Самиздат:
[Регистрация]
[Найти]
[Рейтинги]
[Обсуждения]
[Новинки]
[Обзоры]
[Помощь|Техвопросы]
|
|
|
|
Аннотация:
Роман. 227 страниц. 1996 - 1999 г.г. Фантастическо-реалистическо-сюрреалистический роман о том, как из потерявшегося в советской действительности интеллегента-алкоголика, вроде бы прожившего несколько жизней, можно сделать космонавта. Главное - пообещать квартиру оперу из угрозыска. Пародия на ельцинскую Россию с элементами гиперболы и сюрра, спецслужбы, мафии, революционные армии освобождения, показуха и обман - все знакомо, узнаваемо и... страшно. Недаром первая часть называется - Партия, вторая - Россия, и третья - Дурдом... Взбесившийся космический корабль, живущая на подачки Запада страна и конец?.. Не конец? Кто знает...
|
Часть первая. "ПАРТИЯ".
ГЛАВА ПЕРВАЯ.
Юрий Заикин, майор авиации, сидел хмурый и недовольный. Сидел в кресле авиалайнера, с монотонным гулом рассекающего необъятные пространства Родины. Заикин летел в Омск, индустриальную дыру Сибири, на секретный завод "Каскад". "Каскад" выпускал секретную космическую технику, а майор Заикин был космонавтом. Вот его начальство и командировало на митинг рабочих завода, посвященный сдачи, естественно досрочной, очередного советского космического корабля, бля, мудаки эти митингуют, говно сдали досрочно, ребята рассказывают, что и в космосе приходится доводить и ремонтировать технику говеную... Заикина начальство послало не потому что он был наиболее известен среди космонавтов, а по простой причине - Заикин был космонавт-дублер.
Юрий Иванович Заикин имел один плюс и два огромных минуса. Но начальство терпело Заикина и даже по-своему любило его. Заикин был нечестолюбив. Полностью. А для человека, чья профессия является в конце семидесятых годов двадцатого века желанной и пламенной мечтой всех советских детей, отсутствие честолюбия было по крайней мере странно. Но начальство эта странность устраивала. Майор, летчик-космонавт Заикин, был вечным дублером. Он не просился в космос и в бархатный сезон в Ялту, он не просил ни квартиру, ни машину, ни внеочередного звания. Его устраивало все. И начальство смотрело сквозь пальцы на два огромных минуса Заикина.
Заикин обожал женщин и боготворил вино... Ни что не ново под луной. При виде женщины, которая с точки зрения Заикина хочет гребстись, у него в штанах начинался, говоря по интеллигентному, сухостой. Заикин был женат однажды и навсегда, ни кто не позволит космонавту, человеку, жизнь которого является образцом для подражания всего молодого поколения Советского Союза, развестись... Вот и нес Заикин тяжкий крест юности, один раз вдул Машеньке в подъезде встояка, а платить приходится всю жизнь. Ну а про водку, вино, коньяк, самогон, чачу, пиво, ликер, аперитив, ну и так далее, и говорить нечего. Грешен, грешен, а кто без греха? Еще больше нахмурившись, Заикин горестно махнул рукой и выбил разнос у стюардессы, шествовавшей по проходу.
-Товарищ майор! Что же вы, аккуратней надо! -
все это и еще многое другое, стюардесса бубнила стоя в популярной в народе позе - мама моет пол, так как собирала осколки от бокалов и бутылок. Весь салон неодобрительно смотрел на Заикина, а сам же Юрий Иванович на обтянутый синей юбкой зад стюардессы. В штанах было спокойно - стюардесса и Заикин уже побывали в летящем на высоте 11000 метров туалете. Вместе и довольно таки продуктивно. А поэтому Заикин лишь проявлял, так сказать, дежурный интерес. Хотя зад был симпатичен.
Конечно, разве может в засранный Омск лететь Коростылев, дважды герой Советского Союза. Нет, не может, ведь он дважды обосрался на орбите и честно получил за это героев. Может быть начальство могло послать в хренов "Каскад" Амохина? Ну где же это видано, чтоб человек вернулся с орбиты и через два месяца в засранный Омск? Нет, такого ни где не видано, после орбиты, обосранных штанов от перегрузок и страха, и всех прочих удовольствий, положено лететь в Париж, Берлин (конечно восточный), ну на самый худой и кривой конец с триппером, Киев или там Ялта. Но уж конечно ни Омск, индустриальный центр Западной Сибири, форпост нефтеперерабатывающей промышленности, славящийся своими парками и дворцами культуры, население достигает девятьсот тысяч мудаков, зимой мерзнущих, а летом...
-Наш авиалайнер приближается к центру индустриальной мощи Западной Сибири, городу Омску, славящемуся своими зелеными парками и дворцами культуры...
Перегрузки майор Заикин переносил легко. Он обсерался лишь при десяти "Ж". А при посадке этого задроченного автобуса было от силы один. Поборов подступившее к самому горлу спиртное - коньяк, выпитый еще в Москве, в буфете аэродрома, водку, уже выпитую в самолете с командиром экипажа, усилием воли загнав его назад в желудок, космонавт-дублер отстегнул ремень и двинулся на почетный, передний выход. Полагающийся ему вместе с немногими льготами. Открывая и закрывая рот, с целью ликвидации воздушных пробок в ушах.
Над аэродромом, над аэродромом, лайнер пробежал, как по судьбе, а стюардесса оказалась ни чего, ни чего, Заикин махнул командиру экипажа, поблагодарив его за водку, стюардессу и благополучную доставку в засратый Омск, морду обожгло морозом, да-да, она объявляла - за бортом лайнера -37, у самого трапа черная "Волга" и три приплясывающих фигуры. В дубленках, ондатровых шапках, пышущие водочным духом.
-Майор Заикин? Заместитель генерального директора производственного объединения "Каскад" Ероськин Сергей Николаевич, а это начальник производственного отдела омского областного комитета партии товарищ Задыхайдо Федор Никифорович и заместитель...
-Холодно у вас, -
бесцеремонно прервал космонавт мордастого зама и полез в автомашину. Встречающие переглянулись и быстро забились под завязку в салон "Волги".
Взвизгнули колеса шипованными шинами по бетону, управляемая сильными и опытными руками пожилого водителя, автомашина вылетела сквозь распахнутые ворота и помчалась по пустынному шоссе, отличнейшему, с обоих сторон обсаженному елками.
-Правительственная! -
многозначительно произнес обернувшись с переднего сидения заместитель с "Каскада". Заикин кивнул головой, мол не маленький, понимаю, раз дорога гладкая, значит для начальства, народ-то по колдоебинам да по яйцетряской дороге поездит, не баре, не хера с ним ни случится... Заместитель не успокаивался:
-Мы вас поселим в лучшую гостиницу, недавно немцы отстроили, наши-то разгильдяи все б раскрали да и строили бы лет десять...
