Вегашин Влад: другие произведения.

Аватара Мэоре

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Peклaмa:

Оценка: 6.00*3  Ваша оценка:
  • Аннотация:
       Многомерна реальность, неизмеримо пространство-время. Не дано обычным смертным знать, что скрывается за привычным положением вещей, за грубой, поверхностной реальностью, за непрозрачным налетом материальности, за всем тем самообманом, что зовется настоящим. Лишь некоторым дано благословение - или проклятие? - видеть истинное.


Влад Вегашин

Аватара Мэоре

Часть первая.

Пролог.

  
   Многомерна реальность, неизмеримо пространство-время. Не дано обычным смертным знать, что скрывается за привычным положением вещей, за грубой, поверхностной реальностью, за непрозрачным налетом материальности, за всем тем самообманом, что зовется настоящим. Лишь некоторым дано благословение - или проклятие? - видеть истинное. Не то, что принято видеть, а то, что есть на самом деле.
   Хотя кто знает, быть может, то, что доступно Видящим, всего лишь еще одна прослойка иллюзии на пути живой души любого разумного? Еще одна вешка вечного постижения того, что нельзя постигнуть и объять, еще один "уровень вверх" по незримой шкале того, кого принято называть Создателем?
   Этого не знает никто. Выйдя на новый уровень, любой радуется - теперь ему доступно знание об истинном устройстве Мироздания. Но любой, кто имеет в себе силы идти дальше, рано или поздно поймет, что это еще не Истина. Истину нельзя постичь в полной мере, или же она потеряет смысл. Мироздание есть смысл, и что же будет, если само Мироздание лишится смысла? Все сущее погрузится в ничто, и еще бесконечный миг будет считать, что оно живо, что реальность - есть...
   Возможно, сейчас уже длится этот миг. Но я верю, что это пока что не так. Позади - вечность, и не одна. Впереди - еще тысяча и один миллион вечностей. Мироздание есть Истина, а Истина есть Постижение... мои ли это мысли?
   Мое имя - Коэн. Можете называть меня древней Воздающей тварью... хотя, наверное, лучше не надо. И просто Воздающим - тоже. В общем, меня зовут Коэн.
   Что же вам рассказать? Позади - вечность, а вечность - это, поверьте, очень много. Гораздо больше, чем вы или я можем себе представить. Так вот, позади вечность, а вечность, помимо того, что это очень много, это еще и опыт. Так что же вам рассказать? Я могу прочесть лекцию по кармоаналитике... хотя вам вряд ли это будет интересно. Могу поведать притчу о победе духовного над материальным... но вам будет просто скучно, вам и так слишком часто читают мораль. Или же рассказать вам Историю Любви... фи, как пошло, думаете вы. Могу поделиться забавными байками из жизни - ага, вижу воодушевление, живую реакцию. Ладно, я подумаю. Что там еще было? Ах, да, конечно. Захватывающие приключения, хитро закрученные интриги, предательство и верность, красивые девушки и храбрые юноши, и весь прочий набор штампов. Тоже хотите? Я запомнил.
   Ладно, господа и дамы. Люди, теннерги, эльфы, стеллзы, драконы, тэйрианцы - кто там еще есть? В общем, разумные. Слушайте. Я расскажу вам... всего понемногу.
   И не говорите потом, что я вас не предупреждал.
  
   Если закрыть глаза и посмотреть - можно увидеть гораздо больше, чем мир, и гораздо больше, чем жизнь. Если подняться над землей, можно увидеть весь мир. Если выйти за пределы стратосферы - можно увидеть космос. Если подняться выше космоса...
   Нет, не так. Если выйти за пределы всего того, что считается реальным, можно увидеть Тонкий уровень Мироздания. Он называется тонким не потому, что физически тонок, нет, он вообще не материален... вернее, материален ровно настолько, насколько это необходимо тем, кто может жить в нем и управлять им. Тонким он зовется лишь потому, что чувствовать его так же сложно, как тончайшую, атомарную нить. Но если все же почувствовать...
   Умея видеть, можно почувствовать влияние различных структур - провиденциальных, контролирующих, инфернальных, и многих других. И если заинтересоваться именно инфернальными, то можно увидеть, что огромный сектор Мироздания, сотни и сотни вселенных, пронизаны тончайшими нитями трех Перекрестков: Ирмайт, Алькарен, и Мэоре.
   Ирмайт - в переводе с первого языка Мироздания означает Обреченность. На миллиарды галактик раскинулись его коричневато-серые, кляксообразные щупальца. Там, где влияние Ирмайта слишком сильно, сама ткань Реальности пронизана отчаянием и безысходностью. Обитаемые миры недолго остаются таковыми - разумные за несколько тысячелетий сходят с пути Создателя, их души насквозь пропитываются обреченностью. Они умирают, их души умирают - и вливаются в это омерзительное чудовище, вливаются в Ирмайт. Обреченность душ питает инфернальный Перекресток. Сам Ирмайт некогда был разумным, человеком. В своей жажде - чего? Может, власти, может - бессмертия, или чего там еще часто жаждут люди? - он потерял собственную душу, частицу Создателя, и взамен нее приобрел грязно-коричневую, сероватую Обреченность, которую обратил в силу, и которой принес в жертву родной мир. Лишившись физического воплощения, Ирмайт перешел на уровень энергетический. Ему нужна была пища - а единственной пищей, которую он признавал, была Обреченность разумных душ. И клякса Перекрестка начала расползаться по мирам, а затем - и по вселенным...
