# Русофобия

Елена Владарчук

Напряжение между США и Россией всё нарастает. В Нью-Йорке начинает орудовать маньяк, убивающий русских. Дело расследует ФБР, но Москва также присылает своего наблюдателя.

Русофобия.


Нью-Йорк, 2 августа.

6.30 утра.

Мигалки полицейских машин наполняли субботнее утро тревожными всполохами. Много полицейских никогда не сулит ничего хорошего. Агент ФБР Майкл Фэйссобер припарковал свою машину рядом с морем сине-красных огней. Он выключил зажигание, и некоторое время смотрел через лобовое стекло на чернокожего полицейского, приподнимающего жёлтую ленту для спешащих на место преступления криминалистов. В боковое стекло постучали. Майкл нехотя нажал кнопку стеклоподъёмника, открыв круглое краснощёкое лицо в полицейской фуражке.

- Агент Фэйссобер? Мы ждём только вас.

Майкл, щурясь, вышел в солнечное утро, обещавшее хороший денёк, если бы не труп, ожидавший его на зелёной лужайке Центрального парка.

Толстяк протянул Майклу руку:

- Детектив Грисби, полиция Нью-Йорка.

Мужчины отправились к месту преступления, по пути Дэн Грисби рассказывал о случившемся:

- Парочка на неё наткнулась. Пока тепло, тут часто с пледами по ночам гуляют. Так эти влюблённые, пока сообразили что к чему, в крови жертвы перемазались с ног до головы. Патрульные их приняли за маньяков-каннибалов, - он усмехнулся, - и на всякий случай арестовали.

Чернокожий сержант приподнял жёлтую заградительную ленту, и перед Майклом открылось место преступления.

Толстяк Грисби вряд ли преувеличивал, когда говорил, что парочка вымазалась с головы до ног, так как крови здесь было предостаточно. Трава стала бурой и блестела. Посреди этого маслянистого пятна на расстеленном покрывале лежало женское тело. То, что от него осталось.

Женщина-криминалист, изучавшая жертву, обернулась на звук шагов.

- Резал, пока была жива, - сообщила она подошедшим Майклу и детективу Грисби. - Привет, Майк.

- Иисус! - Дэн Грисби перекрестился и отправился обратно на свой пост.

Майкл кивнул в ответ на приветствие Сары Коннел, с которой был знаком ещё с Академии, и присоединился к осмотру.

- Белая, около 30 лет, - Сара вводила Майкла в курс дела, - судя по количеству крови, всё произошло здесь, часа 2,5-3 назад.

Маньяк, а в том, что это маньяк, сомнений не оставалось, поработал на славу: привязав жертву за руки и за ноги к вбитым в землю колышкам, он поочерёдно отрезал ей конечности по локтевым и коленным суставам.

- Она была в сознании? - спросил Майкл.

- Возможно. Скажу после экспертизы. Да уж, досталось бедняжке, - добавила она сочувственно.

Криминалисты упаковывали останки, чтобы отвезти в полицейский морг.

- Эй, Майк, - позвала Сара, - погляди-ка.

Майкл подошёл к ней.

Сара приподняла край покрывала:

- Это флаг.

Сквозь кровь можно было разглядеть три разноцветные полосы, расположенные горизонтально: белую, синюю и красную.

- Вот чёрт! Только не говори, что она русская.


9.00

- Наша русская девушка - по всем новостным каналам. - Шеф был раздосадован и не скрывал этого.

- Это ещё ничего не значит. - И Майкл, и шеф знали, что это не так.

- Ты это скажи русским, когда они начнут задавать вопросы. А они начнут, как только всплывёт их флаг. А он всплывёт! Эти проклятые русские всегда всё разнюхают. - Он в отчаянии ударил кулаком по столу. Это дело могло стоить ему карьеры.

- Да уж, с русскими всегда непросто.

- Учитывая сегодняшнюю ситуацию, бахвальство санкциями и другие умные поступки президента? Это может стать катастрофой, и ты это знаешь. Найди этого гада, Майк.

Агент Майкл Фэйссобер служил в ФБР почти шесть лет, повидал он всякого. Но от этого убийства слишком остро несло политическим дерьмом. Тем самым дерьмом, которым сейчас были полны телевидение и СМИ. Вся Америка разделилась на два непримиримых лагеря: русофобов, которые вопили на всех перекрёстках, что русских нужно бомбить, иначе они сами начнут забрасывать нас ядерными бомбами, и тех, кто поддерживал русских, сочувствуя им и обвиняя первый лагерь в несправедливых нападках.

Майкл не думал, что русские намерены развязать ядерную войну. Но то, что они сейчас терпели и снисходительно сносили всё более агрессивные нападки мирового сообщества, возглавляемого США, заставляло задуматься - насколько ещё достанет их терпения?

Если это единичное убийство, то некоторые факты можно будет скрыть от прессы, чтобы избежать скандала. Но Майкл был почти уверен, что эта русская девушка - лишь первая жертва. Убийца ищет славы и не станет долго её ждать.

- Я найду его, сэр.

Когда за Майклом закрылась дверь, шеф поднял телефонную трубку.


14.00

Телефонный звонок прервал размышления Майкла.

- Майк, - звонила патологоанатом Энди Уорхолл, - ты заедешь или дождёшься отчёта?

- Сейчас буду.

Майкл не любил передвижения по городу в час пик, как и все остальные автовладельцы Нью-Йорка. Казалось, до ближайшего перекрёстка несколько миль, а светофор включает красный, как только на него взглянешь. Стараясь не раздражаться, Майкл отвёл глаза. С огромного неонового панно на него смотрела известная русская фотомодель, которая рекламировала духи не менее известного бренда. Впрочем, это фото могло быть рекламой любой косметики, девушка была необычайно красива - яркие глаза, сияющая кожа, блестящий водопад волос. Майкл слышал всеобщее убеждение, что русские женщины очень красивы. Интересно, а ТА русская тоже была красивой? - внезапно пришло ему в голову. Он попытался представить молодую женщину, которая приехала в Нью-Йорк - о чём она мечтала? Чего хотела добиться? Какую одежду предпочитала? Какая разница, теперь это лишь труп в морге. Майклу вдруг стало неловко от собственных мыслей. Загорелся зелёный свет и сзади раздался нетерпеливый гудок. Агент Фейссобер нажал на газ.

