Вегашин Влад: другие произведения.

Прогрессор

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!
Конкурсы романов на Author.Today
Оценка: 8.66*5  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Из сборника "Целая Вселенная" литературного клуба "Живой Металл"


Прогрессор

I.

  
   Когда ты приходишь в новый, неизведанный мир, ты принимаешь на себя роль Бога. Ты - с первым вдохом впитал в себя принципы Этики, ты - с рождения познал благо Прогресса. Они - впитали и познали только дикость и право сильного. Они не хуже и не лучше тебя - им просто не повезло родиться не под сенью Конфедерации. И они нуждаются в твоей помощи. Но когда ты приходишь в их мир, всесильный и всеведущий - ты подвергаешься искусу Власти. Ты видишь сухие данные на экране, но не всегда можешь увидеть за ними живых людей. Именно потому первая и наиважнейшая заповедь прогрессора гласит: не навреди. Даже если тебе кажется, что твоя схема идеальна, и только она может в кратчайшие сроки вывести мир на уровень Прогресса и Этики - смотри не на то, сколько пользы она принесет, а на то, сколько принесет вреда. Лучше не сделать ничего, чем сделать хуже. Не навреди.

Из неофициального свода заповедей Прогрессоров дальнего космоса.

Автор неизвестен.

  
   Что бы ни говорили кибернетики, машина никогда не превзойдет человека. Хотя бы потому, что машина не способна принимать решения. Действовать по инструкции, выбирать из предложенных программистом - человеком! - вариантов, просчитывать наличествующие факторы, но не принимать решения. А что из этого следует? Понятия не имею. Но уверен, что ничего хорошего.
   "Процесс расконсервации станции будет завершен через один час двадцать три минуты" - сообщил комп. "Рекомендация медицинского модуля - не покидать анабиозный саркофаг в течение трех часов".
   Рекомендация - это когда советуют, но не настаивают. Почему никто не объяснил этого программе? Ни на что, в общем-то, не надеясь, я коснулся пальцами сенсорной панели управления, вводя команду прекращения восстановительных процедур и открытия крышки. Система тревожно пискнула. "Рекомендация медицинского модуля..."
   - Доступ к толковому словарю, - буркнул я.
   - Доступ открыт.
   - Не мне, дура. Система, ознакомься со значением понятия "рекомендация".
   - Согласно словарю...
   - Без уточнений. Наиболее часто повторяющееся значение.
   - Совет, пожелание, либо положительный отзыв в отношении...
   - Достаточно. Прекратить восстановительные процедуры, открыть крышку саркофага.
   Несколько секунд система молчала - вероятно, искала значение понятия "совет" и "пожелание".
   - Выполнено.
   По глазам ударил яркий свет, с потолка посыпалась мелкая крошка. Ухватившись за края саркофага, я осторожно сел, прислушался к ощущениям - чем черт не шутит, может, у мед-модуля и был повод настаивать на своих рекомендациях. За пятьдесят лет анабиоза разное произойти может, особенно, когда ты один на чужой планете, не считая роботов.
   Ну вот, как я и предполагал - модуль просто следовал заложенной программе, не удосужившись даже дополнительно обследовать меня. Немного затекли мышцы, но это пройдет. Главное, что я проснулся.
   - Система, доложить о ходе расконсервации станции.
   - Жилой отсек - расконсервация завершена. Складской комплекс - расконсервация завершена. Тренировочные помещения - расконсервация завершена. Транспортный отсек - расконсервация невозможна. Вычислительный центр...
   - Стоп! Что с транспортным отсеком?
   - Степень повреждения - девяносто три процента. Ремонту не подлежит.
   - Причина?
   - Оборвана линия связи...
   - Тьфу ты, пропасть... Причина повреждения?
   - Непрогнозировавшееся сейсмическое возмущение.
   Вот тебе и машины. Вот тебе и вычисления. Вот тебе и "все предусмотрено". Восьмая заповедь: предусмотреть все - невозможно.
   - Продолжай отчет о ходе расконсервации.
   Слушая бубнеж системы, я вошел в кабинку душа, не глядя, задал стандартные параметры - и через секунду пулей вылетел обратно. Жидкий азот они, что ли, закачали в баки для воды?
   - Система! Какого черта?
   - Не поняла вопроса.
   - Почему вода ледяная?
   - Расконсервация базы не завершена. Возможны мелкие неполадки. Рекомендация...
   - Не надо мне твоих рекомендаций. Немедленно отладить систему нагрева воды. Доставить чистую форму. Продолжить отчет.
   - Выполняю, - и тут же, почти без задержки: - Выполнено.
   Из стены выехал металлический ящик с аккуратно сложенной формой. Я осторожно потрогал воду - терпимо. А система уже принялась вещать о возникших в ходе расконсервации неполадках. Я задал наивысший приоритет запуску командного центра, и полез под тугие струи горячей воды, бьющие с потолка.
   Спустя полчаса, вымытый, выбритый и одетый в новенькую форму, я поднялся в командный центр.
   - Система, запуск второго компа. Выведи на монитор отчет о ходе работ снаружи.
   - Время выполнения - одиннадцать минут сорок две секунды.
   - Действуй. И кофе свари.
   - Не поняла.
   - Да куда уж тебе...
   Кофе я сварил сам. Ну, не сварил - налил из автомата. Устроился в кресле перед компом, прикрыл глаза, и начал вспоминать. Вот за что ненавижу анабиоз - после пробуждения приходится часа два восстанавливать в памяти события последних дней перед заморозкой.
   Итак, я высадился на D-21-SK в системе L-16. Кислородная планета, похожа на матушку-Землю, гравитация ноль целых девяносто пять сотых гэ, процент суши... техническая информация почему-то всегда всплывает первой. Это моя третья самостоятельная операция в дальнем космосе. Все стандартно: ознакомление, вычисление соответствий, определение необходимости прогрессорской деятельности, выбор возможных программ, и далее по списку. Этот мирок в моем тяжком труде определенно нуждался, и дело даже не в том, что они в своем двадцать втором веке до сих пор даже порох не изобрели. Да и не по уровню прогресса определяется необходимость и степень вмешательства. Вопрос исключительно в степени развития сознания, общей морали и этики существующего на планете общества. Здешнее общество оставляло желать лучшего - типичные средние века, приправленные древним миром: воинствующая Церковь Освободителя, Инквизиция, дремучий феодализм, рабство как норма вещей, преследование науки, непрекращающаяся охота на ведьм - причем как церковниками, желающими оных ведьм истребить за небогоугодность, так и правителями всех мастей, мечтающими о сделке с дьяволом ради получения материальных и не только благ. Точнее, с дьяволицей - согласно местному пантеону, роль черного бога играла женщина. Так что ко всему прочему прибавляется еще и не менее дремучий патриархат. Женщина, даже свободная - все равно почти рабыня, не имеющая почти никаких прав. В общем, работы - непаханое поле даже для группы опытных прогрессоров ранга этак пятого, а не для одиночки-разведчика первого ранга, к тому же еще и стажера. Стоп... стажер, стажер, стажер... что-то с этим связано, что-то важное. Не помню. Ладно, буду последователен. Итак, я прилетел, высадился, поверхностно изучил мир и запустил строительство станции. Громко сказано, конечно - тоже мне, станция, три уровня и общая площадь всего триста квадратов. Но все равно - малая станция прогрессорской экспедиции для расположения на планетах класса эс-ка, далее по тексту. Роботы построили станцию, я тем временем прогулялся по планете, завел знакомства, протестировал собственного изготовления подавитель агрессии - хорошая штука, если использовать редко. Принял решение начать деятельность Института на данной планете, выбрал схему... Черт. Черт, черт, черт! Стажер, мать мою за ногу...
   - Запуск завершен. Отчет составлен.
   - Заткнись ради Созидающего, - простонал я.
   - Не поняла.
   - Система, молчать!
   "Выполняю" - мигнуло на экране. Эта скотина так издевается, или просто у меня уже глюки пошли?
   Итак, что сделал бы на моем месте профессионал хотя бы третьего класса? Верно, составил бы подробную модель и прогнал бы на компе все тринадцать тысяч основных схем. Дальше - выбрал самую интересную из первой пятерки соответствия и начал бы работу. Я же не придумал ничего умнее, кроме как опробовать собственную схему. А так как в базе ее не было, и прогнать ее на модели мира я не мог, то решил действовать на свой страх и риск. Начисто забыв о первой заповеди. Люди здесь религиозны, мессии плодятся, как комары летом, почему бы не появиться еще одному? Начал работу. Несколько чудесных исцелений, превращение воды в вино, спасение города от набега пустынников, приручение дикого льва - все как положено. Первые полгода - все прекрасно. А потом... Вспоминать страшно. Но надо.
   Первый протоиерейский полк Знамени его Святейшества отца Гальбена, безупречный и страшный марш под стенами города, требование выдать еретика - то есть, меня - Святой Церкви, обещание покаяния в случае подчинения, и большого - с город размером - костра в случае ослушания. С отлучением от церкви и другими подобающими атрибутами. Черт, да я сам сдался бы! Они б у меня за три дня уверовали в Истину, Добро, Просвещение и прочие вечные ценности! Но горожане... бедные облапошенные липовым мессией горожане, готовые погибнуть за меня... Я смутно помнил, как меня, вырывающегося, тащили в какой-то подвал, как Рания хлестала меня по щекам, повторяя, что меня сожгут, что меня будут пытать, меня убьют, а я ведь сам учил не бояться отстаивать свои убеждения, что я должен бежать, чтобы предупредить соседний город, что я должен дальше нести Свет людям, а я рыдал в голос и клялся умереть вместе с ней... нет, не помню дальше. В катакомбах под городом я сломал ногу. А аптечка осталась во флаере. Я кричал, звал на помощь и молил о смерти, просил убить меня и не убивать Ранию и остальных... Потом потерял сознание. Несколько дней ползал по подземным лабиринтам в поисках выхода, но нашел только спрятанный мною самим месяц назад "аварийный набор": аптечка, фонарь, парализатор, коммуникатор и еще какую-то дрянь. По коммуникатору понял, что валяюсь под городом уже неделю, смутно припомнил, что находил воду... Через три дня выбрался из катакомб, посмотрел на город... на пепелище. Понял, что опоздал. Вернулся на станцию. Полгода писал антицерковную программу. Почти не ел и не спал - только когда медицинский модуль станции принудительно вырубал комп, я проглатывал какую-то пищу, откидывал кресло, накрывался пледом и отключался на несколько часов. Наконец, программа была готова. И я ее запустил. Работа не требовала моего вмешательства, все должны были сделать маленькие биороботы. Такие, знаете, на мышек похожие. Шустрые, юркие, и никто не удивится ведь, увидев где-либо мышь! Разве что если заметят, как от них кошки шарахаются... Эти мои замечательные мышки пролезали в любые щели, подслушивали, подсматривали, действовали согласно заданной программе. Если не было собственной программы - связывались с упрятанным в церковной столице компом. Согласно моим расчетам, за пятьдесят - пятьдесят пять лет мышки должны были развалить церковь. Перегрызть, отравить, иным образом уничтожить самых одиозных лидеров, стравить между собой путем передачи определенной информации в нужное время нужным людям остальных, а потом должен был проснуться я. И завершить начатое.
   Если бы когда-нибудь что-нибудь шло по плану, в существовании Института Прогрессорства не было бы необходимости. Вернее, в его существовании в том виде, в котором он был. Никаких разведчиков, никаких работников дальнего космоса - несколько мощных компов, высадка биороботов, сбор информации, подбор оптимальной схемы, и за пару столетий все готово. Без риска и жертв. Беда в том, что комп не способен работать с людьми. Комп не понимает, что человек - живой. Комп считает человека частью программы, не более. Комп исходит из степени целесообразности, совершенно забывая об этике. А обучить комп этике так до сих пор никому и не удалось.
   Как я мог об этом забыть?
   Да, мыши развалили Церковь. Подчистую. За двенадцать лет. Приходи и бери. Только с чего я взял, что кто-нибудь будет ждать, пока я приду и возьму? Пришли сами. И, главное, кто! Женщины. Бесправные существа, боящиеся взгляд от земли поднять без приказа. За двадцать три года установили на территории бывшей Святой Земли матриархат! Да такой, что и представить страшно... Хорошо, что я не на территории Святой Земли. А то пришлось бы временно менять пол - мужчина теперь за человека не очень-то считается. Не пойму только, как такое возможно - за два десятка лет настолько изменить общественное сознание! И тем более - общественное бессознательное. Нет, амазонки с Майлара, вдохновительницы бунта - они, конечно, могли... но не так же быстро! Что-то здесь не так. Что-то я упустил. Вспомню еще... я еще все вспомню...
   Я смотрел на экран, на безэмоциональные графики, отчеты, сменяющие друг друга диаграммы, сухие описания прихода женщин к власти, и не мог осознать информацию. Десятки тысяч погибших. Половина населения огромной страны, превращенная в рабов - не условных, а самых настоящих, на территории матриархата не осталось ни одного мужчины, не носящего клейма на щеке, ошейника и колец-сбруи... ну да, именно там. Кошмар, не идущий ни в какое сравнение с тем, что я застал, только прилетев. Кошмар, созданный моими руками. Вся эта кровь, весь ужас, вся боль - во всем этом виноват я, и только я.
   Нет, нет, стоп. Нельзя. Нельзя в отключку. Система, активировать медицинский модуль. Требую инъекцию релаксанта. Нет, снотворное не надо. Я должен придумать, как это исправить.
   Спасибо, так гораздо лучше. Конечно, не поняла, куда тебе. Молчать. Так, еще раз... еще раз стоп. Почему мне кажется, что где-то это уже было? То ли в фильме, то ли в виртуалке, то ли в обучающей программе...
   - Вашу мать! - заорал я, едва не свалившись с кресла. Стоп, стоп, стоп! Остановись, успокойся, не нервничай. Не питай излишних надежд. Глубоко вдохни, выдохни, снова вдохни. Вот, хорошо. Теперь еще раз, по порядку. Читал ли я подобное? Да, читал. Что-то такое, с анабиозной камерой и прогрессорами, было у какого-то фантаста в двадцать первом - или двадцать втором? - веке. Роман. Или рассказ, неважно. По нему еще фильм сняли, старый, не для визора, а для плоского экрана. А когда открыли Институт Прогрессорства, очень многие учебные программы для виртуальной реальности составляли именно на основе фантастических романов двадцатого - двадцать второго века.
   Вдох. Глубокий, а не судорожный! Да, именно так. Глубокий вдох. Медленный выход. А теперь можно плавно, не делая резких движений, обернуться и сфокусировать взгляд на стене между четвертым и пятым экранами.
   Через несколько секунд на светло-бежевой поверхности замерцал датчик виртуальной реальности.
   - Сволочи, - прошептал я, закрыл глаза, откинулся на спинку кресла, и с удовольствием потерял сознание. Ну а что? Такое перенапряжение, такой психологический шок - имею право, в самом деле!
  