   Алькарен - Ненависть. Огненно-оранжевые и кроваво-алые стрелы Перекрестка Алькарен пронзают насквозь тысячи вселенных. Некогда талантливый воин и полководец Алькарен, принадлежащий к воинственной расе кроахенов, мечтал о славе и победах. Он почти добился своего. Воспевая ненависть к врагу, он вел многотысячные армии, он ненавидел искренне, всей душой - и воинов своих учил тому же. Его армия была сильна. Сильна настолько, что к середине жизни Алькарена все его враги были уничтожены... а вот ненависть осталась, и она искала выход. И великий полководец позволил своей армии расколоться на две части, и возглавил одну из них. И вторая была стерта с лица их мира, во славу ненависти. Это повторилось дважды, прежде чем слишком воинственные кроахены поняли, что находятся на краю полной гибели своего народа. Возможно, одумайся они раньше - у них были бы шансы выжить. Но ненависть Алькарена была уже слишком сильна, и она требовала выхода. Спустя несколько местных лет обезумевший Алькарен остался последним представителем своего народа. Его ненависть стала его силой, и его же проклятием. Он сумел покинуть физический уровень бытия, и алое пламя Перекрестка Алькарен охватило разумных...
   Мэоре. Холод и жестокая неумолимость Воздаяния. Самый древний, льдисто-синий Перекресток безжалостной Справедливости, как символ того, что каждому воздастся по делам его. Жесткие плети Мэоре распростерлись над мирами, и горе тому, кто навлечет на себя гнев Перекрестка, и, в особенности - его воплощения. Единственный из трех Перекрестков, Мэоре сохранил личность и свободу мышления. Никто не знает, кем он родился, и какую прожил жизнь - известно лишь то, что некогда он был Воздающим. В отличие от Алькарена и Ирмайта, Мэоре не испытывает жизненной потребности в расширении, хотя и стремится к нему. Холодный и пугающе прекрасный, безжалостный и бесконечно справедливый. И невозможно живой. Мэоре меньше остальных перекрестков, и слабее - Ненависти и Обреченности распространяться легче, чем Воздаянию. Но порой именно в кажущейся слабости Мэоре таится его истинная сила...
   Три Перекрестка, и все три - инфернальные. Но не стоит лишь из-за этого клеймить их "злом". Не все то золото, что блестит, и не все то... кхм, что пахнет.
   Да, я знаю, что расскажу вам. И историю любви, и притчу о морали, и лекцию по кармоаналитике, и пару смешных баек, и что там еще было? Впрочем, неважно. Я расскажу.
  
  

Вступление.

  
   В его доме всегда холодно. Я ненавижу холод, и потому каждый раз, переступая порог, я вынужден менять собственную восприимчивость температур. Он знает это - но я никак не даю понять, что для меня что-то здесь некомфортно, и, кажется, его это... забавляет? Не знаю.
   На стенах - узоры изморози. Изгибаются, принимая порой столь причудливый облик, что даже я теряюсь в догадках, что это может быть. Случайности исключены - здесь все не случайно, и все подчинено какой-то цели. Кроме гостиной, конечно. В гостиной даже не холодно - там всегда горит камин, стоят два кресла и столик, а на столике - бутылка вина и ваза с фруктами, или блюдо с сыром, или еще что-нибудь - в зависимости от марки вина. Он любит вина, и обладает, пожалуй, самой богатой коллекцией из всех, существующих в Мироздании. Что ж, он может себе это позволить.
   Иду по коридору. Энгай Проклятый, да что же здесь так холодно! Отсекаю краем сознания сорвавшееся ругательство, усмехаюсь - вот что значит привычка. Сколько уже тысячелетий покинул родной мир, а все еще поминаю в чем не повинного вампира - ну, почти ни в чем - просто оказавшегося не в то время не в том месте, и превращенного Храмом в антагониста бога, Лайарарта Солнечного, Рожденного Прежде Веков... тьфу, ну и мастера же храмовники заковыристые прозвища придумывать. Да и Энгай с ними... ну вот, опять!
   Посмеиваясь про себя, прохожу по длинным широким коридорам, по обледенелым пустынным залам, и в который раз ловлю себя на мысли, что если бы здесь не было бы так холодно, я мог бы часами любоваться невероятной красоты льдистыми витражами, инеистыми картинами, бесконечно притягательными в своей простоте, резными балкончиками и балюстрадами, украшенными затейливой ледяной резьбой... Но холодно. И потому я быстрым шагом прохожу насквозь этот пугающе прекрасный дворец.
   Тяжелая двустворчатая дверь, оплетенная серебряной лозой. Не желая касаться холодного металла пальцами, вскидываю руку, отдаю ментальный приказ... и с трудом подавляю в себе желание выругаться, помянув что-нибудь похлеще несчастного Энгая. Разумеется, от моей силы здесь не остается ничего, и если он хочет, чтобы я открывал дверь как обычный разумный, то мне придется это сделать.
   Но я упрям. И, как любой упрямец, особенно я упрям в мелочах. Достаю из кармана тонкие перчатки, натягиваю - и открываю створку.
   Он, как обычно, сидит у камина. На столике - бутылка синего стекла, оплетенная старыми, высохшими прутьями чего-то, похожего на иву. В вазе фрукты... половины из них я никогда не видел.
