Кин Стас: другие произведения.

Второму

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Кусок

    Шепчет... шелестит... шумит дождь... О что-то близкое. Заставляя повернуть голову. Вернуться. Стук. Знакомый. Дребезжащий. В стекло.
    Грохаю засовом. Отворяю. Гляжу. Меняю фокус с учётом мерехтящих капель. В дверях стоит Он. Взволнованный. Мнётся на фоне дождя. В расстиранной до невероятной ширины обвисшей полосатой пижаме. С тех пор, как меня ухмыльнуло по поводу хитона, что ему не идёт, он больше в нём не показывается. Капли испаряются, не долетев до белёсой поверхности ткани каких-то миллиметров.
    - Ты один? - хрипит, пока всматриваемся, щурясь. Я - в темноту, он - в свет.
    - Один.
    Исподлобья, кривовато усмехнувшись: 'да знаю я'.
    - Это я так, для порядка спросил.
    Всё равно кончики каплями берутся. Жалкий какой-то. Есть у него такое лица выражение. Всем известное. Страдальческое. Тернового венца только не хватает. Видать, очередной депресняк... 'Садись' - киваю.
    Он садится на подлокотник и съезжает в кресло, свесив через этот несчастный расшатанный подлокотник ноги. Любимая поза. На моём рабочем месте. Это означает, что, сколько б он ни проторчал, работы не будет. Да нет. Его-то я люблю. А не люблю я неподвижности собственных рук. Невозмутимо слушаю молчание, жду, когда начнёт жаловаться. Он, не глядя, берёт из набросанных на столе слоем листов, подтягивает и, поднеся к лицу почти вплотную, рассеянно рассматривает.
    Когда у него не клеится, он всегда так. Выключается. Молчит и сочувствия требует. Сначала ожидает, что я стану его расспрашивать всепонимающе. В глаза не смотрит. А я - ни гу-гу. Не специально. Просто действительно не придумал ещё, чем помочь. Ну что тут придумаешь? Он же не колется! Но выходит, словно специально. И вот уже сидит совсем насупленный. Но теперь - на меня. Поглядывает недовольно. Губы поджимает. И желание плакаться такому бездушному субъекту у него пропадает. А появляется желание закрыть за собой дверь. И чтобы сделать это побыстрее, остаётся осуществить саму суть прихода. Мы разливаем, что он там принёс. Это практически единственный стабильный повод. И именно 'процесс' нужен, чтоб его прощупать. Дочувствовать. Или дойти до полной соадекватности... Не знаю уж. Не важно. Главное, что в ходе я рождаю спич, суть которого: всё, мол, херня, мол, прорвёмся. Наспех выхваченные фразы - примитивно довольно, смешно и двоих выпивших, в общем, достойно. Но настроение у него восстанавливается, депресняк рассасывается, и всё становится путём...
    - Рисуешь всё... - даёт он пробный, прикрывшись от обсервации форматом А3.
    Тут главное - не купиться на первые риторические фразы. Иначе закосит... Хрен до сути доберешься.
    Начинает нервничать:
    - Рисует он, видите ли. Работой, видите ли, упивается. А ты тут хоть... А если я тебе сейчас в отместку за товарища в беде брошенного такое скажу..?! - а мы ж ещё и не открывали. Что-то деревянный он какой-то.
    - Без нимбов? - вклиниваю, чтоб расслабить.
    - Без нимбов. - Это он чётко произносит. Значит, на этот раз у него есть готовый текст. Это чегой-то новенького...
    - Ну, давай, валяй, - подбадриваю.
    - Давай выпьем, - он и вправду ломает сценарий, сразу беря коня за рога. Строю удивлённого:
    - С чего б это? Да и нету у меня.
    - А то я не знаю... - хмыкает. - Великий Трезвенник! Стакан с тобой? - Он жестом фокусника материализует из-за пазухи бутылку с белой этикеткой: - Наливай!
    Всё, что могу для него сделать я. Встаю, выставляю из ящика два винных бокала. Он в который раз ехидно интересуется, обзаведусь ли я когда-нибудь посудой под беленькую. Начинаю молча наливать через руку (ну удобнее так мне почему-то), готовый к зуду теперь и по этому поводу. А также ожидая, куда его загнёт дальше.
    - Когда ты разливать научишься?
    - Разливай сам, - отгавкиваюсь. - Ты мне зубы не заговаривай. Ну... - подталкиваю, иначе ещё час мяться будет.
