Касьянов Владимир: другие произведения.

Джек Лондон. Стремившийся к свободе

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Peклaмa:

 Ваша оценка:

  СОДЕРЖАНИЕ:
  
  1. БЫЛ ЛИ ПСЕВДОНИМ У ДЖЕКА ЛОНДОНА?
  2. ДЖЕК ЛОНДОН - АВТОР СКАНДАЛЬНОЙ КНИГИ?
  3. СИЛА И ПРАВО ЖИЗНИ ДЖЕКА ЛОНДОНА
  4. О РОДИТЕЛЯХ ДЖЕКА ЛОНДОНА
  5. ДЕТСТВО И ЮНОСТЬ ДЖЕКА ЛОНДОНА
  6. ПУТЬ В ЛИТЕРАТУРУ
  7. О ТВОРЧЕСТВЕ ДЖЕКА ЛОНДОНА
  8. О РОМАНАХ ДЖЕКА ЛОНДОНА
  9. ПРЕБЫВАНИЕ ПИСАТЕЛЯ НА СЕВЕРЕ
  10. О СЕВЕРНЫХ РАССКАЗАХ ДЖЕКА ЛОНДОНА
  11. ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ ПИСАТЕЛЯ
  12. ЖЕНИТЬБА И РАЗВОД ДЖЕКА ЛОНДОНА
  13. ДЖЕК ЛОНДОН И АННА СТРУНСКАЯ
  14. ДЖЕК ЛОНДОН И ЧАРМИАН КИТТРЕДЖ
  15. ПИСАТЕЛЬ НА РУССКО-ЯПОНСКОЙ ВОЙНЕ
  16. СИЛА СИЛЬНЫХ И ПРАВО СИЛЫ
  17. ДУРНОЙ ГОД ДЖЕКА ЛОНДОНА
  18. СТРЕМЛЕНИЕ К СВОБОДЕ
  19. СУДЬБА ПИСАТЕЛЯ МОГЛА БЫТЬ ИНОЙ
  20. ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ ЖИЗНИ ДЖЕКА ЛОНДОНА
  21. ДЖЕК ЛОНДОН. ПЕЧАЛЬНЫЙ ФИНИШ
  
  
  
  1. БЫЛ ЛИ ПСЕВДОНИМ У ДЖЕКА ЛОНДОНА?
  
  Как-то на одном из интернетовских литературных форумов, посвящённых американских писателям, довелось прочитать такой вопрос: "А какой псевдоним был у Джека Лондона?". На первый взгляд, такой вопрос может показаться несколько странным: мол, при рождении будущий писатель имел имя Джона Чейни, но став писателем, взял себе псевдоним Джека Лондона... На различных сайтах того же Интернета можно прочитать и такое утверждение: "Джек Лондон (Jack London) - псевдоним; настоящее имя - Джон Гриффит Лондон".
  
  Однако... Если кто-то из уважаемых читателей возразит против такого утверждения, - будет, по-своему прав. И вот почему... Традиционно в англоговорящих странах ребенок при рождении получает два имени: личное имя (first name) и среднее имя (middle name). Наиболее важным является первое, личное имя. И хотя нет закона, ограничивающего количество средних имен, но больше четырех средних имен обычно не присваивается. В качестве средних имен используются личные имена, географические названия, нарицательные имена, фамилии и др. Джон Гриффит Лондон - это полное настоящее имя Джека Лондона, в котором слово "Грифит" является вторым (средним) именем. Без необязательного второго имени имя писателя будет таким - Джон Лондон. Однако в США имя "Джон" может произноситься и как "Джеймс" и "Джек", поэтому имя Джек Лондон является не псевдонимом, а настоящим именем знаменитого писателя.
  
  Да, при рождении будущий писатель получил имя Джона Чейни, но восемь месяцев спустя, когда его мать вышла замуж за Джона Лондона - инвалида и ветерана Гражданской войны в США, то её сын стал тоже Джоном Лондоном. Таким образом, в семье оказалось два Джона - глава семьи и его малолетний пасынок. Вероятнее всего, став писателем, Джон Лондон-младший, в целях лучшей самоидентификации, стал называть себя Джеком Лондоном - своим настоящим именем, а не псевдонимом.
  
  На сайте http://propsevdo.ru/name.php?id=91 можно прочитать и такую версию о появлении имени Джека Лондона:
  
  "Свои литературные произведения Лондон подписывал псевдонимом "Джек Лондон". Этот псевдоним связан, с тем, что имя Джон мальчику не нравилось. В детстве няня Лондона Вирджиния Прентисс и ее муж Алонсо ласково звали мальчика Джеки (в английском языке имя Джек - уменьшительная форма от имени Джон). Когда Д. Лондон впервые в жизни пришел в школу, учительница спросила у него, как его зовут:
  
   - Джек Лондон, - ответил мальчик.
  
   - Ты хочешь сказать: Джон Лондон? - поправила она, заглянув в список.
  
   - Нет, - ответил он вежливо, но твёрдо, - меня зовут Джек Лондон.
  
  Его действительно звали Джон, но ему больше нравилось имя Джек. Так, когда ему было восемь лет, он сам выбрал себе имя, и оно осталось за ним на всю жизнь".
  
  
  ***
  Общеизвестно, что псевдонимом называется вымышленное имя, используемое в публичной деятельности вместо настоящего имени, которое дано при рождении и зафиксировано в официальных документах. Наиболее частыми причинами использования псевдонимов могут быть:
  
   - стремление заменить слишком длинное имя более коротким, эффектным и запоминающимся;
  
   - желание скрыть своё авторство;
  
   - желание иметь имя, соответствующее избранному роду деятельности, личной творческой или гражданской позиции, эстетическим предпочтениям;
  
   - стремление скрыть происхождение (в частности, национальность) носителя имени и т.д.
  
  Псевдонимами, как правило, чаще всего пользуются деятели литературы и искусства, а также журналисты. Однако в эпоху всемирного господства социальных и прочих интернетовских сетей, псевдонимами пользуются огромное количество пользователей ПК.
  
  Псевдонимы могут быть самых различных типов, в том числе и такие:
  
  1. Криптоним - имя, рассчитанное на то, чтобы скрыть подлинного автора произведения. Чаще всего используется при обнародовании рискованных в том или ином отношении произведений. В случае успеха криптонимы, как правило, раскрываются и превращаются в обычные псевдонимы или гетеронимы.
  
  2. Гетероним - имя, используемое автором для части своих произведений, выделенных по какому-либо признаку, в отличие от других произведений, подписываемых собственным именем или другим гетеронимом.
  
  3. Аллоним - имя другого реально существующего или существовавшего лица, используемое автором вместо собственного имени при обозначении авторства произведения. Аллонимы часто использовались авторами поздней Античности и Средневековья для того, чтобы именем более раннего и более авторитетного автора придать больше авторитета своему сочинению.
  
  4. Литературная маска - вымышленный автор, которому приписывается то или иное произведение.
  
  5. Астроним - типографский знак "звёздочка" (*) или "три звёздчки (***), используемые вместо имени автора или вместо имени персонажа или фигуранта произведения.
  
  
  Общеизвестно, что журналисты многих (особенно провинциальных) газет пользовались ранее и пользуются в нынешние времена многими псевдонимами по самым различным причинам:
  
   - желая избежать многократной повторяемости своего имени при малочисленном составе редакции;
  
   - при необходимости скрыть своё авторство того или иного разоблачительного материала;
  
   - выдавая свою публикацию за читательскую статью, отзыв и т.д.
  
  Не исключением был и Джек Лондон, когда поддерживал творческие отношения со многими американскими газетами и журналами. Более того, один из возможных его псевдонимов и в настоящее время вызывает спор у литературоведов и исследователей жизни творчества знаменитого писателя. В 1896 году, за 4 года до окончания 19-го века, вышла книга "Сила есть право" неизвестного автора под псевдонимом Рагнар Редбёрд (англ. Ragnar Redbeard), в которой отрицались идеи человеческих или естественных прав и утверждалось, что только сила является основанием всякого права. Некоторые исследователи до сих пор не исключают возможности того, что автором этой публикации, вызвавшей неоднозначную реакцию читателей (но являющейся актуальной и в настоящее время!), был именно Джек Лондон. Впрочем, более подробно об этой публикации речь пойдёт в следующей подборке материала.
  
  
  
  2. ДЖЕК ЛОНДОН - АВТОР СКАНДАЛЬНОЙ КНИГИ?
  
  В 1896 году в США вышла скандально-радикальная книга "Выживание наиболее приспособленных. Философия силы" (чаще именуемая как "Сила есть право") неизвестного автора под псевдонимом Рагнар Редбёрд (англ. Ragnar Redbeard) в которой отрицались идеи человеческих или естественных прав и утверждалось, что только сила является основанием всякого права.
  
  Лев Толстой в книге "Что есть искусство" написал следующее: "...Недавно я получил из Америки книгу под заглавием "The survival of the fittest. Philosophy of Power". 1897 by Ragnar Redbeard, Chicago ("Выживание наиболее приспособленных. Философия силы" Регнера Редберда. Чикаго. 1897). Сущность этой книги, так, как она выражена в предисловии издателя, та, что оценивать добро по ложной философии еврейских пророков и плаксивых (weeping) мессий есть безумие. Право есть последствие не учения, но власти. Все законы, заповеди, учения о том, чтобы не делать другому того, чего не хочешь, чтобы тебе делали, не имеют в самих себе никакого значения и получают его только от палки, тюрьмы и меча. Человек истинно свободный не обязан повиноваться никаким предписаниям - ни человеческим, ни божеским. Повиновение есть признак вырождения; неповиновение есть признак героя. Люди не должны быть связаны преданиями, выдуманными их врагами. Весь мир есть скользкое поле битвы. Идеальная справедливость состоит в том, чтобы побежденные были эксплуатированы, мучимы, презираемы. Свободный и храбрый может завоевать весь мир. И потому должна быть вечная война за жизнь, за землю, за любовь, за женщин, за власть, за золото...".
  
  В книге Рагнара Редбёрда есть много суждений, утверждений и умозаключений, вызывающих не только чувство удивления и даже восхищения оригинальными мыслями автора, но и совершенно противоположных чувств - недоумения и возмущения.
  
  В 1984 году американское радикальное издательство LOOMPANICS UNLIMITED вновь издало книгу "Сила есть Право". Дмитрий Попов, в своём предисловии "Ненужные сведения о ненужной книге" к российскому изданию этой книги, пишет: ""Сила есть Право" - из разряда тех работ, которые, пользуясь литературными штампами, "широко известны в узких кругах"... Каждый не лишённый разума человек, причисляющий себя к маргинальным кругам (политическим, религиозным или интеллектуальным), если не читал эту работу, то, по крайней мере, слышал о ней или встречал её упоминания в других работах, вышедших из-под пера радикалов или экстремистов... "Сила есть Право" - своего рода "проклятая книга". Это некий "гримуар", о котором все слышали, но который мало кто рискует брать в руки - мало ли что...".
  
  По мнению Дмитрия Попова эта книга не оставляет надежд ни для какой идеологии, так как её содержание раздирает автора и его читателей противоречиями. Редбёрд то обличает богатых, то потворствует им, ставит в пример. Он, то призывает к свержению нынешних правителей, как гнусных тиранов, воров и лгунов, то, восхваляет их, советует брать с них пример - с пришедших к власти по трупам, не считавшихся с жертвами и приносимым остальным людям материальным ущербом. Автор книги, то призывает хватать всё, что только можно, то грозит пальцем - "но при этом будь честен и возвышен", чуть позже, впрочем, доказывая, что честные всегда проигрывают (этому посвящена почти вся пятая глава). Редбёрд, то брезгливо поносит чернь, пролетариев, неимущие классы, то утверждает, что "честность, несомненно, нужно искать среди отбросов общества"...".
  
   ***
  Чтобы не быть голословным или тем, кто оперирует лишь чужими суждениями о книге "Сила есть Право", хочется предложить уважаемым читателям некоторые выдержки из "Плетения паутины" - третьей главы книги. В этой главе Рагнар Редбёрд пишет:
  
  "Точно так же, как паук плетёт свою шёлковую паутину, чтобы заманить мух в кладовые своих банкетных залов и на досуге поотрывать члены от их тел, так и вероломные идеалы искусно плетутся ловкими политическими пауками, чтобы ловить и использовать рои человеческих мошек. Что есть грандиозные параграфы Декларации независимости, как не переплетённые нити изумительной паучьей паутины? И что есть американский народ, как не мухи, которые были умело опутаны её прозрачными петлями? Более века эта Декларация была священным пергаментом всех публичных ораторов, от тротуарного дервиша, стоящего на углу улицы, до нашего избранного монарха из Белого Дома. Каждое 4 июля американцы привычно кричат звучные неопределённости, доводя себя до хрипоты: кучкуются под открытым небом с жестяными рожками, гигантскими хлопушками, идольскими флажками, духовыми оркестрами, игрушечными пистолетами и всеобщим блеяньем стада. И хотя подавляющее их большинство душевно и физически мелки, бедны и неимущи, как безумно они наслаждаются, смеша язвительный мир своим болтливым вычурным шарлатанством. "Мы властелины и ровня" - их нескончаемый бармецидов припев...
  
  Во всех сумасшедших домах могут быть найдены заключённые, которые мнят себя королями и королевами, хозяевами земли. Эти достойные сожаления создания, если только им позволить носить воображаемые короны и издавать воображаемые законы - самые послушные и безобидные из всех сумасшедших. Что касается сегодняшнего американского народа: разве их конституция не является ловко сшитой смирительной рубашкой, их моральные кодексы - палатами, обитыми войлоком, их статутное право - наручниками и ножными кандалами, их промышленные боссы - хитро замаскировавшимися санитарами и тюремщиками? Сто лет назад они якобы начали "самостоятельные" операции с самым богатым континентом на земле, как со своей собственностью, выделенной Капитолием, и в течение этого времени разве не были они деятельны так же, как многие и многие смены тягловых животных, выкачивая огромные природные богатства родной земли и переливая их через море в выгребные ямы Европы? Разве это не работа безумцев? Разбивших, раздробивших деревянное политическое ярмо английского короля и затем принявшихся заковывать свои шеи в новое ярмо из лужёной стали, которое они выковали специально по своей мерке; и которое они титуловали именем "конституционной свободы"...".
  
  Далее автор книги утверждает, что Декларация независимости начинается с провозглашения елейной лжи, чёрной, унизительной, самоочевидной лжи - лжи, в которую никто не сможет поверить, кроме разве что прирождённого дурака. С надменным бесстыдством она нахально провозглашает "самоочевидной истиной", что "все люди созданы равными", и что они "наделены своим Создателем определёнными неотъемлемыми правами" - правами, основываясь на которых, она продолжает утверждать ханжеские фразеологизмы, имбецильные и вульгарные, как сама ложь. По мнению автора, притворно героической преамбулой этого риторического манифеста является не что иное, как хитроумно состряпанная чепуха, целенаправленно предназначенная для обмана и предательства. Она состоит из мешанины сплагиатированных модных словечек, целиком взятых их бессвязных речей левеллеров семнадцатого века, свихнувшихся пуританских маттоидов и французских кретинствующих якобинцев восемнадцатого века, всех перемешанных и беспорядочно сваленных в одну кучу вместе с продолжительным пустозвонством полуосмысленных, миленьких фраз, отобранных по большей части из стареньких мелодрам.
  
  В книге "Сила есть Право" пишется: "Декларация Независимости в современных условиях имеет меньше смысла, чем сдержанный в те же времена индейский боевой клич, разрешённый быть выкрикнутым сегодня. Она пошла в обратный отсчёт, заплесневела, завоняла, её погрызли черви: она подходит только стенам музея или мозговым клеткам выживших из ума философов. Её этические и большая часть её политических заключений - подделки, ложь и хладнокровное мошенничество - пылающая ложь - прославленная, превозносимая, написанная золотыми буквами, но, тем не менее - ложь. Несомненно, она всегда считалась сбивающим с толку притворством теми, кто понимал тайные намерения, с которыми она на самом деле была создана: а именно - в качестве лассо для блеющего стада, которое около ста лет назад начало отбиваться от рук и убежало от своих пастухов и их кнутов в этот (тогда) безграничный Новый Мир. Пышная фразеология Декларации, что "подобна райскому мёду" идеально подходит для всех современных демагогов. Повсюду её соблазнительные абстракции - эти олицетворения анархизма, коммунизма, республиканизма и прочих заразных конвульсионизмов. Почему же тогда люди в здравом рассудке должны продолжать почитать этот коварный обман? Почему они должны своим молчанием, безвольным соглашательством со зловредными усилиями прирождённых слабаков (подстрекаемых лепетом лживой философии) под давлением выбора масс принуждаться к невозможному и отталкивающему идеалу равенства?..".
  
  В книге Редбёрда пишется и о том, что, начиная с 1776 года, на каждых всеобщих выборах американцы все как один голосовали за расширение деспотичной власти своих избранных правителей и наставников. Свобода личности здесь неведома (за исключением разве что по газетам), и каждый гражданин, кто осмеливается думать оппозиционно по отношению к догме большинства, рискует своей жизнью - если он думает слишком громко. Несомненно, люди инициативные и предприимчивые теперь имеют привычку покупать неприкосновенность у общественных вымогателей, давая взятки законодательным органам и чиновникам всех мастей. Государство - это агентство шантажа...
  
  И далее делается неожиданный вывод: "Америка! Америка! Никогда не дойдёшь ты до сути независимости и самодостатка, пока американский Кромвель или американский Цезарь не подпишет смертного приговора американскому королю. Глава исполнительной власти, который продаёт своих людей в рабство - общественный враг, будь он избранным правителем или наследным королём. Такой мерзавец и предатель не имеет никаких прав, за которые его обязан уважать обладающий собственностью свободный человек: ни одного. Принимая золото от общественных грабителей, он делает себя парией. Его рука направлена против души каждого человека, против собственности каждого человека. Следовательно, рука каждого человека должна быть поднята на него. В недалёком прошлом люди нашего нрава вешали взяточников без особых церемоний, и не только - они закатывали головы королей в корзины палачей. И если мы не хотим теперь лишиться всего, чем обладаем, и быть доведёнными до абсолютной зависимости от государства, мы не должны бояться поступить так вновь. Деспотизм, если мы хотим свергнуть его, должен быть бит его же оружием, а подлейший деспотизм из всех когда-либо существовавших основывается на голосах большинства".
  
  Рагнар Редбёрд не пощадил и "обычных людей", которые по его мнению "...исступлённо верят в призрачный патернализм и позволяют своей индивидуальной сущности быть "подходящей" для гигантской уравнительной шкалы". И живут в дурацком раю лицемерных фраз о "прогрессе" и "мирной ндустриальной революции". Но автор книги всё-таки выражает надежду на следующее:
  
  "Однажды они всё-таки смогут, наверное, проснуться (когда будет уже слишком поздно) и с тревогой и изумлением обнаружить, что все их насмешливые стишки были просто ничем против коварного роста централизованного олигархического гербария, мерзости запустения избирательных урн и индустриального империализма. Американцы должны уяснить, что каждое поколение должно добиваться своего самоотверженной борьбой, не полагаясь на сохранность своей собственности и независимости ни в поеденных молью пергаментах, ни в речах мошенничающих государственных деятелей. Теперь они все в могилах - чиновники, которые провели свои мелкие болтливые жизни, не совершая героических поступков, но устраивая и коронуя мерзости, подобно параличу поражающие всех нас сегодня. Наше национальное поклонение героям крайне нуждается в реконструкции...".
  
  Главу "Плетение паутины" автор скандальной книги завершает такими утверждениями:
  
  "Большинство американцев только сейчас начинают осознавать эти вещи, но они были предвидены (и частично обнародованы) проницательными личностями ещё до того, как конституция была формально учреждена. Сегодня все старые вопросы сфинкса вновь ждут своего разрешения. Ни один человек, обладающий здравым смыслом, не сможет искренне уверовать в то, что все эти проблемы можно разрешить избирательными урнами, набитыми подредактированными ответами. Они должны быть разрешены "старым добрым правилом, незатейливым планом", и после этого разрешены и перерешены вновь и вновь, потому что социальному регулированию нет конца - и быть не должно. Материальная сила есть базис всего человеческого величия, и материальная сила должна "порешить" тиранию большинства, возможно, огнём и сталью. Все остальные бесчисленные теории - химеры, ложь, иллюзии, притворство. Философия силы долго пребывала в оцепенении, но где бы ни появлялись люди благородных достоинств, она должна вновь смести долой сегодняшнее постыдное навязывание идей, порождённых долларом, и открыто, как встарь, главенствовать над судьбой освобождённой и всепобеждающей расы".
  
  После прочтений вышеприведённых суждений Рагнара Редбёрда, невольно начинаешь думать не только о воинствующем радикализме автора книги, но и о том, что многое из того, что написано о США, к сожалению, очень актуально и в нынешние времена. И что книга "Сила есть право", после её появления, стала не только крамольной для руководящей элиты США, но и руководством к её практическим действиям в области внешней и внутренней политики. Как в своё время, по утверждению некоторых историков, таким руководством к действию для И. Сталина оказалась книга "Государь", не менее радикально-скандальная книга Никколо Макиавелли (1469-1527) - итальянского мыслителя, философа, писателя, политического деятеля, занимавшего во Флоренции пост секретаря второй канцелярии и отвечавшего за дипломатические связи республики, автора военно-теоретических трудов. Макиавелли выступал сторонником сильной государственной власти, для укрепления которой допускал применение любых средств, о чём и написал в прославленном "Государе", опубликованном в 1532 году.
  
  
   ***
  У читающих данную подборку материалов, вероятнее всего, уже возникли недоумённые вопросы: "Бог с ним, с этим Рагнаром Редбёрдом... Но при чём здесь Джек Лондон? И какое отношение он имеет к скандальной книге?".
  
   Как уже отмечалось в начале текста, Рагнар Редбёрд - это не имя, а псевдоним автора радикально-скандальной книги. Что же касается настоящего имени автора, то оно, к сожалению, точно не установлено и по сей день. Среди различных версий возможного авторства чаще всего называют имена Артура Десмонда, Амброза Бирса и... Джека Лондона.
  
  Артур Десмонд (1859-1929?), по утверждению Джорджа Г. Рива - его первого биографа, скрывал собственное происхождение, а также свою личность: "Для многих других людей, которые искали своего знакомого, Десмонд держался в стороне и в значительной степени окружил себя - как бы завесой...". Даррелл У. Кондер - второй биограф Десмонда утверждал, что таинственны не только многие эпизоды жизни Десмонда в Новой Зеландии, Австралии и Америке, но и не сняты многие вопросы в отношении его происхождения и даже фактического имени, данного после рождения. Самая подробная информация о происхождении Артура Десмонда обнаружена из записей после его иммиграции из Австралии в Соединенные Штаты в 1895-96 годах. Однако и в этих записях не обошлось без недоразумений. При переписи населения США в 1910 году Артур Десмонд утверждал, что он родился в Калифорнии, но при переписи 1920-го года, свои местом рождения Десмонд назвал Англию.
  
  Писатель был сторонником социального дарвинизма и считал, что организованная религия особенно вредна для личного роста и амбиций. Его взгляды на неотъемлемые права человека предполагают, что они полностью не существуют, и Десмонд описывает права человека как "похищение" завоевавшего человека и только то, что нравится, когда они принимаются. В период своего пребывания в Сиднее, Артур Десмонд был вовлечен в бригаду активных служб, выпустив свой журнал "Справедливость для бригады активного обслуживания", который был в конечном итоге заменен собственным журналом Десмонда под названием "Журнал для финансов, политики и религии".
  
  В течение 1920-х годов поклонники Артура Десмонда распространили ряд слухов о его смерти, утверждая, что он, оказавшись в Мексике, был расстрелян во время восстания Мадеро. По других слухам, Десмонд якобы погиб в 1918 году, во время сражения с войсками фельдмаршала Эдмунда Алленби. Были и иные версии о жизни и смерти таинственного Артура Десмонда. Однако большинство исследователей склоняются с версии о том, что Артур Десмонд не погиб, а умер в США 23 января 1929-го года. В свидетельстве о смерти, выданном в штат Иллинойс, было написано, что писатель умер от "спонтанного кровоизлияния в мозг". После бальзамирования, тело Артура Десмонда похоронили рядом с его бывшей женой на Waldheim кладбище в Гэри, штат Индиана.
  
  Однако, по мнению Дмитрия Попова, против версии авторства Артура Десмонда свидетельствуют такие факты. Во-первых, Десмонд был активным деятелем социалистических и анархистских (анархо-синдикалистских) кругов, но в "Силе есть Право" социалисты и анархисты подвергаются беспощадной, иногда даже оскорбительной критике. К тому же, по другим источникам Десмонд, будучи анархистом-индивидуалистом в духе Макса Штирнера, никогда не называл себя анархистом. Во-вторых, несмотря на наличие в книге моментов, дающих возможность проследить связь её автора с Австралией и Новой Зеландией, всё её содержимое указывает на то, что она была написана в США американцем и для американцев. И, наконец, в-третьих, известно, что Артур Десмонд поддерживал борьбу маори (аборигенов Новой Зеландии) против английских колонизаторов и горячо симпатизировал им, но в тексте "Силы есть Право" подобные симпатии не проявляются с таким восторгом, с каким как это делал Десмонд.
  
  Ещё одним претендентом на авторство скандальной книги является Амброз Гвиннет Бирс (1842-1913 или 1914?) - американский писатель, журналист, участник Гражданской войны в США, автор юмористических и "страшных" рассказов. Амброз Бирс отличался своеобразной репортёрской резкостью, неуступчивостью и прямолинейностью, которые максимально проявлялись не только в его статьях и эссе, но и в художественной прозе и поэзии. Из-за этого он заработал прозвище "Беспощадный Бирс". После начала Гражданской войны записался в армию юнионистов (северян), служил в Девятом полку Добровольцев Индианы. В 1862 году был прикомандирован к штабу генерала Уильяма Хейзена, исполнял обязанности топографа и картографа. В июне 1864 года был тяжело ранен в голову в сражении за гору Каннесо. В начале 1865 году был комиссован, но в следующем году вернулся в армию под начало Хейзена. Участвовал в конной экспедиции на Западные равнины с целью инспекции. В конце 1866 года прибыл в Сан-Франциско. 25 декабря 1871 года Бирс женился на Мэри Эллен Дей. В 1872 году он, по заданию редакции, уехал вместе с женой в Лондон. В Туманном Альбионе он за свои язвительные статьи заслужил прозвище "Бирс с горчинкой". В 1876 писатель вернулся в США и стал работать в газете "The San Francisco Examiner" (Сан-Франциско), а затем переехал в Дедвуд (Северная Дакота). В 1889 году старший сын Бирса погиб на дуэли из-за женщины, а младший сын, Ли, умер в Нью-Йорке в марте 1901 года от пневмонии. В 1904 году жена Мэри, ушла от Бирса и 27 апреля 1905 года умерла. Писатель тяжело переживал её смерть. В конце 1913 года, 71-летний писатель отправился на юг США, чтобы посетить места своих былых сражений. Он проследовал через Луизиану и Техас, затем направился в Мексику, где тогда бушевала революция. В городе Сьюдад-Хуарес писатель присоединился к армии Панчо Вильи в качестве обозревателя. Своё последнее письмо другу Амброз Бирс отправил 26 декабря 1913 года, после чего его следы теряются. Обстоятельства этого исчезновения - одного из самых загадочных в истории США - так и остались необъяснёнными. Последними строками его последнего письма были: "...Что касается меня, то я отправляюсь отсюда завтра в неизвестном направлении". Говард Лавкрафт в своей статье "Сверхъестественный ужас в литературе" пишет о Амброзе Бирсе следующее:
  
  "...Ближе к настоящему величию был эксцентричный и мрачный журналист Амброз Бирс, который родился в 1842 году и тоже участвовал в Гражданской войне, но уцелел и написал несколько бессмертных рассказов, а потом исчез в 1913 году в загадочном тумане, словно сотворенном его собственной жутковатой фантазией. Бирс был известным сатириком и памфлетистом, однако своей литературной репутацией он обязан мрачным и жестоким рассказам; большая их часть так или иначе связана с Гражданской войной и составляет самую яркую и достоверную картину, какую когда-либо это событие имело в литературе. Если по справедливости, то все рассказы Бирса принадлежат литературе ужаса; и, если многие из них имеют дело лишь с физическим и психологическим ужасом внутри Природы, то самые значительные предполагают сверхъестественное зло и составляют значительный вклад в американский фонд литературы о сверхъестественном".
  
  По менее популярной версии, третьим претендентом на псевдоним Рагнар Редбёрд и авторство книги "Сила есть право" является Джек Лондон. По этому поводу Дмитрий Попов пишет следующее:
  
  "В пользу этой несколько ошеломляющей версии может выступать то обстоятельство, что в ранние годы своего творчества Лондон увлекался идеями Фридриха Ницше, Герберта Спенсера и Чарльза Дарвина - а именно идеями, аналогичными идеям этих мыслителей, и переполнена "Сила есть Право". В известной степени в некоторых своих книгах Лондон поэтизирует "право сильного", в частности, знаменитого "Морского волка" (1904) принято считать "ницшенианским" романом, а почти все его произведения о Севере подходят под категорию "манифест социал-дарвинизма". Лютая ненависть Лондона к религии также свидетельствует о правомочности этой версии...".
  
  В романе "Морской волк", как известно, описывается история Хэмфри Ван-Вейдена, - жителя Сан-Франциско, литературного критика и положительного героя произведения, который отправляется на пароме через залив Золотые Ворота проведать своего друга и по пути попадает в кораблекрушение. Из воды его подбирает Волк Ларсен - капитан промысловой шхуны "Призрак", который, словно прочитав книгу "Сила есть Право", активно внедряет в практику своей жизни, основные принципы, провозглашённые автором этой скандальной книги.
  
  Вскоре Ван-Вейден убеждается в крайнем радикализме своего спасителя. Капитан Волк за незначительную провинность жестоким ударом нокаутирует юнгу Джорджа Лича и на его место назначает 35-летнего интеллектуала Ван-Вейдена. Последний узнаёт от команды неутешительную информацию о капитане "Призрака", который успел прославиться не только своей безрассудной храбростью, но и страшной жестокостью. Оказалось, что порядок на судне держится целиком на необычайной физической силе и железной воле Волка Ларсена. Провинившегося за любой проступок капитан жестоко наказывает. На судне царит атмосфера террора и первобытного страха, так как капитан всегда поступает в соответствии со своим убеждением, что человеческая жизнь - самая дешёвая из всех дешёвых вещей. Капитан опирается против матросов на охотников за китами, занимающих привилегированное положение. К Ван-Вейдену капитан тоже вначале благоволит, ибо находят с ним общий язык в области литературы и философии, которые не чужды капитану. Волк Ларсен исповедует своеобразную философию жизненной закваски - природного начала, которое объединяет человека и животное, выживающих в недружелюбном мире. Чем больше в человеке такой закваски, тем активнее он борется за место под солнцем и добивается большего...
  
  И всё-таки... Очень маловероятно, чтобы Джек Лондон был автором радикально-скандальной книги "Сила есть Право". Причём, это подтверждается именно содержанием "Морского волка". Если таинственный автор книги, скрывающийся под псевдонимом Регнера Редберда, часто противореча себе, всё же стремился неоднократно доказать, что Сила в жизни человечества и любого человека является судьбоносной и определяющей, и даёт полное Право распоряжаться судьбами более слабых личностей, то в "Морском волке" Джека Лондона положительным героем является не Ларсен, обладающий огромной физической силой и капитанской властью, а "книжный интеллектуал" Ван-Вейден, не знающий реальной жизни.
  
