# Яви мне чудо, Господи...

Аноним Egornebo

Егор Neбо

Сборник фантастических рассказов.


Яви мне чудо, Господи...

(рассказ)


"НЕЙК Эммануэль Мария - автор романа "Числа праведности", считающегося библией машинистов. В своих работах Нейк поднимает сложные вопросы жизни человека в современном обществе и выводит идеалы, к которым следует стремиться. Не рекомендуется к прочтению. Если вы обнаружите электронную или печатную копию романа "Числа праведности", немедленно сообщите об этом представителям власти. Спасибо за понимание".

"Детальный анализ "Чисел Праведности" показывает, что Эммануэль Мария Нейк хорошо изучила опыт становления существующих Традиций и создала книгу, способную заложить основы полноценного учения, весьма и весьма интересного современному человеку. Учения, ставшего порождением материального мира, а потому понятного каждому. Люди знают, что такое компьютер, сеть, программное обеспечение, легко увязывают все это в глобальное понятие "Цифра", оглядываются вокруг, видят, сколь глубоко проникла она в привычный мир, и задаются вопросом: "Где место Человека?" Нейк дает ответ: в слиянии. Нейк дает ответ: мы изменили мир и не должны бояться управлять им. "


Вадим Панов. "Анклавы".

***

10:10

Дверь в нашу комнату распахнулась внезапно.

Настолько внезапно, что я сразу понял, что сейчас надо будет заложить руки за голову и опуститься на пол лицом вниз.

Что ж.

Рано или поздно это должно было случиться.

Однако, когда я оглянулся, я увидел, что торопиться ложиться на пол с поднятыми руками, видимо, не следует.

Нашу дверь уже захлопнула за собой и теперь закрывала на замок хрупкая девушка лет двадцати. Вместе с ней тёрся какой-то ботан в очках.

Девушка заперла дверь и обернулась к нам.

- Вы кто такие? - оторопел Заказчик. - А ну, пошли вон отсюда!!

Заказчик решительно поднялся.

- Пожалуйста,- проблеяла девушка. Она была бедственно, чудовищно перепугана. - Там какие-то люди. С автоматами. В коридоре. Прошу, вас. Они уже, кажется, кого-то убили...

- Что ты несешь? - Заказчик достал свой пистолет и снял его с предохранителя. - Отойди.

Девушка посторонилась.

Заказчик щелкнул замком двери, взялся за ручку, немного приоткрыл дверь и замер. По уверенности, с которой он действовал, было ясно, что это, скорее всего, бывший спецназовец. Или, там, десант- я особо не разбираюсь. Но я хорошо чувствую, когда человек понимает, что делает.

Заказчик, что делает, понимал.

"Заказчик".

Никакой он, собственно, и не Заказчик.

Даже Болт это понимал, хотя я с ним никогда не разговаривал на эту тему.

"True"- заказчики, настоящие заказчики - это совсем другой тип людей.

Видел я, конечно, и настоящих.

Но в основном мне приходилось иметь дело с такими вот "прокладками", которые мало понимали в том, что за информацию достаю я для них из сети.

Я уже давно научился отличать настоящего Заказчика от фальшакового.

Теперь подделка сделалась совсем уж очевидной- "True"- заказчик никогда бы не поперся с пистолетом в коридор, если бы узнал, что там находятся неизвестные вооруженные люди, которые уже, кажется, даже кого-то убили. Бесстрашие нашего теперешнего работодателя объяснялось ещё и тем, что он, как я подозреваю, чего-то такое употреблял. Синтетическое. Но вполне допускаю мысль, что это была простая "отбитость" десантника. Или спецназовца.

Семеныч открыл дверь шире и выглянул в коридор. Видимо, никого там не увидел, вышел в коридор и пошел по направлению к соседнему офису.

В соседнем офисе работало человек пятьдесят. "Машинисты". Здоровенная такая комнатища с перегородками. И стеклянными стенами, отделяющими этот офис от коридора. Когда я шел к себе мимо этого офиса, я всегда задавался вопросом- зачем в нём стеклянные стены? Для того, чтобы машинисты стеснялись заниматься чем-то посторонним в рабочее время под взглядом прохожих? Как-то это было унизительно. Может быть, ещё и поэтому я никогда не помышлял о карьере честного айтишника.

Внезапно из коридора послышались выстрелы и меня даже подернуло от неожиданности. Болт сорвался с места, захлопнул нашу тяжелую дверь и стал закрывать её на замок.

- Рвать, рвать отсюда, - Болт обернулся с перекошенным от страха лицом. Он тяжело дышал. Кажется, у него началось что-то вроде панической атаки. Я никогда не любил Болта. Всегда он был какой-то суетный. И какой-то ненадежный.

-Заур, чего ты сидишь?!- завыл Болт.- Это же за нами, Заур!!

Болт метался в беспорядке.

Интересно, что, по его мнению, я должен был делать?

- Заур! - причитал Болт. - Заур, нам доля, ты понимаешь? Ты понимаешь это, Заур?

- А если сейчас к нам постучат, ты уверен, что это будет не Семеныч? - я задал этот вопрос и даже немного удивился тому, как спокойно он прозвучал.

- Семеныча кончили , он в коридоре лежит, я видел! - Болт не смотрел на меня и я понял, что он врет. Внезапно Сережа остановился в своих метаниях, схватился за ручку фрамуги и стал распахивать окно.

Тут я подумал, что, может быть, Болт всё-таки видел труп Семеныча, там, в коридоре? Может быть, я зря так недоверчив к людям? Вдруг и впрямь сейчас постучат?

- Ты куда? - спросил я Болта.

- Лестница,- Болт смотрел за окно. Взгляд его светлел. - Вон же лестница! Заур, давай! Уходим!!

Болт открыл вторую фрамугу и оглянулся на меня. Я посмотрел туда, куда указал Сергей. Лестница там действительно была. Однако была лестница совсем не рядом с нашим окном. До неё ещё надо было допрыгнуть. Я в сомнении посмотрел на коротенькие ножки и ручки Болта. Потом ещё раз на лестницу.

- Ну? - ещё раз спросил Болт меня, потом махнул на меня рукой и повернулся к лестнице.

Сразу Сережа прыгать не стал. Кажется, он понимал, что если недопрыгнуть, то дело обернётся если не совсем плохо, то нехорошо точно.

Тут из коридора снова послышались выстрелы. Кажется, Болтяра все же наврал. Семеныч всё ещё воевал там, за дверью. Впрочем, воевать могла и внутренняя охрана здания. Выглядели эти толстожопые, которые сидели на каждом этаже, не сильно боевито. Однако, не в туалетах же они сейчас отсиживаются? Я понимал, чего гадаю. Если в дверь постучат, то решать открывать или нет, придётся именно мне . Ладно. Будут бить- будем плакать. Постучат- тогда и решу.

Болтик оглянулся на входную дверь, за которой слышалась стрельба. Кажется, выстрелы его вдохновили. Он повернулся снова к лестнице, присел, оттолкнулся на своих коротеньких и пухлых ножках и выпрыгнул из проема.

И не допрыгнул.

То есть одной рукой лестницу он всё же схватить успел, но рывок ста килограмм Болта мышцы этой руки уже не выдержали.

Болт заорал, когда понял, что лестницу он отпустил. Он неловко кувыркнулся вниз из-за инерции своего прыжка, ударился на прощанье о лестницу головой, отчего по всей по ней пошел глухой звук -и отправился в своё последнее путешествие. Лететь было не то, чтобы далеко- в здании было всего три этажа, мы располагались на третьем. Но Болт ляснулся об асфальт так, что мне стало совершенно ясно- убился. Мысленно я снял шапку. Какой ни дрянной, а все ж человек.

Сергей был "факельщик". То есть он расставлял отвлекающие факелы, когда я взламывал сеть в другом месте. Функция Болта была в том, чтобы отвлекать на себя внимание Службы Безопасности той конторы, куда я пробирался.

Прощай, Болт.

Куда ты там попадешь после смерти- не ясно. Ясно одно - тебе уже не слиться с машиной.

Впрочем, когда мы разговаривали с Болтом об учении Нейки, он криво улыбался и всё подзуживал меня:

- Тебя тупо купили,- скалился Болтяра. - А знаешь чем? Тем, что ты - айтишник. И тебе втулили новую религию, религию айтишников, понимаешь? Спешл фор ю, Заур.

Что ж. Отправляйся в тот мир, Болт, который тебе милее. Хотя и не помню я , Болтик, чтоб тебе был мил хоть один из загробных миров.

Выстрелы в коридоре стали реже, но не стихали.

- Кто -нибудь ещё желает попробовать? - я отвернулся от окна и посмотрел на тех двоих, с которых началась вся эта история. Они вразнобой, но однозначно отрицательно замотали головами.

Ручка нашей двери дернулась. К нам кто-то попытался войти.

Я не успел сообразить, что делать, если вдруг это всё-таки Семеныч. Без особенных пауз- видимо пауза была только на то, чтобы отойти от двери, послышались выстрелы. Кажется, стреляли по замку. Не Семеныч. Уже хорошо. Выстрелили раз пять или шесть пока не сообразили, что никакого урона эти выстрелы двери не причиняют. Дверь у нас была очень надежная. Врезалась сюда дверь с таким расчетом, чтобы у находящихся внутри было по крайней мере пять минут на уничтожение документации.

Эти пять минут сейчас надо было использовать на то, чтобы решить, что делать.

Решение возникло быстро. Может быть потому, что оно было очевидным.

- Пошли,- бросил я на ходу, и направился к серверному шкафу.

Я открыл серверный шкаф, достал из него сервак, поставил на пол. В освободившемся пространстве открылся огромный календарь во всю стену с красивым вензелем "2028 год". Я открыл небольшую дверцу, что была скрыта за ним.

- Вперед, мои неожиданные друзья,- сказал я.- Навстречу приключениям.

Мой неожиданный друг любезно предоставил право пройти первой моей неожиданной подруге. Затем и сам полез следом за ней.

Когда неожиданный друг скрылся полностью, я закрыл за ним дверь. Затем я поднял с пола сервак, подошел к окну, поставил его сначала на подоконник, а потом выпихнул наружу. Сервер с грохотом упал на асфальт, совсем рядом с Болтом. Я выглянул. Ещё бы чуть-чуть и было бы неловко. И очень паливно. А так- вроде сойдет.

После этого я подошел к столу, сложил свой ноут. Затем вместе с ноутом я полез в серверный шкаф на место, которое освободилось от сервака и закрыл за собой дверь моего гробика. Места здесь не то, чтобы было много- но и скрючиваться или съеживаться почти не пришлось.

Тут я снова услышал шум в коридоре. Очевидно, что мальчики, что захватили здание, вернулись. Мальчики хочут снова сюда попасть. И обязательно попадут. А уже после того, как попадут, если мальчикам зачем-то понадобится открыть серверный шкаф, мальчики сделают мне больно.

- Ку-ку, - сказал я друзьям, которые находились сейчас в потаенной комнате за календарем "2028".

- Ку-ку, -глухо отозвался айтишник. - А ты чего не к нам? Здесь же хватает места.

- Чтобы вас, дураков, не нашли, - я мрачно улыбнулся своему ответу.

Не то, чтобы я был благородным парнем из фильмов. Просто зачем? Если я тоже спрячусь в потаенной комнате, а мальчики после того, как войдут, начнут шмон, то потаенную комнату найдут на раз - два. А в том случае, если найдут меня, шмон на этом, скорее всего, закончится. И этих двоих искать уже никто и не будет.

- Всё, теперь ни звука,- сказал я. - Сейчас они будут ломать дверь.

- Я пон,- отозвался ботан.

Где-то в коридоре ухнул взрыв. Мальчики не придумали ничего другого, кроме как взорвать дверь. Оборудования они с собой никакого, очевидно, не прихватили. Только взрывотехническое. Ещё через минуту я услышал удары и затем послышался звук падающей на пол двери.

Затем стало очень тихо.

Я представил себе людей в балаклавах с автоматами, которые входят в комнату, страхуя друг друга. А может быть, с пистолетами? Да, пусть лучше с пистолетами.

- Никого! - услышал я юношеский голос. Правильно. Юноши должны идти впереди. Молодым везде у нас дорога, молодым везде у нас почет.

До меня донеслось шипение рации.

- Восьмой, восьмой, я Краб, - раздался из комнаты теперь уже другой голос. - В помещении никого нет. Окно открыто. Вижу под окном разбитую железную коробку и труп.

Голос немного подумал, потом решил поправиться:

- Скорее всего, труп.

Рация в задумчивости пошипела в ответ.

- Оборудование там есть? - спросила через треск рация.

- Ноутбук. Телефон.

Упс.

А про телефон-то я совсем и забыл. Осталось теперь молиться, чтобы про телефон не забыл Болт. Не забыл захватить его с собой в свой последний полет. Потому что если те, кто вошли, увидят два телефона, уж наверное они поищут второго обитателя этой комнаты.

- Один ноутбук и один телефон? - переспросила рация.

- Да.

- Забери оттуда всё и возвращайтесь. Отбой, Краб.

- Отбой.

Я услышал, как складывают ноут Болта, потом шаги, а ещё потом всё стихло. Я выждал несколько минут, потом толкнул дверь шкафа. Она открылась. В комнате не было никого. Я немного подумал, потом снова закрыл дверь.

- Сидим тихо десять минут,- сказал я своим друзьям. - Сейчас они могут вернуться.

- Я пон,- ответил ботан.

"Пон, пон".

Я думал, этот оборот уже давно вышел из обихода. Но смотри ты, молодежь тоже им пользуется. Я снова закрыл дверь своего гробика и устроился там как можно удобнее.

***

10:55

Меня зовут Заур Азгар.

Мне 41 год и я "ломщик".

"Ломщик"- это тот, кто проникает в чужую систему для того, чтобы добыть информацию. В этом офисе на улице Панерю города Каунаса я оказался позавчера. А ещё два дня назад я был в городе Кыюве на улице Крещатик, где у меня двухкомнатная квартира прямо под небом, на двадцать восьмом этаже.

Не то, чтобы я был очень уж крутым "ломщиком". Но в топ- 50 "ломщиков" мира я , кажется, вхожу. Входил по крайней мере ещё в прошлом году. В этом году я даже ещё и не поинтересовался, где я там, в этом списке. Уже не так интересно. Уже не так горят глаза. Это для молодых всё- рейтинги, прыжки и вертикальный взлет с помощью пламени из жопы, которое вырывалось и у меня лет до тридцати пяти. Теперь пламени уже почти нет. Заказы есть -хорошо. На хлебушек заработал -и ладно. Хлеб я, правда, давно привык есть белый. И чего-то люблю, чтоб с икрой.

На этот заказ в Литву мне ехать не хотелось.

Я знал, что государственная власть здесь провисла сильно- сильнее даже, чем на Украине. Из этого вытекало то, что если меня отследят, то получится очень не очень. Стесняться того, чтобы нас "накрыть" анклав "Basf", в чью систему мне предстояло залезть- не будет.

Примерно так и произошло.

Что делать теперь- представлял я слабо. Никаких планов на отход у "ломщика" почти никогда нет. Хотя бы потому, что работать приходится всё время из нового места.

Но часов десять на размышления сейчас, кажется, было.

Потому что я оставил свой информационный след сразу в трёх больших офисах здания. Таких же офисах, как тот, что по соседству- то есть человек на 50. Так что мальчикам из "Basf" ещё очень долго придётся разбираться с тем, что содержат машины этих офисов. Пока они не поймут, что следы ведут именно сюда, в эту комнату. А пока... Пока сюда никто не должен был прийти вообще. Но минут десять нужно было сейчас выждать. Мальчики могут захотеть вернуться с дополнительным осмотром помещения. Я засек время на своих наручных часах.

Где-то в коридорах и других помещениях здания шла жизнь, где-то она даже кипела. И я слышал отзвуки этого бурления. Но достаточно глухо. В нашу комнату никто не заходил. Я посмотрел на часы. Десять минут прошло. Я снова открыл дверь своего шкафа и выбрался наружу. Огляделся.

Дверь в наш офис сейчас в проеме отсутствовала- она в каком-то бессилии лежала на полу. Я ещё раз подумал над тем, что именно нам может пригодиться в нашем убежище. Взял с пола литровку, в которой осталась ещё кола, которую пил Болт, вылил остатки в мусорку и налил в бутылку воды из кулера. Открыл шкафчик, взял пакет из Мака. Это был мой завтрак. Зарядное от ноута. Кажется, всё? Я пошел к серверному шкафу. Забрался в него, закрыл за собой дверь потом открыл дверь потаенной закабайки и забрался внутрь.

Ботан сидел на ящике. Когда он увидел меня, он отложил телефон, который держал в руках. Девушка сидела в углу.

- Можно? - спросил я.

- Хлеб-соль, - ответил ботан.

Вроде не зануда. Это хорошо.

Скорее всего, раньше это была какая-то кладовая. Такие тайные помещения, по моим прикидкам, есть в каждом третьем большом офисном здании. Всерьёз обмануть кого-то этим невозможно- то есть при тотальном шмоне этот тайник быстро найдут. Но на тотальный шмон ещё надо напороться. А просто хранить какое-то оборудование, которое не предназначено для чужих глаз, такие помещения подходили вполне. Примерно половину нашей кладовки и занимало это оборудование. На второй половине места оставалось достаточно.

- Заур, - представился я. - Предприниматель.

- Дима,- отозвался ботан. - Криптограф.

- Екатерина,- сказала девушка и торопливо поправилась,- Катя. Художник компьютерной графики. 2D.

Сейчас я разглядел Катю лучше.

Катя показалась мне очень даже ничего. Хоть и была она сейчас сильно напугана.

- Скажите, - попросил ботан. - А что происходит?

- Давай на "ты",- предложил я. Очкарик кивнул.

- А что в этой твоей машинке пишут? - я показал пальцем на его телефон.

- Что здание захватили неизвестные. Требования их не ясны.

- Ну? - спросил я. - И чего же ты хочешь от меня?

Я достал из-за пазухи свой ноут и поставил на один из ящиков.

- Ну, вы... То есть "ты". У меня сложилось впечатление, что ты что-то понимаешь в происходящем.

- Почему?

- Ну этот, который выпал из окна, - очкарик, очевидно, раздумывал обо всем этом пока дожидался меня. - Он говорил что-то такое...

- Какое? - какой, однако, деликатный ботан.

- Ну... Как будто это за вами пришли.

- А.

Болтик, Болт. Сереженька , Сергей. Сейчас выпутывайся из того, что ты на прощание наговорил.

- У него была истерика, - сказал я. - Мы здесь занимались не совсем законными делами. Но не того масштаба, чтобы снаряжать против нас армию.

- Заяц думал, что танковая атака направлена против него,- неожиданно сказал Катя и слабо улыбнулась.

- Именно так, - я улыбнулся Кате. Какая интересная, наверное, девочка.

Я открыл свой компьютер и стал закрывать ставшие уже ненужными окна.

- А что видели вы?- спросил я, не отрываясь от работы. - Ну там, в коридоре?

Очкарик пожал плечами.

- Да собственно, что.... - сказал он. - Мы возвращались с обеда. Со второго этажа. Шли к себе... Вдруг видим, что в нашем офисе какие- то люди с автоматами. Кого-то избивают. Кого-то кладут на пол. Испугались. Прошли мимо нашего офиса. Следующее помещение- ваше.

- Кого-то действительно убили? - я посмотрел на Катю.

- Нет, - ответила Катя.- Ну, то есть я не видела, чтобы кого-то убили.

- Зачем же вы врали? - спросил я.

- Я очень испугалась. Я боялась, что вы нас прогоните,- ответила девушка. - Но били они... ну эти, с автоматами- очень крепко. Я видела Борю, нашего менеджера, у него всё лицо в было в крови.

- Ясно,- сказал я. - Ну что ж. Давайте ждать. Мне кажется, рано или поздно они уйдут.

На самом деле, мне так, конечно, не казалось.

Пока люди из "Basf" не нашли того, за чем пришли, они никуда не уйдут. И никакая полиция их отсюда не выкурит. Даже и пытаться, я думаю, особенно не будет. Потому что "Basf"- это Анклав. А Анклавы сейчас сильнее почти любого правительства. Литовского правительства- сильнее точно.

- Да, будем на это надеяться, - улыбнулся ботан. Тут он что-то вспомнил. - Ой, Заур, я тут... В общем, у вас тут коньяк стоит, я глотнул немного. Вы уж извините.

- Коньяк? Ну это не у меня,- я закончил со своим ноутбуком и открыл новостной портал. - Коньяк, говоришь...

Болтяра. Я точно знал, что он подбухивает. Видимо, прятал здесь большую какую-то тару, отливал из неё во флягу. Я однажды видел эту его фляжечку, небольшая, грамм на двести. Спрашивать не стал, что в ней. Итак было ясно. Мы здесь оставались порой и на ночь. Попробуй, протяни целую ночь без бухла. Наведывался Болт сюда по прямым своим обязанностям. Принести- подать. Какое-то оборудование мы использовали час- два, потом его необходимо было занести обратно. Когда Болт сюда наведывался, он и наполнял свою фляжку.

- И что, хороший коньяк?- спросил я.

Ботан поднялся полез за ящики и достал здоровенную красивую бутылку.

- Заур, может быть вы тоже выпьете? - спросил меня очкарик.

- Нет, я не пью, - ответил я на автомате.

Потом я посмотрел на этикетку. А неплохо Болт зарабатывал, явно дорогой коньяк.

Я смотрел на почти целую красивую бутылку коньяка ёмкостью в один литр и меня все больше охватывали сомнения.

А какого, собственно, черта я не пью?

Чтобы подольше пожить? Без болезней там? Без черноты от похмелья? Без крови из носу, без чего-то сверлящего в правом боку?

Так ситуация пока выглядит так, что через десять часов мои планы на дальнейшую жизнь не будут иметь никакого значения. Если меня возьмут, то сначала достанут из меня всю информацию, которая им нужна. А потом вальнут. Вальнут- вальнут. Это совершенно точно.

Так какого же это черта тогда я не пью?

На минуту встал передо мной приемный покой наркологической клиники "Парацельс", где я отходил в последний раз от "заплыва". Унизительный допрос у врача, игла капельницы, санитарка с ведром, таблетки, таблетки, снова капельница.

После того случая я завязал и не бухал вот уже почти год. Иногда рюмку или две, не больше. Потому что, если больше- фокус происходящего вокруг для меня смещался. И я уже просто не понимал, отчего это мне не выпить ещё. Алкогольная реальность была много милее и симпатичнее этой. Головой я прекрасно понимал, что это был морок, наваждение. За которое потом приходилось расплачиваться в том же "Парацельсе".

Но сейчас до "Парацельса" мне было - как до Луны. А может быть, и ещё дальше.

Очкарик после моего ответа вздохнул и полез ставить бутыль туда, откуда её взял. Кажется, он не отказался бы выпить ещё и был разочарован моим ЗОЖем.

- Впрочем, погоди,-остановил его я. - Давай. По стаканчику.

Ботан улыбнулся и я словил себя на мысли, что никакая он не молодежь- очкарику было тоже, кажется, уже лет под сорок. Просто сохранился лучше, чем я. Тут я понял, что он представлялся, но я совсем забыл, как его зовут. Со мной такое случалось. Ненужная информация просто не проходила фильтр и не сохранялась. Катю вот как зовут я запомнил, а ботана- нет. Но это ничего страшного. Сейчас познакомимся ещё раз.

Меня охватило радостное возбуждение, знакомое всем алкоголикам, которые собирались вот-вот "развязаться". Причем было почти неважно - "развязаться" после трёх сухих дней, или после года воздержания.

- Стаканов только нет, - Ботан протянул мне бутыль - Ну и запить там, или заесть тоже.

Очкарик как будто оправдывался за столь плохую встречу гостей.

- Есть, И запить у нас теперь есть, и закусить, - сказал я.

Я залез в пакет и достал бутылку с водой. Следом я достал пакет из Мака, положил на стол и развернул.

- Ой, а можно тогда и я выпью,- подала Катя голос.- Если запить есть. Я без воды не могу.

- Конечно,- ответил я. - Прошу.

Катя поднялась, подошла, приняла у меня бутыль, неловко сделала небольшой глоток, сморщилась, запила и отдала бутыль мне.

Я выдохнул и сделал глоток куда как более мощный, чем Катя.

Тут же почувствовал, как внутри коньяк разлился и согрел меня где-то там, в животе.

"Поплыву сейчас",- пронеслось в голове.

Я отщипнул себе от бутерброда и передал бутылку с коньяком ботану.

- Давай,- сказал я. - К столу.

***

13:31.

- Повторяю, здание окружено. Предлагаем вам отпустить остальных заложников и начать переговоры о сдаче.

Голос из громкоговорителя был немного похож на голос Ефима Капельяна, который объявлял о начале Великой Отечественной войны. Такой же он был торжественный и печальный.

Мы устроились в нашей комнате как-то даже и уютно. Оборудование здесь было укрыто покрывалами- видимо хозяин этой точки "ломщиков" отличался большой бережливостью. Катя куталась сейчас в одно из этих покрывал- видимо девочка замерзла у стены. Мы с ботаном устроились полулежа вокруг нашего стола. Закуску уже доели, воду почти допили.

- Остальных?- спросила Катя, после того, как громкоговоритель умолк. - Значит, часть заложников они отпустили?

- Ну конечно ,- ответил я. - Здесь человек 500, наверное, работает. И не все работают в айти, у кого-то офисы вообще по другой теме.

- Ну мало ли, кто чем может заниматься в своём офисе,- сказал Дима.

- От "балалайки" род занятий не укроешь,- лениво парировал я. - Слишком паливно. Если вшито, что ты менеджер по продажам- как правило, так оно и есть. Ну и у этих... У "Basfа", наверняка есть оборудование, чтобы проверить, лазили в "балалайку" или нет.

- А,- сказал очкарик. - Вообще да.

- Повторяю, - снова завел свою шарманку голос из громкоговорителя. И стал повторять весь тот текст, который мы уже слышали.