-Минимум двенадцать! -
авторитетно перебил зама другой, не до представленный заместитель и уверенный, что Заикин ждет пояснений, добавил:
-Заместитель начальника отдела омского Комитета Государственной Безопасности капитан Шмыгалов, так вот я говорю...
Но капитану не дали договорить. Черную "Волгу", без переднего номера, с двумя первыми нулями на заднем номере, с антенной радиотелефона, одним словом автомобиль отмеченный всеми мыслимыми и немыслимыми знаками исключительности, нахально обогнала какая-то потрепанная салатовая "Волжанка", с шашечками по боку! Да не просто обогнала, а подрезала под самый нос, да так подрезала, что водила исключительной машины был вынужден нажать на тормоз. В связи с чем пассажиры клюнули носами - передние воздух, задние передних, серое небо дернулось куда-то, и все высказали свое мнение случившемуся безобразив:
-Не дрова везешь, жопа!. . Гребена мать, офуел на хер!.. Бля! Какая сука по правительственной фуярит!.. Номер, номер!.. Ну пердило, сейчас я ему!..
Реплик было больше, чем пассажиров, ну это вполне объяснимо - некоторые высказались дважды, шофер нажал на газ, автомобиль решил исправится и показать все, на что способен, заместитель на переднем сиденье схватил трубку радиотелефона, но на другом конце ни кто не отзывался. Последовала длинная и замысловатая фраза, смысл которой был до заурядности прост - постовому милиционеру, обязанному караулить правительственную трассу, было пообещано столь разнообразное сексуально-извращенное удовольствие, что Заикин уже с интересом глянул на зама. Ай да провинция, ай да индустриальный центр Западной Сибири!..
За замерзшим стеклом мелькнула пустая, засыпанная до самых стекол, будка гашника, огромный плакат "Наша цель коммунизм!" и машина покатила по серым, заснеженным, промороженным, пустынным улицам индустриального... Вот черт, прицепилось! Смотреть совершенно было нечего, это даже осознавали и хозяева, они сидели смирит но и молча, наполняя тесный салон водочным перегаром. В свете тусклого дня мелькнул широкий проспект, конечно или имени Ленина или Маркса, площадь со знакомым до не могу памятником, кафе, рестораны, случайные прохожие, "Волга" вильнула и вкатилась под голубые ели, Заикин улыбнулся - "голубые" не только ели, но и пили, и остановилась перед стандартным бетонным крыльцом стандартного бетонного небоскреба этажей в...
-Вот мы и приехали!
Знакомая суета, все рады высокому гостю из Москвы, мгновенное оформление, стандартный двухкомнатный номер, все знакомо, все обрыдло, все надоело. Счастье начальства, у Заикина отсутствует честолюбие. Митинг так митинг, а лететь на досрочно сданом говне все равно не ему. Так что нечего беспокоится. Прощальные слова хозяев, напоминание программы, заверения в дружбе и любви, просьба не стеснятся - ежели че надо и прочая чепуха и пустозвонство. Двери захлопнулись и нечестолюбивый майор Заикин, космонавт-дублер, остался ненадолго один. За окном серел закатывающийся короткий зимний день, трещал мороз, слегка мутило, хотелось срать и жрать одновременно. Внезапно мелькнуло в голове - может попросится в полет? Мелькнуло и исчезло, Заикин отправился в туалет.
Сидя на унитазе и тупо уставившись на рекламу "Летайте самолетами Аэрофлота!" неизвестно с какой целью висящий здесь, в сортире номера люкс гостиницы "Центральная", Заикин глубокомысленно задумался о загадочной женской душе. По распоряжению командира экипажа сама позвала в туалет, все было очень и очень, а когда покидал салон и выходил на мороз по прилету, так улыбнулась дежурно, как будто и не были час назад близки в тесном сортире на высоте... а может она ему запала, а может она ему в душу залегла...
Облегчившись и придя к своему всегдашнему выводу о женщинах - бляди, Заикин бравым шагом покинул туалет. Впереди был обед, затем митинг, а вечером эти мудаки повезут какую-нибудь херню смотреть, вот уж фуй, смотрите сами, а я в ресторан да еще за ваш счет, опыт имеется, ну а "телеги" боятся - в ресторане не быть. Дальше космоса не пошлют, меньше "Союза" не дадут...
При виде незнакомки с приличным размером зада и высокой грудью, в наигранной растерянности стоящей посередине номера с охапкой белья в голых и красивых руках Юрий Заикин, космонавт-дублер, расплылся в улыбке, а в штанах начался как всегда "сухостой".
-Да-да, ничего, ничего, белье это как раз кстати, а как звать такую красавицу?
Заикин отдернул мундир на своем коротком и толстом теле, и развернувшись к горничной, вот именно, к горничной! левой стороной груди, чтоб поразить широкой орденской колодкой, развел руки в стороны, как будто немедленно собирался воспользоваться свежо постеленным бельем по прямому назначению.
-Ой, ну вы прямо скажете, красавица, смех один, Клава меня звать, Клава...
Красавица была лет тридцати, явно многоопытная и с лукавыми карими глазами. Ну и естественно все остальное было на месте.
-Красавица, красавица, мне как космонавту это сразу видно.
-Ой, да вы и в правду космонавт? И в космос летали, это ж ужас один, я б ни за какие деньги в космос не полетела бы...
-Давайте Клавочка встретимся вечерком, кстати меня звать Юрий, и я вам все подробно про космос растолкую.
-Да я с радостью, только мне к вам не можно, давайте я вам напишу адрес и вы ко мне приедете, у меня и радиола есть, и пластинки, Пугачева, Кобзон, Лещенко, Хиль и Магомаев с Отцом... Только вы не подумайте, уж очень мне про космос интересно...
-Я и ни чего и не думаю, все прекрасно понимаю, если б меня какая Валентина Терешкова позвала-пригласила о космосе рассказать, так я б тоже обрадовался...
-Ой, я тут с вами заболталася, а у меня еще четыре номера не сменяны. Ну так до вечера...
Юрий расплылся еще больше, но внезапно вспомнил:
-Одну минуточку, Клавочка, я не местный, где что у вас не знаю, так что вот вам десять и купите чего-нибудь к столу.