   Открыл глаза. Надо же, они даже не запустили аварийное отключение. Пусть стажер мучается, ага. Пускай решит нерешимую задачу. А они посмотрят, выпускать меня в реальный дальний космос, или нет.
   - К черту такие экзамены, - выругался я. И заказал у системы завтрак. Сам же занялся детальным изучением мира и определением на глаз уровня мирового... как бы это культурно сказать?
   Спустя шесть часов я отлип от экрана. Сфокусировал взгляд на датчике - на месте. Все в порядке. Кроме того, что экзамен я провалил. Эту задачку мне не решить, здесь нужны профессионалы с огромным опытом. Марина, например, справилась бы... лет триста перед этим поработав с более простыми схемами. Я - нет. Не моя специализация, в конце концов. Группы по матриархату всегда возглавляют женщины, специфика такая.
   - Простите, профессор, что не оправдал ваших надежд, - пробормотал я. Поймал взглядом датчик, назвал свой номер.
   - Система, подготовить выход, свернуть виртуальную реальность. Я сдаюсь.
   Потребовалось почти четыре часа увещеваний, угроз, просьб, криков и мольбы, чтобы я понял: выпускать меня система не собирается.
  
  

II.

  
  
   Мир лежит в твоей ладони. Мир дышит в унисон с тобой, его сердце бьется в такт твоему сердцу. Любой твой приказ, каждое твое пожелание - выполняется так быстро, как это возможно. Ты - Бог? Нет. Ты служитель. Служитель Этики. И ты не всесилен. Никогда не всесилен, даже если пропасть между местными жителями и тобой настолько велика, что создает иллюзию всемогущества. И потому - никогда не переоценивай свои силы. Ты - знаменосец Прогресса, тебе подвластны силы, непредставимые для тех, кому ты становишься богом. Но в то же время, ты - всего лишь человек. Да, человек Прогресса и Этики - но все-таки еще не совершенство. Ты можешь ошибиться. Можешь не справиться. И тогда твое вмешательство не только не поможет миру подняться на достойный Конфедерации уровень, но и погубит его. Помни об этом - и не переценивай свои силы.