- А как они отсюда уйдут? - сказал Катя. - Не будут же они воевать с полицией?

- С полицией они воевать не будут, - ответил я.

- Что тогда?- спросил Дима.

- Прямо над нами- вертолётная площадка.

- И что же, - не понял ботан.- Им вот так вот запросто дадут уйти?

- Дадут, - сказал я. Меня клонило в сон. Этой ночью мы с Болтом почти не спали. Коньяк же приятно размазывал меня по полу. Я закинул руку, согнутую в локте, на лицо, облокотился на какую-то коробку и занял как можно более горизонтальное положение.

Никакого плана спасения за прошедших два часа у меня так и не родилось. Положа руку на сердце- я его совсем и не обдумывал. Чего-то не хотелось. Хотелось бухать и кружиться, как говорил один мой приятель. Хотелось болтать о чем-то совсем неважном.

- У тебя есть погоняло, Дима? - спросил я.

- Нет.

- А когда-нибудь было?

- Ну, в школе пытались чего-то. Ни одно не прижилось.

- Скучный ты человек, - сказал я. - А у "ломщиков" не бывает так, чтоб без "погоняла". Без рабочего имени.

- Так вы "ломщик",- не вопросительно, а скорее утвердительно сказал ботан.

Я прикусил язык. Алкоголь. А впрочем, подумал я с какой-то пьяной бесшабашностью, сейчас не все ли равно?

- "Ломщик", да,- ответил я.

По паузе, которая возникла, было понятно, что у ботана вертится ещё какой-то вопрос, но задавать его он не стал.

- Ну что, попробует кто-нибудь угадать моё рабочее имя?- снова спросил я.

- Скажите тоже,- отозвалась Катя. - Тут же бесконечно можно гадать.

- Да, - согласился я. - Тогда даю вам подсказку. Моё рабочее имя получилось из моего настоящего имени. А зовут меня, напомню, Заур.

- Зорро? - спросил ботан. - Ещё могу предложить "Ур".

- Заза, - сказала Катя.

- Мимо всё, - ответил я. - Ещё будут предложения?

Предложений больше не было.

- Изаура, - торжественно сказал я.

Никто не засмеялся.

- Что, не смешно? - спросил я.

Мне не ответили.

- Я когда имя "Изаура" в юности увидел- обомлел, - пустился я в объяснения. - Представил на секундочку, что кто-то, кроме меня ещё увидит это вот "И-заур-а". И попробует меня так называть. Это же драться придется, думал. А если и драться не поможет? А если и не отлипнет вовсе, думал. Что тогда?

Я тихонько засмеялся.

- Несколько ночей не спал, помнится. Но ничего. Обошлось А вот когда я уже вырос и стал "ломщиком" сам себе это имя и выбрал. В качестве рабочего.

- Такая победа над детскими страхами?- спросила Катя.

- Да, - сказал я. - Что -то вроде того. А ещё очень удобно в том плане, что маскирует. Сейчас, вполне возможно "Basf" ищет девушку- ломщика, а не мужика.

Я поднялся на локте, протянул руку к бутыли с коньяком, сделал глоток, запил, и предложил ботану.

- Э? - сказал я.

- Э, - согласился очкарик. Он взял бутыль и тоже выпил.

Последний глоток настроил меня на философский лад. Я принял прежнюю позу, закинул для удобства ногу за ногу и спросил:

- А что, Дима, - решил я затронуть вопрос, который меня сейчас действительно волновал. - Боишься ли ты смерти?

Я заподозрил в ботане лютого атеиста и мне стало интересно с ним покалякать о Нейки. Редко когда я разговаривал о Традиции с кем-то посторонним. Почему бы не сделать это сейчас?

Ботан некоторое время молчал, потом сказал совсем не то, о чем я его спрашивал:

- Так всё-таки всё, что происходит- это из-за вас?- Он подумал и добавил. - И что же, если вас найдут, вас обязательно грохнут?

- Оставим в стороне этот ненужный сейчас вопрос, Дима, - ответил я. - Давай лучше поговорим о смерти в целом. Давай лучше поговорим о том, что будет после того, как ты умрешь. Ну, или я. Неважно. Ну?

- Да что будет, - после недолгого молчания сказал ботан. - Ничего. Гроб, кладбище черви и черная пустота.

- И всё?

- Ну да, - ответил мой собеседник.

Я внутренне покивал сам себе головой. Ага, ага, упоротый атеист. Ну что ж. Быть может, получится интересно.

- А тебе не кажется, Дима,- сказал я и закинул руку за голову. - Что если впереди только гроб, кладбище, черви и черная пустота, то ты сейчас находишься в такой... ммм... подлодке, которая не то, чтобы уже затонула. Но которая уже совершенно точно никогда не поднимется на поверхность?

- Не очень понимаю эту сентенцию, - сказал ботан.

- По-моему, очень просто, - я сделал ещё глоток из бутылки. - В этой подлодке ты плывешь, конечно же , не один. Много вас таких. У кого кроме червей и пустоты в перспективе ничего не рисуется. Плывете, стало быть. Воздуха в вашей подлодке достаточно и хватит ещё надолго. Жратвы в подлодке припасено тоже с избытком. Есть библиотеки, спортзалы, кинотеатры. Друзья и коллеги с тобой, как я уже говорил, плывут - вы этой подлодкой вместе все управляете. За окнами иллюминаторов вашей субмарины бывает красочно, красиво и захватывающе. И даже в одном из отсеков, давай сделаем такое допущение, девки присутствуют, с сиськами.

Я подумал, не оскорбил ли слух Екатерины. Но возражений с её стороны не последовало.

- То есть всё в вашей подлодке вроде как и есть, - продолжил я. - А вроде как и совершенно ясно, что воздух когда-то в вашей субмарине закончится. И после того, как воздух закончится, всем вам в этой подлодке наступит каюк. И вам, и друзьям вашим и девкам, которых вы, вполне возможно, успели уже даже полюбить.

- А что вы скажете за моих детей?- спросил очкарик. - У меня их двое. И они тоже не верят ни в какую загробную жизнь.

- За твоих детей я тебе, Дима, скажу, - ответил я. - Что время от времени к вашей подлодке швартуется другой, точно такой же подводный корабль. С ограниченным запасом кислорода. И ваши дети пересаживаются в него, когда приходит время. Затем они отчаливают. В своё собственное, индивидуальное, но совершенно, согласись, идиотское путешествие. Которое ничего не предполагает кроме того, что когда-то и в их субмарине закончится кислород.

- Гм..., - Дима помолчал. - Хорошо. Но что же мешает мне подняться к поверхности, чтобы пополнить запас кислорода?

- Ты, Дима - я ткнул пальцем в собеседника. - Ты сам и мешаешь.

- Отчего же? Я непроходимо дремуч? И не понимаю, что этот запас можно пополнить?

Я искренне рассмеялся.

- Я об это даже как-то не подумал. Но всё верно, - ответил я. - Ты, все вы в этой подлодке- непроходимо дремучи. Но только в этом вопросе. Вы прекрасно разбираетесь в румбовых системах и угловых скоростях, в акустических размыкателях и пеленгаторах, а лучше всего вы разбираетесь в знаках различия на форме. Но вы не подозреваете элементарного. Вы не подозреваете, что поверхность существует. И что туда можно всплыть.

Помолчали.

- И за какую религию вы топите? - спросил ботан.

- Ни за какую, - ответил я. - Если говорить о том, что мне интересно по данному вопросу, то интересно мне учение Нейки. Что-то слышал об этом?

- Новые сектанты, - сказал ботан. - Нет, не слышал. Давненько уже не слежу за всем этим. Не вижу смысла.

Я почувствовал, что он меня задел. Сектанты. Надо же.

- Нейкизм это не секта и не новая религия, - сказал я. - Нейкизм- это Традиция.

- Суть, мне кажется, от этого не меняется, - сказал очкарик. - Кстати, отчего вдруг "традиция"? Насколько мне известно, "традиция"- это что-то, что создавалось веками. А ваш этот нейкизм... Ну сколько ему?

- По- моему понятно, что у любой Традиции должно быть начало.

- А, - ответил очкарик скептически. - Вот в чем все дело. И что этот Нейки? Это ваш новый Христос?

- Нейки- это женщина, - ответил я. Эммануэль Нейки. Она написала книгу "Числа Праведности".

- Ну, допустим, - пожал плечами ботан. - И какое же в этой вашей традиции обещание?

- Не понял?

- Что здесь непонятного, - ботан встал, чтобы размять ноги. - Любое такого рода учение должно что-то обещать. Потому что появляется весь такого рода шлак из-за страха, неужели вам это не ясно? Ведь вы, кажется, умный человек. Из-за страха смерти появляется, понимаете? Больше не из-за чего. Ну неохота человеку умирать, мозгу его в первую очередь никак не хочется признавать такой факт- что он умрёт. Что все то, что когда то родилось, всё, что стало живым- обязательно станет и мертвым. Обязательно. Всё без исключений. А мозг- штука очень хитро устроенная. В особенности- если это мозг человека. Уж сколько там воображения, сколько фантазии! А тут- такая шикарная точка приложения. Как бы это мне так сделать, чтобы не умирать, думает ваш мозг. И фантазирует, такой. И воображает.

Ботан подошел, взял бутылку и сделал из неё глоток. Кажется, он дразнил меня. Ну что ж.

- В средние века человек умирал от банального аппендицита. В страшных мучениях. Потом ему это надоело, он нашел причину и научился бороться с этим. Всё это он сделал при помощи своего мозга. Это, по-твоему, тоже проявление фантазии, проявление воображения?

- Нет,- ответил ботан.- Это -нет.

- А отчего ты решил, что разобраться с проблемой смерти - это из какого-то другого ряда?

- Да потому что всё живое- конечно! Потому что тут нет пути. Тупик, понимаете?

Ботан поставил бутыль и пошел на свое место.

- Мне чего-то мерещится, что тем, кто хотел перемещаться не по земле, а по воздуху, говорили примерно то же самое, - сказал я.

- Да не то же самое!- сказал Дима. - Если уж переходить в техническую плоскость- то вы, по сути, хотите создать вечный двигатель,. Который , как известно, невозможен!

- Кекеке,- сказал я. Подумал, может быть действительно поговорить с очкариком в технической плоскости? Но решил, что нет. Точно не сейчас. - Ты не прав.

- Почему?

- Хотя бы потому, что что такое жизнь и как превратить мертвое в живое- пока никто не знает даже близко. В отличии от упомянутой тобой технической плоскости, где человечество продвинулось значительно в поисках Знания. Здесь же, в вопросах жизни и смерти люди пока ещё находятся в самом начале пути.

- Ну прям, - сказал ботан. - Техника стала развиваться худо бедно дай бог 500 лет назад, а буддизму, к примеру, 2 500 тысячи лет.

- Техника начала развиваться с изобретения колеса. А это пять тысяч лет назад.

- Ну, хорошо, - спокойно сказал ботан. - А по иудейскому календарю сейчас близится начало седьмого тысячелетия.

- Верно, верно,- ответил я, тоже хлебнул из бутылки и допил остатки воды.

Я задумался о том, что сказать дальше. Тут новый глоток коньяка добрался до моего нутра и я снова окрылился.

- Хорошо, Дима! - сказал я. - Может быть, ты прав! Может быть, все колеса в этом вопросе уже изобретены. Но! Но, Дима, но! Кроме того, что колеса уже изобретены- эти колеса уже успели сильно износиться! Если пользоваться этой аналогией, то телега уже не едет на этих колесах! Застряла! Потому что колеса эти выщербленные, горбаты и кривы от времени.

- И что?

- А то, что миру нужны новые колеса, Дима!- сказал я. - Скажи мне, Дима. Что может быть новым ...ммм... учением о вопросах жизни и смерти сейчас, в нашем благословленном 21 веке?

- Ну, - пожал плечами ботан. - Вероятно, это должно быть что-то, связанное с цифрой.

- Верно, - я поднялся и ткнул пальцем в оппонента. - И будет! Это учение обязательно будет связано с цифрой!

Тут я заметил Катю, которая пялилась, в свою очередь, на меня. Должно быть, выглядел я горячим парнем. Может быть, она подумала, что я сейчас кинусь и задушу своего собеседника.

- Понимаешь, будет!- сказал я. - Обязательно будет, что-то связанное с Цифрой! Эра новая настала, Эра Цифры. И этой эре обязательно нужна новая Традиция, не может быть по-другому. А то, что сейчас мы, "ломщики" пытаемся эту традицию зародить- так это нам большой респект и уважуха, Дима! Чем быстрее мы перенесем телегу на новые колеса, тем быстрее мы отправим эту телегу снова в путь. И состоится новый виток развития.

Я подхватил пластиковую литровку, встал и пошел на выход из нашего убежища.

- Я за водой, - бросил я своим неожиданными друзьям.

Я выбрался из нашего убежища, замер, постоял и послушал. Сейчас было тихо.

Я набрал воды из кулера. Пока она наливалась, я подошел к окну ещё раз и оценил расстояние до пожарной лестницы. Нет, до неё я не допрыгну точно. Болтику было лет двадцать пять. Мне сорок. Физическими упражнениями я себя не утруждал, прыжками в длину не увлекался. Без шансов, однозначно. Я оглянулся, в поисках чего-нибудь, что помогло бы мне попасть на лестницу. Решительно ничего, кажется, нельзя было приспособить с этой целью. Я стоял посреди комнаты, смотрел на лестницу и с тоской думал о том, что спасти меня теперь могло только чудо.

"Господи, яви мне чудо"- вспомнился мне шестнадцатый Псалом.

Я выключил воду, забрал бутылку и вернулся к своим друзьям.

- Спасибо, - сказал ботан, когда я протянул ему воду. Он глотнул ещё конины из бутылки и запил.

- Мне кажется, что если вы и перекладываете телегу на новые, годные колёса, - сказал ботан и отдал мне воду. - То направление, по которому вы хотите эту вашу телегу перемещать никуда не ведет, кроме как в дебри дремучести и невежества.

- Какой ты, однако, упоротый, - сказал я. - Ты хочешь сказать, что мы хотим вести людей не к с свету, а во тьму?

У меня начало уже подгорать и дымиться.

- Что вы хотите не важно, - умничал дальше очкарик.- Вы же прекрасно знаете... Благими намерениями...

- Ведет дорога в ад. Которого нет, - сказал я.

- Конечно, нет,- сказал очкарик. - Ни ада нет, ни рая, ни бога, ни черта. Ни домовых, ни шишимор, ни призраков, ни неприкаянных душ. Все это придумали люди, ну неужели вам это не ясно? Люди! Скучно им было. Вот и придумали!

- А вы знаете, Дима в чем-то прав,- сказала художник из своего угла. - Я сама неоднократно задумывалась об этом.

- О чем именно? - спросил я.

- Мне ведь приходится рисовать новых сущностей для компьютерных игр, - сказала девушка. - То есть я придумываю то, чего раньше никогда не было. И не раз и не два у меня мелькала такая мысль. Если я способна придумать- и придумала - уже с десяток новых персов. То что мешало людям древности придумать всех этих подселенцев и леших, оборотней и суккубов, лярв и волколаков?

- Вот. - поддержал Катю ботан. - Тем более, что таких фантазеров и не надо было много. Горсть всего нужна. Люди прошлого не были избалованны компьютерными играми или фильмами ужасов. И если кто-то придумывал вервольфа, его тут же подхватывали и несли с радостью в массы.

- Что-то я не очень понимаю, при чем здесь вервольфы и волколаки, - сказал я.

- Да при том! - ответил очкарик. - При том, что все религии- это тоже чья-то фантазия, выдумка. Плод работы чьего-то мозга- мозга, бегущего от страха смерти- и ничего больше! Только с этого ещё можно иметь очень хороший профит. Сделать из этого бизнес. По -моему здесь всё настолько прозрачно ясно, что и обсуждать нечего!

Он помолчал.

- Доказательств нет, понимаете? - сказал очкарик. - Вы хоть раз были свидетелем чуда, Заур?

Меня уже всерьёз стал раздражать этот разговор. Но что ответить, я не нашелся.

- Нет, не были, - уверенно сказал очкарик. - Вам лет, наверное, сорок, а вы за все эти сорок лет не видели ни одного чуда. Ничего не заподозрили до сих пор? Может быть, чудес не бывает?

Я почувствовал, как внутри у меня что-то замкнуло. Десять минут назад я стоял у окна в комнате и думал о чуде. Сейчас этот ботан говорил о том же. А ведь действительно, сейчас, кажется, самое время для чудес.

- Хорошо,- сказал я. - Будет вам сейчас чудо.

- Что же, прямо сейчас? - осклабился ботан.

- Ну, не прямо сейчас,- ответил я и почувствовал себя неловко. - Некоторое время мне всё же понадобится.

Я потянулся за своим ноутом.

Дело в том, что...

***

Дело в том, что Эммануэль Нейки в своих "Числах праведности" давала некий набросок, некую тропу, которая позволяла бы добраться до самой вершины, до конечной точки в Традиции Нейки.

Точно также, в своих трудах (правда изустных) это делали Будда или Христос.

В Христианстве такой конечной точкой являются Спасение и Преображение. Очень грубо- сначала нужно безоглядно уверовать. Называется это Спасением. А уж после этого произойдёт некая трансформация- Преображение- в которой человек станет уже кем- то другим. Не человеком.

В Буддизме всё тоже самое. Только слова иные- Прибежище и Выход из Сансары. Аналог христианского "спасения"- "прибежище"- можно сравнить с пещерой, куда прятался древний человек от непогоды и диких зверей. Такими пещерами сейчас для большинства людей являются деньги, алкоголь, наркотики, лекарства, некоторые ищут прибежища даже в сексе. Рано или поздно к почти каждому приходит понимание, что все эти перечисленные пещеры фальшивые. Что всё это -декорации пещер.

После такого понимания иногда бывает ещё не поздно поискать настоящую пещеру, настоящее "прибежище". Со мной, кажется, был именно тот случай.

Когда я читал "Числа Праведности", я сообразил, что Слияние с машиной, о котором в "Числах" очень много говорит Нейки- это и есть христианское преображение или буддистский выход из круга сансары.

Но что будет в Традиции Нейки Спасением (или Прибежищем), я понять не мог. По всей видимости, это был машинный код. Но никакой уверенности у меня в этом не было.

Тем не менее, я стал набрасывать черновой код для Слияния, который, как казалось не только мне, был прописан в "Числах Праведности". Этот код, конечно же, нельзя было прописать единым для всех- он строго индивидуальный и основан на особенностях того, кто пишет этот код. Понимаю, что и тут прослеживается аналогия с тем, что Будда никогда не давал двух одинаковых наставлений разным людям, а Христос мог говорить разные проповеди - иногда диаметрально противоположные. Но что делать- Традиция есть Традиция. Инструментарий у человека такой. Не самого широкого спектра. И потому все Традиции всегда будут похожи между собой. Я рискну предположить даже большее- если в какой-то Традиции будут отсутствовать некоторые обязательные компоненты, то пиши пропало, такую Традицию надо вычеркивать. Это как попытаться сделать плов без, скажем, риса. Или мяса. Или не добавлять воды. Не хватка одного из компонентов- и не будет плова. Может, конечно, что -то и получится съедобное , но только не плов.

В общем, читал я и перечитывал "Числа Праведности", постоянно находил там для себя что-то новое, писал и переписывал свой код, изменял , добавлял и перекраивал. Но никогда я этот свой код не запускал. Знаете, почему? Потому что мне нравился этот мир, в котором я сейчас нахожусь. Меня устраивал мой образ жизни, моё здоровье, моя семья, моя работа и состояние моих денежных активов. Меня устраивало почти всё. Куда и зачем мне Преображаться или Выходить из Сансары? Незачем, совершенно. Куда мне было спешить? Наверняка должен был бы наступить такой день, когда меня перестало бы устраивать многое в этом мире. И к этому дню я худо-бедно был готов.

Ещё я не запускал мой код, потому что не имел безоглядной веры в то, что из этого что-то должно обязательно получиться. И получиться должно было именно то, чего хотелось, а не что-то другое. Даже тогда, когда стоишь в дверном проеме самолёта с парашютом за спиной- у тебя нет никакой уверенности, что с прыжком получится так, как задумывал- впереди совершенная неопределенность. Ну и если сравнивать с прыжком с парашютом дальше, то сейчас мой парашют укладывали не специальные люди, которые уже уложили до этого сотни парашютов, а я сам. Да что там укладывал- я даже пошил этот парашют сам. Эммануэль Нейки , в сущности, мне только дала материал, из которого я мог шить свой парашют.

И вот сейчас, кажется, наступил тот момент, когда мне его нужно использовать.

По моим прикидкам, у меня ещё было где-то четыре часа.

За это время предстояло превратить черновик кода в его чистовик.

Как-то неожиданно скоро мне понадобилось это сделать. Внезапно. Вдруг.

"Я думал у нас в запасе, ещё как минимум лет пять".

Я положил свой ноут на колени, раскрыл его и открыл папку "Нейки".

***

0:10

Они сидели за столиком в кафе на улице Панерю, куда почти каждый день ходили обедать. На улице уже наступила ночь.

Перед Катей стоял дымящийся кофе, Дима заказал себе литр грейпфрутового сока- почти половину графина он уже опустошил. Пить Дима хотел чудовищно. Первым делом, когда их отпустили, Дима зашел в офисный туалет, набрал в рот водопроводной воды, но глотать не рискнул- просто прополоскал и сплюнул. И только уже здесь, в кафе, отвел душу.

- После всего, что между нами было, - сказал Дима и поставил стакан на стол, - я, как честный человек, должен теперь на тебе жениться.

Кате шутка понравилась. Она улыбнулась.

- Да уж, - сказала она. - На всю жизнь приключение. Ты спать не хочешь?

- На удивление и нет, - ответил Дима и улыбнулся. - Наверное, ещё адреналин в крови гуляет.

Дима посмотрел в сомнении на свой графин. Сока больше не хотелось.

- А ты здорово держался, когда они к нам вломились- сказала Катя.- Я, честно говоря, на несколько секунд сознание потеряла от страха.

Дима обернулся к бару и поднял руку.

- Сто пятьдесят коньяку,- сказал он, когда подошел официант.

- Какого?

- Гм, - Дима вдруг вспомнил события прошлого дня. Коньяка захотелось сейчас именно такого, какой они пили там, в подполье. - А у вас есть этот, как его.... Что-то "стр..."

- "Mistral"? - спросил официант.

- Вот, да, - щелкнул пальцами Дима. - Его, пожалуйста.

- Эйн момент,- сказал официант и удалился.

- Я, честно говоря, тоже кирпичей отложил будь здоров, - сказал Дима. - Просто старался, как мог... Лицо сохранить, что ли. В конце концов, перед тобой было бы потом очень неудобно.

Официант принес коньяк и два бокала. Дима понял, что о Кате он и не думал вовсе, когда делал заказ и мысленно поблагодарил официанта. Официант разлил коньяк по бокалам и удалился.

- Ну что, - сказал Дима. - За то, что хорошо заканчивается?

- Да, - Катя тоже подняла бокал.

Они выпили.

- Заура этого, конечно, очень жаль, - сказала Катя. - Как ты думаешь, что с ним произошло?

- Да, - ответил Дмитрий. - Жаль. Несмотря на всю эту дурость про загробные миры, наверняка хороший был человек. А что с ним произошло... Ну откуда же мне это знать. Может быть, дело в алкоголе. Помнишь, он говорил, что непьющий? Может быть, зашитый был или что-то в этом роде. Выпил... Ну и , в общем... Двинул коней. Выпил то он очень прилично.

- Но какое-то странное совпадение, - сказала Катя. - Он же печатал что-то там у себя в ноуте, даже когда они уже ломились.

- Ну тогда, может быть, сердце,- сказал Дима.- Он ведь знал, что его ждёт, когда его возьмут. Не зря же этот, как его...второй этот.

- Болт.

- Ага. Не зря же этот Болт в окно кинулся.

Некоторое время помолчали.

- Я думала, сейчас пойдем по этому делу, как подельники, - сказала Катя.

- Могли,- отозвался Дима. - Но в "балалайке" же все есть. Потому я сильно не переживал. Разберутся, думал. И разобрались.

Дима допил свой коньяк.

- Знаешь, - сказала Катя. -Что-то тут не то... Со смертью Заура. Ты, наверное, будешь смеяться, но я чувствую, что это не инфаркт. И не смерть от того, что он был от алкоголя зашит. Там что-то другое.

- Женщина, - улыбнулся Дима. - Женщины всегда что-то чувствуют. Что-то такое.

Тут у Димы пилимкнул телефон.

Дима не торопился смотреть, кто там может беспокоить его в такое позднее время. Всем, кому надо, он уже позвонил. Дима разлил коньяк по бокалам, только потом поднял телефон со стола и прочитал, что ему написали.

После того, как Дима прочел сообщение, он побелел.

- Что там? - Катя увидела, как поменялся Дима в лице. Он молча протянул телефон девушке.

Катя приняла телефон и заглянула в экран.

Вместо телефона отправителя на экране светились какие-то символы, буквы и значки.

На экране же была короткая запись от неизвестного абонента.

"Привет, мои неожиданные друзья. Изаура пришел явить вам чудо".


Карта.

(рассказ)


Когда через проржавевшую дыру в крышке железного ящика на скелет упали первые капли просочившейся влаги, со скелетом вроде бы ничего не произошло.

Хмуро повисшие над башней тучи все лили и лили в бетонный разлом крыши, что-то стекало на ящик и оттуда уже небольшим совсем ручейком поливало скелет. Долго. Прошло, пожалуй, больше трех часов, пока скелет Существа сумел создать на себе из воды первую сетку капилляров. Существу сегодня, очевидно, сопутствовала удача, и через ещё полчаса дождя оно смогло создать сердце и печень. Но удача тоже заканчивается и вместе с ней на сегодня закончился дождь. Когда скелет уже только начал производить кровь, совсем ещё немного, какие-то миллилитры, дождь закончился. И над разломом крыши башни снова засияло солнце.