   Оборачивается, чувствуя мое появление, чуть приподнимает бокал в знак приветствия. Делаю несколько шагов вперед, опускаюсь на одно колено - он старомоден, и я его в чем-то понимаю. Склонив голову, произношу ритуальную фразу, стараясь не думать, сколько ей миллиардов лет, и сколько первых иерархов Перекрестка произносило ее до меня.
   Он выжидает несколько секунд, изучает меня. Потом произносит ответные слова, и я могу подняться - лишь для того, чтобы выдержать еще один ритуал. Прямой взгляд в глаза.
   Еще несколько кратких мгновений, длящихся нестерпимо холодную вечность - мне всякий раз нестерпимо страшно. Если он почувствует во мне какое либо изменение, которого нельзя было допускать - я позавидую всем тем, кому когда-либо нес Воздаяние.
   Но нет, все в порядке. Он улыбается мне, приглашающим жестом указывает на второе кресло. Еще секунда мне требуется, чтобы стряхнуть оцепенение, которое охватывает меня всякий раз, когда я смотрю на него.
   Красив... нет, не то слово. Прекрасен... ослепителен... нет, нет, все не то!
   Когда-то он был эльфом, и сохранил всю эльфийскую красоту настолько, насколько это было возможно. Тонок, изящен, грациозен - и смертельно опасен. И холоден, очень холоден! Настолько холоден, что даже при взгляде на него я чувствую, как моя кровь словно обращается в лед. В огромных, по-эльфийски чуть раскосых глазах - вся неотвратимая синева Мэоре. Льдисто-голубоватым отливают светлые, почти белые волосы, пронизанные кристаллами льдинок, зло посверкивают узоры инея на алебастровой, неестественно бледной коже.
   Скупое описание получилось. Но я не знаю, как передать словами эту его завораживающую, пугающую красоту. Отталкивающую красоту...
   Стряхнув оцепенение, опускаюсь в кресло. В мой бокал, пузырясь, льется вино - светло-оранжевое, с золотистыми искорками. Что-то новенькое. Хотя здесь всегда "что-то новенькое" - каждая бутылка существует в единственном экземпляре.
   - Съернайское виноградное игристое вино, - говорит он, поднимая бокал и любуясь танцем искорок в прозрачной жидкости. Искорки движутся как-то совершенно непредсказуемо, то в одну сторону, то в другую, ловко избегая встреч с пузырьками. Завораживает...
   Резко отвожу взгляд, подношу бокал к губам. Мы никогда не говорим тостов.
   Напиток обжигает рот, огненной волной проносится по гортани. Неожиданно.
   - Такая крепость - это уже не вино! - восклицаю я.
   - Смотря для кого, - возражает он, делая маленький глоток. - Там, где его пьют, вообще не употребляют ничего слабее, - и, безо всякого перехода, начинает: - Скоро я начну войну.
   Я чуть не поперхнулся вином. Странно... это не в его привычках - так резко заговаривать о делах. Всякий раз, когда я прихожу сюда, мы пьем вино и говорим о всяких пустяках - это традиция. Впервые за... неважно, за сколько, в общем, впервые он переходит на важную тему вот так, без предупреждения, и буквально через минуту после того, как я вошел.
   - Кому? - задаю я в высшей степени идиотский вопрос. Кандидатур всего две, и, судя по прекрасно известному мне распределению секторов, сейчас ему может быть нужна война только с одним из Перекрестков.
   - Ирмайту. Мне не нравится, как расползлась территория его влияния. Мне не нравится количество близких к нашему сектору вселенных, захваченных этой проклятой Создателем Обреченностью! - неожиданно горячо почти выкрикивает он.
   - Мне передать высшим иерархам соответствующие распоряжения? - я лихорадочно пытаюсь понять, что же его так задело, что ему изменила его непоколебимая хладнокровность.
   - Нет, это я сделаю сам. Для тебя у меня есть другое задание, которое я не могу поручить никому, кроме тебя, - он смотрит мне в глаза. Внимательно, строго, изучающе, и... нет, не могу понять, что еще в этом взгляде.
   - Почему именно мне? - хоть я и Первый иерарх Перекрестка, но... странное ощущение. Мне почти страшно.
   - Коэн... - изучает, его взгляд проникает в самую мою суть. - Коэн, скажи, почему в постоянной войне трех сильнейших инфернальных Перекрестков до сих пор не погибли тысячи вселенных, находящихся в зоне воздействия этих Перекрестков?
   - Потому что есть несколько Законов, соблюдаемых всеми тремя, - удивленно отвечаю я. Странный, точнее, неожиданный вопрос. Законы - это первое, что должно проникнуть в суть иерарха, Законы нельзя нарушить, Законы - это... это табу! Абсолютное табу.
   - Перечисли их, - требует он.
   Что ж, ладно...
   - Первый Закон: иерархи Перекрестка никогда не проводят прямого вмешательства в ткань Реальности на территории, поглощенной любым Перекрестком, кроме того, к которому они принадлежат. Второй закон: ни один иерарх выше двенадцатого круга Погружения ни при каких обстоятельствах не имеет права на прямой конфликт с иерархом двенадцатого или выше круга Погружения другого Перекрестка. Третий Закон: персонификации всех трех Перекрестков не имеют права покидать свой сектор. Четвертый Закон...
   - Хватит. Ты сказал все, что нужно было.
   - Лорд, я не понимаю...
   - Поймешь. Сейчас поймешь, - он смотрит мне в глаза. - Скажи, почему нельзя нарушать эти Законы?
   - Мы с этого начали! - я начинаю закипать.