Из неофициального свода заповедей Прогрессоров дальнего космоса.

Автор неизвестен.

  
   Осталось потерпеть всего три недели. Жалких три недели. Три недели криков, смердящих немытых тел вокруг, скулящих недочеловеков, вони страха и паленой шкуры, свиста плети и криков наказываемых животных. Всего лишь три недели, и - здравствуй, дом. Покой, тишина, чистота. Лита Андана обещала Верре отпуск на пятнадцать дней, и Вера уже точно знала, как проведет это время: одна, только одна, в маленьком, но просторном загородном домике, где не будет поблизости ни одного животного - в отличие от соратниц, она не выносила этих тварей. Даже отказалась от того, который полагался ей бесплатно для работ по дому. Верра предпочитала платить приходящей служанке за уборку и готовку - она знала, что не сможет притронуться к пище, к которой прикасалось животное.
   Крик выдернул женщину из сладких грез:
   - Верра! Мы прятника поймали! - Лиета, совсем еще молодая девушка, едва ли не приплясывала на пороге шатра. - Представляешь, в этих краях - и вдруг прятник! Мы проверили, он вообще нетронутый! Ни одного клейма, спина чистая, без колец - будто из прошлого выбрался!
   - Лиета, напоминаю: днем ты обязана соблюдать субординацию, - устало сказала Верра. В который уже раз она это повторяет? Все без толку. - Ночью ты - моя подруга. Днем - подчиненная. Ты обязана это помнить.
   - Прости, дана Верра, - девушка вытянулась в струнку, руки по швам, спинка прямая... женщина невольно залюбовалась своей подругой. Может, ну его, это одиночество и покой в отпуске? Поговорить с литой Анданой, она не откажет бывшей подруге, забрать Лиету в свой домик... - Младшая Лиета докладывает: сорок минут назад в роще был обнаружен мужчина. Клейма и колец на нем нет. По виду - не местный. Язык знает, но на вопросы отвечать отказался. Как командующая разведгруппой, я приняла решение доставить его к тебе, так как прятников в данном районе быть не должно. Возможно, иностранный шпион или агент инквов.
   - Ты верно поступила, младшая Лиета. Приведи его сюда.
   - Есть, дана Верра! Разреши выполнять?
   - Выполняй.
   Лиета поклонилась - строго по уставу, не пользуясь теми немногочисленными поблажками, которые давало ей положение подруги даны, и, чеканя шаг, вышла из шатра.
   Через несколько минут две рослые женщины ввели пленника. Сопровождавшая их Лиета коротко кивнула, конвойные бросили добычу на пол за пределами ковра, поклонились дане и удалились. Девушка, бросив взгляд на Верру, осталась.
   Дана наполнила стакан морсом, выпила, взглянула на стоящего на коленях мужчину. Хотя какой он мужчина? Животное. Молодое животное, самец... юноша. Светловолосый, загорелый, хорошо сложенный, но для тяжелых работ слабоват. Для самца - достаточно привлекателен, так что пойдет на торги, скорее всего. Значит, уродовать и калечить нельзя. Вот и слава Освободительнице - несмотря на свое презрение к животным, а может, и благодаря ему, Верра не любила пытать.
   Тем временем самец поднял голову. Вернее, попытался поднять - Лиета не зевала, легкое древко ее короткого копья не сильно, но достаточно болезненно ткнулось в шею пленника.
   - На дану не смотреть. Голову не поднимать. Говорить только по разрешению. Обращаться к дане - госпожа, и никак иначе. Смотреть в пол. Все понял, животное?
   - Да.
   - "Да, госпожа"! - на этот раз девушка использовала острую сторону копья.
   - Ты не сказала, что к тебе тоже следует так обращаться, - спокойно сказал самец. Слишком спокойно.
   - Младшая, не калечить, - негромко сказала она, отворачиваясь. Коротко и зло свистнула плеть. По звуку дана определила силу удара - и поразилась терпеливости добычи. Животные обычно плохо переносят боль, орут, как резаные. И ведь когда-то они сражались, воевали, носили оружие! Воистину, загадочна природа. Слава Освободительнице, что теперь все встало на свои места.
   - Ко всем, кроме других животных, обращаться "госпожа". Понял, животное?
   - Нет, госпожа. Я не знаю, кто есть животные, а кто - нет.
   Голос тихий, но ровный. Почти ровный.
   - Животные заклеймены. Не перепутаешь.
   - На мне нет клейма, госпожа. Значит ли это, что ты тоже должна обращаться ко мне с уважением?
   Лиета зашипела как кошка, которой прищемили хвост. А Верра, неожиданно для себя, рассмеялась.
   - Младшая, это тебе урок. Впредь формулируй точнее, и тогда раб не сможет посмеяться над тобой. А теперь оставь нас, - дождавшись, пока девушка покинет шатер, дана обратилась к странному пленнику: - Самцы - животные. Женщины - госпожи. Так понятно, или разницу между самцом и женщиной ты тоже не знаешь?
   - Прости, госпожа, не знаю.
   - Не играй дурака. Это только усугубит твою участь.
   - Разреши объяснить, госпожа. Понятия "самец" и "женщина" не могут быть противопоставлены друг другу, так как они происходят из разных областей. Если грубо, "женщина" - определение человека женского пола, противоположность мужчины. А "самец"...
   - В этой стране нет мужчин. Только женщины и самцы, рабы. Ты понял?
   - Да, госпожа. Я понял.
   "Три лика Лживого бога, он ведь совершенно меня не боится!"
   - Ты боишься меня, животное?
   На этот раз он помедлил с ответом.
   - Да, госпожа.
   - Не смей мне лгать.
   - Прости, госпожа, что есть ложь в твоем понимании? То, что не соответствует истине, или то, что не соответствует желаемому?
   Верра опешила. Она еще ни разу не видела подобного самца. Те, что встречались ей, были либо запуганными сломленными животными, либо дикими безмозглыми зверями, которых следовало превратить в животных. Этот был другой. Совсем другой.
   - Поясни свои слова.
   - Я сказал, что боюсь, потому что именно это ты хотела услышать. Для тебя истина, что все тебя боятся, для тебя это естественно.
   - Это для тебя естественно - бояться меня. Все животные боятся.
   - А ты, госпожа, чего-нибудь боишься? - он поднял голову и поймал ее взгляд. Верра застыла. Таких глаз она тоже никогда не видела: огромных, с темно-янтарной радужкой, глубоких и пронзительных одновременно.
   - Я - женщина. Я ничего не боюсь.
   - Ты - воин. Следовательно, ты должна бояться, иначе ты будешь плохим воином. А точнее - мертвым воином.
   - Что ты, мужчина, можешь знать о сражениях? - она попыталась презрительно фыркнуть, но смешок получился жалкий и неубедительный. Весь ее мир, все ее представления о жизни за несколько секунд разметало одно грязное животное. Животное, которое ее не боялось, которое с достоинством стояло на коленях, и... не было похоже на животное. На человека - да. Не на животное.
   - Тебе сложно в это поверить, госпожа, но я знаю, что такое война. Я сражался, убивал противников, бывал ранен.
   - Не слишком ли тебе мало лет, чтобы иметь такую биографию?
   - Я выгляжу моложе своих лет. На самом деле я куда старше.
   - И сколько же тебе?
   - Ты не поверишь, госпожа, а лгать я не хочу.
   - Я задала вопрос. Сколько тебе лет?
   - Я живу в этом мире сорок три года, госпожа.
   Верра поверила. Если он прожил свободным сорок три года... Нет, он родился уже после Освобождения. Если точнее, через двадцать пять лет после Освобождения. Откуда тогда такая раскованность? Откуда умение... мыслить? Нет, бред, бред и ересь, животные не способны мыслить, они тупые и ограниченные скоты, не более.
   - Откуда ты родом?
   - Издалека. Я не знаю, как называется эта местность на твоем языке.
   - Как ее называешь ты?
   - Земля. Просто Земля.
   - Зачем ты пришел на нашу территорию?
   Самец опять поднял голову, посмотрел Верре в глаза.
   - Чтобы помочь вам снова стать людьми, - с тихой убежденностью сказал он.
  