Энди Уорхолл ждала его, чтобы рассказать, как умирала русская девушка.


20.30

Зайдя в квартиру, Майкл бросил ключи в широкую деревянную вазу и отключил сигнализацию. Эти привычные действия и привычные звуки всегда помогали ему расслабиться, подтверждая, что он дома. Но сегодня было ещё кое-что - большой жёлтый конверт, в котором лежали фотографии с места убийства. Конверт не был запечатан, поэтому, когда агент Фэйссобер бросил его на стол, фотографии рассыпались, демонстрируя кровавые подробности этого дела.

Майк почти не сомневался, что национальность жертвы неслучайна. Учитывая ненависть, разжигаемую правительством США по отношению к России, драки и нападения на русских были лишь вопросом времени. Но такая жестокость?

Майкл разложил фотографии на кухонном столе. Все снимки объединяла цветовая гамма, она была неизменно красной, как бывший флаг СССР. Почувствовав тошноту, агент Фэйссобер вспомнил, что сегодня ещё не ел. Осмотр места преступления, допрос свидетелей, отчёт патологоанатома в городском морге, страдания шефа, ожидающего катастрофы, - день выдался бесконечным, и о еде как-то не вспомнилось. В холодильнике было также тоскливо, как и на душе. Несколько коробок с остатками китайской еды двух или трёхдневной давности. Поставив всё это на стол рядом с фотографиями, Майкл нашёл новую упаковку палочек и принялся за еду. Мёртвая русская девушка, расчленённая на залитом её кровью флаге её страны. Недвусмысленное послание. Бросив пустые коробки из-под еды в мусорное ведро, Майкл отправился в спальню. Он уснул через несколько мгновений, после того как его голова коснулась подушки.


3 августа

6:35

Нью-Йорк

Звонок мобильного телефона прорвался сквозь сон, ещё не проснувшись, Майкл понял, что случилось.

- Фэйссобер.

- Ещё одно убийство. Клермонт-парк. Подъезжай со стороны 172-й улицы.

- Сейчас буду.

Майкл отключил телефон и уткнулся в подушку. Вот оно и началось. Впрочем, ещё оставалась слабая надежда, что эти случаи не связаны. Но тогда ему бы не позвонили.

В 7 утра пробок ещё не было, поэтому Майкл добрался быстро. Уже на подходе он понял, что надежда не оправдалась. Это место было слишком похоже на вчерашнее. С той только разницей, что флаг не был расстелен под телом. Маленький сувенирный флажок гордо развевался на флагштоке, закрепленном в черепе жертвы.

- Русский? - Спросил он у сержанта, хотя и знал ответ.


Москва

6 августа

16:20

То, что моё начальство вызывало меня в кабинет своего начальства, вряд ли сулило что-то хорошее. Я уже догадывалась о теме беседы, потому что эта тема обсуждалась во всех выпусках новостей всех каналов всех государств последние четыре дня. Но, что могло потребоваться от меня, рядового специалиста - консультанта по международным отношениям в Министерстве иностранных дел Российской Федерации? Я нервничала, руки потели, приходилось тайком вытирать их о новый костюм.

Наконец, лифт остановился. Слишком быстро. Возле двери кабинета ╧103 стояла охрана. Люди в чёрном. У меня вырвался какой-то нервный смешок. Надеюсь, они не заметили. Я напряглась ещё больше, потому что не знала, как мимо них пройти. Но один из чёрных костюмов решил эту дилемму, открыв передо мной дверь.

Несмотря на то, что работала я на Смоленской уже пятый год, выше десятого этажа я не поднималась. И в кабинете Григория Сергеевича Иванова, начальника моего непосредственного начальника Константина Петровича Ефимцева, никогда не была. Меня здесь ждали. За большим столом сидели пять человек: Ефимцев, Иванов, Кристина Михайловна Бородина - действительный государственный советник и два незнакомых мне генерала, один из которых занимал кресло во главе стола. Хозяин кабинета уступил своё место, - отметила я для себя.

- Здравствуйте, - я остановилась в дверях, не зная, что делать дальше.

- Садитесь, Лилия Александровна, - Ефимцев держался делового тона, хотя у нас в отделе называл всех девчонок по именам. Я села на указанный стул в основании стола, положила руки на колени, скромно опустила глаза и стала ждать.

Рассматривали меня довольно долго. И первый вопрос был адресован не мне.

- Вы уверены, Константин Петрович? - Судя по направлению звука, генерал.

Я подняла взгляд, что скажет мой непосредственный руководитель. Ефимцев тоже посмотрел на меня.

- Думаю, что да, - он вроде как попробовал одобрительно улыбнуться мне, вот только у него не получилось.

- Что значит "думаю"? Вы, Константин Петрович, понимаете, чем нам грозит провал?

- Евгений Викторович, если бы я знал, где поскользнусь, соломки бы подстелил. - Ефимцев тяжело вздохнул и дальше говорил, глядя на меня. - Лилия Берегова, на мой взгляд, соответствует всем требованиям для выполнения этого задания: у неё отличный английский, высокий интеллект, аналитический склад ума, хорошая реакция, нетривиальный подход. Конечно, у неё нет полевого опыта, но это ведь не шпионское кино. Она должна проанализировать сложившуюся ситуацию и доложить нам, если я правильно понял.

Генерал кивнул, задумчиво меня разглядывая.

Боже, что они от меня хотят? У меня заколотилось сердце. Да, приятно, когда твоё начальство хвалит тебя перед своим начальством. Но что-то мне подсказывало, что мне это ничего хорошего не сулило.

- Лилия Александровна, я генерал-полковник Добровольский. Это, - он показал на второго генерала, - генерал-лейтенант Певцов. - Мы позвали вас сюда, потому что Константин Петрович дал вам наилучшую характеристику. Нам нужен человек, который отправится в Америку и проанализирует существующую ситуацию с жестокими убийствами граждан Российской Федерации. Я не могу вам приказывать, поэтому спрашиваю вашего согласия.

Он выжидательно уставился на меня. Я открыла было рот, но он меня перебил.

- Наши люди в США уже дали свои оценки ситуации. Но проблема в том, что ФБР не подпускает наших людей к материалам следствия. Они согласны допустить нашего человека к участию в расследовании, но только гражданского. Сами понимаете, своих светить не хочу, им ещё там работать. А вы лицо, так сказать, незаинтересованное.