   - Ответь, - он уже даже не просто требует - он приказывает. И я, первый иерарх Перекрестка Мэоре, не в силах противостоять приказу персонификации Перекрестка - самому Мэоре.
   - Невыполнение законов грозит нарушением сложившегося баланса сил, что повлечет за собой повреждение ткани Реальности. Прорывы ткани, самопроизвольное переструктурирование миров, сбои в работе иных структур - все это с высокой процентной вероятностью приведет к коллапсу большей части секторов, в которых прослеживается влияние Перекрестков, и со стопроцентной вероятностью приведет к коллапсу секторов, поглощенных Перекрестками за время их существования. Эти коллапсы, в свою очередь, приведут к нарушениям ткани Реальности в примыкающих к непосредственной зоне влияния Перекрестков...
   - Достаточно, - он вновь наполняет бокалы.
   Молча пьем вино. Я чувствую, что внутри меня - словно бы натянутая до предела струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения.
   - Коэн, - наконец прерывает он молчание. - Коэн, я собираюсь нарушить первые три Закона.
   Мгновение полного оцепенения.
   Потом лопается струна, не выдержавшая такого удара. На секунду ее звон оглушает меня, лишает способности мыслить и осознавать.
   - Но... как? Ведь это... Ведь тогда... но...
   Лепечу какой-то бред. Вот уж не думал, что меня можно так... испугать?
   - Успокойся, - неожиданно тепло произносит он. - Во-первых, я не собираюсь тебя принуждать. Просто выслушай мой план, и скажи либо "да", либо "нет". Если откажешься - я просто сотру из твоей памяти этот наш разговор.
   Я залпом осушаю бокал, не чувствуя ни вкуса, ни крепости.
   - Хорошо.
   - Итак, начну с конца. Я хочу уничтожить перекресток Ирмайт.
   Лимит шока на сегодня исчерпан, думаю я, глядя на растекающееся по полу вино - я выронил бокал. Он же, усмехнувшись, движением руки сотворяет мне новый бокал, и продолжает.
   - О мотивациях и прочем мы поговорим потом, если ты согласишься. А если не согласишься - возможно, мои мотивы окажутся близки и тебе. Итак, я хочу уничтожить перекресток Ирмайт. И я знаю, как это сделать. На границе зоны влияния Ирмайта и зоны влияния Алькарена, через три вселенных от их границы с нашей, есть один мир, аборигены называют его Солэйт. Почти ничем не примечательный. Самый обычный мир, магического пути развития, хотя технический уровень его несколько выше средней отметки для мира, классифицируемого как мир "полудня"...
   Пытаясь сконцентрироваться хоть на чем-нибудь, я начал прогонять знакомую до последнего символа классификацию такни реальности, или же иначе - Сети. Три ярко выраженных типа Сети внешнего уровня - Полдень, Сумерки, Мрак. Полдень - ярко выраженное магическое развитие, почти полное отсутствие технического прогресса, зачастую приспособление магии для бытовых нужд, плотность эфира - не выше пять точка ноль. Мрак - наоборот, полное отсутствие магии, плотность эфира не ниже пять точка пять. Сумерки - смешанный тип, очень редко проявляется магия в "классическом", полуденном смысле, как правило магия Сети класса Сумерки - это полуосознанное воздействие мага на Тонкий уровень. В чистом виде техника обычно отсутствует, все технологии - полумагические. Показатель эфира колеблется от единицы до пять точка пять. Самый любимый тип, если честно.
   - Я не знаю, как Ирмайт и его иерархи проглядели Солэйт, ведь этот мир - узел реальности для шести секторов! Впрочем, сейчас это не важно.
   Стоп. Солэйт. Стоп, стоп, стоп!
   - Лорд, вы сказали - Солэйт?
   - Да, Коэн. Твой родной мир.
   Зря я думал, что лимит шока исчерпан...
   - Если Солэйт будет полностью под нашим контролем, то я смогу, опираясь на него, нанести прямой удар по Ирмайту. Но для этого узел реальности должен быть на грани поглощения Перекрестком. Ты понимаешь, что это значит?
   - Это значит, что должно быть прямое вмешательство в суть мира, которое может провести только персонификация Перекрестка, - со стоном в голосе произношу я. - Это значит нарушение первого Закона...
   - А учитывая то, что Алькарен прекрасно понимает, что это за мир, то там наверняка будет Эльдегор, - добавляет лорд, глядя мне в глаза.
   По телу прокатилась волна удушающей ярости и ненависти, которая пристала более иерарх Алькарена, чем Мэоре. Эльдегор! Один из высших иерархов Алькарена, погубивший мир, на который я почти молился... Впрочем, это уже другая история. Усилием воли отгоняю эмоции, заставляю себя успокоиться. Не время.
   - Я окажусь в одном мире с Эльдегором. Что автоматически повлечет за собой нарушение второго закона.
   - Именно. Причем тебе придется уничтожить его так, чтобы при этом не пострадала ткань реальности.
   - Невозможно.
   - Возможно. На Солэйте вы оба будете сильно ограничены в своих силах. Больше того, почти во всем ваши возможности будут урезаны до возможностей обычного представителя выбранной вами расы. Там вы будете смертны и уязвимы.
   - Насколько смертны? - спешно уточняю.
   Он отвечает не сразу.
   - Совсем смертны. Чрезмерно меткий бросок ножа случайного разбойника на дороге - и ты умрешь насовсем.
