок сидящего рядом, с глубокой оловянной миской в руках, Мак-Грегора - ну, молодой человек, как тебе солдатская каша?
   - Благодарю, сир - проголодавшийся оруженосец, поглощая свою порцию, не сильно отставал от своего господина - если мой государь не считает для себя зазорным довольствоваться столь скудной пищей, могу ли я роптать и быть недовольным?
   - Речь не мальчика, но мужа - усмехнулся Ляшков, под одобрительные ухмылки телохранителей.
   - Но позволено ли мне будет спросить? - шотландец отставил миску в сторону, почтительно поклонился, дождавшись поощрительного кивка, продолжил - почему сир? Почему властвуя над огромным и богатым краем, вы живете в деревянном доме, размерами и роскошью уступающем замкам некоторых лордов, все владения которых можно объехать за один день, ваша одежда проста, а пища скромна и не притязательна?
   - Ты считаешь это неправильным?
   - Не мне судить о правильности или неправильности ваших деяний, сир. Но разве не богатство и блеск государя и его окружения являют собой верный признак величия, процветания и могущества державы, и составляют гордость подданных?
   - Хм. Интересная мысль - хмыкнул Егор - я тебе так скажу: чтобы государство было сильным, у него в первую очередь должна быть крепкая экономика, а уже от этого в свою очередь зависит: и безопасность его рубежей, и уважение соседей, и достойный уровень жизни граждан, и богатство казны, и мощь армии и флота. Вот о чем должен заботиться умный и дальновидный правитель, именно на это должны тратиться его силы и средства. А все остальное: блеск двора, роскошь апартаментов, пышность пиров, на мой взгляд, это так, мишура, которая только маскирует истинное, зачастую далеко не блестящее положение дел. Или ты не согласен?
   - Простите государь, я всего лишь скромный горец, и по молодости своей мало, что видел в жизни, кроме того я не совсем понимаю, что значит слово "экономика". Но со всем остальным трудно не согласиться. Однако, на мой взгляд, именно по этой как вы изволили выразиться "мишуре" соседние властители и будут судить о состоянии дел в вашей державе.
   - Пусть судят - махнул рукой Ляшков - тем горше потом будет их разочарование. А тебе мой юный друг учиться надо. Кстати, как успехи в освоении языка?
   - Отчень карош - с гордостью на ломаном русском заявил шотландец и тут же перешел на немногим лучший английский, на котором собственно и шла беседа - я уже понимаю, и даже могу немного говорить. Ваш язык очень сложен.
   - Надо тебя в школу отправить - нахмурился Егор - выучишься говорить, читать, писать и считать.
   - Но сир! - с горячностью воскликнул юноша - я дворянин. Мой покойный батюшка верой и правдой служил королю и пал в битве. И я счастлив, служить вам своим мечом. Но вся эта учеба... Государь прошу вас освободить меня от этого унижения. Марать за столом бумагу, словно эти дети черни или дикарей. Все это недостойно человека благородного!
   - Считаешь обучение в школе ниже своего достоинства? - нахмурился Егор - да у нас за одной партой сидят и дети крестьянина, и торговца, и юные туземцы. Но там - же, учится и мой сын, и я не считаю это чем-то унизительным. Потому, что самые способные из этих школяров, станут элитой моего государства. Из этих детей черни и туземцев вырастут: офицеры, ученые, инженеры, учителя и врачи. Именно они станут главным богатством этой страны. Будут водить корабли, строить новые мануфактуры, командовать войсками, учить и лечить. И мне нужен не просто оруженосец, а верный, грамотный помощник, способный и с бумагами разобраться, и карту прочитать, и солдатами командовать. Поэтому я хочу, чтобы ты выучился грамоте и языку, а потом, окончил офицерскую школу. Понимаешь? А мечом, всякий дурак махать может. Ступай спать. И не заставляй меня думать, что я в тебе ошибся.
   Резко оборвав разговор, Ляшков поднялся, и молча, кивком головы позвав с собой одного из телохранителей, направился проверять посты, оставив строптивого юнца обдумывать свои слова.