Денежный знак достоинством в десять рублей цветом застиранных розовых трусов выпорхнул из потрепанного бумажника космонавта и под бормотанье - ну что вы, не нужно, ну если только на вино, водка лучше, сдачу я вам верну вечерком, да купи пожевать и так далее, исчез в кармашке короткого халата. Денежный знак, обеспеченный госбанком и всем остальным. Дверь захлопнулась, брюки трещали, Юрий улыбался. Однако, бля, вот тебе и сранный город Омск, не знаешь - где найдешь, где потеряешь... День расцветился новыми красками, к нудному митингу добавилось то, ради чего и стоило жить. Ну а космос, что ж, Юрий Заикин не честолюбив, пусть летает другие, летают и обсерают штаны, если им это нравится. Космонавт-дублер - это звучит.
Узким темноватым коридором, устеленным мягкой темно-красной дорожкой, прошествовал Заикин, прошествовал мимо подобострастно заулыбавшейся ему коридорной, явно восхищенной мымрой лет шестидесяти, впервые видимо видевшая так близко живого космонавта, по лестнице вниз, к стене жмутся какие-то аборигены или командированные, второй этаж не пятый, хорошо, мимо стойки с другой мымрой, стеклянная дверь и...
-Салат "ассорти", суп-харчо, бифштекс со сложным, сыр, триста пятизвездочного, под занавес кофе-гляссе.
Подавленный распространившимся слухом о живом космонавте, проживающем в гостинице и явно вызубренном наизусть, в связи с частым использованием, заказом, молодой и длинноногий официант умчался в даль, чтоб через секунду примчатся вновь и начать расставлять холодное и горячительное. Напоследок жестом фокусника откупорил бутылку с газировкой и наполнив бокал и рюмку, исчез.
Заикин опрокинул первую рюмку... Да, коньяк это вам не водка, даже если и "Столичная". Коньяк это коньяк. Зажгло, поволокло, потащило и потянуло. За заледеневшим окном жуткая стужа, на бетонном крыльце топтался милиционер, выпуская клубы пара, как паровоз. Милиционер бдил, чтоб ни кто не посмел нарушить покой космонавта, ведь космонавт это вам не колбаса вареная и даже не директор завода... Космонавтов у нас любят, уважают и ценят. Но больше любят... В штанах вновь зашевелилось, Юрий усмехнулся и оглядел огромный зал. Зал был огромен до вокзальных размеров, народу было немного и перед каждым клиентом стоял пузатый графинчик, люди грелись и оттаивали. Внезапно Заикину стало скучно.
Вот так вот ездишь, ездишь, жена, Машка нелюбимая, может быть с Леоновым или с Комаренко, они последний раз на Машку облизывались, у командира на день рожденье. И что они в этой корове находят, я на нее уже четыре года не только не залазию, но даже и глядеть не могу. Ну пусть, пусть, хоть вдвоем, а что - это была б картина, Машка с двумя этими козлами-героями, ха-ха-ха...
-Бифштекс-с!
Официант склонил голову и почти в восторге поставил тарелку перед Заик иным, разрушив мысленную картину, достойную кисти, ну хотя бы Морковкина. Жуя, Заикин представил, как Машка гребется с двумя сразу, а бородатый Морковкин, склонив голову набок, внимательно изучает натуру, чтоб перенести ее на полотно или простынь, черт их там разберешь, на что они переносят натуру. Бифштекс был пережаренным, мясо явно принадлежало корове, умершей от старости, яйцо было холодным, а сложный гарнир напоминал помойку. И по запаху тоже...
-Официант, официант!..
Заикин заколотил по графинчику вилкой.
-Арнольд Эдуардович, космонавт на бифштекс жалуется...
Завзалом внимательно посмотрел на молодого и худого официанта Пашу и пожевав тонкие губы, ответил;
-Ну что ж, подай ему от фирмы котлету по-киевски. Да поживей и не холодную!
-Слушаюсь, Арнольд Эдуардович!
На белоснежной тарелке с голубой каемкой, среди зеленого горошка, алого помидора и золотистого картофеля, по-барски развалилась котлета, с выглядывающей из нее косточкой.
-Котлета по-киевски. От фирмы. Кушайте на здоровье!
-Гм-ммммм-гм-хм-ввв...
Заикин впился зубами, желудком и всем своим естеством в желанную котлету, сок тек по подбородку, косточка скрипела и скрежетала на зубах, гарнир подчеркивал изысканный вкус лакомства. Из-за соседних столиков с завистью глядели на чревоугодие Заикина. Но даже и хорошее когда-нибудь кончается...
Отвалившись от стола, осоловелый от котлеты и коньяка, космонавт с сожалением подумал, что сейчас придут эти мудаки и потянут на этот гребанный митинг, вот уже и маячат-фуячат в дверях, в полном составе, лестница, номер, шинель и шапка, что? речь, где речь? а, это моя речь... Скомкав листки, Заикин сунул их в карман.
Полностью Юрий вернулся в действительность на проходной "Каскада". Преисполненные важности момента, охранники бегали и суетились, и не прошло и полчаса, как пропуск уже был на вахте.
-Извечная российская безалаберность и разгильдяйство, -
мило улыбаясь, сообщил зам по "Каскаду". Заикин внимательно вгляделся в его лицо - нет ли там скрытых черт сионизма. Нет, не было или были сильно замаскированы.
Пройдя в Главный цех, Заикин увидел знакомое. Посередине огромного и высокого помещения, окрашенного в грязно-салатовый цвет, лежала на боку туша космического корабля, виновница сегодняшнего торжества, сляпанная досрочно ракета серого цвета, то и дело норовящая разобраться и развалится в космосе. Вокруг толпились рабочие и техники, одетые в грязные и замызганные синие халаты. Лица были радостны - митинг в рабочее время с оплатой по среднему, что еще гегемону надо в этой жизни, в тягостной борьбе и гонке с загнивающим диким Западом... Лица были радостны и не так испиты, как на красноярском "Зените". Толи ВОХРа здесь бдительней, толи спирта для обтирки ракеты меньше выдается.
-...А теперь имеет слово представитель славного отряда советских космонавтов, всем известный и уважаемый товарищ майор Заикин! Поприветствуем товарища Заикина! -
прогремел над самым ухом космонавта директор завода "Каскад", выпускающего столь нужную народу продукцию и цех взорвался аплодисментами. Штамп, но что поделаешь, точней не скажешь, хоть умри. Рабочие не жалели рук, по видимому пообещали отоварить чем-нибудь, мелькнуло у Заикина в голове. Листки собственной речи давно были приготовлены и во внезапно возникшей тишине космонавт-дублер начал свое ответное слово гегемону.
-Рвясь на вас, дорогие рабочие, клятвенно заверяем, что не посрамим марку и не упадем в грязь лицом, будем нести и дальше в космос алое знамя коммунизма!..