Но самое главное уже было ясно. Крыша металлического ящика проржавела настолько, что через неё могла проникать вода. Проникать жизнь. Потому что из воды Существо могло создавать жизнь.

А время... Скелет пролежал в ящике уже столько, что до следующего дождя должен был сейчас пройти один только миг.


***

В следующий дождь сердце скелета Существа заработало, мерно толкая кровь, которую производила печень. Это выглядело несколько жутко, но некому было смотреть на то, как Существо теперь укрепляло истлевшие свои кости кальцием и как билось под реберным поясом этих костей сердце.

В первую очередь следовало позаботиться о мозге. Но для мозга нужно было столько влаги, что прошел ещё не один день ещё и не один дождь, пока мозг не стал появляться на внутренней кости черепа.

Не закончив эту работу, будто предчувствуя какую-то беду, Существо стало налаживать мышечную и нервные системы- передвигаться, в конце концов, Существо могло и с тем небольшим количеством мозга, которое уже сумело произвести.

Но Существо все равно не успело.

В Земли Бегемотов пришла Великая Суша, что начало случаться только в последние 50-100 лет. Видимо, что-то нарушилось в экосистеме планеты, а может быть наоборот пришло в порядок.

И Существу снова пришлось ждать.

На этот раз всего два года.


***

На этот раз дождь хлынул разом, ливневыми потоками, блестящими змеями извиваясь и падая на иссушенную землю, на развалины стен замка, на страшные "смеющиеся подземелья", названные так оттого, что крики тех, кого там когда-то пытали, заглушали смехом сорока шутов, специально посаженных в клетку над ними. Дождь наполнял ров вокруг замка, который был уже почти не виден, но который раньше достигал 20 метров в глубину, дождь лил на конюшни, которые были сделаны настолько добротно, что и сейчас ещё можно было понять, что это Конюшни, на своды, на арки, когда то украшенные богатыми рисунками, лил дождь и в разлом башни, лил и в окончательно проржавевший ящик, в котором лежал скелет Существа.

Существо как могло, законсервировало себя на те два года, что прошли без дождя, теперь же снова пробуждалось. Теперь снова заработало сердце и печень, побежала кровь. Воды на этот раз было столько, что Существо занялось и строительством мозга, занялось уже до конца. Затем в этом мозге Существо начало реконструировать клетки памяти до тех пор, пока не вспомнило, кто оно. А вспомнив, отправилось дальше, потому что за именем сначала не стояло ничего.

Потом, когда гордыня и высокомерие объяло мозг Существа оттого, что он понял, что именно стоит за его именем, Существо прервалось, чтобы снова заняться строительством мышечной системы.

И тут снова закончился дождь.

Но Существо теперь совершенно не страдало от этого.

У него теперь существовала память- а это много, очень много.

Память об имени.

Существо ещё немного прервалось, делая анализ того, что оно успело построить в своём теле.

Затем, пока снова нужно было ожидать дождя, Существо отправилось изучать то, что содержала сейчас память.

Память о Солмире Лучезарном из земель Зимы.


***


Замок Сильверспайр открылся Мирланд Разноглазой, как почти все замки Зимы, совершенно внезапно. Только что дорога вела по, казалось бы, монолитному лесу, как вдруг произошел резкий поворот, через небольшое время ещё один, и вот уже в метрах пятиста впереди раскинулся уходящими остроконечными башнями в небо ослепительно белый замок Зимы Сильверспайр. Пространство до замка со всех сторон было очищено от леса. Отчасти потому, что осаждали [и разрушали] этот замок Солмира уже неоднократно. А отчасти и потому, что близкий лес для защитников крепости больше враг, чем друг.

Сильверспайр не был замком рождения Солмира. Поэтому Мирланд требовалось спешить разграбить эту цитадель, чтобы по возможности дойти до главного приза Земель Зимы.

Белоснежные мраморные стены этого города земель Зимы должны были пасть стремительно и неудержимо . Всё было отрепетировано и вероятность каких то неожиданностей была ничтожно мала. Совсем ничтожно мала.


***

Существо остановило на мгновение поток этого воспоминания. Оно вспомнило десятки других замков, которые находились на Карте. Вспомнило в подробностях саму Карту, каждый замок в отдельности и каждого из Первозданных, который владел этим замком. Память хранила даже их имена и лица. Затем Существо продолжило вспоминать о Разноглазой Мирланд.


***

Разноглазая даже не объявила привал- решила атаковать с хода.

Пошли, толкая перед собой осадные машины, сильные горгоны. Выстроились в каре, заняв огромное пространство гноллы. Замерли, готовые натянуть луки, шеренги лизардменов, в ожидании пока Первозданная выберет для них цель. Приготовились хлынуть в разломы стен басилевсы и гидры. Летучие виверны зависли в воздухе чутко вслушиваясь в зарождающийся где-то в горле Мирланд сигнал к атаке.


***

Существо вздрогнуло, ему показалось, что где-то начался шум дождя. Однако лишь показалось -слуховую сенсорную систему Существо построило не до конца, как многое ещё в своём организме. Существо ещё немного полежало, для того, чтобы точно убедиться в том, что дождь ему лишь послышался. А потом принялось вспоминать дальше.


***

Стена замка Сильверспайр была уже почти проломлена и войск Мирланд было достаточно, чтобы войти и истребить его защитников.

Когда с тыла на неё вышли десятки волхвов, Разноглазая не волновалась. Скорее всего, кто-то из Первозданных Зимы решил, что может помочь Силверспайру. Подумаешь.

Мирланд просто развернула и погнала на вышедшие в тыл войска своих горгон. Но когда неожиданно с фланга в её войска врубилась почти сотня шестируких наг, тревога и тоска охватили Разноглазую. А когда вслед за нагами с неба пришли молнии, сжигая десятками виверн, разобралась, наконец, Мирланд,

кто успел на защиту Силверспайра, а разобравшись, засобиралась сразу

же в свою более уютную и более зеленую землю Болотников- кликнула двух

виверн, своего быстрого коня Бахтало и пришпорила его так, чтоб забыл

он обо всем, кроме одного- бежать.

Виверны, которых взяла с собой Мирланд пали быстро и молча. Быстро

потому, что слишком много их атаковало сразу джиннов, а молча потому,

что не отличалось говорливостью армия Разноглазой.

Саму Носящую Имя сбили с Бахтало и, как ни сильна и изворотлива была Первозданная, скрутили её так, чтоб не могла двигаться. А обратно на Бахтало

посадили уже без её гордости- пронзительно-синего и изумрудно-зеленого цвета глаз. Потому что так велел Солмир Лучезарный из земель Зимы.

Чтобы каждый знал, как ослепителен снег в его землях.


***

Существо лежало, вспоминало ту битву и то, как страшно поклялась отомстить Разноглазая Мирланд за своё поражение. За то, что пришлось ей скитаться по Землям несколько месяцев, слепой, без войск, без надежд и веры. Но проходит всё, прошло и это, выковала спустя недолго Разноглазая себе новое тело, собрала новую армию и осуществила свою обещанную месть.

Тут снова пошел ливень и Солмир достроил, наконец, своё тело до конца. Он открыл глаза, огляделся. Набрал полные лёгкие воздуха, потянулся так, что у железного ящика отвалилась, громыхая по каменному полу, дверь, и выбрался наружу.

Ящик, в котором Солмира заперли в тёмную, почти черную ночь Последнего Похода, сейчас выглядел жалким, покосившимся и почерневшим.

Лучезарный вспомнил, как впихивали его, обездвиженного, сюда Минотавры, как щелкнул, коротко лязгнув, рубильник и как легкие стали проситься наружу, когда почувствовал Солмир, что кончается воздух в этом таком маленьком, таком узком сейчас гробу. Взвыл тогда Солмир, разрывая металлические троса, связывавшие ему руки но не успел. Ничего не успел. Хороший способ казни придумала Разноглазая. Надежный. Похоже, что на столетия. Которые провел потом Солмир в этом ящике.


Лучезарный отвернулся от ящика, подошел к окну Башни, выглянул наружу. Жизнь ушла из этих мест давным-давно, та жизнь, которую помнил Солмир. С шумной торговой площадью, с гоготом солдат из казарм, с калеками- попрошайками у ворот, с двором баллист, из которого постоянно неслись удары железом о железо и время от времени валил дым- то серый, неприятно пахнущий, то желтый, который пах уж просто отвратительно. Ожившие от последних дожей ползучие растения рисовали на стенах какие-то непонятные знаки. Ветви карликовых, покосившихся и кривых деревьев смотрели почему то всё больше вниз. Движение в пространство привносили только ящерицы. Ящерицы, а ещё птицы, которые размеренно, неторопливо поднимались сейчас вверх с восходящими потоками воздуха.

Солмир постоял немного ещё, потом направился к винтовой лестнице выхода из Башни.


***

Очень немного времени Лучезарному понадобилось на то, чтобы понять- везде в этом Замке разрушение и безысходность. Жизнь, похоже, ушла из этих мест, чтобы не вернуться никогда.

Потому он вышел из Замка и направился по тракту туда, где должны были быть замки ещё.

Он шел от замка к замку - и все было заброшенным и пустынным. Солмиру показалось несколько странным, что даже останков Первозданных нигде не было видно. Впрочем, кое-что он в конце концов нашел.

В одном из черных, сырого серого гранита замков Некромантов- в Некрополисе- Солмир нашел, то что искал. Одного из последних Первозданных. Нагаша Сумеречного. Мертвого, конечно. И нашел его Солмир в таком месте, в котором совершенно не ожидал найти.

Воскресители представляли собой похожие на гробы коробки из очень прочного стекла, размерами чуть больше любого из Первозданных. Хотя почему представляли- почти в каждом из пройденных Солмиром замков ещё оставался целый, не тронутый временем, воскреситель. Строили их из такого материала, который разрушался в последнюю очередь, потому что в воскресителях Первозданные проводили первые часы после выхода из тьмы. Во всех тех замках, что прошел Солмир, воскресители были пусты. А в Некрополисе, прямо в воскресителе, обнаружился мертвый, неплохо сохранившийся Нагаш.

Солмир оглядел воскреситель и понял, в чем дело.

Штука была в том, что воскресители не открывались изнутри вручную. Чтобы Первозданный случайно не повредил себе, когда выходил из тьмы.

И вот Нагаш влез в воскреситель, захлопнулся там и лег умирать. Судя по обломанным ногтям и превратившимся в плохоразличимую кашу кулакам Нагаша, через какое-то время умирать Нагаш передумал. Но было уже поздно- воскреситель, как носитель жизни Первозданных, создавался очень добротно и функции свои нёс исправно даже через столько лет. Он не поддался ударам Нагаша и не открылся.

Солмир Лучезарный из Земель Зимы несколько минут стоял над Нагашем и пытался сообразить, что же такое должно было произойти, чтобы Первозданный решил вот так вот перейти во тьму. Ответа не было.

Лучезарный оглядел залу, где стоял воскреситель и увидел надпись, сделанную на стене: "Будь проклят этот мир".

Было совершенно очевидно, что надпись сделал Нагаш, прежде чем полезть в воскреситель. Но почему?


В следующем же замке Сомир к своему удивлению обнаружил ещё одного Первозданного. Это была Чарна из замка Терминис. То же мертвая и то же в воскресителе. Надписей на стенах, правда, никаких на этот раз не было.

Выглянув в окно замка Терминис высоко над Землями Солмир вдруг заметил какой-то огромный вращающийся короб. Короб проворачивался медленно и неохотно и через какое-то время Солмир понял, что на коробе есть какая-то надпись. Лучезарный поспешил к выходу, торопливо вышел из ворот замка и направился к коробу, который увидел из окна. Возможно, что там был ответ на многие вопросы, что роились сейчас в голове Первозданного.


***

Когда Лучезарный подошел поближе, он, щурясь от бившего его глаза солнце, смог прочитать текст. Сначала Солмир ничего не понял и, шепча губами, перечитал ещё раз:


"Congratulations! All your enemies are defeated! The victory is yours!"


Ниже был перевод:


"Поздравляем! Все ваши враги побеждены! Победа осталась за вами!"


Солмир стоял, смотрел на табличку и теперь медленно, будто во сне, понимал всё. Всё то, что произошло.

Он понимал теперь кто победил всех врагов- это были Нагаш и Чарна .

Понимал Солмир и то, что случилось очень скоро, буквально через несколько лет после этого. Как слонялись триумфаторы, победившие всех свои врагов Нагаш и Чарна по чужим замкам. Как бесцельно они собирали армии, копили ресурсы и золото. Как недоуменно и неприкаянно они обошли всю Карту на лошадях и обогнули её на кораблях. Как собирали они по- первости сокровища, рубили лес, добывали руду, а потом оба бросили этим заниматься, не понимая, для чего. Перед взглядом Солмира встал Нагаш, который топил в море свою армию. Встала перед взглядом и Чарна, замершая недвижимо в своём замке и глядящая много дней в одну точку. Вспомнил Солмир надпись на стене Нагаша и понял, кто решился первым уйти во тьму в воскресителе. А кто пошел вслед за ним.

А также понял Солмир Лучезарный из Земель Зимы, какая теперь его ждёт смерть.

И закричал.

Крик его, бешеный, страстный и дикий,- крик простреленной навылет волчицы,-вылетел на середину площади, мотнулся под мост и, отталкиваемый отовсюду звуками засыпающей Карты, стал глохнуть и в минуту зачах.


Егор Neбо, 2015, июнь.

Непрерывный поток мгновенных осознаний. Рассказ.

Осознание 1.

Я лежал в постели и работал.

Сейчас, с развитием интернета и компьютерной техники, работать лежа в постели могут не только проститутки или мыслители.

Лежа в постели сейчас могут работать все айтишники, занятые фри- ланс. Лежа в постели, могут работать всякого рода блоггеры, журналисты, писатели, а также сценаристы.

Я - сценарист. Лет семь назад я переместил всю свою работу в горизонтальное для меня положение. Потому, что мог.

Со своего дивана я теперь вставал уже редко. Встретить доставку еды, поесть, принять ванну, сходить в туалет. Съездить в крупный оптовый гипермаркет за пивом. Пару раз в месяц навестить маму. Вот, пожалуй, и все мои перемещения в вертикальном положении. Дружба у меня сейчас вся была в интернете. Вражда была там же. Любовь... Ну я заигрываю время от времени с девочками, которые мне кажутся умными. В соцсетях. Но встречаться с ними наяву уже особенно не прёт. Во-первых, мне 37 лет. Во-вторых, из-за малоподвижного образа жизни фигура моя расплылась и я уже ей совсем не горжусь. Нет, на встречи в реале с девочками я шел только в крайнем случае.

Итак, я лежал в постели и работал.

Когда со мной произошла такая история, какая не происходила ещё ни с одним живым существом на планете Земля.

Осознание 2.

Итак, месяца июля 2028 года, тридцатого числа я проснулся, встал, сходил умылся, позавтракал, потом забрался на своё рабочее место: диван, две подушки у стены, на коленях подставка под ноут, на подставке ноут, на ноуте мои пальцы.

Работать, как обычно, не хотелось.

Странное дело- я многие годы стремился к тому, чтобы устроить свою жизнь именно так, как дело обстоит сейчас- лежать в кровати, размышлять, писать сценарии или рассказы. Казалось бы -сбылось. Живи и радуйся такому положению дел. Впахивай, зарабатывай деньги. Но нет. Большая часть моего дня проходила за просмотром лент в соцсетях, которых у меня было аж четыре.

На работу же я затрачивал часа три в день максимум. Делал её спустя рукава, часто горели сроки, мной всегда были малодовольны редактора и спасал меня только мой какой-никакой, а талант, которого хватало для того, чтобы писать сценарии для сериального кино. Но работа для меня была не радостью, а какой-то повинностью. За собой я заметил, что буду делать что угодно, только бы отложить работу ещё на час. А потом ещё на час. А потом ещё и ещё. В чувство меня приводил только е-мейл от редактора том, что если вы, Сергей Александрович не предоставите к завтрашнему дню сценарий, то будет вам ататата и айяйяй. Объявим взыскание. Наложим штраф. Выбросим на мороз. Я надувал щёки, выпускал из них воздух, нажимал "ответить" и заверял редактора в том, что в поте лица тружусь и что до завершения сценария осталось всего ничего. Затем я горестно закрывал все остальные вкладки, открывал Microsoft Word и начинал строчить свой сериал. Сегодня же, 30 июля, я пока ещё ничего не боялся- сценарий я только что сдал. Потому я пошел в жж, нажал кнопку "сделать новую запись" и стал ваять то, что было моему сердцу гораздо милее сериалов- пост про свою жизнь.

Я написал пост, поставил точку, перечитал текст и заметил, что в нём многовато пафосу- но это было не страшно. Тут внезапно в груди у меня что-то защемило, и я почувствовал, что, кажется, падаю в обморок.

Ну как- падаю. Никуда я, конечно же, не падал, но сказать, что я просто теряю сознание, тоже было нельзя. Сознания я не терял. Сознание было ясным. Только сознание это переместилось в какое-то совершенно другое пространство. Каким-то образом я очутился среди потоков двоичного кода. Прямо передо мной, правее, левее, дальше правее, дальше левее- везде бежали струи нолей и единиц, их было какое-то бесконечное, какое-то ужасающее количество. В этом пространстве прошло немного времени и я начал вглядываться, внимательно всматриваться в поток бегущих цифр. В какой-то момент я с ужасом понял, что могу понимать, что означает каждая из этих цифр и что означают их комбинации, а ещё потом... А ещё потом все закончилось так же внезапно, как и началось.

Передо мной снова был экран монитора, на экране находился мой пост, который я уже, оказывается, успел отправить в ЖЖ и под ним уже даже было несколько комментов. И знаете, что я сделал? Нет, я не пошел попить воды, я даже не помотал головой, чтобы прийти в себя. Я даже не особенно задумался, что же со мной был за такой за приступ. Первым делом я пошел читать комментарии к посту. О, моё кошмарное тщеславие, о, как же я жду аплодисментов и восклицаний "Браво!" в свой адрес. Но среди комментов под записью о сожжении книг ничего такого не было. Первым комментом был козел френк, с которым у меня сложилась самая теплая дружба со времени его появления в жж. Но сейчас привлек не он, а следующий под ним коммент, который выглядел буквально так: "Сирожа, тебе кирдык. Мы найдём тебя и накажем. Я тебе обещаю".

Комментарий был не анонимный и я полез смотреть, от кого мне прилетело такого удивительного содержания мессага. Полистал жж этого genychа, но смысла в сообщении не прибавилось. Я спросил юзернейма, который мне угрожал, чего он вообще хочет, и кто это такие "они". Сумасшедших за 15 лет в ЖЖ я перевидел немало, но этот сумасшедшего не напоминал. Тут вполне могло оказаться что-то серьёзное, я только никак не мог сообразить, что именно. Характера я был неконфликтного, в соцсетях в политоту не лез, срачи вообще старался обходить стороной. Мне показалось, что это весточка из реального мира. Но где и когда я успел накосячить в реале, было вообще уж не понятно. Так что следовало разъяснить, чего хочет этот человек. Я подождал его ответа. Сразу ничего такого не произошло и я пошел делать ставки на футбол. Мы занимались этим уже лет пять с одним моим другом детства - ставили на Лигу Чемпионов. По бутылке коньяка на матч. Так смотреть футбол было гораздо увлекательнее. Сегодня "Зенит" играл с "Руссенборгом" и я задумался, с каким счетом наши взгреют норвегов..

Тут в мессенжер постучалась Selky .

Selky - это девушка красоты такой, что мысль с ней встречаться я отмел сразу. А вот болтать с ней было интересно. Познакомились мы в жж, очень мило пообщались, мне понравилось, как пишет она, ей- как пишу я. И завертелось стандартное в таких случаях развитие событий. Я всеми силами старался в себя влюбить. Selky , кажется, это нравилось. Я лез из кожи вон, я острил, я вываливал всё, что было во мне лучшего, пока не сделал её чуть теплее, что более открытой. Она прислала мне свои фотографии. После того, как я на эти фотографии посмотрел я понял, что интервью с Selky , вернее всего, закончено. Внешности Полина была такой, что в реальности рядом с ней мне и моим 100 килограммам делать было нечего. Не то, чтобы я комплексовал. Я просто старался смотреть на вещи реально. Я притормозил общение с Selky , но тут случилось неожиданное- теперь уже Selky хотела продолжения этой истории. Более того, ей нужно было зачем-то со мной встретиться. Дело усугублялось тем, что оба мы были из Питера и найти причины не встречаться для меня было все сложней и сложней.

Selky. "Погуляем? Привет".

Большое преимущество мессенжеров перед телефонами или разговором наяву в том, что мессенжеры не требуют моментальных ответов. Сейчас было необходимо как-то аккуратно отползти от этого предложения Selky . Я устало стал размышлять, чтобы такого наврать в этот раз. В голову ничего подходящего не лезло. Поэтому я плюнул и решил резать, как есть.

СА. "Не, не погуляем. Не хочу тебя расстраивать. Привет".

Selky. "Ты о чем?"

СА. "Когда ты увидишь меня- ты расстроишься. Я не вынесу твоих слез".

Selky. "У тебя нет ног?"

СА. "Есть. Две".

Selky. "Ты негр?"

СА. "Нет".

Selky. "Тогда пошли".

Тут свалилось письмо от этого genychа, который утром мне угрожал расправой. Я прочитал его ответ и почувствовал, как похолодели мои ноги, которых, как я только что сказал Selky , у меня две. Это действительно была весточка из реала. Дело было в том...

Дело было в том, что где-то с год назад я ходил на АА. Кто не в курсе АА- это собрания анонимных алкоголиков. Причины, которые меня туда привели, были банальными. Из-за пустоты, в которой я оказался в жизни, я стал много пить. И это стало создавать определенные проблемы в моей жизни. Проходил я в это сообщество где-то полгода, послушал рекомендаций. Отказался полностью от крепкого алкоголя, стал пить исключительно после 17 часов и когда понял, что проблемы запоев больше нет, в АА мне стало ходить скучно. Какая-то благодарность перед АА за то, что они мне помогли- у меня осталась. И я стал понемногу записывать в жж истории, которые слышал от Анонимусов на заседаниях. Записывать стал потому, что, во-первых, мои тексты про АА вполне могли бы кому-нибудь помочь. Во -вторых- мне нравится, когда к моим текстам проявляют интерес.

Сначала я записывал осторожно. С оглядкой на то, что все мои записи не должны содержать никаких имен и конкретных фактов. АА - это всё-таки сообщество Анонимусов. Со временем, под восторженные аплодисменты читателей, я как-то распоясался и стал писать некоторую конкретику. Мне показалось, что уже прошло много времени с тех заседаний и все там поросло травой. Ну и потом, насколько мне было известно, в основном удел Анонимусов- это "Одноклассники". А никак не ЖЖ.

Травой, оказывается, ничего не поросло. И удел Анонимусов- это не только , оказывается, "Одноклассники".

В ответном комменте genych же написал мне вот что:

"Всё то, что произносится на заседании АА- должно оставаться в стенах АА. И тебе это прекрасно известно. Извинения уже не принимаются. Скоро встретимся".

Выходило как-то нехорошо .

Я действительно был несколько неправ в ситуации. Но теперь делать что-то было уже поздно. Я немного поразмышлял над возможностями моих бывших соратников. Конечно же, в квартиру ко мне они не вломятся. Но вот у подъезда подкараулить могут. Тут я припомнил и самого персонажа, этого genych. Звали его действительно Геннадий. А на АА было у него погоняло- Крокодил. Но только не тот, добрый "Крокодил Гена" из советского мульта. Гены был просто "крокодил"- и внешне, и внутренне. Бандит из девяностых годов, три или четыре отсидки, героин, который он лечил водкой и водка, которую он сбивал героином. Встречаться с этим господином мне что-то не хотелось совсем.

Selky. " "Ты там что? В раздумьях?"

СА. "Нет. Я дома".

Selky. "Смайл".

Тут я понял, что ни с какой Полиной никуда сегодня совершенно точно не пойду. Я закрыл мессенжер с Полиной и решил отвлечься работой.

Проработал я часа четыре, потом посмотрел пару серий "Метода и Мудрости". Потрепался в ЖЖ, ответил на комменты в пост о сожженных книгах. Комменты, наконец, пошли те, которых я ждал. Затем внимательно перечитал ещё раз письмо от genych. Подумал о том, что же им по силам. Выходило, что не так мало. Выходило вообще плохо. Выходило так, что людей, которые могли иметь на меня зуб, было много. Адрес, где я живу, они уже наверняка выяснили. Отследят и выловят. Пробьют колени. Или выбью зубы. Накажут. Как обещали. Перспектива была так себе. Я решил отвлечься КВН- ом. Насилу досмотрел одну четвертую финала и тут в Вайбер пришел Сорокин и стал меня казнить за то, что я так до сих пор ничего и не поставил на матч "Зенита" с "Руссенборгом"- матч начинался через 10 минут. Я не очень внимательно сделал ставку и переключился на футбол. Закончился футбол за полночь и тут я с некоторым удивлением понял, что совершенно не хочу спать. Посмотрел на часы- по всему выходило, что не спал я уже почти сутки. Это было несколько странным, но залипнуть на этой мысли не удалось, в мессенжер опять постучала Selky .

Selky. "Знаешь, я, кажется, влюбилась в тебя, Сергей. Мне кажется, что у нас очень много общего. Мне кажется, что мы мыслим очень схоже. Мне кажется, что мы чувствуем одинаково этот мир. Мне кажется, что совершенно неважно, как ты выглядишь. Спишь?"

Тут же меня посетила мысль о том, что я трус. Испугался какой-то алкашни. В 37 лет это даже как-то неприлично. Я выдохнул, потом написал.

СА. "Нет. Я не сплю".

Разговор с Selky занял всю ночь до утра. Мы взлетали и падали, мы шутили и грустили, мы сплетались и разбегались, мы жгли и удивляли друг друга, как могли. И к утру я принял решение о том, что на встречу с Selky нужно идти. Внезапно для такого раннего часа в почту упало письмо от редактора. Я открыл его и понял, что это правки сценария. Тихо выматерился про себя. Правки -это то, что нужно делать сейчас, нужно делать быстро.