   Сон не шел. Протискиваясь мимо небрежно задернутого полога, в шатер заглядывал лунный луч, высвечивая на полу лунную дорожку - от входа к тому месту, где стоял сегодняшний пленник.
   Верра осторожно, чтобы не потревожить свернувшуюся калачиком Лиету, перевернулась на другой бок. Подумала немного, тихо поднялась, достала из сундука под столом початую бутылку вина, зубами выдернула неплотно сидевшую пробку, сделала несколько больших глотков. Вздохнула, наполнила вином кубок, села на табурет и стала любоваться Лиетой. Не получалось. Нет, Лиета осталась по-прежнему прекрасной и соблазнительной, но в шатер ворвался ветерок, сорвал плохо закрепленный полог окна, лунный луч упал на кожу девушки, подчеркивая идеальной формы грудь, красивые, ровной формы, ореолы... а Верре было все равно. Она думала о пленнике. О юноше сорока трех лет, говорившем с ней на равных. Без стона вытерпевшем клеймение. Ни разу не вскрикнувшем за то время, что его пороли. Его взгляд занимал дану гораздо больше, чем грудь и другие прелести Лиеты.
   Его взгляд... в нем не было страха или унижения, но Верра пару раз встречалась с такими. Вот только они смотрели - с презрением, с ненавистью, полной мерой возвращая женщинам гадливость, с какой госпожи относились к рабам. А во взгляде светловолосого чужеземца было только...
   Сочувствие. Не жалость, именно сочувствие. Он, раб, животное, существо, рожденное для того, чтобы служить - сочувствовал ей, своей госпоже и повелительнице, имеющей над ним полную власть! Он ни разу не обвинил ее - даже взглядом. Особенно - взглядом.
   Как это он сказал? Помочь стать людьми? А кто они, если не люди? Он сказал - звери, неразумные звери, пытающиеся вместо того, чтобы жить по-человечески, отомстить за собственную неуверенность, за природную слабость женского тела в сравнении с мужским. Верра ударила чужеземца - ударила как равного, рукой! И только через несколько секунд, когда он тихо рассмеялся, поняла, что именно сделала. А он сказал, что женщины, пытаясь стать сильнее мужчин, лишились всей своей силы. Сказал, что они убивают себя, свою страну, свой народ - неумышленно, по незнанию и непониманию. Сказал, что нельзя строить жизнь на насилии и жестокости. Сказал, что рабство - противоестественно, и человек тем и отличается от животного, что умеет доказывать свое право и свою истину, не прибегая к грубой физической силе. Этого Верра уже не выдержала - позвала стражу, велела заклеймить и выпороть прятника, но не калечить, ведь за привлекательного раба дадут хорошую цену, а поймавшие его женщины получат премию. А когда мужчину увели, дана задернула полог, села за стол, посмотрела на свою руку - ту, которой коснулась его. И почему-то почувствовала себя животным.
  
   Узкий кинжал и бутылка вина. Все тот же проклятый луч лунного света бесцеремонно вторгается в помещение, скользит по простыням, брезгливо огибая забытую навсегда покинувшей шатер Лиетой заколку для волос. Пышных, золотых, шелковистых и поразительно безразличных волос. Бутылка вина... которая она по счету? Как, уже четвертая? А голова ясная, ясная и пустая, ни единой мысли и ни единого понимания того, как дальше жить. Как жить, ощущая себя даже не зверем, а чем-то неназываемо-отвратительным. Неспособным ни на что созидательное, могущим только портить, ломать, поганить все вокруг. Как жить, когда все казавшиеся незыблемыми принципы, все жизненные устои, все то, чем дышишь с рождения - все это грязь, разрушение и, в конечном итоге, гибель. Гибель той хрупкой материи, которая настолько хрупка, что даже кажется несуществующей. Он называл это - "душа"... Интересно, что происходит с душой, когда умирает тело? Она хотела спросить, но забыла...
   Кинжал. Узкий кинжал из великолепной стали, безупречно наточенный. Оправленная в серебро рукоять, выточенная из клыка зверольва, удобно лежит в ладони. Сколько глоток перерезало это лезвие, сколько сердец пронзило? Ее сердце будет последним.
   Дана Верра была отвратительна самой себе. И не в последнюю очередь потому, что она сама не могла назвать себе, что именно являлось причиной отвращения. Быть может, понимание неприемлемости ее образа жизни. А может - то, что она совершила самую страшную ошибку, какую только может совершить женщина ее положения.
   - К Лживому все. К Лживому, - тоскливо сказала Верра. Наполнила и тут же осушила кубок, плавным движением извлекла кинжал из ножен. - Так будет лучше всего.
   Когда она только пришла в армию, едва ли не первым делом будущих воительниц обучили правильно, быстро и безболезненно убить себя. На случай, если попадут в руки беглых рабов, шайки прятников, или еще каким-нибудь животным. Верра урок запомнила очень хорошо.
   Рукоять в руке лежала свободно, но в то же время надежно. Женщина чуть повернулась, отвела руку, телом ощущая траекторию удара, стиснула зубы, выдохнула. Лезвие начало свой стремительный полет к горячему алому биению в груди.
   Стальные пальцы сомкнулись вокруг запястья, нож выпал из ослабевших пальцев, чужая ладонь поймала срывающийся с губ крик. Светлые волосы в свете луны казались серебряными, глаза пылали расплавленным золотом.
   - Это самое глупое, что можно сделать, - прошептал он. - Даже когда тебе кажется, что другого выхода нет - оглядись еще раз. Поищи там, где тебе никогда не приходило в голову искать. Сделай то, чего сама от себя не ожидаешь.
   Вбитые в подкорку инстинкты дремали. Мужчина держал ее за руку, его пальцы лежали на ее плече, его кожа соприкасалась с ее кожей - но Верра не испытывала отвращение. Скорее, наоборот.
   - Как ты прошел мимо стражи? - спросила она - просто для того, чтобы что-то спросить. Для того, чтобы не отвечать на его вопрос - почему?
   - Я захотел придти к тебе, и я пришел... госпожа, - сказал он с едва уловимой, совсем не злой насмешкой.
   - А кандалы? Замки? Веревки?
   - Я - человек с Земли. Ты думаешь, в вашем мире есть хоть что-нибудь, что меня удержит? - едва слышно рассмеялся юноша. Хотя какой он, к Лживому, юноша?
   - Ты демон?
   - Я человек с Земли. Из другого мира.
   - Зачем ты пришел за мной?
   - Я пришел не за тобой. Я пришел затем, чтобы дать вашей цивилизации шанс выжить. Но к черту все, к черту, - его дыхание стало хриплым и сбивчивым, золотые глаза сияли в лунном свете дьявольской ловушкой, и какая сейчас разница, чем придется платить? - Сегодня я пришел за тобой.
   Совпали два удара сердца, слившись в один рыдающий крик, встретились изголодавшиеся губы, кожа коснулась кожи, и мир вокруг перестал существовать.
   Она до крови прокусила губу, почувствовав его суть внутри себя. Он беззвучно закричал, ощутив ее суть в себе. Они слились воедино, и все стало правильно, логично, так, как и должно было быть, так, как и было задумано.
   - Что будет теперь? - еле слышно спросила Верра, когда все кончилось, и они лежали на ковре, среди разбросанной одежды, купаясь в лунном свете.
   - Это зависит от тебя, - улыбнулся он. Улыбнулся впервые с момента знакомства. - Ты - свободная женщина, воительница высокого ранга, госпожа. Я - раб. Вещь, принадлежащая тому, кто меня поймал. Разве я решаю хоть что-то?
   - Ты прав, - Верра провела рукой по его груди, обвела кончиками пальцев застарелый шрам под ключицей, скользнула выше, приникая губами к плечу, покрытому следами ее укусов. - Я свободная женщина, воительница высокого ранга, я дана, и я решаю, что с тобой сделать.

III.

  
   Когда чувствуешь всемогущество, становишься неосмотрительным. Особенно, если ты молод, и чувство подвластности мира еще не стало естественной частью тебя самого. Но от ошибки не застрахован никто. Даже самые опытные Прогрессоры из Корпуса могут ошибиться. Кто-то ошибается реже, кто-то - чаще, но ошибаются, так или иначе, рано или поздно - все. И в тот день, когда ледяной хваткой сожмет твое сердце понимание совершенной ошибки - ни в коем случае не бросайся ее исправлять. Ты - уже ошибся. Ты - уже не справился. Уязвленная гордость говорит тебе, что ты, именно ты, и никто другой должен искупить, поправить, сделать "как было", а потом вновь попробовать спасти мир - и если ты действительно Прогрессор, а не заигравшийся в Бога мальчишка, ты должен остановиться. Ты уже не смог спасти этот мир. Дальше ты будешь совершать только ошибки - ты уже не смог почувствовать душу этого мира. Уходи, и пусть придут другие - не обязательно более опытные, но, в отличие от тебя, имеющие шанс почувствовать мир.