    Вздыхает. Отпихивает лист. Приподнимается. Ещё там на что-то решается, но всё равно, в конце концов, приходится ему просипеть, расставляя сбивающиеся слова:
    - Понимаешь... Мы никогда... друг друга не касались. Это хорошо... получалось... пока что... Но я больше не могу. Страшно. Очень. Все уходят... Слышишь? Пока можно... Я должен освободить тебя... Забрать её.
    Ещё обычно некоординированно стараюсь добиться равности уровней в бокалах. Ещё ничего не понимаю. Но под кожей отчего-то пробегает толпа муравьёв. Семеня маленькими зазубренными членистыми ножками. Дохрена. Целый муравейник. Останавливаюсь. Возвращаюсь за смыслом. И тут - оп-па - всё доходит. Холодею, и меня встряхивает. Смотрю: это он серьёзно? Ещё не всё во мне верит услышанному, ещё не всё понимает происходящее, ещё не всплывает, кто он мне и кто я ему, и вдруг пугаюсь, что у него и вправду хватит на это сил. Не помню, как перестаю разливать и соображать. Не помню, как сажусь. На какое-то мгновение, пока всё моё собирается до кучи, он становится чужим. Как всем. Как с досок.
    - Ты что! - стону то ли злой, то ли испуганный. Злой с испугу. Но ещё ж можно упросить... Улыбаюсь ещё глуповато. - Ты не сделаешь этого. - Верчу башкой, не веря - Не-ет. Ну что ты такое несешь! Ты же... - но как иначе? В который раз преступаю черту, отделяющую его от всего живого, - ...друг мне. Больше.
    И ничего не происходит. Он смотрит с решительной надеждой.
    - Я больше не вынесу. Не могу видеть, как она дважды в секунду убивает моего второго... - произносит он тяжело. Старается громко, чтобы было твёрдым. Но выходит сдавленно. Наверное, я выгляжу достаточно страшно, потому что он принимается уговаривать: - Поверь, так будет лучше... А ты не отчаивайся. У тебя все ещё будет. Ведь после этой, как её... Лилит, кажется, была ещё Ева. Простая. Верная. Ловящая каждое твоё слово. Послушная тебе во всём. Любящая. Согласная для тебя на всё. Утоляющая любую боль. Рядом с ней тебе будет хорошо. Там все те предсказанья ...её ...не будут иметь силы... Ты будешь счастлив...
    Дурак. Как же не понимает? Выбивает. Дышать мешает.
    - Мне всё равно, - говорю упрямо. - Пусть будет что угодно. Только не лишай меня её... Тебя ведь тоже убивают... каждое мгновенье тысячи, миллионы. И ничего - живёшь... И ...тоже любишь.
    - Я - другое дело. Я вечен. А ты... Где я найду второго?
    - Ну пойми ты: мне необходимо, чтоб насквозь... чтоб разрывало... Иначе кто я? Надо так. Это как иглой в онемевшее тело - болью проверять. Чувствуешь боль - значит, жив еще. Значит, смысл этому существованию ещё есть. Понимаешь? Именно так только и можно. Не глухота чтоб... не немота... А уничтожать только потому, что обделался, слепил не то, что хотел - глупо. Ты сделал её такой, а я - другой. Вот здесь, - пальцами в грудь тычу, - она другая, какой её знаю только я. Она нужна мне уже просто чтобы жить, и нужна именно такой. Без неё мне нельзя, как без воздуха. Без неё тут станет пусто совсем. У меня ведь кроме неё ничего нет. Я истратил на неё всего себя. Она - это уже я сам. - Не знаю, что ещё сказать такого, чтоб подействовало. Устаю. Немного качает. Но и отлегает. Оглядываю его, сопоставляю и понимаю, что он сам ни в чём не уверен, и что надо просто грубо нажать. - Ты потратил на неё миг, а я - целую жизнь. Она больше не твоя! Я её тебе не отдам! Ты не имеешь на неё никаких прав!
    Он слушает, склонясь над посудиной. Взволнованный. Растерянный даже, и виноватый. Жалко его. А жалости я не выношу. Сбавляю тон. Заканчиваю примирительно:
    - Ты же не смог убить тех, кого сам создал. Чистилище им придумал, то-сё, но не стёр же, не переделал же начисто. И я не могу. - Смотрю - хочу убедиться, что ему стало легче. И вдруг всё как-то складывается: плечи понурые, голос, словно не отнять грозится, а сам не отдавать умоляет. Это вот 'стало легче'... Мне вдруг кажется, что я снова всё в нём понимаю. И зачем он пришёл... и зачем он вообще ходит... зачем я вообще ему нужен. И понимаю, что надо сказать. Не себя в защиту. Вообще. Для него. - Разве ты забыл, кем была Она до того, как отёрла ноги Его? - от времени и бездны муторно даже. Но так надо. - Разве ты не узнаёшь глаза?