   - Однажды я уже умирал "насовсем", - дерзко возражаю я, пытаясь не чувствовать, что внутри меня все заледенело от ужаса.
   - Вот именно. И было бы крайне неразумно с твоей стороны рассчитывать, что Создатель повторит свое чудо еще раз.
   Я молча склоняю голову.
   - Напоминаю, Солэйт - узел реальности. Сетевой узел. Там действуют свои, ни на что не похожие законы. Там придется действовать методами, которых мы раньше даже не знали. Проще говоря, я даже примерно не могу себе представить, какими методами там придется действовать. У тебя будет полный карт-бланш. Важен только результат. Мне нужно, чтобы ты привел Солэйт на грань Поглощения, и остановил на этой грани, не давая ни сорваться обратно, ни упасть все же в Перекресток.
   - Я - первый иерарх. Второй по силе и значимости в Перекрестке Мэоре, - тихо начинаю я, стараясь не смотреть ему в глаза. Слова падают медленно, тяжело. - Но даже мне не по силам привести мир на грань и удержать его там. На это способна только персонификация Перекрестка, лорд Мэоре.
   - Я знаю, - улыбается мне Мэоре. - И также я знаю, что нарушить третий закон напрямую я не могу - в таком случае ткань реальности от распада не спасет ничто. Но я придумал, как его обойти. Ты станешь моей аватарой, Коэн. Часть моей личности и моя сила будут спать в тебе до последнего момента, а когда он настанет - я через тебя удержу Солэйт на грани.
   Да, все-таки лимит исчерпан, отстраненно думаю я, выдыхая. Я ждал чего-то в этом роде.
   Молчу. Он - тоже. Вино заканчивается - Мэоре впервые на моей памяти просто материализует на столе бутылку точно такого же. Задумчиво наблюдаем, как из горлышка медленно выползает пробка, как бутылка плавно плывет по воздуху к нам, как игристая жидкость наполняет бокалы, и золотистые искорки вновь начинают свой замысловатый танец, избегая встреч с пузырьками...
   - Вы хотели рассказать мне о вашей мотивации, - тихо говорю я. Просто для того, чтобы что-то сказать.
   Хотя нет. Если бы я просто хотел что-нибудь сказать, я бы как-нибудь заковыристо помянул злополучного Энгая... А так - мне и правда нужно знать, почему Мэоре решил нарушить баланс сил, существующий уже миллиарды и миллиарды лет. Почему он решил уничтожить Ирмайт? Мне даже не столько было интересно, почему, хотя и это - тоже.
   На самом деле я просто хотел позаимствовать мотивацию себе. Вдруг?..
   - Коэн, ты будешь первым и единственным, кто это услышит, - ровным голосом начинает он. - Все это началось очень давно. Я и сам не помню, сколько миллионов лет прошло с тех пор...
   Принято считать, что Мэоре - древнейший из трех инфернальных Перекрестков. На самом деле это не так. Первым был Ирмайт, потом - Мэоре, и последним - Алькарен. Но это знание стерлось в веках, и помним об этом сейчас только я и Ирмайт - а он, как известно, полностью лишился личности, и персонифицируется ровно настолько, насколько необходимо для поглощения очередного мира.
   Так вот, первым был Ирмайт. И ты, наверное, не очень сильно удивишься, узнав, что в те незапамятные времена, когда Перекрестка Мэоре просто не существовало, я был простым Воздающим. Таким же, каким не так давно был ты. Ты спросишь, за что меня сделали Воздающим? За то, что я едва не погубил молодую провиденциальную структуру, попытавшись с ее помощью уничтожить Ирмайт. Ирмайт я почти ненавидел. Ирмайт сожрал мой родной мир, и обратил в себя моих родных и близких, и женщину, которую я любил. Да, Коэн, когда-то и я умел любить. Я сам тогда едва сумел вырваться из щупалец Обреченности - но вырвался. И начал мстить. В моем сердце не было ненависти - я потерял способность к эмоциям вместе со своим миром. Во мне горела лишь ледяная жажда мести. Я мечтал покарать Ирмайт за его преступления. Вернее, за одно единственное преступление. Нет, не за гибель моего мира. Я мечтал покарать Ирмайт за само его существование. За Обреченность.
   Ненависть - это плохо. Ненависть - губит. Губит тела и личности, отбрасывает назад по пути бесконечной эволюции души разумных - но не более того. Обреченность же убивает душу, убивает медленно и мучительно, и совершенно неотвратимо. Обреченность медленно ломает в разумном все, что можно сломать. Веру, решимость, желание жить, любовь и ненависть, стремления, надежды...все! Когда-нибудь те, кто неизмеримо сильнее и выше нас, поймут, как опасен Ирмайт для нашего уровня реальности. Поймут, и уничтожат - и для Мироздания не будет поздно, я не склонен недооценивать их. Но будет поздно для тысяч миров и миллиардов разумных, которых будет не вернуть. Миллиарды душ. А ведь если душа - это крохотная частица Создателя, то какой Его частью будет...скажем, сто миллиардов? Впрочем, речь не о том.
   Тогда я поклялся покарать Ирмайта. Еще самого Ирмайта, он тогда еще не полностью лишился личности. Я взрастил в самой своей сути жажду Справедливости - холодной и беспощадной, неумолимой, непреклонной. Я отдал самое себя этой жажде. Я стал Воздающим, потом создал целую структуру, занимающуюся Воздаянием и очищением. А потом я понял, что так мне никогда не достичь уровня Ирмайта. Почти десять тысяч лет я искал путь к нужной мне силе. И я его нашел...