Я уже поняла, что это не предложение, а завуалированный приказ, от которого в нашей стране не отказываются, если не хотят неприятностей. Но лететь в далёкую Америку, где ежедневно убивают русских, было страшно.

На помощь мне пришёл Константин Петрович:

- Разумеется, она согласна, ведь такой шанс выпадает крайне редко, не правда ли? - Он вопросительно посмотрел на меня, с намёком приподняв брови.

Я кивнула и взяла себя в руки:

- Конечно, я согласна. - Это действительно был редчайший шанс, правда не только продвинуться по служебной лестнице, но и попасть в заголовки новостей в качестве очередной жертвы маньяка-русофоба, как прозвали его СМИ.

В 18 часов я уже открывала дверь своей квартиры. Своей, потому что после развода Славик оставил квартиру мне вместе с наполовину выплаченной ипотекой. Проявил благородство, но вывез всю технику и чиппендейловскую мебель, под которую мы сделали ремонт в прошлом году. Два месяца назад мы оформили развод после четырёх лет брака, и я стала единоличной владелицей пустой отремонтированной под английский классицизм однокомнатной квартиры в новостройке на окраине Москвы. А мой бывший муж с чиппендейлом переехали в центр к моей бывшей подруге детства.

Спасибо создателям "Икеи", мне было, где спать и на чём есть. Я уже почти привыкла к сочетанию несочетаемого, к одноразовой пластиковой мебели в классическом интерьере, к возвращению девичьей фамилии, к молчаливым вечерам и одиночеству.

Мне уже заказали билет на первый утренний рейс до Нью-Йорка, оставив один вечер на сборы и прощание с родиной.


Москва, аэропорт Шереметьево

7 августа

8:00

До посадки оставалось полчаса. Любезнейший Константин Петрович решил проводить меня в дальнюю дорогу и дать последние указания. Я с трудом слышала, что он мне говорит: "иностранные партнёры", "ответственное задание", "честь государства", "ежедневные отчёты". Я же вспоминала, как мы со Славиком летели в совместный отпуск на Кипр. В первый и последний раз. Когда самолёт поднялся в воздух, в салон вышла стюардесса и приятным голосом сообщила, что мы летим на высоте 9000 метров. Я выглянула в иллюминатор и увидела облака, далеко-далеко внизу. И вдруг поняла, что между мною и девятью километрами пустоты - лишь тонкий лист металла. Это была настоящая паника. Я чувствовала, как она охватывает меня сейчас. Поднимаясь в самолёт, разыскивая своё место, укладывая сумку, я чувствовала, как меня заполняет страх. Боже, как я боюсь летать! А впереди ещё долгих десять часов.


Нью-Йорк, аэропорт Кеннеди

7 августа

14.00

Нью-Йорк встретил меня солнечным днём, несмолкаемым шумом, небоскрёбами, но главное, что всё-таки встретил. Этот нескончаемый полёт был позади. А ещё меня встречал представитель консульства. Хорошо, что предупредил Константин Петрович. Это так странно, увидеть своё имя, написанное кириллицей в англоязычном городе.

Встречающий оказался высоким и очень худым мужчиной, лет 30-33. Когда я подошла и назвала себя, пожал мне руку.

- Сергей Иванов, - представился он.

- Вы уже давно в Америке?

- Так заметно? - Он улыбнулся, продемонстрировав высококлассную работу американских дантистов. - Вообще я практически вырос в Штатах. У меня оба языка родные.

Он помог мне получить багаж и выйти из здания аэропорта. Не уверена, что справилась бы самостоятельно, мне всегда с трудом удавалось разобраться в хитросплетениях этих лабиринтов.

- Сергей, пока мы едем до консульства, расскажите мне про эти жуткие убийства.

Он слегка замялся:

- Мы едем не совсем в консульство.

- А мне сказали, что я буду жить при консульстве, или нет?

- Дело в том... Создавшаяся ситуация очень щекотливая... Понимаете, Лилия...

Я ничего не понимала, и поэтому молчала, предоставив ему самому объяснить ситуацию.

- Понимаете, Лилия, правительство Соединённых штатов и власти штата Нью-Йорк в частности находятся в очень непростом положении. С одной стороны - это политическое противостояние, которое заставляет оценивать нашу страну сквозь призму негативных отношений, а с другой стороны - эти страшные убийства...

- А я думала, "русские на войне своих не бросают".

Он криво улыбнулся:

- Вы же понимаете, что это вовсе не война. И тем не менее ситуация в русскоязычной среде складывается критическая. Началась активная эмиграция и волнения в массах. Чтобы избежать кризиса, правительство прилагает все усилия. И ваш приезд тому подтверждение.

- Я не суперагент.

Он снова криво усмехнулся.

- Я понимаю вашу иронию, но, поверьте, сотрудники полиции и оперативники ФБР являются высококвалифицированными специалистами. И американская сторона особо настаивала на отсутствии специальной подготовки у наблюдателя. Поскольку ваша миссия состоит исключительно в том, чтобы быть объективной, наблюдать процесс расследования и докладывать в Москву. Никаких самостоятельных шагов, вы только наблюдаете и не вмешиваетесь. Лишь при исполнении всех требований ФБР согласно поделиться материалами дела. Наше министерство характеризовало вас как сообразительного и исполнительного сотрудника, значит, проблем возникнуть не должно. Поверьте, договориться о сотрудничестве было не просто, постарайтесь всё не испортить.

Не испортить тебе карьеру! Подонок, настоящий подонок. Вот с такими белозубыми улыбками чиновники и продают нашу многострадальную родину. По кусочкам. Или за кусочки. И плевать им, что гибнут невинные люди.

- Чтобы избежать влияния на вашу беспристрастную оценку событий, консульство никоим образом не будет вмешиваться, - продолжил он. - А жить вы будете в прекрасном отеле, в самом центре Манхэттена.

- А разве все убийства произошли не на Манхэттене? - Но он сделал вид, что не услышал.


Временный офис ФБР в Нью-Йорке.

7 августа

14.00

Шеф разговаривал по телефону и лишь кивнул на кресло в ответ на приветствие Майкла.