Из неофициального свода заповедей Прогрессоров дальнего космоса.

Автор неизвестен.

  
   Интересно, что бы делал на моем месте профессор? Уж точно не пошел бы по моему пути. С его опытом, с его знанием психологии, с его мировоззрением - он не совершил бы ничего из того, что делаю я. Он даже в этой ситуации нашел бы с десяток вариантов безболезненного и плавного возвращения к разумному патриархату, внушил бы людям поколений на шесть вперед глубочайшее отвращение к рабству, и все это - не пролив ни капли крови, не солгав ни единым словом, не сломав жизнь ни одной женщине.
   Вот только я - не профессор. У меня нет ни его опыта, ни его знаний, ни его совести. Я даже не знаю, есть ли у меня вообще совесть. Наверное, нет. Атрофировалась от неиспользования, уступив место поразительной приспособляемости и уникальной живучести. Это сколько мне сейчас? Порядка семидесяти... Неплохо для парня, выглядящего на восемнадцать. И откуда только такой подарок судьбы? Абсолютно здоровое, нестареющее тело, имеющее регенерацию, как у... не помню я, у кого такая регенерация, но точно не у человека. Следовательно, я уже не человек. А кто? Тварь дрожащая, вестимо.
   Бедная Верра... Какой по счету жертвой моей бездарности в роли прогрессора она стала? Уже не помню. И ведь искренне верит, что я ее люблю... Спасибо, организм. Контролируемое выделение нужных феромонов - это именно то, чего мне не хватало для полного счастья. Герой-любовник. Роковой мужчина. Способен за пять минут соблазнить любую женщину.
   Что ж, раз уж это мое единственное оружие, придется пользоваться им.
  
   Ваш мир - он уже умирает. Рабство - болезнь, причем болезнь, излечимая лишь на ранних этапах. Когда вырастает поколение, полностью уверенное в том, что большая часть населения - бесправные животные, обязанные выполнять каждую их прихоть - процесс уже не остановить. Я видел такие миры, я знаю, что ждет вашу страну в ближайшем будущем. Основным развлечением станут пытки. Самыми ценными специалистами - палачи, способные мучить жертву несколько суток подряд, не позволяя ей умереть. Нет, я не виню женщин. Первыми начали мужчины. Вот только... Знаешь, у вас тут месть считается благородным делом, мстить за обиду - правильно, достойно. А у нас говорят - человек опустился до мести. Это стыдно и низко. Это шаг назад на пути развития. Мститель ставит себя на одну ступень с тем, кому он мстит. Когда вы, женщины, свергли власть мужчин, превратили их всех поголовно в рабов - вы пали даже ниже, чем они. Сто лет назад в этой стране существовало рабство, да. Но дети рождались - свободными, вне зависимости от того, кто были их родители, вольные люди или рабы. Никто не был обречен от рождения. Вы же, упиваясь своей властью, своей силой, сделали рабами каждого мужчину, старика, мальчика, младенца. Ты знаешь, как клеймили новорожденных? Слышала ли ты крики пятилетних детей, когда их кожи касалось раскаленное железо? Ну что ты, не плачь. Не надо. Я знаю, что ты никогда не охотилась на детей, и сама ни разу не приложила раскаленный металл к живой плоти. Я не виню тебя лично. Но я не знаю, как вас спасти. Я прожил много лет, гораздо больше, чем ты можешь себе представить. Я видел тысячи миров. Я за десять лет превращал дикие, первобытные общества в процветающие, мирные, высокоразвитые миры. Я уже даже не помню, сколько их было. Но здесь... даже я не знаю, что делать. Почему не ушел? Я не имею права отступить. Прогрессор либо доводит начатое до конца, либо умирает. Так мы устроены. Но я уже просто не знаю, что делать... Вы же не осознаете, что творите, во что себя превращаете! Вы наслаждаетесь властью, безнаказанностью, вы погрязаете в роскоши, вы ищете все новых и новых удовлетворений своих желаний - а большая половина населения, такие же люди, как и вы, голодает, мерзнет в бараках, корчится под плетью, заканчивая свою страшную жизнь в петле. Помяни мое слово, скоро вместо петель появятся колья. Ты бы знала, как мне жаль ваш мир... Однажды мне довелось побывать в похожем. Правда, там хозяевами жизни были мужчины, но это уже детали. Экспедиция, ознакомившись с историей мира, приняла решение о чистке. Знаешь, что такое чистка? В мир спускаются ликвидаторы. Из расчета - один ликвидатор на тысячу душ населения. И через месяц в мире не остается ни одного человека. После ликвидаторов приходят чистильщики. Они превращают города в руины, сжигают библиотеки, уничтожают все, что может напомнить о том, что когда-то на планете был разум. Потом объявляется карантинная зона, в течение пятидесяти лет ни один корабль не приближается к проклятой планете. Спустя полвека на планету отправляется несколько тысяч колонистов. Теперь это их мир, а те, кто жил там до прихода ликвидаторов - о них даже памяти не остается. Нет, любимая моя, мы не жестоки. Это вы - жестоки. А нам просто потом приходится за вами убирать. У этого мира? Шансы? Нет. То есть, конечно же, какой-то шанс есть. Но настолько крохотный... Ах, если бы ты была королевой - тогда, возможно, мы смогли бы что-нибудь сделать. Если бы я мог сделать тебя королевой... Если бы я хотя бы был знаком с королевой!
  
   Как же здесь красиво... Никогда не думал, что в этом кошмарном мире могут быть такие места. Небольшое, утонувшее в зелени озеро, тишина - на десять миль вокруг ни одного человека. Лес, шелест листвы, шепот трав, аромат цветов... Казалось бы, ничего особенного. Но здесь можно дышать. Можно лежать вечером на берегу и смотреть в небо - удивительно, насколько оно звездное... Здесь можно на несколько дней забыть о творящемся за пределами леса, и поверить, что сказки - сбываются.
   Моя сбывшаяся сказка неторопливо идет по мелководью, двигается очень плавно, чтобы не распугать мелких рыбешек, стайками толпящимися у берега. Моя ожившая сказка прекрасна, как лунная дорожка за ее спиной, как искристо-звездное небо, как звенящий от трепещущего между нами пламени воздух, как...
   Зачем слова? Зачем говорить, подыскивать метафоры, постоянно боясь сказать банальность, приукрасить или преуменьшить? Зачем, когда можно просто смотреть друг на друга, прикасаться, растворяться друг в друге, становясь одним? Не имея ни малейшей возможности или потребности лгать, обещать друг другу вечность - и тут же проживать ее сполна, наслаждаясь каждой ползущей по коже соленой каплей этой вечности.
   Я не знаю, что будет завтра. Я не знаю, когда этот день станет ложью и мы навсегда предадим саму память о нем, променяв вечность на мир. Я не знаю, и знать не хочу. Сегодня в моих объятиях спит сбывшаяся сказка, и мне нет дела до мира. И я только надеюсь, что сегодня и ему нет дела до меня.
  
   Она невероятно умна. Терпелива, догадлива, способна нестандартно мыслить. Честна и справедлива - пусть по-своему, по-местному, но все же справедлива. В конце концов, она красива. А еще, и это самое странное - она способна на самопожертвование. Не отдать жизнь за страну, а отдать душу за спасение мира. Если в этом мире могут быть святые, то она - святая. А я мразь. Но я - мразь с чувством долга. И поэтому я использую свою святую на сто процентов, выжму из нее все, что она может мне дать, получу от нее все, что могу взять. Может, тогда я пойму, что я - нелюдь, все встанет на свои места, и мне перестанет быть так мучительно больно.
  
   - Вита Верра, приветствую вас, - располневшая, но все еще привлекательная Мигела, управляющая малого летнего дворца ее величества королевы Делевы, склонилась в церемонном поклоне. - Поздравляю с повышением, вы давно заслужили его.
   - Благодарю вас, Мигела, - улыбнулась Верра. - Простите, я страстно желаю побеседовать с вами, но я утомилась с дороги...
   - Позвольте, я провожу вас в ваши покои, вита, - вновь поклонилась женщина. - Ее величество желает видеть вас до ужина, но время еще есть. Если желаете, мы можем выпить по бокалу вина и поговорить.
   - С большим удовольствием, Мигела. Прошу, подождите меня минуту, я позову служанок, чтобы они доставили вещи в мои комнаты.
   Когда Верра в сопровождении трех женщин вернулась к управляющей, та на мгновение потеряла самообладание.
   - Вита Верра, я не хочу обидеть вас, но разве вы не знаете, что животные во дворец не допускаются? Исключение допустимо только для рабов ее величества...
   - Это и есть раб ее величества, просто королева еще не знает об этом. Совершенно уникальный экземпляр. Я привезла его в подарок.
   - Это, конечно, меняет дело, но все же...
   - Мигела, вы знаете меня с детства, и, несомненно, помните, как я отношусь к самцам. Но этот - он сумел заинтересовать даже меня. Не смотрите на его юность - он много путешествовал и знает тысячи занимательнейших историй, которые, к тому же, талантливо рассказывает. Помня о любви ее величества к талантливым сказителям и понимая редкость таковых, я готова подарить этот алмаз ей, хотя сказать честно - с удовольствием оставила бы его себе.
   Не выдержав напора виты, Мигела сдалась.
   - Хорошо, хорошо, вы меня убедили. Но пусть это животное не показывается никому на глаза до тех пор, пока ее величество не решит ее судьбу.
   - Само собой разумеется.
  