Selky. " Так что, Сергей. Мы увидимся? "

СА. "Вечером, Полина? Часов в семь?"

Selky. "Да. В семь. Спишемся, что, как и где. Люблю тебя".

Selky отключилась.

Я немного залип над этим "люблю тебя", подумал о предстоящем вечере и что-то развернулось, расплылось теплом в моей душе. На этой волне я открыл редакторские правки и не выходил из них, пока не отредактировал всё. Глянул на часы, вспомнил, что сегодня ночью вовсе не спал. Но спать и не хотелось. Что это? Любовь? Страх? Всё вместе? Я немного подумал, потом открыл карту третьих Героев, включил себе аудиокнигу и стал играть XXL карту, чтобы до семи время пролетело, как можно быстрее. В вайбер стукнулся Сорокин с сегодняшним счетом на "Краснодар"- "Базель". Как себя чувствует в этом сезоне "Краснодар", я не имел понятия. Но лучше было поставить сейчас, чтобы потом не думать об этом тогда, когда я встречусь с Selky .

СА. "Сорокин, а сколько ты летишь, напомни? Я что-то потерялся в наших коньячных взаимоотношениях. "

Soronian. "Три"

CА. " Это уже со вчерашним?"

Осознание 3. Тут Сорокин замолчал. Это было на него не очень похоже, обычно он отвечал быстро. Наверное, отвлекли. Я уже совсем было собирался свернуть вайбер, как увидел, что он набирает сообщение. Наконец, появилось сообщение.

Soronian. "А ты вообще кто?"

Сорокин порой задавал странные вопросы, но обычно я понимал, что он имеет ввиду. Сейчас не понял вовсе.

СА. "Чо?"

Soronian. "Кто ты, я спрашиваю?"

Я задумался, но ничего лучшего, чем правду, ответить не нашел.

СА. "Сергей Александрович Шабанов. Забыл или чьто?"

Soronian. "Сергея Александровича Шабанова завтра отпевать будут. Мать его только что звонила, просила с похоронами помочь. Вчера инфаркт Сергея Александровича обнял. Так ты кто?"

Я посмотрел на буквы, которые писал Сорокин, с сожалением. Очевидно было, что Саша пьян.

СА. "Сорокин, ты опять нажрался? Это я, Сергей. Я здесь, у себя, сижу, за компьютером, на Притыцкого, дома".

Soronian. "Хватит врать. Впрочем я набираю сейчас твой номер. Если ты Сергей, поднимай".

Я посмотрел по сторонам в поисках телефона и похолодел. И дело было не в том, что не было телефона. Дело было в том, что вокруг не было никаких "сторон".

Был только монитор, на котором был открыт Вайбер. Я немного завис ещё раз над буквами, которые писал Сорокин, а затем лихорадочно стал открывать другие вкладки- ЖЖ, ФБ, ВК, футбол, сайт с сериалом, Википедия. Затем я стал переключаться через альт+таб между окнами.

Документы по сценарию, вайбер, рабочий стол, я, стал в каком-то беспорядке открывать всё новые и новые страницы, закрывать старые, открывать какие-то совершенно ненужные мне сейчас документы и тут меня объял ужас.

Я понял, что сейчас я мог делать только это. Открывать и закрывать окна. Видеть их в своём компьютере. Слышать файлы из своего ноутбука. Смотреть контент. Писать текст.

И ничего больше.

Ни-че-го.

Паралич стал охватывать мой ум.

Тут я вспомнил, что не спал почти уже двое суток и при этом чувствовал себя бодро. За этим пришло понимание, что ничего не ел этих двое суток. Даже не пил. В отчаянии я понял, что я не выходил даже в туалет!

Soronian. "Ну? Чего не берешь, Сергей Александрович?".

В страшном ступоре я завис.

Soronian. "Чмо ты какое-то. Человек умер, зачем ты сюда залез? Выйди пожалуйста из аккаунта. Я тебя блокирую, пока".

И Сорокин вышел из вайбера.

Я подумал было о том, что надо написать Сорокину. Что нужно обязательно как-то его вернуть, но паралич, который уже полностью охватил мой ум, не позволил мне это сделать.

Сейчас я был способен только на однотонные, однотипные, совершенно апатичные и блеклые мысли.

Я умер. Меня больше нет. Сергея Александровича Шабанова завтра похоронят. В гробу. Скорее всего, кремируют, сожгут. Я умер. Меня нет. Я мёртв. Мёртвый. Меня забрала Смерть.

Сколько я пробыл в таком состоянии, сказать очень сложно. Это была прострация, это было какое-то депрессивное безразличие, это была беспомощность и подавленность. Мысль о том, что моего тела больше не существует раздавила меня. Потом внезапно мне стало смешно. В какой-то момент я понял, что занимаюсь тем, что обыгрываю запросы в поисковик.

"Что делать, если лишился тела, а ум остался в интернете".

"Что делать, если умер, но живо сознание".

"Что делать, если тебя завтра кремируют".

Последний запрос показался действительно смешным. Меня стало отпускать. И тут до меня дошло, что теперь нужно делать. Делать срочно, просто как можно быстрее! Нужно действовать. Нужно разыскать маму в мессенжере, сообщить ей, что я жив. Потом написать умопомрачительный пост, о том, что со мной происходит, везде- жж, фб, даже в вк. Дальнейшие события я пока просчитывать не стал- надо сделать хотя бы это. Тут же я открыл новую страницу в "хроме".

Осознание 4. То время, которое ушло на загрузку страницы, сначала зародило в меня искру предчувствия беды, потом эта искра стала превращаться в костер, а когда экран вылез динозаврик и надпись под ним "Нет подключения к Интернету" во мне заполыхал пожар.

Надпись, которая была на странице ниже, я знал визуально уже много лет, но никогда внимательно не читал. Теперь пришлось вчитаться.

"Попробуйте сделать следующее:

∙ Проверьте сетевые кабели, модем и маршрутизатор.

∙ Подключитесь к сети Wi-Fi ещё раз.

∙ Выполните диагностику сети в Windows

ERR_INTERNET_DISCONNECTED"


Хорошо, динозаврик. Я сделаю все так, как ты говоришь. Но только я не верю в успех всех этих мероприятий, как не верил в него никогда в жизни. Существовал, конечно, небольшой шанс, что это случайный обрыв связи. Но тут я проверил индикатор зарядки батареи ноутбука и на этот раз понял всё.

Дело в том, что зарядки моего ноутбука хватало на минут тридцать. И я постоянно держал его включенным в сеть. Теперь питания ноут бук был лишен, рядом с индикатором заряда не было шнурка с вилкой.

Из этого следовало, что отключили электричество.

После того, как выключился роутер, оборвалась моя связь с интернетом.

А через полчаса выключусь без пищи и я.

Если бы я мог кричать, я бы кричал. Если бы я мог сейчас крушить стекла, мебель, посуду, я бы крушил. Но я не мог ничего. Я мог только испытывать страдания. И я их испытывал в полной мере.

Что произошло с электричеством- сказать сложно.

Скорее всего, дело обстояло так: мама приехала в квартиру посмотреть, не осталось ли здесь чего-то включенным- газ, электричество, вода. И потом на прощание отключила из коридора в щитке сразу всё электричество разом- она знала, что у меня была масса девайсов, которые могли работать сами по себе- мультиварка, робот пылесос, роутер. Мама любит порядок.

Ещё может быть, что меня вынесли из квартиры и куда-то сейчас несут. Но кто, куда, зачем? Нет, этот вариант вряд ли подходил к решению данного уравнения.

Те последних пол часа, что я мне оставались, я писал эту свою историю. Хорошо, что уложился.

Почему-то я уверен, что когда меня включат в следующий раз, то меня здесь уже не будет.

Ну что же.

Небольшая, как мне представляется, беда.

Ведь если я могу существовать без тела.

То где-то я буду существовать обязательно.

Смайл.


Плата.

(рассказ).


Понтий Пилат сидел, прикрывая рукой глаза от взошедшего уже солнца. Поза его казалось расслабленной, но обманулся бы сторонний наблюдатель, если б вообразил себе, что Пилат сыто умиротворённо дремлет.

Кесарь второй час мучительно искал и не находил выхода. Между тем, время казни ощутимо перемещалось навстречу и в воспалённом мозгу Пилата орали уже в тысячу глоток на Лысой Горе, стучали молотами прошивая плоть железом в дерево и гримасничала какая-то в чёрном балахоне с блестящей сталью косой. Вдруг Пилат отнял руку от лица, выпрямился и секунды сидел недвижимо и сосредоточённо. И поднимаясь на ноги, и хлопая вызывая охрану, Всадник Золотое Копьё додумывал уже свою мысль, даже голос свой услышал как-то отстранённо, но чётко:

- Хадасса Торговца ко мне!

Минутами спустя, когда уже всякая зыбкость утратилась и все сосчитал Пилат и пришло понимание, что получится! , что смогу! , что решил! выхаживал уже нетерпеливо он по колоннаде взад- вперёд и вглядывался в проём, составляя слова в фразы для ожидаемого. Когда появилась, наконец, фигура грузного, невысокого Хадасса, Пилат заговорил быстро и даже как-то одержимо. Пришедший хотел было удивиться такому кесарю, но поток арамейских слов не дал на это времени.

И четырьмя часами позже ввели к прокуратору похожего, очень похожего на странника Га Ноцри тридцатилетнего недоумевающего назаретянина. А ещё через полчаса , когда обезображивали лицо ему и вырывали язык, за одно только то, что похож он на Иешуа Га Ноцри, так вот в это самое время Хадасс Торговец распоротым животом принимал благодарность Понтия Пилата и выкрикивал имена всех, кто посвящён был в поиски схожего. И ещё через два часа под рёв толпы прибили назаретянина к кресту и не заметил никто подмены.


А ещё через два дня почти вышел из ворот дворца Ирода Великого почерневший от горя бродяга Иешуа Га Ноцри.

Последний из двух этих дней бродяга не проронил ни слова, ничего не ел и не пил.

Прокуратор Понтий Пилат кричал, требовал, просил, предлагал, простирал руки к ненавистному городу, убеждал, искал слова и не находил их. А к исходу второго дня махнул рукой в сторону ворот, рискуя зачеркнуть взмахом этим всю свою жизнь.

Ужас и страх посеял на месяцы молчаливый переход мертвеца через город Иерашалаим.

Но несмело сначала шептались, потом громче всё и на каждом углу ,в конце концов, кричали:

"Иисус Воскрес!"


Олигарх.

(рассказ)


- Ну что, Гагарин, приехали, что ли?

Лампочка ещё раз вспыхнула, но уже совсем как-то неярко и по каюте разлилась безнадежная, липкая темнота. Одновременно с этим затих гул двигателя.

- Да нет, сейчас нормально всё будет. Я думаю...

- Ты думаешь, Гагарин? - перебил голос из темноты.- И я думаю. Я думаю, что нужно было с американцами лететь.

- Так кто же вас, Николай Бахтиярович, неволил?- ответил Гагарин. - Летели бы с американцами. За сто пятьдесят тысяч только. А не за сорок. Как вы здесь летите.

- Ну ты не хами, не хами. У китайцев тоже сорок.

- У китайцев очередь до 2068 года. Вам в 2068 сколько уже было бы?

- Чего это было бы? Будет ещё. Сорок один.

- Ну вот. Про возрастной ценз вы сами всё знаете.


Тот, кого называли Гагарин поднялся, что-то нащупал в темноте, потянул и сработала автоматика, открывающая окна иллюминаторов. В каюте сразу стало светлее- с окна, каждую секунду готовая на них свалиться, над собеседниками нависла огромная, неповторимо прекрасная и сейчас очень родная планета Земля.

Гагарин, который был вовсе не Гагарин, а летчик -космонавт Павел Андреевич Лемешев, придержал раскачивающийся абажур из газеты, выкрутил из патрона лампочку и посмотрел через неё на Землю.

Николай Бахтиярович сказал:

- Гагарин, ты извини, что вмешиваюсь, но ты слышишь, что двигло не гудит?

Гагарин уже закручивал лампочку обратно.

- Слышал, слышал.

Николай Бахтиярович смотрел в окно.

- Слышь, Гагарин. Я вот уже давно. Я с самого начала полета думаю- а может быть мы и не в космосе ни в каком? Может быть, посадили вы меня с почестями в ракету "Протон- 64" на Байконуре. Согласно договора. А когда при взлете на перегрузках я вырубился, взяли и перенесли в этот ...- Космический турист хотел сказать "гроб", но что-то его удержало. Он ещё раз оглядел тесную донельзя каюту, в которой оказался и добавил, -... ящик. Поставили экран с матушкой нашей, планетой Землёй снаружи. И стрижете так бабосы с лохов.

- Ты, Коля, истерику-то прекрати. - Летчик уже закрутил лампочку. Электрически свет не появился.- Я тебя, в общем -то, понимаю. До дома не очень близко, "дышать" может скоро закончиться, двигатель барахлит... Понимаю. Но истерить не надо.

- А я и не истерю. Просто думаю, какая комбина интересная, по привлечению средств. Деловая. -Николай Бахтиярович на секундочку задумался.- У меня же подписка о неразглашении -это раз. Но не в подписке даже дело...

Турист смешно, так, что стали видны черты его восточных предков, сморщился и почесал подбородок.

- Вова Крымский, к примеру, хуй ложил и на подписку эту и на уголовные преследования. Рассказывал он мне, как в этот круиз съездил. И про лампочку эту с газетным абажуром. И про то, что теснота идиотская, до ужаса. Гагарин, ну скажи мне, ну что это вот, блять, за ящики? - турист ткнул пальцем в военного типа, нестроганых досок массивные ящики, которые беспорядочно и щедро были расставлены по каюте. -Не повернуться. Мы в них золото на Марс везем?

Гагарин тем временем откинул какой-то щиток в стене, по одному оттуда вынимал предохранители и разглядывал их на свет, отраженный планетой Земля.

- Золото... Торговля...- один из предохранителей показался летчику неисправным и он поднёс его ближе к окну.- Вот ты бы где развернулся, да, Бахтиярович?

Гагарин смотрел на предохранитель на свет.

- Чё?

При внимательном рассмотрении предохранитель всё же оказался годным. Глядя на него летчик спросил:

- Скажи мне, Коля, ты куртками торговал? Соней торговал?

Турист непонимающе смотрел на летчика. Тот оторвал взгляд от предохранителя и переспросил:

- Ну ты олигарх, спрашиваю?

- А... Да хуй его знает. Про олигархов в газетах пишут, что они олигархи. И канал НТВ это каждый день подтверждает. Про меня не пишут.

Возникла пауза. Гагарин продолжал возиться с предохранителями, как будто никакого вопроса про ящики и не было. Турист то ли забыл сам, что спрашивал, то ли понял, что на этот вопрос интервьюируемый вряд ли ответит. Он снова смешно сморщился, почесал подбородок и продолжил:

- Но у Крымского не так всё выходило с рассказа... По-человечески выходило как-то. Как на Сейшелы там ездил. Или, там, в Париж.

Николай Бахтиярович ещё раз посмотрел на абажур.

- А у меня не выходит. Как будто я кино смотрю какое-то. И так с первого дня. Вот на хуй здесь эта газета, вы что, светильник нормальный не можете повесить?

- Аутентичность, дорогой. Ты же не один здесь катаешься. У меня за прошлый год было почти тридцать пассажиров. И только двое русских.

Гагарин с сомнением глянул на Николая Бахтияровича.

- Русскоговорящих,- поправился он.- Ты думаешь, что они запомнили с поездки?

- Ну, как Земля из космоса выглядит... Марс наверняка запомнили.

- Да. Но только этого добра и у американцев валом. И у китайцев с индусами. А лампочку в газетном абажуре- только здесь. И знакомым про эту лампочку расскажут. Вон, тот же Вова Крымский твой....

Корабль не дал договорить Гагарину и сильно вздрогнул. Один из ящиков сначала нерешительно, потом уверенно и громко сполз с другого и грохнулся на пол. Внизу его несколько досок треснуло и на пол посыпалась солома. Николай Бахтиярович смотрел на неё, не отрываясь. Кажется, он ждал, что после соломы высыплется из этого ящика кусоковой гашиш или посыплется белой струёй кокаин. Но после соломы ящик ничего больше не выдал.

Гагарин прислушался:

- Пришвартовался, кажется, кто-то, - сказал он.

Вверху сначала что-то ударилось металлом о метал, потом всё ненадолго стихло, а потом оттуда же, откуда-то сверху зашипело и закряхтело, будто пускают старый патефон. Голос с ясной дикцией и сильным немецким акцентом произнёс:

- Русские, сдафайс! Гарантируем карошее питание и опращение!

Голос немного задумался. Потом добавил.

- Ви будете ехать в Германию и работать! Кто будет карашо работать- получит белый булька. Кто плохо- будет сосать салюп!

Николай Бахтиярович ахуело выпучил глаза:

- Да ну нахуй, - сказал он.


Гагарин сидел напротив и смотрел на туриста. У входа в каюту что-то грохнуло, заскрипела дверь и в комнату ввалился человек. Он был одет почему-то не в немецкую форму, а в такой же скафандр, какой был на Гагарине.

- А, Пашка! Видал! -зашедший задорно, почти крикливо обратился к Гагарину. Он показывал Гагарину какой-то девайс, из которого, видимо, и была воспроизведена запись с немецким акцентом.

- 1943 года запись!- продолжил космонавт.- Хуй такую вторую найдёшь!

- Это, Игорь, в первый раз было смешно, -ответил Гагарин. - Я тогда думал, что дался ёбу. Наконец. А сейчас...

Гагарин пошевелил пальцами в пустоте.

-Так уже...

- Да ладно, сейчас тоже заебись было.

Гагарин решил, что ситуация требует пояснений:

- Это МЧС, Николай Бахтиярович. Сейчас нас починят- полетим дальше. Только они что-то сегодня быстро...

Несостоявшийся немецкий фельдмаршал уже открыл какой-то люк в подполе и полез ковыряться там:

- Да понимаешь какая штука, - Эмчээсник достал откуда то снизу шланг, вылез из подпола, вытянул шланг, и пошел с ним к двери.- Ты как только улетел, почти сразу вскрылось, что у тебя топливо слили. Бензовоз на территории нашли бесхозный. Полный и бесхозный, представляешь? Умора.

Шланг запутался и Игорь стал его расшевеливать ногой.

- То да се, бараньи яйца, разобрались, конечно, что за бензовоз. И почему в нём ракетное топливо. Скандал- шмандал, почетные жмурики, миллионы долларов, ну и нас, конечно, вдогон вам отправили.

- Так это у нас топливо, что ли, кончилось? - решился спросить Николай Бахтиярович.

Человек из МЧС оторвал взгляд от шланга и посмотрел на туриста.

- А ты догадливый, басурман,- он подмигнул Николаю Бахтияровичу, вытянул ещё шланга и скрылся в дверях.


***

Лампочка в газетном абажуре снова разливала по каюте стоваттный свет. Гагарин подышал на иллюминатор, он заканчивал пальцем рисовать на стекле какую-то картинку.

- Слушай, Бахтиярович, - за окном иллюминатора, на котором рисовал космонавт, еле- еле угадывалась уже совсем малюсенькая планета Земля. - Я вот не пойму, чего вас сюда всех так сюда несёт? Я ещё понимаю- сначала. Космические туристы. Жесть и ахуй. Первых десять человек в энциклопедии даже, наверно, вписали. Но сейчас то.. Уже столько человек в этом космосе побывало. Хуле вас всех сюда несет? Сорок тысяч евро... У тебя что, Бахтиярович, нечего было больше купить за эти сорок тысяч евро?

Гагарин закончил рисунок. На рисунке получилось- и весьма схоже- что большой пингвин, ведет за ручку маленького. Гагарин залюбовался рисунком и словно забыл, что что-то спрашивает, переключился:

- А у меня дочка называет не "пингвин", а "пигвин", представляешь? Вот сколько не бился, сколько не объяснял- "пигвин" и все тут. Пять лет ей. Маргарита зовут.

Гагарин стал пририсовывать на иллюминаторе айсберги.

- А у тебя сын чи дочь, Коля?

Николай Бахтиярович вздрогнул.

- Сын. Два сына. Одному одиннадцать, второму три.

- Ну воооот, - протянул Гагарин.- Ну вот и сидел бы на Земле, со своими сыновьями. Нет же. Прутся и прутся.

Космонавт замалякал свой рисунок, приподнял со стола бутылку водки, посмотрел, сколько там осталось и разлил по стаканам.

- Давай, Бахтиярович. За космонавтику. И спать. Завтра уже Марс. Проснёмся, -Гагарин зевнул,- и уже Марс, представляешь?

Путешественники допили водку и стали раскладывать свои койки, на которых только что сидели. Гагарин повернул лампочку под газетным абажуром завернулся в одеяло и отвернулся к стене. Николай Бахтиярович же сидел в своей кровати и смотрел на звезды. Потом оторвался от них, встал, немедленно ударился о торчащий угол ящика, выматерился, лёг, немного поворочался, а потом тихо спросил:

- Слышь, Гагарин? А что в ящиках-то?

Ему никто не ответил.

Летчик -космонавт Павел Андреевич Лемешев уже спал.


***


На планете Марс было колюче холодно и не уютно. Гагарин поёжился, протянул руку и сказал:

- Ну что, Коля, пока?

Николай Бахтиярович Кацнельсон, владелец сети супермаркетов в городе Санкт- Петербурге, отец двоих сыновей и просто хороший человек, сейчас пребывал в полной прострации. На протянутую для прощания руку он не обратил никакого внимания. Он думал о чем-то своём.

- И что, - спросил он. - Ты меня вот так вот кинешь? Здесь? Умирать?

- Коля. Все мы только и делаем каждый день, что умираем, - ответил космонавт.- Не нужно трагедий. Не нужно было ночью лазать в ящики. И разглядывать государственную тайну. Вот скажи мне. На хуя ты туда полез?

Николай Бахтиярович осоловело смотрел на потрескавшуюся марсианскую почву.

- Так я это.. Я понять хотел.

- Понять... Ну и что, понял?

- Нет,- ответил Кацнельсон. - Я так ничего и не понял. Зачем в ящиках трупы? Ты ведь всё равно меня уже здесь оставляешь. Так хоть это расскажи.


Гагарин посмотрел на пистолет в своей руке, посмотрел на собеседника и на что-то решился сам для себя.

- Блять, Коля. Эти жмуры...

Гагарин посмотрел на ящики, которые они сгрузили из корабля на марсу.

- Жмуры эти, Бахтиярович- высокопоставленные люди, которым полагается привилегия. Привилегия такая, что их отвозят на Марс, где есть специальные камеры по оживлению. Наследие марсианской цивилизации. Понимаешь?

- Нет, не понимаю. Никакого наследия цивилизации я тут не вижу,- глухо ответил Кацнельсон.

- Правильно. Не понимаешь, -Гагарин сплюнул.- Нет никаких камер. Поэтому мы с тобой опустились на Марс. Поскидывали эти ёбанные ящики на землю. На марсу. И трупаки в них будут разлагаться и смердеть также, как будто никуда они с Земли и не выезжали.

Гагарин достал сигарету, прикурил.

- Я надеюсь, твоя любознательность теперь удовлетворена? Нет, блять, никаких камер и нет никакого оживления! - Гагарин глубоко затянулся и замер, получая удовольствие от сигареты. Может быть, в сигарете был не только табак. - Есть только привилегия. Ещё есть пару десятков идиотов, которые заплатили, чтобы после смерти сюда попасть вместе с кремлевскими. Есть ещё космические туристы, которых берут ради бабла.

Летчик отчего-то решил присесть и присел на корточки рядом с Бахтияровичем.

- Понимаешь... Оно всюду, это ваше бабло, Коля. Вы, бляди, торгующие всем, что попадется под руку, устроили этот мир так, чтобы кроме бабла там, -летчик ткнул в небо, - ничего не осталось. И вас, блядей, такое огромный получился переизбыток, что и мира, в котором я хотел бы жить, нету.

Николай Бахтиярович не поднимал головы. Гагарин встал с корточек, ещё раз затянулся, выбросил сигарету и закончил.

- Поэтому, Николай Бахтиярович. Никакого я не испытываю сочувствия сейчас. Оставляя подыхать тебя здесь. Ничего личного. Не полез бы ночью в ящики- поехал бы со мной обратно. Но полез- извини.

Космонавт посмотрел в желтое пожухлое небо планеты Марс, разглядел, что в нём расчертил надвое всё след от ещё одного корабля с космическим туристом, развернулся и пошел по направлению к кораблю. Уже с трапа он, не оглядываясь выкрикнул:

- Ты был почему-то симпатичен мне, Бахтиярович. Прощай.


***


Гагарин лежал на своей койке в уже освобожденной от ящиков каюте, смотрел на лампочку под газетным абажуром и тихонько напевал песню о том, как осенью в небе жгут корабли. Жалюзи иллюминаторов были открыты и в них потихоньку уменьшалась планета Марс.

Внезапно Гагарин прекратил петь, сел в койке, обхватил голову руками, а потом с размаху ударил рукой по столу.

Потом встал, прошел к пульту управления, остановил двигатели и задал программу, согласно которой корабль стал возвращаться обратно на Марс.

Павел Андреевич Лемешев, летчик -космонавт, знал, что если он привезет обратно на Землю космического туриста Николая Бахтияровича, он многое может перечеркнуть в своей жизни.

Но Гагарин иначе не мог.


Гросс. Рассказ.

Человеку было необходимо выжить - и для этого он добыл огонь.

Человек хотел поменьше ходить и изобрел колесо.

Человек мечтал летать и однажды полетел.

Возможно, скоро цифровые технологии

помогут человеку победить саму смерть.

Ведь главное - хотеть добросовестно.

И тогда получится обязательно.


"У них опять салют".

Гроссмейстер посмотрел на разлетающиеся в небе разноцветные огонёчки, а потом снова вернулся к шахматной партии, которая была сейчас на мониторе компьютера.