Ночью убили ещё одного русского, старика с изувеченными артритом суставами. После второго убийства, когда СМИ подняли шумиху и объявили маньяка русофобом, он ненадолго затих. Выжидая. Накаляя обстановку. Заставляя русских дрожать от страха. Сотни уехали на родину или ещё куда-нибудь, подальше отсюда. Туристы сдавали билеты. Студенты прерывали учебный семестр.

И всё же нашлись те, кто оправдывал его действия. Чего стоило выступление президента на телевидении: "Мы выражаем свои сожаления русскому народу. Призываем американцев не допустить геноцида в своей стране. Но напоминаем, что именно агрессивная политика президента России привела к возможности возникновения этого инцидента".

Последнюю неделю агент Фейссобер мало спал, из-за чего росло ощущение ирреальности происходящего. Несмотря на то, что ФБР подключили к расследованию, приказа мобилизовать все ресурсы так и не поступило. Ведомства, в которые отправлялись запросы, не спешили с ответами, как и Российское консульство, с помощью которого Майкл надеялся установить личность жертв, тянуло с предоставлением информации.

Майкл приложил ладони к глазам и крепко зажмурился. Надо будет выпить ещё кофе.

- Майк, - шеф положил трубку и повернулся к нему, - это не моё решение и мне оно не слишком нравится, но отказать мы не можем, сам понимаешь дело политическое, обстановка в мире напряжённая, чтоб её.

Шеф никогда не обсуждал свои политические взгляды и не критиковал приказы сверху. Поэтому Майкл промолчал, давая ему время успокоиться. Нервозность начальника неудивительна, когда три неопознанных трупа, весь город, да что там, уже весь мир стоит на ушах, особенно русские, руководство давит, а подвижек почти никаких.

- Почему русские создают так много проблем? - Шеф достал сигарету. - Сегодня прилетает наблюдатель из России. Баба. Гражданская. И нянчиться с ней придётся тебе.

Что?

- Познакомишь её с материалами дела, свозишь в морг, покажешь места преступлений. Она ни во что не вмешивается, но информирует Москву обо всём. Поэтому поаккуратнее в высказываниях. - Джереми Батлер чуть не улыбнулся, наблюдая растерянность на лице одного из лучших своих сотрудников, всегда сдержанного и хладнокровного агента Фейссобера.


Нью-Йорк

Отель "Уолкотт"

16.00

Я чувствовала себя ужасающе. Долгий перелёт, бесконечный страх, коллега из консульства, давший понять, что ни помощи, ни поддержки здесь я не получу, жестокий убийца, преследующий исключительно русских. Вдобавок ко всему сильно разболелась голова. И к тому времени, как я поднялась в номер и попыталась найти какое-нибудь средство от мигрени, головная боль заполнила собой всё. С трудом добравшись до ванной, я открыла шкафчик, вроде бы здесь они должны хранить лекарства. Но внутри было пусто. Вот и верь после этого кинематографу. Прижала пальцами уголки век к переносице, вдавливаясь во тьму. И тут раздался стук в дверь.

Наверняка стучали не так громко, как это звучало в моей истерзанной болью голове. Не было сил спросить, кто там и что им от меня нужно, поэтому я просто открыла дверь.

В коридоре стоял незнакомый мужчина с занесённой для повторного стука рукой. По его взгляду на меня я поняла, что выгляжу так же паршиво, как и чувствую себя.

- Добрый день, вы Лилиа Берегов´а?

По необычному произношению моего, в общем-то, простого, имени, я поняла, что это иностранец. На этом мои дедуктивные выводы закончились. Кто он такой? Вряд ли в консульство возьмут на службу американца. Служащие отеля носят униформу. Что ему от меня надо? Неужели убийца? Мог он быть в аэропорту, когда сел самолёт? Мог. Мог он выбрать меня и проследить за мной? Мог. А может именно так он и выбирает жертв. В аэропорту! Отслеживает рейсы из России. Страшная догадка наполнила меня паникой. Я даже забыла о мигрени. Он пришёл за мной. Это конец.

Я сделала шаг назад, в номер. Наивно надеясь, что успею захлопнуть перед ним дверь. Он тоже сделал шаг в номер, шире распахивая дверь.

- Это вы Лилиа Берегов´а? - Повторил он, доставая из кармана бумажник с удостоверением. - Меня зовут Майкл Фейссобер, ФБР.

Я засмеялась от неожиданности, кажется, даже немного забрызгала его слюной. Представляю, что он думает о русских, в частности обо мне.

- Да, я Лилия Берегова, здравствуйте. Проходите. - Я посторонилась, давая ему пройти, и указала на диван.

Закрывая дверь номера, я почувствовала, что боль вернулась. А я уже надеялась, что выброс адреналина меня вылечил.

- У вас нет таблетки от головы? - Спросила я, усаживаясь в кресло напротив него.

- Таблетки от головы? - С беспокойством переспросил агент ФБР, почему-то поглядывая на мои руки.

Я снова прыснула. Надеюсь, на этот раз брызги его не достали. Разговаривая с иностранцами постоянно нужно помнить о разнице менталитетов.

- У меня сильная мигрень, в самолёт лекарства я не смогла взять, а до аптеки ещё не добралась. - Пришлось снизойти до подробных объяснений.

Мне кажется, или на его лице проступило облегчение.

- Вы можете купить средство от мигрени в ближайшей аптеке, я сделаю остановку по дороге в морг.

- В морг? - Теперь на моём лице проступило беспокойство.

- Мне приказано ввести вас в курс дела. Утром произошло ещё одно убийство, я подумал, вы захотите осмотреть тело.

Агент Фейссобер пристально следил за выражением моего лица, и оно его не разочаровало.

Американская фармацевтическая промышленность оказалась на высоте. Пока мы стояли в пробке, боль рассосалась, и я начала смотреть по сторонам. И тайком поглядывать на американца. На вид ему было около сорока лет, худощавый, резкие черты лица, волосы тёмно-каштановые, кое-где уже начала пробиваться седина.

- Мистер Фейссобер... - Я растерялась. А вдруг не мистер, а агент Фейссобер? Как же правильно его называть? - Или к вам лучше обращаться агент Фейссобер?

- Зовите меня Майкл, у вас всё равно жуткий акцент.

Это у вас, американцев, акцент, а у меня, между прочим, пятёрка по английскому, и произношение почти оксфордское.