   Да, ваше величество, я знаю множество удивительнейших преданий. Какую историю желает услышать моя королева? Быть может, о войне? Или о заморских землях, о прекрасных девах, о мудрых драконах, отважных мореплавателях, великих королях? Может, спеть вам прекраснейшую балладу об истинной любви? Хотя нет, это вам вряд ли понравится, да и мне тоже. Почему? В ней прекрасная женщина и сильный мужчина любят друг друга так сильно, что даже смерть не смогла разлучить их. Почему мне не понравится? Потому, что вы велите меня высечь, а это, согласитесь, мало кому нравится. Да, именно это я и имел ввиду...
   Благодарю, ваше величество, что снизошли до меня. Однако вам, должно быть, неприятно находиться здесь, среди людей, из которых вы безуспешно пытаетесь сделать животных? Ладно, согласен, не совсем безуспешно... Но вы на верном пути, продолжайте в том же духе. Нет, простите, сегодня я не настроен рассказывать о далеких звездах.
   Тсс, моя королева. Не кричите. Не надо звать стражу, они все равно вас не услышат. И не бойтесь меня - я не причиню вам вреда. Я пришел потому, что вспомнил одну историю, которая может вам понравиться, и захотел ее вам рассказать. Да, вчера не хотел, а сегодня передумал. Да что мне ваши кандалы и замки? Если я захочу, меня не будет в этом дворце уже к утру. Но я не желаю покидать вас, моя королева, моя богиня. Я хочу спасти вас...
   Нельзя действовать грубо, любовь моя. Подумай, королева: что будет, если ты внезапно отменишь рабство и освободишь всех мужчин? Будет восстание, бунт, тебя свергнут и повесят, а заодно ужесточат обращение с рабами. Нет, действовать надо тоньше. Пусть это займет больше времени, я дам его тебе столько, сколько потребуется, сохраню твою молодость и красоту, дам тебе сил и смелости. Я ведь хочу спасти тебя, так помоги же мне спастись. Итак, с чего начать? Полагаю, с малого: запретить клеймение рабов, казнь без решения суда, и тому подобные вещи. Обосновать такой приказ несложно, а ты сразу же увидишь, кого из высокопоставленных женщин нам придется устранить, поставив на их место преданных тебе.
   Зачем тебе это, королева моя? Что значит - древний обряд? Не такой уж древний, если уж на то пошло. Почему? Потому, что это опасно. В первую очередь - для тебя. Ты потеряешь авторитет, а моя молодость вызовет подозрения. Десять лет назад, переступив порог этого дворца, я выглядел так же, как и сейчас. Нет, если ты настаиваешь - позови священницу, которой, ты можешь доверять полностью, пусть она проведет обряд в твоих покоях, тихо и скрытно. А лет через двадцать, если все получится, объявишь о нашем браке населению.

IV.

  
   Есть множество ошибок, часто совершаемых Прогрессорами - от неопытности, от, наоборот, излишней самоуверенности, от незнания... Возможных причин много, очень много. Больше, чем причин ошибок - разве что самих ошибок. Я хочу говорить с тобой об ошибке, возможно, не самой распространенной, но самой страшной для тебя лично. Я хочу сказать тебе то, что тебе не скажет ни один профессор, ни один преподаватель этики. Я хочу сказать тебе, я хочу попросить тебя: никогда не забывай о том, что за скупыми графиками и сухими строчками отчетов на экране стоят живые люди. Люди, чью судьбу ты решаешь, люди, чью жизнь ты меняешь. Люди, которых ты иногда убиваешь - просто не подумав о том, что они не только "конфликтный фактор". Об этом не принято говорить, но думал ли ты когда-нибудь о том, сколько бывших Прогрессоров закончили свои дни в психиатрической клинике, сколько их спилось, сколько покончили с собой? И все потому, что однажды они забыли, что имеют дело с живыми людьми. Не забудь об этом ты.

Из неофициального свода заповедей Прогрессоров дальнего космоса.

Автор неизвестен.

  
   Сорок восемь лет работы. Без вычислительных центров, без техники, без помощников. Без опыта, о котором я столько лгал. Только я один против своей страшной ошибки. Но я справился, я это сделал. Завтра день моего триумфа. Завтра будет официально объявлено о том, что мужчины уравниваются в правах с женщинами. Фактически это уже лет десять так - ни ошейников, ни наказаний, не говоря уже о клеймении и прочих дикостях. Выросло поколение, почти не знающее социальной разницы между мужчинами и женщинами. Нет ни одного мужчины младше тридцати, имеющего выжженную каленым железом отметину на щеке. Больше половины женщин имеют полноценные семьи, а их дети, мальчики и девочки, зачастую даже не знают, что еще полвека назад они не имели бы ни единого шанса играть в принцессу и рыцаря.
   Я прошел этот путь. Я решил неразрешимую задачу. Я преобразовал свое тело по рекомендованной медицинским модулем программе, в которую внес некоторые изменения. Я запретил себе помнить очень о многом. В первую очередь - об этике, которую я проповедовал все эти сорок восемь долгих лет. Я заставил себя забыть о том, в чем убеждал этих несчастных, искалечивших себя женщин - о том, что я человек. Я доказывал им, что они не могут сделать из меня животное - я сделал из себя животное сам. Я преступил все запреты, нарушил все принципы прогрессорства, наплевал на все, чему меня учили. Я забыл о том, что... Нет. Уж теперь-то я могу себе не лгать. Я не забыл о том, что когда выбираешь меньшее из двух зол, все равно выбираешь зло. Я выбрал свое зло. Но видит Созидающий - я сделал все, чтобы пострадало как можно меньше людей.
   Был ли другой путь? Да, был. Преобразовать тело в женское. Сделать карьеру. Стать королевой, как бы глупо это не звучало. И сделать все то же самое - только не погубив Верру, не искалечив ее душу, не вытерев ноги о ее чувства. Но я знаю, что я бы не справился. А может, просто побоялся так сильно менять себя? Не захотел жертвовать собой - и заплатил гораздо дороже, чем мог, отдал больше, чем имел.
   Иногда я снова спасаюсь мыслью о том, что это - виртуальная реальность. Что датчик на стене между двух экранов мне не привиделся. Что всего этого не существует, что люди - не люди, а строчки кода в программе. Верре не было больно - ее не существовало... Нет!
   Я всегда ломаюсь на этом моменте. Почти что начинаю верить в нереальность реальности. Но я знаю, что Верра - любила. И Верре - было больно. Я ее убил, и никто другой. Однажды я остановил кинжал - но не смог остановить действие яда. Это был один из самых удачных моих ходов - создать оппозицию, занять пустующую нишу. Пусть против все смягчающей и смягчающей условия рабства королевы будет выступать не убежденная сторонница теории о полном превосходстве женщин стерва, а умничка Верра. Гина Верра прекрасно играющая свою роль, сдающая мне одну за другой тайных противниц королевы, мой тайный агент на самом видном месте. Моя любовь. Вот только очень мало кто знал о том, на чьей стороне на самом деле гина Верра. И уж конечно, об этом не знала юная сторонница ее величества, влюбленная по уши в своего раба и полностью поддерживающая королевскую политику. Глупая девочка, решившая совершить подвиг, подарить ее величеству голову ее ярой противницы. Голову моей Верры. И, что противнее всего - даже смерть Верры я сумел обернуть нам во благо. Даже из ее гибели я сделал козырную карту.
   Мне очень хочется сказать, что я отдал бы все, что имею, за то, чтобы завтра, в день моего триумфа, Верра могла быть со мной - но это будет ложью. Все, что я имею - этот мир. И я не отдам его за свою любовь и свое счастье. Не имею права.
   Не зря опытные прогрессоры говорят: самое страшное - полюбить уроженца того мира, в котором ты работаешь. Интересно, сколько из них совершили эту ошибку? Многие, наверняка многие. Но вряд ли хоть кто-нибудь совершил столько ошибок, сколько я.
   Впрочем, хватит ныть. Сделанного не вернешь, да и не стал бы я ничего возвращать. Я нашел тот единственный путь, каким можно было исправить то, что я совершил в своем безумном желании отомстить Церкви Освободителя за Ранию, за жителей трех сожженных городов. И что поделать, если этот путь так дорого мне обошелся?
   Завтра - день моего триумфа. День моего позора. День моей смерти. Сейчас я допишу эти строки, и пойду в постель - уже три часа ночи. Перед тем, как лечь, я приму яд - тот же, которым была отравлена Верра. Это не дань сентиментальности, здесь нет ни капли романтизма - один только голый просчет. Утром моя королева, моя верная соратница получит карт-бланш на расправу с последними сопротивляющимися новой политике Матриархата. А вечером - Матриархата не станет.
   Сейчас я допишу эти строки, поставлю на тумбочку возле кровати пузырек с ядом, и брошу тетрадь в огонь. Никому не надо знать о том, как на самом деле спасаются миры.
  