Он немного подумал, потом отбросил сомнения и передвинул пешку. Компьютер ответил шахматисту почти без раздумий. Станишевский посмотрел на ход машины и задумался. Лимита времени у игры не было и думать над развитием партии сейчас можно было, сколько угодно.

За окном снова прогрохотало.

В то время, когда гроссмейстер был ещё ребенком, салют давали только на День Победы и на юбилеи советской власти.

"И ещё, кажется, на столетие дедушки Ленина" - припомнил Гросс.

Кличку "Гросс" Станишевский заработал, когда ему было семнадцать лет. Его так прозвали в шахматной школе, где он был на голову выше всех обучающихся. Прилипло. И прилипло настолько намертво, что в двадцать пять лет Кирилл Васильевич Станишевский при обмене паспорта стал Гроссом Васильевичем. Настоящим же гроссмейстером Станишевский стал только спустя двадцать лет на турнире в Турине. Последним, решающим был матч с Алексеем Шировым. Боже, как это было давно. Как будто не в этой жизни.

Гроссмейстер сдвинул теперь ферзя. С компьютером они играли почти на равных. Общий счет был даже в пользу Станишевского.

"В этой жизни, не в этой, - размышлял гроссмейстер. Он снова посмотрел за окно. Залпов больше не было. - Если не в этой жизни, то в какой?"

Позиция на доске была какой-то скучной. И потому мысли Гросса растеклись вокруг вопросов жизни и смерти.

"Что там вообще у нас дальше, после смерти? Мгла и покой? Безмолвие и спокойствие?"

Гросс вспомнил: все мировые религии говорили, что смерть - это не конец.

"А знаешь, все ещё будет" - вспомнил Гросс слова старой песни и тихонечко рассмеялся.

"Ерунда это всё, - подумал Гросс. - Будет гроб, кладбище, сырая земля и черви. А больше не будет ничего".

Станишевский привык жить только своим умом. И то, что он в конце концов стал гроссмейстером, давало на это основания. Чужим свидетельствам о загробной жизни он не верил, а ничего другого не предлагалось. Только чужие, недостоверные и непроверенные свидетельства.

Вместе с этим, всю сознательную жизнь где-то внутри гроссмейстера существовало убеждение, что что-то внутри него не умрет. Какая-то его часть - может быть, очень маленькая, незримая, будет существовать дальше.

"Или мне так просто хочется? - спросил себя Гросс. - Сейчас. Когда уже совсем скоро помирать?"

За долгих 70 лет своей жизни Гросс научился себя не обманывать. Просто порой очень сложно было понять разницу, где он сам себя пытается обмануть, а где честен.

С загробной жизнью был именно тот случай.

Станишевский то ли знал о том, что никогда не умрет, то ли только хотел этого.

Гросс посмотрел в окно и достал сигарету.

"Нет, всё-таки не может быть, чтоб так просто всё закончилось, - подумал он, подкурил и снова посмотрел на доску. - Раз, и нету меня. Как будто и не было меня никогда".

Компьютер, наконец, сделал ход. Гросс посмотрел и не раздумывая снял с доски ферзя противника.

***

- Ты, Маттео, вот сейчас раскачиваешься на стуле. Упадешь, разобьешь себе лоб, а меня потом посадят в тюрьму, - сказал я. - Оно мне надо?

Группа притихла. Эти обезьяны все время заняты чем-то ещё, кроме шахмат. Шахматы не забирают у них весь ресурс, потому что мир ещё так полон, так богат событиями и чем-то новым. Поэтому для того, чтобы овладеть их вниманием, нужен какой-то выпад. Какая-то неожиданность. Вот как сейчас - про тюрьму.

- Оно мне не надо, - закончил я. - Так что прекращай.

Никита пытается бить пешкой назад. Вадим ходит конем, пытаясь сбить по дороге все фигуры противника. Рита однажды сбила мою белую ладью моей же белой пешкой.

Логика новая и любопытная. Простор для создания новых нейронных связей. Жаль, такие нейронные связи вряд ли где-то пригодятся. Для шахмат такой способ мыслей не нужен, а в жизни - ну черт его знает, где такое применять.

Есть вообще мнение, что шахматы не делают умнее.

Я так не думаю. Это мнение опровергают те дети, которые ходят ко мне. Не то, чтобы я проводил какую-то глубокую аналитику с графиками и диаграммами. Нет. Дело здесь было в том, что я очень наблюдательный человек. При входе в комнату вы сможете зафиксировать 15-20 предметов, которые в ней находятся. Я таких предметов могу зафиксировать 30-40. Я не хвастаюсь, я констатирую. Тем более, в моей наблюдательности нет моей личной заслуги, а благодарить можно мою маму, которая развивала это качество во мне чуть ли не с двух лет.

- Ворожун, у нас не урок пения, заканчивай своё "ла-ла-ла". Амброжевич, чего ты смотришь на меня влюбленно, чей у вас ход? На доску смотри. Майя, ты могла взять бесплатно слона, чего не брала? Ну как ты делаешь рокировку, Леша? Ты ходишь ко мне второй год, уже пора бы запомнить хоть что-то!

История, которую я вам хочу рассказать, как раз касается моей наблюдательности.

Преподаю я действительно только второй год. Но уже со своими первыми группами я заметил одну странность.

Некоторым моим детям никто ранее шахмат не преподавал. Родители играть их не обучали. Книг на эту тему они тоже, очевидно, не читали.

Однако, некоторые дети откуда-то знали, как ходит та или иная фигура.

Вообще, этому тоже можно было бы не придавать особенного значения. Мало ли, где они могли подсмотреть. Могли случайно ткнуть в видео-ролик на телефоне или пройти какое-то игровое обучающее видео, увидеть, наконец, партию между кем-то из знакомых в гостях. В общем, я особенного значения этому и не придавал.

Пока ко мне в этом году не пришел заниматься мальчик, которого звали Миша Листопад.

***

Гроссмейстер сосчитал очередной вариант на доске. По всему судя, выходила ничья. Но не предлагать же компьютеру ничью. Как-то это было не спортивно, как говорили во времена молодости Станишевского.

Свою молодость, равно как и всю свою жизнь, гроссмейстер помнил на удивление ясно.

Очень много биографических фактов Гросс мог бы перечислить, если бы понадобилось писать мемуары. Другое дело - и Станишевский понимал это прекрасно - жизнь его не тянула на литературное произведение. Не доставало в ней остроты. Какой-то драматургии. Женщин Станишевский выбирал всегда спокойных, без внутренней личной трагедии. Ему всегда хватало борьбы за шахматным столом - дома он предпочитал спокойствие и безмятежность. Дети тоже не доставляли больших хлопот - были они какими-то очень обычными. Девочка стала нейробиологом, мальчик - музыкантом (он играл на скрипке в оркестре). В перипетии с большими деньгами Гросс никогда не попадал. Жил всегда безбедно, нужд и лишений не испытывал. Скука, уныние и рутина. Никаких поворотов и коллизий. Вышла бы одна сплошная графомания. Зачем?

Старик посмотрел на часы. Вспомнил, что с утра он ничего не ел. Есть особенно не хотелось и сейчас. Станишевский подумал о копченой осетрине, что прислал на днях сын - они с филармонией выступали сейчас на Дальнем Востоке. Посылки дети слали достаточно часто. Чувствовали такую необходимость, наверное, оттого, что лично Станишевского почти не навещали. Гроссмейстер подумал, что к осетрине можно почистить картошки.

Гросс заметил, что сидит у ноутбука в полной темноте. Он поднялся со стула, включил свет, потом вышел в коридор, который вел на кухню.

Из коридора Гроссу внезапно показалось, что на кухне произошло какое-то движение.

Станишевский посмотрел на диван - кошка тихо мирно сопела на своём любимом месте.

Наверное, всё-таки показалось.

Однако тут же у гроссмейстера возникло какое-то неприятное чувство тревоги. Движение на кухне всё-таки,. Несомненно, было.

Может быть, в дом забрался вор? Гросс подумал, что такое вполне могло случиться. Дом его снаружи сейчас казался нежилым - свет в окнах не горел, машина стояла в гараже. Сейчас, совсем ранней весной, участок выглядел почти заброшенным.

Гросс не раз думал о том, что он будет делать, если в квартиру каким-то образом попадет вор. И каждый раз выходило плохо.

У Гросса был пистолет в ящике стола. Его выхлопотала ещё жена, когда они въехали в этот загородный дом. Старинный приятель Станишевского был прокурором и за разрешением дело почти не стало. Жена занялась вопросом и пистолет вскоре был приобретен.

Но решился бы Гросс стрелять в человека? Очень и очень сомнительно.

Тем не менее, старик вернулся в комнату, открыл ящик стола и достал оттуда пистолет.

***

На втором году преподавания я уже чувствовал себя гораздо уверенней, чем на первом. Миша Листопад обнаружился в новом наборе. В самой первой группе, которая пришла в 14-00.

Я показал, где брать доски. Когда все расселись, спросил, знает ли кто-то, как расставлять фигуры. Ещё не было такой группы, чтобы в ней не нашелся тот, кто знает. Обычно, знает где-то треть.

Миша Листопад сидел именно с таким вот знающим мальчиком. Миша молча наблюдал, как сосед расставляет шахматы на доске, потом внезапно сказал:

- Фианкетто.

Первые уроки проходят, как правило, в тишине. Дети пока ещё присматриваются к учителю. Черт его знает, этого учителя. Вдруг это котокчыч, чудовище. Дети пока ещё стесняются учителя. Они пока ещё скромны и не развязны.

В этой тишине термин, который сказал Листопад, я услышал очень отчетливо. Миша сказал именно "фианкетто" - вывод слона по диагонали от ладьи.

Это меня очень удивило. Дело в том, что этот термин проходят где-то на третьем году обучения.

Но Миша Листопад на этом не остановился.

- Гамбит,- сказал Миша. Он все также в каком-то трансе смотрел на шахматы.

Потом ещё немного подумал и добавил.

- Миттельшпиль.

Я пришел в большое недоумение.

- Молодец, - сказал я Мише. - Ты уже ходил на шахматы раньше?

- Нет, - ответил мне Листопад. Он посмотрел на меня. - На шахматы раньше я не ходил.

- Откуда же ты знаешь эти слова? - спросил я. - Миттельшпиль, фианкетто?

- Эндшпиль, - добавил Миша к уже сказанному. - Цугцванг.

Я ничего не понимал.

- Так откуда, Миш? - переспросил я.

- Просто знаю, - ответил мне Листопад. - Ниоткуда.

Вечером того же дня я связался с Мишиным папой и спросил у него, занимался ли кто-то с Мишей шахматами? Нет, ответил мне папа Листопад. С Мишей занимались только рисованием. С трёх лет. Я художник, сказал мне папа Листопад.

Тут я крепко задумался над этим вопросом- откуда шестилетний мальчик может знать все эти термины?

Надо сказать, что шахматы Мише Листопаду по душе не пришлись. Рисовать ему нравилось куда больше, и со временем из шахмат он с увлечением художника стал составлять на доске цветочки. Солнышко. Получалось похоже.

Но эта история о том, что маленький мальчик откуда-то знает шахматные термины, сначала натолкнула меня на интересные мысли, а после привела к одному масштабному эксперименту.

Этот эксперимент, вполне возможно, перевернёт все представления человечества о том, что находится за гранью жизни и смерти.

***

Гросс выставил руку с пистолетом вперед и пошел на кухню.

Свет на кухне зажигался из коридора и Станишевский щелкнул выключателем. Когда по кухне разлился свет, стало несколько уютнее и спокойнее. Может быть, оттого, что ни к каким движениям на кухне включение света не привело.

Гроссмейстер, все также не опуская руки с пистолетом, вошел в кухню. Все здесь, вроде бы, было, как всегда. Только что-то мешало сейчас Гроссу. И он через несколько мгновений понял - что. На кухне явственно ощущался запах перегара. Станишевский совсем не пил никакого алкоголя уже лет пятнадцать. Но запах спиртного, конечно же, не забыл.

Сам по себе этот запах, конечно же, появиться не мог. И гроссмейстер понял: на кухне кто-то есть. И этот кто-то сейчас прячется. Станишевский вернулся за порог кухни и сказал пропавшим голосом:

- Выходи. Я знаю, ты здесь.

Вышло как-то очень жалко.

- У меня пистолет, - Гросс еще немного подумал и сказал. - Он заряжен и я умею из него стрелять.

Старик посмотрел на окно в кухне и понял, как вор попал в дом. Видимо, у него были какие-то специнструменты. Самая большая фрамуга теперь была приоткрыта.

На призыв Гросса, между тем, никто не откликнулся.

- Я звоню в полицию, - сказал Гросс.

Тут старик вспомнил, что мобильник лежит даже не в той комнате, откуда он сейчас пришел. Мобильник лежал в спальне на втором этаже. Станишевскому звонили крайне редко и он не имел привычки носить телефон с собой. Старик мысленно обругал себя. Потом он подумал, что вполне может и сблефовать. Преступник очевидно не знает, что телефона у Гросса нет.

- Или ты выходишь, или на счет три я набираю номер, - сказал Гросс и начал отсчет. - Раз. Два.

Станишевский выждал паузу. Потом сказал:

- Три.

Старик сделал вид, что достал из кармана телефон и приложил к уху.

- Алло, полиция?

В этот момент из-за ниши с холодильником на Станишевского выскочил небольшой, но очень крепкий мужчина, в два шага преодолел расстояние, которое отделяло его от шахматиста и страшным ударом статуэтки гипсового шахматного короля, что стоял на угловом диване кухни, сбил Станишевского с ног.

Король, которого Станишевскому подарили на семидесятилетие, разлетелся на части, пистолет отлетел в сторону. Гросс повалился от удара на пол. Из головы старика тут же хлынула кровь и стала заливать пол кухни. Станишевский упал так, что видел растекающуюся лужу и думал как много в нём, оказывается, крови. Было больно, но это была какая-то странная боль, не пронзительная и не корежащая. И, к удивлению Гросса, какая-то затихающая.

Через секунду Станишевский понял, отчего боль постепенно затихала. Вместе с кровью на пол кухни из гроссмейстера вытекала жизнь.

Невысокий мужчина поставил остатки статуэтки на пол и склонился над гроссмейстером.

- Эй, дед, - вор потряс Гросса за плечо. - Дед, где бинт у тебя? Йод там? Эй?

Станишевский ничего не ответил.

Мужчина взял руку старика, как будто собирался прощупать пульс. Потом прислонил два пальца к его шее. Было очевидно, что действует преступник совершенно непрофессионально, никаких выводов он из своих действий извлечь не смог. Поэтому вор нашел другой выход. Он закрыл Гроссу пальцами нос. А потом и рот. Подождал так что-то около минуты. И только тогда понял, что дед, которого он только что ударил тяжелой гипсовой статуей, мёртв.

***

После случая с Мишей Листопадом я в первую очередь задумался о том, что шахматы - это игра, которая известна больше двух тысяч лет. Также я подумал о том, что термины, которые произносил Миша - международные. И на любом языке мира будут звучать примерно одинаково.

Здесь, наверное, самое время сказать, что человек я не верующий.

Может быть и не лютый атеист, но агностиком меня можно называть смело.

Но. Откуда Листопад мог знать эти термины? Заучивал специально? Исключено. Зачем ему их заучивать?

Научили старшие дети во дворе? Абсурд.

Прочитал? Так тоже нет. Листопаду было шесть лет и буквы для чтения он ещё в слова не складывал.

И ничего мне в голову не приходило кроме того, что Миша Листопад знал эти термины откуда-то из другой, ранее прожитой жизни.

И тогда я подумал: а что будет, если расставить шахматы перед ребенком двух лет? А что будет, размышлял я, если ставить такой эксперимент не с одним ребенком, а с сотней, тысячей? Может быть, у детей есть какая-то память, которую они утрачивают со взрослением?

И что же произойдет, размышлял дальше я, если хотя бы один из двухгодовалых детей, перед которыми я расставлю шахматы, внезапно возьмет и сходит пешкой с е2 на е4, а потом - слоном на f4 и станет играть итальянскую партию?

И чем больше я думал об этом, тем больше идея захватывала меня.

Тем более, что в реализации этой идеи не было ничего такого уж невыполнимого. В ясли дети ходили с полутора лет. Что мне мешало поставить эксперимент, который я придумал?

- Марат, убери телефон. Чувствую, пока я хотя бы одного кого-то из вас не выгоню, вы так и не поймете, что мы здесь занимаемся шахматами и только шахматами. Клим, сколько стоит слон? Правильно, три пешки. А ладья? Правильно, пять. А зачем ты отдал свою ладью за слона? Вика, здесь глухих нет, прекрати кричать. Спокойнее.

Все это время я, конечно же, преподавал. И искал какой-то случай, похожий на тот, что произошел с Мишей Листопадом. Но таких случаев больше не было.

Параллельно с преподаванием, я стал смотреть в соцсетях, кого и куда разбросала судьба из моих одноклассников и одногруппников по институту.

Говорят, что если хотеть чего-то по-настоящему, вся Вселенная будет тебе помогать. Один из моих одноклассников, Сергей Козловский, после пединститута поступил на работу в Министерство образования. Там он сделал неплохую карьеру и занимался как раз детскими садами.

Встретиться со мной Сергей не отказался.

***

Сначала не было ничего. Потом возникло состояние абсолютного покоя.

Оно длилось долго. Очень долго. Вечность. Может быть, даже не одну.

Затем, когда вечности закончились, появилось состояние сна.

А потом Гросс проснулся.

Станишевский очень удивился этому своему пробуждению.

Он ничего не видел, ничего не слышал и вообще кажется, ничего не чувствовал. Тела, во всяком случае, у него, вроде бы, никакого не было.

Было только сознание.

Самое восхитительное во всем этом было то, что это сознание помнило, что оно - Гросс Васильевич Станишевский, гроссмейстер по шахматам 72-х лет. Что рожден Гросс Васильевич в стране СССР, городе Ленинграде, имя при рождении имел Кирилл. И ещё огромное количество фактов помнило о себе это сознание. Совершенно отчетливо помнил Гросс сосредоточенное лицо невысокого крепкого мужчины, который отводит для удара руку с гипсовым королем, на котором красиво вылеплена большая цифра 70. Помнил Станишевский страшный удар, боль, которую этот удар причинил, и то, как выливалась на пол из тела Гросса Васильевича жизнь.

Потом...А что было потом, после того, как Гросс умер?

После этого все было таким смутным, таким путанным и таким пугающим, что Станишевский понял - сознание его в этом "потом" сжалось в комок и ничего в нем не было кроме страха, ужаса и отчаяния.

Даже то, что оно продолжало жить, сознание, кажется, не разобрало. Оно было напугано и ошеломлено происходящим вокруг подобно котенку, попавшему в зоопарк, где были открыты все вольеры и животные разгуливали свободно.

Сознание Гросса в тот момент мечтало только об одном - чтобы происходящее прекратилось.

Потом Станишевскому показалось, что Сатаны, которые окружали котенка, вовсе не хотели его уничтожить или умучить, а были заняты каким-то сложным процессом, которого котенок постичь и понять был не в состоянии. Сколько длился этот процесс, Гросс не имел представления. Может быть годы. А может быть минуты.

Больше Станишевский не успел подумать ни о чем. Потому что он снова погрузился в сон.

***

- И что, ты во все это действительно веришь?

Мы с Козловским сидели в баре неподалеку от Министерства образования. Я пил пиво, Сережа заказал себе двести коньяку. Судя по всему, в этом баре он был завсегдатай. Не исключено, что доза в двести коньяка у него была не по случаю нашей встречи. Просто в этом баре он каждый день так снимал стресс. Делать карьеру в министерстве образования - дело, я думаю, непростое.

- Сергей, ты не подумай ничего такого, - сказал я. - Я не кришнаит и не индуист...

- В переселение душ верят, скорее, буддисты, - перебил меня Кэз. Он махнул стопочку коньяку и аккуратно закусил салатиком. Был взрослый Козловский весь какой-то аккуратненький, весь ухоженный, весь напомаженный. Я его помнил совсем другим. Впрочем, без сомнений, передо мной был все тот же Кэз, с которым мы в подъезде пили водку в одиннадцатом классе и с которым получали звездюлей от гопоты в Серебрянке, куда нас однажды занесло глубоко ночью.

- Пусть буддисты, - сказал я. - Не важно. Важно то, что я - не они. Я оперирую фактами, понимаешь? Фактами, которые я тебе только что изложил.

- Ну, а что ты, собственно, хочешь отыскать, я не пойму? - Серёжа взял салфетку и промокнул рот.

- Понимаешь... а вдруг кто-то из этой тысячи детей, с которыми я собираюсь ставить эксперимент... Вдруг кто-то возьмет и начнет играть со мной в шахматы?

- Ну ты хватил, - рассмеялся Кэз. - Играть начнет с тобой. Скажи ещё, поставит тебе мат.

- Ну, а если, Сережечка, если? - спросил я. - А если все-таки возьмет и поставит? Ты представляешь тогда, какой случится огромный резонанс из такого вот происшествия?

- Гм, - Козловский прекратил смеяться. Немного подумал. - Честно говоря, мне представить такое как-то очень сложно.

- А ты попробуй, - сказал я и понял, что сейчас буду покупать Сережу. - Ну так, на секундочку, просто попробуй. И представь, чья фамилия, кроме моей, будет после такого события во всех газетах мира, во всех новостях?

- Ну, ты скажешь. Газету, - Сережа налил себе из графинчика ещё коньяку. - Ты когда последний раз брал в руки газету-то?

Тут я всей своей наблюдательностью понял: Кэз уже в деле. Сейчас мы просто будем говорить о подробностях этого дела.

- Газету последний раз в руки я брал вчера, - я улыбнулся. - Как бишь, её название... Вспомнил. "Целебник"! Бесплатно в ящик кидают. Но тебе, наверное, не кидают. У тебя в доме, поди, сидит злой консьерж.

- У меня частный дом, - тоже с улыбкой ответил Кэз.

- Ну не суть, Серый, - как с можно большим воодушевлением сказал я. - Что ты, в конце концов теряешь, если напишешь мне эту бумагу?

- Думал уже об этом, - сказал мне Козловский. - Ничего. Вроде как ничего я на этом не теряю.

- Вот, - сказал я.

И тут совершенно неожиданно сам для себя я вспомнил отчество Кэза.

- Ну тогда что, Сергей Леонидович. По рукам?

- Давай-ка ещё раз обсудим эту бумагу, которая тебе нужна, - вздохнул в ответ Козловский. - Но принципиально я ничего против не имею.

***

Когда Станишевский проснулся во второй раз, он уже совершенно явственно ощутил, что находится сейчас не в мире мертвых, а в мире живых.

Ни зрения, ни слуха у Гросса по-прежнему не было. Но теперь он явственно почувствовал, что в нём есть жизнь. Кажется, Гросс теперь даже уловил, как бьется его сердце. Но окружающий мир по-прежнему был не доступен для восприятия.

Станишевский стал размышлять о том, что произошло там, в зоопарке с неведомыми чудищами.

Теперь ему казалось, что это было некое судилище. И эти Сатаны, которые его окружали - теперь казались кем-то, кто оценивал, как Станишевский прожил свою жизнь. Кто решал, куда его далее сейчас следует направлять.

Хотя... Гросс подумал о том, что, скорее всего он сейчас фантазирует. По мотивам, так сказать, прочитанного и усвоенного в прошлой жизни. Станишевский покопался в воспоминаниях о том кошмаре, в котором он очутился сразу после смерти и понял, что часть событий из происходящего он сейчас просто не помнит. Гросс удивился. Вполне могло статься, что в следующее своё пробуждение он просто будет иметь лишь какой-то очень слабый след от тех событий. Остальное будет только его домыслами.

Гросс заинтересовался - а помнил ли он остальную свою жизнь? Сейчас, во втором своём пробуждении Станишевский помнил, кажется, гораздо меньше чем тогда, когда проснулся в первый раз. События из жизни Гросса Васильевича очевидно, стирались и блекли. Явственно сейчас Станишевский мог вспомнить только лишь что-то очень уж яркое - например, своё поступление в шахматную школу. Или первую свою девушку.

Затем Гросс подумал, что если начать разматывать свою жизнь, то все вспоминается нормально. Он вспомнил беременность жены, рождение Ани, первого своего ребенка. И ему стало несколько спокойнее. Он даже припомнил, как пару часов бродил вокруг больницы, когда жена рожала. А потом вспомнил свою радость в тот момент, когда он вернулся и акушер ему сообщил, что все прошло успешно, что и с женой, и с Аней все в полном порядке. Также вспомнил, как на волне той радости обещал врачу привести пару бутылок коньяку. И с огорчением подумал о том, что так и не привез. Все-таки память стиралась. Но пока как-то очень избирательно.

Тут Гросс почувствовал, что ему нужно что-то сделать. Чувство это ширилось и росло.

Но что надо сделать, до Станишевского долго не доходило.

А потом. Когда, наконец, это стало ясно, Гросс Васильевич Станишевский открыл глаза.

***

Заведующая д/с No400 побарабанила пальцами по столу.

Она снова заглянула в бумагу, что я ей передал.

- Так, - сказала она. - И что, Вадим Аллахиярович, требуется от меня?

- Вадим Аллахияров, - поправил заведующую я. - Если вам угодно по отчеству - то Сергеевич.

- Простите, - сказала заведующая и снова заглянула в бумагу. - Вадим Сергеевич. Но тем не менее... Что требуется от меня?

- Да ничего особенного, - ответил я. - Представить меня воспитателям. Объяснить, что я тренер по шахматам. Хотелось бы, чтобы вы дали мне, так сказать, полномочия.

Я вежливо улыбнулся.

- Ну что ж, - заведующая пожала плечами. Было у неё какое-то недоумение о том, в чем она участвует. Но бумага, которую она прочла, снимала с неё всякую ответственность. Она ещё раз посмотрела в неё, поняла это и расслабилась. - Пойдёмте.

Дело, в общем, закрутилось.