   Упрямство собеседника вывело нашего героя из себя, и свежий ночной воздух остудил разгоряченную голову. Впрочем раздражение вызвали не только и не столько слова юного шотландца, сколько осознание того, как много сил и нервов приходиться тратить, чтобы переломить отношение людей к тому, что он делает. Любые попытки наших современников, что либо изменить в жизни и мировоззрениях аборигенов из 16 века, изначально натыкались на стену непрошибаемого, твердолобого упрямства. Независимо от того, были они выходцами из России, Европы или уроженцами Нового света, И аргумент был один: "мы всегда так жили и зачем что-то менять, если и так все хорошо складывается". И самому Егору и его друзьям приходилось прикладывать массу усилий: убеждать, уговаривать, требовать, иногда угрожать и запугивать, для того чтобы добиться нужного результата. Были, правда и "лучи света в темном царстве", тот же Коперник всегда готовый учиться чему-то новому. Или взять хотя бы артиллериста Брюннера. Этот уроженец Бремена, несмотря на обманчивую внешность добропорядочного бюргера, эдакого добродушного толстячка, имел довольно богатый боевой опыт. В 1499 году он в составе фенлайна ландскнехтов участвовал в Ломбардском походе Людовика XII, в 1500 дрался под Миланом против швейцарцев Лодовико Моро. А уже три года спустя под командованием Гонсало де Кордовы громил из своих пушек французов при Гарильяно. Обычный путь наемника-ландскнехта, который сегодня служит одному нанимателю, завтра другому. Ничего личного, война - это просто бизнес. В Новый Свет его и сманили как хорошего бухенмейстера. В свою новую матчасть он влюбился сразу и бесповоротно.
   А вот он и сам, легок на помине. Легко поднялся с пушечного лафета, сделав шаг вперед учтиво, с достоинством поклонился.
   - Что герр бухенмейстер, не спится? - кивнул в ответ Ляшков.
   - Странная война сир, странный поход - пожал плечами Брюннер - располагая всего лишь одной, пусть даже и очень хорошей пушкой и немногим более чем полусотней аркебузиров мы выступаем навстречу врагу, ничего о нем не зная.
   - А здесь друг мой не странных войн не бывает - усмехнулся Егор - а насчет отсутствия информации о неприятеле, пожалуй, вы не правы. Численность противостоящих нам каюгов от шестисот, до восьмисот воинов, это не считая тех, что останутся охранять свои селения. Но там, в основном молодежь и старики. Вооружены плохо, с дисциплиной тоже не все в порядке, но труса в бою не празднуют. Бойцы крайне свирепые и жестокие, в плен им попадать я бы тоже не советовал, на легкую и быструю смерть в таком случае можете даже не рассчитывать.
   - Тем более есть ли смысл лезть вглубь территории врага столь малыми силами?
   - Видите ли, мастер Брюннер: индейцы, конечно дикари, но далеко не дураки. Они уже имеют печальный опыт предыдущих столкновений и прекрасно понимают, что тягаться в открытом бою с большими нашими отрядами им смысла нет. Будь нас побольше, скорее всего, ирокезы постарались бы измотать наши силы атаками из засад или внезапными ночными нападениями, на которые они большие мастера. В таком случае компания грозила бы затянуться надолго, да и крови стоила бы большой. А наша малочисленность, по моему замыслу, родит у них иллюзию того, что войну можно выиграть одним мощным ударом, собрав в кулак все силы.
   - Я понимаю, сир - задумчиво кивнул артиллерист - мы всего лишь приманка, чтобы выманить дикарей из их лесов для генерального сражения. Один против десяти. Видимо нас ждет горячее дельце.
   - И довольно кусачая приманка - кивнул Егор -уж поверьте. Наша героическая гибель вовсе не входит в мои планы. Противника ждет пренеприятнейший сюрприз. Ладно, ступайте отдыхать, завтра будет тяжелый переход.
  
  
  

 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  К.Вэй "По дорогам Империи" (Боевая фантастика) | | В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа" (Боевик) | | А.Емельянов "Мир Карика 6. Сердце мира" (ЛитРПГ) | | А.Каменистый "Восемнадцать с плюсом (читер 3)" (ЛитРПГ) | | В.Фарг "Излом 2.0" (ЛитРПГ) | | М.Боталова "Академия Невест" (Любовное фэнтези) | | В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда" (Боевик) | | Н.Любимка "Пятый факультет" (Боевое фэнтези) | | E.Rork "Сомневаясь в своей реальности" (Научная фантастика) | | А.Гришин "Вторая дорога. Выбор офицера." (Боевое фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
П.Керлис "Антилия.Охота за неприятностями" С.Лыжина "Время дракона" А.Вильгоцкий "Пастырь мертвецов" И.Шевченко "Демоны ее прошлого" Н.Капитонов "Шлак" Б.Кригер "В бездне"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"