вспыхнули и погасли аплодисменты, повинуясь знаку председателя месткома, а Заикин продолжил:
-Дорогие товарищи! Позвольте мне в ответном слове, от лица всех моих товарищей космонавтов поблагодарить вас за отлично сделанную работу, за сданную ранее срока, так сказать досрочно! Сегодняшнее международное положение настоль сложно, что каждая досрочно выпущенная ракета ударяет по нашим врагам с еще большей силой! Мы, космонавты, опи...-
Заикин смущенно замолчал - речь внезапно кончилась, то ли листков не хватало, то ли что-то было напутано... Выручил вездесущий зам:
-Похлопаем товарищи нашему гостю, космонавту товарищу Заикину!
Предвкушая конец затянувшейся комедии и близкий к проходной завода гастроном, гегемон вновь взорвался аплодисментами изо всех сил.
Зам и директор обернулись к растерянному Заикину и почти хором, с улыбкой, произнесли:
-Видите, товарищ Заикин, как вас любят наши рабочие. Ну а теперь прошу в наш красный уголок, чтоб ни кто не уволок! Ха-ха-ха-ха-ха-ха!..
Толкаясь и тыкая друг друга под ребра и в спину, расходились с торжественного митинга рабочие, а во след им гремело из динамиков:
-Торжественный митинг, посвященный досрочной сдачи изделия номер триста семь прошу считать закрытым!..
-Василий, Василий, третьим будешь?
-а этот-то, Заикин фуев, бумажки что ль перепутал?..
-Да нет, в сортир сходил с частью речи, газеты под рукой не было...
-Маша, а че у тебя жопа мягкая?
-Дурак...
-Мишка, а ты те гайки затянул?
-Какие гайки, Николаич, наживулил, наживулил, не маленькие, сами затянут, вы же сами говорили - быстрей, быстрей!..
-Говорить-то говорил, а как развалится в космосе херовина на фуй, тут нам всем шиздец приснится...
-Не бойся, не бойся Маша, мы твоему дураку ни хера ни скажем...
-Дурак, сегодня не могу, у меня красная армия...
-В гастроном вчера завезли полусладкий, рубпь семьдесят две, шестнадцать оборотов, полкило...
-Да, космос большое дело, интересно - им там в космосе алкоголь выдают или нет, вот я помню в морфлоте служил, на подлодке...
-Слышь, Генка, я с триста седьмой пару диодов спер, поможешь толкнуть?..
-...Что же вы, уважаемый Юрий Иванович, колбаской брезгуете? Сервелат из спец цеха, не потравитесь, мы то рабочих варенной балуем, раз в два месяца, а это совсем другой сорт...
Заикин нетвердой рукой подхватил колечко жирного и скользкого сервелата и пару раз ткнув себя то в глаз, то в щеку, отправил наконец специальный сервелат в рот. Вкус не чувствовался. В голове кружилось и гудело, водка "Посольская" смешалась с коньяком, выпитым еще в ресторане гостиницы, котлета по-киевски взбрыкивала и грозилась выйти посмотреть на белый свет, но Юрий Заикин был закаленный боец и знал свой организм, как пять пальцев на собственной руке.
-Желаю ледяного! -
выдавил через силу из себя космонавт.
С двух сторон наклонился к нему директор каскадного завод и что-то сарался наснять, но у рего ни калучалось... Встряхнув головой, Заикин собрался со всеми силами и отчетливо произнес;
-Желаю и требую за счет вашего месткома ледяного на голову!
И подкрепил свою просьбу крепким ударом кулака по тарелке с каким-то непонятным салатом. Раздвоившийся было директор мгновенно сфокусировался, на голову было положено требуемое, извлеченное из холодильника, алкоголь стал мгновенно, во след директору, сфокусироваться тоже и уходить в руки-ноги и другие периферийные части тела. Так-то, а то распоясался, гуляет как дома у себя, усмехнулся трезво Заикин и взглянув на пьяного в смерть директора, громко спросил у зама:
-Ну, что у нас дальше по программе?
Ероськин поперхнулся квашеной капустой и зачаровано уставился на внезапно протрезвевшего космонавта. С трудом справившись с капустой и изумлением, зам восторженно произнес:
-Вот что значит тренировка космическая! Раз и трезвехонек...Через полчаса в театре комедии будет оперетка "Василий Теркин". Для нас оставлена лучшая ложа.
-Поехали, оперетка, так оперетка, хрен с нею!..
Поддерживаемый замом и начальником спецчасти завода "Каскад", резко выбрасывая в стороны ноги, Заикин двинулся на выход. Самое сложное ждало их в коридоре заводоуправления. Ковровая дорожка, лежащая на линолеуме, взбунтовалась и набросилась на них. Но совместными усилиями справившись с нею, теплой компанией погрузились в черную "Волгу" и уже без всяких пропусков лихо покинули хорошо охраняемую территорию завода.
Мороз, и ветер, залетающие в полуоткрытые окна автомобиля, сделали свое дело - все стали приходить в себя, более-менее.
-Послушай Сережа, ну ее в жопу, оперетку эту, "Роз-Мари" я бы еще посмотрел, хотя я и так все арии наизусть знаю, но Теркина, ты уж извини. Ну его на хрен! Слышь, водила - с Нижнего Тагила, какой в вашем городе кабак наилучший?
Шофер, зам и начальник спецчасти, чье имя Заикин ежесекундно забывал, ответили хором:
-Сибирские огни!
Взвизгнув тормозами, "Волга" объехала закутанного в тулуп постового милиционера и понеслась по пустынному, замерзшему, вечернему городу, заваленному снегом по окна первого этажа. Пьющему после трудов праведных честно заработанную водку и полусладкое, сладкое и крепленое, белое, розовое и красное, "Солнцедар", "Алжирское", "Агдам", вермут и портвейн, кубинский ром и вьетнамский ликер... Несмотря на временную нехватку продуктов, продолжающуюся с 1917 года, спиртное советская власть трудящихся завозила исправно. Даже с разных концов света. Трудящиеся всей планеты изо всех сил помогали трудящимся первого социалистического государства в борьбе с невзгодами и объективными причинами.
Растолкав жидкую толпу желающих попасть вовнутрь, Заикин со сопровождающими лицами вошел в теплый вестибюль. Сверху неслось разухабистое;
...Лучше сорок раз по разу -
Чем ни разу сорок раз!..
Космонавт удивлено вскинул жидкие брови, зам охотно пояснил:
-Цыгане! В ресторане "Сибирские огни" ансамбль цыган выступает...