Кэз выдал мне мощный документ из Министерства образования. Я и не ожидал, что эта бумага будет действовать так на всех этих заведующих и их заместителей в детских садах. В каждом из детсадов мне шли навстречу. Где-то даже пытались накормить обедом - от него я всегда отказывался.

Первых сто детей, перед которыми я расставлял на доске фигуры, не принесли ровным счетом никаких результатов. Дети, конечно, интересовались этими куклами, которых видели чаще всего впервые. Но не более того. Никто из них не стал ходить правильно. Никто из них не назвал ни одной фигуры хоть как-нибудь верно. Никто из них не стал вторым Мишей Листопадом - не говорил со мной шахматными терминами.

Ничего не дали и вторые сто детей.

На третьей сотне я задумался, а занимаюсь ли я вообще хоть чем-нибудь полезным?

На четвертой сотне я стал уже думать о том, что скоро закончатся детсады моего Фрунзенского района и надо будет ездить уже гораздо дальше от дома, чтобы продолжить мои научные (а скорее - псевдонаучные) изыскания.

Но на пятой сотне детей меня, наконец, ждал сюрприз.

***

После того, как Гросс открыл глаза и стал понимать, что день вокруг сменяется ночью, он стал размышлять о том, где он сейчас оказался.

Ощущения тела по-прежнему не было. Слух появился вместе со зрением, но с ним все обстояло ещё хуже, чем со зрением - почти никакой информации о происходящем слух не давал. После третьего пробуждения Станишевский пришел к выводу, что он находится в материнской утробе.

Память, между тем, стиралась уже очевиднее. Гросс помнил ещё события своей смерти, помнил также какие-то самые важные вехи в своей жизни. Матч, после которого ему присвоили гроссмейстера, смерть отца, женитьба дочери. Это все ещё было, но постепенно отдалялось. Радость, которую испытал Гросс когда догадался, что он снова проживет ещё одну жизнь и что сможет в этой своей новой жизни рассказать о том, что никакой смерти-то, оказывается, и нет, постепенно проходила. Она сменялась пониманием того, что примерно к тому моменту, когда он снова выйдет в мир, в котором снова предстояло прожить ещё одну жизнь, ничего такого он о себе помнить уже не будет. И с этим поделать ничего было нельзя. Каждое новое пробуждение в утробе уносило с собой что-то из его памяти. Наверное, и память о том, что он именно "Гросс Васильевич", а не "Василий Иванов" рано или поздно должно была покинуть его.

Дело ещё осложнялось тем, что моменты пробуждения были очень кратковременными. И на то, чтобы что-то попытаться вспомнить что-то ещё и как-то это зафиксировать - на это попросту не было времени.

В какое-то из своих пробуждений Гросс понял, что и соображать с каждым разом он начинает все хуже. Чувство осознанности, понятийный аппарат куда-то исчезали. Вернее даже было бы сказать по другому - Кириллу Станишевскому понимать что-то становилось попросту не нужно. Кириллу? Станишевский задумался. Кажется, его звали как-то по-другому. Но как? А, всё равно. Было очень хорошо, очень уютно и комфортно вот так безмятежно лежать. Наслаждаться теплом материнского тела, получать через него пищу. А вся эта способность что-то понимать... Зачем? Это становилось чем-то неинтересным, скучным. Навязчивым даже, ненужным.

И постепенно осознанность Станишевского смещалась куда-то на периферию сознания.

Эмбрион превращался в человека.

***

- Ну что? Давай поиграем?

Эту фразу я за сегодня, кажется, повторил уже раз двадцать. А за две недели до сегодняшнего дня - уже раз пятьсот.

Я находился в четвертой ясельной группе за сегодняшний день. Последней, по моему плану.

Я уже давно перестал интересоваться именами детей, которым показывал шахматы. На это тупо не было времени. Да и нужды, признаться, в этом не было почти никакой. Выдающихся результатов не показал пока никто.

Безымянный мальчик лет двух, что сидел сейчас на ковре напротив меня, хотя бы не пытался уползти. Он даже проявил интерес, когда я высыпал на ковер шахматы.

Реакция детей на мои потуги делится на три типа - "разрушение и уничтожение", "иди в баню" и "что это за куклы?".

С первым типом реакции вроде все понятно. Бурим и смеемся.

Во втором типе дети пытаются уползти от этого стрёмного лысого дядьки.

В третьем типе дети берут шахматные фигурки в руки и изучают их.

Ходить фигурками пыталось человек десять из всей полутысячи подопытных, то есть ничтожно низкий процент. Ну и ходили они как попало, ничего похожего на шахматные ходы не было.

Я расставил фигуры. Походил пешкой. Сделал приглашающий жест рукой.

- Прошу, - сказал я. - Теперь ты.

Безымянный мальчик сначала стал действовать по третьему типу реакций. Он взял в руки пешку, повертел её в руках. Потом поставил пешку обратно и сделал ею ход наискосок.

Что ж. Хотя бы так. Я походил конем.

Мальчик ответил мне уже другой пешкой и снова наискосок. Мне стало интереснее. Я вывел слона и поставил его наискосок от пешки мальчика. Тот подумал немного. Потом сбил моего слона так, как бьют в шашках. Мой интерес усилился. Кажется, мальчик играл со мной в шашки. Мы сделали ещё по ходу. Мальчик, которому не было и двух лет, действительно пытался играть со мной в шашки. Я достал телефон, чтобы записать нашу игру на видео. Это стало моей фатальной ошибкой. Шахматы сразу перестали интересовать безымянного мальчика. Теперь его интересовал только мой телефон. Я понял, что на сегодня партия для нас окончена и пошел к воспитательнице.

- Закончили уже, Вадим Сергеевич?

- Нет, - ответил я. - Если можно - имя и фамилию вон того мальчика? С телефоном.

- Вы не боитесь, что он вам его разобьет? Сами понимаете, никто за это нести ответственность...

- Нет, не боюсь, - улыбнулся я. Не боялся я только потому, что такая мысль просто не пришла мне в голову. - Он у меня бронированный. Специально для детей. Так все-таки, как его зовут?

- Это Владик Швец.

- Низкий вам поклон. Могу ли я как-то связаться с его родителями?

***

Гросс Васильевич Станишевский почувствовал, что его уютный и безопасный мир перестает быть таковым.

Все в нём, в этом мире, сейчас пришло в движение. Нельзя сказать, что здесь до этого совсем уж все было недвижимо - конечно же нет. Но сейчас, кажется, миру Гросса наступал конец.

Сначала Вселенная Станишевского стала сдавливать и выпихивать Гросса куда-то вниз. Хоть и не было никогда в этом мире такого представления, как "низ" или "верх", Станишевский отчего-то почувствовал, что движется он именно вниз. Затем куда-то пропала жидкость, что окружала Гросса все это время. Сразу после этого Станишевского стало крутить вокруг своей оси и снова толкать, толкать, буквально ввинчивать головой во что-то не очень-то податливое, во что-то упругое и сжатое. Потом что-то стало происходить и с самой головой Гросса - кажется что-то там сжалось в ней, потом голову стало как-то подворачивать и загибать, вместе с этим Станишевский чувствовал, что какая-то непреодолимая сила изгоняет его из этого мира - мира, в котором было так хорошо и так уютно. А следом за этим ... Следом за этим Гросса ослепил яркий свет, потом схватили чьи-то руки и влепили такую пощёчину пониже спины Гросса, что Станишевский просто заорал от этой боли.

Гросс ещё помнил матерные слова и произносил сейчас именно их, но выходило , кажется, что-то совсем другое. Впрочем, Станишевскому было сейчас все равно, что у него там выходило. Он орал и ругался на того, кто причинил ему боль, хотелось обратно туда, где он совсем ещё недавно так чудесно проводил время. Сейчас его слепил яркий свет, обжигал холодный воздух, на Гросса навалилась сразу тысяча звуков - все это горе обрушилось на него одновременно и он орал, орал, орал...

А потом те же руки, что избили его, положили на что-то мягкое и теплое и очень-очень знакомое, а совсем другие руки, добрые и ласковые, успокоили Гросса, утешили и уняли. Руки гладили и обнимали его, руки окутывали и обвивали. С этими руками худо-бедно уже можно было жить и мириться с происходящим.

Спустя какое-то время Станишевский снова заснул.

- Марк, - тем временем сказал тёплый, полный любви голос над Гроссом. Руки снова погладили его и обняли. - Марк...

***

- Это все твои результаты? - мы снова сидели с Сергеем Козловским в баре неподалеку от Министерства образования. Он снова взял себе свои двести коньяку и сейчас смотрел в лист с отчетом, который я ему предоставил.

- А ты считаешь, это не результаты? - спросил я.

- Ну..., - Кэз перевернул листок, как будто искал на обороте продолжения. Никакого продолжения там, конечно же, не было. - Я бы не сказал, что это какой-то прорыв.

- Если бы у меня был какой-то прорыв, - я сделал глоток пива. - Мы бы, Сережа, с тобой сидели не здесь, А созывали бы сейчас пресс-конференции и готовились стать знаменитостями. И, может быть, даже - миллионерами.

- Ладно, - Кэз вернул мне мой листок. Мне не очень-то понравились эти его реакции. Кажется, Сережа больше всем этим не интересовался. - Что ты хочешь от меня теперь?

- Теперь я хочу попробовать с детьми ещё младше, - ответил я.

- Ну... - Кэз неопределенно пожал плечами. - А я-то уже здесь при чем?

- Ты здесь при том, что мне нужен доступ в детские дома. К полугодкам. И ещё меньше.

- А, - протянул Кэз. - Вот как... Виталя! Повтори-ка! Да-да, ещё двести.

Тут я обратил внимание, что Серж был сегодня не напомажен и напудрен. Был сегодня Сережа помят и как-то в целом несвеж. Чувствовалось, что Козловский превышает возможности организма по переработке алкоголя. Кэз, видимо, считал эту мысль в моих глазах и решил объясниться.

- Сын у меня родился, - сказал он.

- О, - протянул я с искренней радостью, - поздравляю, Сережа, поздравляю. Ну, не буду оригинальным. Как назвали?

- Марк, - ответил Кэз. - Слушай, Вадя, а тебе не кажется, что ты куда-то не туда бежишь? Может быть у тебя методологическая ошибка?

- Методологическая?

- Ну да, - сказал Сергей. - А что, если дети тебя не воспринимают как партнера по игре? Ты же не папа им, не мама. Чужой лысый дядька. Давай, может быть, попробуем по-другому...

***

Почти вся память Гросса Станишевского смылась после его явления на свет.

Так смывается краска с моющихся обоев. То есть что-то можно было бы ещё разглядеть там, где ещё совсем недавно был такой красивый и четкий рисунок, но для этого уже нужно было очень пристально вглядеться.

Вглядываться сейчас в тот, предыдущий рисунок, было некому.

Во-первых, у Гросса сейчас появилась масса новых дел. Мир вокруг был нов и удивителен и ум Станишевского был поглощён тем, чтобы разглядеть, впитать и, может быть, понять те новые обстоятельства, которые его окружали. Во-вторых, у Гросса теперь появились заботы и хлопоты - ему сейчас приходилось самому себе добывать пищу. Ну и в-третьих, поверх старого рисунка на моющихся обоях постепенно стали наносить новый рисунок, совсем не напоминающий прежний. Согласно этому, новому рисунку, Гросс узнал, что зовут его теперь уже Марк. Очень как-то быстро он привык к своему новому имени и постепенно старое имя "Гросс" стало каким-то далеким и к нему мало относящимся.

Однажды, когда Марку стукнуло три месяца и он уже умел неплохо различать предметы, на столике рядом с тем, где его переодевали, Марк заметил фигурки на доске. Фигурки эти были ему знакомы так, как не был знаком ни один предмет в окружающем его мире. Он потянулся к этим фигуркам своими малюсенькими ручками и стал голосом просить Большое Существо, в котором была пища для него, чтобы Большое Существо ему помогло. Существо почти всегда понимало, чего хочет Марк, не подкачало и сейчас. Оно протянуло ему одну из фигурок - это был шахматный конь. Вместе с этим Существо стало произносить какие-то очень странные звуки, которых до этого не произносило никогда. Марк удивленно посмотрел на Существо. Звуки эти были резкими и противными.

- Иго-го, - старалась мать Марка. - Иго-го.

Марк попросил Существо помолчать. Он разглядывал коня, потом попросил Существо, чтобы оно дало ему возможность рассмотреть поближе остальные фигурки и доску, на которой они стояли. Но теперь Существо не разобралось в просьбе Марка. Даже ту фигурку, что была у Марка в руках, оно теперь забрало и поставило обратно туда, где стояли остальные.

На шахматную доску.

***

17 февраля 2021 года около тысячи жителей города Москва, имеющих младенцев от 3 месяцев до года, получили небольшое письмо.

Часть этих писем так и осталась лежать в почтовых ящиках так и не забранной, часть отправилась прямиком в мусор, как спам. Примерно половина была распечатана и прочитана.

Предложение, содержащееся в письме, было необычным. Суть письма сводилась к тому, что "если у вас есть дома шахматы, расставьте их перед своим ребенком и попробуйте с ним сыграть. Если у вас получится хоть что-то- напишите мне". Далее шел адрес электронной почты.

У примерно половины получателей шахмат дома не оказалось. Половина из тех, кто шахматы имел, сразу же расценили предложение не заслуживающим внимания и выбросили его из головы. Из оставшихся ста человек у половины не оказалось времени для того, чтобы расставить шахматы перед ребенком. Из тех пятидесяти, что расставили, оказался Гросс Станишевский.

Которого теперь звали Марк Эйхбаум.

***

Прошло пять лет.

Я больше не шахматный тренер. Я работаю в корпорации "Клото". Клото - это древнегреческая богиня, что прядет нить жизни.

Мы продаем людям знание о том, есть ли у того или иного младенца активность мозга в материнской утробе. Или её нет.

Зачем?

По тому, есть ли такая активность, можно с большой долей вероятности сказать- является ли младенец "перерожденцем" - человеком, который приходит на Землю не в первый раз.

Или это будет человек, чьей душе только ещё предстоит зародиться.

Если, конечно, вообще предстоит.

По возникшим за последние годы представлениям, так называемая "душа" не выдается без разбора всем и каждому, кто приходит в этот мир.

"Душу" нужно в себе зародить. Затем душу следует взрастить и укрепить так, чтобы она смогла пройти через смерть тела. Удается это, конечно же, далеко не всем.

После того, как обнаружился Марк Эйхбаум, который в четыре месяца откуда-то знал, как играют в шахматы, стало совершенно очевидно, что некоторые люди рождаются на Земле не впервые. Это был не трюк, не фокус и не любая другая мистификация, поскольку четырехмесячного ребенка нельзя научить играть в шахматы.

После появления Марка мои исследования продолжались уже при серьёзной финансовой поддержке. Благодаря этим исследованиям мы стали выявлять "шахматистов" с завидным постоянством. Надо сказать, что мне сильно повезло, когда я делал первые свои шаги. Такие, как Марк Эйхбаум, встречались крайне редко. Из почти ста тысяч наших подопытных мы выявили всего ещё двух. В меньшей степени, но тоже парадоксально хорошо из этих ста тысяч шахматной игрой владели ещё три десятка детей. А это, я вам скажу, был уже результат.

Этим результатом заинтересовался по-настоящему крупный бизнес. Ничего удивительного - вопросы жизни и смерти всегда приносили и будут приносить колоссальную прибыль. Вы думаете, человеческая жизнь не измеряется в долларах? Ещё как измеряется. Тем более, если речь идет о приобретении ещё одной, следующей жизни. Наши исследования имеют вектор именно такой - если нам рано или поздно удастся отслеживать, в каком месте появляется тот или иной человек при перерождении... О, какие это лютые миллионы и даже миллиарды. Но пока до этого ещё далековато. Подобными исследованиями занимались и раньше, но такого огромного количества денег и, соответственно, такого количества "мозгов", занятых в этой области, не было никогда.

"Шахматистов" конечно же, больше никто не выявляет - с этим вопросом все более или менее уже понятно. Исследования касаются электрического сигнала, который излучает мозг младенца в материнской утробе.

В исследованиях электрических сигналов мозга младенца в утробе раньше заключалась одна большая проблема: их нужно было проводить активным зондированием плавающей частотой. А это - вмешательство с непредсказуемыми последствиями для здоровья младенца. Прежде всего непонятно, что будет происходить с мозгом ребенка в перспективе после такого воздействия.

Современные цифровые технологии позволяют создавать модель развития мозга человеческого эмбриона. И после того, как исследования проведены на моделях, производить такие же эксперименты на живых людях уже становится почти безопасно.

В "Клото" я занимаюсь пресс релизами, PR-кампаниями, продвижением и рекламой. Любой бизнес - это продажи. Мы продаем людям информацию о том, "перерожденец" их будущий ребенок или нет. Спрос есть, а увеличить его - наша с Сережей Козловским задача в корпорации.

Ещё предстоит выяснить, что приводит к зарождению "души", открыть механизмы, которые при этом работают. Но почему-то я не сомневаюсь, что уже лет через двадцать на эту тему будут защищать кандидатские и докторские диссертации.

Человеку было необходимо выжить - и для этого он добыл огонь.

Человек хотел поменьше ходить и изобрел колесо.

Человек мечтал летать и однажды полетел.

Возможно, скоро цифровые технологии помогут человеку победить саму смерть.

Ведь главное - хотеть добросовестно.

И тогда получится обязательно.


Бык. Рассказ.


Нас толкнули мы упали, нас подняли, мы пошли (с)


Падать всегда легче, чем ходить, спросить у любого ребенка. У любого пьяного можете спросить, это даже вернее.

Моё грехопадение происходит стремительно, но пока я могу писать сюда- знайте... А впрочем ничего не знайте, пока я могу сюда писать, я буду сюда писать.


Хотите, я вам расскажу, как это, не пить до пяти?

Нет, не так.

Хотите я вам расскажу, как это -не пить до пяти, если проснулся с бодуна?

Да и это даже не верно.

Хотите я вам расскажу как это, не пить до пяти, если проснулся с бодуна и дел никаких особенно нет?

На роботах в каньоне тебя никто не ждёт, дети малые не тянут с кровати "тятя, тятя, мы не ели ничего два дня", за руль не нужно, потому что у тебя и прав никаких таких нет, собственно, садиться за руль, что там ещё, да, мать -старушка не плачет от горя, старик -отец не седеет от безутешности о сыне.


Так вот я могу рассказать.

Сначала, с самого утра (а я очень. Очень люблю просыпаться с самого утра. Это, кстати, тоже меня губит), итак с самого утра к моей постели подходит ласковый бык. Трогательно подгибает передние ноги, ложится на постель.

Лижет в щеку.

Пойдём? Говорит.

В ответ я ему говорю, что я не пью до пяти, бык. Бычара. Треплю его под подбородком за бороду.

Забыл?

Забыл. Бык кладет голову на передние лапы.

- А можт, все-таки, пойдём? - Бык утыкается мне мокрым носом в щеку. Нос холодный и приятный. Да и сам бык, надо сказать, хорош. Красивый и мощный. Сильный и грациозный. -А?

- Нет, бычара,- отворачиваюсь я от него. - Никуда мы не пойдем. Я буду сейчас лежать, закрыв глаза до восьми, до девяти, до десяти. Я буду лежать закрыв глаза, пока хватит сил. Потому что до пяти ещё столько времени, оооооо, сколько ещё времени до пяти. В общем, бык, ты от меня отъявись и давай оставим этот разговор. Это вопрос решенный. Мы никуда не пойдём.


Бык горестно вздыхает, я слышу, как он сползает с кровати, как он тяжело топает по моей комнате, как он чешет спину о косяк двери, как он ходит, ходит, ходит... Ходит, а потом я внезапно слышу тяжелый, гулкий, раскатистый гудящими пружинами удар чем то о кровать.

Это бык ударился головой. Я поворачиваюсь к нему.

Бык стоит у спинки кровати, в которую только что стукнул.

Он уже немножечко зол. Не так, чтобы очень. Но нет уже мимимшности, нет нежности. Которая была с самого утра.

- Надо, -говорит бык.- Идти. Вставай.

Я наклоняю голову вбок.

- Ты,- говорю,- охренел, может быть? Ты, может быть забыл, кто из нас главный? Ты забыл , может быть, что только кажешься мне? Что ты только внутри меня, ты может быть забыл? Э?

Бык стоит и раздувает ноздри. Красивый и мощный. Сильный и грациозный.

- Пошел отсюда к бениной маме,- говорю я ему. - Ещё раз вмажешься по кровати своей нелепой головой....

Я не знаю, что будет, если бык ещё раз ударит по кровати, поэтому замолкаю, поворачиваюсь, укутываюсь в одеяло с головой и лежу.

И бык не знает, что будет, если он ударит по кровати. Даже нет, не так. Он знает, что я этого не знаю.

И я слышу снова удар. Снова гудят пружины. Ещё удар. Ещё.

Тогда я встаю, беру быка за рога, волоку его, разгоняюсь с ним вместе, и вместе же с ним валюсь в ванную, прямо на него. В ванной я включаю душ, закрепляю палку душа сверху, сам ложусь на присмиревшего быка и лежу на нем. Я слышу, как раздуваются, успокаиваясь, бока быка.

Бык затихает. В душе бык почему то становится тихим и спокойным. Я лежу на быке, сверху на меня льётся вода.

Так я могу пролежать полчаса. Сорок минут. Сорок пять.

Но я не могу лежать в душе весь день до пяти.

Хотя бы потому, что бык подо мной минут через двадцать начинает шевелиться, сбрасывает меня в ванную, переваливается через борт и куда-то вообще уходит.

Я не могу лежать в душе больше часа, я закрываю краны, я даже не вытираюсь, дома ещё по сентябрьски, но тепло, я выхожу. Я иду на кухню, я не смотрю на часы. Я знаю, что ещё очень рано.

Я что-то ем, что-то делаю, что-то читаю, что-то смотрю, в это время идёт время, я знаю это.

Бык ходит за мной неотвязно, время от времени он уже молча, без разговоров, толкает меня рогами. Толкает неудовлетворенно, как толкают плечом гопники на улице, чтобы нарваться на конфликт.

Я не обращаю внимания.

Я знаю, что в один из таких дней бык меня поднимет на рога и ударит о землю, ударит больно и, скорее всего, даже сломает что-то во мне.

По другому не может быть.

Все те, кто пьют годами знают, что их ждет однажды, если не опохмелился.

Но я так же знаю, что этот момент, когда бык рогами пробьёт сначала мою плоть, зацепится за что-то, наверно за ребра, поднимет в воздух, потом опустит с размаху, потом будет топтаться по мне в бешенстве, пока не затопчет совсем- этот момент ещё не настал.

Ну я чувствую.

Чувствую, что я ещё могу совладать с быком.

Или нет, что я опять вру.

Бык ещё просто не настолько бешенный.

Чувствую я.

Нет ещё в нём той ярости. Той силы.

Хотя когда я слышу, что воздух где-то за мной вылетает со слишком уж горячим свистом из ноздрей, я беру быка за рога, валю его на земь, подтаскиваю к краю ванны, засовываю голову его в ванную, включаю воду и держу его там, пока он не затихнет.

Я сильный.

Я ещё могу.

Тут есть хороший вопрос- сколько?

Сколько я ещё так буду мочь с быком?

Пока могу. И я не знаю- сколько.

Дело ещё наверно в том, что бык знает- в пять часов я всё-таки пойду.

И потому он ещё не так зол.

Да, скорее всего именно так.

Ну, а в пять часов...

В пять часов я сам пихаю быка в бок и говорю ему: "Пойдём".


... И дом пошел.

(рассказ)

Старые дома, многоэтажные, ночью, будто старые люди.

Совсем не то, что днём- шум детских голосов, галдящие телевизоры, музыка из компьютеров, электроприборы, перестук, перелязг, порой перекрик.

Но все кончается ночью, старики остаются один на один, в тишине, с тишиной.

Ворочаются, кряхтят, своя жизнь, в темноте, постанываю и что-то

бормочут во сне, в глубине перекрытий будто скрежет отжившего своё

дивана, скрип.

Старческие схаркивания вентиляционных шахт, куда то вниз, не хотелось

бы браться руками.

Водопровод мутит, нахлебался за день сырой воды, забитые тряпками

сливы канализации, с тихим шелестом стекающее куда то вниз, к крысам,

дерьмо.

Бьются только открытые форточки, попали в западню окон, ветер от крыльев,

раскачивают потёртые плафоны, тихий скрип.

Что-то вдруг выстрелит или хрустнет, необъясним стариковский организм.

Стороннему наблюдателю. Серые махины ночи, старики в Доме Престарелых.


Сначала появилось пространство.

Потом в этом пространстве появилась точка. Из ниоткуда, вдруг. Затем, когда появилось уже и время, стало понятно, что точка растёт очень быстро и через несколько мгновений она превратилась в пятно, ещё чуть позже из пятна отделился звук, а, когда

пятно сознания развернулось где-то до половины ощущаемого пространства, пришло понимание, что есть и свет.

После этого понимания дом распахнул глаза.


- Господа, эксперимент удался,- Горбунов прошептал это очень тихо, но все,

кто вместе с ним смотрели на экраны мониторов, услышали.

Впрочем, эти слова Горбунова были и не нужны никому из четырех собравшихся в лаборатории. Всем ученым было итак совершенно ясно, что эксперимент удался.

- Ира! - Дзагоев закричал так, что все вздрогнули,- Шампанского!

- Помилуйте, голубчик, откуда у нас шампанское, - Порицкий снял свои

очки, достал откуда-то из мятых брюк ещё более мятый стариковский

платок и стал подрагивающими руками протирать стекла.

- Ира! - Дзагоев нисколько не смутился. - Возьми такси, езжай в

"Елисеевский" и возьми две бутылки шампанского!

За стеной послышался голос Иры, которая вызывала по телефону такси.

Почти сразу за этим в опять образовавшейся тишине зацокали каблуки Иры и хлопнула

входная дверь.