   Почему-то Воздающие никогда не задумываются, куда уходит порождаемое их действиями инферно. Да, Коэн, не удивляйся так - я знаю, ты сейчас думаешь: "и правда, почему я никогда не думал об этом?". Я очень постарался в свое время, чтобы Воздающие об этом не думали. Тогда мне это было необходимо, а потом я просто не счел целесообразным возвращать вам эту украденную мною в самом начале моего пути мысль.
   Не спрашивай, как я это сделал - я вряд ли смогу объяснить. Но я в один миг дотянулся до всех Воздающих, существовавших в тот миг на территории сорока секторов - и перевязал все идущее от них инферно на себя.
   Естественно, хватило меня ненадолго. Спустя буквально год я коллапсировал, создавая из себя Инфернальный Перекресток Мэоре. Мне даже удалось после коллапса сохранить собственную личность.
   Поначалу Ирмайт не воспринял меня всерьез - он был слишком увлечен пожиранием миров. А я видел это, и, не имея возможности вмешаться, копил в себе ледяную, сдержанную ярость Справедливости. Когда он опомнился, и осознал мою мощь, было поздно - я был слишком силен, чтобы он мог меня просто сожрать.
   К тому моменту, как появился Алькарен, уже никто не помнил, какой из Перекрестков был раньше - Ирмайт или Мэоре. Именно тогда я усилил свою мощь, уверив всех и вся в том, что я древнее Ирмайта. Дальше... дальше не было ничего, достойного в данный момент упоминания.
   Я просто существовал, миллионы лет выжидая того дня, в который я смогу покарать самое страшное преступление в Мироздании - Обреченность.
   - Решай, Коэн. Я не приказываю - я прошу. Откажешься - твоя воля. Я не имею права приказывать такое. Просто сотру тебе память, и все. Решишься... Значит, решишься. Мне больше нечего сказать,
   Он устало закрывает глаза, и откидывается в кресле.
   У меня был только один вопрос.
   - Лорд, если бы вы могли мне приказать выполнить вашу просьбу - вы бы сделали это? - спрашиваю я. Посмотреть бы ему в глаза сейчас...
   Мэоре словно слышит мою мысль... хотя почему "словно"? Он выпрямляется, и смотрит на меня.
   - С одной стороны - нет. Я не хочу заставлять тебя что-то делать, тем более то, что ты делать не обязан, скорее даже, обязан не делать. С другой - это мой единственный шанс уничтожить Ирмайт, а уничтожить его я считаю своим долгом. Долгом не персонификации инфернального Перекрестка, а долгом разумного. Я не знаю, что тебе ответить, Коэн. Возможно, приказал бы. Возможно - нет, - в невозможно синих глазах - странная смесь чувств. И, по сути, не важно, каких именно. Важно, что живых.
   - Спасибо за честный ответ, лорд, - склоняю голову. Я ждал такого ответа. Боялся, ждал, и... надеялся. Потому что я уже решил.
   - Каков твой ответ, Коэн? Ты согласен, или нет?
   - Если бы вы ответили на мой вопрос "нет", я бы отказался. Потому что вы выбрали бы свой долг персонификации, отказавшись от личного долга. Отказавшись от себя-живого. Если бы вы ответили на мой вопрос "да" - я бы тоже отказался. Потому что вы пренебрегли бы своим долгом, возложенным на вас Создателем. Но вы сумели ответить так, что я согласен полностью и безоговорочно. Я стану вашей аватарой, и помогу вам уничтожить Ирмайт.
   Недоумение.
   - Поясни свои слова, - просит он. Просит, не требует!
   - Я попробую. Вы же знаете, что я - один из немногих Воздающих, кто сумел, выполняя свой долг, остаться живым, чувствующим, не-равнодушным. Для меня священно и понятие долга, и все то живое, что во мне, да и в каждом разумном, от Создателя. Когда я после возвращения выбирал свой новый путь, у меня было немало вариантов. Я пошел в Перекресток - но не потому, что вы могли мне дать больше, чем кто-либо или что-либо еще. Я пошел в Перекресток потому, что в какой-то части вас увидел себя. Как и я, вы на протяжении всей своей жизни совмещаете в себе Долг и Жизнь, не превращаетесь полностью в существо служения, хотя и являетесь им в полной мере, но и не изменяете долгу во имя желаний и стремлений. Я увидел в себе отражение вас - и потому пошел за вами. Я слишком хорошо осознаю, во сколько раз дольше, нежели мне, вам приходится удерживаться на тончайшей грани между жизнью и долгом, и... я хочу помочь вам.
   Опускаю голову, глотая последние слова, не давая им сорваться, прозвучать. Нельзя. Слишком, слишком они живые! Нам нельзя настолько живого... Сильнее "должен" слова нет...
   Мэоре встает, подходит ко мне, берет за руку, вынуждая тоже встать. Смотрит в глаза - пристально, глубоко - почти до боли глубоко... Я знаю, он увидит во мне то, что я сказать не посмел. Пусть увидит, так можно.
   Наконец он на миг отводит взгляд, и благодарно склоняет голову - лишь на миг.
   - Спасибо.
   Странно прозвучало, как-то хрипло и непривычно... словно само слово забылось, вернее, даже не слово - интонация, чувство, с которым оно должно звучать. Слишком давно Мэоре никого не благодарил вот так - искренне и от души, а не формально.