  Как известно, прообразом Волка Ларсена для Джека Лондона послужил некий Александр Маклейн - самый известный браконьер последней четверти 19-го века, выкарабкавшийся из нищеты во владельцы яхт и пароходов. Это его на побережьях США и Канады, а также в криминальной хронике еще задолго до выхода романа, называли не иначе, как "Sea Wolf", что в переводе с английского скорее означает "пират", а не "волк". В 1892-м, когда 16-летний Джек Лондон впервые ступил на палубу "Софии Сазерленд", Маклейн уже успел осуществить свою "мечту" в полной мере - реальный "Sea Wolf" родился 15 мая 1858 года, и тогда, в возрасте 34 лет, считался самым успешным капитаном Западной флотилии. А к 1903-му, когда Лондон начал работу над романом, 45-летний Маклейн стал легендой, будучи объявленным в розыск пятью государствами (в том числе Россией, Канадой и Австралией), и подозреваемым в убийствах более 70 человек.
  
  Вопреки утверждениям автора книги "Сила есть Право", Джек Лондон, на примере судьбы Волка Ларсена, наоборот, показывает, что даже Сила не даёт Права и надёжных гарантий на счастливую и долгую жизнь. Более того, трагический конец жизни Александра Маклейна подтвердил правоту Джека Лондона, выбравшего такую же развязку для Волка Ларсена, при которой Сила капитана терпит сокрушительное поражение.
  
  Не помогла избежать печальной участи своего хозяина и Сила Маклейна. В сентябре 1914 года, через 10 лет после выхода в свет "Морского волка", труп Александра Маклейна был найден в море у юго-западного побережья Канады, и по сей день так и осталось неизвестным - было это убийство или гибель по нелепой случайности. Даже в более поздние времена, вина Маклейна так и не была доказана ни в одном из убийств, ему приписываемым. В 2008 году, к 150-летию со дня рождения Александра Маклейна, канадские и американские историки восстановили многие факты его биографии и издали книгу, в котором образ Маклейна был избражён как "продукт" и "жертва" кровавого и жестокого бизнеса, в становлении которого тот сыграл одну из главных ролей.
  
  Дмитрий Попов в своём предисловии к книге "Сила есть право" подвергает сомнению версию об авторстве Джека Лондона:
  
  "С другой стороны, если за год написания "Силы есть Права" принять устраивающий всех 1895 (один источник, правда, категорически настаивает на 1896 - и он прав, потому что в своей книге Редбёрд неоднократно цитирует периодические издания за 1896 год, причём за декабрь), то Лондону в это время было всего 19 (20) лет. На этот период и приходятся его первые "пробы пера". Тогда же он активно контактировал с социалистами и даже написал несколько публицистических работ социалистического толка - что также плохо согласуется с содержимым "Силы есть Право". И потом, хотя известно, что Лондон был самоучкой и читал, что называется, "взахлёб", тем не менее сомнительно, чтобы в 20 он обладал таким багажом знаний, который демонстрирует автор "Силы есть Право". И ещё: Лондон не писал стихи, тогда как Таинственный Краснобородый - не лишённый, скажем так, дарования поэт. Вообще, судя по приводимым в книге цитатам, Редбёрд увлекался поэзией даже больше, чем философией - он цитирует (скорее всего по памяти) практически всех известных англоязычных поэтов своего времени...".
  
  
  Существует ещё одна версия авторства радикально-скандальной книги: мол, "Сила есть Право" была написана двумя авторами - один излагал "идеологию", другой приводил подходящие для неё исторические факты или просто обрабатывал текст с литературной точки зрения. И, что "идеологом" был Амброз Бирс, а "обработчиком" стал Джек Лондон. Однако и эта версия является маловероятной, потому, что не вписывается в исторический образ личности Амброза Бирса. Как-то не очень верится, что 54-летний "Беспощадный Бирс", имевший колоссальный жизненный опыт за плечами и обладавший писательским талантом, согласился бы на творческое сотрудничество с 20-летним Джеком Лондоном, только начинающим свою писательскую деятельность. Тем более, на сотрудничестве по такой очень сложной теме человеческого бытия
  
  Многие исследователи, занимавшиеся установлением авторства книги "Сила есть Право" склонны считать, что настоящим автором всё-таки является Артур Десмонд. Однако это не помешало одному из австралийских сайтов, занимающемуся жизнью и творчеством этого писателя, опубликовать фотографию Амброза Бирса, полагая, что на ней изображён Артур Десмонд.
  
  ***
  Желающие ознакомиться с содержанием книги " "Сила есть право" могут воспользоваться такими ссылками:
  
  http://www.e-reading.club/book.php?book=144363
  
  https://www.litmir.me/br/?b=122416
  
  
  
  3. СИЛА И ПРАВО ЖИЗНИ ДЖЕКА ЛОНДОНА
  
  В предыдущей подборке материалов речь шла о радикальной-скандальной книге "Сила есть Право", изданной в США в 1896 неизвестным автором под псевдонимом Рагнар Редбёрдом. Среди версий о предполагаемых авторах этой книги называется и имя Джека Лондона. И хотя в предыдущей подборке материалов уже приводились некоторые доказательства того, что Джек Лондон не мог быть автором этой книги, хочется ещё раз показать, что сила и право жизни Джека Лондона базируются на совершенно иных жизненных принципах, чем сила и право Рагнара Редбёрда.
  
  
  ***
  В пятой главе (под названием "Главная цель мужчины - материальный успех") книги "Сила есть Право" Рагнара Редбёрда приводится такой афоризм, принадлежащий Наполеону: "Ты должен ступать по головам своих врагов, если хочешь завоевать славу. Успех создаёт великого человека". И далее пишется о том, что долг человека в этом мире - преуспеть - помочь себе, победить своих врагов, опередить своих конкурентов. И что тот, кто не побеждает - тот будет побеждён. Что тот, кто не способен железной пятой растоптать других, будет, без сомнения, растоптан ими. Автор книги утверждает, что самосохранение первично, превыше всего, оно над всеми вещами - и любой ценой - это закон джунглей. Так должно быть и среди человеческих хищников. Так и есть, ибо общество и есть джунгли.
  
   И делается такой вывод: "Следовательно, о читатель! иди и побеждай! Овладей всем, чем ты сможешь взять из земных благ. Человек жив хлебом одним. Будь силён и не бойся, ибо все препятствия рушатся перед непреклонной силой действия и силой характера. Ничто не имеет такого успеха, как сам успех. Не уклоняйся от достижения своего успеха, но - преуспевай. Не отдавай своего сердца богу, ибо это идиотизм, и не люби своих ближних, как самого себя, ибо это безумие. Пусть "nil desperandum" будет твоим девизом до самой смерти. Если ты проиграешь, ты будешь заслуженно омерзителен, но если ты восторжествуешь, то трижды благословенен ты. (Великая мерзость нашего века - трусость). Слава и честь тому, кто победит, но анафема, маранафа на голову того, кто проиграет. Поражение - это не только бесчестье, но подлинное доказательство органической некомпетентности. Сила и право собственности перечёркивают множество грехов - приписываемых грехов, но мужчины и женщины (в особенности женщины) обладают чрезмерным запасом благосклонности и прощения - "дерзкого плохого мужчины", если он побеждает. Как уважают женщины мужчин львиной решительности и орлиных принципов, так отвергают они трусость, "хорошесть", слабость, женственность, проигрыш. Нет иного персонажа в истории, которому бы так бурно аплодировали со всех сторон, как храброму "плохому" бунтовщику и великому завоевателю. Следовательно, бери своё золото, землю и власть любым способом. Если заплутаешь и собьёшься с одного пути, попробуй другой. Там, где есть воля, существует тысяча путей. Если изношенные и проторенные следы умышленно препятствуют тебе, прорубай, не колеблясь, новую дорогу через джунгли - для себя. Никогда не бери в расчёт проповедников и редакторов. Они наняты, чтобы ослепить и остановить тебя. И прежде всего не следуй за большинством, ибо оно скатывается вниз, только вниз по via del mortes в бездну бедности, цепей и позора. Не отступай, не поворачивай ни влево, ни вправо, но маневрируй. Не проси ни утешения, ни сострадания. "Умереть смертью" лучше, чем сдаться и погибнуть - атакуй своего завоевателя. "Не отказывай в благодеянии нуждающемуся, когда рука твоя в силе сделать его". Но при этом будь честен и возвышен, никогда не забывай, что храбрость (которая включает в себя все остальные добродетели) есть высшая мудрость - и материальный успех есть высшая цель мужчины".
  
  У Джека Лондона тоже одной из главных жизненных целей было достижение материального успеха, который позволил бы решить многие проблемы и достичь сокровенных желаний. Будущий писатель с детства усвоил, что жизнь в человеческом обществе далеко непроста и многим подобна выживанию в джунглях, и что нужно быть сильным, чтобы достичь определённых земных благ. Джек Лондон тоже считал трусость великой мерзостью, однако в своей реальной жизни и в своих произведениях категорически возражал против утверждений и убеждений, что "Сила и право собственности перечёркивают множество грехов.". Писатель тоже полагал, что нужно быть сильным и не бояться никаких препятствия, ибо верил, что они рушатся перед непреклонной силой действия и силой характера. Но тот же Джек Лондон всей своей жизнью отвергал постулат: " Человек жив хлебом одним", а также многие иные утверждения и убеждения из книги "Сила есть Право". Рагнара Редбёрда...
  
  ***
  В произведении "Что значит для меня жизнь", написанном в марте 1906-го года, 30-летний Джек Лондон утверждает, что он родился в рабочей среде, в которой жизнь не давала ничего, кроме убожества и уродства тела и духа, ибо и тело и дух здесь в равной мере были обречены на голод и муки. Писатель пишет: "Надо мной высилось громадное здание общества, и мне казалось, что выход для меня - это подняться вверх. Проделать этот путь я решил еще в детстве. Там, наверху, мужчины носили черные сюртуки и накрахмаленные рубашки, а женщины одевались в красивые платья. Там же была вкусная еда, и еды было вдоволь. Это - для тела. Но, там же были и духовные блага. Я верил, что там, наверху, можно встретить бескорыстие, мысль ясную и благородную, ум бесстрашный и пытливый. Я знал это потому, что читал развлекательные романы, где все герои, исключая злодеев и интриганов, красиво мыслят и чувствуют, возвышенно декламируют и состязаются друг с другом в благородстве и доблести. Короче говоря, я скорее усомнился бы в том, что солнце завтра вновь взойдет на небе, чем в том, что в светлом мире надо мной сосредоточено все чистое, прекрасное, благородное, все то, что оправдывает и украшает жизнь и вознаграждает человека за труд и лишения...".
  
  Юный Джек Лондон искренне верил в то, что у него хватит достаточно сил, конституционных и гражданских прав, чтобы "пробиться снизу вверх". В возрасте 10 лет он стал продавцом газет, и каждый день был вынужден видеть вокруг себя было всё то же убожество и уродство, а высоко над собой - всё тот же далёкий и манящий Рай. И тогда юный Джек Лондон решил взбираться к этому Раю по лестнице бизнеса. Благодаря своей большой силе воле, значительной физической силе и вере в личное право "красиво жить", он в 16 лет стал "он "королем устричных пиратов".
  
  Об этом периоде своей жизни Джек Лондон пишет следующее: "К этому времени я уже поднялся на первую ступень лестницы бизнеса. Я стал капиталистом. Я был владельцем судна и полного снаряжения, необходимого устричному пирату. Я начал эксплуатировать своих ближних. У меня была команда в составе одного человека. В качестве капитана и владельца судна я забирал себе две трети добычи и отдавал команде одну треть, хотя команда трудилась так же тяжко, как и я, и так же рисковала жизнью и свободой. Эта первая ступень оказалась пределом, которого я достиг на лестнице бизнеса. Однажды ночью я совершил налет на китайские рыбачьи лодки. Веревки и сети стоили денег, это были доллары и центы. Я совершил грабеж - согласен; но мой поступок полностью отвечал духу капитализма. Капиталист присваивает собственность своих ближних, искусственно сбивая цену, злоупотребляя доверием или покупая сенаторов и членов верховного суда. Я же пользовался более грубыми приемами - в этом была вся разница, - я пускал в ход револьвер. Но в ту ночь моя команда оказалась в числе тех неудачников, на которых так порою сетует капиталист, ибо они весьма чувствительно увеличивают непроизводительные расходы и сокращают прибыль. Моя команда была повинна и в том, и в другом. От ее неосторожного обращения с огнем загорелась и пришла в полную негодность грот-мачта. О прибыли нечего было и думать, китайские же рыбаки получили чистый доход в виде тех сетей и веревок, которые нам не удалось украсть. Я оказался банкротом, не способным уплатить шестьдесят пять долларов за новую мачту. Я поставил свое судно на якорь и, захватив в бухте пиратское судно, отправился в набег вверх по реке Сакраменто. Пока я совершал это плавание, другая шайка пиратов, орудовавшая в бухте, разграбила мое судно. Пираты утащили с него все, вплоть до якорей. Некоторое время спустя я нашел его остов и продал за двадцать долларов. Итак, я скатился с той первой ступени, на которую было взобрался, и уже никогда больше не вступал на лестницу бизнеса...".
  
  Таким образом, уже в свои юные годы лет Джек Лондон понял, что кроме его силы и права, есть сила и право других, тоже желающих "красиво жить". В последующие периоды своей жизни будущий писатель в полной мере почувствует на себе безжалостное воздействие на себе силы и права настоящих хозяев "красивой жизни", у которых ему пришлось работать матросом, грузчиком; работать на консервном заводе, на фабриках, в прачечных; косить траву, выколачивать ковры, мыть окна... И, максимально затрачивая свою силу, никогда не иметь права в полной мере пользоваться результатами своего тяжёлого физического труда. Однако юный Джек Лондон не видит тогда большой беды в такой ситуации, и через годы, напишет следующее: "...Но меня это не возмущало. Я считал, что таковы правила игры. Они - это сила. Отлично, я тоже не из слабых. Я пробьюсь в их ряды и буду сам выжимать деньги из чужих мускулов. Я не боялся работы. Я люблю тяжелый труд. Я напрягу все силы, буду работать еще упорней и в конце концов стану столпом общества".
  
  И он встретил работодателя, полагавшего, что право Джека заключается в том, чтобы максимально дёшево продать ему свою силу, а право работодателя позволяет ему максимально эксплуатировать любого наёмного рабочего, включая и Джека. И последний за 30 долларов в месяц стал прилежно выполнять ту работу, которую до него выполняли два рабочих, получавших по 40 долларов каждый. Со временем, работая сверх силы и лишенный всякого права, юный Джек сбежал от работодателя. Став бродягой, он ходил по дворам и просил подаяния, колесил по Соединенным Штатам, обливаясь кровавым потом в трущобах и тюрьме.
  
  В произведении "Что значит для меня жизнь" Джек Лондон пишет: "Потрясенный, я стал размышлять. И наша сложная цивилизация предстала предо мной в своей обнаженной простоте. Вся жизнь сводилась к вопросу о пище и крове. Для того чтобы добыть кров и пищу, каждый что-нибудь продавал. Купец продавал обувь, политик - свою совесть, представитель народа, - не без исключения, разумеется, - народное доверие; и почти все торговали своей честью. Женщины - и падшие, и связанные священными узами брака - готовы были торговать своим телом. Все было товаром, и все люди - продавцами и покупателями. Рабочий мог предложить для продажи только один товар - свои мускулы. На его честь на рынке не было спроса. Он мог продавать и продавал только силу своих мускулов. Но этот товар отличался одним весьма существенным свойством. Обувь, доверие и честь можно было обновить. Запас их был неиссякаем. Мускулы же нельзя было обновить. По мере того как торговец обувью распродавал свой товар, он пополнял запасы его. Но рабочий не имел возможности восстановить запас своей мускульной силы. Чем больше он продавал, тем меньше у него оставалось. Только этот товар и был у него, и с каждым днем запас его уменьшался. И наступал день, - если только рабочий доживал до него, - когда он продавал остатки своего товара и закрывал лавочку. Он становился банкротом, и ему ничего не оставалось, как спуститься в подвальный этаж общества и умереть от голода...".
  
  Вскоре Джек Лондон обнаружил в себе иную силу, способную создавать литературные произведения и открывающие дорогу к долгожданному жизненному успеху. И общество избранных, не без помощи этой силы, наконец-то, раскрыло перед ним парадные двери, войдя в которые писатель очень быстро утратил свои последние иллюзии. Оказалось, что хозяева "красивой жизни" сделаны из того же "теста", что и живущие на самом Низу.
  
  Джек Лондон пишет по этому поводу: " Я ожидал встретить людей нравственно чистых, благородных и жизнедеятельных, с чистыми, благородными, жизнеутверждающими идеалами. Я вращался среди людей, занимавших высокое положение, - проповедников, политических деятелей, бизнесменов, ученых и журналистов. Я ел с ними, пил с ними, ездил с ними и изучал их. Верно, я встречал немало людей нравственно чистых и благородных, но, за редким исключением, люди эти не были жизнедеятельны. Я глубоко убежден, что мог бы все эти исключения сосчитать по пальцам. Если в ком чувствовалась жизнь, то это была жизнь гниения; если кто был деятелен, то деяния его были гнусны; остальные были просто непогребенные мертвецы - незапятнанные и величавые, как хорошо сохранившиеся мумии, но безжизненные. Это особенно относится к профессорам, с которыми я познакомился, - к тем людям, что придерживаются порочного академического принципа: "Будь бесстрастен в поисках бесстрастного знания". Я знал людей, которые на словах ратовали за мир, а на деле раздавали сыщикам оружие, чтобы те убивали бастующих рабочих; людей, которые с пеной у рта кричали о варварстве бокса, а сами были повинны в фальсификации продуктов, от которых детей ежегодно умирает больше, чем их было на совести у кровавого Ирода. Я беседовал с промышленными магнатами в отелях, клубах и особняках, в купе спальных вагонов и в каютах пароходов, и я поражался скудости духовных их запросов. В то же время я видел, как уродливо развит их ум, поглощенный интересами бизнеса. Я понял также, что во всем, что касалось бизнеса, их нравственность равнялась нулю...".
  
  В итоге, писатель приходит к выводу, что сила и право хозяев "красивой жизни" базируется на грабеже и обмане, обмане и грабеже... И тогда, почувствовав отвращение к жизни в бельэтаже, где расположены парадные комнаты, писатель опустился вниз, вернувшись к рабочему классу, в среде которого родился и к которому принадлежал.
  
  Своё произведение "Что значит для меня жизнь" Джек Лондон заканчивает такими словами: " Я не хочу больше взбираться наверх. Пышные хоромы над моей головой не прельщают меня. Фундамент общественного здания - вот что меня привлекает. Тут я хочу работать, налегать на рычаг, рука об руку, плечо к плечу с интеллигентами, мечтателями и сознательными рабочими, и, зорко, приглядываясь к тому, что творится в верхних этажах, расшатывать возвышающееся над фундаментом здание. Придет день, когда у нас будет достаточно рабочих рук и рычагов для нашего дела, и мы свалим это здание вместе со всей его гнилью, непогребёнными мертвецами, чудовищным своекорыстием и грязным торгашеством. А потом мы очистим подвалы и построим новое жилище для человечества, в котором не будет палат для избранных, где все комнаты будут проґсторными и светлыми и где можно будет дышать чистым и животворным воздухом. Таким я вижу будущее. Я смотрю вперед и верю - придет время, когда нечто более достойное и возвышенное, чем мысль о желудке, будет направлять развитие человека, когда более высокий стимул, чем потребность набить брюхо, - а именно это является стимулом сегодняшнего дня, - будет побуждать человека к действию. Я сохраняю веру в благородство и величие человека. Я верю, что чистота и бескорыстие духа победят господствующую ныне всепоглощающую алчность. И наконец - я верю в рабочий класс...".
  
  ***
  Что сказать и силе и праве Джека Лондона, а также о его произведении "Что значит для меня жизнь"?.. Пожалуй, лишь следующее, субъективное:
  
  - ещё больше убеждаешься в том, что Джек Лондон не является автором радикально-скандальной книги "Сила есть Право";
  
  - за прошедшую сотню лет, к сожалению, так и не подтвердилась вера Джека Лондона в благородство и величие человека, а также в то, что чистота и бескорыстие его духа победят всепоглощающую алчность.
  
  ***
  Желающие прочитать "Что значит для меня жизнь" Джека Лондона могут воспользоваться такой ссылкой:
  
  https://www.e-reading.club/bookreader.php/35135/London__Chto_znachit_dlya_menya_zhizn%27.html
  
  
  
  4. О РОДИТЕЛЯХ ДЖЕКА ЛОНДОНА
  
  За прошедшую сотню лет со времени кончины Джека Лондона в 1916 году разными авторами написано множество диссертаций, монографий, книг, статей и очерков о его жизни и творчестве. Однако далеко не всем авторам удалось создать такое произведение о знаменитом писателе, чтобы им зачитывались и восторгались читатели разных стран, разных возрастов и мировоззрений. По многочисленным читательским отзывам в Интернете к таким писателям относится Ирвинг Стоун (Тенненбаум, 1903-1989) - американский писатель, один из основоположников биографического романа, написавший более двух десятков книг о жизни таких исторических личностей:
  
   1934 - "Жажда жизни" (о жизни Винсента Ван Гога);
   1938 - "Моряк в седле" (о жизни Джека Лондона);
   1947 - "Неистовый странник ("Соперник в доме", о жизни Юджина Дебса)
   1948 - "Эрл Уоррен" (о жизни Эрла Уоррена губернатора Калифорнии и Председателя Верховного Суда США (1953 до 1969));
   1949 - "Страстное путешествие или жизнь художника" (о жизни Джона Ноубла);
   1951 - "Первая леди, или Рейчэл и Эндрю Джексон" (о жизни Рейчэл и Эндрю Джексона);
   1954 - "Любовь вечна" (о Мэри Тодд и Аврааме Линкольне);
   1958 - "Дорогой Тео: Автобиография Винсента Ван Гога";
   1961 - "Муки и радости" (о жизни Микеланджело);
   1962 - "Я, Микеланджело, скульптор" (подборка документов о жизни Микеланджело);
   1963 - "История создания скульптуры Пьета" (повесть о творчестве Микеланджело);
   1965 - "Те, кто любит" (о жизни Джона Адамса, Джона Хенкока, Томаса Джефферсона, Джорджа Вашингтона и Бенджамина Франклина);
   1971 - "Страсти ума" (о жизни Зигмунда Фрейда);
   1975 - "Греческое сокровище" (о жизни Генриха Шлимана);
   1980 - "Происхождение" (о жизни Чарльза Дарвина);
   1980 - "Пучины славы" (о жизни Камиля Писсарро) и т.д.
  
  При создании книги "Моряк в седле: Художественная биография Джека Лондона" Ирвинг Стоун продел колоссальную работу, о чём свидетельствуют его рабочие записи, хранящиеся в библиотеке Калифорнийского университета: записи бесед с Чармиан - второй женой Джека Лондона и копии его писем с пометками Стоуна, выписки из всевозможных источников, фотографии и т.д. В процессе работы над "Моряком в седле", И. Стоун тщательно изучил переписку Лондона, мемуары его друзей и близких, публикации газет того времени, беседовал с современниками писателя.
  
  По мнению Виля Быкова, - известного исследователя жизни и творчества Джека Лондона: "При всей документальной оснащенности книга "Моряк в седле" является художественной биографией и, следовательно, содержит элементы художественного переосмысления. И дело не только в том, что автору пришлось силой своего воображения восполнять недостающие подробности, рисовать картины тех или иных событий, но и в том, что Стоун широко использовал некоторые произведения Джека Лондона. Не случайно во вступлении к книге он предупреждает, что "это история о Джеке Лондоне, рассказанная его собственными словами..."".
  
  
   ***
  Джек Лондон (урождённый Джон Гриффит Чейни) родился 12 января 1876 года. Его матерью была некая Флора Веллман (Уэллман) - пятый и последний ребёнок Маршалла Веллмана - талантливого изобретателя и высокопрофессионального строителя Пенсильванского канала, происходившего по мужской линии от Томаса Веллмана (1615-1672), - английского пуританина, обосновавшегося в Массачусетсе. Матерью Флоры была валлийка Элинор Гаррет Джонс.
  
  Семья Маршалла Веллмана была вполне состоятельной, поэтому его самая младшая дочь имела возможность получить разностороннее по тем временам образование. Флора окончила колледж, много читала и училась музыке, обладала изящным слогом и превосходно держалась в приличном обществе. Однако, в отличие от своих братьев и сестры, девушка имела очень невыдержанный и вспыльчивый характер, что даже её отец не мог обуздать непокорный нрав младшей дочери.
  
  Ирвинг Стоун пишет: "По отзывам друзей, это была девица с легко меняющимися настроениями, умная, одаренная, но нервная. Сколько-нибудь строгому порядку, твердым указаниям она поддавалась с трудом. Двадцати лет она перенесла тиф, и после болезни, как говорят, у нее осталась некоторая сумятица в голове. Когда Флоре исполнилось двадцать пять лет, она собрала пожитки в чемодан и уехала из Мэслона. Для молодой девушки это было неслыханно. Отношения с родителями были порваны на всю жизнь". Писатель создаёт такой образ Флоры Веллман: "Низенькая, невзрачная, безвкусно одетая, она ходила в очках и черном кудрявом парике: глаза и волосы ей испортил тиф. Изжелта-бледное лицо с крупным носом, большие уши...".
  
  В своей независимой от родителей жизни, Флора пыталась заниматься многими делами, в том числе была учителем музыки, увлекалась спиритизмом и астрологией. Она проводила спиритические сеансы, на которых публике предлагалось общаться с духами близких, посылать им вести о себе. По утверждениям Флоры Веллман спиритические сеансы позволяют получить от духов совет, как повести дела - торговые или сердечные, как уследить за легкомысленным супругом, уладить ссору... Она была уверена в том, что незримым духам со своего иного мира гораздо удобнее наблюдать за жизнью живущих на Земле.
  
   ***
  Наиболее вероятным отцом Джека Лондона считается профессор Вильям Чейни (Чани) - чистокровный ирландец, невысокого роста и могучего телосложения. Даже в 60 лет он ухитрился спустить с лестницы хулигана, которого подослали избить его. Чейни был не только известным астрологом, но и языковедом, способным историком, знатоком библии. Ему удалось собрать обширную библиотеку, куда входили книги по философии, математике, астрономии, оккультным и иным наукам. Ирвинг Стоун в книге "Моряк в седле" пишет о вероятном отце Джека Лондона следующее:
  
  "Самой большой слабостью Чани были женщины. Когда друзьям случалось упрекнуть профессора в прегрешениях против морали, он, указывая на свой гороскоп, восклицал: "Увы! Так уж мне на роду написано". Его ничего не стоило рассердить, и нелегко было иметь с ним дело: ему непременно хотелось быть вождем, наставником, руководителем решительно во всем. Большую часть жизни он был беден, деньгами не дорожил. Если ученикам было нечем платить, он давал уроки бесплатно и постоянно раздавал то немногое, что имел. По свидетельству студентов, его лекции всегда слушались с неослабевающим вниманием: ему было о чем сказать, и он знал, как это сказать. Иронизировать он умел как никто. Его друзьям над многим стоило подумать, если они умели думать. А если не умели, они недолго оставались его друзьями. В городе Портленде, штат Орегон, его еженедельные лекции пользовались известностью. На доске перед слушателями был изображен гороскоп в метр величиной. Перед ним с указкой в руке стоял Чани, предлагая аудитории объяснить значение различных сочетаний звезд После полуторачасовой лекции он с присущим ему сочным ирландским юмором развлекал учеников забавными историями... Профессор Чани ничего не смыслил в музыке, был верным другом и беспощадным врагом, ненавидел поборников женского равноправия, а после ссоры лишь скрепя сердце признавал достоинства противника. Он брал деньги у атеистов за то, чтоб прочесть лекцию против церкви, и был не в силах держаться вдали от молоденьких вдовушек".
  
  В первый раз Флора Веллман встретилась с Чейни в доме мэра города Сиэтла, с которым профессор поддерживал дружеские отношения. Мэр был родом из Огайо и хорошо знал семью Флоры. Жена мэра по секрету рассказали Чейни, что их гостья - дочь очень почтенных родителей, но в чем-то провинилась и это неведомое "что-то" и заставило Флору уйти из дому. Позже, уже в Сан-Франциско, профессор и Флора встретились как старые друзья. Вскоре они стали жить одной семьей.
  
  Чейни начал сотрудничать в журнале "Здравый смысл", писал статьи, читал лекций по социологии для Общества филоматов, а на дому занимался толкованием гороскопов. Несколько месяцев, прожитых в Сан-Франциско, Флора и Чейни были счастливы. Флора вела хозяйство, давала уроки музыки, устраивала спиритические сеансы, читала лекции о спиритизме. В палатке с земляным, посыпанным опилками полом Чейни читал лекции по химии, астрономии и оккультным наукам, а Флора, стоя в дверях, отбирала у посетителей билеты. У сожителей были друзья среди астрологов, они пользовались доброй славой и в своей области были первыми. Флора, по-видимому, любила профессора и очень хотела, чтоб он на ней женился. Но Чейни был слишком занят лекциями в Обществе филоматов о "Явлениях физической, умственной, моральной и духовной жизни" и ему было не до суетных дел вроде женитьбы на Флоре...
  
  Через годы, уже покинул Флору, профессор Чейни напишет следующее: "...в тех же меблированных комнатах, где Флору считали моей женой, она прежде выдавала себя за жену Ли Смита. Заведение, где мы жили, было весьма солидным, и вот однажды, вернувшись домой, я увидел, что жильцы собрались выезжать и весь дом охвачен ужасным волнением. Не успел я войти в комнату, как Флора закрыла дверь на ключ, упала передо мной на колени и, рыдая, стала молить о прощении. Я сказал, что мне нечего ей прощать. После долгих жалоб и разговоров вокруг да около она, наконец, рассказала мне правду о Ли Смите. Жильцы, сказала она, уезжают из-за того, что знали ее, Флору, почти в одно и то же время под именем мисс Уэллман, миссис Смит и миссис Чани. Стоило мне тогда уступить первому побуждению, и я ушел бы от нее, избавив себя от многих лет страданий. Но у меня самого за плечами была исковерканная жизнь, и, поразмыслив, я простил Флору...".
  
  Однако летом 1875-го года Флора Веллман совершила поступок, который на века ославил не только её, но и профессора Чейни. Узнав о беременности Флоры, Чейни стал настаивать на том, чтобы она сделала аборт, но Флора категорически отказалась и в порыве отчаяния попыталась застрелиться. К счастью, она осталась жива, однако средства массовой информации по всей стране разнесли весть о личной трагедии "несчастной женщины". Особенно постаралась газета "Кроникл", вылившая потоки негодования и брани в адрес профессора Чейни. Газета обвинила профессора в том, что он отбывал в свое время срок заключения в тюрьме Тумс; что всех своих бывших жен "похоронил", измываясь над ними; что Флору он заставлял гнуть спину у корыта и наниматься в няньки к чужим людям; продавал мебель, купленную на деньги жены; выгонял Флору из дому, а когда она отказалась уйти, сам бросил ее...
  
  В книге Ирвинга Стоуна пишется следующее от попытке самоубийства Флоры Веллман:
  
  "...В докладе сыщика утверждалось, что револьвер был старый и с тех пор, как его в последний раз смазали, не стрелял. Пахло от револьвера не порохом, а ружейным маслом. Метрах в десяти от Флоры на заднем дворике работал плотник, но выстрела не слышал. Если бы Флора, как утверждает, действительно стреляла в себя, у нее на лице остались бы следы пороха, а их не было. Интересно, что Чани, стремясь доказать, что попытка застрелиться была инсценировкой, и не подумал сам взглянуть на рану Флоры, чтобы убедиться, настоящая она или мнимая. Не говорит он об этом и в своей брошюре. Основания у него были веские: что у Флоры был шрам на виске, подтвердили ее падчерица Элиза Лондон-Шепард и внук Джон Миллер. Чани, очевидно, был намерен установить, что если Флора и нанесла себе рану, то отнюдь не при помощи такого смертоносного оружия, как револьвер. Это мог быть, скажем, кусок металла с рваными краями...".
  