Я почувствовала раздражение. Этот агент, считающий себя лучше только потому, что относится к "великой" американской нации. Зачем я вообще здесь, в этом чужом городе, где русскому человеку находиться смертельно опасно. Я еду в нью-йоркский морг в обществе агента ФБР. Какой причудливой порой оказывается наша жизнь. И как прав всё-таки господин Задорнов.

И всё же я сотрудник дипломатического ведомства. Поэтому могу взять себя в руки. Ведь я профессионал. А обижаться на глупые замечания непрофессионально.

- Я постараюсь не причинять вам лишних хлопот, Майкл. Расскажите мне всё и, пожалуйста, с подробностями. Я ведь знаю только то, что показывали в новостях.

Значит, все убийства происходили ночью, в парках. Причём ловил он жертв в других местах и привозил оглушёнными и связанными. Критерии отбора пока не ясны. В первом случае была тридцатилетняя женщина, вторая жертва - девочка-подросток и сегодня утром - старик. Пока их связывает только национальность: они все русские.

- А вы связались с консульством, чтобы установить личность жертв? - Мне показалось странным, что до сих пор не известно, кем были погибшие люди.

- Конечно, связались. - Определённо я его раздражаю. - Но вот загвоздка - ублюдок не оставил им лиц, чтобы опознать по фотографиям. А другие возможности в консульстве даже рассматривать не стали, мы запрос на отпечатки пальцев отправляли после каждого случая.

Это интересно, потом доложу начальству.

Морг меня ошарашил.

Всю дорогу я пыталась настроиться, убеждала себя, что это мой долг по отношению к родине и соотечественникам, что это дань уважения к убитым, что это необходимо, чтобы составить объективную картину происходящего и помочь поймать преступника. Поэтому я собрала волю в кулак и сжала зубы. Больше всего я боялась, что меня вырвет при виде мертвецов. И тем самым я опозорю всех русских в глазах этого самоуверенного фэбээровца и работников нью-йоркского морга.

Но первое же тело женщины поразило меня той чудовищной, абсурдной жестокостью, с которой её убили. Патологоанатом рассказывала, каким способом жертву лишали жизни. Но я словно окаменела, и сквозь покрывший меня твёрдый панцирь с трудом различала слова. И она, и девочка-подросток были такими белыми, как снежные сугробы. Доктор разъяснила, это от того, что они потеряли почти всю кровь. С лиц будто сняли кожу, впрочем, это так и было, кожу он забрал в качестве трофеев. Женщина состояла из пяти отдельных частей, у девочки были вывернуты все суставы. Старика я рассмотреть не смогла. Когда патологоанатом начала выдвигать ящик с третьим трупом, я потеряла сознание.

Мы ехали обратно в гостиницу, на этом настоял агент Фейссобер. А я совсем расклеилась. По щекам текли слёзы, которые я и не пыталась останавливать, боясь привлечь лишнее внимание с его стороны. Не хочу, чтобы американец считал меня плаксой. Поэтому я смотрела в окно. На людей, машины, светофоры, небоскрёбы, всё это расплывалось в яркие импрессионистские пятна.

В номере я первым делом пошла в душ. И долго стояла под струями горячей воды. Мне было жизненно необходимо смыть с себя весь пережитый ужас. Когда сил стоять уже не оставалось, я обернула голову полотенцем, надела пахнущий порошком гостиничный халат. И пошла искать телефон, который мне выдали вместе с визой и другими документами. Хорошо, что вспомнила о разнице во времени. Если тут было 8 вечера, значит в Москве - глубокая ночь. Нужно подождать несколько часов до утра. Значит, смогу подготовить тезисы отчёта. С этой мыслью я уснула.

Проснулась лишь, когда зазвонил телефон. Это был сам Константин Петрович Ефимцев, и от этого мне стало немного легче, так как вряд ли смогла бы объяснить кому-то постороннему весь ужас увиденного мною в городском морге. Я чуть было не забыла о странном поведении сотрудников консульства, и если бы начальник не спросил, как меня приняли, могла и не вспомнить. Но теперь в Москве знали всё. И о том, что консульские умыли руки, даже не объяснив ничего толком, и о том, что проигнорировали запрос по отпечаткам пальцев. Получалось, будто я жалуюсь, но от обещания Константина Петровича во всём разобраться, мне стало немного легче. Только сейчас я поняла, насколько одинокой чувствую себя в этой недружелюбной стране и в этом смертельно опасном для меня и моих соотечественников городе.

Закончив разговор, я наконец-то размотала полотенце, расчесала волосы, сбившиеся в паклю, разделась и заснула, как только накрылась одеялом.


Нью-Йорк

19.00

Первое впечатление Майкла от русской было - странная. Очень странная.

Причём его раздражало всё в ней: и нелепый акцент, и привычка смеяться невпопад, брызгая слюной на собеседника, и то, что у неё на лице отражалась каждая испытываемая эмоция. Слишком глупая и несдержанная женщина. Майкл с некоторым злорадством предвкушал её знакомство с покойницкой, делая ставки сам с собою, что от неё ожидать - брезгливой гримасы, тошноты, маниакального любопытства. Когда она свалилась в обморок, он испугался. Если честно, в первую очередь, что придётся объясняться с начальством. И только во вторую - за здоровье девушки. Что и говорить, она его удивила. Всё же не ожидал от русских такого точного следования соглашению. Думал, это будет кто-то со специальной подготовкой, в голове возникал образ крепкой женщины, пьющей водку залпом, используя матерные словечки. А прислали какую-то фею, теряющую сознание при виде трёх трупов. Даже двух.

Когда она заплакала уже в машине, Майкл совсем растерялся. Если бы это был кто-то близкий, он бы мог обнять её и шептать что-нибудь ласковое, пока не успокоится. А что делать с порученной его опеке наблюдательницей из недружественной страны, он не знал. Поэтому делал вид, что не замечает её слёз. К тому же она пыталась их скрыть.

В 20 часов 42 минуты Майкл вошёл в квартиру, привычным жестом выключил сигнализацию и бросил ключи в широкую вазу.

Достал из холодильника банку пива и сел на диван. Телевидение радовало постоянством, уже шестой раз подряд убийства русских стали главной темой вечерних новостей на всех каналах. Убедившись в этом, Майкл выключил телевизор и отбросил пульт подальше.

