Ривлин Влад: другие произведения.

Дневник капитана Омри Шварцмана. Дед

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 10.00*6  Ваша оценка:
  Старик сломался. Он явно был не готов к этому удару.
  Всегда сильный, уверенный в себе, с гордой, неподвластной возрасту осанкой, бодрый и веселый, он вдруг разом сник , превратившись в сгорбленного немощного старика.
  От прежней уверенности не осталось следа, и теперь его лицо выражало лишь растерянность.
  Оно стало каким-то неживым, взгляд потух.
  Я смотрел на него и не узнавал.
  Прежний властный дед исчез, и его место занял жалкий, беспомощный старик .
  Когда-то он учил меня: -Никогда и никого не бойся. Пусть боятся тебя.
  Он внушал это всю жизнь сначала себе, потом моему отцу, а затем и мне.
  Дед ненавидел страх и в себе, и в других.
  А может быть, он боялся собственного страха и потому так жестоко давил его проявления и в себе, и в близких?
  Чувство страха жило в нем с тех пор , когда немецкие солдаты, согнав их , человек 200 евреев из небольшого польского местечка , заставили их бежать в сторону советской границы.
  -Бегите!-кричали молодые парни в мышиной униформе, толкая прикладами.
  Один из солдат ударил его тогда прикладом по ноге.
  Несмотря на сильную боль, он бежал вместе с другими мужчинами к заветной границе.
  Немцы стреляли им в спину , и между лопатками у него жгло от ощущения, что каждую секунду пуля ударит в спину.
  Он бежал изо всех сил, как загнанный зверь, не видя перед собой ничего кроме заветной полоски земли на той стороне , стремясь добежать к ней первым.
  До заветной черты их добежало человек 70, счастливцев, кому повезло выжить.
  Отцу не повезло, и он навсегда остался на той стороне.
  Они с братом выжили тогда, но тот животный страх остался на всю жизнь.
  Может быть поэтому он приходил в ярость при виде страха в глазах самых близких.
  Он яростно вытаптывал страх и выжигал его как бурьян.
  Но страх прорастал заново.
  Это была бесконечная война: он затаптывал страх, но тот прорастал снова и он вытаптывал его снова с еще большим остервенением.
  Однажды федаины ворвались ночью в поселение где жил тогда дед со своей семьей.
  Раньше здесь была большая палестинская деревня. Потом арабов выгнали и на месте деревни возник кибуц. Здесь и жил дед, после того как женился.
  В тех домах, которые захватили тогда фадаины, они убили всех, от мала до велика.
  Похоже план отступления у них отсутствовал вовсе.
  Они пришли убивать и старались убить как можно больше , совершенно не заботясь при этом о собственной жизни.
  Убив всех, кто находился в захваченных ими домах, фадаины затем вступили в отчаянную схватку с охраной поселения и прибывшими им на помощь солдатами с ближайшей базы.
  Они пришли чтобы убить и умереть самим.
  Плана отступления у них не было.
  Когда бой наконец закончился и все фадаины были убиты, то весь поселок казался залитым кровью.
  После этого случая бабушка умоляла деда переехать в другое , более безопасное место.
  Она плакала и ползала перед ним на коленях и тогда он впервые в жизни влепил ей оплеуху.
  -Мы останемся здесь!- заорал он. -И я как мужчина смогу защитить свою семью!
  Спустя какое-то время дед, никогда не снимавший военную форму и не расстававшийся с личным оружием, уехал вместе с другими жителями поселка в такой же военной форме как и он на военную базу.
  А спустя трое суток окна домов в поселении задрожали от взрывов.
  Снаряды и бомбы рвались в километре от поселения, по ту сторону границы.
  От взрывов дрожали стекла в домах поселка.
  
  Наутро по радио передали, что части нашей армии атаковали лагерь фадаинов на другой стороне границы.
  Атака была успешной- база фадаинов была уничтожена, а сами они все до единого были убиты.
  Пленных не оказалось.
  Потом правда ходили слухи, что на самом деле наши солдаты атаковали лагерь беженцев и убили всех кто там был, отомстив таким образом за гибель жителей поселка.
  Моя тетка, которой было тогда семь лет, рассказывала мне , что слышала крики с той стороны.
  Впрочем, может быть ей это только казалось.
  Вернувшись, дед сказал бабушке: "Они больше никогда не вернутся" и крепко обнял ее.
  Он был уверен, что страх больше никогда не войдет в его дом.
  Но он ошибся.
  Страх затаился в душах детей.
  Отец рассказывал мне, что после того случая главным его детским ощущением был страх.
  По ночам он боялся заснуть и все прислушивался к каждому шороху снаружи.