  После неудачной попытки покончить с собой Флора нашла приют в доме Уильяма Г. Слокама - сотрудника "Ивнинг пост" и владельца журнала "Здравый смысл". После рождения сына Флора оставила его на какое-то время на попечение Вирджинии Прентис, которая оставалась для Лондона родным человеком на протяжении всей его жизни. В конце того же 1876 года Флора вышла замуж за Джона Лондона, - инвалида и ветерана Гражданской войны в США, после чего забрала сына к себе, в новую семью. У Джона Лондона от первого брака было десять детей, но восемь из них были уже взрослыми. Именно тогда сын Флоры получил имя Джон Лондон (Джек - уменьшительная форма имени Джон). В семья Джона Лондона также жили две его младшие дочери, и Элиза - одна из них, стала верным другом и ангелом-хранителем Джека на всю его жизнь. Джон Лондон-старший тоже оказался добрым и порядочным человеком, относившимся к Джеку Лондону, как к родному сыну.
  
  ***
  В 1899 году, когда Джеку Лондону исполнилось двадцать три года, он написал Чейни письмо, спрашивая: "Отец ли он ему?". Четвёртого июня 1899 года, Чейни ответил. Называя Лондона "дорогой сэр", он согласился "исполнить его желание сохранить всё в молчании и тайне" и дал свое толкование событий, произошедших 24 года назад.
  
  "Я никогда не был женат на Флоре Уэллман, - написал профессор Джеку Лондону, - но с 11 июня 1874 года по 3 июня 1875 года мы жили вместе. Я в то время не мог быть ей мужем: сказались лишения, нужда, чрезмерная умственная работа. Отцом вашим, следовательно, я быть не мог и, кто ваш отец, не знаю".
  
  Однако, уступая просьбе Джека Лондона помочь установить истину, Чейни сообщит ему о том, что весной 1875 года у Флоры была очень близкие отношения с двумя другими мужчинами. Нужно отдать должное Чейни и за то, что он не стал категорически обвинять Флору за связь с иными мужчинами, а написал, что "из первых рук ничего не знает".
  
  В ответном письме Джеку Лондону, Чейни напишет и такое: "В свое время я был весьма нежно привязан к Флоре, но наступили дни, когда я возненавидел ее со всей силой, на какую способен страстный человек. Как многие, кто побывал в подобных обстоятельствах, я даже собирался убить ее и себя самого. Впрочем, время исцелило мои раны. У меня не осталось к ней дурного чувства. Что касается вас, я вам горячо сочувствую: могу вообразить, каково было бы мне на вашем месте. В газетах писали, будто я выгнал ее из дому за то, что она не соглашалась сделать аборт. Статья была перепечатана и разослана по стране. В Мэне ее прочли мои сестры, и две из них стали мне врагами. Одна умерла, убежденная, что я виноват. Вся родня, за исключением одной сестры в Портленде, в штате Орегон, - мои враги, которые по сей день клянут меня за то, что я их опозорил. В то время я напечатал брошюру, где приводилось полученное от начальника полиции донесение сыщика. Из него было ясно, что меня оклеветали. Тем не менее "Кроникл" и другие газеты не пожелали опровергнуть свои лживые утверждения. Тогда я перестал защищаться. Многие годы жизнь была мне тяжким бременем. Но отношение ко мне в конце концов все-таки изменилось. Теперь у меня есть друзья, и они считают Чани человеком порядочным. Мне идет семьдесят седьмой год, и я абсолютно беден...".
  
  Получив такой ответ, Джек Лондон снова написал своему предполагаемому отцу, желая до конца прояснить ситуацию. В своём втором (и последнем) письме, профессор Чейни продолжал отрицать свое отцовство:
  
  "...Расстались мы вот почему: в один прекрасный день Флора сказала: "Ты знаешь, чего мне хочется больше всего? Стать матерью Ты слишком стар. Предположим, я найду мужчину, хорошего, милого человека, - неужели ты не согласишься, чтобы у меня был от него ребенок?" Я ответил, что да, соглашусь. Только этому человеку придется содержать ее. Нет, ей нужно всегда жить со мной и считаться супругой профессора Чани. Приблизительно через месяц она сообщила, что беременна от меня. Я подумал, что она просто решила испытать меня, не поверил и поднял страшный шум в надежде отговорить Флору от ее затеи. Споры шли весь день и всю ночь. Когда рассвело, я встал и сказал ей, что она никогда больше не будет мне женой. Увидев, что я говорю серьезно, она мгновенно притихла, на коленях подползла ко мне и, рыдая, стала вымаливать прощение, Я не хотел ее простить. Правда, я все еще считал, что она только делает вид, будто ждет ребенка. Но характер у нее был несносный, и я уже давным-давно подумывал, что придется с ней расстаться. Уйдя от меня, Флора отправилась к доктору Раттли. Там она прошла на задний дворик и быстро вернулась с револьвером в одной руке и коробкой патронов в другой. На лбу с левой стороны виднелась рана, по лицу текла кровь. На вопрос миссис Раттли, что случилось, Флора сказала: "Маленькая женщина попробовала застрелиться, но не сумела сделать это как надо". Поднялась ужасная суматоха. Собралась толпа, человек полтораста, грозя повесить меня на первом фонаре..."".
  
  Ирвинг Стоун следующим образом объясняет упрямое нежелание Чейни (Чани) признать своё отцовство:
  
  "...Почему Чани не хотел признать себя отцом Джека Лондона? Нелегко вступать в права отцовства под самый конец жизни. Связь с Флорой Уэллман стоила ему тяжелых страданий, и он не испытывал ни малейшего желания снова с головой окунуться в эту историю, в течение стольких лет отравлявшую ему жизнь. Джек Лондон был ему чужим; незнакомое имя, пустой звук - не более. От Флоры и Джека Лондона Чани нужно было лишь одно: чтоб его оставили в покое... Что касается Чани, он поехал в Портленд к сестре - единственному человеку, который еще верил ему после неудачной попытки оправдаться. Здесь он прожил много лет, собрал превосходную библиотеку, печатал памфлеты, издавал астрологический альманах. У него появились ученики и последователи. Позже он переехал в Новый Орлеан, где выпускал журнал, посвященный оккультным наукам, и в уплату за пансион обучал на дому двух мальчуганов. Последним городом, где он жил, был Чикаго. Там под конец жизни он женился, объявил себя директором астрономического колледжа и кое-как перебивался, толкуя гороскопы - по доллару за каждый. По словам одного из учеников, профессору было предсказано, что он умрет раньше, чем кончится XIX столетие, и будет похоронен во время снежного бурана. Так и случилось. Совпал даже день...".
  
   ***
  О Джоне Лондоне - отчиме Джека Лондона, из книги И. Стоуна можно узнать следующее. .Джон Лондон-старший был американцем английского происхождения, родившимся в Пенсильвании. В 19 лет стал старшим обходчиком участка железной дороги Пенсильвания - Эри и женился на Энн Джен Кэвит. Был с нею очень счастлив и нажил троих детей. Желая улучшить материальное положение семьи, Джон: ушел с железной дороги и стал фермером. Во время гражданской войны, он сражался на стороне северян, но, заболев тифом, лишился одного легкого. После войны ему выделили в штате Айова участок государственной земли и Джон Лондон занялся сельским хозяйством. Он также работал плотником и каменщиком, был шерифом и старостой в методистской церкви. Вскоре после смерти Энн Джен Кэвит, сын Джона Лондона, играя в бейсбол, получил сильный удар мячом в грудь. Лечащий врач посоветовал Джону отправить сына в Калифорнию, климат которой поможет ему поправиться. Однако врач забыл уточнить, что в этом большом штате, протяжённостью около двух тысяч километров, имеется несколько климатических районов, существенно отличающихся друг от друга погодным условиям. Семья Джона Лондона переехала в Сан-Франциско и через 10 суток, прожитых в туманном городе, мальчик умер.
  
  После смерти сына, Джон Лондон пригласил из Айовы супружескую чету вести его хозяйство и присматривать за девочками. Однако через несколько месяцев супругам предложили работу вдали от Сан-Франциско и Джон Лондон снова остался один вместе с детьми. Девочек пришлось поместить в Протестантский приют для сирот - платное заведение на Хейт-стрит.
  
  В своей книге Ирвинг Стоун пишет: "Джону Лондону в те дни было лет за сорок. Все, кто помнит его, говорят, что это был симпатичнейший человек - мягкий, добрый, с привлекательной внешностью. Он еще оплакивал жену и сына, когда один приятель по работе уговорил его пойти на спиритический сеанс. "Пойди, Джон. Может быть, они дадут о себе знать". Но вместо вестей от старой жены Лондон получил новую... В то время многие не могли понять, зачем Лондон женился на Флоре. Особенно крепким здоровьем он, правда, похвастаться не мог, зато был обеспечен прекрасно и человек был приятный. Знакомым женщинам он нравился, в особенности хорошенькой актрисе, с которой он по субботам ходил навещать своих девочек в сиротский приют...".
  
  Однако судьба Джона Лондона, не спрашивая согласия своего хозяина, распорядилась по-своему. По характеру Джон был примерным семьянином, тосковал о жене и домашнем уюте, хотел, чтоб у девочек была семья, мать. У Флоры был общительный характер, с ней было интересно поговорить, она играла ему на рояле, заполняя тоскливые часы одиночества, ухаживала за ним, когда ему случилось заболеть гриппом. Через две недели после того, как Джон слег в постель, Флора в субботу - день свиданий с родными - появилась в сиротском приюте и сказала девочкам, что отец заболел и что отныне она будет их новой мамой. Девочки не поверили.
  
  Ирвинг Стоун пишет: "7 сентября 1876 года Флора Уэллман поставила подпись "Флора Чани" на брачном свидетельстве и, забрав восьмимесячного сына, переехала в квартиру Джона Лондона в рабочем районе к югу от Маркет-стрит. Когда семейство устроилось, Джон отправился в приют и привел домой дочерей. Старшая, Элиза, была некрасивой восьмилетней девочкой, бесхитростной, очень взрослой и самостоятельной для своих лет. Отец повел Элизу показать комнаты и сказал, что ребенок - ее брат. Впервые в жизни взглянув на Джека, Элиза увидела, что его лицо облепили мухи: Флоре не пришло в голову купить кусок москитной сетки, чтобы завесить младенца. Не говоря ни слова, Элиза сделала бумажный веер и села у кроватки отгонять мух В это мгновенье не по годам серьезная восьмилетняя девочка взяла Джека под свою опеку, которую свято соблюдала до того самого дня, когда похоронила прах Джека Лондона на холме, возвышающемся над Лунной Долиной...".
  
  Что же касается Флоры, то ей материнские обязанности пришлись явно не по душе - она была слишком занята музыкой, лекциями и спиритизмом. Ей было некогда следить за маленьким сыном, который в то время начал прихварывать. По совету врача семья переехала из города в сельский район Бернал Хайте и Флора занялась поисками кормилицы. В доме напротив жила негритянка миссис Дженни Прентис, только что потерявшая ребенка. Она и стала Джеку кормилицей, приемной матерью и другом на всю жизнь.
  
  Ирвинг Стоун так описывает образ Дженни Прентис: "Высокого роста, большегрудая и ширококостая, няня Дженни была черна как уголь. Женщина она была работящая, верила в бога и гордилась своим домом, семьей и положением в обществе. Она брала Джека на колени, пела ему негритянские колыбельные песни, щедро дарила ему всю бурную любовь, какая досталась бы ее собственному ребенку, если бы он был жив. С Элизой и няней Дженни маленький Джек не нуждался в лучшем уходе...".
  
  Через год семья Джона Лондона опять вернулась в рабочий район Натомастрит, 920. Два года члены семьи жили в длинной узкой квартире трехэтажного деревянного дома. Джон Лондон работал плотником и каменщиком, но работы не хватало: Запад все еще находился в объятиях кризиса 1876 года. Когда Сан-Франциско охватила эпидемия, Джек и Элиза заболели дифтеритом. Лежа в карантине в одной кровати, дети были при смерти.
  
  Беда, свалившаяся на семью, лишний раз показала, что Флора является не только плохой, но и бездушной матерью как для своего сына, так и для детей Джона Лондона. Ирвингом Стоуном описывается такой случай: "...Как-то Элиза ненадолго пришла в сознание и успела услышать, как Флора спрашивает у врача: "Скажите, можно их будет похоронить в одном гробу, подешевле?" Пока мать Джека беспокоилась о похоронах, отчим метался по городу в поисках опытной сиделки и врача, чтобы спасти детям жизнь. Услышав, что в Окленде, на той стороне залива, есть врач, который успешно лечит дифтерит, Джон с первым паромом отправился к нему и уговорил приехать в Сан-Франциско. Доктор прижег белесые дифтерийные язвы, обработал их серой и... двойные похороны не состоялись...".
  
  Когда Джек и Элиза выздоровели, семья переехала в Окленд - солнечный пригород Сан-Франциско. Джон Лондон снял удобный домик из пяти комнат на Третьей улице. Все заботы о сыне Флора переложила на плечи Элизы, которая была вынуждена брать его с собой в школу, чтобы не оставлять одного дома. Учительница Элизы, жалея девочку, поставила около кафедры деревянный ящик и давала малышу книжки с картинками, которые он сосредоточенно рассматривал, сидя за ящиком, как за партой. Четырехлетнему мальчугану очень нравилось в школе - здесь он не слышал постоянных окриков и угроз своей суровой мамаши. На школьном дворе с ним с удовольствием играли школьники, а подружки Элизы часто её просили, чтобы Джек посидел с ними.
  
  Но и в своей новой семье Флора умудрилась создать такие отношения, что даже маленький Джек понимал несуразность происходящего. И у добряка Джона Лондона-старшего порой иссякал незаурядный запас терпения. При подготовке материалов к "Моряку в седле", Ирвинг Стоун нашёл в автобиографических черновиках Джека Лондона запись о том, как, будучи шестилетним ребенком, он случайно услышал ссору отца с матерью. Тот корил ее внебрачным ребенком. "Я была так молода...", - защищалась Флора.
  
   ***
  Желающие ознакомиться с содержанием "Моряка в седле" Ирвинга Стоуна, могут воспользоваться такой ссылкой:
  https://royallib.com/book/irving_stoun/moryak_v_sedle.html
  
  
  
  5. ДЕТСТВО И ЮНОСТЬ ДЖЕКА ЛОНДОНА
  
  Детство и юность будущего знаменитого писателя были совершенно не такими, какими было детство и юность Флоры Веллман ― его родной матери. Если последняя, родившись в состоятельной и дружной семье, не испытывала никаких материальных проблем и не была обделена родительской любовью, заботой и лаской, то Джеку Лондону довелось испытать сполна не только отсутствие постоянной любви и заботы о себе со стороны родной матери, но и, наоборот, порой, не без помощи той же матери, проблемы его детства и юности ещё больше возрастали.
  
  И начались эти проблемы с первых дней жизни Джека, когда мать думала не о сыне, а о решении проблем своей личной жизни. Безусловно, в первые годы Джек не мог осознанно воспринимать горечь и даже трагичность этих проблем, но если верить современным психологам, отсутствие материнской любви в детстве, так или иначе, но оставляет свой "чёрный след" в последующие годы. Однако маленький Джек всё-таки не был лишён любви, внимания и заботы со стороны Дженни Прентис ― его кормилицы и няни, Элизы ― старшей сводной сестры и отчима Джона Лондона. Как уже отмечалось в предыдущей подборке материалов ("О родителях Джека Лондона") именно Джон Лондон сделал всё для того, чтобы спасти от смерти маленького Джека и Элизу, заболевших дифтеритом, в то время как Флору больше волновала иная проблема: можно ли будет похоронить умерших детей в одном гробу?..
  
  Хочется полностью согласиться с мнений авторов тех публикаций, которые утверждают, то если бы у Джека Лондона была иная мать ― любящая его и заботящаяся о нём, то, возможно он прожил бы совершенно иную жизнь, счастливую и более длительную. Джон Лондон-старший, ради детей и благодаря своему добродушному характеру ( в отличие от профессора Чейни) не только прощал Флоре её многие неблаговидные поступки, но и послушно следовал многочисленным советам своей второй жены даже при решении тех проблем и вопросов, в которых Флора не имела никакого понятия. Будучи человеком, близким к земле и обладающим фермерским талантом, отчим Джека часто и почти безропотно уступал настоятельным просьбам и требованиям Флоры переехать в другое место жительства или заняться иной деятельностью. Джон покорно соглашался на её чисто авантюристические предложения и прожекты, полагая, что Флора, ― как образованная и умная женщина, лучше его разбирается в сложившейся ситуации.
  
  В книге "Моряк в седле: Художественная биография Джека Лондона" Ирвинг Стоун пишет:
  
  " Сама Флора свято верила, что обладает недюжинными умственными способностями, и в надежде разбогатеть вечно затевала все новые авантюры ― то накупала лотерейных билетов, то биржевых акций. Намерения при этом у нее были самые лучшие, но она была абсолютно безответственным в деловом отношении человеком. К тому же даже в самых мелких делах по хозяйству она настойчиво обращалась за руководством к духам усопших. Женившись, Лондон больше не ходил на спиритические сеансы, но Флора тем не менее то и дело собирала у себя спиритов. Среди комнаты во время сеанса ставили стол, клали на него шестилетнего Джека, восемь пар рук тянулись к нему, и стол вместе с мальчиком начинал двигаться, кружиться по комнате. Жуткие сборища, тревожный разговор, подслушанный в Окленде, в комнате позади магазина, унаследованная от родителей душевная неуравновешенность, неумение сдерживаться, расшатанная нервная система, доставшаяся ему от Флоры, ― все привело к тому, что мальчик стал беспокойным. Порой ему угрожало серьезное нервное расстройство. Флора была женщина маленькая ― мужу не доставала до плеча, ― но сцены она закатывала грандиозные, не по росту. Кроме того, у нее было еще и "сердце". За столом с ней то и дело случались сердечные припадки, и тут дети ― все трое ― должны были укладывать ее в постель и всячески хлопотать вокруг нее. Заботы по дому соответственно доставались Элизе, и тринадцатилетняя девочка стряпала, убирала и стирала на всю семью...".
  
  Однажды Флора познакомила своего мужа с неким Стоуэллом и, восторгаясь коммерческим талантом последнего, уговорила взять его в торговые компаньоны, чтобы расширить дело и быстрее разбогатеть. Джон Лондон, как обычно, не стал возражать жене и вскоре его семья, вместе с семьёй Стоуэлла, сняла большой дом для магазина. Торговля в респектабельном районе пошла удачно и Джон Лондон был очень доволен. Однако ему пришлось затрачивать больше времени для закупки продовольственных товаров у фермеров, поэтому Стоуэлл вскоре стал единолично распоряжаться магазином. Как-то, вернувшись домой после очередной своей поездки за товаром, Джон обнаружил, что Стоуэлл и его семейство исчезли, оставив совершенно пустой магазин. Бесчестный компаньон прихватил с собой не только кассу, но и все деньги, которые получил за распродажу торгового оборудования и всех запасов продовольственных товаров.
  
  Однако... Было бы совершенно несправедливо перекладывать только на Флору всю вину за непростое детство и юность её единственного сына. Существенное значение в большом различии детстве и юности матери и её сына сыграла иная финансово-экономическая ситуации в США. Отец Флоры сумел достичь своего материального благополучия ещё в 30-е годы, при строительстве Пенсильванского канала протяжённостью около 450 км, соединившего бассейн реки Огайо с побережьем Атлантического океана. Да и гражданская война в США 1861―1965 годов в материальном плане существенно не затронула семейство Маршалла, а после окончания войны в стране были очень востребованы высокопрофессиональные специалисты, что стало гарантией для отца Флоры иметь не только постоянную работу, но и материальную обеспеченность.
  
  Что же касается Джека Лондона, родившегося 12 января 1976 года, то он начинал свою жизнь в совершенно иных условиях. И дело было не только в том, что ребёнок оказался "незаконнорожденным" и полусиротой, но и в том, что страна всё больше и больше погружалась в объятия "Долгой депрессии" ― мирового экономического кризиса 1873-1896 годов, наиболее тяжело затронувшего США и Европу. И хотя уровень общей дефляции и низкого темпа экономического роста в США в этот период несравним с "Великой депрессией" ― жесточайшим финансово-экономическим кризисом США в 30-е годы 20-го века, однако и "Долгая депрессия" оставила свой "печальный след" не только в детстве и юности Джека Лондона, но и в жизни миллионов иных граждан США.
  
  Из автобиографических воспоминаний знаменитого писателя можно узнать о том, как в 7-летнем возрасте он, вечно голодный, не удержался и из ранца своей соученицы украл кусочек бутербродного мяса: "Я съел его, но больше никогда не делал этого. Великий боже! Когда мои соученики, пресытившись, выбрасывали куски мяса на землю, я готов был подобрать их из грязи и тут же съесть, но я сдерживался...".
  
  Джек Лондон пытается прояснить читателям основную причин таких своих откровений: "Я лишь излагаю некоторые прозаические моменты моей жизни. Они могут явиться ключом к моим чувствам. И пока вы не познакомитесь с инструментом, на котором эти чувства играют, вы не сможете понять смысл музыки. Что я чувствовал и думал во время этой борьбы, что я чувствую и думаю сейчас ― вам этого не понять. Голод! Голод! Голод! С тех пор, как я стащил тот единственный кусочек мяса и не знал иного зова, кроме зова живота, и до сегодняшнего дня, когда я уже слышу более высокий зов ― по-прежнему, все затмевает чувство голода".
  
  Однако юный Джек не был "дармоедом" в своей семье и старался всячески помочь родителям. Проснувшись в 3 часа ночи, он отправлялся продавать утренние газеты. То же самое он делал после окончания уроков в школе. По выходным Джек расставлял кегли в кегельбане и убирал пивные павильоны в парке, развозил лёд для заказчиков. И выполнял множество иных дел и поручений, чтобы заработать для семьи хоть какие-то деньги... Через годы он напишет: "Каждый цент я приносил домой, а в школе сгорал от стыда за свою шапку, башмаки, одежду. Обязанности ― прежде всего, отныне и навсегда, у меня не было детства... ".
  
  Ещё с детства впечатлительного Джека неудержимо влекла романтика морских просторов. При наличии свободного времени, которое у него было далеко не всегда, он с большой охотой помогал владельцам яхт мыть палубу, исполнял их другие поручения и, между делом, овладевал сложным искусством вождения небольших парусных судов. После окончания начальной школы ему удалось на сэкономленные деньги приобрести старый ялик, на котором он осмеливался пересекать Сан-Франциский залив даже при сильном юго-западном ветре.
  
  Продолжить дальнейшее обучение Джек не смог, так как в 1891 году его отчим попал под поезд и стал нетрудоспособным инвалидом. Лежа на топчане, покрытом лохмотьями, ничем не напоминающими простыни, отчим Джека клял судьбу: это ж надо так неудачно попасть в аварию, чтобы остаться калекой, но при этом ― калекой живым?! И 15-летний Джек становится кормильцем семьи, на попечении которого оказались отчим-инвалид, родная мать и две сводные сестры. Он устроился работать на консервную фабрику. За 10-12-часовой рабочий день 15-летний юноша получал лишь один доллар. Усталый, едва добирался пешком домой и заваливался спать, чтобы на следующее утро, едва забрезжит рассвет, снова идти на фабрику. Джек был вынужден вести строгий учет денег: 5 центов ― на лимоны, 6 ― на молоко, 4 ― на хлеб... Мать следила, чтобы, умываясь, он экономно расходовал грязный обмылок...
  
  На консервной фабрике Джек работал иногда по 18, а то и 20 часов в сутки, а однажды простоял у машины по закатыванию банок 36 часов подряд!.. Позже Джек Лондон напишет: "Я не знал ни одной лошади, которая работала бы больше, чем я!". Даже по ночам ему снилось, как он закручивает консервные банки... А поблизости, буквально в трех минутах от лачуги, которую Джек называл домом, раскинулось море. Оно манило свободой и простором, синевой и романтикой приключений. С утра на пристани торговки без устали предлагали свежих устриц, купленные на рассвете у пиратов. И не раз, еле живой возвращаясь с завода и слыша, как "джентльмены удачи", ругаясь и хохоча, собираются на дело...
  
  Вскоре Джек понял, что работая на фабрике, не сможет прокормить семью. И тогда он занимает у Дженни Прентис 300 долларов и покупает подержанную шхуну. Затем собирает команду из приятелей-подростков для того, чтобы заняться устричным бизнесом. Однако команда "капитана Джека" не только ловит устриц в разрешённых местах, но и ворует их в частной бухте Сан-Франциско. Такой "бизнес" оказался весьма прибыльным для подростков, и Джек довольно быстро смог вернуть долг своей любимой няне. Одна ночная вылазка приносила Джеку столько же денег, сколько три месяца изнурительной работы на фабрике!
  
  Однако... Такой вид "бизнеса" имел и обратную сторону. Лихая команда "капитана Джека", продавая добычу в местные рестораны, стала обладать приличными для их возраста деньгами. И многим из друзей Джека было трудно устоять против желания окунуться в "красивую жизнь" тех же ресторанов. Джек тоже пристрастился к такому разгульному образу жизни с бесконечными попойками и выяснениями отношений. Самолюбивый до предела, он вечно попадал в различные неприятные истории, постоянно участвовал в портовых драках, и, бывало, чудом ему удавалось остаться живым и почти невредимым. Однажды, будучи сильно пьяным, он упал в воду и чуть не утонул. Видавшие виды "морские волки", наблюдая, как спивается 15-летний морячок, отводили ему год жизни, не больше.
  
  Но недаром в народе говорят, что "Нет худа ― без добра и добра ― без худа". Власти Сан-Франциско стали вести активную борьбу против браконьерства и, учитывая высокий авторитет юного Джека Лондона среди "устричных пиратов", сумели убедить его в большой вредности и опасности "дела", каким он занимается со своим приятелями. Более того, представителям власти удалось уговорить Джека и часть его команды перейти на службу в "рыбацкий патруль", борющийся с браконьерами. Со временем впечатления об этой службе Джек Лондон изложит в сборнике "Рассказы рыбацкого патруля".
  
  Однако Джеку, как вчерашнему браконьеру, новая работа пришлась явно не по душе, и в 1893 году 17-летний юноша нанимается матросом на парусную шхуну "Софи Сезерлэнд" для того, чтобы отправиться к берегам Японии и в Берингово море охотиться на котиков. Через полгода он вернётся домой, чтобы отдать Флоре все заработанные деньги, но домашние обстоятельства не позволили Джеку вновь отправиться в море, и он начинает работать на фабрике, изготавливающую текстильное полотно из джута.
  
  В то время по всей территории США ещё господствовала "Долгая депрессия" с её массовой безработицей и очень низкой зарплатой даже у имевших работу. Джек, получавший мизерную зарплату на джутовой фабрики, устраивается кочегаром на электростанцию, но узнав о готовящемся массовом походе безработных на Вашингтон, тоже становится "солдатом армии Келли". Вместе с тысячами других тружеников он проехал сотни километров, но до столицы так и не добрался. Отбившись от "армии Келли", он начал странствовать по стране в поисках достойной работы. Однажды его посадили на 30 суток в тюрьму за бродяжничество. Там он увидел сам и наслушался множество ужасных рассказов от арестантов о произволе тюремных надсмотрщиков, полицейских и судей. Свои впечатления о "мире ином" Джек Лондон изложит в "Смирительной рубашке".
  
  Вернувшись домой, Джек снова садится за школьную парту, а по субботам и воскресеньям подрабатывает случайными поручениями. Однако пребывание в средней школе вскоре начинает тяготить Джека ―- он был на 3-4 года старше своих одноклассников. В 1896 году 19-летний парень бросает школу и начинает самостоятельно готовиться к экзаменам в калифорнийский университет, занимаясь по 18-19 часов в сутки. И ему удаётся стать студентом университета, но проучившись в университете всего лишь один семестр, Джек был вынужден оставить учёбу ― нужно было зарабатывать деньги для семьи.
  
  В начале 1887 года Джек Лондон узнает из газет, что в Клондайке на Аляске нашли золото, и что туда сразу же хлынул поток искателей заработков и приключений. И тогда 21-летний Джек вместе с 60-летним Шепардом ― мужем сестры, недолго раздумывая, отправляется на поиски золота. На корабле они доплыли от Сан-Франциско до города Скагуей, а дальше предстоял утомительный переход через Чилкутский перевал. Платить индейцам-носильщикам по полдоллара за каждый фунт груза они не могли, и пожилой Шепард вернулся назад. Однако Джек и трое его друзей, ― Томпсон, шахтер Гудман и плотник Слоупер, решили продолжить путь вверх по реке Юкон. Но четвёрка отважных золотоискателей так и не смогла до начала зимы добраться до своей конечной цели. Им пришлось обосноваться на зимовку всего в 70 милях от Доусона.
  
  Долгие арктические ночи зимы 1897-1898 гг. Джек Лондон был вынужден проводить бездеятельно, слушая в тесной, но тёплой хижине незамысловатые, но, в большинстве своем, удивительные житейские истории золотоискателей, охотников, искатели приключений, индейцев, бродяг и пьяниц. К сожалению, Джеку Лондону так и не удалось разбогатеть на суровом Севере ― он заболел цингой и был вынужден возвратиться домой, в Сан-Франциско. Вместо золота 21-летний парень привёз домой тот обобщённый жизненный материал, с годами превратившийся в рассказы и повести, которые с большим интересом стали читать миллионы читателей многих стран мира. Дома Джека ждала печальная весть о смерти Джона Лондона ― его доброго и великодушного отчима, ставшего для него тем человеком, зная которого многие приятели Джека, имевшие родных отцов, невольно и по-доброму завидовали своему другу.
  
  
  
  6. ПУТЬ В ЛИТЕРАТУРУ
  
  - Я буду писателем, Фрэнк, вот увидишь, - однажды сказал Джек своему школьному приятелю, с которым они вместе стреляли из рогаток по диким кошкам на Пьедмонтских холмах.
  
  - Ну, ты сказал! Писателем!.. - искренне удивился приятель.
  
  По мнению приятеля, такое желание друга было равнозначно желанию стать наследным принцем и королем Англии. И приятеля можно понять: в своей жизни ни он, ни Джек ещё не видели ни одного живого писателя, кроме угрюмых работников фабрик, неприметных и вечно озабоченных грузчиков, почтальонов, дворников, носильщиков и многих иных людей, профессии которых приносили своим владельцам мало денег и ещё меньше удовлетворения. Другое дело стать учителем или врачом... Но ещё лучше быть моряком, имеющим возможность повидать разные океаны, моря и страны, в которых можно увидеть множество удивительного и необычайного. Однако чтобы стать писателем, нужно быть мудрецом - необычайно умным и всезнающим, а какой из Джека мудрец! Да, он храбрый и надёжный товарищ, на которого можно во многом положиться, но писательство ему явно не по зубам!
  
  Впрочем, был ли или нет в детстве Джека Лондон вышеприведённый диалог в точности неизвестно, но зато хорошо известно, что Флора - его родная мать верила уже в юношеские годы сына, что из него может получиться очень даже неплохой писатель. К такому выводу она пришла, когда зимними вечерами, ещё несовершеннолетний сын увлечённо рассказывал родным и близким об удивительных приключениях и путешествиях знаменитых мореплавателей, исследователей и различных авантюристов, о которых он прочитал в книгах или газетах. И Флора, будучи по натуре сама авантюристкой, не только не удивлялась чрезмерному воображению сына, его мечтательности и фантазиям, но иногда даже подумывала о том, что было бы неплохо, если бы Джек занялся литературным творчеством не только ради удовлетворения своего желания писать, но и ради возможности заработать неплохие деньги.
  