И уже по широкой лестнице вниз спешило вечернее начальство ресторана и жало руки, и подхватывало под локти, и вело вверх, и подводило к столу, который буквально на глазах начинал прогибаться под тяжестью закусок, деликатесов и бутылок. А вплотную подступивший к столику ансамбль цыган, размахивая руками и прозрачными шалями, юбками и бородами, тряся монистами, пальцами и всем, чем только можно, уже голосил во всю мощь диких глоток, закаленных бескрайними просторами, водкой и ругань:
-К нам приехал, к нам приехал, к нам приехал Юрий Иванович дорогой! Молодая, от силы лет тридцати девяти, цыганка с некрасивыми кривыми зубами, поднесла на пластмассовом разносе рюмку водки и бутерброд с красной икрой. Заикин выпил, закусил и смущено (псевдо) начал шарить в карманах, дабы соблюсти до конца обычай. Администратор ресторана махнул рукой - кыш! цыгане заплясали среди столиков, закружили юбками, забили в бубны, забренчали гитарами, зазвенели монистами, заныли скрипками, продвигаясь в сторону сцены. Высокий и сильный голос заныл:
В чистом поле васильки - дальняя дорога,
Сердце ноет от тоски, а в глазах тревога!..
-Ну как, Юрий Иванович, нравится? -
наклонился к Заикину и пыхнул сложным букетом зам.
-Очень! -
искренне заверил космонавт и поморщился на запах.
Зал ресторана был переполнен. Основная и постоянная масса публики четко делилась на три части - лица смуглые, крикливо-гортанные, явно торговцы с ближайшего базара, кидающие деньги налево и направо; лица толстые, в отличных костюмах, странных для сибирского города, местная элита-власть, обком, райком, верх милиции, КГБ и ОБХСС; ну и лица средние, с татуированными руками, с тяжелыми взглядами и ртами, полными железных зубов, чтоб легче было жевать добычу... Такого контингента хватало с избытком в каждом крупном и не очень крупном сибирском городе. Да и не только сибирском. Первые были хозяевами над экономикой, третьи над деньгами, вторые же думали и считали себя хозяевами над всем и всеми... Цыгане не унимались;
...Спрячь за высоким забором девчонку -
Выкраду вместе с забором...
Клубы дыма обволакивали пластиковые люстры, меж столиков сновали официанты и официантки, разнося еду и графины, бутылки и бокалы, хлопало шампанское, стоял сплошной рев голосов, ни кто ни кого не слушал, все только кричали.
-Если Иванова назначат замом, то нам всем шиздец...
-Бегу я за ним и такое зло берет...
-Переспала я с Васькой, а он даже туфлей не купил...
-Слушай дорогой, че ты ходишь, попой водишь, не заходишь...
-Ну не хватай, не хватай, в лифчике я...
-Завезли в наш магазин...
-Подломили мы с кентом хату, а там барахла - хоть жопой ешь...
-Выпьем за нашего уважаемого директора...
-Выпьем за Гиви, пусть он и дальше...
-Выпьем за Кривого...
-Выпьем...
-Выпь...
...Ой да зазнобило, зазнобило, зазнобило,
Головушку мою да раскудрявую...•
Заикин подтянул совершено невменяемого зама за плечо и проорал ему в ухо:
-Пойду я поссу немного!
-Пось, поськай, по-си-кай...
Зам махнул головой и уткнулся в растерзанные остатки рыбного ассорти. За соседним столиком начальник спецчасти что-то громко делил с грузинами, овитаминизировавшими скудный стол омичей дарами знойного юга, представитель органов, развалясь на столе, пускал пузыри в сторону распоясавшихся цыганок... Вокруг шумел ночной ресторан... какой к черту ночной, время полдевятого вечера, до закрытия еще два с половиной часа, а уже все в жопу пьяные... Официанты и официантки носились с полными разносами, унося грязную посуду и принося нетронутые закуски и блюда, бутылки и рюмки, подмигивая постоянным клиентам, похлопывая по плечам завсегдатаев, понятливо улыбаясь на просьбы подсадить вон-вон тех девочек-девчонок-давалок-блядей... Все шло своим чередом, Омск, Москва, Урюпинск, Мохножопск или Верхнезамудонск, ни чего не менялось в этой сранной стране, любимой Родине, все пили, так как больше ни чего не оставалось делать... Впереди безнадега, в космос уже ни когда не пошлют, алкашей не посылают, а когда-то в далекой сопливой юности, хлебнув "аллиготе", с упоением и плеваясь слюнями, обсуждал ты, Юрка, с друзьями, полеты к Веге, и к Кассиопее, и... А, махнул рукой Заикин и чуть в рыло не заехал какому-то лысоватому, при железных зубах и наколках на кистях рук, клиенту этого бедлама.
-Осторожней на поворотах, летчик! Костей не соберешь...
Компания зубастого клиента захохотала, показывая какой высокий уровень стоматологического обслуживания в советских лагерях, Заикин улыбаясь проплыл мимо и приветственно помахал рукой, ну как вожди с трибуны-могилы-святыни:
-Верной дорогой пьете, товарищи!
Вокруг шумел советский ресторан, социалистическое предприятие первой наценочной категории по обслуживанию народонаселения...
Одетый заботливым швейцаром и направленный в нужном направлении, Юрий вывалился из-за стеклянных дверей на скользкое бетонное крыльцо. Подавившись морозным воздухом с огромным процентом выбросов из труб форпостов самой передовой индустрии в мире, Заикин закашлялся до слез, махая руками и пытаясь продохнуть то, чем дышат в этом поганом городишке, индустриальной дыре Западной Сибири...
И тем самым, привлек внимание таксиста, лениво и неторопливо подавшего теплую машину с волшебно распахнувшейся дверцей к самому крыльцу. Падая на мягкое сиденье, одной рукой оттирая слезы, а другой протягивая шоферу бумажку с адресом Клавы, Заикин бросил прощальный взгляд на гудевший рассадник греха и разврата... Хе-хе. Народ отдыхал и веселился, после трудов праведных... Хе-хе. Завтра домой, к надоевшей и нелюбимой Машке, к детям, которые похожи на его лучших друзей, к...
Таксист глянул на адрес и выплюнул:
-Ну блядь!..
ГЛАВА ВТОРАЯ.
По отличной гладкой дороге, напоминающей его собственный жизненный путь - без ухабов и крутых поворотов, мчался Командор в любимом черном "ЗиЛ"е, который в народе любовно и метко прозвали "членовозом". Командор чуть улыбался бронзово-загорелым лицом (кварц, горный Кавказ, недавняя поездка в Алжир), с удовольствием вспоминая спектакль, участником которого только что ему довелось быть. Командор был вызван на секретнейшее заседание специального, узкого, комитета Политбюро ЦК КПСС. О, такие спектакли Командор любил! И свою роль - отчаянного космонавта, дальнепроходца, рубахи-парня, знал назубок и с огромным удовольствием исполнял. Особенно Командору нравилось сравнивать себя, сорока четырехлетнего генерала авиации, подтянутого (теннис, бассейн, массаж, карате), загорелого, полного сил, задора и жизни, с стареющими, жирными, шепелявившими и трясущими щеками членами Политбюро, а особенно с Самим, с Императором, с Леонидом 1, норовящим поцеловать в засос всех и каждого.