    Он бледнеет, откидывается на спинку, словно от изнурительного труда, и устало закрывает веки.
    - Именно потому, что узнаю...
    - Теперь и я. Поздно уже. Да и всегда было.
    Он зыркает на меня исподлобья снизу вверх, как, наверное, смотрят на него самого другие. Чёрт, что ж я делаю! Слабость по плечам. Человече, не помогаю я ему так. Наоборот, прибавляю чего-то, что давит, согнуть пытается его. Так всегда, когда всплывает, что могу то, чего хотел бы, но не может он. Больно смотреть на него такого. Стыдно. В пылу наговорил лишнего. Ему и без моего хватает. Столько. Блаженные против помазаных. Праведные против покаяных. И каждый его за себя молит: приди, со мной будь! А он один.
    Но вижу же, что изнутри сияет прям.
    - Давай выпьем, - говорит облегчённо, как вздыхает. - Что, зря, что ли, нaлито?... Я от тебя другого и не ожидал, атеист несчастный. Иначе огорчил бы ты меня до невозможности.
    А я уже весь в эмоциях, меня уже не остановить, уже непитая в голову ударила.
    - Знаешь, - признаюсь, - если всё про то, что будет после ...жизни - правда, и мне светит рай, я не хотел бы туда. Хотел бы остаться. Оберегать её...
    - Пройдёт время - ты её простишь, - пробует он осторожно.- Медленно. Незаметно. И будет тебе, мятежному, успокоение...
    Кошусь остро и отвечаю резко сквозь зубы:
    - Я не верю в высокие отречения. Нет в отреченьях ничего высокого. Принимать, зная, что сможешь отречься - что в этом высокого? Я никого никогда не прощу. Потому что никогда не прощу себе. Не понимаю, как можно искать успокоения в прощении близких. Не понимаю, как вообще можно искать успокоения. Прощение, это безразличие. Это смерть твоя в том, кто тебя прощает.
    - А если она первая? - хрипит и недобро в глаза мне заглядывает. Да что ж ты настырный такой?!
    - Ну, ты меня искушаешь... - выразительно провожу ножиком по запястью.
    Теперь его очередь мрачнеть.
    - Ты что, дурак?
    Смеюсь:
    - А то не знаешь...
    - Ты мне брось дурить, - не верит, похоже. И правильно делает.
    Силы слова произносить на исходе. Смотрим, каждый в свои сплетенные пальцами ладони.
    - Дурю, - соглашаюсь раскаянно, - Конечно дурю, - успокаиваю. - Пока она здесь, мне там делать нечего.
    Он сокрушенно улыбается:
    - Счастлив ты, что смертен. Хотя бы знаешь, что настанет время, когда она не сможет сказать тебе "нет".
    - Никакого времени не настанет. Никогда. Всесогласие - этого слишком мало. Понимаешь? Практически ничего.
    И мы выходим в ночь. И есть она Абсолютным Мраком, наполненным звоном цикад. И мы, тысячный раз повторено - пусть, кормим этот мрак с губ своим моланием. Где-то тут, прямо над кронами - звёзды. но их не видно. И не хочется. Так впечатляет совершенность, законченность, достаточность мрака и его созвучность. И у этой ночи оказывается запах. Цветов. И в этом волшебство. Сильный такой, был незаметен днём. И свежесть от прошедшего дождя. И будто от сотворения мира не было ещё никакого света. И не было никого, кроме.
    - Спасибо тебе, - говорит он негромко. И я снова остаюсь один.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Соколов "Мажор 2: Обезбашенный спецназ "(Боевик) С.Панченко "Ветер: Начало Времен"(Постапокалипсис) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) Д.Максим "Новые маги. Друид"(Киберпанк) В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда"(Боевик) А.Ригерман "Когда звезды коснутся Земли"(Научная фантастика) С.Елена "Первая ночь для дракона"(Любовное фэнтези) А.Светлый "Сфера: эпоха империй"(ЛитРПГ) А.Емельянов "Тайный паладин"(Уся (Wuxia)) М.Юрий "Небесный Трон 1"(Уся (Wuxia))
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Батлер "Бегемоты здесь не водятся" М.Николаев "Профессионалы" С.Лыжина "Принцесса Иляна"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"