  В 1893 году местная газета "Сан-Франциско колл" объявила литературный конкурс на небольшое по объёму произведение. И тогда Флора Лондон посоветовала сыну принять участие в конкурсе. Через годы сам Джек Лондон опишет начало своей литературной деятельности в очерке "О себе":
  
  "В те дни, когда я урывками занимался в школе, я писал обычные школьные сочинения и получал за них обычные отметки - пытался я писать и работая на джутовой фабрике. Работа там занимала тринадцать часов в сутки, но так как я был молод и любил повеселиться, то мне нужен был часок и на себя, - времени на писательство оставалось мало. Сан-франциская газета "Колл" назначила премию за очерк. Мать уговаривала меня рискнуть, я так и сделал и написал очерк под названием "Тайфун у берегов Японии". Очень усталый и сонный, зная, что завтра в половине пятого надо быть уже на ногах, я в полночь принялся за очерк и писал, не отрываясь, пока не написал две тысячи слов - предельный размер очерка, - но тему свою я развил лишь наполовину. На следующую ночь я, такой же усталый и сонный, опять сел за работу и написал еще две тысячи слов, в третью ночь я лишь сокращал и вычеркивал, добиваясь того, чтобы мое сочинение соответствовало условиям конкурса. Первая премия была присуждена мне; вторую и третью получили студенты Стенфордского и Берклийского университетов. Успех на конкурсе газеты "Колл" заставил меня подумать о том, чтобы всерьез взяться за перо, но я был еще слишком неугомонен, меня все куда-то тянуло, и литературные занятия я откладывал на будущее...".
  
  В очерке "Тайфун у берегов Японии" описывается события одних суток, - с утра 10-го по утро 11 апреля 1893 года, - произошедших на борту шхуны "Софи Сезерлэнд", экипаж которой охотился на котиков у берегов Японии, вблизи мыса Эримо. Автор очерка талантливо описывает окружающую природу, начиная с великолепного утра, когда команда из 18 человек на 6 шлюпках начала охоту на котиков.
  
  Автор пишет: "...Утро было великолепным, но наш рулевой, взглянув на восходящее солнце, опасливо покачал головой и многозначительно пробормотал: "Красно солнце поутру моряку не по нутру". И, правда, солнце выглядело таким зловещим, что несколько резвившихся в небе легких кудрявых облаков, словно испугавшись его, куда-то поспешно скрылись. На севере, подобно огромному чудовищу, вздымающемуся из пучины морской, высилась грозная черная вершина мыса Эримо. Зимний снег, еще не совсем растаявший под лучами весеннего солнца, покрывал ее большими блестящими заплатами, над которыми по пути к морю проносился легкий ветер. Трепеща крыльями, медленно взмывали вверх навстречу легкому бризу огромные чайки, но им нелегко было оторваться от воды, и еще с полмили касались поверхности волн их перепончатые лапы. Едва смолк вдали их гомон, как над водой появилась стая морских перепелов. Со свистом рассекая крыльями, воздух, они полетели туда, где развлекалась стая китов, тяжелое дыхание которых напоминало выхлоп парового двигателя. Хриплые, неприятные для слуха крики морского попугая встревожили нескольких котиков из той маленькой стаи, что шла впереди нас. Они умчались вдаль, делая по дороге такие прыжки и куль-биты, что почти целиком оказывались над водой. Медленно взмахивая крыльями, величественно парила над нами морская чайка, а на полубак, словно напоминая нам о родине, нахально уселся маленький английский воробей и, склонив набок голову, весело зачирикал...".
  
  После таких строк читателям нетрудно представить ту картину, которую описал начинающий автор. Далее в очерке рассказывает о том, что к трём часам дня погода начала портиться и на бизань-мачте шхуны подняли сигнал к возвращению шлюпок на борт. На шхуне поставили все паруса, так как команде предстояло пройти до утра 75 миль к югу, чтобы вновь очутиться возле лежбища котиков, от которых шхуна отстала за последние два дня. Джеку досталась первая вахта с восьми вечера до полуночи. Ветер вскоре почти достиг силы шторма. Вздыбившаяся поверхность океана светилась мистическим огнём, создаваемым микроорганизмами, живущими в поверхностном слое воды... Вот как описывает тайфун автор очерка:
  
   "... Каждый могучий вал, весь фосфоресцирующий и пылающий крошечными огоньками мириад микроскопических животных, грозил обрушить на нас ливень огня. Все выше и выше, все тоньше и тоньше становился гребень волны по мере того, как она начинала изгибаться, готовясь к прыжку, а потом с грохотом обрушивалась через фальшборт массой мягкого сияния и тонн воды, которые сбивали матросов с ног, разбрасывая их в стороны, и оставляли в каждой щели, в каждой трещине дрожащие пятнышки огня, горящие до тех пор, пока их не смывала очередная волна, оставляя на их месте новые. Иногда несколько валов, один за другим, с лихорадочной поспешностью обрушивались на палубу, заполняя ее водой по самый фальшборт и тотчас исчезая через подветренные шпигаты... Ветер заходил то с правого, то с левого борта, а один раз огромный вал ударил в корму шхуны, чуть не развернув ее к ветру...".
  
   К счастью, тайфун не нанёс серьёзных повреждений шхуне, но очерк Джека Лондона всё-таки заканчивается на трагической ноте: " Внизу двое матросов зашивали в парусину тело "каменщика", готовясь похоронить его по морскому обычаю...". "Каменщиком" на шхуне называли матроса, умершего от чахотки.
  
  Победив на конкурсе, Джек Лондон получил свой первый гонорар в размере 25 долларов. Кроме премии были и одобрительные отзывы читателей, а также поощрительные отзывы критиков, которые и не подозревали, что автором произведения был 17-летний юноша без оконченного среднего образования.
  
   Желающие ознакомиться с содержанием очерка могут воспользоваться ссылкой: http://lib.ru/LONDON/hrabr0.txt
  
  Джек, воодушевлённый таким литературным началом, начинает всерьёз задумываться о писательской карьере. Он бросил работу на джутовой фабрике и написал еще один рассказ для "Колл", который газета отвергла. Тогда, оставив на время мечты о профессии писателя, Джек устроился чернорабочим на оклендскую электростанцию. Ему дали работу, которая прежде исполнялась двумя рабочими. Но Лондон крепился, и бросил работу лишь после того, как узнал, что рабочий, чье место он занял, не вынеся страданий голодающих жены и детей, покончил жизнь самоубийством. Это случилось весной 1894 года.
  
  ***
  После появления первого рассказа Лондона "Тайфун у берегов Японии" прошло несколько лет. За это время Джек Лондон успел поучиться не только в школе, но и побыть один семестр студентом университета. Однако он и его семья испытывали большие материальные трудности. И тогда Лондон вновь берется за перо, в надежде заработать хоть какие-то деньги. Он пишет рассказы, стихи, поэмы и все это отправляет в редакции газет и журналов. Но рукописи неизменно возвращались обратно. Разочаровавшись в литературной деятельности, Джек принимает решение отправиться на Аляску, надеясь, что став золотоискателем, он сумеет помочь себе и своей семье выбраться из всё более затягивающей трясины бедности и нищеты.
  
  В очерке "О себе" Джек Лондон так пишет об этом периоде своей жизни:
  
  "...Успех на конкурсе газеты "Колл" заставил меня подумать о том, чтобы всерьез взяться за перо, но я был еще слишком неугомонен, меня все куда-то тянуло, и литературные занятия я откладывал на будущее, - одну статейку, сочиненную тогда для "Колл", газета незамедлительно отвергла... Мне шел девятнадцатый год, когда я вернулся в Окленд и поступил в среднюю школу. Там издавали обычный школьный журнал. Его выпускали раз в неделю - нет, пожалуй, раз в месяц, - и я помещал в нем рассказы - почти ничего не выдумывая, я описывал свои морские плавания и свои странствия. В школе я пробыл год и, чтобы заработать на жизнь, одновременно служил привратником. Все это требовало такого напряжения сил, что школу пришлось бросить. К тому времени мои социалистические убеждения привлекли ко мне довольно широкое внимание, я был прозван "мальчиком-социалистом" - честь, которая послужила причиной моего ареста за уличные выступления. Оставив школу, я в три месяца самостоятельно прошел трехгодичный школьный курс и поступил в Калифорнийский университет. Прервать учение и лишиться университетского образования я и думать не хотел, - хлеб я добывал работой в прачечной и литературным трудом. Единственный раз я работал из любви к работе, но задача, которую я себе ставил, была чересчур трудна, и через полгода я расстался с университетом. По-прежнему я утюжил сорочки и прочие вещи в прачечной и каждую свободную минуту писал. Я старался управиться с тем и другим, но нередко засыпал с пером в руке. Я уволился из прачечной и целиком отдался литературным занятиям, вновь почувствовав и прелесть жизни, и прелесть мечты. Просидев три месяца над рукописями, я решил, что писателя из меня не выйдет, и отправился в Клондайк искать золото...".
  
  Однако и на Аляске Джека Лондона ожидает неудача - он заболел цингой и был вынужден в 1898 году вернуться домой. И всё-таки пребывание на Аляске оказалось для Джека Лондона очень полезным. Возможно, что именно благодаря поездке на американский Север, Джек окончательно выбрал свою писательскую судьбу. В Клондайке он был свидетелем таких жизненных событий, схваток и столкновений, которые так и просились на бумагу. По дороге домой, Джек набрасывал планы и отбирал материал для рассказов, которые собирался написать в ближайшем будущем. Ему вновь очень захотелось стать писателем, и это решение было продиктовано не только жаждой славы и богатства, но и властным требованием всей его натуры и его таланта. Записная книжка Джека Лондона была заполнена характерными зарисовками времен Дороги, сценами из быта Аляски, отрывками диалогов, сюжетными композициями, которые так и просились на бумагу.
  
  Вернувшиcь домой, Джек узнаёт не только смерти своего отчима Джона Лондона, но и о том, что Флора усыновила малыша Джонни Миллера, внука Джона Лондона от младшей из дочерей, привезенных им в Калифорнию. К удивлению Джека, 5-летний мальчик обрел в лице Флоры преданную мать, щедро расточавшую ему всю нежность, которой так недоставало Джеку в печальные годы детства.
  
  После возвращения из Клондайка, Джек очень активно начал писать новеллы и, купив на последние деньги почтовые марки, стал отправлять свои произведения в газеты и журналы, но те неизменно возвращались обратно. Начинающий автор, в одном из своих писем, с горечью отмечает, что судьба писателя в США определяется "невинной американской девушкой, которая ни в коем случае не должна быть шокирована и которой нельзя предложить ничего менее пресного, чем кобылье молоко".
  
  И всё-таки... Фортуна, наконец-то, обратила своё внимание на 23-летнего литератора. В 1899 году, в январском номере журнала "Оверленд мансли" был напечатан "За тех, кто в пути!" - первый рассказ Джека Лондона, в котором описывалась удивительная история золотоискателя Джека Уэстондэйла. Чтобы стать владельцем бесценного для него экземпляра журнала, Джеку Лондону пришлось занять у знакомых десять центов. Несмотря на то, что "Оверленд мансли" платил лишь 5-8 долларов за рассказы, при чём весьма неаккуратно, молодой автор отправляет в редакцию журнала свой второй рассказ "Белое безмолвие", который печатается в февральском номере "Оверленд мансли".
  
  Желающие прочитать эти рассказы могут воспользоваться такими ссылками:
  
  Джек Лондон. За тех, кто в пути
  http://lib.ru/LONDON/whoinway.txt
  
  Джек Лондон.Белое безмолвие
  http://lib.ru/LONDON/silence.txt
  
  16 января 1899 года Джеку Лондону пришло письмо из почтового ведомства, в котором был вызов на работу с гарантированной зарплатой 65 долларов в месяц! Такие деньги могли в корне изменить жизнь не только Джека Лондона, но и всей его семьи. Можно было ежедневно обедать и купить всем приличную одежду. Можно было накупить различных книг и журналов, чтобы с успехом продолжить своё самообразование. Можно было, наконец, жениться на любимой девушке Мэйбл...
  
  На семейном совете, Джек и его мать пытались трезво оценить возникшую ситуацию. Да, работая почтальоном, он будет иметь самое необходимое и не только... Но разве человек живёт лишь для того, чтобы только удовлетворять свои чисто физиологические потребности?.. Нет, он живёт и для того, чтобы творить - делать то, что дорого его душе. Более того, то же творчество может тоже принести и материальный достаток... И тогда Флора - мать, родившая сына на свет вне брака, лишившая его любви и нежности, отравившая его юность нуждой, сумятицей, горькими обидами, - вдруг твердо посоветовала сыну, что нужно отказаться от предлагаемой работы и профессионально заняться писательской деятельностью: мол, у Джека есть талант, который позволит ему добиться творческого успеха. Да, возможно, что этот успех придёт далеко не сразу, но сын может твёрдо рассчитать на поддержку матери и всей семьи.
  
  Джек Лондон был очень тронут неожиданной поддержкой матери, забывшей про свой хронический эгоизм и готовой на всё, ради литературных успехов сына. Окрылённый словами матери и охваченный страстью к литературному творчеству, он сократил свой суточный сон до 5 часов и, забывая про завтрак, обед и ужин, полностью отдался литературному творчеству.
  
  1899 год оказался для Джека Лондона судьбоносным. После публикации "За тех, кто в пути!" оклендская газета, которая в свое время не скупилась на издевательства и насмешки по адресу "мальчика-социалиста", поместила статейку о мистере Джеке Лондоне, где уважительно и даже с гордостью сообщалось, что "мальчик-писатель" напечатал рассказ в таком уважаемом журнале, как "Оверленд мансли". Содержание рассказа впечатлило и оклендскую публику: мол, Джек Лондон, может быть, и станет писателем. А после выхода "Белого безмолвия" земляки Джона Лондона окончательно поверили в его талант. Именно в 1899 году в нескольких журналах и газетах США появились произведения 23-летнего неизвестного автора. Бостонский журнал "Атлантик мансли", известный своими высокими литературными требованиями, принимает к печати рассказ "Северная Одиссея", напечатанный в январе 1900 года. В тот же 1899-ом "Хоутон Миффлин" - респектабельное бостонское издательство, выпускает сборник "Сын Волка", объединивший девять рассказов так называемого "северного" цикла. В отзывах на первую книгу Лондона критики подчеркивали, что собранные в ней рассказы "преисполнены огня и чувства", отмечали в произведениях молодого автора "силу воображения и драматический накат", свойственные Киплингу. Публикация "Сына Волка" и готовность журналов печатать его новые рассказы принесли Лондону не только известность, но и относительное материальное благополучие.
  
  Об этом периоде своей жизни Джек Лондон напишет следующее в очерке "О себе":
  
  "...Не прошло и года, как я заболел там цингой и вынужден был возвращаться на родину: тысячу девятьсот миль я проплыл по морю в лодке и успел за это время занести на бумагу лишь кое-какие путевые впечатления. В Клондайке я нашел себя. Там все молчат. Все думают. Там обретаешь правильный взгляд на жизнь. Обрел его и я. Пока я ездил в Клондайк, умер мой отец, и все заботы о семье легли на меня. В Калифорнии наступили плохие времена, я оказался без заработка. Я бродил в поисках работы и писал рассказ "Вниз по реке". Рассказ этот был отвергнут. Пока решалась судьба рассказа, я успел сочинить новый, в двадцать тысяч слов, его собиралась печатать в нескольких номерах одна газета, но тоже забраковала. Несмотря на отказы, я все писал и писал новые вещи. Я в глаза не видал ни одного живого редактора. Я не встречал человека, у которого была бы хоть единая напечатанная строчка. Наконец калифорнийский журнал принял один мой рассказ и заплатил за него пять долларов. Вскоре после этого "Черный кот" предложил мне сорок долларов за рассказ. Так мои дела пошли полным ходом, и в будущем мне, видимо, не придется сгребать уголь, чтобы прокормиться, хотя прежде я умел держать лопату в руках и могу взять ее снова...".
  
  
  
  7. О ТВОРЧЕСТВЕ ДЖЕКА ЛОНДОНА
  
  Джек Лондон, как романист, новеллист, публицист и журналист, за свою 16-летнюю творческую жизнь написал более 50 книг, которые переведены на многие языки мира, а также издавались и продолжают издаваться большими тиражами в разных странах. По данным исследования ЮНЕСКО, проведенного в 1952 году Джек Лондон был признан самым популярным писателем в Европе и России, а также самым "переводимым" писателем.
  
  Писатель отлично владел литературной формой и был профессионален во многих прозаических жанрах. Наиболее сильными сторонами его литературного дарования были простота и ёмкость изложения, динамичность действия и естественность диалога. Главными героями произведений Джека Лондона, как правило, являются люди, готовые преодолевать любые трудности, смело идущие на огромный риск, не боящиеся больших проблем и опасностей. Многих из его героев объединяет жажда действия, стремление принять активное участие в происходящих событиях, желание внести свой посильный вклад в дело, которому они решили посвятить свою жизнь. Прославляя величие и несокрушимую силу человеческого духа, Джек Лондон, одновременно, напрочь отвергает пассивность, бессилие и равнодушие.
  
  В своих лучших произведениях американскому писателю удалась решить труднейшую задачу - самоустраниться из произведения и в то же время сделать его продолжением своего собственного "я". Именно в таких произведениях писатель достигает подлинных высот художественного творчества, и его сочинения становятся творением художника, а не ремесленника. Такие произведения, говоря словами самого писателя, "живут, и дышат, и овладевают людьми, и заставляют лампы читателей гореть долго после положенного часа".
  
  A.M. Зверев (1939-2003), - русский филолог, литературный критик, специалист по американской литературе XX века, переводчик и доктор филологических наук (1984), -справедливо заметил, что "мы только тогда освоимся в мире Лондона, когда за этими перепадами почувствуем определенную логику и неизбежность. Каждого писателя необходимо видеть в целостности его облика, каким бы разнородным он не оказывался". И, действительно, творчество Джека Лондона во многом парадоксально: глубина мысли и искрометное художественное мастерство соседствуют в нем с чертами, характерными для "массовой литературы"; в нем наблюдались взлеты и падения, что не раз было отмечено как американскими, так и российскими литературоведами. Тот же A.M. Зверев, по этому поводу, писал следующее: "...тесно связанный с общественной и интеллектуальной жизнью той поры, Лондон резко выделяется среди писателей его времени - и особенностями проблематики, и типом основного героя, и всем строем художественного видения. Он не вписывается в литературный "контекст" - оттого и казалось сомнительной необходимость останавливаться на его творчестве".
  
  Доктор филологических наук И.Е.Лунина в своей докторской диссертации, посвящённой творчеству американского писателя, пишет следующее: "...Творчеству Дж. Лондона посвящен большой корпус сравнительно небольших работ (статей, обзоров), опубликованных в различных изданиях (газетах, журналах, учебных пособиях и т.п.), среди которых следует отметить статьи В.Н. Богословского, В.М. Быкова, A.M. Зверева, Я.Н. Засурского, A.C. Мулярчика, С.М.Батурина, Б.А.Гиленсона и др., которые отличаются многоаспектностью и разнообразием критических подходов, что было учтено нами при написании данной работы. Особый интерес, на наш взгляд, представляют статьи, написанные A.M. Зверевым [552, 553, 554, 555, 558, 559, 560, 561, 562], в которых он точно и убедительно определяет актуальность творчества писателя для последующей литературы (не только американской), выявляет наиболее существенные черты его стиля, метода, в краткой, сжатой форме предлагает свое прочтение отдельных его произведений, точно расставляя смысловые акценты на том существенном, главном, что позволяет говорить о возможности причислить Лондона к ряду писателей США "первой шеренги". В частности, лейтмотивом в его работах проходит мысль о важности обращения Лондона к проблеме взаимоотношения человека и цивилизации, места человека в мире природы, об общеромантическом пафосе его произведений, в котором так нуждается наш прагматичный век. Важным нам представляется также обозначенный в них отказ от стереотипного взгляда на позднее творчество писателя исключительно как свидетельство упадка его таланта, а также констатация особой "прозорливости" Лондона, открывшего многие социальные конфликты нашего столетия...".
  
  По утверждению Вана Вика Брукса (1886-1963) - американского литературного критика, литературоведа, биографа и историка, секрет большой популярности Джека Лондона состоит в той "свежей, жизнеутверждающей интонации его произведений, что так контрастировала с общей сентиментальной направленностью тогдашней американской литературы и являлась прямым вызовом тщательно процеженному и подслащенному молочку жизненных иллюзий, которым потчевали публику авторы массовой беллетристики". Это утверждение принадлежит автору серии исследований под общим названием "Создатели и Искатели: История писателя в Америке, 1800-1915", вышедшей в 1952-ом году, в которой описывается развитие американской литературы в течение долгого 19-го века. Тот же В. Брукс утверждал, что несомненное достоинство книг Джека Лондона - "хорошо ли, плохо ли написанных"- заключалось в том, что в них "постоянно бил фонтан фактов, сообщавших неприглаженную истину о "грубой реальности", и читателям его произведений вольно или невольно, но кажется, что сама личность Лондона распространяет вокруг себя свежее дыхание морского бриза, наполненного "живой водой" жизнелюбия и энергии, оплодотворявшей сюжеты его рассказов, где речь шла об отваге и предприимчивости, о триумфах, а порой и о трагической гибели". Джеку Лондону также принадлежит заслуга "демократизации" американского рассказа - он стал достоянием сотен тысяч простых людей Америки, он сумел соединить в своих рассказах извечные чувства и переживания человека с современной ему действительностью. Писатель любил повторять:"Упорство - вот тайна писательского мастерства, как и всего остального. Упорство - чудеснейшая вещь: оно может сдвинуть такие горы, о которых вера и не смеет мечтать. Действительно, упорство должно быть законным отцом всякой уверенности в себе".
  
   Среди произведений Джека Лондона наиболее ярки в социальном отношении его романы и новеллы, тематически связанные с жизнью и бытом американской городской мелкой буржуазии. На фоне этой мещанской среды, из ее недр выделяется герой - сильная личность, недовольная своим угнетенным положением в окружающем капиталистическом обществе. Все они охвачены жаждой подняться на вершины капиталистической лестницы. Характерна уже самая социальная среда, куда стремятся проникнуть герои Лондона. Они тянутся либо к умственному труду, где легче всего проявить свои личные дарования и достигнуть буржуазного благополучия, либо к труду земледельческому. Ради последнего герой "Лунной долины" оставляет город, возрождая традиции фермеров-отцов, поглощенных капиталистическим городом; героев Лондона наконец привлекает буржуазно-культурная обеспеченная жизнь в самом городе. В одно и то же время Джек Лондон мог работать над различными темами. Например, в период 1907-1909 он пишет: авантюрно-бродяжническую повесть "Дорога", социалистический роман "Железная пята" и ярко-индивидуалистический автобиографический роман "Мартин Иден"
  
  Лондон - автор также ряда чисто автобиографических очерков, как "Путешествие на Снарке", антиалкогольный роман, "Джон Барлейкорн", "Приключения рыбачьего патруля" и многих иных. Лондону принадлежит ряд повестей и рассказов, изображающих животных, главным образом собак ("Белый клык", "Джерри", "Майкл" и др.). Во всех этих произведениях доминируют те же мотивы личной силы, исключительности героя и т. д., которые характерны для всего творчества Лондона в целом. Мотивы дикой силы первобытного естественного состояния человека выступают в ряде фантастических произведений Лондона ("До Адама", "Алая чума" и др.). Мотивы силы воли, способной к самоотречению, способной противостоять всякому страданию тела, - в повести "Куртка". Последняя, наряду с общим для Лондона прославлением превосходства белого человека и веры в бессмертие человеческого рода, характеризует Лондона как мистика, уходящего от реалистического изображения в мир мечты и фантазии.
  
  Джек Лондон написал и ряд брошюр, статей и публицистических очерков, преимущественно популярно-социалистического характера. Наиболее интересные из них: "Революция", "Борьба классов", "Как я стал социалистом" и др. В некоторых статьях литературно-критического характера Лондон преклоняется перед художественным талантом М. Горького. Искренне веря в торжество разума и справедливости, Джек Лондон утверждал и такое: "Придет день, когда у нас будет достаточно рабочих рук и рычагов для нашего дела, и мы свалим это здание вместе со всей его гнилью, непогребенными мертвецами, чудовищным своекорыстием и грязным торгашеством. А потом мы очистим подвалы и построим новое жилище для человечества, в котором не будет палат для избранных, где все комнаты будут просторными и светлыми и, где можно будет дышать чистым и животворным воздухом... Я сохраняю веру в благородство и величие человека. Я верю, что чистота и бескорыстие духа победят господствующую ныне всепоглощающую алчность...".
  
  По собственному признанию писателя, он писал многие свои произведения наспех, нередко по заказу буржуазных издательств, с целью получения солидных гонораров. Так, например, был написан специально, как своеобразный сценарий, роман "Сердца трех", полный фантастики и мистики - элементов, также не чуждых и другим произведениям Лондона, но с интересной сюжетной конструкцией.
  
  Ниже приведена краткая библиография наиболее известных произведений Джека Лондона.
  
  Романы:
  
   Дочь снегов (1902)
   Зов предков (1903)
   Письма Кэмптона - Уэсу (опубликован в 1903 году)
   Морской волк (1904)
   Белый клык (1906)
   Железная пята (1908)
   Мартин Иден (опубликован в 1909 году)
   Время-не-ждет (1910)
   Приключение (1911)
   Алая чума (1912)
   Лунная долина (опубликован в 1913 году)
   Мятеж на Эльсиноре (1914)
   Маленькая хозяйка большого дома (1915)
   Межзвездный скиталец (опубликован в 1915 году)
   Сердца трех (опубликован в 1920 году)
  
  Повести:
  
   Путешествие на "Ослепительном" (1902)
   Игра (опубликована в 1905 году)
   До Адама (1907)
   Путешествие на "Снарке" (опубликована в 1911 году)
   Джон Ячменное Зерно (1913)
  
  Рассказы:
  
   Белое безмолвие (1899)
   Закон жизни (1900)
   В дебрях Севера (1901)
   Великий кудесник (1901)
   Нам-Бок - лжец (1901)
   Пришельцы из Солнечной Страны (1901)
   Киш, сын Киша (1901)
   Светлокожая Ли Ван (1901)
   Лига стариков (1901)
   Болезнь Одинокого Вождя (1902)
   Смерть Лигуна (1902)
   Луннолицый (1902)
   Костер (опубликован в 1902 и 1908 годах)
   Золотой каньон (1905)
   Любовь к жизни (1905)
   Отступник (1906)
   "Сцапали" (1907)
   Враг всего мира (1908)
   "Алоха Оэ" (1908)
   Дом Мапуи (1908)
   Мауки (1908)
   Ату их, ату! (1908)
   Зуб кашалота (1908)
   Страшные Соломоновы острова (1908)
   Язычник (1908)
   Неукротимый белый человек (1908)
   Прощай, Джек! (1909)
   Потомок Мак-Коя (1909)
   Когда мир был юным (1910)
   Тропой ложных солнц (1910)
   Шутка Порпортука (1910)
   Ночь на Гобото (1911)
   Мексиканец (1911)
   Война (1911) и другие.
  
  Сборники рассказов:
  
   Сын Волка (1900)
   Бог его отцов (1901)
   Дети мороза (1902)
   Рассказы рыбацкого патруля (1906)
   Рассказы южных морей (1911)
   Сын Солнца (1912)
   Рожденная в ночи (1913)
   Черепахи Тасмана (1916)
   Красное божество (1918) и другие.
  
  Всего Джек Лондон написал более 200 рассказов, вошедших в его 16 сборников, вышедших в разное время.
  
  ***
  Для тех уважаемых читателей, кто в силу разных причин ещё не смог более детально ознакомиться с произведениями Джека Лондона, рекомендуются такие ссылки:
  
  Джек Лондон. Все книги автора
  https://royallib.com/author/london_dgek.html
  
  Джек Лондон. Электронная библиотека
  https://www.litmir.me/a/?id=75
  
  Книги Джека Лондона
  http://iknigi.net/avtor-dzhek-london/
  
  Скачать книги Джека Лондона
  http://aldebaran.ru/author/london_djek/
  
  Читать произведения Джека Лондона
  https://www.e-reading.club/bookbyauthor.php?author=9751
  
  
  
  8. О РОМАНАХ ДЖЕКА ЛОНДОНА
  
  Данная подборка материалов адресуется тем читателям, кто только собирает ознакомиться с романами Джека Лондона. Ниже приведена краткая о них информация.
  
  
  ***
  Один из первых романов Джека Лондона, получивший название "Дочь снегов", был предложен автором Сэмюэлю Макклюру - известному издателю, который ещё в 1893 году создал свой дешёвый по стоимости (15-центовый) ежемесячник "Макклюрс", тем самым открыв эпоху дешевых массовых изданий в Америке. В первые годы своего существования этот журнал ставил своей целью просвещение читателей, в нём печатались произведения Киплинга, Конана Дойля, Т. Гарди и других популярных писателей. И хотя журнал быстро приобрел популярность, но его содержание не удовлетворяло предприимчивого издателя, который требовал от своих сотрудников новых тем и постоянно искал их сам. Ознакомившись с рукописью Джека Лондона, Макклюр не стал ни печатать ее в своем журнале, ни издавать отдельной книгой. Чтобы вернуть затраченные деньги, он продает право на выпуск романа другому издательству, и роман выходит в свет в октябре 1902 года. Действие романа разворачивается в Юконе (Канада). Главной героиней является Фрона Уэлз - дочь богатого предпринимателя и юконского старожила. После трёх лет обучения в университетах Европы, Фрона возвращается к отцу на север. Всесторонне образованная, она в то же время сохранила искренность и простоту в общении с людьми. Роман, в том числе, рассказывает о жизни и приключениях золотоискателей во время золотой лихорадки на Клондайке. Произведение относится к "северной" теме, к которой Джек Лондон не раз обращался в своем творчестве.
  
  С содержанием романа можно ознакомиться с помощью ссылки:
   https://www.e-reading.club/book.php?book=35033
  
  
  ***
  Свой второй роман "Зов предков" (это произведение часто называют повестью) Джек Лондон написал за месяц и опубликовал в 1903 году в журнале "Сатэрдей ивнинг пост" - одном из самых популярных и массовых журналов США, и на время издания "Зова предков" находившемся в зените своей славы. Главным героем произведения является Бэк - широкогрудый пес с длинной шерстью и белыми клыками. В романе излагается история одичания Бэка, его ухода от человека в волчью стаю. Текст произведения написан автором просто и незамысловато, но с тем художественным видением, которые присуще лучшим вещам Лондона. Выпущенный отдельной книгой первый тираж "Зова предков" разошелся за один день, а литературные критики дали ей высокую оценку. Газета "Нью-Йорк сан", весьма строгая в своих оценках, назвала ее "удивительно совершенным произведением, книгой, о которой мы еще долго будем слышать". Некоторые СМИ даже причислили её к американским классическим произведениям, поставив "на одну полку" с лучшими книгами Киплинга. В Калифорнийском университете "Зов предков" был включен в список произведений, обязательных для чтения студентам-филологам. За эту книгу Джек Лондон получил от журнала "Сатэрдей ивнинг пост" очень приличный гонорар, что даже смог позволить себе купить парусный шлюп "Спрэй" и снова начал выходить в море.
  