   "Планета Земля. Институт Прогрессорства. Центр виртуальной реальности номер сорок три. Отсек сорок четыре бис. Дата - двадцать пятое октября две тысячи пятьсот сорок шестого года. Местное время - девятнадцать часов сорок четыре минуты. Погружение окончено. Через десять секунд будет открыта крышка камеры. Начинаю обратный отсчет: десять, девять, восемь, семь..."
   Я выплюнул загубник.
   - Заткнись! Открыть крышку немедленно!
   И в самом деле - сорок четыре бис. Интересно, почему это? За мной на время обучения закрепили другой отсек. Сорок четыре бис... Это вообще где? Ладно, потом разберусь.
   Отстегнув ремни и отсоединив остальные неизбежно сопутствующие долгому лежанию в виртуалке причиндалы, я сел, потянулся, спрыгнул на покрытый теплопластиком пол. Да, все-таки ложементы в нашем центре - самые лучшие. Пролежал неподвижно пять суток, если верить системе, но чувствую себя совершенно нормально. Только голова немного болит... Ну и не помню ни черта, но это нормально, в виртуальности иногда проводишь в десятки раз больше времени, чем проходит в реальности, нельзя сразу вспоминать такой объем информации, так недалеко и инфошок схватить.
   Нырнув в отделанную пластиком "под камень", я потребовал у системы теплый душ, уселся на теплый, влажный пол, запрокинул голову, подставляя лицо мягким струям, расслабился. И начал вспоминать.

V.

  
   Официально считается, что бывших прогрессоров не бывает. Ветераны, отслужившие свое в дальнем космосе, уходят преподавать в Институт. Но, как и большинство официальных утверждений, оно не соответствует истине. Бывшие прогрессоры бывают. Я не назову таковыми тех, кто за десятилетия службы устал, как физически, так и морально. Они просто "вышли на пенсию", как говорили в древности. Я назову бывшими прогрессорами тех, кто когда-то отказался. Тех, кто едва прикоснувшись к чарующей и страшной неизвестности новых миров, испугался ответственности, испугался выматывающего труда, и ушел - побоявшись платить своей душой за путь наверх для чужих цивилизаций. Да, их единицы - но миров миллиарды. А прогрессоров, настоящих знаменосцев Этики - всего лишь тысячи. И потому каждый испугавшийся - обрекает на гибель миллионы ни в чем не повинных разумных. Помни об ответственности, которую ты возлагаешь на себя, решив нести свет Прогресса в дальний космос. И если когда-нибудь тебе станет страшно, если когда-нибудь тебя посетит мысль бросить все - подумай о тех мирах, которые именно по твоей вине останутся в дикости и косности. О тех мирах, которые именно ты должен был поднять на уровень Развития и Этики. О тех мирах, в которых ты должен был работать Богом.

Из неофициального свода заповедей Прогрессоров дальнего космоса

Автор неизвестен..

  
   Они ломились в дверь - я вспомнил спертый у профессора пароль и запретил системе пускать кого-либо. Они что-то говорили по громкой связи, пытались в чем-то убеждать, говорили о естественном после столь долгого пребывания в виртуальности нервном срыве - я велел системе отключить звук. Они нашли кого-то с более высоким, чем у профессора, допуском, но я уже забаррикадировал дверь.
   Я искал, и не мог найти. Кто бы мог подумать, что вирт-отсеки оборудуют так же, как камеры для буйных психов - ничего острого, колющего, режущего, ничего ядовитого, ничего, подходящего для изготовления петли - даже ремни камеры втянулись в пазы, когда я встал с ложемента. Но кое-что я все-таки нашел. Не совсем то, что хотел - но это, наверное, было даже лучше.
   Когда они ворвались, я не оказывал сопротивления. Позволил себя осмотреть, отказался от халата, предпочтя ему обычную форму, попросил прощения за неадекватную реакцию, сослался на кратковременное помрачение рассудка - мол, не осознал реальность, принимал за продолжение вирта. Кажется, мне не поверили, но главное, что не помешали. Позволили привести себя в порядок, проводили в кабинет профессора.
   Профессор ходил вокруг да около очень долго. Говорил о важности нашей работы, о сложных мирах, для работы с которыми требуются профессионалы высочайшего класса, потом перешел на результаты моих экзаменов. Вскоре у меня стали слипаться уши - в них лилось слишком много сладкого. А я смотрел на профессора, пытался поймать его взгляд, и никак не мог.
   - Понимаешь ли, на данный момент ты входишь в десятку лучших студентов Института. И в пятерку наиболее эмоционально устойчивых. Это редко случается, обычно гениальность и железное самообладание не очень-то сочетаются. Но ты - этот самый редкий случай. И тебе сама судьба предназначает войти в Корпус.
   Корпус Прогрессоров. Настоящая мечта любого прогрессора. Каждый, впервые переступая порог Института, мечтает о том, что когда-нибудь он станет членом Корпуса. Самые интересные миры, самые дальние прыжки, говорят, даже изучение миров параллели - все это Корпус. Не надо торчать по сорок лет, приводя людей с феодальным строем мозга к пониманию этики Института, не надо возиться с не знающими огня дикарями, приучая их к компу и роботехнике, etcetera, etcetera, etcetera...
   - Мы проверили твои способности всеми возможными методами. Последний из них - погружение в самообучающуюся виртуальную реальность с созданием полной иллюзии ее реальности. В основе программы - этическая катастрофа, случившаяся по вине застрявшего на планете одинокого прогрессора. Имеет от семи до десяти путей решения и приведения смоделированного общества к приемлемому уровню. Оценка испытуемого ведется по трем опорным точкам: выбранная схема развития, приближенность результата к запланированному согласно модели итогу, следование постулатам этики. Три оценки по десятибалльной шкале. Балл прохождения - двадцать шесть. У тебя - двадцать девять. Таким образом...
   - Что дальше? - оборвал я профессора.
   - В смысле? Ты подпишешь заявление, в котором просишь перевести тебя в академию Корпуса, и отправишься в центр эмоциональной реабилитации. Закончив реабилитацию...
   - Профессор, - позвал я. Он вздрогнул, на мгновение поднял взгляд, тут же отвел его. - Профессор, у меня только один вопрос: скажите, пожалуйста, вы видели запись моей виртуальной реальности?
   - Разумеется, наблюдение ведется в режиме реального времени. Конечно, сложно пронаблюдать столько лет в режиме реального времени, но система вычленяет значимые моменты и демонстрирует на экранах.
   - И как вам горное озеро? - спросил я, уже зная ответ.
   - Какое озеро?
   - На котором мы с Веррой отдыхали ровно через два года после нашего знакомства.
   - Видимо, система не сочла этот момент значимым... - профессор, кажется смутился. - А что там было?
   - То, чего никогда не было, нет, и не будет у вас, - сказал я, вставая. - Я отказываюсь от вступления в Корпус и от прохождения стажировки в составе экспедиции Института. Мне больше не интересны другие миры, чужие цивилизации, и все такое прочее.
   Сперва он просил. Потом уговаривал. Затем стал требовать. Под конец пошли угрозы. Я оставался непреклонен. Наши системы слишком разное считали значимыми моментами.
  