Ученые не отходили от своих мониторов. Казалось они ждали чего-то ещё. От длинного, старой московской застройки, девятиэтажного дома. Который стоял в микрорайоне Кунцево. Единственный в три часа ночи со светом в ночных окнах. С включенным светом в абсолютно всех без исключения окнах.


... Запах появился последним из всех. К тому времени, когда он появился,

дом уже успел многое увидеть и понять. В самую первую очередь он решил

изучить себя. Он бегло осмотрел системы канализации, вентиляции,

разобрался в схемах прихода электроэнергии, понял, через какие приемники получает звук. А через какие -свет. Ещё дом подумал, что теперь у него есть рот, нос, глаза и уши. Дом размышлял совершенно как человек. Ничего удивительного в этом не было.

Для того, чтобы думать, он пользовался мозгом человека. Мозгом сотен людей. Дом пользовался мозгом всех жителей длинного дома No.14 по улице Голубева. Из которых

в ту ночь ни один не проснулся.


- Послушайте, а где все жители,- пробормотал Горбунов, все также глядя

в свой экран. -Для эксперимента никого ведь не выселяли.

- Да, что-то странное, - подал голос из своего угла профессор Агеев. -

Я сразу обратил внимание. Только думал, что есть какой-то ответ. Или

что быстро найдётся. Нет. Дом стоит со включенным светом уже 14 минут- и в нём не видно совершенно никакого движения.

- Я бы предложил вам, коллега, переключиться на камеры под домом, -

сказал Дзагоев.- Если вам нужно движение.

Похоже, что такая идея пришла в голову только Дзагоеву, потому что

остальные трое ученых зашелестели манипуляторами типа "мышь".

- Ну, у нас народ,- сказал Горбунов.- Три часа ночи. А уже собрались.

- Глядите- ка и милиция подъехала, - сказал Порицкий.

- Как бы они нам чего не испортили, - Дзагоев стал шлёпать шуфлядами

стола в поисках мобильного телефона. - Да, где же я его деваю

постоянно.

Но телефон нашел его сам. Звонок прозвучал сейчас как-то особенно

требовательно. Профессор Дзагоев раскопал, наконец, телефон среди сугробов

бумаги на своём столе и поднял трубку.

- Алло.

- Добрый вечер профессор, - голос в трубке был мягкий, но, казалось,

чем-то несколько расстроенный. - Профессор, как проходит эксперимент?


... Дом теперь стоял и вспоминал все сорок лет своей жизни.

Воспоминания давались с огромным трудом. Сломанные перила, разинутая

пасть мусороприемника с болтающемся на одной петле контейнером для

мусора, черные следы от баловства спичками на потолке- историю всего

этого можно было вспомнить легко, но очень не глубоко, вглубь всего на

три- четыре года. Дом жадно выискивал такие следы, которые бы

рассказали о большем: вот! много лет назад эту маленькую щербину на

бетоне лестничного пролёта сделал Мишка -немой, когда с огромной

амплитудой пьяный рухнул об лестницу зубами, да, у него была ещё не

немая жена и постоянно ничего из еды в доме. Их подкармливала баба

Нина, которая жила этажом выше и слышала их постоянный "нема гвалт", а

ещё у них была дочь Оксана...

Дом разматывал и разматывал из этой щербины на бетоне клубок воспоминаний, но он кончался и нужно было искать следующую и дом искал, искал, искал...

"А ведь я уже глубокий старик, - в конце концов, подумал дом.- Как странно всё-таки. Проснуться -и уже глубокий старик. Как- то неправильно, неверно".

Потом дом стал смотреть телепередачи.


Хлопнула дверь и вошла с шампанским улыбающаяся Ира. Она осмотрела на

разговаривающего по телефону профессора Дзагоева и решила пока не торопиться выставлять напиток на стол.

- Установку?- говорил в трубку Дзагоев. - Ну конечно выключили, мы включали её ровно на четыре минуты, всё как договаривались. Нет, ничего не вышло из под контроля.

К Ире подошел Порицкий, принял шампанское и шепнул:

- Выпьете с нами, Ира?

- Нет,- Ира смутилась. - Антибиотики.

- Тогда вам, может быть, нужно идти?

Ну, если это возможно...

- Конечно,- сказал Порицкий. - На сегодня вы свободны Ирочка, спасибо. Всего доброго.

- Ага, - Ира уже перестала улыбаться, кивнула и вышла.

- Я не могу сказать, отчего никто из жителей не отзывается и не выходит, полковник. Дайте нам какое-то время разобраться.

Дзагоев помолчал, пока говорил голос в трубке.

- Ну пусть пока все идёт, как идет,- наконец сказал он. -. Ничего же страшного не происходит, правда? Ну стоит дом, ну зажегся в нём во всех окнах свет, что здесь

такого удивительного? А журналисты пусть снимают, что такого, в конце

концов, они могут там снять?

Дзагоев опять ненадолго замолчал.

- Нет, Иосиф Палыч, за полчаса вряд ли. Но мы приложим все усилия... да...

да, конечно.

Затем Дзагоев отдалил для удобства от себя телефон, прицелился,

и, наконец, нажал большим пальцем на сброс. Потом обвел всех взглядом.

- Ну-с, светила, - сказал он. - Какие будут предположения?


... В одной из телепередач дом с удивлением обнаружил, что говорят о нём-

о доме номер 14 по улице Голубева. Дом жадно разглядывал себя со

стороны, сотни людей и машин, что собрались вокруг него и, следя за

камерами, видел вокруг то, чего не мог видеть сам. Он осознал, что

такое город, разобрался, что в нём живут сотни, если не тысячи таких,

как он, домов. И понял, что проснулся из всех из них только он один.

Дом был очень недоволен.


Ира буквально забежала домой и, на ходу сбрасывая туфли, кинулась на

кухню, к телевизору. В какой-то буквально лихорадке она щёлкала

пультом, выбирая нужную программу и даже не заметила, как на кухню

вошел заспанный муж.

- Что случилось? - доволен муж не был.

- Да у нас на работе такое...- Ира наконец нашла программу новостей.-

Смотри, смотри, - она ткнула пультом в сторону телевизора, -всё сам

увидишь.

Муж сонно смотрел в телевизор. Потом буркнул:

- Ерунда какая-то. Бред.

- Ничего и не бред. Молодцы наши старички. Всем нос утёрли.

Ира гордо приосанилась и сделала телевизор громче.

- Да скажи ты толком, что там происходит? -сказал муж.

- Ну, я подробностей не знаю. Знаю только, что через этот дом- через

весь- новый вид тока пропустили. Называется ток "Б". Или ещё как-то,

какие-то вихревые амплитуды движения электронов, ты же сам понимаешь, я в этом ничего не смыслю.

- Ток пропустили? Через дом?

- Да. Сегодня ночью. Ну и вот.

- Что, "вот"?

- Он ожил, понимаешь? Он сам включил свет во всех помещениях!

- Ток "Б" какой то, - сказал муж Ирины. - . Пойдём, я по тебе ток Це лучше пропущу. Что за привычка, явиться с работы под утро и ещё в телевизор пялиться.

- Отстань.

Ира ждала, что будет дальше.


Горбунов курил у окна, когда услышал дружное "ого". Он выкинул сигарету, подбежал к монитору и сказал то же самое, но уже про себя.

Дом пустил по себе гигантскую бегущую строку из зажигающихся и тухнущих окон:

"Оставьте меня в покое"- говорил дом.

- Профессор, нужно что-то срочно делать,- Порицкий нервно барабанил по

столу остро заточенным карандашом.- Вы понимаете, что мы уже не контролируем ситуацию? Профессор, ведь там же люди, в конце концов.

- Семен Эдуардович, а если мы больше никогда не добьёмся такого результата? ?- ответил Дзагоев.- Если сегодня ночью просто сошлись какие то немыслимые параметры? Вот именно сегодня, именно в этой точке? Вы же прекрасно помните , что ничего подобного в наших опытах до этого не происходило. Да, встречались признаки сознания, но в основном они были косвенными, затухающими. Я считаю, что ещё надо подождать.

- Там люди, коллега, -перебил его Порицкий. И внимательно посмотрел в черные дзагоевские глаза.- Мне осталось жить совсем немного. И это "немного" я не хочу провести в тюрьме.


... Между тем, после того, как дом отправил людям послание, его не только не оставили в покое, сейчас дом буквально атаковал шквал внимания. Люди уже скапливались на крышах окружающих домов, уже мчались к дому сотни машин съемочных групп, уже по всем практически каналам транслировали один и тот же экстренный выпуск новостей, уже

расстроенный голос в трубке профессора Дзагоева был не только

расстроен, но и раздражен:

- Мы отключили электричество, Алан Игоревич,- говорил печальный голос. - Милиция попыталась проникнуть внутрь дома- все замки на домофонных дверях оплавлены. Сейчас туда едет специальное оборудование, автогены там, будем ломать. Профессор, вы не могли бы объяснить,то сейчас происходит внутри дома?

- Павел Иосифович, внутри ничего особенного происходить не может, - ответил Дзагоев.

Никаких пришельцев, никаких новых организмов, никакой новой жизни там

нет и быть не может. Мы с коллегами считаем, что все жители дома

просто спят, что ничего страшного не случилось...

- Я уже начинаю опасаться за вашу с коллегами- дальнейшую судьбу, - ответил голос. - Немедленно прекращайте эксперимент.


... После того, как дом ослеп и оглох, он снова принялся вспоминать.

Он снова разматывал тысячи и тысячи царапин, шрамов и повреждений на

своём теле, он видел свадьбы, становление и разрушение семей, видел боль, страх,

смех, радость, видел много счастья и много горя, видел забытые

разлагающиеся стариковские тела и гробы, видел миллионы половых актов

и ту маленькую из них часть, что называется "любовь", видел убийц и

видел святых, видел тоскливые, серые жизни и такие, в которых каждый

день фейерверк, он видел, видел, видел...

Потом он понял, что пересмотрел всё. Что вспоминать теперь больше нечего.

Так же он почувствовал, что по его телу ползут сейчас какие-то люди,

как они выламывают ему глаза и как проникают внутрь.

Тогда он подумал, что нужно просто попытаться.

"Нужно только попытаться,- так думал дом.- Ведь ничего невозможного

нет, тысячи и тысячи судеб, которые я наблюдал и которые я сейчас

вспомнил, говорят мне о том, что нет ничего невозможного, я же видел,

я знаю, я точно знаю, что нет ничего невозможного, нужно только

захотеть и тогда обязетельно получится сделать. Обязательно"

Дом тяжело вздохнул.

Потом собрался с силами.

Выдохнул.

И дом пошел.

Мирей


(рассказ)


Деметри слушал то, что говорила Мирей, затем отстранился от неё, отбросил одеяло и сел в кровати спиной к девушке.

Парень подумал несколько секунд над тем, что только что услышал, затем сказал:

- Мирей, ты никогда не спрашивала, я никогда не говорил. Но ты, наверное, догадываешься. Мне всё-таки уже 32 года...

- Ты... - несмело сказала Мирей.- Ты уже пользовался Услугой?

- Да, - ответил Деметри. - Я пользовался Услугой в своей жизни трижды. И с каждой из девушек я был счастлив, Мирей. Понимаешь, Ире...

Деметри иногда так звал Мирей, это так было только между ними.

- Понимаешь, Ире, - повторил парень, - машины не ошибаются. Они никогда не ошибаются ни с тем, кто именно подходит друг другу. Ни с тем, сколько времени этим людям полагается быть вместе. Просто тебе всего лишь 21 год, Ире. И я твой первый мужчина. Поэтому ты считаешь, что лучше меня у тебя никогда никого не будет... Будет, поверь... Может быть, будет не лучше, может быть, будет так же. Но будет обязательно... А сейчас... Мы просто обязаны расстаться.

Наступила долгая пауза.

- Так значит, никакой любви нет? - наконец спросила девушка.

- Ну отчего же нет, - смутился Деметри. - Просто она проходит, понимаешь, со временем. Растворяется, что ли... Иссякает. После этого её заменяет другая любовь.

- Деметри, - сказала девушка, - а ты слышал что-нибудь про верность?

- По-моему, ты всё усложняешь, Ире, - ответил Деметре, глядя в зеркало на девушку за своей спиной. - Ну если это работает, если люди действительно счастливы... Ну зачем затягивать отношения, когда они уже иссякли?

- А наши отношения уже иссякли, Деметри? - спросила Мирей. В глазах её стояли слёзы.

- О, господи! - воскликнул Деметри, поднялся с кровати, подобрал со стула халат, надел его и отошёл к окну. Замер там, всё так же спиной к Мирей. Деметри смотрел на огни огромного города. С тридцать восьмого этажа город видно было широко, хотя большую часть обзора закрывал частокол из пальцев небоскрёбов, что-то кому-то постоянно указывающих в небе.

- Мирей, любимая моя, - начал он и осёкся.

- Да, - покорно сказала Мирей. - Ещё неделю я - твоя любимая.

- Ну это работает, ну Ире, ну у меня нет других аргументов! Да и не нужно тут никаких других аргументов, если это работает - что тут ещё обсуждать? В конце-то концов, Услугой пользуются, я думаю, миллионы людей. И все довольны.

- Я про всех не знаю, - сказала Мирей. - Я их редко вижу.

- Оооо! - грек порывисто воздел руки к небу. Эта двадцатилетняя девчонка переигрывала его буквально в каждой фразе. Но идти на то, что она предлагала, было бы, кажется, большой ошибкой. - Какая ты упёртая, Ире.

Парень прислонился лбом к холодному стеклу окна и задумался.

- А ты, Ире? - наконец нашёлся он. - Ты разве не любишь меня? Вот прямо сейчас? Пока у нас ещё есть неделя, ну? Не любишь?

- Люблю, - ответила Мирей.

- Так разве это не доказательство того, что цифровые технологии подбора работают? - порывисто спросил Деметри.

- Нет, Деметри, - тихо сказала Мирей. - Я действительно тебя люблю, только это никак не доказывает, что работают технологии.

- Почему? - не понял Деметри.

Теперь с кровати встала Мирей. Она была обнажена, как и Деметри. Девушка подошла к столу, взяла бокал, налила вина.

- Потому что мне пришлось тебя обмануть, милый, - сказала Мирей.

- Обмануть? - переспросил парень. - О чем ты?

- Год назад я увидела тебя на одной презентации, - Мирей сделала долгий глоток из бокала. - Что-то там связанное с 3D-играми, мне была интересна тема.

Деметри был разработчиком.

- Я пошла, увидела там тебя, - сказала Мирей Аркур. - И влюбилась.

- Так, - Деметри, кажется, был заинтригован.

- Потом я узнала, как тебя зовут, - продолжила Мирей. Девушка отошла, поставила бокал на стол. - Попросила у папы денег, сходила во Всемирное Агентство и купила не само Свидетельство об Услуге, милый.

Деметри всё ещё не понимал и слушал очень внимательно.

- Я купила его подделку, Деметри. Понимаешь? - сказала Мирей. - Никакой компьютер ничего не подбирал. Твое имя в Свидетельстве об Услуге - это моя прихоть. Моё желание.

Грек молчал, разинув рот.

Конечно, он знал о том, что встречаются поддельные Свидетельства об Услуге.

Но предположить, что дочь Жан-Поля Аркура, миллионера, станет заниматься подобным?

- Это же незаконно, - только и смог вымолвить Деметри.

- Незаконно, - согласилась Мирей. - Хотя как тебе сказать... Это ведь не просто подделка. Это Свидетельство выдало само Всемирное Агентство. И доказать, что это подделка, никак нельзя.

Грек прикинул, сколько это стоило, и решил, что, наверное, раз в десять больше стоимости самой Услуги. Деметри подумал, что его дорого оценили.

- Можно сказать, что я тебя купила, за деньги, - тут же подтвердила мысли грека Мирей. Она сделала ещё глоток вина. Мирей посмотрелась в огромное зеркало над столом. Весь гостиничный номер был в таких огромных зеркалах. Девушка взяла расчёску и начала укладывать волосы.

- Я прекрасно понимала, что покупала тебя, потому и сделала Свидетельство только на год, - сказала Мирей. - Я опасалась, что всё это мне наскучит. Как правило, мне надоедает всё что угодно где-то за год. Яхта, теннис, пирсинг, фортепиано, даже собака - всё это держалось примерно год. Потом надоедало, и я больше этим почти не занималась.

- Покупала на год, - в задумчивости повторил Деметри. Новости были ошеломляющими.

- Да, - подтвердила Мирей. - И совершенно не стыжусь сейчас это признать. Знаешь почему, Катракис?

- Нет, - ответил грек.

- Потому что теперь всё изменилось, - сказала Мирей. Она вставила в причёску заколку. - Потому что теперь я люблю тебя, Деметри. Я поняла это уже много месяцев назад. Ты, Деметри, тот человек, который мне нужен. Ты тот человек, с которым мне хорошо так, как не будет ни с кем. Понимаешь?

- Покупала на год, - ещё раз повторил Деметри эту новую для себя мысль.

- Катракис, давай это оставим как ошибку моего прошлого, - сказала Мирей. - За этот год всё поменялось. Теперь я люблю тебя, понимаешь? Я люблю тебя так, что мысль о том, что нам нужно расстаться через неделю, ужасна, бесчеловечна, страшна. Деметри! Ты можешь осознать, что я люблю тебя безо всякого компьютерного подбора, безо всякой Услуги? Это просто был вот такой мой выбор! Я не могу без тебя, ты можешь это понять?

- Я уже, кажется, совсем ничего не понимаю, - пожаловался Деметри Катракис. - Я что же... Я тоже, получается, люблю тебя безо всякого цифрового подбора?

- В том то и дело, Деметри, - ответила девушка. - Наверное, ещё это меня подкупило в тебе - ты любил меня совершенно искренне, безоглядно, нежно. И для этого не нужен был никакой цифровой подбор. Впрочем, ты теперь знаешь, как обстоит дело. Загляни внутрь себя, Катракис. Может быть, твоя любовь уже прошла?

Деметри, как умел, заглянул в самоё себя. Присмотрелся. Совершенно точно было одно - никаких изменений в своих чувствах по отношению к Мирей он не разглядел.

- Нет, - сообщил Катракис. - Не прошла.

- Ну, вот видишь, - сказала девушка. - Значит, всё у нас получится и безо всяких машин, и безо всякого искусственного подбора. Ну?

- И что, - попытался пошутить Деметри. Он слабо улыбнулся. - Умрём в один день?

Мирей порывисто вскочила с кровати, обняла грека и прильнула к нему губами. Потом отстранилась и сказала:

- Скажешь в один, умрём в один. Но до этого ещё пока, кажется, далековато.


* * *

На следующий день Деметри Катракис и Мирей Аркур сидели под куполом Башни Алфавита в Батуми и завершали свой праздничный ужин. Решение было принято. Деметри разлил по бокалам остатки красного вина.

- Ну что, - сказал он и прикоснулся своим бокалом к бокалу Мирей. - За наше прекрасное будущее?

- За него, - ответила Мирей. Она пригубила вина, не отрывая счастливого взгляда от Деметри.

А через три дня Деметри пришёл с ежедневной пробежки, сходил в душ и после этого они по обыкновению занялись сексом с Мирей.

Всё было как обычно, но с удивлением девушка вдруг обнаружила, что сейчас это не приносит уже того удовольствия, как в те моменты, когда до расставания с Деметри оставались считанные дни.

Те сильные чувства, что бушевали в ней раньше, ещё давали какое-то эхо, но оно было совсем слабым, почти неслышным.

Ещё через два дня, когда Катракис часов пять подряд провёл в шлеме виртуальной реальности, Мирей подумала, что насколько красивый, чувственный и элегантный грек Деметри Катракис, настолько же он и бесполезный. Трава, которая росла под окнами, была, наверное, полезнее Катракиса. Она хотя бы годилась в пищу коровам.

А ещё через день Мирей поняла, что эта игрушка ей надоела.

Пустота, в которой растворялся Деметри, была неумолима. Пустота втягивала и втягивала Катракиса, и совсем уже почти не осталось ничего из того, что чувствовала девушка тогда, когда над ней висела угроза расставания. Карфаген должен был быть взят и разрушен, и он был взят и разрушен. Но, как оказалось, владеть Карфагеном Мирей совсем не хотела.


Спустя неделю Мирей собрала свои вещи, написала Деметри прощальное письмо, посидела ещё какое-то время в их апартаментах в молчании, потом что-то вспомнила и позвонила бывшему возлюбленному.

- Милый, а где документ об Услуге? - спросила Мирей.

- В моей комнате в столе, Ире, а зачем он тебе? - спросил грек.

- Я возьму? - проигнорировала вопрос Мирей. - Тебе же он больше не нужен?

- Ну... возьми, конечно.

- Пока.

Затем Мирей прошла в гостиную, достала Свидетельство об Услуге и замерла, глядя в него.


Почти год назад она пришла во Всемирное Агентство и получила это Свидетельство. Самое обыкновенное, а не поддельное Свидетельство об Услуге с именем "Деметри Катракис" и его действительным e-mail. После подбора всё начиналось с e-mail. Тот, кто оплачивал Услугу, отправлял копию свидетельства своему потенциальному партнёру. Отказов от людей, которые получили Свидетельство об Услуге вот так, не за деньги, а по e-mail, было очень мало, мало ничтожно. Все понимали, что это везение - обрести своё счастье и ничего за это не заплатить. Компьютер искал именно гармоничную пару, он не искал счастья только для Мирей. То есть счастье привалило в данном случае и Деметри.

И Деметри Катракис тоже не отказался. Поэтому-то он и Мирей Аркур, дочь баснословно богатого Жан-Поля Аркура, уже на следующий день обедали в кафе в центре Лиссабона.

Нельзя сказать, что Мирей сразу растаяла при виде Деметри. В первые встречи он ей не показался даже особо привлекательным. Но сначала Мирей уловила какую-то очень красивую мелодию в манере общения Катракиса. Мелодия звучала едва слышно, но потом выяснилось, что Деметри и Мирей слушают схожую музыку. И спустя полгода в душе Мирей уже звучала целая симфония. Тогда Мирей поняла, что Деметри - это именно тот человек, которого она искала. Услуга действительно стоила тех денег, что за неё платили.

Ничего не поменялось и через девять, и через десять месяцев. И когда срок, который был указан в Свидетельстве, стал подходить к концу, обеспокоенная этим Мирей Аркур пришла в родительский дом и сказала:

- Папа, я не хочу год, - вот что сказала Мирей отцу. - Я счастлива с этим человеком. И хочу быть с ним столько, сколько буду с ним счастлива.

Отец Мирей, Жан-Поль Аркур, немного подумал.

- Я скажу тебе сейчас одну вещь, моя девочка, которую ты поймёшь позже, - ответил Жан-Поль Аркур. - А сейчас, скорее всего, нет. Не поймёшь.

Мирей слушала папу внимательно. Не было ни одного человека в мире, которому она доверяла бы больше чем отцу.

- Я думаю, что ты хочешь бороться не за Деметри, - продолжал Жан-Поль. - Я думаю, ты просто хочешь сломать Систему. Я в молодости был таким же. А ты - моя дочь.

Мирей кивнула. Она прекрасно знала, что она тоже Аркур.

- Тебе скучно бросать вызов людям, ╛- сказал миллионер. - Поэтому ты бросаешь вызов самой Системе.

- Папочка, - улыбнулась девушка и обняла отца. - Это вам, мальчикам, обязательно нужно что-то ломать. Или что-то кому-то доказывать. Мы, девочки, сделаны по-другому. Мы призваны созидать, строить. Вот я и хочу строить жизнь рядом с ним, рядом с Деметри.

- Хорошо, - ответил Жан-Поль Аркур. - Но ты зачем-то пришла ко мне?

Мирей посмотрела отцу в глаза.

- Деметри Катракис уверен в правильности решения Услуги цифрового подбора. Он считает, что после того, как пройдёт год, рассчитанный машиной, ничего хорошего нас больше не ждёт.

- А ты свято уверена в своей любви, - сказал Жан-Поль Аркур.

- Да, - ответила дочь. - И я хочу от тебя совета. Как мне убедить Деметри?

Жан-Поль Аркур ненадолго задумался.

- Следует сказать Катракису, что ты купила поддельное Свидетельство об услуге, - сказал Жан-Поль.

Мирей смотрела на него сосредоточенно.

- Но сейчас же ввели экспертизу? - не поняла девушка отца. Подделок действительно было много ещё года три назад. И теперь для каждого Свидетельства существовала почти бесплатная экспертиза. Мирей знала, что Катракис тоже воспользовался ею. - Или... Или я купила очень качественную подделку? Поэтому она прошла экспертизу? Так? Да, папа?

- Даже не так, - ответил Жан-Поль. - Ты купила Свидетельство об услуге у самого Всемирного Агентства. За стоимость... Ну, скажем, в десять раз большую, чем стоимость обычного Свидетельства.

- Хм... - Мирей потянуло спросить у отца, неужели так можно сделать на самом деле, но потом она решила, что это не самое важное сейчас. - Папа, ты гений.

Девушка поцеловала отца в щёку.

- Я - Жан-Поль Аркур, - ответил он.


Вспоминая этот разговор, Мирей стояла посреди комнаты со Свидетельством в руках.


Неужели ты был прав, папа?

Неужели я действительно просто хотела поломать Систему?

Но ведь нет. Я же искренне считала, что люблю. И что хочу видеть этого человека рядом всегда.

Или нет? Или я просто хотела иметь такую возможность - видеть этого человека рядом всегда? И теперь, когда эта возможность появилась, меня просто перестало это интересовать?

Мирей Аркур посмотрела в Свидетельство напоследок, и взгляд её остановился на последней, заключительной фразе:


"Человек меняется ежесекундно. Два человека меняются в два раза быстрее. Человек - это процесс. Никогда не забывайте этого. Поэтому не пытайтесь сохранять отношения после указанного срока - обычно кроме разочарования это ничего не приносит. Удачи вам!"

Мирей перечитала эту фразу ещё раз, затем разорвала бумагу пополам. Затем ещё и ещё. Подбросила обрывки документа в воздух и в задумчивости смотрела, как они кружатся и падают на пол.