  Роман можно прочитать с помощью: http://lib.ru/LONDON/london04.txt
  
  
  ***
  В том же 1903-ем году американским издательством "Макмиллан" был выпущен "Письма Кэмптона - Уэсу" - эпистолярный роман Джека Лондона и Анны Струнской. Первое издание вышло без указания имен авторов. Произведение представляет собой философскую дискуссию о любви и интимных отношениях, изложенную в форме переписки двух мужчин: молодого учёного Герберта Уэса и престарелого поэта Дэна Кэмптона. Джек Лондон выступил в романе от лица Уэса, Анна Струнская - от лица Кэмптона. Кэмптон оценивает любовь с эмоциональной точки зрения, в то время как Уэс использует научный подход и анализирует любовь с дарвинистских позиций. С содержанием романа можно ознакомиться с помощью такой ссылки: https://royallib.com/book/london_dgek/pisma_kemptona_uesu.html
  
  
  ***
   Роман "Морской волк" вышел из печати в ноябре 1904 года и сразу занял прочное место в списке бестселлеров. Это один из самых популярных романов Джека Лондона, в котором автор обращается в романе к одной главной теме - теме ницшеанства, игравшей значительную роль в его творчестве. Проблему "сверхчеловека" Лондон уже затрагивал в "Дочери снегов" и в своих северных рассказах. Однако в "Морском волке" Джек Лондон ставит перед собой задачу - беспощадно осудить культ силы и преклонения перед ней и показать в настоящем свете людей, стоящих на позициях Ницше. Ещё до выхода "Морского волка" поступили заказы более чем на 40 тысяч экземпляров. Реакция читателей на содержание романа была самой различной: одни (большая часть) читатели оценили роман как проявление редкого и самобытного таланта автора, поднимающего на более высокую ступень качество современной художественной литературы - по их мнению, в образе Вульфа Ларсена автор показал отвратительнейшие черты ницшеанского сверхчеловека, его звериную жестокость, аморальность и безудержный эгоизм; другие - были задеты и даже оскорблены авторской позицией Джека Лондона по отношению к таким смелым, сильным и героическим людям как капитан Ларсен; третьи - не отдав своего явного предпочтения, как личностям, ни Волку Ларсену, ни Хэмфри Ван Вейдену, - восхищались литературным талантом Лондона. Были и четвёртые, пятые и тысячные, имевшие свою точку зрения на содержание "Морского Волка". Большинство американских критиков увидели в образе Ларсена ницшианского сверхчеловека, которого автор не идеализирует, а, наоборот, развенчивает его. Да, Ларсен обладает огромной силой, но внутренне, в глубине своего "я", он несостоятелен. Его уязвимое место - бесконечное одиночество. Огромные возможности, неукротимая сила, заложенные в нем, не находят правильного применения. Он несчастлив как человек. Его философия заставляет глядеть на мир глазами волка. Вопреки жесточайшим условия своего пребывания на корабле рядом с Ларсеном, Ван Вейден не становится его последователем. Наоборот, близкое знакомство с капитаном способствует усилению гуманистических воззрений Ван Вейдена, и в конце повествования он становится человеком, не опускающим руки перед опасностями и бедами, а мужество им противостоящему.
  
  "Морского волка" можно прочитать по ссылке:
  https://www.e-reading.club/book.php?book=35081
  
  
  ***
  В 1906-ом году, с мая по октябрь, в нескольких номерах журнала The Outing Magazine был опубликован "Белый Клык" - приключенческий роман (тоже нередко называется повестью) Джека Лондона. Впервые произведение было опубликовано в нескольких номерах журнала The Outing Magazine с мая по октябрь 1906 года. В произведении рассказывает о судьбе прирученного волка во время золотой лихорадки на Аляске в конце XIX века, при этом, довольно большая часть произведения показана глазами животных и, в частности, самого Белого Клыка. Образ Белого Клыка, по мнению некоторых литературных критиков, противоположен Бэку из "Зова предков" и что "Белый Клык" написан в трех измерениях:
  
  - cюжетном, повествующем о приключениях самого Белого Клыка;
  
  - биографическом, рисующем в аллегорической форме картину тяжелого детства автора во враждебной ему среде;
  
  - философском, раскрывающем путь, пройденный человечеством от варварства до цивилизации.
  
  Сюжет романа базируется на следующей истории. В силу ряда обстоятельств хозяином Белого клыка становится индеец Серый Бобр, у которого волку живётся далеко непросто - приходится постоянно отражать атаки собак, враждебно к нему относящимся, а также соблюдать законы людей, которых он считает богами, зачастую жестокими, иногда - справедливыми. Белый Клык становится ездовой собакой и вскоре становится главой упряжки, жестко правящим своими собратьями. Преданность человеку становится для него законом. Но однажды некий Красавчик Смит, подпоив Серого Бобра, покупает у него Белого Клыка. Новый хозяин начинает очень жестоко обращаться с Белым Клыком и делает из него настоящего профессионального бойца, принимающего участие в собачьих боях. Но однажды драка с бульдогом чуть не становится для Белого Клыка роковой. И тогда Красавчик Смит, увидев, что Белый клык проигрывает бой, начинает его бить и топтать ногами. Собаку спасает Уидон Скотт - молодой человек, приезжий инженер с приисков. Разжав с помощью револьверного ствола челюсти бульдога, он освобождает Белого Клыка от смертельной хватки противника, и выкупает пса у Красавчика Смита. Волку-собаке, оказывавшемуся в Калифорнии, приходится привыкать к непривычным для него условиям... Джек Лондон подробно описывает психологию, мотивы поведения и поступки Белого Клыка и талантливо показывает, как доброе отношение и ласка по отношению к живому существу учит его платить за любовь любовью, а когда потребуется, даже жизнью. Роман был неоднократно экранизирован в разных странах. В СССР Александр Згуриди (его дебютная режиссёрская работа) В 1946-ом году снял одноимённый фильм.
  
  Роман можно прочитать по ссылке:
  https://www.e-reading.club/book.php?book=35081
  
  
  ***
  В 1908 году издательством "Макмиллан" была напечатана "Железная пята" - очередной роман Джека Лондона. По сюжету, этот роман-утопия представляет собой автобиографическую рукопись Эвис Эвергард - американской революционерки XX века, якобы найденную лишь в XXVII веке, в эру Братства Людей. Основной текст написан от лица Эвис Эвергард, а предисловие и все примечания якобы написаны корреспондентом XXVII века, нашедшим рукопись. Эвис Каннингем, дочь известного физика, знакомится с социалистом Эрнестом Эвергардом, подвергает критике всю систему современного общества и обвиняющего его в эксплуатации труда. Однако Эвис не соглашается Эвергардом и тогда тот приводит ей пример Джексона - рабочего, потерявшего руку на заводе из-за собственной добросовестности, и выкинутого хозяевами на улицу. Это побуждает Эвис заняться исследованием жизни рабочих. Результаты столь ужасающи, что она проникается взглядами Эрнеста. Вскоре Эвис влюбляется в Эрнеста, но "хозяевам жизни" не нравится связь дочери известного физика с социалистом. Отец Эвис тоже сочувствует рабочему классу, причём не только на словах. Когда ему предлагают возглавить очень серьёзный институт, он отказывается от предложения и пишет книгу о рабочем классе. И тогда против учёного применяются репрессивные меры - ему не только отказывают в выпуске книги, но и отбирают дом и все акции. Несмотря на большие неприятности в семье Каннингем, Эвис и Эрнест женятся и последнего избирают в Конгресс от социалистической партии.
  
  Тем временем в стране происходит окончательная гибель мелких предприятий, поглощённых трестами олигархов. Эрнест называет их власть "Железной пятой". Олигархи жестко подавляют восстание фермеров, доведенных до отчаяния, и подкупают влиятельные профсоюзы. "Железная пята"увеличивает зарплату и сокращается рабочий день для высококвалифицированных рабочих, а также создают привилегированное положение для работников связи, транспорта, машиностроения и ВПК. Им также предоставляют удобное жилье, лучшее медицинское обслуживание, их детям - лучшие школы. В то же время у прочих работников снижается зарплата, возрастает рабочий день, отменяется обязательное образование. Большинство рабочих селят просто в бараках, где исчезает само понятие культуры. Вместо зарплаты низко квалифицированным рабочим выдают пайки, а труд становится обязательным. В стране начинает господствовать террор против инакомыслящих. Отец Эвис бесследно исчезает... Свой роман Джек Лондон заканчивает описанием чудовищной бойни при подавлении восстания в Чикаго осенью 1917 года. В 1932 году в США состоялось второе крупнейшее восстание рабочих, однако оно также было жестоко подавлено. Эрнест был схвачен и казнён, Эвис исчезает, как и её отец. Её рукопись остаётся незаконченной... Лишь через три века власть "Железной пяты" была свергнута и наступила социалистическая эпоха Братства людей.
  
  "Железную пяту" часто называют реалистично-автобиографичным произведением. Общая картина знакомства Эрнеста с Эвис навеяна историей знакомства Лондона с Мэйбл Эпплгарт. Однако это сходство чисто внешнее, ибо семейство Эпплгартов придерживалось традиционно-консервативных взглядов, что, в частности, и помешало развитию личных отношений между Джеком и Мэйбл. Реакция литературных критиков на "Железную пяту" было более чем прохладной. Даже некоторые социалистические издания считали, что роман принесет "больше вреда, чем пользы делу социальной справедливости". В иных СМИ делались предположения, что "Железная пята" оттолкнет от рабочего движения средние классы, и что этот роман "не имеет никаких достоинств, как произведение художественной прозы, и совершенно неубедительна в качестве социалистического трактата". Однако в газете "Индианаполис ньюс" появилась статья, в которой утверждалось следующее: "Это - великая книга, её следует прочитать и задуматься над прочитанным... Книга заставляет читателя встать на ноги, в ней содержится могучий урок и впечатляющее предупреждение".
  
  "Железную пяту" можно прочитать по ссылке:
   https://www.e-reading.club/book.php?book=35034
  
  
  ***
  Роман "Мартин Иден" впервые был напечатан в журнале "Пасифик Мансли" в 1908-1909 годах. Издательство "Макмиллан Компани" в 1909 году выпустило роман отдельной книгой. Писатель работал над романом во время своего путешествия на "Снарке". В январе 1908 года Лондон сообщает своему издателю: "Я закончил сто двадцать тысяч слов моего нового романа, который я думаю назвать "Успех" и который будет, по меньшей мере, еще на десять-пятнадцать тысяч слов длиннее". Этот роман в значительной степени автобиографичен. Мартин Иден, - главный герой произведения, во многом повторяет жизненный путь автора. Образ Руфи навеян частично списан с Мейбл Эпплгарт - первой любви Джека Лондона. Действие романа происходит в начале XX века в Окленде (Калифорния, США), где жил Джек Лондон. Мартин Иден, - 21-летний рабочий парень, моряк и выходец из низов, случайно знакомится с Руфью Морз - девушкой из состоятельной буржуазной семьи. Влюбившись в неё с первого взгляда и попав под впечатление от высшего общества, Мартин, желая стать достойным Руфи, активно берётся за самообразование. Руфь, видя в Мартине "дикаря", берёт покровительство над его начинаниями.
  
  В дальнейшем все действие романа протекает в этих двух планах: личном - любовь Мартина к Руфи и их отношения; и общественном - борьба Мартина за то, чтобы буржуазное общество признало его талант писателя. Мартин составляет программу по самосовершенствованию, читает много книг различной тематики. Между молодыми людьми лежит огромная социальная пропасть, но они испытывают друг к другу взаимную симпатию. Руфь испытывая влечение к Мартину, пугаясь и стесняясь его, в конце концов понимает, что влюблена. Однако родители Руфь негативно воспринимают отношения своей дочери с Мартином, и всячески пытаются представить Мартина в глазах Руфи недостойным её. Они приглашают в дом много состоявшихся или активно делающих карьеру молодых людей из высшего общества, надеясь, что их дочь выберет более достойного спутника жизни. На одном из званых вечеров в доме Морзов, Мартин знакомится с Рэссом Бриссенденом - поэтом и философом, который становится его другом. Именно под влиянием последнего Джек Лондон начинает интересоваться политикой. На одном политическом митинге он горячо критикует взгляды участвующих в митинге социалистов и анархистов. Однако после митинга, один начинающий журналист, не разобрался в сути дискуссии, печатает в газете статью, в которой представляет Мартина Идена как лидере оклендских социалистов. Обиженный журналист начинает распространять слухи о Мартине как о "враге общества", бездельнике "с чертами вырождения на лице". После случившегося Руфь разрывает свои отношения с Мартином.
  
  Тем временем одно издательство решается на свой страх и риск опубликовать небольшим тиражом критико-философскую книгу Мартина "Позор Солнца". Ожидая провал, издательство отказывается покупать права на книгу и заранее выплачивать гонорар. Книга вызвала сенсацию, её заметили и оценили крупнейшие писатели. Мартин стал очень популярен. Его постоянно приглашают на обеды, банкеты, предлагают членство в самых элитных клубах, издатели заваливают его письмами с различными предложениями. Мартин вышел из народа и, подобно самому Лондону, он идеализировал высшее общество, где, как ему казалось, обитало бескорыстие духа, чистая и благородная мысль, шла напряженная умственная жизнь. Ценою огромных лишений, преодолевая на своем пути бесчисленные препятствия, он достигает, наконец, славы и богатства, становится знаменитым писателем. Перед ним открываются двери "высшего света". Но при ближайшем знакомстве с этим обществом Мартин убеждается, что все, к чему он стремился и, что привлекало его, было фальшью, обманчивой видимостью.
  
  Руфь Морз сама приходит к Мартину Идену в гостиницу "Метрополь" и предлагает восстановить их прежние отношение. Ради этого она даже готова разорвать отношения с семьёй и друзьями. Однако Мартин отклоняет её предложение, поняв, что уже её не любит. Вскоре он узнаёт, что Руфь пришла к нему не по зову собственного сердца, а по наставлению своей семьи и в сопровождении брата Нормана. К этому моменту Мартин Иден теряет интерес не только к литературе, но и к самой жизни. Мартин решает приобрести в Тихом Океане небольшой островок и укрыться там от мирской суеты. На борту парохода он читает томик стихов Суинберна и ощущает странное состояние, давно находившееся у него в груди, но которое он до сих пор не мог осознать. Он выбирается из своей каюты и прыгает в воду...
  
  Трагизм судьбы Мартина Идена, как человека и писателя, состоит в том, что он борется за право заниматься делом своей жизни в одиночку, без всякой помощи как со стороны близких, так и со стороны общества, в котором он живет. На пути к успеху он ни у кого не находит сочувствия. Но стоило ему добиться успеха, как все ищут с ним знакомства. Голодный, без гроша в кармане Мартин Иден никому не был нужен, но все почитают за честь пригласить к обеду господина Идена, преуспевающего писателя. Сам он прекрасно понимал, что его приглашают "не ради настоящих его заслуг, а ради того, что было, в сущности, только их отражением.
  
  Роман "Мартин Иден" был встречен критиками весьма холодно, даже враждебно. Некоторые из них утверждали, что автор романа просто "плавал", когда он пытался "описывать обычное общество, которое по-разному характеризуют, как приличное, респектабельное, культурное, хорошее, или, по его словам, буржуазное". Однако, по мнению американского критика М. Гейсмара, роман "Мартин Иден" - это, прежде всего, "трагическая национальная история успеха". Джек Лондон жаловался, что критики не поняли его, что рецензенты обвиняют его в том, что он отошел от социализма и выставляет в соблазнительном свете индивидуализм, в то время как на самом деле его книга разоблачает ницшеанскую философию сверхчеловека. В апреле 1910 года Лондон написал следующее на одном из экземпляров романа: "Это - книга, которую не поняло большинство критиков. Написанная как обвинение индивидуализма, она была воспринята, как обвинение социализма... Да будь Мартин Иден социалистом, он бы не погиб"...
  
  С содержание романа можно ознакомиться с помощью такой ссылки:
  https://www.e-reading.club/book.php?book=35074
  
  
  ***
  Роман "Время-не-ждёт" был напечатан в 1910 году. Главный герой произведения - некий авантюрист Элам Харниш по прозвищу Время-не-ждёт, прототипом которого частично послужил реальный Фрэнк Смит - предприниматель из Сан-Франциско. Умело и цинично играя, Харниш наживает солидный капитал и живёт по законам джунглей. Но, однажды рн встречает Дид Мэсон - молодую стенографистку, и его жизнь в корне меняется. Влюбившись в Дид, он становится совершенно иным человеком. Женившись на любимой женщине, Элам добровольно отказывается от состояния и поселяется с женой на скромном ранчо. Однажды он находит золотую жилу, и жажда наживы вновь просыпается в его душе, но не надолго. Услышав голос жены, Харниш засыпает жилу землей, отказываясь от материальных благ в пользу семейно счастья и душевного спокойствия. В отличие от романа "Мартин Иден" это произведение имеет своё счастливое завершение, что было позитивно встречено многими читателями. Однако многие из них недоумевали: "Но, зачем нужно было засыпать золотую жилу?!..". Литературные критики тоже выразили своё недоумение, полагая, что "Время-не-ждёт" больше похож на "литературное упражнение", а не на высокохудожественное произведение. Такая оценка читателей и критиков вполне соответствовала и соответствует ментальности и прагматичности большинства граждан США.
  
  Желающим прочитать роман рекомендуется такая ссылка:
  https://www.e-reading.club/book.php?book=35019
  
  
  ***
  Роман "Приключение" вышел в 1911 году, после морских путешествий Джека Лондона по южным морям. В произведении затрагиваются непростые проблемы взаимоотношения человека с природой, несправедливость общественной морали и дикая необузданность нецивилизованных народов, населявших далекие колонии. События, описываемые автором романа разворачиваются на Соломоновых островов, куда приехали "дети капиталистической системы", готовые в чужой стране любыми способами и средствами отстоять своё "место под Солнцем". Писатель воспевает победу человека над стихией и человека над самим собой в самых трудных жизненных обстоятельствах. Однако в романе можно найти и явную симпатию автора к философии, разделяющей людей на рабов и господ, на "белых" и "черных". Именно поэтому в СССР "Приключение" находился под запретом, как произведение, пропагандирующее расизм. В США роман "Приключение" имел неоднозначную оценку, как у читателей, так и у литературных критиков.
  
  Ссылка https://www.e-reading.club/book.php?book=1004315 поможет читателям, кто ещё не знаком с содержанием "Приключения", приобрести собственное мнение о романе.
  
  
  ***
  "Алая чума" - роман Джека Лондона, впервые изданный The London Magazine в 1912 году. Издательством Макмиллан (Нью-Йорк) этот роман был выпущен отдельным изданием в 1915-ом году. В книге описывается события, происходящие около 2073 года, - через 60 лет после того, как внезапная эпидемия (так называемая "Алая чума") почти полностью уничтожила человечество. Один из стариков, который ещё застал мир до катастрофы, рассказывает о ней Эдвину, Хоу-Хоу и Заячьей Губе - своим трём внукам. Джеймсу Смиту, - так звали старика до эпидемии, было до глобальной катастрофы 27 лет, и он являлся профессором английской литературы в Беркли. В те времена, при сильном социальном расслоении общества, миром управлял Совет Магнатов, и человечество не раз поражали эпидемии новых вирусов, но все их удалось побороть. Однако новая эпидемия, вспыхнувшая в 2013 году, в краткие сроки уничтожила почти всё население Земли. Профессору, вместе с группой примерно в 400 человек, удалось укрылся в здании химического факультета. Некоторые из укрывшихся всё-таки оказались заражены и вскоре в группе живыми осталось лишь 47 человек. Выжившие , покинули своё убежище, но через несколько дней в перестрелке с бандитами, погибли все, кроме Смита. Три года профессор в одиночестве скитался по безжизненным просторам страны, пока не встретил семью - мужчину по прозвищу Шофёр, его жену Весту с детьми. Через время, не поладив с жестоким Шофёром, Смит примыкает к небольшому племени, в котором берёт в жёны одну из женщин... Потомки выживших ведут первобытный образ жизни, питаясь за счёт охоты; утратив навыки чтения и перейдя на очень упрощённый язык общения. И хотя через 60 лет после катастрофической эпидемии в окрестностях Сан-Франциско существовало лишь пять племен, - Шофера, Санта-Росса, Юта, Лос-Анжелитов и Кармелов, - 87-летний профессор Смит верит в то, что со временем люди вновь заселят Землю и воссоздадут цивилизацию. Однако... Он верит и в то, что со временем, всё опять повторится.
  
  С содержанием романа можно ознакомиться по такой ссылке:
   https://www.e-reading.club/bookreader.php/34999/London_-_Alaya_chuma.html
  
  
  ***
  Роман-утопия "Лунная долина" Джека Лондона был впервые опубликован в 1913 году. В произведении описываются события, происходящие в Окленде (штат Калифорния) в начале ХХ века. Саксон Браун и Билл Робертс случайно знакомятся на танцах и вскоре, после недолгого ухаживания, Билл делает Саксон предложение. Молодожёны снимают дом, и вскоре Саксон узнаёт, что она беременна. Молодые супруги радуются такой счастливой новости, но их радость вскоре омрачается бедой. Рабочие объявляют забастовку, требуюя повышения зарплаты, но руководство, вместо выполнения требований рабочих, нанимает штрейкбрехеров, и бастующие начинают испытывать большие материальные проблемы. Между штрейкбрехерами и забастовщиками регулярно возникают драки. Одна из таких драк происходит у дома Саксон. От сильного потрясения у неё начинаются преждевременные роды, и ребёнок умирает. Молодые родители тяжело переживают семейное несчастье. Билл начал пить, стал участвовать в драка и забастовках. Однажды, будучи сильно пьяным, он оскорбляет жену и избивает человека, за что попадает в тюрьму.
  
  Оставшись без поддержки мужа, Саксон часто голодает и болеет. Чтобы не умереть с голода, она собирает на берегу моря ракушки. Однажды она приходит к выводу, что им с Биллом необходимо покинуть этот город и идти искать лучшей жизни в иной стороне. После освобождения Билла из тюрьмы, супруги решают найти казённые земли и заняться на них фермерством. В своём путешествии они знакомятся со многими людьми, многие из которых становятся их друзьями. Эти друзья в шутку называют землю мечты Билла и Саксон "Лунной долиной". В представлениях друзей такая идеальная земля может быть разве что на Луне. Но, через два года странствий супруги всё-таки находят желаемое. По удивительному стечению обстоятельств местность, которая им подошла, называется Лунной долиной. Супруги начинают успешно вести фермерское хозяйство и Билл открывает в себе предпринимательскую жилку, позволяющую получать хорошую прибыль.
  
  Роман Джека Лондона заканчивается радостным признанием Саксон в том, что она снова ждёт ребёнка. Билл в восторге от такой счастливой новости. Литературные критики считают "Лунную долину" тем произведением, в котором отражается разочарование Лондона в социализме и его растущий интерес к научному фермерству. Роман также считается гимном любви в адрес Чармиан - второй жены писателя.
  
  Желающим прочитать "Лунную долину" рекомендуется такая ссылка: https://www.e-reading.club/book.php?book=35067
  
  
  ***
  Роман "Мятеж на "Эльсиноре"" был выпущен издательством Macmillan Publishers в 1914 году. Повествование о событиях, развиваются на парусном корабле, плывущем к мысу Горн, ведётся от первого лица, и с первых строк обещает быть очень интригующими. И далее излагается как респектабельные пассажиры корабля "Эльсинора", вступив на борт, неожиданно обнаруживают, что команда состоит их каких-то странных личностей: сумасшедших, пьяниц, калек, людей сомнительного происхождения, набранных в последнюю минуту на берегу. Поразительным контрастом в этой странной команде выделяется красавица дочь капитана. Но есть в команде и другие люди: хладнокровные, жестокие, готовые ко всему. И предчувствие каких-то приключений со смертельными опасностями не обманывает читателей. Автор романа предлагает им интригующий рассказ об очень опасном плавании пассажиров по южным морях на парусном судне, со взбунтовавшимся экипажем. После смерти капитана экипаж судна разделяется на две противоборствующие группы, каждая из которых имеет своего лидера. На борту парусника находился и главный герой, от лица которого ведётся повествование. Им является молодой человек, - весьма обеспеченный и пресыщенный жизнью. Взбунтовавшаяся команда и бушующая стихия вынуждают главного героя перестать быть сторонним наблюдателем и стать самим собой - личностью сильной и волевой...
  
  В СССР этот роман 64 года был под запретом как "ницшеанский", с его идеей торжества сверхчеловека. С содержание романа можно ознакомиться по такой ссылке: https://www.litmir.me/bd/?b=17904
  
  
  ***
  Роман "Маленькая хозяйка большого дома" был написан Джеком Лондоном в 1915-ом, но впервые опубликован в 1916 году. Произведение относится к жанру трагической прозы и, по утверждению самого автора, является его лучшим произведением. Несмотря на то, что в романе имеют место множество любовных интриг и хитросплетений, его страницы пропитаны благородностью и честью, что придаёт произведению своеобразный шарм. Дик Форрест, сын богатых родителей, успешный и очень богатый человек, удачно женат на Паоле. Они идеальная пара, прекрасно дополняют и подходят друг другу. Однажды в гости к супругам приезжает некий Ивэн Грэхем - давний друг Дика. Из-за вечной занятости Дика, его жена и друг проводят много времени вместе, и Ивэн становится неравнодушным к хозяйке дома. Однажды признаётся ей в своих чувствах, и Паола становится своеобразной заложницей собственных чувств: она старается сохранить любовь и преданность своему мужу, однако неравнодушна и к его другу, внезапно внёсшего в её жизнь столько радости и давно позабытых чувств и эмоций...
  
  Роман написан в жанре, не свойственном автору, поэтому после публикации он был встречен весьма нелестными отзывами у современников Лондона. Но Джек Лондон как-то сказал репортеру: "Маленькая хозяйка" - это то, к чему я стремился всю свою писательскую жизнь, ведь эта книга так непохожа на то, что я создавал прежде...". Ознакомиться с романом можно с помощью ссылки:
   http://www.lib.ru/LONDON/london05.txt
  
  
  ***
  В 1920-ом году издательством Macmillan Publishers был выпущен роман "Сердца трёх", который был написан автором перед самой смертью (в соавторстве с Чарльзом Годдардом) и в 1919-1920 годах по частям печатался в газете "Нью-Йорк джорнэл". Роман начинается с предисловия, в котором Джек Лондон пишет, что взялся за эту работу по причине отсутствия свежих сюжетов для кинематографа. Он отмечает, что "Сердца трёх" - это новое направление в его творчестве. В произведении описывается как молодой потомок пирата Моргана, который оставил ему богатое наследство, отправляется на поиски сокровищ своего предка. На пути он знакомится со своим дальним родственником - Генри Морганом. Их ждут опасные приключения, неведомые земли и любовь...
  
  В 1992 году по мотивам романа был снят одноимённый фильм совместного российско-украинского производства. Желающие ознакомиться с произведением, могут воспользоваться такой ссылки: https://www.e-reading.club/book.php?book=35115
  
  
  
  9. ПРЕБЫВАНИЕ ПИСАТЕЛЯ НА СЕВЕРЕ
  
  В данной подборке материалов речь пойдёт о пребывании Лондона на американском Севере, под которым, как правило понимают Аляску, принадлежащую США, а также северные территории Канады.
  
  К 1897 году материальное положение в семье Джека стало крайне тяжёлым: отчим Джон Лондон, попавший под поезд, стал совершенно нетрудоспособным, и хотя его старшие дети от первого брака уже жили отдельно, но на плечи Джека легли все заботы главного кормильца семьи, состоящей из 5 человек, включая его мать и двух сводных сестёр. И тогда 21-летний Джек решил отправиться в канадский Юкон, где уже почти год наблюдалась такая называемая Клондайская золотая лихорадка - неорганизованная массовая добыча золота на новооткрытых месторождениях, сопровождающаяся стихийным наплывом старателей и хищническими методами добычи. Золото в Юконе - северной территории, принадлежащей Канаде, было найдено на реке Клондайк задолго до начала лихорадки, но оно вначале не привлекло внимания старателей, и только в 1880-х годах они стали прибывать в округ. Но и это не было началом золотой лихорадки. Она началась после того, как Джордж Кармарк, Джим Скоку и Чарли Доусон заполнили золотом чехол от винчестера за несколько часов. Золотые лихорадки наблюдались и ранее в самых разных точках Земли: к примеру, золотая лихорадка в Сибири началась в 1828-ом и завершилась в 1921-ом году; в США калифорнийская лихорадка - возникла в 1849 и продолжалась до 1860 года, аляскинская - началась в 1898-ом и практически завершилась в 1902-ом году.
  
  
  ***
  В 1897 году Джек Лондон, вместе с Шепардом - мужем Элизы, одной из старших дочерей Джона Лондона от первого брака, тоже решили принять участие в Клондайской золотой лихорадке, надеясь на лихое счастье удачливых золотоискателей. Самый легкий маршрут до Клондайка был такой: несколько тысяч километров по океану до Аляски, потом переход через перевал Чилкут высотой в километр, возле которого, как правило, стояла очередь в несколько тысяч человек, ожидая, когда освободятся индейцы-проводники и носильщики. Дальше - переправа через озеро Линдеман и 800 километров сплава по усыпанной порогами реке Юкон до Клондайка. Из 100 с лишним тысяч человек, доплывших до Аляски, до золотых приисков добрались не больше 30 тысяч. Настоящая удача при добыче золота сопутствовала лишь нескольким сотням счастливчиков.
  
  Из книги И. Стоуна "Джек Лондон.Моряк в седле" можно узнать о том (https://www.litmir.me/br/?b=225174), что великодушная Элиза, заботящаяся о Джеке с первых дней после того, как Джон Лондон стал его отчимом, - заложила дом за 1000 долларов, добавила к ним свои накопления на "чёрный день" и отдала деньги мужу и Джеку, чтобы они могли приобрести всё необходимое для поездки на север Канады. 25 июля 1897 года новоиспечённые золотоискатели отплыли на "Уматилле", том же самом корабле, на котором Джек приплыл в Сан-Франциско после скитаний по Дороге. На этом же корабле Джек познакомился и подружился с Фредом Томпсоном, с шахтером Джимом Гудманом и плотником Слоупером - своими будущими неразлучными спутниками и друзьями на суровом севере. В городе Джуно, все пятеро присоединились к другим золотоискателям, и 5 августа продолжили свой путь.
  
  Когда Джек Лондон с Шепардом отплывали из Сан-Франциско, им сказали, что за переноску багажа через Чилкутский перевал индейцы берут 6 центов с фунта поклажи, однако за прошедшее время цена увеличилась в несколько раз. Если бы Джек и Шепард дали эту цену, они остались бы без единого доллара, и тогда от Юкона их вернула бы назад северо-западная конная полиция, требовавшая, чтобы, кроме тысячи фунтов провизии, каждый старатель имел при себе 5000 долларов наличными.
  
  Из книги "Джек Лондон. Человек, писатель, бунтарь" Роберта Балтропа можно узнать о том (http://jacklondons.ru/books/item/f00/s00/z0000019/index.shtml), что на пути к Доусону, - столице клондайских золотодобытчиков, -- Джек и трое его новых друзей решили пройти Чилкутский перевал без помощи индейцев, но Шепард, наслушавшись рассказов возвращающихся золотоискателей о трудностях пути, решил вернуться домой. Он оставил Джеку своё снаряжение и налегке отправился в обратный путь.
  
  После преодоления Чилкутского перевала, отважная четвёрка спустилась к ледниковым озерам, по которым можно было выйти к реке Льюис, а потом по ней к Юкону. Позже Джек Лондон вспоминал: "Все двадцать восемь миль по ту сторону Чилкута, от Дайя Бич к озеру Линдерман, я не уступал индейцам, нес равный с ними груз и шел впереди. Последний переход от озера был три мили. За день я четыре раза проделал путь туда и обратно, и каждый раз с ношей в сто пятьдесят фунтов. Иначе говоря, ежедневно я проходил двадцать четыре мили по самым тяжелым тропам, из которых двенадцать миль - с тяжелой кладью".
  
  У озера друзья смастерили лодку, назвав её "Юконской красавицей", и продолжили свой путь по воде, несмотря на начавшиеся заморозки. Они доплыли до озера Лебард, но сильная буря задержала их на три дня. После окончания бури, четвёрка приятелей двинулась дальше, - опасаясь, что усиливающиеся морозы могут полностью сковать льдом водный путь. Чтобы выиграть время, Джек предложил спутникам иной путь - через ущелье Бокс и пороги Уайт-Хоре. Те согласились, понимая, что предложение Джека - не худший вариант из тех, что предложила им судьба в данный момент.
  
  Роберт Балтроп пишет в своей книге: "...В ущелье Бокс вода низвергалась водопадом, образуя огромную пенящуюся воронку. Налегая на весла так, что Слоупер даже одно сломал, на большой скорости путешественники пролетели по гребню и выскочили из водоворота. Они прошли еще две мили по небольшим порогам и добрались до порогов Уайт-Хоре, которые много лет были недоступны. На глазах у множества людей они лихо взяли самое опасное место, избегнув участи тех, чьи разбитые лодки покоились на ближних скалах. Джека попросили провести другие лодки, он потребовал двадцать пять долларов за каждую; задержавшись у порогов на несколько дней, его команда заработала три тысячи долларов...".
  