Уже шесть дней он работает над этим делом, три трупа были обнаружены в парках Нью-Йорка. Все мировые телевизионные каналы и печатные издания муссируют эту тему, обвиняя ФБР в инертности и некомпетентности. СМИ третируют правительство Соединённых Штатов, подбадривают русских начать свой геноцид и кромсать американцев на своей территории. Ситуация вот-вот выйдет из-под контроля, а он, Майкл Фейссобер, сотрудник отдела специальных расследований ФБР, топчется на том же месте, что и пять дней назад. Не может пробиться сквозь бюрократическую махину русских чиновников. А американские тайком злорадствуют, радуясь проблемам политического противника. И никому из них нет дела до людей, замученных жестоким садистом.

Ещё и эта наблюдательница. Беспокойся теперь за неё. Впрочем, беспокоится Майкл не столько за её здоровье. Ведь мисс (или миссис?) Берегова может через своё руководство получить доступ к российским базам данных. И тогда появится возможность установить личность жертв. И наконец-то сдвинуться с мёртвой точки.

Майкл допил пиво за здоровье русской и выключил свет.


Москва

8 августа

9.30

За те два часа, что прошли после разговора с Лилей, Константин Петрович успел сделать с десяток звонков. Он уже составил план действий и знал, какие шаги должны быть предприняты в первую очередь. Да, это было именно то, что надо, чтобы дать делу продвинуться вперёд. Он знал, что Лилия не подведёт, поэтому и рекомендовал её кандидатуру, несмотря на отсутствие специальной подготовки и довольно посредственные физические показатели. Впрочем, сейчас ей нужно не физическое здоровье, а сила духа и интеллект. А этого девушке было не занимать.

На 10.00 было назначено экстренное совещание. Собрание проходило за закрытыми дверями кабинета ╧103 в том же составе, что и два дня назад.

В кресле Григория Сергеевича Иванова также сидел генерал-полковник Добровольский, по правую руку от него - генерал-лейтенант Певцов и Кристина Бородина, слева - Иванов и Ефимцев.

Константин Петрович дождался сигнала генерала и начал читать тезисы доклада и выводы, которые он предварительно набросал в свой рабочий блокнот.

- Это хорошо, что Лидия Александровна так быстро начала реагировать. Передайте ей моё одобрение, - похвалил Добровольцев и тут же добавил, - а в консульстве, Григорий Сергеевич, запланируйте проверку, сразу после выхода из кризисной ситуации.

Иванов сделал пометку в своём блокноте.

- ФБР получит доступ к российской базе данных через Лилию Берегову. Это мы устроим, да, Александр Палыч? - Обратился он к Певцову.

Тот откашлялся и кивнул:

- Доступ она получит ограниченный, и только она. А фэбээровцам уж передаст, что посчитает нужным.

- Кристина Михайловна? - Генерал повернулся к Бородиной.

- Наши сотрудники свяжутся с Береговой через несколько часов. Мы можем использовать нашу штаб-квартиру в Нью-Йорке.

- Не стоит светить американцам наши квартиры, - засомневался Певцов.

Добровольцев поднялся.

- Светить ничего не будем, встретятся где-нибудь на улице. Следующее собрание завтра. Константин Петрович, на вас связь с Береговой, требуйте у неё подробности. Детали многое могут прояснить. - Он остановился уже у двери и заглянул каждому в глаза. - Думаю, не нужно напоминать о неразглашении информации?

Генерал-полковник и генерал-лейтенант ушли, вслед за ними советник Бородина. Константин Петрович и Григорий Сергеевич остались наедине.

- Ну, что думаешь, Костя? - Иванов достал стеклянную пепельницу и сигареты из ящика стола, сел, наконец, в своё кресло и с видимым удовольствием закурил, затем толкнул пачку Ефимцеву.

Ефимцев тоже прикурил, сделал несколько затяжек и только после этого ответил:

- Думаю, Гриша, полетят головы, надеюсь, что не наши.


Нью-Йорк, отель "Уолкотт"

8 августа

8.30

Я просыпалась долго, всё не могла выбраться из вязкого состояния между сном и бодрствованием. Затем пыталась понять, где нахожусь и сколько сейчас времени. Эти часовые пояса совсем сбили мои внутренние часы, к тому же жалюзи опущены. Пришлось вставать и искать телефон. Чёрт! Американец обещал заехать в девять. А я проспала.

В 9.01 выскочила на улицу. Майкл уже ждал в припаркованной у отеля машине. Вместо того чтобы просто поздороваться, я начала путано извиняться за опоздание, объясняя, что позвонил Константин Петрович, велел передать данные жертв нашему человеку, который сам меня найдёт.

В этот момент в окошко с моей стороны постучали.

- Лилия Берегова? - Спросил по-русски невысокий мужчина с круглым добродушным лицом. - Где информация?

- Ой, - я растерянно повернулась к Майклу, - вы привезли данные погибших?

Агент Фейссобер протянул человеку жёлтый конверт, тот кивнул и пошёл через пешеходный переход, лавируя в плотном потоке сигналящих машин. Мы с американцем смотрели ему вслед, пока он не растворился в толпе.

- Майкл, мне совершенно необходимо немедленно выпить кофе.


Временный офис ФБР в Нью-Йорке.

12.00

Майкл смотрел сквозь две стеклянные стены, как русская изучает материалы следствия. Она находилась слишком далеко, чтобы разглядеть выражение её лица. Было видно только, что она склонилась над столом и её рука поднимается, переворачивая страницы.

Странная русская. Агент Фейссобер привык к женщинам-коллегам - деловитым, спокойным, профессиональным. А эта была молода, неопытна и уязвима. Майкл вспомнил о своей дочери, которая жила с его бывшей женой за двадцать два квартала от него. Они встречались два раза в месяц по выходным, если он не работал. А подобное в последнее время случалось часто. Впрочем, так было всегда. Поэтому его брак и дал трещину. Через несколько недель Полин исполнится пять, надо купить ей подарок.

Майкл почувствовал голод и посмотрел на часы. Русская, наверное, тоже проголодалась. Его уже начинала угнетать роль няньки. Майкл вздохнул и вышел из кабинета.


Временный офис ФБР в Нью-Йорке.