Командор с огромнейшим наслаждением расхохотался, вспомнив самый пикантный момент заседания...
-Ну так что, будем товарищи поручать товарищу Заслонов эту задачу или не будем? -
Леонид 1 ожидательно вытянул губы в трубочку и его дружок по домино и водке тут же подгребнул:
-а ты Леонид Ильич ни как уже его целовать собрался?.. Так во-первых рано, а во-вторых ни он то полетит к гребеной матери, ха-ха-ха-ха!
Леонид 1 насупился на Костю, губы сложил в гузку куриную, ну словно девка после первого раза - и больно, и страшно, и что теперь делать, не знает, и обиженно забасил;
-Ну Костя, ну тебя в жопу, ну сразу с подгребками своими, решать надо, американцев утереть, мать их...
Шофер-сержант, а по совместительству стукач с КГБ, недоуменно оглянулся на беспричинный смех Командора.
-Рули, рули, рулила. Все в порядке, сержант. Пореже оглядывайся, а то можешь и на аэродром шоферилой угодить, в район крайне крайнего севера. Понял - чем генерал сержанта донял?
-Так точно, товарищ генерал авиации!
Плавный поворот, ворота нараспашку, вытянувшиеся заспанные морды часовых, грабена мать, еще один плавный поворот среди голубых елей, голубые не только ели, но и пили...и чуть качнувшись, "ЗиЛ" застыл, как вкопанный перед красивым деревянным домом. Прямо как сказочный терем, весь в снегу и тайнами укутан...
Дверцу распахнул подлетевший адъютант, в кителе, раскрасневшийся от морозца, улыбаясь во весь красивый рот. Вот бы кого Леня с удовольствием засосал бы... Командор не спеша выбрался из теплой машины на морозный воздух и барственно потрепав по плечу адъютанта, еще больше зардевшегося, как девка красная от ласки самого Командора! Спросил:
-Ну как вы тут, не шалите?
-Все в порядке, Илья Сергеевич! банька протоплена, водочка остужена, Кроха чуть под газом, но в самую меру, новый репертуар имеет.
-Отлично. Благодарю за службу!
-Служу Советскому Союзу!
И захохотали оба, вольности такие терпел и даже поощрял Командор на своей служебной даче, и не боялся ни особой части, ни КГБ, ни парт контроля, ни... Знал Командор, что любят его там, наверху, и знают, что в отличии от председателя КГБ, к примеру, нет у него ни чего - ни сотрудников, ни дивизий, ни войск. И в отличии от министра обороны, и министра МВД, и в отличии от других явных и тайных претендентов на престо. Есть у Командора только отряд в количестве шестисот человек, меньшей частью летающий в космос и получающий за это всевозможные блага, а большой частью дублеры, не летающие ни куда и получающие крохи за это от стола первых,. И все.
И все. Все остальное подчинено различнейшим ведомствам, все сложное хозяйство космонавтов разбросано по целому ряду министерств и главков, и знал Командор, как только он с дуру захочет попросить объединить все это под эгидой одного из ведомств, с целью большей отдачи, так сразу появятся конкуренты и завистники, полетят телеги и доносы, мол мечтает Командор стать диктатором-императором, свергнуть народную и любимую, узурпировать и так далее. Вот тут-то и вспомнят и все его прежние прегрешения - анекдоты и карате, девок, женщин и мальчиков, теннис и кварц, массаж и Кроху, вольности и ерничество, вольнодумство, умность, молодость и... Одним словом вспомнят все. И тогда придет шиздец братья-славяне, отважному Командору, сластолюбцу и жизнелюбу, придется помирать от модной в верхне-партийных кругах сердечной недостаточности, хотя этой самой недостаточности, совершенно достаточно и даже с избытком... Командор был жизнелюбив, как пара стоялых жеребцов.
Все это вихрем проносилось в разгоряченной голове, разгоряченной той почетной задачей, которую положено возложить на достойного из достойнейших, на каждому можно доверить столь почетное задание партии и правительства... Тьфу!
Залезая на политую квасом полку и охая от предвкушения предстоящего удовольствия-пытки, Командор усмехнулся, напоследок отдав служебным мыслям должное - не каждый мудак согласится на такое, только полный круглый идиот, два года болтаться без баб, водки, почестей и наград, и ради чего? То ли дело слетал на пару недель - и все! Машина, загранпоездки, почести и деньги, слава и девки...
Веник ожег задницу генерала авиации, Командор ахнул и ухнул, и взвившись в черный космос и голубое небо, полностью отдался во власть крепких рук майора Тимофеева, загубившего в молодости свою космическую карьеру дракой с сыном члена Политбюро... Веник то рубил тело, как молодой буденовец шашкой, то похлопывал, как по звезде ладошкой, то поглаживал, как мужик перед засаживанием по самое не могу своего хозяйства... Было хорошо и приятно. Умершего многократно и воскресшего многократно Командора окатили на последок водою с мятою и вынесли на руках в прохладу предбанника, те же заботливые руки поднесли к самым, губам горькое тягучее проклято-буржуинское пиво, так же заботливо поддерживая затылок, глаза не хотели открываться, кто-то шаловливо лизнул-прихватил член губами, мгновенно отозвавшийся на ласку пионерским "Всегда готов!" и потянуло-потащило-поволокло генерала авиации, Командора, Илью Сергеевича Заслонов в райские кущи, то есть кусты, где соловьи и гурии, ангелы и ангелочки... Тело напряглось, дернулось и забилось в сладострастных конвульсиях, в голове летало что-то желтое и веселое, извергалось из генерала со всей мощью и страстностью, уж очень умел был адъютант...
Через полчаса, сидя в уютном холле в мягком и глубоком кресле, сжимая бокал с черным пенистым пивом и слушая задушевный голос Крохи, выводящего под гитару своего собственного сочинения частушки, Командор лениво размышлял об парадоксах жизни - старший лейтенант авиации, адъютант генерала авиации и такой профессионал в минете... Кто бы подумал, кто бы знал, где гнездятся таланты...А глядя на внешность и не подумаешь - плечи широкие, рост выше среднего, лицо мужественное... Девки ссали бы кипятком от такого, но увы... Будь он на Западе загнивающим, где сексуальные извращения давно стали нормой жизни, там бы он развернулся... А так-то в стране победившего народ социализма и уверенной поступи коммунизма... Только и остается прятаться по генеральским баням и скрывать свой талант, и таится, и нести свой крест... Тьфу, ну и херня всякая в голову лезет...