  В рассказе "Белое безмолвие", вышедшем 1899 году, Джек Лондон напишет следующее о трудностях зимнего перемещения на канадском севере:
  
  "...Трудный путь не допускает такой роскоши. А езда на севере - тяжкий, убийственный труд. Счастлив тот, кто ценою молчания выдержит день такого пути, и то еще по проложенной тропе. Но нет труда изнурительнее, чем прокладывать дорогу. На каждом шагу широкие плетеные лыжи проваливаются, и ноги уходят в снег по самое колено. Потом надо осторожно вытаскивать ногу - отклонение от вертикали на ничтожную долю дюйма грозит бедой, - пока поверхность лыжи не очистится от снега. Тогда шаг вперед - и начинаешь поднимать другую ногу, тоже по меньшей мере на пол-ярда. Кто проделывает это впервые, валится от изнеможения через сто ярдов, даже если до того он не зацепит одной лыжей за другую и не растянется во весь рост, доверившись предательскому снегу. Кто сумеет за весь день ни разу не попасть под ноги собакам, тот может с чистой совестью и с величайшей гордостью забираться в спальный мешок; а тому, кто пройдет двадцать снов по великой Северной Тропе, могут позавидовать и боги...".
  
  Рассказ "В дебрях севера", написанный Джеком Лондоном в 1901 году, начинается со следующих строк: "Далеко за чертой последних, реденьких рощиц и чахлой поросли кустарника, в самом сердце Бесплодной Земли, куда суровый север, как принято думать, не допускает ничего живого, после долгого и трудного пути вдруг открываются глазу громадные леса и широкие, веселые просторы. Но люди только теперь узнают об этом. Исследователям случалось проникать туда, но до сих пор, ни один из них не вернулся, чтобы поведать о них миру. Бесплодная Земля... Она и в самом деле бесплодна, эта унылая арктическая равнина, заполярная пустыня, хмурая и неласковая родина мускусного быка и тощего тундрового волка...".
  
  Однако... Эти строки появятся потом, после возвращения домой, а пока, что отважной четвёрке предстояло, рискуя жизнью, добраться до места своей зимовки. 9 октября 1897 года друзья добрались до поселения Аппер-Айленда, расположенного на восточном берегу Юкона, в восьмидесяти милях от Доусона. Здесь Джек и его приятели остановились в одной из бревенчатых хижин, брошенных торговцами пушниной с Берингова моря. Через три дня Джек и его спутники отправились на Гендерсон-Крик, чтобы застолбить участки, а потом добрались и до самого Доусона, где их официально зарегистрировали. Среди обитателей Аппер-Айленда числом около шестидесяти были люди разных профессий, некоторые с университетским образованием. Притягательным центром для любознательных и творческих личностей была хижина Луи Савара, где гости сидели у очага, целыми днями споря о философии, экономике и новых научных теориях. Причём, некоторые из них имели университетское образование, но не нашли ему достойного применения в Большой Земле.
  
  В Доусоне, небольшом канадском городке, расположенном возле места слияния рек Клондайк и Юкон, приятели провели почти два месяца. В летнюю пору, во время Клондайской золотой лихорадки в 1897-1899 годы, в Доусне проживало до 40 тысяч человек. Однако в 1902-ом году, после окончания "золотой лихорадки", население городка составляло всего около 5 тысяч жителей. По данным переписи 2011 года население Доусона составляло 1319 человек. Климат в этих местах суровый, с длинной и суровой зимой. Абсолютный температурный минимум в Доусоне был зафиксирован 11 февраля 1979 года и составил их - 55,8 ?C. Лишь около 100 дней в году температура не снижается ниже нулевой отметки.
  
  После того, как Джек Лондон стал знаменитым писателем, и особенно после его смерти, в различных американских и иных СМИ, а также в библиографических произведениях различных авторов появилось множество публикаций в виде воспоминаний и интервью тех людей, кто тоже был на американском Севере и лично знал писателя. К примеру, Эмиль Дженсен, послуживший в будущем Джеку прообразом Мейлмута Кида, так описал своё знакомство с Джеком на холодном и угрюмом берегу берегу Юкона:
  
  - Сразу можно сказать, что вы моряк и к тому же с бухты Сан-Франциско, - обратился улыбающийся с Джек к Дженсену. - Видно хотя бы по тому, как вы пристали к берегу - гладко, без единого толчка, несмотря на сильное течение и плавучий лед.
  
  По словам Дженсена, по умению приковать к себе внимание слушателей Джек не знал себе равных, поэтому в его хижине всегда собиралось немало народа и звучало множество различных историй из жизни золотодобытчиков. И Джек был самым внимательным слушателем, запоминая различные истории до мельчайших подробностей, и полагая, что услышанное обязательно пригодится в его будущем литературном творчестве.
  
  Собираясь на север, Лондон взял с собою несколько своих самых любимых книг, и во время зимовки не только перечитывал их сам, но и предлагал своим друзьям и знакомым. Из воспоминаний Дженсена можно узнать такую историю. Однажды Джек дал ему почитать дарвиновское "Происхождение видов", но для Дженсена содержание книги оказалось слишком сложным. И тогда Джек предложил Эмилю книгу Геккеля "Загадка вселенной". Однако и эта книга была для Дженсена "неподъёмной". После такого откровенного признания со стороны Дженсена, Джек не стал иронизировать над товарищем, а предложил ему "Потерянный рай" Мильтона - одну из своих самых любимых книг. Дженсен вспоминает: "Общение с Джеком было освежающим, полезным и плодотворным. Он никогда не прикидывал: стоит ли еще рисковать, будет ли от этого польза? Он просто был всегда тут как тут, готовый обойти весь лагерь, если нечего читать; подсобить везти сани с дровами; на два дня исчезнуть в поисках пачки табаку, если видел, что мы раздражаемся по пустякам от нехватки курева. Будь то крупная услуга или пустяковая, прошеная или непрошеная, он предоставлял в твое распоряжение не только себя, но и все свое имущество. Лицо его освещалось никогда не меркнущей улыбкой".
  
  Из воспоминаний Фреда Гомпсона, ещё одного северного товарища Лондона, можно узнать о том, как они, вдвоём с Джеком, купили сани и собачью упряжку, а затем отправился разведывать месторождения золота вверх по многочисленным ручьям, впадающим в Юкон. Джек оказался "умельцем на все руки": мог разжечь костер при любых погодных условиях, вкусно поджарить на костре бекон или приготовить замечательные лепёшки; мог натянуть палатку так, что в ней тепло было спать и при 30-градусном морозе... Приятели начали поиски золота на Гендерсоне, впадающем в Юкон милей ниже Стюартского лагеря. И очень быстро нашли золото!.. И тогда, застолбив участок, счастливые золотоискатели поспешили обратно в Стюарт, чтобы поделиться доброй вестью с обитателями лагеря. Последние, едва услышав замечательную весть, все до единого, двинулись на Гендерсон занимать участки.
  
  - Можешь считать, что золото у нас в кармане, - заявил Джеку Томпсон. - Четверть миллиона как пить дать!..
  
  Однако... Радость золотоискателей оказалась явно преждевременной - Джек ошибочно посчитал золотом кусочки простой слюды!
  
  В. Б. Харгрейв, - хозяин хижины, смежной с той, в которой зимовал Джек Лондон в маленьком поселении зимовщиков Аппер-Айленд, тоже отзывался с явной симпатией о Джекек Лондоне. Он вспомнил, как случайно подслушал горячий спор о теории Дарвина между судьёй Салливаном, доктором Б. Ф. Харви и Джоном Диллоном, проживавшим с Джеком Лондоном под одной крышей. Когда у товарищей возникло затруднение по одному из положений теории Дарвина, Джек, лежавший на койке и что-то записывавший, подал голос:
  
  - То место, ребята, которое вы тут никак не можете процитировать, звучит примерно так...
  
  И процитировал отрывок. Тогда Харгрейв сходил в домик по соседству, куда взяли "Происхождение видов", и, вернувшись с книгой, убедился, что сказанное Джеком, совпадает с написанным в книге. По свидетельству того же Харгрейва, Джек Лондон был от природы добр и безрассудно щедр, и что ему была свойственна деликатность, которая и в самом грубом окружении оставалась нетронутой. Харгрейв в своих воспоминаниях о знаменитом писателе, утверждает следующее:
  
  "Не одну долгую ночь, когда всех других уже одолевал сон, просиживали мы с Джеком перед пылающими еловыми поленьями и говорили, говорили часами. Лениво развалясь, он сидел у грубо сложенной печки, отсветы огня играли на его лице, освещая мужественные, красивые черты. Что это был за превосходный образец человеческой породы! У него было чистое, полное радости, нежное, незлобивое сердце - сердце юноши, но без тени свойственного юности эгоизма. Он выглядел старше своих двадцати лет: тело гибкое и сильное, открытая у ворота шея, копна спутанных волос - они падали ему на лоб, и он, занятый оживленной беседой, нетерпеливо отбрасывал их назад. Чуткий рот - впрочем, он был способен принять и суровые, властные очертания; лучезарная улыбка; взгляд, нередко устремленный куда-то в глубь себя. Лицо художника и мечтателя, но очерченное сильными штрихами, выдающими силу воли и безграничную энергию. Не комнатный житель, а человек вольных просторов - словом, настоящий человек, мужчина. Он был одержим жаждой правды. К религии, к экономике, ко всему на свете он подходил с одной меркой: "Что такое правда?" В голове его рождались великие идеи. Встретившись с ним, нельзя было не ощутить всей силы воздействия незаурядного интеллекта. Он смотрел на жизнь с непоколебимой уверенностью, оставаясь спокойным и невозмутимым перед лицом смерти".
  
  Вместе с тем, тот же В. Б.Харгрейв в своих воспоминаниях отмечает недостаточность у Джена Лондона системного образования, что нередко мешало ему отделить главное от второстепенного.
  
  С приходом весны Джек и доктор Харви "провернули" одно выгодное "дело" - разобрали хижину доктора, связали бревна в виде плота и спустились по реке к Доусону, где и продали бревна за 600 долларов. В то время знаменитый Доусон представлял собой развеселый палаточный городок с непролазной грязью на главной улице. Однако последнее обстоятельство не мешало удачливым золотоискателя посещать многочисленные салуны, в которых можно было не только выпить горячительные напитки, но купить продукты, принять участие в азартных играх, где ставкой был золотой песок. В салунах можно было совершить коммерческие сделки, приятно провести время с танцовщицами из дансингов или просто переночевать. В тех же салунах цены, многократно превышали цены самых дорогих ресторанов в крупных городах США. К примеру, порция яичницы с ветчиной стоила 3,5 доллара, а ведь в те времена знаменитая "зелёная бумажка" имела гораздо большую покупательскую способность, чем в нынешние времена. Из воспоминаний Томпсона можно узнать, о том в Доусоне Джек проработал всего несколько дней, вылавливая из реки бревна и буксируя их лодкой на лесопилку. Остальное время он был желанным гостем у стойки; золотоискатели считали за честь угощать его, лишь бы он слушал их бесконечные рассказы. Он знал, как вызвать человека на разговор, вытянуть из него историю, которая была нужна ему куда больше, чем дрянное виски. Женщинам он нравился, потому что был хорош собой и умел поговорить. У него нет денег? Ну и что же? Зато с ним не соскучишься!..
  
  Общеизвестно, что любой Север (российский, американский, канадский и т.д.) требует от его обитателей не только необычайной выносливости и силы, но и железного здоровья. Однако и вышеперечисленное не даёт полных гарантий от опасности заболеть самыми опасными болезнями, в том числе и цингой (цынгой) - болезнью, вызываемой острым недостатком витамина C (аскорбиновой кислоты), приводящей к нарушению синтеза коллагена и разрушению соединительной ткани. При полном прекращении поступления аскорбиновой кислоты в организм, цинга развивается в период от 4 до 12 недель. Эта болезнь вызывает не только кровоточивость дёсен , но и ломкость сосудов с появлением на теле характерной геморрагической сыпи. У больных цингой ослабевает прикрепление надкостницы к костям и фиксации зубов в лунках, что приводит к их выпадению. Появление поднадкостничных кровоизлияний вызывает боли в конечностях, наблюдается снижение иммунитета и появление гипохромной анемии. При цинге, протекающей длительное время, в организме человека могут наступать необратимые процессы, приводящие к летальному исходу. Историки медицины подсчитали, что с 1600 по 1800 год от цинги умерло около миллиона моряков. Это превышало человеческие потери во всех морских сражениях того времени. На материке массовые заболевания цингой имели место, как правило, на тех географичесих широтах, где преобладает климат со скудной растительностью, суровым климатом и имеются большие проблемы с продуктами питания со значительныме содержанием витамина С.
  
  22-летний Джон Лондон обладал и необычайной выносливостью, и силой, и крепким здоровьем, однако это не оказалось надёжной гарантией для защиты его организма от цинги. После зимы 1897-98 гг он покрылся язвами, потерял 8 зубов, оставшиеся шатались. Немного подлечившись в католическом госпитале, у Джека оставался лишь один вариант - вернуться домой, не имея желанного золота. На обратном пути его спутниками оказались Джон Торнсон и Чарли Тейлор, с которыми Джек спустился в маленькой лодке вниз по Юкону. Они прошли более полутора тысяч миль до Берингова моря, причаливая к берегу для ночлега. Во время путешествия Джек опять вел дневник, тщательно записывая все, что видел во встречных индейских поселках. В форте Св. Михаила Джек нанялся кочегаром на пароход, шедший в Британскую Колумбию, оттуда добрался до Сиэтла, а потом на товарных поездах в Окленд. Со временем Джек Лондон напишет рассказ "Ошибка Господа Бога", в котором будет изложена история о том, как в одной деревушке все жители, кроме одного, поголовно заболели цингой. Расследование, проведённое Смоком - героем рассказа, выявило, что единственный не поражённый болезнью человек прятал мешок сырой картошки, которая содержит значительное количество витамина С. Конфискованного мешка оказалось достаточно, чтобы спасти всех оставшихся в живых больных. Прочитать рассказ можно по такой ссылке: http://www.kvg.ru/literature/jacklondon/smokimalish/oshibkagospodaboga1.html
  
  
  ***
  Время пребывания Джека Лондона на суровом севере не обогатило его материально, однако дало мощный импульс для того, чтобы начать профессиональную подготовку к своей будущей писательской деятельности. Во время зимовки в небольшой колонии на Аппер-Айленд с населением в шесть десятков человек, а также проживая в Доусоне, Джек собрал очень большой объём уникального жизненного материала, который потом воплотился в целый ряд его произведений, посвящённых северу. Именно на севере будущий писатель познакомился с Эламом Харнишем, по прозвищу "Время - не - ждет" и подружился с Дженсеном - будущим Мельмутом Кидом, а также узнал о подвигах Смока Белью... На приисках и в поселке лесорубов он встречал немало людей, история жизни которых не только удивляла и восхищала Джека Лондона, но и вдохновила на литературное творчество.
  
  
  
  10. О СЕВЕРНЫХ РАССКАЗАХ ДЖЕКА ЛОНДОНА
  
  По мнению многих литературоведов пребывание Джека Лондона на Юконе - северной территории Канады, позволило будущему знаменитому писателю не только выпустить в 1900 году свой первый сборник северных рассказов "Сын волка", но и открыло дорогу в большую литературу. В последующие три года укреплению литературной репутации Лондона способствовал выход таких сборников северных рассказов писателя: "Бог его отцов" (1901), "Дети мороза" (1902) и "Зов предков" (1903). За 9 лет, с 1904-го по 1912-ый год, увидели свет ещё 5 сборников северных рассказов Лондона: "Вера в человека" и другие рассказы" (1904), "Презрение женщины" (1906), "Любовь к жизни" и другие рассказы" (1906), "Потерянный лик" (1910) и "Смок Беллью" (1912). Кроме рассказов, северной тематике были посвящены такие романы и повести Лондона, как "Дочь снегов" (1902), "Зов предков" (1903), "Белый клык" (1906) и "День пламенеет" (1910).
  
  В 1964 году в Советском Союзе издательством "Просвещение" была выпущена книга "Джек Лондон" В. Н. Богословского, в которой северным рассказам отводилась целая глава. В этой главе автор акцентирует внимание читателей на том, что Джек Лондон не только описывает американский Север во всей его мощи, красоте и опасности, но и противопоставляет ему мужество, смелость и отвагу тех, кто в силу разных причин оказался на этом пространстве, безжалостном к пришельцам.
  
  По утверждению автора, Север в представлении Джека Лондона является замечательным учителем и лекарем, очищающим человеческую душу от всей скверны той цивилизации, которая господствует на Большой земле. В книге приводит такой пример: "Показательна история Нийла Боннера из рассказа "История Джис-Ук". Попав в северную глушь и проведя там пять лет, он очищается от всего пошлого и поверхностного. Север отучает его от лени, от легкомысленных воззрений, прививает ему любовь к труду. Боннер становится другим человеком, с иными взглядами на жизнь. Его новая философия была проста: честная жизнь ведет к спасению; исполненный долг - оправдание жизни; человек должен жить честно и исполнять свой долг для того, чтобы работать. И подобных примеров в книге "Джек Лондон" очень много. Изнеженный и избалованный Смок Беллью, - главный герой одноимённого сборника рассказов, выпущенного в 1912 году, - после приезда на Север, тоже становится совершенно новым человеком.
  
  Тот, кто пребывает на Севере, должен забыть свои прежние привычки и приобрести новые, отвечающие изменившимся условиям жизни. Он должен расстаться со своими прежними идеалами, отречься от прежних богов и отрешиться от тех правил морали, которыми до сих пор руководствовался в своих поступках. В.Н. Богословский отмечает, что, как правило, положительные герои северных рассказов - сильные, смелые люди, не отступающие перед трудностями и опасностями. Все они обладают большой активностью, твердой волей и упорством в достижении поставленных целей:
  
  ".... Они добры не только к людям, но и к животным. И последние платят им за это огромной любовью... Среди положительных героев мы не встретим болтливых людей. Все они необычайно сдержанны в выражении своих чувств и предельно лаконичны. Болтуны же, как правило, оказываются хвастунами, "никудышниками". Нужно действовать, а не говорить попусту... Много общего есть во внешнем облике лондоновских героев... В большинстве случаев положительные персонажи - старожилы Севера. Они хорошо знают быт и нравы его, являются носителями его традиций...".
  
  Автор книги отмечает следующее качество личности, объединяющее Джека Лондона с главными героями его северных рассказов - Север привлекает их не только потому, что даёт возможность (негарантированную - прим.) улучшить своё материальное положение, но и потому, что:
  
   "...Это - край, где существуют простые отношения, где человек может проявить свои способности, энергию, мужество... Их более привлекают поиски золота, тяжелая работа, связанная с добычей его. Став его обладателями, они способны легко расстаться с ним. Самое главное - быть человеком, а не преследовать корыстные интересы. Страсть к золоту, к обогащению убивает человеческие чувства, искажает, извращает их. И самое тяжкое оскорбление, которое может быть нанесено человеку, - это, по мнению писателя, принести чувства в жертву денежной корысти. Именно так мстит Месснер своей сбежавшей жене, продавая ее за четыре тысячи долларов ("Однодневная стоянка"). Так делает и Карен Сейзер, поступаясь своими чувствами ради богатства ("Великая загадка"). Положительные герои северных рассказов - истинные романтики по своему настроению и поступкам...".
  
  По утверждению В.Н. Богословского, романтика, во-первых, в понимании Джека Лондона - это нечто противоположное корысти и пошлости. Своих героев Лондон уводит на далекий Север, туда, где люди не скованы столькими условностями, где шире душевные порывы и свободнее проявляется характер; во-вторых, романтика несовместима с коммерцией. Более того, коммерция убивает романтику... Не имеет ничего общего с романтикой и сентиментальность... Одну из основных черт романтики, как ее понимал Лондон, составляет упорный труд, борьба с опасностями. Романтика также включает в себя любовь к приключениям, известный риск, на который люди идут сознательно, противопоставляя ему мужество и активную волю... Настоящая романтика требует от человека борьбы с природой, с теми препятствиями, которые она создает ему. Волевые, активные герои Лондона стойко переносят холод, голод, борются со стихийными бедствиями.
  
  Вместе с тем, Джек Лондон был далёк от того, чтобы все видеть только в розовом свете. Наоборот, он считал, что появление новых людей способствовало разрушению северной морали, разлагающе влияло на местных жителей. Вот что он пишет в рассказе "Жена короля": "В стране царили ложные идеалы. Нынешняя общественная мораль Доусона не совпадала с прежней, и буйный рост Северной страны вызвал к жизни много дурного"... Всех явившихся после начала золотой лихорадки Лондон выделяет в особую группу - "новичков", или чечако... ".
  
  Писатель в северных рассказах убедительно показывает, что в погоне за романтикой не следует забывать о соблюдении норм специфической северной жизни. В рассказе "В далеком краю" писатель описывает трагическую судьба Перси Катферта и Картера Уэзерби, причина гибели которых кроется в том, что у них отсутствовало чувство товарищества, не было настоящего мужества и готовности бороться с трудностями. Они как были, так до конца и остались мелкими завистниками и себялюбцами. В рассказе не менее страшная участь постигает и путника, проводившего на Севере свою первую зимовку и замёрзшего в дороге из-за безрассудной самоуверенности и игнорирования данных ему советов.
  
  В.Н.Богословский отмечает следующую особенность отношения Джека Лондона к героям своих северных рассказов - одних он одобряет, других любит, а третьих порицает. В особую категорию можно выделить тех "героев", которые отличаются алчностью и корыстолюбием. К ним писатель питает особую неприязнь и создаёт их литературные портреты соответствующим образом. В погоне за богатством эти "герои" превращаются в фанатиков и изуверов. Таков, к примеру, Джекоб Кент из "Человека со шрамом". Самовольно вселившись в хижину, не имевшую хозяина, он собирает плату с путников, останавливающихся в ней. Алчность его становится болезнью, убивающей в нем все человеческое. Кент превращается в маньяка, в одержимого. Рассмунсен - персонаж из рассказа "Тысяча дюжин", тоже одержим идеей обогащения. Ради этого "дела" он не щадит ни проводников, ни собак, выматывая из них последние силы. Не жалеет он и себя: страсть к деньгам вытесняет у него заботу о собственном здоровье.
  
  В северных рассказов Джека Лондона созданы не только впечатляющие мужские , но замечательные женские образы: верных жён, искательниц приключений, приезжих и старожилок, белых и индианок... В большинстве случаев эти героини - внешне красивы и привлекательны, однако их главное достоинство заключается во внутренней личностной красоте. Внешне привлекательная Грэйс Бентам из рассказа "По праву священника" - умна, отзывчива трудолюбива и тактична, в то время как её муж Эдвин - недалёк, эгоистичен, ленив и груб. Грэйс полюбила другого человека, но отцу Рубо удаётся её уговорить не уходить от Эдвина, хотя сам священник сомневается в правильности своего совета.
  
  Не менее привлекателен образ и миссис Эпингуэлл, принадлежащей к высшему кругу местного общества и выступающей в защиту принципов добра, справедливости, гуманности. Ее другом является Мэйлмют Кид и дружбой с ней гордится Ситка Чарли. Эта женщина не побоялась отправиться в путь, требовавший даже от мужчин предельного напряжения сил. Во время путешествия она не становится обузой для других путников, а поддерживает в них бодрость и мужество.
  
  В. Н.Богословский пишет: "...Истинно героический женский образ удалось создать Лондону в рассказе "Мужество женщины". Самоотверженная любовь Пассук здесь показана с такой силой, с таким пафосом, что этот рассказ по справедливости является одним из лучших у писателя. Смысл его раскрывается в названии. Ради спасения любимого человеку мужественная Пассук идет на все. Она жертвует жизнью родного брата, приносит в жертву себя. Пассук умирает, но Ситка Чарли остается жив. Очень похожа на Пассук Лабискви из "Тайны женской души": она сберегает свою долю пищи для возлюбленного и помогает ему спастись, но сама погибает. Такие любящие, самоотверженные женщины, как Пассук и Лабискви, часто являются героинями северных рассказов. К их числу относится Джис-Ук в одноименном рассказе, Руфь из "Белого безмолвия", героиня рассказа "Сивашка". Романтикой приключений овеян образ героической Унги из "Северной Одиссеи", чье имя и слава облетели весь Север наравне с именем и славой ее мужа. Хотя Аксель Гундерсон был исключительным человеком, Унга не уступает ему ни в мужестве, ни в выдержке. Она как равная сопровождает его во всех полных опасностей скитаниях. Возводя в принцип храбрость и мужество, лондоновские героини восхищаются смелыми людьми и не любят трусов. Трусость они презирают и считают одним из самых больших пороков. Так, дочь вождя племени Тана-нау Су-Су отказывается стать женой вождя племени тлунгетов Киша только потому, что считает его трусом ("Киш, сын Киша"). По этой же причине Уна не признает своим мужем Негора. Она говорит ему, что видела, как его избивали собачьим кнутом, "видела это - и узнала, что ты - трус...".
  
  В северных рассказах Джек Лондон создаёт и отрицательные женские типы: неверных жён, легкомысленных девушек, корыстных авантюристок... Такова жена Месснера из "Однодневной стоянки", которая изменяет мужу и скрывается от него. Похожа на нее Мария Шовэ, героиня рассказа "Золотой луч". Эта легкомысленная женщина, став невестой Дэва Уолша, нарушает данное слово и выходит замуж за другого. Однако нечистая совесть Марии Шовэ не выдерживает "появления" мертвого Дэва Уолша, и она сходит с ума. Жена священника миссис Мак-Фи, проявляя внешнюю благопристойность, вместе с тем груба, бесцеремонна и готова в любой момент произнести язвительную речь на тему об этике своим "тонким, дрожащим от злорадства голосом". Поэтому ее так возмущает поведение миссис Эпингуэлл, попросившей прощения у Фреды Молуф... Автор книги акцентирует внимание своих читателей на том, что отрицательные женские персонажи встречаются в северных рассказах Лондона сравнительно редко:
  
  "...Север для них оказывается неподходящим местом. В рассказах преобладают образы героических, волевых женщин, которых писатель любит и которые близки ему своей человечностью, искренностью, непосредственностью. Он видит в них олицетворение грации, красоты, воплощение "вечной женственности". Отношение к ним с его стороны чистое, возвышенное. Женщина у него всегда несколько приподнимается, романтизуется. Лондон сдержан в описании взаимоотношений между полами. Любовь в его произведениях описывается как высокое нравственное чувство. Она оказывает облагораживающее воздействие на человека, способствует возникновению у него благородных порывов, развитию гуманности. Чуждо писателю и отношение к женщине, как к существу низшего порядка. Женщина для него - товарищ, друг, разделяющий с мужчиной опасности и невзгоды, способный в трудную минуту помочь советом или действием...".
  
  ***
  Желающие ознакомиться с рассказами Джека Лондона о Севере, а также с книгой "Джек Лондон" В.Н. Богословского, рекомендуются такие ссылки:
  
  Джек Лондон. Рассказы о Севере
  https://www.e-reading.club/book.php?book=146736
  
  В.Н. Богословский. Джек Лондон
  http://american-lit.niv.ru/american-lit/bogoslovskij-dzhek-london/index.htm
  
  
  
  11. ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ ПИСАТЕЛЯ
  
  Многие биографы и исследователи жизни Джека Лондона отмечают его скромность и застенчивость в период своей юности по отношению к представительницам прекрасного пола: мол, девушки оставались для него чем-то удивительным и недоступным; в решающий момент присутствие духа изменяло ему, самоуверенный вид сменялся робким, а развязность, совершенно необходимая в подобных случаях, исчезала бесследно.
  
  Однако сама природа вложила в крепкого и мужественного юношу неуемную тягу к женскому полу, и Джек, преодолевая природную стеснительность и, поднакопив своё "карманное богатство" в виде 50 центов, порой приглашал ту или иную девушку в Блер-парк, чтобы потом всю неделю сидеть без гроша, потратив 20 центов на трамвай и 30 - на мороженое. Больше всего Джеку почему-то нравились ирландки, особенно Лиззи Коннеллон - гладильщица из одной прачечной Окленда. Но вскоре юноша познакомился с 16-летней Хейди - обладательницей нежного овального лица с чувствительным ртом, красивыми карими глазами и пышными каштановыми волосами. Чувство, возникшее у Джека Лондона к этой девушке, нельзя было назвать большой любовью, но оно, это чувство, заставило юношу испытывать неведомые ранее эмоции и желания. Молодая пара встречалась с десяток раз, - да и то украдко и по полчаса, обмениваясь лишь невинными поцелуями при встрече и прощании.
  
  Свою первую интимную близость, Джек Лондон, вероятнее всего, изведал с Мэми - 16-летней девушкой без роду и племени, своенравной, но красивой, доброй и хозяйственной. Купив у Френча Фрэнка шлюп "Рэззл-Дэззли" за 300 долларов, чтобы заниматься устричным браконьерством, Джек, к своему изумлению, обнаружил, что, вместе со шлюпом он получил в придачу и "королеву" устричных пиратов. И Джеку пришлось не только словами, но и кулаками защищать право оставить Мэми на своём шлюпе. Он даже чуть не погиб от руки ревнивого Френч Фрэнка. Однако... Несмотря на то, что Мэми горячо полюбила своего нового фаворита, Джек не испытывал таких же чувств к ней, хотя был благодарен за всё то хорошее и доброе, что Мэми внесла в его юную жизнь.
  
  
  ***
  Первую настоящую любовь Джек Лондон испытал к Мейбл Эпплгарт - нежной и удивительной девушке, с возвышенными идеалами и утонченными манерами. Знакомство произошло благодаря посещениям Джеком Лондоном клуба Генри Клея, который был единственным местом, где собиралась оклендская интеллигенция: молодые учителя, врачи, юристы, музыканты, студенты и прочие граждане города, которых связывал между собой интерес к окружающему миру. Членом этого клуба был и Эдвард Эпплгарт - юноша из интеллигентной английской семьи, обосновавшейся в Окленде. Он оказался ровесником Джека и произвёл на него большое впечатление своим умом, проницательностью и остротой мышления. Вскоре два молодых человека подружились и, однажды, Эдвард пригласил нового друга к себе в гости, где и познакомил с прелестной сестрой, которая произвела на Джека ошеломляющее впечатление - парень влюбился в неё мгновенно и без оглядки.
  
  Мэйбл Эпплгарт показалась гостю существом эфирным, этаким бледно-золотым цветком на стройном стебельке. Её широко открытые голубые глаза, пышные золотистые волосы, бархатный голос и завораживающий смех настолько пленили Джека, что он долго не мог придти в себя, чтобы поддерживать непринуждённую беседу и хоть чуть-чуть соответствовать своей собеседнице, имевшей не только безупречные манеры, но и большие знания в области литературы и искусства. Впрочем, последнее было не удивительным - девушка училась в Калифорнийском университете, специализируясь в области английского языка и литературы. Мэйбла также оказалась на три года старше Джека, но это обстоятельство его совершенно не смущало.
  
  Из книги "Джек Лондон. Моряк в седле" Ирвинга Стоуна можно узнать о следующем:
  
  "...Мэйбл Эпплгарт была полной противоположностью Джеку. Он был крепким, сильным; она - тоненькой, хрупкой. Он пренебрегал условностями; она только ими и жила. Он шел трудной мужской дорогой, ничем не защищенный от жестокого мира; она жила под надежной защитой, окруженная заботой и вниманием. Он ломал традиции; она им подчинялась. В нем бурлила кипучая жизненная сила; ее влекло к тишине и уединению. Он был никому не подвластен; она целиком подчинялась матери - эгоистичной, властной женщине, зорко следившей за каждым ее шагом. Джек знал, что миссис Эпплгарт возлагает на будущее Мэйбл большие надежды, собираясь выдать ее замуж за человека состоятельного, чтоб поправить дела семьи, - капитал, привезенный мистером Эпплгартом из Англии, был вложен неудачно: предприятие лопнуло. Джек не боялся миссис Эпплгарт. Даже в самом худшем случае справиться с ней будет не труднее, чем с незарифленным "Рейндиром", штурвалом "Софи Сазерленд" во время шторма, "слепыми" вагонами трансконтинентального экспресса или порогами Белой Лошади...".
  