12.00

Господи, это просто чудовищно. Я читала отчёты экспертов, рассматривала фотографии изуродованных тел и не могла поверить, что это всё по-настоящему. Казалось, я смотрю фильм ужасов. Вот только без спасительной кнопки "стоп". Я всегда боялась ужастиков, Славик говорил, потому что слишком впечатлительна.

Я старалась найти общие детали между тремя убитыми и нарисовала три колонки в толстом блокноте, выданном мне Ефимцевым. Блокнот закрывался специальным замком, ключом к которому служило четырёхбуквенное слово. Разумеется на кириллице. Настоящий шпионский блокнот мне выдали на случай, если я сумею нарыть что-нибудь важное, что стоит скрыть от американцев. Вряд ли они тут разгадают слово "снег".

В дверь постучали, и я обернулась. За стеклом стоял агент Фейссобер.

Мне понравился Майкл. Он спокойный и сдержанный. Не насмехался надо мной и не пытался заигрывать. Настоящий профессионал. Поэтому, когда он открыл дверь, я сделала над собой усилие и приветливо улыбнулась. Ведь у американцев так принято.

Мы сидели за столиком в кафетерии и молча ели сэндвичи, агент Фейссобер с кофе, а я с колой. Он почти всё время молчал и смотрел перед собой, наконец, я почувствовала себя неуютно.

- Я пыталась отыскать общие детали, но кроме флага и жестокости... Майкл, а вы не думали, что убийц несколько?

Он перевёл взгляд на меня, затем посмотрел в окно, сделал глоток кофе и только после этого ответил:

- Это может быть группа лиц.

На столик между нами шлёпнулся большой пухлый конверт. Худой оборванец в капюшоне, который его бросил уже был у выхода. Я даже не успела его рассмотреть.

Мы с американцем переглянулись. И я открыла конверт.

Все трое были российскими гражданами. Алла Ромова гостила у своей сестры, вышедшей замуж за американца. Первокурснице Кате Егоровой родители подарили путешествие на окончание школы и начало учёбы в университете, она путешествовала с подругами. А Николай Иванович Армов вместе с супругой Зоей Михайловной совершал кругосветное путешествие, у них была "золотая" свадьба.

Все досье были на русском, поэтому я читала вслух.

- Он очень тщательно подбирает жертв, а значит, знает, что делает. - Майкл одним глотком допил кофе, поднялся и начал собирать бумаги в конверт. - Нужно поговорить с родственниками. Идёмте, я отвезу вас в отель.

Ну и наглость. Хоть бы спасибо сказал. Я тоже встала и забрала конверт из его рук.

- Спасибо за помощь, - сказала я с улыбкой. - Но у меня есть приказ ознакомить вас с информацией, не выпуская её из рук. И я бы хотела поехать с вами.

- Это исключено.

- Почему?

- Вы не участвуете в расследовании.

- Майкл, - я легко коснулась его плеча, - я хочу помочь вам найти убийцу моих соотечественников. И я могу помочь, хотя бы в качестве переводчика. Потому что родные убитых говорят по-русски, а вы нет.

Он внимательно посмотрел на меня, будто взвешивая пользу и вред, которые я могу принести, потом пошёл к лифту.

Примерно через час, получив все необходимые разрешения и оформив документы, я надела на шею пластиковый бэйдж, на котором было написано "временный консультант ФБР".


Стейтен Айленд, Нью-Йорк

17.47

Сестра Аллы Ромовой жила в пригороде. Мне, жительнице мегаполиса, показалось, что паром доставил меня в сказочный мир - красивые домики с ухоженными газонами, много зелени и цветов, никакого мусора и тёмный гладкий асфальт.

"Может и мне надо замуж за американца?" - Подумалось внезапно.

- Приехали, - сказал Майкл. Это было его первое слово за всю дорогу. Агент Фейссобер не был доволен решением своего руководства относительно временного консультанта, поэтому старался меня игнорировать и говорил ещё меньше, чем прежде.

Мы остановились у симпатичного двухэтажного дома в голландском стиле. Майкл сжимал руль и глядел перед собой. Он молчал, но я чувствовала его неприязнь.

- Мисс Берегов"а, - исковеркал он мою фамилию, - я прошу вас ни во что не вмешиваться, я сам буду говорить с Элен Грей и её мужем.

Он строго посмотрел на меня и ждал ответа.

- Хорошо, - я кивнула, - только зовите меня Лилия, Берегова вам не даётся.

И я вышла из машины.

Элен Грей, бывшая Елена Викторовна Ромова из города Липецка, была очень красивой женщиной. Майкл представился, показал удостоверение, сказал, что я временный консультант ФБР, сказал, что мы по поводу её младшей сестры и попросил разрешения войти.

Миссис Грей забеспокоилась и пропустила нас в дом.

- Когда вы видели свою сестру в последний раз? - Спросил агент Фейссобер.

- Первого августа утром, она улетела в Россию. - Она всё ещё не понимала, что происходит, но начала нервничать.

- Елена Викторовна, - сказала я по-русски, - к сожалению, Алла не улетела домой.

Элен Грей была ещё и умна, потому что она всё поняла. Майкл бросил на меня недовольный взгляд, но промолчал. Женщине понадобилось время, но, кажется, она сумела взять себя в руки.

- Алла была первой... - Сказала она по-русски. Стиснув пальцы, Елена посмотрела на меня. Она всё ещё надеялась на отрицательный ответ, но я кивнула. Учитывая, как муссировали в прессе и на телевидении первое убийство, даже представить не могу, что может чувствовать сестра жертвы.

- Расскажите всё, что сможете вспомнить, - попросил Фейссобер.

- Мне нужно попить воды, - сказала миссис Грей и вышла из гостиной. Я смотрела в окно, чтобы не встречаться взглядом с Майклом. Я знала, что выволочки мне не избежать, но тянуть буду до последнего.

Элен вернулась через несколько минут с покрасневшим лицом и влажными волосами. Она села в кресло и глубоко вздохнула.

- Аля живёт с мамой в Липецке. Она работает учительницей, работала учительницей... - Она резко замолчала, сделала ещё один глубокий вздох.

- Давайте, я принесу вам ещё воды, - я пошла на кухню. Пусть Майкл сам поговорит с ней, я не была готова к такому.