  До 12 лет он боялся оставаться один в комнате, а ночью, если деда не было дома, он в ужасе выпрыгивал из своей постели, и с криком бежал к матери, которая успокаивала его как могла.
  Страх стал главным содержанием его жизни.
  Он боялся за родителей , за близких, друзей, за себя...
  Его ладошки были всегда холодными, даже в сорокоградусную жару, а зрачки огромными как у кошки.
  В школе он учился плохо, не в силах ни на чем сосредоточиться.
  И страх, страх, страх... Вечный страх, от которого болело горло, будто кто-то держал его мертвой хваткой, и еще недержание мочи по ночам и жгучий стыд за свою неспособность справиться даже с собственной мочой...
  Дед был сильным и выглядел очень внушительно, но отцу все равно было страшно.
  И однажды дед с перекошенным от ярости лицом схватил его за шиворот и с силой развернул к себе.
  -Смотри мне в глаза!- орал дед. - Если тебе страшно, спрячься у матери под юбкой, или надень женское платье и... больше не попадайся мне на глаза!-в ярости орал он.
  Мать беспомощно , как птица, вертелась вокруг них.
  Из глаз отца катились слезы и от этого дед пришел в еще большую ярость.
  -Перестань реветь!- прикрикнул он на сына.
  Но сын лишь еще сильнее заплакал.
  Тогда дед взял его на руки и сказал то же, что говорил до этого матери: "Не бойся. Они больше никогда не придут". Он сказал это так уверенно, что сын поверил ему.
  Рядом с дедом было не страшно и тогда мой отец решил стать таким же сильным как и дед.
  Фадаины действительно больше не приходили.
  Но спустя несколько лет на поселок обрушились тысячи снарядов с той стороны границы.
  По нескольку дней подряд дети вместе со своими матерями сидели в бомбоубежищах.
  Один из снарядов, пробив крышу их дома, взорвался в детской комнате.
  Но к тому времени отец был уже другим.
  Страх ушел навсегда. Его место заняла ярость.
  -Если тебя ударили, ударь в ответ так, чтобы твой противник больше никогда не мог тебя ударить.
  Так учил его дед и так жили они оба- и отец и сын.
  Отец пошел по стопам деда и, будучи подростком, без устали качал мышцы.
  К15 годам мой отец с любого расстояния бил в цель без промаха.
  После школы он служил в боевых частях, а потом стал офицером как и дед.
  В 1973 ему довелось заживо гореть в танке.
  Отца спасли, но его лицо и руки навсегда остались изуродованы огнем.
  Он призвался в тот же год, когда его отец- мой дед закончил службу.
  "Ты должен быть сильным и никого не бояться. Пускай боятся тебя", часто говорили мне и дед и отец.
  И всю свою сознательную жизнь я стремился быть сильным.
  И если бы я действительно не был сильным, то никогда бы не посмел даже приблизиться к нашей школе.
  Каждый из нас хотел быть сильнее других и самым страшным пороком у нас считалась слабость.
  За каждую обиду мы жестоко мстили, потому что не ответить означало проявить слабость.
  И если ты не ответишь одному, то завтра все вместе растопчут тебя и превратят в тряпку для ног.
  Наверное родители моих школьных товарищей воспитывали своих детей точно так же как меня мой дед и отец, и поэтому, точно так же как и я, они не хотели никому уступать.
  Дед всегда старался жить по придуманным им же принципам.
  -О сделанном- не жалей! - учил он нас.
  Он так и жил, никогда не сомневался в том, что делал и никогда не жалея о сделаном.
  Дед всегда был абсолютно уверен в собственной силе и основанной на ней правоте.
  Весь мир для него делился на своих и чужих, на друзей и врагов.
  Всю жизнь ему казалось, что он абсолютно точно знает, где свои, а где чужие, кто друг, а кто враг.
  -"Они" никогда не будут сильнее нас- часто говаривал дед с высокомерной усмешкой. -"Они" всегда будут лишь усиливаться, но сильными не станут никогда.
  Он не допускал даже мысли о том, что когда-нибудь может быть иначе.
  Он чувствовал свое превосходство над ними абсолютно во всем.
  Он был умнее, а главное- за ним была сила.
  Поэтому он смотрел на "них", как белый колонизатор на убогих туземцев.
  Впрочем и на большинство окружавших его людей дед тоже смотрел свысока, как на насекомых.
  Именно так он смотрел на своих рабочих-филипинцев и эмигрантов из России, особенно на работавших у него женщин , которых он величал не иначе как "брит амоцецот" (союз сосок. Игра слов. Брит Хамоацот на иврите означает Советский Союз, а брит хамоцецот-союз сосок), "мароканцами", которые, по его мнению, разрушили страну и знают только "мне положено".