   Стоим. Смотрим друг на друга. Молчим.
   Ожидание становится нестерпимым, когда он, наконец, прерывает это молчание.
   - Ты готов?
   - Да.
   Холодные ладони ложатся на виски, тонкие, но сильные пальцы прижимаются к крохотным бьющимся жилкам. Я чувствую на лице его ледяное дыхание. Нестерпимо синие глаза оказываются вдруг совсем близко, уже не проникают в мою суть - пронзают ее, разделяя на части. Я падаю в пропасть его сознания...
  
   Прихожу в себя неожиданно спокойно. Не рывком - но и не выдираясь из забытья, как из обволакивающей трясины. Просто открываю глаза, и одновременно с этим начинаю осознавать окружающую реальность.
   Не первый взгляд ничего не изменилось. Прислушиваюсь к себе внимательнее - ничего! Гашу волну удивления - эмоции сейчас только помеха. Полностью сосредотачиваюсь на своем "я", заглядывая в самую глубь себя - и только тогда краем сознания отслеживаю тончайшую хрустальную льдинку. Часть личности, души, и силы Мэоре во мне.
   Несколько мгновений позволяю себе просто полюбоваться им. Красив... совершенен. И обманчиво холоден.
   Нет, я никогда не думал о нем в том самом аспекте. Пусть даже среди сущностей моего уровня в любовных отношениях и нет разницы между мужчиной и женщиной, все слишком на ином уровне происходит - но тем не менее, я никогда не думал о нем в подобном аспекте. И не буду думать. Он слишком совершенен, чтобы могли возникнуть подобные мысли.
   - Я не уверен, что это комплимент, - ледяным тоном произносит Мэоре за моей спиной.
   Быстро встаю, склоняю голову.
   - Зато искренне.
   - Я рад, - сейчас он еще холоднее и отчужденнее, чем обычно. Но в то же время - ближе, чем когда бы то ни было.
   Опускаю голову еще чуть ниже - он проходит мимо, садится в свое кресло. Следую его примеру.
   - Полагаю, тебе не помешает информация о том, что сейчас происходит на Солэйте, - говорит он, наливая вино.
   Бокал один.
   Недоуменно и почти даже обиженно смотрю на прозрачно-сиреневатую жидкость, на то, как Мэоре отпивает несколько маленьких глотков из бокала...
   Жестко и не по-своему холодно давлю эмоции. Любые. Покрываюсь защитной корочкой льда. Становлюсь похожим на него, разве что цвет глаз подводит - он, со своей неестественно-сапфировой синевой, и я - с настолько же неестественной агатовой чернотой. А волосы у обоих белые, некстати думается мне.
   Неправда. У него волосы не белые, у него они почти голубоватые.
   Тоже неестественно, кстати. Как и глаза.
   Неважно.
   - Не помешает, - безэмоционально соглашаюсь я, вспомнив, что он говорил несколько секунд или минут назад.
   В его взгляде на миг недоумение - тоже забыл. Забавно.
   - Держи, - он вновь наполняет свой бокал, походя бросив мне инфоблок. Даже так? Интересно... Такой объем информации или?... Раньше он все, что можно было рассказать, предпочитал именно что рассказывать. Словами.
   Итак, Солэйт. С момента моего ухода из родного мира прошло... триста лет? Ничего себе, темпоральная рассинхронизация! Так, стоп, она не естественного происхождения... Понятно, в течение многих тысячелетий мир был погружен в стазис... Причина... ладно, это не очень важно сейчас...
   По большому счету, мало что изменилось. Все тот же Храм Лайарарта Солнечного, Рожденного Прежде Веков... тьфу, сколько заглавных букв. Все то же противостояние союза людей и эльфов во главе с Храмом вампирам и эльфам ночи, и, соответственно, культу Энгая Лунного, он же Проклятый, он же... в общем, еще некоторое количество заглавных букв. На втором материке все вообще скучно - как грызлись между собой три королевства, так и по сей день грызутся. Архипелаг Дэзерра - новое государство, Конклав, атеизм, научная магия... интересно. Даже очень интересно. Острова архипелага ухитрились мостами соединить? Достойно уважения, что я могу сказать... А что на островах? Ну естественно. Великая Сеханская Империя. Размером с половину среднего королевства, но раз четыре народности - то уже сразу империя, да еще и великая. Горы. В горах все так же живут грифоны. И драконы. Заключившие между собой мир. А вот это новость! Интересно, что их побудило... ах, да, конечно. Нападения Храма. Союз пред лицом опасности. Допустим... Дальше. Предгорье, степи. Орки-варвары. Ох, и не люблю же я этих краснокожих... впрочем, неважно. Дальше. Западные болота. Кьелли, ящерки, родные. Сто лет вас не видел... и еще столько же не видел бы. Тут вообще без перемен... Даже странно. Помнится, в те времена, когда я жил на Солэйте, я знал, что существует еще два материка, но даже примерно не представлял, что там есть. Какая-нибудь Древняя Страшная Тайна. Так, первый из них, тот, что побольше... Ого! Леса, луга, леса, леса, луга, и опять много-много лесов. И эльфы, куда же без эльфов. Эльфы почти дикие, по сравнению со своими цивилизованными собратьями из городов с первого материка. И куда более счастливые, надо заметить... Еще бы, целый материк, полный лесов, и сплошные эльфы. Хорошо им там, наверное... было. До того, как я заинтересовался. Вернее, не я... неважно. Четвертый материк. Серая пустыня от края и до края. Ни следа присутствия жизни - тем более, разумной. Попахивает очередным магическим катаклизмом прошлого. Ладно, потом разберусь. Пока вернемся к материку первому и основному.