  Несмотря на "полную противоположность" по Стоуну, описанную им в книге, - здоровый, жизнерадостный, грубоватый Джек и хрупкая, утонченная, интеллектуальная Мэйбл удивительно дополняли друг друга. Джек не только любил Мэйбл, но и восхищался множеством её достоинств, которыми, к сожалению, не обладал сам. Она была для него той любимой девушкой, о которой хочется постоянно заботиться, быть ей надёжной защитой и опорой. Джек знал, что Мэйбл никогда не любила до него, и что кроме него, ей не суждено было любить никого, кроме своих будущих детей, а также ближайших родственников. Молодой человек был уверен, что из неё выйдет преданная жена, которая будет надёжной хранительницей именно того семейного очага, о котором он мечтает.
  
  Влюблённая пара часто бывала на природе: ездила кататься на велосипедах, устраивала пикники в заросших золотистыми высокими маками полях на Берклийских холмах, отправлялась на долгую прогулку на Джековом шлюпе. Молодые люди полюбили друг друга и строили планы на свою совместную счастливую жизнь. Часто ночами, уже лёжа дома в постели, Джек в одиночку продолжал мечтать о совместной жизни с любимой. Его мечты не были слишком амбициозными: он довольствовался небольшим семейным домиком с книжными полками и картинами на стенах, а также роялем, на котором Мэйбл могла для Джека играть и петь. Он же будет писать романы, повести и рассказы, а любимая жена будет с удовольствием их читать и устранять случайные грамматические ошибки. У них появится множество интересных, умных друзей, а также достаточно денег для того, чтобы не испытывать материальных проблем, воспитывать детей, путешествовать и быть очень счастливыми...
  
  Однако, просыпаясь по утрам, Джек вновь и вновь сталкивался с суровой реальностью жизни: тяжёлым материальным положением своей нынешней семьи, увечьем и болезнью отчима, хроническим недовольством матери... И тогда он принимает решение отправиться на Клондайк и стать золотоискателем. Может быть, и он станет тем счастливчиком, которого судьба осыплет не только золотым песком, но и тяжёлыми золотыми самородками...
  
  Впрочем, судьба распорядилась иначе. На Севере она основательно проверила Джека на прочность, и он с честью выдержал это испытание, но в качестве поощрительного приза получил от судьбы не желанное золото, а множество встреч с удивительными людьми и услышанные от них ещё более удивительные истории. Судьба решила: мол, из тысячи золотоискателей я одаряю золотом только одного. Да и то, без гарантии, что тот счастливчик на долгое время станет материально обеспеченным. И одарила Джека "золотой россыпью" тех северных впечатлений, которые, со временем, позволили Лондону стать не только состоятельным человеком, но и знаменитым писателем...
  
  Но это произошло потом, через годы... А в 1898 году, вернувшись с далёкого Севера, писатель не имел за душой ни копейки. Мэйбл и Эдвард Эпплгарты устроили в честь его приезда обед, на который пригласили и близких друзей из клуба Генри Клея. После 16 месяцев разлуки, Мэйбл показалась Джеку еще нежней и прекрасней. Когда последний из членов клуба, наконец, распрощался и ушел, а Эдвард тактично удалился к себе, Мэйбл потушила верхний свет и, сев за рояль, стала тихо петь для любимого те песни, которые он слушал в тот день, когда впервые пришел в этот дом. Джек стоял прямо перед ней, опершись на рояль, опьяненный музыкой и тонким запахом духов любимой девушки. Он понимал, что словами сентиментальной баллады Мэйбл признается ему в любви. И его горло сжалось от спазмов радости и печали. Радости - от того, что Мэйбл продолжает, вопреки всему, его любить. Печали - от того, что он не имеет права увести ее из этого изысканного дома, лишить ее книг, картин, музыки. Что может он предложить ей? Тряпье да полуголодную жизнь?.. Джек Лондон чувствовал себя предельно несчастным - и не только потому, что рушились мечты о жене, доме и детях. Девушка, которую он любил, попала в бессмысленно-трагическое положение, и он был не в силах найти выход...
  
  Мать Мэйбл была крайне встревожена неудачами Джека улучшить своё материальное положение, однако не стала возражать против помолвки влюблённой пары. Она поставила жёсткое условие: до тех пор, пока Джек Лондон не станет прилично зарабатывать, Мэйбл не будет его женой. В последующие месяцы надежды Джека на хорошие и быстрые литературные заработки не оправдались, и через полгода после помолвки, Мэйбл стала просить Джека согласиться на предлагаемую ему работу почтальона - ведь зарплата в 65 долларов в месяц позволит ему укрепиться в материальном плане. Да и что будет ему мешать заниматься литературой параллельно основной работе на почте?..
  
  Джека и раньше, особенно после смерти отца Мэйбл, беспокоила её полная подчинённость своей матери. Любимая девушка по утрам услужливо подавала матери завтрак в постель и без её согласия никогда не принимала самостоятельные решения. И, однажды, Джек решился на откровенный разговор, надеясь, что сможет переубедить любимую. Ирвинг Стоун в своей книге так описывает реакцию Мэйбл:
  
  "... Но его слова вообще едва ли дошли до сознания Мэйбл. Оцепеневшая, словно в каком-то трансе, она твердила одно и то же:
  
  - Я нужна маме. Мама без меня не может жить. Я не могу бросить маму...".
  
  И далее биограф Джека Лондона доведёт до сведения читателей следующее признание Эдвардв Эпплгарта, сделанное им в 1937 году, через 21 год после смерти Джека Лондона:
  
  - Мать всегда была эгоисткой. Вся жизнь Мэйбл ушла на то, чтоб ухаживать за нею. Все-таки Джек окончательно не терял надежды: он любил Мэйбл, как и раньше. Но теперь он стал встречаться с другими женщинами, например с Анной Струнской, у которой всегда ставили на обеденный стол пару лишних приборов - на случай, если кто-нибудь зайдет. А Джек заходил то и дело. Анна тоже писала рассказы и социологические очерки. Они с Джеком обсуждали свои вещи, находя друг у друга множество недостатков; до хрипоты спорили обо всем на свете и восхищались друг другом от всего сердца. "Не отнимайте себя у мира, Анна. Ибо, в какой мере мир потеряет вас, в такой мере вы перед ним виноваты". Кроме того, была еще и некая Эрнестина, сотрудница сан-францисской газеты, у которой, судя по фотографиям, был прелестный профиль и чертенята в глазах. С нею Джек совершал далекие - от условностей - прогулки...
  
  Джек Лондон так и остался для матери Мэйбл навсегда человеком из низов, социальное положение которого не позволяло ему рассчитывать на брак с ее дочерью. Через время, огорчённое, а потом и уязвлённое самолюбие Джека Лондона, свело на "нет" первую и настоящую его любовь к замечательной девушке по имени Мэйбл, ставшей послушной рабой своей эгоистичной матери. Однако чувства к Мэйбл Эпплгарт писатель отразил в своих нескольких произведениях, в том числе и в знаменитом романе "Мартин Иден", вышедшем в 1909 году. Образ Руфи Морз - одной из героинь романа, частично им списан с Мэйбл Эпплгарт - своей самой первой любимой женщины.
  
  В одной из интернетовских публикаций довелось прочитать о том, как в Окленде, на публичном чтении произведений Джона Лондона, сидела печально-красивая одинокая женщина и тихо плакала, слушая содержание одного из романов знаменитого писателя. Этой женщиной была Мэйбл Эпплгарт, так и не вышедшая замуж, и до конца своей жизни любившая только Джека Лондона.
  
  
  
  12. ЖЕНИТЬБА И РАЗВОД ДЖЕКА ЛОНДОНА
  
  Для Джека Лондона 1898-ый год был неудачным. Ему не удалось обогатиться на канадском Юконе, более того, заболел цингой и стал почти беззубым. Вернувшись домой, он не смог жениться на Мейбл Эпплгарт по причине отсутствия материальной состоятельности, на которой настаивала мать любимой девушки.
  
  Начало этого же 1898 года оказалось печальным и для США. 15 феваля, в то время, - когда Джек проводил вынужденную зимовку на Юконе, с нетерпением дожидаясь прихода весны,чтобы заняться золотоискательством, - в кубинской Гаване, принадлежащей Испании, произошёл взрыв на американском броненосном крейсере "Мэн". Погибло 261 человек и США обвинило в этом взрыве испанцев, которые якобы подвели мину под корабль. 21 апреля 1898 года американские корабли, без объявления войны, стали захватывать испанские транспорты, шедшие на Кубу, а на следующий день американская эскадра контр-адмирала Сэмпсона открыла огонь по береговым укреплениям у Гаваны. Началась испано-американская война.
  
  Однако... Для правительства США этот год и эта война оказались очень удачливыми, в отличие от Джека Лондона, так и не решившего свои материальные проблемы и в последующие несколько лет, а также не женившегося на Мейбл Эпплгарт. Война между Испанией и США продлилась всего четыре месяца и завершилась подписанием Парижского мирного договора, согласно которому Испания отказалась от прав на Кубу, уступила США Пуэрто-Рико и другие острова, находящиеся под её суверенитетом в Вест-Индии, а также продала американцам Филиппинские острова по очень выгодной цене. И хотя Куба, в отличие от Филиппин, Гуам и Пуэрто-Рико, не стала собственностью США, однако попала под их полную финансово-экономическую и политическую зависимость. В испано-американской войне США потеряли всего 385 человек убитыми, в то время как потери Кубы и Филиппин составили по 5000 убитых.
  
  На этой войне в феврале 1898 года погиб и Фред Джекобс - университетский друг Джека Лондона. Однако Фред не был убит во время боевых действий, а умер, отравившись консервами, но такая причина смерти нисколько не умаляла горе его родных, а также отчаяние Бэсси Маддерн - невесты умершего. Похороны Фреда Джекобса состоялись 21 февраля, и его многочисленные друзья, в том числе и Джек, искренне сочувствовали не только родным и близким умершего, но и Бэсси, которую уважали и любили за доброту и порядочность, а Мейбл Эпплгарт, - любимая девушка Джека Лондона, даже была близкой её подругой.
  
  На следующее утро после похорон, Мейбл попросила Джека сходить вместе с ней к Бэсси, чтобы морально её поддержать и утешить. Однако... Ни сама Мейбл, ни Джек, и, тем более Бэсси, не могли в то время представить даже во сне, что в январе 1900 года - менее чем через два года после смерти Фреда Джекобса, - его невеста станет женой Джека Лондона и родит ему двух дочерей.
  
  Впрочем, в жизни каждого человека и всего человечества нередко происходят такие неожиданные истории и события, что даже спустя годы, узнавшие о них, - этих историях и событиях, - оказываются в полной растерянности, не зная, что делать: верить или не верить случившемуся?.. К примеру, в 2012 году на сайте "Военного обозрения" (https://topwar.ru/10090-pomni-men-idealnaya-amerikanskaya-voyna.html) появилась статья "Помни "Мэн". Идеальная американская война" Александра Самосонова, в которой можно прочитать такую информацию, в которую трудно поверить. Однако, это вовсе не означает, что она, эта информация, является неправдой:
  
  "...США хотели выглядеть в глазах мирового сообщества и американских обывателей "освободителями", поэтому нужен был повод к войне. Но проблема была в том, что Испания не хотела воевать. В конце января 1898 в кубинскую Гавану прибыл американский броненосный крейсер "Мэн". Хотя американцы утверждали о дружественном характере визита, было понятно, что это вызов и демонстрация. Испанцы были вынуждены разрешить этот визит. 15 февраля 1898 года раздался страшный взрыв и корабль погиб. Взрыв произошёл вечером, когда команда была на корабле и матросы спали, поэтому жертв было много - погиб 261 человек (стандартный экипаж корабля - 355 человек). Интересен тот факт, что почти все офицеры были на берегу, а погибшие матросы в основном были неграми. США обвинило в этом взрыве испанцев, которые подвели мину под корабль. Хотя испанцам, которые не хотели воевать с США, эта акция была не нужна, мотива не было в отличие от американцев. Но практически сразу возник ряд вопросов, которые опровергали американскую версию. По мнению специалистов, такой взрыв, который разломил корабль пополам, не мог произойти от мины (от неё образовалась бы пробоина в подводной части крейсера). Поэтому взрыв, судя по всему, произошёл внутри крейсера "Мэн". На это указывали и другие факты: отсутствие оглушенной рыбы, которая была бы при подводном взрыве, разбитые окна окрестных зданий. В 1910 году, когда корабль попробовали поднять на поверхность, эта версия подтвердилась, люди узнали, что: взрыв произошёл внутри броненосного крейсера, а не от мины или торпеды; паровые котлы были целыми, поэтому версия их взрыва исключалась. К тому же американцы в 1911 году неожиданно свернули все работы по подъему корабля, все документы, связанные с расследованием гибели крейсера засекретили. Изуродованную взрывом носовую часть корабля разрезали и переплавили. Американская комиссия вопреки фактам, которые указывали на внутренний взрыв, быстро завершила свои дела и отбыла на родину. Повод был создан - "Подлые испанцы взорвали миной наш крейсер". В общество вбросили лозунг: "Помни Мэн!" 19 апреля США потребовали от Испании отказаться от Кубы, одновременно началась мобилизация добровольцев и развёртывание флота...".
  
  ***
  Некоторые друзья Джека Лондона полагали, что он, после прекращения своих отношений с Мэйбл Эпплгарт, женится на Анне Струнской - уроженки Белоруссии, семья которой эмигрировала в США в 1886 году, когда Анне было всего 9 лет. И для этого были веские основания: между молодой парой возникли вначале дружеские, но потом и более близкие отношения; оба занимались литературной деятельностью и увлекались идеями социализма. В 1897 году газета The San Francisco Examiner опубликовала статью "Анна Струнская - социалистическая девушка Сан-Франциско", где отмечались её агитаторские способности и интеллигентность. Другие друзья писателя, наоборот, полагали, что после расставания с Мэйбл - своей первой настоящей любовью, Джек, если и женится, то очень не скоро. Однако предположения друзей оказались ошибочными.
  
  Как уже отмечалось выше, 24-летний Джек Лондон женился на Бэсси Маддерн - двоюродной сестре известной актрисы Минни Маддерн Фиск. Весть о женитьбе Джека Лондона его друзья, товарищи и знакомые восприняли по-разному. Одни были крайне удивлены и недоумевали: "А как же и Мейбл Эпплгарт?!.."; другие одобряли такое решение: мол, Бэсси больше подходит для Джека, чем Мейбл; третьи огорчённо сетовали на то, что в их рядах стало меньше на одного холостяка. Были и четвёртые, и пятые... Однако многие из них понимали, что сближению Бэсси и Джека, в первую очередь способствовали не высокие чувства, а желание избавиться от чувства безысходности, испытываемого ими. Джек знал, что Бэсси до сих пор тоскует по Фреду, та, в свою очередь, прекрасно знала о том, что Лондон до сих пор любит Мэйбл. Поэтому оба, из двух вариантов - окунуться в депрессию или попытаться жить дальше - предпочли выбрать последний вариант.
  
  Позднее, писатель поведает следующее о своей женитьбе: "На этот шаг я решился из самых различных и глубоких побуждений. Как бы то ни было, одно соображение против женитьбы в моем случае безусловно неприменимо, а именно - что я буду связан. Я и так связан. Мне и холостому приходилось содержать семью. Вздумай я отправиться в Китай - женат ли я, нет ли - все равно нужно было бы сначала обеспечить семью. А так я остепенюсь и смогу больше времени уделять работе. В конце концов, человеку дана всего одна жизнь - отчего же не прожить ее как следует? Сердце у меня большое, буду держать себя в узде, вместо того чтобы болтаться без руля и ветрил, и стану только более чистым и цельным человеком".
  
   Однако, некоторые биографы, - несмотря на утверждение Джека Лондона, что он будет "держать себя в узде" и станет "более чистым и цельным", - полагают, что у Лондона были лишь два требования к жене: она должна родить сына и терпеливо относиться к его похождениям и связям с другими женщинами. В книге Ирвинга Стоуна "Моряк в седле" так описывается этот "решительный шаг" Джека Лондона: "...Джек в расчете на авторский гонорар от продажи "Сына волка" решил перебраться в более просторную квартиру. Неподалеку, всего за несколько кварталов, на Пятнадцатой улице Восточной стороны, они с Флорой подыскали двухэтажный домик. Там была большая гостиная с застекленным фонарем и порядочная спальня, которую можно было приспособить под кабинет. Обставлены все семь комнат были главным образом стараниями Элизы, но уют и красоту в комнате Джека наводила Бэсси Маддерн. Вечером накануне новоселья Элиза вместе с мисс Маддерн развешивала в кабинете занавески, а Джек растянулся на ковре, закинув руки назад и положив голову на сплетенные пальцы - точь в точь, как лежал ночами на носу "Софи Сатерленд". Обернувшись, чтобы взять карниз для занавески, Элиза заметила, что Джек с каким-то странным выражением пристально глядит на Бэсси. Это был взгляд, по которому она мгновенно поняла, что решение принято. Сестра Джека Лондона - куда больше мать, чем сестра, - разгадала это решение без труда и не удивилась, когда наутро Джек объявил, что женится на Бэсси Маддерн...".
  
  Бэсси Маддерн окончила среднюю школу для девочек в Сан-Франциско и частным образом занималась математикой с отстающими детьми из начальной школы и готовила к поступлению в университет учащихся средней. Сильная, уравновешенная и даже несколько флегматичная, она разъезжала от дома к дому в Аламеде и Окленде по своим многочисленным урокам. С окружающими она держалась со спокойным достоинством и по натуре была человеком необычайно прямым.
  
  Однако... Судьба вновь преподнесла Джеку Лондону неприятный сюрприз. Если он не смог жениться на Мейбл Эпплгарт из-за категорических возражений её матери, считавшей, что вначале Джек должен решить все свои материальные проблемы, то в случае с женитьбой на Бэсси уже категорически возражала мать Джека. Но на этот раз всё произошло не так, как хотела Флора - Джек и Бэсси, проявили характер, скромно и тихо обвенчавшись через неделю после того, как подали заявление о регистрации брака. Чтобы, хотя бы временно, избавиться от возмущений Флоры, молодая пара на три дня укатила на велосипедах за город.
  
  Вернувшись из "свадебного путешествия", Джек и Бэсси занялись тем, чем занимались и ранее: он вновь с головой окунулся в литературное творчество, а она продолжала работать репетитором, по вечерам помогая мужу. Бэсси правила и перепечатывала его рукописи; переписывала сотни стихов, которые нравились мужу и переплетала их в красные картонные переплеты; собирала для него журнальные статьи по политическим, экономическим и иным вопросам; устроила в темной комнате фотолабораторию и научила мужа, как проявлять и печатать фотографии... Джек был доволен и своим выбором жены и своей семейной жизнью.
  
  И всё же на семейном горизонте молодой семьи Лондонов, было "грозовое облако" в виде Флоры Лондон, которая не могла простить "женитьбы-измены" сына именно в тот момент, когда он начал прилично зарабатывать литературным трудом. Мать Джека полагала, что семейная жизнь будет сильно мешать сыну закрепиться в большой литературе, а значит, будет основательно "подрывать" материальное положение семьи. Чтобы избежать ссор матери с женой, Джек снял для Флоры небольшой домик по соседству, но такой поступок сына привёл последнюю в совершенное исступление. Флора стала рассказывать знакомым и соседям о своей большой обиде на "неблагодарного" сына. Однако сын не стал воевать с родной матерью, и продолжал оплачивать все долги Флоры, занимавшейся сомнительными коммерческими и иными делами.
  
  Джек Лондон, по мнению Ирвинга Стоуна, "всегда ценил в женщинах их способность доставлять радость", хотя сам писатель высказывал и такое: "В моей вселенной плоть - вещь незначительная. Главное - душа. Плоть я люблю, как любили греки. И все же эта форма любви по сути своей сродни художественному творчеству - если не совсем, то отчасти". Справедливости ради, следует отметить, что, во-первых, древние грехи красоту, в том числе и плотскую; во-вторых, - Джек всё-таки не забывал и о своей " вещи незначительной". К примеру, когда Бэсси уже ждала второго ребёнка, во "вселенной Лондона" взыграла его плоть... И хозяин этой плоти не упустил случая заняться чисто плотской любовью в поезде с одной случайной дамой. Об этом случае Джек Лондон напишет следующее в одном из своих произведений : "...Позвольте рассказать Вам маленький эпизод, из которого Вам станет ясно, с какой легкостью я даю волю чувственному началу. Помните, я уезжал в Южную Африку. В одном вагоне со мной ехала женщина с ребенком и няней. Мы сблизились во мгновение ока, в самом начале пути, и уж до Чикаго не расставались. Это была чисто физическая страсть - и только. Помимо того, что это была просто милая женщина, в ней не было для меня никакого очарования. Страсть не коснулась ума, нельзя даже сказать, что она так уж безраздельно завладела чувством. Прошли три дня и три ночи, и ничего не осталось. Ничего, кроме воспоминаний о чем-то приятном...".
  
  За два года, после своей женитьбы на Бэсси, литературная известность Джека Лондона резко возросла и у него появилось множество новых друзей, которые часто наведывались к нему в гости. До сотни человек в неделю, а иногда и более, посещало дом Лондонов, пользуясь гостеприимством и щедростью хозяев. Материальное положение Лондона уже позволяло ему содержать двух служанок, но хлопот доставалось и Бэсси. Особенно её стали раздражать молодые и раскрепощённые гостьи, которые слишком вольно себя вели по отношению к хозяину дома. Бесси стала ревновать...
  
  Со временем Джек начал упрекать жену за то, что она мало читает и не желает обсуждать с ним новые книги. Бэсси оправдывалась: мол, что у неё на чтение просто не хватает времени - с раннего утра и до позднего вечера нужно переделать множество различных дел по дому и уходу за детьми. Потом у Лондона стало вызывать раздражение ограниченность у жены фантазии и воображения и что "кругозор её был ограничен узкими рамками".
  
  Когда в январе 1900 года Джек Лондон женился на Бэсси, то Джек Клаудсли - его товарищ и тоже начинающий литератор, шутливо сказал: "Я приберегу свои поздравления к десятой годовщине вашей свадьбы...". В марте 1903-го года Джек Лондон в одном из своих писем напомнил Клаудсли: "...Кстати, по-моему, Вам уж пора принести нам Ваши давным-давно просроченные поздравления. Вот уже скоро три года как я женат, обзавелся парой ребятишек и считаю, что семейная жизнь - великолепная штука. Так что не мешкайте! Или приезжайте, взгляните на нас и на ребят и поздравляйте потом...". Однако... Вскоре в жизни Джека Лондона произошёл очередной резкий поворот с "намеченного курса". В том же 1903 году он развёлся с Бэсси.
  
  В своих воспоминаниях Бэсси описывает случившуюся трагедию таким образом:
  
  "...Часа в два я отвела детей домой спать. Мисс Киттредж давно уже поджидала поблизости; они с Джеком пошли на большой гамак у дома миссис Эймс и стали разговаривать. Я не придала этому никакого значения, уложила детей и взялась за уборку. Четыре часа подряд мисс Киттредж с Джеком сидели в гамаке и говорили. В шесть Джек вошел к нам в домик и сказал:
  
  - Бэсси, я тебя оставляю.
  
  Не понимая, о чем он говорит, я спросила:
  
  - Ты что, возвращаешься в Пьедмонт?
  
  - Нет, - ответил Джек. - Я ухожу от тебя... развожусь.
  
  Оглушенная, я опустилась на край кровати и долго смотрела на него, пока, наконец, еле смогла выговорить:
  
  - Господи, папочка, да что ты?.. Ты же только что говорил насчет Южной Калифорнии...
  
  Джек упрямо твердил, что бросает меня, а я все восклицала:
  
  - Но я ничего не понимаю... Что с тобой случилось?
  
  Однако больше от него нельзя было добиться ни слова...".
  
  Та же Бэсси в своих воспоминаниях признается и в следующем: "Я не любила Джека, когда выходила замуж, но очень скоро полюбила... Мне бы угождать Флоре, подластиться к ней, во всем ублажать - и мы зажили бы душа в душу. Но я была молода и хотела все делать для мужа сама. Вот и нашла коса на камень!..".
  
  
  ***
  На бракоразводном процессе добродушная Бэсси заявила, что основной причиной развода является близкие отношения её мужа с Анной Струнской, его соратницей по социалистическому движению. Она даже и не подозревала, что не только Анна, но и мисс Чармиан Киттредж, сидевшая в тот памятный вечер на гамаке вместе с Джеком, имеет с ним более близкие отношения, чем законная жена.
  
  В 1905-ом году Джек Лондон официально женился в Чикаго не на Анне Струнской, а на Чармиан Киттредж, сразу после того, как получил развод в Калифорнии. Однако штат Иллинойс объявил его второй брак незаконным, поскольку по законам штата решение о любом разводе вступало в силу лишь через год после его принятия. Разразился грандиозный скандал. Лекционное турне по США, уже начатое Джеком Лондоном, было сорвано. Одна из женских организаций США приняла резолюцию, заклеймившую Лондона позором.
  
  
  
  13. ДЖЕК ЛОНДОН И АННА СТРУНСКАЯ
  
  Бэсси Лондон, при разводе с Джеком Лондоном в 1903 году, всё-таки не зря полагала, что одной из причин распада семьи являются слишком близкие отношения мужа с Анной Струнской. Подтверждением тому является письмо Джека, содержание которого приведено ниже:
  
  "Окланд, 3 апреля 1901
  
  Дорогая Анна:
  
  Я говорил, что всех людей можно разделить на виды? Если говорил, то позволь уточнить - не всех. Ты ускользаешь, я не могу отнести тебя ни к какому виду, я не могу раскусить тебя. Я могу похвастаться, что из 10 человек я могу предсказать поведение девяти. Судя по словам и поступкам, я могу угадать сердечный ритм девяти человек из десяти. Но десятый для меня загадка, я в отчаянии, поскольку это выше меня. Ты и есть этот десятый. Бывало ли такое, чтобы две молчаливые души, такие непохожие, так подошли друг другу? Конечно, мы часто чувствуем одинаково, но даже когда мы ощущаем что-то по-разному, мы все таки понимаем друг друга, хоть у нас нет общего языка. Нам не нужны слова, произнесенные вслух. Мы для этого слишком непонятны и загадочны. Должно быть, Господь смеется, видя наше безмолвное действо. Единственный проблеск здравого смысла во всем этом - это то, что мы оба обладаем бешенным темпераментом, достаточно огромным, что нас можно было понять. Правда, мы часто понимаем друг друга, но неуловимыми проблесками, смутными ощущениями, как будто призраки, пока мы сомневаемся, преследуют нас своим восприятием правды. И все же я не смею поверить в то, что ты и есть тот десятый человек, поведение которого я не могу предсказать. Меня трудно понять сейчас? Я не знаю, наверное, это так. Я не могу найти общий язык. Огромный темперамент - вот то, что позволяет нам быть вместе. На секунду в наших сердцах вспыхнула сама вечность и нас притянуло к друг другу, несмотря на то, что мы такие разные. Я улыбаюсь, когда ты проникаешься восторгом? Эта улыбка, которую можно простить - нет, это завистливая улыбка. 25 лет я прожил в подавленном состоянии. Я научился не восхищаться. Это такой урок, который невозможно забыть. Я начинаю забывать, но этого мало. В лучшем случае, я надеюсь, что до того как я умру, я забуду все, или почти все. Я уже могу радоваться, я учусь этому понемножку, я радуюсь мелочам, но я не могу радоваться тому, что во мне, моим самым сокровенным мыслям, я не могу, не могу. Я выражаюсь неясно? Ты слышишь мой голос? Боюсь нет. На свете есть много лицемерных позеров. Я самый успешный из них.
  
  Джек ".
  
  В этом письме вызывает недоумение такое утверждение: "25 лет я прожил в подавленном состоянии. Я научился не восхищаться. Это такой урок, который невозможно забыть". Неужели даже первая, настоящая и взаимная любовь к Мейбл Эпплгарт вызывала у Джека Лондона лишь подавленное состояние?...
  
  Впрочем... Быть может, ответ на этот вопрос, следует искать и в таких утверждениях Лондона, написанных Анне Струнской в конце 1900 года: "Чистая, прекрасная дружба? Между мужчиной и женщиной? Подобную вещь мир и вообразить не в состоянии, ее сочтут непостижимой, как вечность... Невысказанное - превыше всего, поверьте, Анна...". Под своим "невысказанным", возможно, Лондон невольно признавал тот факт, что до сих пор так и не определился с главной целью своей жизни?.. Подтверждением такому допущению может быть и следующее его признание: "...едва передо мной забрезжила свобода, а я уж чувствую, как туже стягивают меня узы, как смыкаются кандалы. Я вспоминаю сейчас пору моей свободы, когда ничто не сдерживало меня, и я был волен следовать зову сердца...".
  
  Через многие годы, Анна Струнская - энергичная женщина с седыми волосами, живя в Нью-Йорке, вспоминала о следующем:
  
  "...Я встретила Джека впервые на лекции о Парижской коммуне осенью 1899 года. Я заметила его, когда он пробирался поближе к трибуне, чтобы приветствовать оратора. Один из друзей шепнул мне: "Хотите, познакомлю? Это товарищ Джек Лондон, который выступает на улицах Окленда. Он был на Клондайке и сейчас пишет рассказы". Мы пожали друг другу руки и о чем-то заговорили. Я ощущала какую-то удивительную радость. Для меня это было словно встреча с молодым Лассалем, или Карлом Марксом, или Байроном. Каким-то внутренним чутьем я понимала, что передо мной историческая личность. Почему? Не могу сказать. Но ведь это оказалось правдой. Лондон действительно принадлежит к числу бессмертных. Тогда передо мной стоял молодой человек, приблизительно двадцати двух лет, с большими голубыми глазами и красивым ртом, щедрым на улыбку. Брови, нос, контуры щек, массивная шея были классическими. Фигура говорила об атлетической силе, хотя Лондон был ниже среднеамериканского роста. Одет он был в серые брюки и мягкий белый свитер. С тех пор началась наша дружба. Ее можно было назвать борьбой. Мы много спорили, стараясь убедить друг друга. И замысел нашей книги "Письма Кэмптона и Уэйса" родился в споре во время прогулки на яхте, в присутствии Бэсс, первой жены Джека, и Чармиан...".
  
  Следует отдать должное и Чармиан Киттредж, на которой Джек Лондон официально и скандально женился в 1905-ом году. Вторая жена и давняя любовница писателя в своей книге "Жизнь Джека Лондона" напишет: "...Анна Струнская была русской еврейкой, студенткой Стэнфордского университета. Это была пылкая девушка, интеллигентная, обладающая даром речи, яркая и горячая, как цветок мака, освещенный апрельским солнцем. Она резко отличалась от других женщин, с которыми Джек до сих пор встречался - такая приветливая, откровенная, с широким сердцем, с глубокой, прямой честностью. Все любили Анну - мужчины и женщины. Её дружба с Джеком сложилась просто и естественно, их духовная и нравственная близость длилась многие годы. Они никогда не теряли связи между собой и если расставались, то продолжали общаться, переписываясь...".
  
  Однако... Не все жёны могут так отзываться о бывших любовницах своих мужей, как это сделала Чармиан Киттредж.
  
  
  ***
  В 1899 году, перед знакомством с Анной Струнской, Джек Лондон уже был тем литератором, произведения которого более охотно печатали различные газеты и журналы, что позволило ему несколько улучшить своё материальное положение. Анна несомненно являлась самой очаровательной и удивительной личностью, какую довелось встретить Джеку в жизни. Это была красивая и стройная девушка - обладательница тёмно-карими жгучими глазами и чёрными, как смоль, волосами. Новая знакомая Лондона была щедро наделена природой застенчивостью и впечатлительностью, а также добротой, прямотой и честностью. Её семья относилась к числу первых поселенцев Сан-Франциско, а дом родителей славился как один из крупнейших культурных центров города.
  