  Я никогда не мог понять, кого он ненавидел и презирал больше- своих или чужих.
  Но дед был убежден, что все вокруг него живут только благодаря ему и его труду.
  Ему казалось, что работает только он, а все остальные лишь пользуются его трудом.
  Окружавших его людей он большей частью воспринимал как бездарей и бездельников.
  Круг тех, кого он воспринимал как равных себе, был чрезвычайно узок.
  Эти избранные были очень похожи на деда и происхождением, и судьбой, и общественным положением.
  В основном, это были такие же старики как и дед, родившиеся в польских местечках и приехавшие в Палестину вместе с дедом, возможно чуть раньше или чуть позже.
  В основном, это были отставники, так же как и дед прослужившие большую часть жизни в армии, и теперь определявшие порядок жизни и лицо этой страны.
  Дед был пожалуй единственным из них, кто не скрывал правду о войнах, активным участником которых он был. Он никогда не боялся называть вещи своими именами.
  Так, себя и своих соратников по оружию он не стеснялся называть эсесовцами.
  Слово "Эсэс" он произносил с гордостью и даже бахвальством.
  -Рука у наших людей была твердая, говаривал дед-правда, если нам встречались женщина, или ребенок, их мы отпускали.
  Но если это был мужчина, мы его убивали. Мне казалось, что говорит он об этом с удовольствием .
  Так же как с удовольствием он рассказывал о том, как выгонял арабов сначала из Лида, а потом из Беер-Шевы.
  Иногда он вспоминал, как солдаты стреляли поверх голов согнанных на площадь арабов, загоняя их как овец в машины.
  Арабы- в основном женщины с детьми и старики безропотно грузились на машины, которые увозили их затем в сторону иорданской границы, или Газы, в зависимости от того, что было ближе.
  Еще он рассказывал, как молодых арабов они под дулами винтовок заставляли каждый день собирать трупы убитых.
  Трупов было много , они были по всему городу и собирать их пришлось целый месяц.
  Было лето, мухи от обилия трупов совсем рассвирипели и тогда трупы стали сжигать в специальной яме возле кладбища.
  Еще дед со злорадством рассказывал про пленных египетских солдат, которых он, по его выражению, "отпустил"-оставил посреди синайской пустыни в июльскую жару без воды и продовольствия . Но это было уже во время Шестидневной войны.
  Я никогда не мог понять, почему у него, чудом спасшегося от нацистов в 1939, совершенно отсутствовало чувство сострадания.
  Да, ему многое довелось пережить в жизни.
  В 1942 году он и его брат записались в корпус Андерса, но по дороге на фронт в Африку, сбежали, воспользовавшись остановкой в Иране.
  Отсюда они весной 1943 добрались до Палестины и примкнули к одной из подпольных еврейских группировок.
  Начав с рядового подпольной боевой организации сионистов он закончил свою карьеру в должности командира пехотной бригады .
  В первую арабо-израильскую войну дед командовал ротой, потом батальоном.
  В Шестидневную войну дед командовал полком и прославился тем, что его солдаты переправились через Синай на берег Африки.
  Фото израильских солдат, купающихся у египетского берега, обошло все газеты мира.
  Так дед стал героем.
  Свою военную карьеру он закончил после войны Судного Дня.
  Уволившись из армии, он поселился в одном из еврейских поселений Газы и стал фермером.
  Продукция из его теплиц продавалась в Америке и Европе.
  Но деду было этого мало.
  Вместе со своим бывшим комбатом он затеял строительство шикарной гостиницы на берегу моря.
  В бизнесе он оказался не менее удачливым, чем в военной карьере.
  Одна из центральных газет даже поместила о нем статью в своем недельном приложении, назвав деда "солью земли".
  Им гордились, да он и сам собою гордился.
  Установленный им порядок казался ему вечным..
  Поэтому когда арабы стали швырять камни в израильских поселенцев, он презрительно назвал их клопами, которые заползли за воротник.
  Он жил еще тем временем, когда при виде израильского солдата арабы в Газе и на Западном Берегу спешили спрятаться где только возможно.
  Но они были уже другими.
  Из забитой и послушной массы людей, покорно работавшей на деда и ему подобных, они превратились в разъяренную, ненавидящую нас толпу .
  Вскоре в нас полетели не только камни, но и бутылки с зажигательной смесью.
  Но дед все равно был уверен, что "если их как следует проучить, то они навсегда успокоятся".
  "Ударь араба по одной щеке и он поцелует тебе руку. Ударь по другой, и он будет целовать тебе ботинки". Дед любил повторять это расхожее среди офицеров его времени выражение.
  Но в жизни все было с точностью до наоборот.
  В ответ на резиновые пули и слезоточивый газ они стали кидать в нас бутылки с "коктейлем Молотова".