Когда я вернулась, она уже рассказывала, как высадила сестру на парковке у здания аэропорта.

- Понимаете, у неё с собой была книга. Она перечитывала Толстого, и сказала мне не беспокоиться, потому что "Алла с Анной отлично проведут время вместе". - У женщины перехватило дыхание, и я протянула ей стакан с водой. У Элен дрожали руки, и обручальное кольцо стучало по тонкому стеклу.

- Мне нужно уехать? - Спросила она меня по-русски.

- Возможно, вам стоит побыть с матерью, - сказала я.

- Найдите этого урода, - попросила она.

- Чего бы это ни стоило, - ответила я.


Паромная переправа, Нью-Йорк

20.50

Майкл был недоволен. Его недовольство просачивалось сквозь сжатые губы, выходило из ноздрей вместе с дыханием. Недовольство заполнило салон автомобиля. Я пыталась делать вид, что ничего особенного не происходит, и смотрела в окно на приближающиеся огни города.

- О чём вы говорили? - Он ждал до последнего, паром уже причалил. Значит, вам всё-таки любопытно, агент Фейссобер.

- Она спросила, угрожает ли ей опасность.

- И что вы ответили?

- Я сказала, сейчас всем русским небезопасно находиться в этой стране.


21.50

Майкл высадил Лилию у отеля "Уолкотт" и поехал домой. Он думал о том моменте в расследовании, когда в, казалось бы, бесперспективном деле появлялась новая информация, а с ней и зацепки, за которые нужно было потянуть и вытащить на свет новые ответы на бесконечное множество вопросов. Элен Грей высадила сестру на парковке аэропорта за два часа до регистрации рейса, значит, девушку зафиксировали камеры наблюдения. И, если убийца контактировал с ней в аэропорту, Майкл об этом узнает. С утра нужно подать заявку в администрацию аэропорта. Но как он это сделал? Как выманил её? Они были знакомы? Сестра сказала, что Алле не были свойственны авантюрные порывы. Впрочем, кто поймёт этих русских, чем они руководствуются. Просил ведь её не вмешиваться, молчать и наблюдать. Майкл опять почувствовал раздражение из-за навязанной ему роли няньки этой странной девицы. Русская мешала ему работать. Ладно, не всегда мешала. Он терпеть не мог сообщать кому-то о смерти родственников, поэтому был ей немного благодарен, что в этот раз не пришлось говорить самому. Совсем немного.


Отель "Уолкотт"

22.00

Я заносила свои мысли в шпионский блокнот. Если бы Майкл согласился меня выслушать, я могла бы завтра с ним поделиться. Ведь наверняка в аэропорту есть система видеонаблюдения, на камеры могла попасть и Алла Ромова, и её убийца. Можно поехать туда завтра и посмотреть записи. Хотя, Фейссобер - профессионал и уже, наверное, подумал об этом. Но спросить всё равно надо. Мало ли как бывает.

Я записала тезисы своих соображений для утреннего доклада Константину Петровичу и легла спать. Завтра много дел.


Отель "Уолкотт"

9 августа

5.42 утра

Тук-тук-тук. Дятел выстукивал барабанную дробь на сосне. Тук-тук-тук. Предсмертный концерт для личинок. Мы с папой любили гулять в лесопарке. Здесь не было облагороженных аллей, выложенных диким камнем, и скамеек с удобными спинками, после дождя выбоины на тропинках заполнялись жидкой грязью. Но папа всегда говорил, что в лесу мы намного ближе к природе, чем в чистеньких городских парках. Тук-тук-тук, - не унимался дятел.

- Лилиа, - позвал меня папа глухим голосом с иностранным акцентом. Я подняла глаза и увидела окровавленное лицо без глаз. Лицо открыло рот, из которого стекала струйка крови, и глухо сказало по-английски:

- Лилиа, да проснитесь же!

Я открыла глаза. В дверь настойчиво стучали. Ещё не до конца понимая, где я и что делаю, отправилась открывать. Едва повернула ключ, Майкл толкнул дверь и, мазнув по мне взглядом, вошёл в комнату.

- Одевайтесь, у нас ещё один труп, - он поставил на стол бумажный стаканчик с кофе, - жду вас через десять минут в машине.

И вышел из номера. Я по-прежнему стояла у двери и пыталась осознать произошедшее. Ещё одно убийство. Ещё одна смерть. Я сделала глоток крепкого горячего кофе. Второй глоток. К тому же этот фэбээровец видел меня в заношенной футболке, едва прикрывающей стратегически важные места. Это почти что голой. Стоит ли мне переживать? А ведь для кого-то эта ночь закончилась мучительной смертью. Это гораздо хуже. Я допила кофе и начала спешно одеваться.


Нью-Йорк, Центральный парк

6.20 утра

Я много раз слышала о Центральном парке, видела его на фото и в кино, представляла, как я гуляю по его аллеям и дорожкам, катаюсь на запряжённой белоснежной лошадью двуколке, стилизованной под старину. И вот я здесь. И сейчас я боюсь идти туда. Я боюсь того, что там увижу.

Это было похоже на продолжение моего сна. Сине-красные огни полицейских машин на въезде ослепляли. Казалось, я продвигаюсь сквозь толщу воды, которая искажает звуки и предметы.

- Лилиа, - раздался искажённый водой голос Майкла, - с вами всё окей?

- Да, - солгала я, стараясь дышать глубоко и медленно, - я готова.


6.20 утра

Было похоже, что Лилиа сейчас опять грохнется в обморок. А ведь они ещё даже не видели труп. Это так мешает работать и отвлекает от дела. Чёрт бы побрал Джереми Батлера и руководство ФБР, и эту странную русскую женщину, и грёбаного убийцу, который продолжал наращивать обороты. Майкл злился на всех вокруг. Он был раздражён. А больше всего его раздражал непрофессионализм русской. Кто додумался прислать зелёную девчонку, к тому же гражданскую, наблюдать за таким жестоким, кровавым делом? Может оставить её в машине, а потом показать фотографии, сделанные криминалистами? Теперь Майкл разозлился на самого себя за то, что начал жалеть эту чёртову русскую, которая только и делает, что отвлекает и мешает работать. Он резко выдохнул и зашагал к сержанту, придерживающему жёлтую ленту ограждения. Майкл знал, что русская следует за ним.