   Княжество людей и королевство эльфов. Обычно наоборот бывает. Храм Лайарарта Солнечного и так далее, война с вампирами и Эльфами Ночи. Уже вторую тысячу лет война, между прочим. Я сам - наполовину вампир, наполовину Ночной. Впрочем, следует отдельно упомянуть о вампирах Солэйта. Таких больше нигде нет... по крайней мере, я не встречал. Когда-то очень давно они были обычными кровососами. Питались кровью, боялись солнца... все как обычно. А потом пришел Энгай Проклятый, для них - Благословенный. И нашел способ преобразить всю расу. Кровь пить - возможность есть, а вот надобность отпала. Солнце не сжигает, не убивает - просто не очень приятно. Хотя клыки и наследная мертвенная бледность остались. Источник силы - лунный свет. Недаром они Энгая Лунным называют. Лайарарта уже потом Солнечным прозвали, в противоположность. Хотя храмовники и утверждают, что наоборот. Впрочем, сейчас уже не разобраться, кто из них врет. Эльфы Ночи - вообще ничем от собратьев из королевства не отличаются, разве что цветом волос, и некоторыми взглядами на жизнь. Ночные вкупе с вампирами вообще чем-то напоминают таких классических Темных, несчастных, угнетаемых подлыми светлыми, и так далее. Хотя на самом деле там все хороши. Впрочем, как и всегда. Ладно, а из-за чего новый виток войны? Понятно, это не новый виток, это хорошо замаскированное продолжение старой религиозной грызни.
   Если честно, я не могу сказать, что возвращение в родной мир задевает какие-то особые струнки в моей душе. Скорее, странно будет теперь, после всего того, что я пережил и узнал, вернуться вновь туда... почти таким же, каким я и был. Только с почти невыполнимой миссией.
   Все. С остальным по ходу действия разберусь.
   - Готов? - в очередной раз услышав мои мысли, спрашивает Мэоре.
   - Готов, - отвечаю по-прежнему сдержанно, даже холодно. И не могу понять - то ли так проще и удобнее, то ли спровоцировать хочу...
   - Твоя задача - привести мир на грань Поглощения. В качестве награды - можешь убить Эльдегора, только аккуратно.
   - Благодарю, - склоняюсь в немного преувеличенном поклоне.
   Не реагирует.
   - Времени у тебя будет немного - всего три года.
   - Сколько? - самообладание мне чуть не изменило. - За три года невозможно полностью изменить устои жизни целого мира, да еще и такого... разнообразного, как Солэйт! Тем более - естественным путем!
   - Я не знаю слова "невозможно". Так что тебе тоже придется его забыть, - холодно говорит он.
   И тут что-то во мне словно бы обрывается. Молча опускаю голову. Выслушиваю дальнейшие указания. Так же молча встаю, формирую образ себя для того мира. Подумав немного, плюю на последствия, и оставляю себя таким, какой есть. Полуэльфом-полувампиром. С энгайцами проще договориться будет.
   От магии решил отказаться в пользу физической силы. Баланс надо соблюдать... Дорожные вещи, местные деньги, оружие... Вот над оружием я на миг задумался. Потом продумал два узких изогнутых меча - эльфийские клинки, носятся за спиной, и прямой длинный меч на левое бедро, в пару к нему - длинный кинжал. Легкая кольчуга скрытого ношения - под куртку. Одежда - простая, но качественная. В общем-то, все. Терпеть не могу магические миры.
   - Все, я готов, - говорю я, материализовывая все необходимое.
   Мэоре неожиданно оказывается очень близко. Снова чувствую его дыхание на коже. Он выше меня - и неожиданно он опускает голову, мимолетно касаясь губами лба.
   - Удачи, Коэн...
   На миг все вокруг темнеет, зажмуриваюсь - потом открываю глаза.
   Вокруг - тончайшие паутинки и мощные канаты, полупрозрачные нити и окрашенные в насыщенные тона словно бы веревки в палец толщиной. Сеть.
   За спиной холодно синеет Перекресток Мэоре. Впереди - вызывающе, яростное алое марево Алькарена. Чуть правее - мерзкая серо-коричневая клякса Ирмайта. Мне - почти туда.
   Передергиваюсь, всматриваюсь... вот он, Солэйт.
   Шаг вперед.
   Солнце в глаза.
   Здравствуй, родной мир...

Оценка: 6.00*3  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  А.Лакс, "Срок твоей нелюбви" (Современный любовный роман) | | У.Соболева "Остров Д. Неон" (Любовное фэнтези) | | А.Эванс "Сбежавшая жена Черного дракона. Книга вторая" (Приключенческое фэнтези) | | А.Эванс "Сбежавшая жена Черного дракона. Книга первая" (Любовное фэнтези) | | А.Вейн "Путешествие. Из принцессы в наемницы" (Любовное фэнтези) | | К.Фави "21 ночь" (Романтическая проза) | | У.Соболева "1000 не одна ночь" (Романтическая проза) | | В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда" (Боевая фантастика) | | С.Казакова "Чайная магия" (Магический детектив) | | О.Иванова "Обед из трех блюд и любовь на десерт" (Современный любовный роман) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Смекалин "Ловушка архимага" Е.Шепельский "Варвар,который ошибался" В.Южная "Холодные звезды"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"