  Вскоре у них появилось огнестрельное оружие и у нашей армии появились первые потери.
  Рейды нашей армии в арабские деревни и города приносили лишь временное затишье.
  А затем все взрывалось с еще большей силой.
  И вот однажды двое рабочих-арабов напали на деда в его теплице.
  Это были молодые крепкие парни , вооруженные тесаками.
  Дед справился с обоими, несмотря на свой возраст, раздробив челюсть одному из нападавших и переломав ребра другому.
  -Вам никогда не справиться со мною- кричал он им вслед, когда солдаты увозили их.
  Он продолжал верить, что их можно заставить жить как прежде, с помощью силы.
  Он не учел лишь одного- им нечего было терять и в этом была их сила.
  Он верил , что всегда будет сильнее , пока во время взрыва в самом центре Тель-Авива не погибла его любимая внучка Лиора.
  Именно дед назвал ее так- Лиора-Мой Свет.
  И она действительно была для него светом.
  Из всех его внуков Лиора была единственной, кого он баловал и готов был проводить с ней все свое свободное время.
  -Я не люблю сюсюканий!- резко говорил он внукам, если кто-то из нас ластился к деду.
  Он говорил это всем, кроме Лиоры.
  Казалось, он любил ее больше всех на свете.
  
  Когда это случилось, мы не сразу поняли что произошло.
   По телевизору в то время каждый день показывали кадры с результатами взрывов, но все старались жить обычной жизнью и делать вид, что ничего не происходит.
  Так и в тот вечер, мы сначала не обратили внимания на кадры с места взрыва в самом центре Тель-Авива. Мы к тому времени уже привыкли, что у нас постоянно что-то взрывается.
  Потом вдруг бабушка спохватилась, что как раз сегодня, Лиора собиралась с подругами в Тель-Авив "делать шопинг".
  Мы стали ей звонить, но ее телефон не отвечал.
  Не отвечал и телефон ее подруги, с которой она ушла.
  Тогда мы всерьез забеспокоились.
  Дед помчался в одну больницу , куда доставляли раненых, отец-в другую.
  Среди раненных Лиоры не было.
  Ну что ж- сказал дед, если ее не обнаружим среди раненных, будем искать в морге.
  Он старался казаться спокойным , но его лицо при этом было бледным как мел.
  О ее гибели нам сообщили глубокой ночью.
  Мы опознали ее по украшениям.
  После смерти Лиоры дед совершенно отошел от дел и теперь подолгу сидел в своем кабинете не включая свет.
  Никто из нас не решался его тревожить.
  -Они все-таки достали меня- произнес он одну единственную фразу.
  Он ко всему потерял интерес, продал свои теплицы , гостиницу и переехал жить в Тель-Авив, купив шикарную квартиру у самого моря в престижном комплексе.
  Когда мы ушли из Газы , то разъяренная толпа арабов ворвавшись в его теплицы с каким-то остервенением уничтожала все, что только было возможно.
  Спустя всего лишь месяц после этого едва ли кто-то подумал, что когда-то здесь были теплицы.
  Во время одного из рейдов в Газу, наши летчики превратили гостиницу деда в груду развалин.
  Однако самого деда это известие оставило совершенно равнодушным.
  С тех пор как не стало Лиоры, он мало интересовался тем, что происходит вокруг.
Оценка: 10.00*6  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
В.Корн "Артуа.Звезда Горна" С.Бадей "Стремительный полет" О.Лукьянов "Лилис" Е.Гордеева "Закон притяжения" А.Тьма "Клинок Белого Пламени" В.Проскурин "Путь Феникса" Д.Казаков "Путешествие на Запад" В.Гвор "Поражающий фактор" Н.Бульба "Время перемен.Воплощенные" О.Филимонов "Уходя,гасите всех" Е.Никольская "Красавица и ее чудовище" М.Николаева "Фея любви,или Демон в юбке" А.Бобл "Мемория" А.Левицкий "Аномалы" А.Матвеева "Досадный случай" Е.Звездная "Катриона.Принцесса особого назначения" И.Петров "Повелитель войны" О.Демченко "Бремя удачи" А.Орлова "Любовь до гроба" Ю.Зонис "Боевой шлюп Арго" А.Кленов "Игра без правил" В.Поляков "Шаг за грань" О.Верещагин, А.Ефимов "Шаг за грань" А.Мегедь "Серый страж" Е.Белецкая, И.Эльтеррус "Лучшее место на земле" С.Лысак "Капитан Летающей Ведьмы" Ю.Новикова "Путь за грань" С.Гатаулин "Вирус" В.Кувшинов "Лэя" М.Михеев "Охота на невесту" Ю.Иванович "Отец Императоров-5.Демоны обмана"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"