Встряхнув давно высохшими в меру длинными волосами, ни как у стриженного под колено жлобья из Политбюро! Командор открыл глаза и оглядел холл. Среди ковров персидских и афганских, итальянской мебели, американского теле, радио, видео и магнитофонной техники, за столом с исконно русскими, но не советскими деликатесами - икра черная, семга, грибочки, помидорчики-огурчики, уточка и прочая, прочая, прочая, сидели два русских умельца, два добрых молодца. Один Кроха, выводящий под гитарные переборы и переливы задушевное:
На горе стоит Илья
У него в штанах фуйня!
Девки трогают ее
На душе у них светло!
Эх забор, забор,
Зеленая ограда,
Девки выгребли попа
Так ему и надо!..
Другой красивый адъютант... Не оскудела Русь мастеровитым людом, не оскудела. И развеселившись пришедшим в голову глупым мыслям, Командор сделал знак рукой, Кроха поперхнулся на пол слове, адъютант вытянулся в готовности услужить, в чем потребуется генералу.
-Слушай, Слава, был я сегодня на Политбюро, на секретнейшем заседании, Кроха, сделай вид, что не слышишь.
Кроха стал задумчиво водить ложкой по черной икре, придавая ей вид кучки дерьма.
Командор продолжил:
-Ну так вот, подробности передавать не буду, ну а как ты смотришь, Слава мой любимый, если тебе перестать гребстисть, на время конечно, на время, и стать космонавтом? Предстоит офуенный эксперимент, риск конечно есть и испытания в космосе не велись, денег нет у страны, но зато слава, ха-ха, Слава у славы или слава у Славы будет пропорционально эксперименту - офуенно офуенная! Ну что?!
Адъютант поперхнулся собственным мыслям и словам Командора, округлил глаза, то ли от усердия, то ли от ужаса генеральского предложения и вероломства любимого отца-командира и запинаясь, спросил:
-Ну а если без подробностей... суть эксперимента... хоть в полнамека... что б знать, на что бросаете, Илья Сергеевич...
Командор отхлебнул пиво, бросил быстрый взгляд на Кроху, усиленно сооружающего из дефицитного сырья кучу, вновь отхлебнул из запотевшего бокала и переведя взгляд на адъютанта, ответил:
-Серьезнейший полет. В дальний космос, сроком на два года, отправляется космонавт. Американцы вновь утрутся и подотрутся, у них такого еще лет двадцать не будет, вновь мы первые, вновь знамя социализма и прочая херня и фуйня на языках всей планеты. А ты посередине! Слава и почет! Юрий Гагарин был первый человек в космосе, Вячеслав Бубнов первый человек в дальнем космосе! Какова перспектива, а!
С адъютантом внезапно что-то произошло - лицо перекосило, весь затрясся и внезапно рухнул на колени, протягивая руки к Командору:
-Не погубите, товарищ генерал, не погубите! На все согласен, на все - Заполярье, Туркмения, Плисецк, только не в космос, не в космос, не в космос! А-а-а-е-а-а-а!..
Кроха уронил ложку в почти законченное произведение искусства, Командор облился импортным пивом, оба в недоумении уставились на адъютанта, а тот повалился на пушистый мягкий ковер и загребая ворс руками, пополз в сторону генерала авиации, оттопырив вверх соблазнительный и столь знакомый зад, по пути воя что-то неразличимое, на одной протяжной ноте - у-у-у-у-у-у-у-у-у-о-о-о-о-у-у-у-у-у!!!..
В голове у Командора шевельнулось - с ума сошел, в штанах шевельнулось на знакомый зад, ситуация была внештатная, неординарная, что делать, генерал не знал, адъютант полз все ближе и ближе, в пижамных штанах в мелкую полоску уже заявил во всю мощь о себе член генерала, в голове был сумбур, который вместо музыки, адъютант полз и выл - ууууу!.. И что делать... что делать, извечный русский вопрос, терзавший и Чернышевского, и Ленина, и вот напавший и на Командора... Спас ситуацию находчивый Кроха, Ерохин Семен Иванович, когда-то в далеком детстве одноклассник Командора, а потом волею судьбы, а может быть и не судьбы, кто знает, пересекший гладкий путь Командора и... Шут, исполнитель частушек и участник генеральских безобразий, Кроха схватил сифон с газированной водой и умело, как какой-нибудь пожарник или милиционер, вдарил адъютанта по копчику... Командор расхохотался, в штанах успокоилось почти мгновенно, а адъютант подскочив от боли, заткнулся со своим вытьем и недоуменно уставился то на хохочущего Командора, то на Кроху с сифоном наперевес.
-Вставай, клоун-минетчик, ни кто тебя в космос не пошлет и не посылает, после Терешковой решено блядей не посылать в космос, ха-ха-ха-ха!..
Адъютант стоял, криво улыбаясь, не зная как реагировать на откровенную грубость генерала - обидой мальчонки или смехом понимающего шутку офицера, но в этот самый момент Кроха созрел и пустил струю из сифона прямо в лицо адъютанту. Командор чуть не захлебнулся от смеха...
Через полчаса все было улажено, все помирились и уселись за стол. Адъютанту было дано твердое, как, как, ну как член генерала в определенных ситуациях, слово чести - ни кто адъютанта ни куда не пошлет, в крайнем случае на... куда обычно принято посылать не Руси. Кроха извинился за экспромт с сифоном и збацал новую частушку:
Я сифоном заболела,
От сифона я слегла,
Не подумайте плохого
Сифон имя милого!
Ух ты, ах ты,
Все мы космонавты!..
В общем ужин прошел в теплой и дружественной обстановке. Ночь же еще в более горячей у дружественной. Так как. участвовали в ночном действии еще две телефонистки- сержанта... Мелькали взятые на перевес члены и пальцы, зады виляли и увиливая сдавались, губы не только шептали, но и требовали свое... Успокоились далеко за полночь.
А утром, как обычно, начались суровые будни. Командор отправился к себе в штаб советской космонавтики решать и определять кандидатуру будущего баловня судьбы и всенародного героя.
Телефонистки-сержанты нести нелегкую службу.
Адъютант уселся на исстрадавшийся зад писать подробный отчет об прошедшей ночи в особый отдел. Его дублировали, на всякий равный случай шофер Командора и дежурный караула дачи генерала.
Ну а Кроха, Ерохин Семен Иванович, беспартийный и так далее, отправился к себе домой, будучи вольным журналистом и пописывающий не только в КГБ, но и в газетки разные, не снимал он жетона на вахте и не отмечал листка в бездушном автомате... Хорошо! А по пути к дому, высаженный Командором из "членовоза" возле станции метро и напутственный начальственным, - ну бывай, если что, пришлю адъютанта или позвоню, Кроха черкнул мелом на столбе, слегка, как бы в шутку, балуясь будто бы, и уже вечером имел встречу с плечистым незнакомцем, незнакомцем для нас, так как он больше совсем не появится на страницах данной книги. Имел встречу и с подробностями пересказал основные моменты вчерашнего дня, вечера, ну и ночи.