Потом девушка достала мобильный, набрала номер и сказала:

- Добрый день. Меня зовут Мирей Аркур. Я хотела бы заказать Свидетельство об Услуге. Да, спасибо. Жду вашего звонка.


Мирей спрятала телефон в карман, села на пол у обрывков Свидетельства и тихо заплакала.


Сайт.

Рассказ.


( Свернуть )


На мясокомбинате коров и быков бьют так.

Ферма, грузовик, бойня. Ветеринар, узкий бетонный коридор, трубы вдоль стены, из которых течет струями теплая вода. Отстойник. Бокс для оглушения. Станнер у головы животного, удар, потеря сознания, металлическая выдвижная рампа, крюк за заднюю ногу, подвесной путь.

Именно на нём живое становится неживым- острый нож, вскрытые артерии и вены в области шеи, меньше минуты, несколько ведер вылитой крови и всё, назад уже вернуть ничего нельзя.

Да никто, в общем, и не собирался.

Мне 22 года, меня зовут Женя и моя профессия правильно называется "боец скота".

Я должен знать основы анатомии и физиологии животных, устройство обслуживаемых линий и технологический процесс операций по убою. Зачем я все это учил на шестимесячных курсах, я понимаю не очень. Всё, что я делаю- это подношу станнер к голове коровы или быка и нажимаю на пусковой триггер. Иногда меня переставляют на то место в линии, где "острый нож, вскрытые артерии и вены в области шеи". Но не часто. Платят мне за мою работу не то, чтобы много, но и немало. Мне хватает денег на то, чтобы было за что снять квартиру, было, что прохохотать с девушками, проесть, пропить, уплатить за интернет и телефон.

Меня это вполне устраивает.

Во всяком случае- пока.

***

В 2026 году в глобальной сети Интернет появился новый сайт.

Вроде ничего особенного- ежедневно в сети Интернет появляется около миллиона сайтов.

Тем более что сайт, о котором идёт речь, содержал единственную запись.

" Добрый день. Этот сайт сделан людьми из будущего. Из наиболее вероятностного будущего.

Желающие могут попробовать взломать сайт, чтобы убедиться, что это невозможно. Так же мы хотим, чтобы было понятно, что происходящее не шутка.

Welcome".

Сайт сначала никто не заметил и он провисел больше недели почти без посетителей.

Через десять дней на этот сайт случайно набрел начинающий "ломщик" Andrew, который в действительности не смог проникнуть в исходный код сайта. Поэтому Andrew поделился адресом сайта с друзьями, среди которых был сын знаменитого виртуоза телефонных взломов Кевина Митника.

Именно тогда к делу по "взлому" загадочного сайта подключилась тяжелая артиллерия и именно тогда за неделю суточная посещаемость сайта перевалила за миллион.

Наверное, излишне будет говорить, что ни отследить сайт, ни взломать его так никому и не удалось.

И тогда на сайте людей, которые представились людьми из будущего, появилась вторая запись.

***

- Девушка, тысяча извинений,- я догнал намеченную для контакта тёлочку и пошел рядом с ней. Девушка была блонди, небольшая грудь и компактная попа , ноги, как с картинки, классической красоты черты лица- в общем, все про меня.

Девушку я заприметил ещё в маршрутке, вышел на её остановке и уже имел на неё некоторые планы.

- Да-да,- цветочек явно не был настроен на длинную беседу и даже не приостановился.

Что ж. Посмотрим, будешь ли ты так же резво подкидывать свои ножки через три, буквально, минуты.

- Девушка, где здесь будет ближайший банк? - я никогда не напрягался в поиске красивого "подката". Мне не надо было читать секретов "пикаперов" в интернете или изучать опыт успешных первых фраз при знакомстве. Козырь, который у меня почти всегда был в рукаве, работал так, что вызвать интерес почти у любой тёлки представлялось мне делом обыденным и уже проверенным. Надо было только немного завладеть вниманием жертвы. Другое дело, что козыря в рукаве могло и не оказаться. Ну что ж. В нашем городе полно других самок. Не повезло с этой- повезет со следующей.

- Вспомнил вот, - продолжил я,- что, оказывается, не перевел профсоюзный взнос за текущий год. Говорить я мог почти все, что угодно. В рамках, разумеется, известных приличий.

- Вам надо пройти до магазина "Корона" ,- ответил цветочек.- Это следующий поворот направо, прямо и метров через пятьсот обрящете

Надо же, "обрящете". Ты на неё посмотри.

- Правда? А почта, почта ближайшая где? Очень нужно отправить баночку варенья дяде, из райских яблочек. Не отправлю- дядя страшно обидится!

Посмотрим сейчас на твое "обрящете". Ну?

- По-моему, вы издеваетесь, - сказала девушка, не сбавляя шага.- И да. Для Остапа Бендера вы слишком юны.

- Вы знакомы с классикой, - сказал я и только теперь прикинул возраст девахи, к которой у меня проявился интерес. То, что она была старше меня - было очевидно. Но меня такое никогда не пугало. Лет, может быть 28? Да, где-то так.

- Знакома,- ответила девушка.

- Ну всё,- сказал я.- Тогда я влюбился.

- Не думаю, что у вас есть шансы,- ответила на это моя возлюбленная. - Впрочем... Что вы готовы сделать ради своей любви?

Видимо, цветочек решил немного развлечься.

- Ради моей любви я готов на все,- ответил я.

Кажется, вот и он, подходящий момент. Впрочем, подходящий момент возникал всегда.

- Что вы говорите, прямо всё? - спросила девушка .

- Да, -ответил я. -Например, могу явить вам чудо.

- Ого.

- Для этого нужна ваша небольшая помощь. Скажите, вы хотите, чтобы у вас были дети?

- С чего вы решили, что у меня ещё их нет?

- Явление чуда уже началось. То , что их у вас нет, я знаю наверняка,- Я действительно всегда знал это. Не было ещё ни одного случая, чтобы я подкатывал к тёлке с детьми. На каком -то подсознательном уровне такие меня не привлекали. Ну и мой дар... Он касался только тех девах, у которых детей ещё не было. Даже беременные- уже не подходили.

- Ну хорошо,- ответил цветок. - Детей у меня действительно пока нет. Но я хочу, чтобы они у меня были.

- Спасибо, - сказал я и прикрыл глаза. - Только скажите это, пожалуйста, ещё раз.

Когда я снова услышал от девушки фразу о детях, я попросил картинку.

Почти тут же около девушки, что шла рядом со мной, появилось два ребенка. Следом за этим я понял, как их зовут. Что-то укололо меня вместе с картинкой, но я почти не обратил на это внимание.

- У вас будет двое детей. Мальчик и девочка, - сказал я. Мальчик появится через год. Его будут звать Клим. Девочкой вы забеременеете ещё через четыре года. Вы будете долго спорить с мужем об имени, но таки отстоите свою точку зрения. Девочку будут звать Майя.

Цветок резко оглянулся на меня и побледнел. Остановился. И посмотрел на меня совсем новым взглядом- похоже, попал я в этот раз прямо в сотню.

- Видите, как сильна моя любовь? - сказал я.

К девушке стал возвращаться нормальный цвет лица.

- Ну допустим, про Майю я, кажется, трепалась с подругами в Инстаграмме,- сказала моя возлюбленная. - Но как вы могли узнать про Клима? Этого я не понимаю... Совсем.

***

Вторая запись сайта выглядела так.

"Этот сайт был создан потому, что через три месяца на нашей с вами планете должна случиться война, которая впоследствии получит название "Большая Война".

Последствия "Большой войны" оказались таковыми, что и теперь, через много веков после неё остатки человечества вынуждены жить глубоко под землей. Технологии и наука, тем не менее, продолжали все это время идти вперед. И настал момент, когда мы смогли создать этот сайт.

Первое, что нужно вам сообщить- в прошлое невозможно отправить живую материю- мы знаем об этом точно также, как вы знаете то, что земля имеет форму шара.

Однако информацию в прошлое отправить можно.

Второе. Жизнь не способна исчезать бесследно. Она трансформируется. Другими словами- никто из вас- и из нас- не умрет навсегда.

Третье и главное. Мы решили предотвратить "Большую войну". Сделать это- в наших силах.

Да, будущее изменится. Да, все мы перестанем существовать в том виде, в котором мы существуем сейчас. Но те условия , в которых мы здесь пребываем- мучительны и невыносимы. Мы хотим снова вернуть нашу планету себе".

После этого сообщения к теперь уже очень популярному сайту проявили пристальное внимание правительства многих стран мира.

На то, чтобы разоблачить мистификацию, были направлены миллионы долларов, на то, чтобы отследить, откуда происходит трансляция текста на этот сайт, были истрачены десятки тысяч человеко-часов. Для того, чтобы взломать сайт, были привлечены лучшие из лучших специалистов.

Все было тщетно.

Сайт возникал из пустоты и его корни, казалось, прячутся в пустоте.

У сайта теперь появилось название. Название было "Terrible future".

И каждый, кто набирал в любом поисковике "terrible future", первой ссылкой видел сайт людей из будущего.

И ничего сделать с этим было нельзя.

***

Вкратце о моём даре.

Я умею видеть, сколько и каких детей появится у той или иной девахи и могу безошибочно, наверняка сказать, как она хочет их назвать.

Ещё могу сказать "когда" должен появиться ребенок. Но это уже хлипко, тут могу махануть на год или больше.

"Только это"- как пишут в объявлениях по продаже всякого автозапчастного хлама.

"Крышка багажника от Рено Сандеро, только это".

Так же и у меня.

Больше ничего сверхъестественного я делать не умею. Но уж предсказывать как хочет назвать своего ребенка девушка- это я проделывал десятки, если не сотни раз.

Началось всё примерно с 14 лет. Я обнаружил эту свою способность тогда, когда у меня началось половое созревание. За восемь лет уже можно было не один раз проверить, насколько точен мой прогноз. И я это проверил.

Конечно же, с именами частенько бывал полный разброд и шатания- угадывал я далеко не всегда. Но быстро стало понятно , в чем здесь было дело. Я умел очень точно определить, как хочет назвать своего будущего ребенка девушка,. Но у этого ребенка был ещё отец, бабушки, дедушки и даже ещё более дальняя родня, которая могла повлиять на выбор имени.

Мне для моих целей вполне хватало того, что я умел. Почти любая телка- может быть где-то в глубине, может быть не осознанно- но знает, какое имя она хотела бы дать своему ребенку. Я снимаю именно мгновенный срез - через неделю она может хотеть назвать ребенка по-другому. Но мне, в общем, не важно, что будет через неделю- через неделю я вообще могу забыть, что мы были с ней знакомы.

- Так что же,- сказал я своей новой "жертве". - Может быть, у вас найдется полчасика на кофе со мной?

- Может быть, - у цветка явно были какие-то дела, но, похоже, что она решила их отложить.

- Ну, ведите тогда? - предложил я и широко улыбнулся. - Я не местный, почти ничего здесь не знаю. В любое заведение, деньги не проблема. Вы голодны, кстати?

Вот эта вот фраза "деньги не проблема"- она тоже волшебная. Многие тёлки, я уверен, внутренне кончают, когда слышат эту фразу от мужчины.

- Платить я буду за себя сама,- сказала девушка. - Ваше финансовое положение меня не интересует. Пойдемте в бар "Пролив", тут недалеко.

- Да, капитан,- попытался пошутить я. - Позволите узнать, как вас зовут?

Мы повернули обратно- из спального района- к цивилизации.

- Я все же не понимаю, - цветок все это время был задумчив и я понял, что она ищет ответ, как я мог узнать сокровенную информацию. - Как вы могли узнать... Зовут меня Анна.

- Евгений,- представился я. Целая "Анна", не хухры-мухры. Не Аня, не Анюта и не Анечка.

- Ну хорошо, цыганка Женя, - продолжила в задумчивости Анна. - Может быть, вы тогда уж, скажите, кто будет отцом моих детей?

- Отчего же не сказать, скажу,- ответил я совершенно неожиданно сам для себя. Я никогда не брался отвечать на дополнительные вопросы- как я уже указывал, вижу я только одну определенную вещь. А проколоться и все испортить- это ну очень легко.

- Ну и?

- Их отцом стану я,- слова вываливались из меня сами и тут я вспомнил тот странный укол, когда увидел детей Анны.

Вспомнил этот укол и несколько офонарел.

Потому что понял, что говорю сейчас Анне святую правду.

***

На следующий день после появления второй записи на сайте, появилась третья.

"Для того, чтобы предотвратить "Большую войну" сейчас и на много столетий вперед, мы решили изолировать всех тех человеческих существ, которые способствуют увеличению количества агрессии на Земле. Для этого был написан тест, который состоит из ста вопросов. Тест выявляет избыточно агрессивные особи. Тест разработан так, что начинается с одинакового вопроса для всех, далее его продолжение для каждого индивидуально- то есть найти какие-то "правильные" ответы на тест невозможно. За основу теста разработчики брали принцип шахмат- число возможных неповторяющихся шахматных партий хоть и конечно, но составляет приблизительно 10 в сто двадцатой степени- то есть уверяем вас, что различных вариантов хватит на всех землян. Вопросы для теста генерирует нейросеть. Отвечать на вопросы следует максимально честно для вашей же пользы: в тест включена проверка на "взаимоисключающие пункты" и результату прохождения теста будет присвоено значение "false", если такие взаимоисключающие пункты будут обнаружены.

Все люди со значением результата теста "false" будут изолированы. Изоляция таких особей будет проведена единовременно и будет осуществлена в канун нового, 2028 года- 31 декабря. Изоляция- это гуманный и естественный процесс, после которого изолированные особи никак не смогут влиять на события на планете Земля.

Те, кто пройдут тест успешно, по ссылке на специальную страницу приобретут иммунитет к изоляции.

О результатах теста тестируемым не сообщается- на специальную страницу будут отправлены все, кто проходит тест. Не все приобретут иммунитет.

Тест следует пройти всем человеческим существам в возрасте от 10 лет. Те, кто по каким-то причинам тест не пройдут, ни при каких условиях не приобретет иммунитета к изоляции.

Для того, чтобы была понятна серьёзность наших намерений и возможность их осуществления, по ссылке, приведенной ниже, вы можете зайти на страницу, после просмотра которой вы излечите любое легкое простудное заболевание".

По данным новостных порталов, на следующий день после того, как появилось это сообщение на сайте, заболеваемость ОРЗ на планете упала почти вдвое.

***

- Ты видел- то уже? Этот сайт из будущего? - Аня сидела за компьютером, я только что пришел домой с работы.

Мы живем вместе уже больше месяца. Аня больше не "тёлка", которых я раньше как будто бы резал и отправлял на мясо. Аня- моя девушка. И я её на самом деле люблю. Оказывается, я способен на это. Просто нужно было повстречать такую, как Эн. Она образована и начитана, она понимает юмор, у неё высокий интеллект, она имеет быстрые мозги. И ещё- Анне от её мужчины не нужны деньги, она умеет зарабатывать и зарабатывает сама.

- Нет, - ответил я и отправился на кухню, выложить продукты. - И я даже не понял, о чем ты говоришь. Как это- сайт из будущего?

Интернет мне, надо сказать, почти чужд. Да, я беру из интернета фильмы, книги и музыку, но не сижу ни в одной соцсети, развлекательных картинок не разглядываю и крышесносных видосиков не смотрю. Анна, в принципе, такая же, просто её работа связана с айти. И ещё она не истребила в себе дурацкую привычку читать или смотреть новости. Что она там хочет найти? Я новостями не интересуюсь.

Каждый раз, когда я раскладываю продукты, меня все время тревожит мысль, что когда -то обязательно нужно будет сказать Анне о том, что никакой я не студент Политеха, а работаю на мясокомбинате забойщиком. Тяжелая правда, но сообщить её будет нужно. Потому что такое разоблачение обязательно случится само. Уже был звоночек. Эн всю жизнь пользовалась доставкой и у нас вышел спор об этом - я желал приносить продукты в дом сам. Дело в том, что раз в неделю мне на работе выдают халявный кусок вырезки- и объяснить то, откуда он берется, Ане я не смогу никак. И куда его? Собакам? Нет, я так не могу. В общем, отстоял я свою точку зрения, однако аргументировать было непросто.

Потом- этот запах. Запах крови, внутренностей и коровьего страха. Мне постоянно кажется, что Аня его почувствует. Я, конечно, проконсультировался с продавцом парфюма, который вроде как владеет вопросом. Он продал мне воду, которая чуть изменяет этот запах мясокомбината, который в меня буквально уже въелся. То есть этот парфюм схож с моим естественным запахом и отбрехаться я, если что, смогу. Но. Однажды Эн обязательно скажет- меняй, этот запах мне уже надоел? Что я буду делать тогда?

- Наверное, тебе стоит почитать самому этот сайт, - сказала Эн. - Там такое происходит... Странно, что у вас этого не обсуждают в институте. Люди реально выздоравливают от простуды. В общем читай, я кинула тебе ссыль. А вообще можешь и с моего ноута, если захочешь.

- Ну сейчас подойду, - сказал я. Простуды какие-то. Люди из будущего. Чепуха какая-то. Впрочем, Эн вряд ли стала бы мне совать читать чепуху.

Я сунул кусок вырезки в морозильник- мясо стало у нас копиться, раньше я съедал всю "шару" за неделю и мне ещё не хватало. Теперь всякие пиццы, суши, шашлыки с доставки. Но денег хватает, чего бы не побаловаться? Я подошел к Аниному ноуту, она открыла мне страницу этого сайта и я прочел, что там написано.

- У меня знакомая так выздоровела, кстати, Света Губашина. От простуды. За десять минут. Мирикл? - сказала Анна.

- Мирикл, - согласился я. После прочитанного мне поплохело. Если все это правда... Ноги у меня подогнулись и я решил присесть за стол.

Для меня было очевидно, что этот тест я не пройду.

Не то, чтобы мне нравилась моя работа- убивать.

Но я её делал. Делал легко и спокойно, ничего особенно при этом не испытывая. Мне показалось, что именно таких, как я и должен выявить этот тест. Если не таких, то кого вообще?

***

Всю ночь я думал об этом сайте и об этом тесте. И в конце концов придумал, как проверить, буду я изолирован или нет. Я встал, подошел к компьютеру Анны, включил его и перечитал ещё раз текст.

"После которого изолированные особи никак не смогут влиять на события на планете Земля".

Вот. Если так... То я очень скоро... Да вот прямо когда проснётся эН- я смогу понять, буду я изолирован после наступления 2028 года. Или все же смогу влиять. На события.

- Аня,- попросил я через пару часов, когда моя девушка проснулась. - Скажи, пожалуйста: "Я хочу иметь детей".

Я думаю, что Аня сразу все поняла.

Она даже не стала ничего у меня переспрашивать. Конечно же, я давным давно рассказал ей про свою способность. Во второй, что ли, день знакомства.

Кажется, Аня сейчас поняла, что я проверяю. Проверяю наше с ней будущее.

- Я хочу, чтобы у меня были дети,- сказал Аня размеренно.

Я закрыл глаза.

- Ещё раз, пожалуйста.

Аня повторила.

Я не открывал глаз и молчал.

- Ну? - сказала Анна. - Будущее не изменилось?

- Нет,- ответил я и открыл глаза. Я улыбнулся. - Все в порядке. Наши дети никуда не делись.

- Ну слава богу,- сказала Эн и отвернулась к монитору. - Тогда я прямо сейчас займусь этим тестом.

- Давай,- сказал я.

- Ты тоже сегодня пройдешь тест? - спросила Анна.

- Не знаю,- ответил я.- Сейчас точно нет- в институт надо собираться.

- Ну я тебе расскажу, насколько сложно,- ответила Эн.

Я врал.

Ни в какой институт мне, конечно же, собираться было не нужно.

И ещё я врал о том, что видел наших с Аней детей. Никаких детей у нас с Анной больше не было.

А раз не было детей, то, значит, не было и кого-то из нас.

В том, что в будущем не найдется места именно мне- сомнений у меня не было.


***

После того, как люди стали излечиваться от легких форм простуды, просто пройдя по ссылке, размещенной на сайте "Terrible future", уже почти ни у кого не осталось сомнений в том, что сайт этот не мистификация и не шутка какого-то злого гения.

Попытки проникнуть в исходный код сайта привели только к тому, что стало ясно- сообщения на сайте появляются в автоматическом режиме. То есть после первого сообщения уже никто не контролировал процесс загрузки контента. Всё происходило само собой, на автомате.

Это ещё более убедило наблюдателей в том, что сайт действительно был создан людьми из будущего.

Потому что сразу же появились работы ученых о том, что будущее должно было измениться после самого первого сообщения- тогда будущее вмешалось в событийные ряды миллионов судеб людей на планете Земля. И, конечно же, этим вмешательством будущее уже изменило само себя. Другими словами -после первого же сообщения всё вероятностное будущее исчезло и некому было загружать контент на сайт.

Самый главный вопрос, который теперь интересовал людей по всему миру- это что такое изоляция, о которой говорилось на сайте. "Изоляция- это гуманный и естественный процесс, после которого изолированные особи никак не смогут влиять на события на планете Земля"- вот чем исчерпывалось на сайте определение того, что это такое.

Представить себе, что именно произойдет с теми, кто не получил иммунитета к изоляции, было делом совершенно непростым. Диспутов, развернувшихся вокруг этого вопроса, было огромное количество и большинство из них заканчивалось выводом о том, что это будет физическое уничтожение. А формулировка о том, что это будет не уничтожение, а изоляция, просто использована людьми из будущего, как смягчающая.

Вторым вопросом, который наиболее интересовал общественность, был вопрос о том, как именно люди будущего станут воздействовать на тех, кто не получил иммунитета. Так как огромный процент населения Земли уже был чипирован, а люди будущего могли влиять на происходящее в прошлом только методами загрузки информации, то совершенно естественным было предположение о том, что воздействие будет производиться именно так- через чип, который сейчас заменял паспорт. Началась повальная расчипизация граждан, однако наиболее трезвомыслящие товарищи указывали на то, что вряд ли расчипизация кого-то спасет- люди будущего не могли не просчитать такого очевидного сценария. Эти же и другие трезвомыслящие товарищи склонялись к мнению, что воздействие будет происходить через страницы в www. В действительности, если люди будущего так легко смогли управлять поисковиками Интернета, то ничего не было бы сложного в том, чтобы предоставлять пользователям страницы, которые запускали бы, скажем, режим самоуничтожения у тех землян, которые не приобрели иммунитета к изоляции.

Вообще обсуждение сайта "Terrible future" занимало сейчас порядка 90 процентов информационного поля в почти любой стране.

Пока не случился вооруженный конфликт на границе Индии и Пакистана. Который почти мгновенно разросся в полноценную войну между этими странами. А потом этот ком понёсся с горы с какой-то небывалой просто скоростью- в противостояние сторон каждый день втянулись соседи, а потом и государства, которые не имели к этому конфликту никакого отношения.

До начала "Большой войны" о, которой говорилось на сайте "Terrible future", оставалось ещё больше двух месяцев.

До наступления нового 2028 года и изоляции людей с избыточной агрессивностью оставалось две недели.

***

Как оказалось, перепугался за свою шкуру я совершенно зря.

Через три дня после того, как я перестал видеть наших с Анной детей, Аня сообщила мне о том, что она беременна.

А мой "дар виденья" не распространялся на тех, у кого дети уже были или на беременных.

У меня отлегло с души, но буквально на следующий день...

Буквально на следующий день все это просто не понадобилось.

19 декабря 2027 года Пакистан произвел атаку ядерными боеголовками на Индию. И мгновенно завертелась такая свистопляска, которая привела к тому, что уже к 28 декабря 2027 года изолировать больше было почти никого не нужно, потому что в войне, которую, кстати, уже называли "Большая" сразу же погибло до 60 процентов населения планеты Земля. И в наступившем 2028 году этот процент быстро должен был вырасти до 97. Последствия массового применения ядерного оружия прочитали ещё какие-то академики прошлого века- должна была наступить "ядерная зима", когда пепел от сгоревших лесов и зданий закрывает планету от солнечного света. Все именно так и произошло.

Также тем трем процентам, которым посчастливится выжить, необходимо было срочно зарываться в землю для того, чтобы их не убила радиация.

Нам с Анной посчастливилось выжить потому что...

Впрочем, это и не важно, почему мы выжили.

Важно сейчас совсем другое.

Важным было то, что именно наши потомки -пусть даже через несколько веков- откроют способ перемещать информацию в прошлое.

В том, что это произойдет- у меня не было никаких сомнений.

Телефонную связь изобрели сразу три человека независимо друг от друга. Первый компьютер появился бы в 50х годах, если бы не появился бы в 40вых. В космос полетели бы в 1962, если бы не полетели в 1961 и так далее- человечество всегда породит или доработает те изобретения, которые ему нужны. Тем более, когда человечество знает, что нужное ему изобретение технически выполнимо.

А мы- знаем о том, что в прошлое можно посылать информацию.

Есть, правда, вопрос, на который у нас нет ответа- можно ли предотвратить наступление такого эпохального события, как "Большая война". Ведь та попытка, которую делали на сайте "Terrible future" - она в целом была правильной. Чего не учли наши потомки- это того, что страх, который породит опасность так называемой изоляции (а был это банальный страх смерти), подстегнёт "Большую войну" и она вспыхнет не в 2028 году в феврале. А прямо в конце 2027 года.

Но мы верим, что можем предотвратить войну.

Без этой веры не было бы смысла в том существовании, которое нам уготовано. Поверьте, это существование много хуже, чем даже существование коров на скотоферме.

Мы напишем новые тексты, мы продумаем все до мелочей, мы создадим сайт "Terrible future" не перед самой войной, когда мир уже был на грани, мы сделаем это задолго до неё.

Мы напишем, что иммунитет от изоляции приобретут 97 процентов прошедших тест, чтобы страха было как можно меньше. Мы наврем ещё много где, но мы предотвратим эту войну и чтобы вернуть себе нашу планету.

Может быть, это произойдет не с первой попытки.

Хотя кто, в общем-то кто знает.

Какая это была попытка- сайт "Terrible future" ))).