   Спустя неделю я покинул здание Института навсегда, унося с собой личные вещи, диплом об окончании обучения без прохождения практики, кредитку, на которую уже перечислили "взрослые" деньги, и небольшой чип для отсека виртуальной реальности с записанной на нем программой.
   Первым делом во взрослой жизни я снял квартиру. Небольшая комната, крохотный пищевой блок, микроскопический санузел - больше мне не требовалось. Затем нашел работу. Выход в гиперсеть в первые полгода после окончания обучения оставался бесплатным, ксенологию в Институте Прогрессорства преподавали на высшем уровне, так что на следующий день я уже был внештатным преподавателем виртуального лектория при академии Иного Разума. Платили немного, но при моих скромных запросах этого было более чем достаточно.
   Трудоустроившись, я выпил кофе и вновь полез в гиперсеть. Перелопатил четыре электронных библиотеки, накачал на домашний комп сотни три файлов, разложил по каталогам, сделал еще кофе, и открыл первый файл в папке "Социоматика".
   Я должен найти способ добиться не худшего результата и сохранить Верру. Не предостеречь вовремя от яда, а добиться того, чтобы она вообще не пачкалась об игры землян в богов местного масштаба.
   Через полгода я разбирался в социоматике не намного хуже, чем человек, преподававший ее в институте. Еще через полгода - я оставил его далеко позади. Но этого было мало. Мои схемы, четкие и выверенные, способные подстраиваться под обстоятельства, под неучтенные факторы, подо что угодно, никак не могли осознать вероятную приоритетность жизни одного человека перед всем миром. Тогда я полез в дебри социоматики экспериментальной, полулегальной, балансирующей на грани закона об этике.
   Прошло еще полтора года. Я уже давно не узнавал себя в зеркале, я похудел до состояния скелета, глаза провалились куда-то внутрь черепа, от мышц осталось одно воспоминание, но мне не было до этого дела. Я пил стимуляторы, восемнадцать часов проводил за компом - восемь в виртуальном лектории, двенадцать - в разросшейся чуть ли не до пределов памяти папке "Социоматика". Читал, строил модели, разрушал их. Изучил основы программирования, на основе стандартной программы для социомоделирования создал собственную, учитывающую факторы, не считающиеся значимыми для нормальных прогрессоров.
   Через пять с половиной лет после ухода из института я создал свою идеальную модель.
   Дело оставалось за малым - и на это малое у меня было достаточно кредитов на карточке.
  
   - Вы не заказывали подключение и отладку системы, - сказал настройщик, закончив установку последнего блока. - Однако обращаю ваше внимание на то, что данное оборудование...
   - Благодарю вас, я в курсе, - я вежливо, но непреклонно выдворил настройщика за дверь. Запер все замки, на всякий случай сменил код, и только затем вошел в комнату, половину которой теперь занимал отсек виртуальной реальности. Покосившись на мигающий холодным зеленым светом экран, я тяжело вздохнул: впереди были дни, полные тягостной и нудной работы. Тягостной потому, что только эти дни и отделяли меня от Верры.
  
   - Привет, слушай, ты не сильно занят? - протараторила Лика. Не дожидаясь ответа, протиснулась в прихожую. - Можно, я войду?
   - По-моему, уже нет смысла говорить "нет", - вздохнул я, аккуратно прикрывая дверь в комнату. - Проходи в пищеблок. Кофе будешь?
   - С удовольствием. Тебе говорили, что ты отвратительно выглядишь?
   - Да, зеркало утром делало какие-то неприличные намеки. Ты по делу, или просто так?
   Что могло потребоваться Лике от меня, я даже представить себе не мог. Особенно если учесть, что мы с ней толком не разговаривали со времен второго курса, а это было... черт, это было лет десять назад. Ну, если не считать интереснейшего социоматического спора на прошлой неделе - отладка системы виртуалки шла своим чередом, и мне было категорически нечем заняться. Только вот интересно, откуда Лика узнала, что спорила со мной? Она сидела под своим именем, но я-то нет!
   - По делу. Только сперва хочу спросить: почему ты ушел из института?
   Тьфу ты, черт...
   - По личным причинам. Не хочу объяснять. А какое это имеет отношение к твоему делу?
   - Начну издалека. Ты на улицу давно выходил?
   - Давно. Не помню, когда.
   - А новости когда смотрел?
   - Еще давнее. А если поближе к сути вопроса?
   Лика устроилась поудобнее, накрутила на палец непослушную рыжую прядку, и начала. Я сидел, слушал, и с каждой минутой мне становилось все страшнее и страшнее.
   Голод на Сириусе. Восстание колонии на Цикуте. Возрождение кастового общества на Клеопатре. Эпидемии на Альфа-Центавре. Война с какими-то свежеобнаруженными Чужими - слишком незначительная, чтобы угрожать Земле напрямую, но чреватая ухудшением отношений с драгонами, хэлси и еще парой рас. Всего и не перечислишь. А Институт Прогрессорства уходит все дальше и дальше в космос, с упорством ребенка в песочнице выкидывая дикарей из их уютного варварства в негостеприимный взрослый мир. Вместо того, чтобы решать проблемы родины, прогрессоры с упорством, достойным лучшего применения продолжали лезть в чужие миры. Проблемы Земной Конфедерации и колоний их не волновали. Почему?
   - Я не знаю, почему Институт отказывается посмотреть вокруг. Они утверждают, что это "не их профиль", но я не представляю себе, как можно нести прогресс и этику другим мирам, когда в собственных - сплошной регресс и моральная деградация. Зато я знаю другое: есть очень много людей, которым, в отличие от Института, не безразлична судьба родной планеты и остальных миров Конфедерации, - теперь Лика смотрела мне в глаза - спокойно, сдержанно, пряча за напускным хладнокровием надежду. - Я лично знаю очень много таких людей. К сожалению, среди них нет никого, кто разбирался бы в вопросах изменения морального и этического уровня цивилизации. Ты понимаешь, о чем я говорю?
   Я понимал. Она говорила о том, что я должен бросить Верру. Предать ее ради Земли и Конфедерации.
   - Спасать миры - грязное дело. Поверь мне, как прогрессору, пусть даже и немножко недоучившемуся.
   - Ты отказываешься, - она не спросила - констатировала факт. Я молчал. Через минуту Лика встала, поправила рукава. В последний раз посмотрела на меня, уже не пряча тень умирающей надежды во взгляде. Я молчал. - Ладно, мне пора. Извини, что побеспокоила.
   - Прости, - сказал я закрывшейся двери. Зашел в комнату, посмотрел на вирт-отсек. Экран призывно мигал сигналом готовности к работе. Я закрыл глаза, представил себе Верру. Гина Верра смотрела на меня осуждающе. Сунув руку в карман, я достал коробку, открыл, вынул чип с записью программы виртуальной реальности. Загнал в гнездо. Еще раз закрыл глаза. Верра отвернулась.
   Я обесточил машину, запер дверь в комнату на кодовый замок, натянул куртку и вышел из квартиры.
   На улице моросил дождик.
   Небо затягивали тучи.
   Но ведь за этими тучами не меньше звезд, чем было в небе над озером.
   Я все-таки успел стать прогрессором.
   А кроме первой заповеди, у нас есть нулевая. "Никогда не бросай нуждающийся в помощи мир". Ею никто не пользуется, ее никто не соблюдает - слишком часто вмешательство неоправданно сложно и дорого. Но я нарушил все заповеди - так почему бы не сделать исключение для нулевой?
   Я запрокинул голову, подставляя лицо дождю. Прогрессор Земли. Буду учить профессоров читать и любить ближнего своего согласно Своду законов этики.
   Должен же кто-то этим заниматься?
   А Верра меня дождется. Я в этом уверен.

Оценка: 8.66*5  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  C.Возный "Последний шанс палача" (Боевик) | | Е.Шторм "Плохая невеста" (Любовное фэнтези) | | Е.Вострова "Мой муж - дракон" (Любовное фэнтези) | | Д.Черепанов "Собиратель Том 3" (ЛитРПГ) | | В.Василенко "Стальные псы 3: Лазурный дракон" (ЛитРПГ) | | М.Гудвин "Падение Фаэтона / Том I / Огонь Ра" (Боевая фантастика) | | В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа" (Боевик) | | I.Eson "Виртуальная реальность" (Научная фантастика) | | А.Ардова "Господин моих ночей" (Любовное фэнтези) | | Д.Владимиров "Киллхантер 2: Цель - превосходство" (Постапокалипсис) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
П.Керлис "Антилия.Охота за неприятностями" С.Лыжина "Время дракона" А.Вильгоцкий "Пастырь мертвецов" И.Шевченко "Демоны ее прошлого" Н.Капитонов "Шлак" Б.Кригер "В бездне"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"