В штабе самой прогрессивной и передовой космонавтики было как всегда тихо и спокойно. Готова Командора чуть давала о себе знать, в штанах с алыми лампасами было как будто пусто, но генерал знал твердо - это кажущаяся пустота только до поры, до времени...
Усевшись в собственном кабинете, размерами напоминающий космодром, Командор выпил американского патентованного средства против утренней головной боли и решительно нажал кнопку. Секретную. И в стене открылся секретный, наисекретнейший тайник... За полированной панелью прятался сейф. Из лучшей стали, способной выдержать и холод космоса, и жар чуждых планет. Из сейфа был извлечен секретнейший список наличного состава и Командор вдумчиво стал вчитываться в фамилии, решая нелегкую задачу - кого пригласить на сегодняшний вечер. Список был списком наличного состава блядей Командора. О, много и много бы отдало злобное ЦРУ за мгновение, за хотя бы мгновенную возможность взглянуть хотя бы одним глазком на этот список. Не выбрав ни кого и решив отложить данную задачу на после обеденное время, Командор спрятал список в сейф, тщательно запер его на ключ, и захлопнув полированную панель, нажал кнопку уже не секретную.
-Товарищ генерал, слушаю, -
раздался голос секретаря, старшины Ирины Федоровны, пятидесяти с лишним летней жены начальника спецчасти, а значит и осведомителя, но что поделаешь, мир таков и таким его надо принимать.
-Попрошу ко мне начальника отдела по личному составу со списком номер 7-а.
-Слушаюсь, товарищ генерал.
А дальше пошла рутина, которую так ненавидел Командор, ему бы лететь, головой в звезды врезываясь, железной рукой вести за штурвал космического корабля, что б на пыльных планетах остались следы социализма, бороться за торжество идей ...А тут тьфу!..
Но выбирать не приходится, если ты генерал и возглавляешь Отряд космонавтов, то как говорится, тебе и карты в руки. Космические... После обеда, так и не выбрав кандидатуру в герои, Командор, по напоминанию Ирины Федоровны, пожилого крокодила, начал прием по личным вопросам.
Первой вошла Мария Леонидовна Заикина. Как узнал Командор из списка записавшихся на прием к генералу и предусмотрительно положенному на стол, справа.
-Я вас слушаю, Мария Леонидовна. Кстати, как ваш муж?
Командор не только не знал ее мужа, но даже и не помнил такого космонавта. Просто из космонавтов-женщин была только Терешкова, значит эта жирная корова жена одного из его подчиненных. Все элементарно, Ватсон!
-Итак, я вас очень внимательно слушаю, Мария Леонидовна, -
ну и корова, как же он ее гребет такую...
-Устраивайтесь поудобней, нас ни кто не торопит и излагайте все по порядку, что вас привело ко мне.
-Я право не знаю, может быть это неудобно, но я хотела бы узнать, моя дочь в этом году заканчивает, я имею ввиду учебный год, -
а он красавец, ну просто мечта курорта, так бы и отдалась ему бы здесь, прямо на столе...
-...но я хотела бы узнать, моя дочь заканчивает среднею школу и хочет поступать в Бауманское... Какие-нибудь льготы ей полагаются, как дочери космонавта?
-Сколько раз ваш муж летал в космос? -
ну-ну, корова, космонавта Заикина я что-то даже и не слыхал, ну ка, как ты теперь запоешь, да, совсем кстати, дочь семнадцати лет, давненько не было таких юных и трепетных девочек, к тому же наверно и елка, ха-ха...
-Ни разу, Илья Сергеевич, он же вечный дублер. Послали бы вы его куда-нибудь подальше, я бы вам по гроб жизни благодарна была бы... Сил уже моих нет...
И хлынули слезы... Поток слез лился из этой коровы не переставая, как из крана, Командор не спешил со стаканом и утешениями, прекрасно понимая, здесь не профком, а начальство, и если у него плачут, так с целью выпросить и побольше, чем путевка за полцены в Крым в разгар бархатного сезона...
-И так, начнем сначала, уважаемая Мария Леонидовна. Что вы конкретно желаете от меня?
Слезы мгновенно высохли, как будто слесарь перекрыл водопровод и жена дублера конкретно выложила:
-Дочь шестнадцати лет желает поступить в Бауманское, она идет на золотую медаль, по физике делает поразительнийшие успехи, поразительнийшие, -сделав паузу и облизнув толстые губы красным языком, продолжила.
-А отец еще ни куда не летал, замучил нас блядями и пьянками, только за последний год дважды лечился от триппера и гонореи, редкий день не приносят домой чуть теплого. Прощу вас, уважаемый Илья Сергеевич, помогите, не дайте пропасть девочке, талантище огромнейший и красавица редкая...
Тишина, наступившая после последних слов просительницы, только подчеркнула их двусмысленность. Командор поправил список записавшихся на прием, взглянул на жирную корову, усмехнулся и переспросил:
-Красавица говорите...
Мария Леонидовна вспыхнула от понимания и важности момента, куй железо, не отходя от кассы, и с готовностью подтвердила невысказанное, но висящее в воздухе.
-Красавица, да вы и сами можете убедится в этом. А мы уж ни за чем не постоим, -
и кокетливо повела глазами." Ну корова, ну корова... Командор вновь усмехнулся:
-Красавица говорите, шестнадцати лет, юный цветок прерий южных... Ну что ж...
Начальственная пауза, говорящая о серьезности момента и:
-Значит так. Сегодня по вашему адресу будет подана "Волга", прощу вас здесь вот написать свой адрес, вы вместе с дочерью приглашены ко мне в гости. Совершено случайно будет присутствовать ректор с Бауманского высшего училища. Если ваша дочь нам понравится, -
Командор сделал паузу, подчеркивая важность и двусмысленность своих слов, а Мария Леонидовна только согласно махала головой и не сводила глаз с генерала-красавца, затем Командор продолжил.
-Если она нам понравится, то все будет в порядке. И с поступлением, и с последующим распределением. Ну а насчет мужа настаиваете?
-Да-да и желательно с каким-нибудь рискованным полетом что б было связано. Знаете, лучше быть вдовой космонавта-героя, чем женой пьяницы и бабника.
-Понимаю, вас, понимаю. Сам вдовец. Итак, не смею больше вас задерживать, ровно в 20.00 машина будет подана к вашему подъезду. А за мужа не беспокойтесь. Всего хорошего.