  Очень скоро Анна и её сестра Роза стали ведущими членами либерального кружка Сан-Франциско, известного как Crowd, куда входили Джек Лондон, Джим Уитейкер, Джордж Стерлинг и другие. После знакомства между Джеком и Анной возникли дружеские, но бурные отношения, которые внешне "оформились" в виде очень активных споров о политике и экономике, государственных и общественных делах, семейных и личностных отношениях... В одном из писем Джек писал: "Несмотря на бурю в стакане воды, которой было отмечено наше знакомство, на самом-то деле никакого разлада не было между нами. В глубине души мы были по-настоящему близки, созвучны, что ли. Корабль спущен на воду, рвется к морю; полозья возмущенно скрипят и стонут, но море и корабль не слышат их. То же было и с нами, когда мы ворвались в жизнь друг друга...".
  
  Джек Лондон написал об Анне Струнской немало строк, в том числе и такие:
  
  "...Интеллект и одаренность - это в ней чувствовалось прежде всего. Рыться в человеческой душе для меня наслаждение, и тут Анна была неисчерпаемым источником. Многоликая - прозвал я ее. Она глубока, тонка и психологична. Она лишена официальности и чопорности. Она очень легко находит дорогу к людям. Знает пропасть всего. Радость и наслаждение для друзей...". Именно, с учётом таких её качеств, Джек убеждал её заняться литературным творчеством: "Ох, Анна, если б Вы только доверили бумаге Вашу пылкую душу с ее причудливой сменой настроений! У меня такое чувство, как будто Вы сродни какой-то новой, неведомой энергии, брошенной в мир. Читайте Ваших классиков, да не забывайте и того, что принадлежит нашим дням, - новой литературы. Вам следует овладеть современными приемами; нужно отдать должное форме. Ведь если искусство и вечно, то форма рождается вместе с поколением. О Анна, не дайте мне в Вас обмануться!..".
  
  В 1903 году увидела свет их совместная книга "Переписка Кемптона и Уэйса" - роман в письмах. Первое издание вышло без указания имен авторов. Роман представляет собой философскую дискуссию о любви и интимных отношениях, изложенную в форме переписки двух мужчин: молодого учёного Герберта Уэйса и престарелого поэта Дэна Кэмптона. Джек Лондон выступил в романе от лица Уэйса, Анна Струнская - от лица Кэмптона. Последний оценивает любовь с эмоциональной точки зрения, в то время как Уэйс использует научный подход и анализирует любовь с дарвинистских позиций. Первое издание вызвало любопытство публики своей анонимностью и пользовалось относительным успехом.
  
   Герберт Уэс пишет Дэну Кэмптону:
  
  "...Нет, я не влюблен. Я очень счастлив, что не влюблен. Я горжусь этим... По вашим словам, я не хочу вести жизнь художника (об этом можно было бы поспорить), но я знаю, что я хочу построить свою жизнь на научном основании. Я хочу устроить свою жизнь так, чтобы извлечь из нее все, что можно, и единственная вещь, могущая нарушить распорядок моей жизни, более опасная, чем потоп, огонь или враги, - любовь. Утверждение, что разум мудрее чувств, не требует доказательств. Поэтому, зная точно цену и смысл этих эротических явлений, полового безумия и любви, я решил избрать себе подругу, руководясь разумом. И вот я избрал Эстер. Я люблю ее, но моя любовь разумна и не похожа на то чувство, какое вы жаждете видеть во мне... Мой дорогой, запутавшийся Дэн, сойдите с облаков. Если я не прав, то я, во всяком случае, прошел суровую школу. Пройдите этот путь со мной и покажите мне мою ошибку. Но не изливайте на меня своего романтического и поэтического сплина. Ограничьтесь фактом, человече, неопровержимым фактом...".
  
  По некоторым интернетовским откликам о романе "Переписка Кемптона и Уэйса" - его авторы сами основательно " запутались в облаках романтичности и прозаичности любви, а также в литературно-поэтического сплине", забыв о том, что любовь - как иррациональное чувство, - не подчиняется общепринятым законам и правилам. Каждый человек любит по-своему! Недаром, в народе говорят, что "Любовь зла - полюбишь и козла". Впрочем, лучше не пользоваться чужими мнениями, а прочитать "Переписку Кемптона и Уэйса", воспользовавшись такой ссылкой: https://royallib.com/book/london_dgek/pisma_kemptona_uesu.html
  
  Несмотря на различие во взглядах и убеждениях, совместная работа над романом сблизила и духовно породнила Анну и Джека. Последний откровенно признался: "Я и молоденькая еврейка из Фриско часто спорили о проблемах любви. И знаете, она гениальна. Она тоже материалистка по духу и идеалистка по натуре". Анна, вспоминая об этом периоде совместной работы, писала: "Джек утверждал, что любовь - западня, поставленная природой для отдельной личности. Надо жениться не по любви, а по особым качествам, определяемым разумом. Он защищает эту мысль в "Переписке Кемптона и Уэйса", защищает блестяще и страстно, так страстно, что заставляет сомневаться, был ли он так уверен в своей позиции, как хотел казаться".
  
  Чтобы скорей завершить работу над романом, Джек на время пригласил Анну к себе. Через два года она рассказала об этом эпизоде настойчивым газетным репортерам: "Я получила от мистера Лондона письмо с приглашением приехать в Пьедмонт для отделки рукописи. К приглашению присоединились его жена и мать. В первые дни визита миссис Лондон выказывала мне радушие и проявляла большой интерес к нашей работе. Но прошло пять дней, и я убедилась, что она стала относиться ко мне неприязненно. Она не сделала ничего особенного, чтобы заставить меня почувствовать себя лишней; но по некоторым едва заметным признакам я заключила, что мне лучше уехать. Так я и поступила вопреки уговорам мистера и миссис Лондон. С миссис Лондон мы распрощались как хорошие, сердечные знакомые. Отношения между мною и мистером Лондоном были дружескими, не более. Кроме всего прочего, мистер Лондон едва ли принадлежит к числу людей, способных в собственном доме ухаживать за другой женщиной. Со мною он неизменно вел себя в высшей степени осмотрительно. Судя по всему, что я видела, можно было заключить, что он в то время был без ума от жены".
  
  ***
  В 2011 году студией "Фишка-фильм" был выпущен документальный фильм "Больше, чем любовь", посвящённый Джеку Лондону и Анне Струнской. Автором сценария фильма является Ольга Бирюкова, а режиссёром - Александр Столяров. От имени Анны Струнской в "Больше, чем любовь" озвучены и такие строки, касающиеся различных периодов жизни Джека Лондона.
  
  О кругосветном путешествии писателя:
  
  "... Вот уже несколько месяцев о тебе ни слуху, ни духу. Газеты не знают, что делать - писать некрологи или подождать. А вдруг это окажется ловким трюком?.. Наконец, ты выходишь на связь.Газеты сообщают, что моряк, писатель и журналист Джек Лондон жив. Намерен продолжать круглсветное путешествие и пишет на борту яхты новый роман. Читатели ликуют, припоминая твои прежние приключения. Но есть я... И для меня каждое известие о тебе - неписанная история моей жизни...".
  
  О фильме, в котором снимался Джек Лондон:
  
  "... Ты играл в ней маленькую роль. Играл плохо, но разве это важно, Джек?.. Это был ты - живой... Живой!.. В зале было пусто - одна-две целующиеся парочки и я. А на экране ты - мой Джек Лондон.
  
  Из писем Джеку Лондону:
  
  "... Ты на два года старше меня. Мы так похожи: оба упрямы, хотим свернуть горы, перевернуть мир... Но наша дружба... Что это бы за дружба?.. Казалось, по любому вопросу у нас - совершенно разные мнения. Тогда я и подумать не могла, что может таиться за этими спорами и ссорами...".
  
  "...Если бы ты не стал социалистом, мы бы не познакомились. Помнишь, ты рассказывал мне, как в 1905-ом произнёс пылкую речь в Окленде. Тебя опять арестовали... А недавно мэр Окленда посадил дуб в честь писателя-социалиста, - на том самом месте, где ты выступал...".
  
  "...Мы надолго расстались, но продолжаем спор в письмах. Спор о философии любви. Т ы писал, что брак должен строиться не на любви. Главное, чтобы люди подходили друг другу по физическим и душевным качествам. Я доказывала, что любовь это прекрасное, глубокое, поэтическое состояние. Мы даже не подозревали, что начали спор не друг с другом, а с самой жизнью...".
  
  "Наша переписка, казалось, вот-вот прервётся. Не помню, кому в голову пришло сделать из нашей переписи книгу. Это должен быть спор рационального Герберта Уэйса и романтичного Дэна Кэмптона. Рационалистом был ты, я - романтик Дэн. Узнав о том, что Герберт не любит свою невесту, Дэн пытается доказать, что нельзя жениться с холодным сердцем...".
  
  "... В 1903-ем твоя семья распалась. Виновницей газеты объявили меня. Доказательство - наша с тобой книга. Никто не заподозрил Чармиан Киттредж - подругу мою и Бэсси.Вчера вечером была Бэсси. Она приняла меня чудесно. Так чудесно, что мне стало не по себе. Случается, что при мысли о происходящем, мне приходится бороться с чувствами, что я просто гадкая. Правда, тут же на выручку является рассудок. Я почти отказалась от мысли, что Бэсси всерьёз подозревает меня, хотя с её стороны меня бы ничто не удивило. Что ж... Чармиан смогла сделать то, на что не решилась я, Джек... ".
  
  "...Мы встретились случайно в 1914-ом, спустя 10 лет. Ты изменился, но стал только лучше. Изменилось твоё отношение к любви. "Мы сражаемся, умираем и, как надлежит, во имя того, кого мы любим" - это твои слова, Джек...".
  
  "... Мы разошлись с Уоллингом. Я осталась одна. И вновь стала писать тебе огромные письма. Писать и не отправлять. 21 ноября 1916 года тебя нашли на полу в твоём доме. На столике были бумаги с расчётами морфия и сульфата атропина. 22 ноября ты скончался. Говорили о самоубийстве... Ты стал классиком американской литературы. Все будто ждали этого. Твоя мятежная проза осталась в прошлом. Настоящее Америки определило иных героев. Америка простилась с тобой, чтобы жить иной жизнью...".
  
  
  ***
  Когда в России в 1905 году началась Первая русская революция, Джек Лондон и Анна Струнская написали такое воззвание:
  
  "Мы убеждены, что народ России должен сам решать проблемы своей политической и общественной жизни, но мы в Соединённых Штатах в начале нашей национальной жизни, в кризисный момент нашей истории, с радостью приняли сочувствие и помощь от других народов, так и теперь с радостью мы должны выразить такое сочувствие и помощь русскому народу в его борьбе за свободу".
  
  Анна, как убеждённая социалистка, собирает деньги для русских революционеров и едет в Россию, чтобы собрать материал для книги о революции. В одном из своих писем Джеку Лондону, она пишет: "...Я могу прислать Вам прекрасный материал - прокламации, рассказы, слухи - пожалуй, не менее первозданный, чем Клондайк, но в то же время, конечно, острый и содержательный... Здесь всё мелодрама, фарс и трагедия, небеса и ад. Это революция из революций, истинное начало удивительного конца...". Анна отсылала Джеку письма и документы, которые он использовал позже в романе "Железная пята", первой в Америке книге о пролетарской революции. В это же самое время Джек Лондон ездил по Америке, читал лекции о социализме, и писал статьи, в которых называл русских революционеров своими братьями.
  
  Однажды довелось услышать, что Анна Струнская была более последовательной, рациональной и целенаправленной личностью, чем Джек Лондон. Пожалуй, в таком утверждении есть значительная доля правды. В 1906 году Анна вновь отправляется в Россию, чтобы работать в революционном новостном бюро Уильяма Уоллинга, американского журналиста-социалиста из очень богатой и известной семьи. Целью Уоллинга было выяснить правду о русской революции, помочь разоблачению самодержавия в международном масштабе, морально и материально поддержать революционное движение. Вместе с ним Анна встречалась с Львом Толстым, Максимом Горьким, Владимиром Короленко и другими видными людьми России. Льву Толстому Анна подарила книгу ""Переписка Кемптона и Уэйса". Уильяму Уоллингу удалось встретиться даже с Лениным. Вскоре Уильям женился на Анне, однако их брак распался в 1932 году по причине религиозных, политических , социальных и иных противоречий.
  
  Анна Струнская родила и воспитала четырёх детей. В последние 30 лет своей жизни она продолжала быть активисткой Социалистической партии, активно участвуя в деятельности Лиги промышленной демократии, Национальной ассоциации содействия прогрессу цветного населения, Лиге взаимопомощи и в работе других общественных организациях.
  
  Умерла Анна Струнская в 1964-ом, в возрасте 86 лет, пережив Джека Лондона на целую жизнь - на 46 лет! Перед смертью она написала "Воспоминания о Джеке Лондоне", куда включила многие его письма, адресованные ей. Фрагменты "Воспоминаний " в переводе Виля Быкова можно прочитать, воспользовавшись такой ссылкой:
  http://www.ng.ru/style/2000-07-18/16_london.html
  
  
  
  14. ДЖЕК ЛОНДОН И ЧАРМИАН КИТТРЕДЖ
  
  Джек Лондон впервые увиделся с Кларой Чармиан Киттредж весной 1900-го года, когда уходил из дома Нинетты Эймс - её тёти, которая была женой одного из руководителей "Оверлендского ежемесячника". После ранней смерти родной матери Чармиан воспитывалась в семье Эймс. В то время Чармиан служила машинисткой и стенографисткой в крупной торговой фирме в Сан-Франциско, а госпожа Эймс, сотрудничающая с журналами, готовила для ежемесечника статью о Джеке Лондоне, как о начинающем талантливом литераторе. Именно она и предложила Чармиан познакомиться с Джеком во время завтрака в ресторане, на который автор статьи планировала пригласить молодого автора сборника рассказов "Сын Волка", готовящегося к печати.
  
  Через годы Чармиан так опишет своё первое впечатление о новом знакомом: "...Первое, что мне бросилось в глаза и запомнилось на многие годы, - это широко раскрытые большие, прямые серые глаза, скромная, спокойная манера держаться и, главное, довольно большой красивый рот с особыми, глубокими, загнутыми кверху углами. И на всем этом какой-то отпечаток чистоты, нетронутости, так странно противоречащий слухам о романтическом, пожалуй, даже сомнительном прошлом этого широкоплечего, как матрос, двадцатичетырехлетнего юноши, члена опасной оклендской шайки, пирата, бродяги, авантюриста-золотоискателя... не говоря уже о тюремном заключении, которому он был подвергнут. То, что он был деятельным членом Социалистической рабочей партии, меня не пугало, хотя его социализм был более суров, более воинствен, чем тот, к которому я привыкла дома. Не помню, о чем мы говорили за завтраком. Помню только, что он проявил интерес к моей работе, когда узнал, что я материально независима...".
  
  В ресторане миссис Эймс предложила:
  
  - Чармиан, почему бы тебе не дать рецензии о "Сыне Волка"?.. Она могла бы выйти в том же номере, что и моя статья о мистере Лондоне.
  
  Племянница сразу же согласилась и через несколько дней, вернувшись домой, нашла на своём столе корректурные листы сборника рассказов. Содержание сборника поразили и восхитили Чармиан, её интерес к Джеку Лондону резко возрос. Потом были два вечера её игры на рояле по просьбе Джека, страстно любившего музыку. Уже после смерти Джека Лондона, Чармиан в книге "Джек Лондон" напишет:
  
   " Потом показывала ему свою "берлогу". Он выказал живой интерес ко всем моим девичьим занятиям - музыке, рисованию, верховой езде и даже танцам.
  
  - Я никогда в жизни не танцевал, - признавался он с сожалением, - никогда не имел времени на такие тонкости. Но я люблю смотреть, как танцуют.
  
  В нем чувствовался острый голод к книгам и к музыке. Я вспоминаю, какими блестящими глазами смотрел он на полки моего книжного шкапа. Много лет спустя эта розовая комнатка фигурировала в качестве комнаты Дэд Мэзон в романе "День пламенеет"...".
  
  Однако... Надежды госпожи Эймс на близкое знакомство своей одинокой 29-летней племянницы с талантливым молодым литератором вначале не только не оправдались, но и приобрели (на фоне её самых добрых намерений) несколько оскорбительный оттенок. 10 апреля 1900 года она получила от Джека Лондона письмо со следующим содержанием:
  
  "Дорогая миссис Эймс! Должен признаться, что вы имеете преимущество передо мной. Я еще не видал своей книги и не представляю себе, как она выглядит. Но зато и вы не можете представить себе, почему я не буду у вас в будущую субботу. Вы знаете, я все делаю быстро. В воскресенье утром у меня еще не было ни малейшего намерения сделать то, что я делаю теперь. Я отправился посмотреть дом, в который собираюсь переехать, и тут у меня зародилась эта мысль. Я решился. В субботу вечером я приступил к сватовству; в понедельник дело было на мази, и в будущую субботу я женюсь на Бесси Мадерн, кузине Минни Мадерн Фикс. В будущую субботу, как только все будет проделано, мы вскочим на велосипеды и отправимся в трехдневное путешествие, а затем - домой и за работу. Я знаю, вы скажете: "Какой безрассудный мальчишка". Меня привели к этому разные глубокие соображения. Но я решительно отклоняю одно возражение: что я буду связан. Я уже связан. Потому что, даже когда я холост, у меня такое же хозяйство. И если я пожелаю отправиться в Китай, мне придется заботиться о доме, буду я женат или нет. А так у меня поддержка, и я смогу посвящать больше времени работе. Ведь вы знаете: у нас только одна жизнь. Надо ее прожить как следует. А затем у меня широкое сердце, и я буду чище и здоровее, если на меня будет надета узда, и меня не будет носить всюду, куда бы мне ни захотелось. Я уверен - вы поймете. Благодарю вас за ваши милые слова по поводу выхода "Сына Волка". Я дам знать, когда вернусь и устроюсь, и попрошу вас и всех ваших прийти повидаться со мной и с моими. Я все устрою по возвращении. Венчание будет без приглашенных. Извещения разошлем потом.
  
  Искренне преданный вам
  Джек Лондон".
  
  В тот же день Чармиан получила записку: "Дорогая Чармиан! Не могу увидеться с вами в субботу, как было условлено. Объяснение найдете в письме к вашей тете. Может быть, когда-нибудь в будущем. Искренне преданный вам Джек Лондон".
  
  
  ***
  И всё-таки Чармиан оказалась достойной воспитанницей своей тёти. Весной 1902-го года ей удалось установить дружеские отношения не только с Джеком Лондоном, но и с Бесси - его женой. Более того, Чармиан стал часто бывать в их доме в Пьемонте. Дом представлял собой старый бунгало, расположенный на высоком холме, поросшем соснами и эвкалиптами. В этот дом каждый четверг - к обеду и на вечер - собирались друзья Джека, а в остальные дни недели он усиленно занимался литературным творчеством. Из воспоминаний Чармиан можно узнать, что у Джека Лондона "Всё - и дело, и развлечение - было подчинено строгой дисциплине". По мнению Чармиан, эти четверги навсегда останутся в памяти у тех счастливцев, которым довелось побывать на них. Они были наполнены играми, музыкой, чтением, спортом, и никто не мог превзойти Джека в веселье и жизнерадостности. То он учил всех боксировать, то читал веселые рассказы и катался по полу от смеха, то сражался с молодежью и бомбардировал барышень помидорами, а потом удирал от разъяренной стаи, то катал нас на своей шлюпке "Спрей".
  
  Вместе с тем, из воспоминаний Чармиан можно узнать и о следующем:
  
  "...Однако, несмотря на то, что он достиг, хоть и не совсем того, о чем мечтал, но все же желательного ему устройства жизни, несмотря на то, что он женился по своему выбору и удовлетворил свою потребность в детях, он не был счастлив. Правда, об этом могли догадаться лишь самые близкие друзья; он не выдавал себя ни единым словом и только в письмах к Анне и Клаудеслею иногда приоткрывал душу... Между тем близкие друзья вскоре почувствовали что-то неладное в Лондонском бунгало. Они были бы еще больше поражены, если бы узнали, что Джек с некоторых пор избегал спать в одной комнате со своим старым ружьем, боясь, чтобы оно не попалось ему под руку в минуту пробуждения от тяжелого сна. Конечно, такой энергичный, сильный человек, как Джек, не мог долго мучиться в подобном состоянии. И странное совпадение: его окончательное отступление совпало с выходом в свет "Писем Кемптона Уэсса", как бы указывавших на обманчивость его столь хваленой когда-то программы. Джек принял непоколебимое решение: как только он сможет обеспечить семье приличное существование, он будет жить отдельно и навещать детей. Нелегко далось ему это решение. Он глубоко любил детей и тяжело расплачивался за ошибку, совершенную в молодости. Временами он сомневался, сможет ли выполнить то, что взял на себя. Но жажда свободы пересилила все. Джек перебрался в хорошенькую квартирку из пяти комнат в Окленде и поселил там мать и Джонни. Жена и дети поселились неподалеку...".
  
  Чармиан Киттредж искренне считала, что Бэсси не пара Джеку: женой, какая ему нужна, может стать лишь она. Женой, которая не свяжет себя домом, будничными заботами, а будет вместе с ним странствовать, рисковать, дерзать. А вот Бэсси была потрясена до глубины души уходом мужа из семьи, но слишком горда, чтобы бороться за его возвращение. В полнейшем неведении относительно побуждений, которыми руководствовался ее муж, она вела себя безропотно и только дивилась, отчего человек, который упорно добивался ее руки, настоял, чтобы она родила ему детей, не только пользовался ее помощью в своей работе, но в первые годы совместной жизни и ее деньгами, три года прожил с нею в мире и согласии, - почему он вдруг без всякого предупреждения ушел от нее?..
  
  В беде, постигшей семью сына, Флора Лондон полностью была на стороне Бэсси. Мать восстала против сына за то, что позорно бросил семью. Уязвленный предательством, как он называл поведение матери, Джек совершенно потерял голову. У него появилась мания преследования; он сетовал, что все против него, что весь мир сговорился оторвать его от "женщины его любви". 22 сентября с борта "Спрея" он напишет мисс Киттредж: "По всем законам человеческим мне нельзя было пройти мимо тебя во мрак и тьму. Ты была моя, моя, никто на свете не имел права разлучить нас. И все-таки меня разлучили, гнусно разлучили с женщиной, которую я люблю больше жизни". Чтобы уйти от обрушившихся на него семейных проблем, Джек Лондон уехал вместе со своим другом Джеком Клаудислеем (Клаудсли) на охоту и рыбалку в устье реки Сакраменто.
  
  ***
  По утверждению Чармиан, 6 месяцев до её вступления в брак с Джеком Лондоном были временем "безоблачного счастья" - они вместе работали, вместе веселились и открывали друг в друге "поразительную общность вкусов и интересов". Впрочем, были и неприятные моменты, когда некоторые друзья Джека откровенно не одобряли второй брак писателя. По этому поводу Чармиан в своей книге пишет:
  
   "...Помню, однажды обнаружилось, что некоторые друзья Джека обвиняют меня в нечестности и лживости. Джек, уверенный в моей правоте, все же приложил все усилия, чтобы выяснить дело, доказать мою невиновность и смутить врагов. И только после того, как ему удалось побить их бесспорными, точными доказательствами - тем, что он называл "своей проклятой арифметикой", он заявил им раз и навсегда:
  
  - Я люблю Чармиан. Люблю не за то, что она делала или могла бы делать, но за то, что я нашел в ней. За то, что она для меня значит. Я прекрасно знаю людей - моя жизнь построена на понимании людей, - и я настолько хорошо знаю Чармиан, что не поверю никакой клевете. Но дело в том, что если бы даже Чармиан убила своих родителей, если бы она питалась исключительно жареными сиротками, - для меня было бы важно то, что она представляет собой сейчас, то, какой я ее знаю.
  
  Этот инцидент сблизил нас еще больше...".
  
  Касаясь отношения Лондона к женщинам вообще, Чармиан признаёт тот факт, что многие из них любили Джека и, что он умел очаровывать "женщин всех классов, но сам он не терял головы". Для писателя любовь была естественной, горячей страстью, делающей жизнь полнее, но не наполняющей ее. Писатель восхищался женщинами, но не мог простить им их узости и неустойчивости. Он не переносил глупых разговоров и пустой женской болтовни. Женщины не могли помешать ни его работе, ни его приключениям. Вспоминая первое время совместной жизни с Джеком Лондоном, Чармиан признаётся в том, что иногда имела неосторожность вступать с ним в спор, и тогда Лондон неизменно поражал её своей неумолимой логикой, от которой она, чисто по-женски и сама себя за это презирая, начинала плакать. Однажды Джек, с его обычной откровенностью, предупредил Чармиан:
  
  - То, что я сейчас скажу, я скажу для твоего же блага, для нашего общего счастья. Я не думаю, чтобы ты была истеричкой. Ты думаешь, что я жесток. Может быть. Но, в первые годы окружающее заставило меня почувствовать глубокое отвращение к истерике и ко всей низости потери контроля над собой, со всеми проистекающими из этого последствиями. Когда я вырос, я видел и слезы, и истерики, и ложные обмороки, все некрасивые штучки этого сорта, которые в моих глазах превращают женщину меньше чем в ничто. Прошу тебя, если ты любишь меня, не будь истеричкой. Предупреждаю - я буду холоден, суров, может быть, даже буду смотреть с любопытством. Я понимаю, что ты, с своей точки зрения, будешь чувствовать себя оскорбленной. Но пойми, что это равнодушие не зависит от меня. Оно стало моей второй натурой, моей основой. Я не могу не отстраняться от "дурных настроений", как от незабытых еще ударов... Однажды, когда мне было года три (и это запечатлено у меня в памяти, как каленым железом), когда я пришел с цветком в руке для подарка, я был оттолкнут, отброшен пинком злобной, освирепевшей женщины. Что же? Я был ошеломлен и поражен до глубины души, хотя и не понимал, в чем дело. А ведь эта женщина, по моему твердому убеждению, была самой замечательной женщиной в мире, ведь она мне это сама внушила... Вот эта и подобные истерические сцены ожесточили меня. Я ничего не могу поделать...".
  
  
  ***
  В книге "Джек Лондон. Моряк в седле" Ирвинг Стоун пишет: "Никто, и уж тем более Бэсси, не догадывался, что в жизни Джека "случилось" не что иное, как Чармиан Киттредж. Ко многим женщинам могла Бэсси ревновать мужа, но к этой ей и в голову не приходило. Мисс Киттредж была лет на пять, а то и на шесть старше Джека, не блистала красотой и в Пьедмонте, где ее хорошо знали, служила объектом язвительных суждений и толков. Зачастую там, где бывал Джек, была и она, но к этому Бэсси привыкла еще у себя в Пьедмонте. На первый взгляд Джек в Глен-Эллене виделся с нею не чаще, чем с другими. Больше того, не раз в присутствии жены он отзывался о ней очень нелестно. Бэсси знала, что мисс Киттредж ему не особенно нравится... Боясь скандала, который неизбежно вспыхнул бы, если бы стала известна причина разрыва, влюбленные встречались тайно, раз или два в неделю. В те дни, когда бывать вместе было нельзя, посылали друг другу бесконечные письма. В тех, которые мисс Киттредж ежедневно писала в своей сан-францисской конторе, - от одной до пяти тысяч слов; многих сотен страниц, отправленных Джеку за два ближайших го да, хватило бы на полдюжины средних по величине романов. Написаны они затейливо и кокетливо, чувствительно и цветисто; но под многословием угадывается рука женщины хитрой и умной. Их любовь изображается в этих письмах величайшей любовью всех времен... Ежедневно слова мисс Киттредж тысячами проходят перед его глазами, и загипнотизированный Джек начинает писать в тоне какой-нибудь третьесортной Марии Корелли. Под влиянием литературной манеры Чармиан отвечает теми же вычурно-нарядными излияниями в духе девятнадцатого века - в том самом стиле, которому еще в раннюю пору своего творчества объявил войну; в том трескучем любовном стиле, от которого ему так и не суждено было избавиться, который испортил столько его книг...".
  
  По описанию того же Ирвинга Стоуна, в 1903 году, когда Чармиан было 32 года, она не была внешне привлекательной женщиной: тонкие губы, узкие глаза, поникшие веки; но держалась вызывающе смело. Вынужденная после смерти родителей зарабатывать себе на жизнь - а в те дни считалось, что благовоспитанной девушке работать не совсем прилично, - она добилась того, что стала первоклассным секретарем, получая "мизерное жалованье, тридцать долларов в месяц". Она много читала, взгляды ее были чужды шаблона; когда в 1900 году Джек встретился с нею в первый раз, она уже начала собирать библиотеку, состоявшую из запретных для Оклендской публичной читальни романов - самых смелых и самых современных. Она по-настоящему любила музыку, мило пела; у нее нашлось достаточно дисциплины и силы воли, чтобы, работая шесть дней в неделю, упражняться еще и в игре на рояле и стать великолепной пианисткой. У нее был обольстительный голос, звучный, богатый оттенками, ласкающий слух; она любила посмеяться - даже если ее собеседники не находили повода для смеха - и могла проговорить от четырех до семи часов кряду, Располагая неистощимым запасом слов и выражений на каждый случай жизни, она умела поддержать умную беседу, своевременно вставить замечание. На редкость отважная, она скакала верхом по холмам - и это в ту пору, когда вообще-то немногие женщины решались садиться на лошадь, а уж если решались, так лишь для того, чтобы покататься в английском дамском седле по специальным дорожкам, где-нибудь в Парке Золотых Ворот. Честолюбивая, стремясь выдвинуться в сфере интеллектуальной, добиться успеха в обществе, она неустанно совершенствовалась: скопила денег на поездку по Европе, недурно расписывала фарфоровые блюда - словом, работала не покладая рук и с каждым годом в той или иной области преуспевала. Однако во всем, что касается любви, Чармиан была законченным продуктом девятнадцатого века.
  
  Ирвинг Стоун пишет: "...В дневнике мисс Киттредж отражены многие стороны ее сложной натуры, в том числе и приторно-сентиментальное отношение к любви. Каждый мужчина, будь это даже случайный знакомый, в ее воображении немедленно превращается в потенциального влюбленного. Каждый взирает на нее либо восхищенно, либо страстно, каждый не в силах оторвать глаз. Что касается лиц ее собственного пола, она их выносит с трудом; каждая женщина при виде ее непременно загорается ревностью; каждая, в свою очередь, внушает ревность и ей. В кругу мужчин она настойчиво, сознательно ставила себя в центр внимания, вдохновенно и со знанием дела изображая женщину, в которой есть нечто роковое. Отзывы знакомых и друзей показывают, что там, где речь шла о мужчинах, правил частной собственности для нее не существовало. Зная, насколько она поглощена мыслью о том, как бы заполучить себе мужа, молодые жены и невесты относились к ней с опаской и недоверием. Непрерывной вереницей появляются в ее жизни мужчины - и вскоре исчезают. Трудно понять, каким образом такой привлекательной молодой женщине никак не удается выйти замуж. Недоумевает и сама мисс Киттредж. Нервничает тетушка и с появлением каждого нового мужчины немедленно осведомляется, входит ли в его намерение брак: годы-то идут, другие девушки выходят замуж, а вот у племянницы все промах за промахом...".
  
  В одном из своих писем Джек Лондон напомнит Чармиан о следующем: "Признаюсь тебе в том, что ты уже и так знаешь с первого дня нашего знакомства. Когда я впервые заговорил с тобой, я хотел сделать тебя своей любовницей. Ты была так откровенна, так честна и, главное, так бесстрашна! Будь ты иной - хотя бы в одном движении, поступке, фразе, я, наверное, постарался бы подчинить тебя своей воле...Помню, мы ехали рядом на заднем сиденье, и я предложил: "Может быть, свернем к сеновалу?", а ты посмотрела мне в глаза, с улыбкой, но без насмешки, без тени жеманства. Ни возмущения, ни страха, ни удивления! Добродушное, милое, открытое лицо. Ты взглянула мне в глаза и сказала просто: "Не сегодня"".
  
  Через два месяца после ухода от Бэсси Джек напишет Чврмиан пишет: "Я раздумываю порой: отчего я люблю тебя? За красоту твоего тела, ума? Сознаюсь, не за нее я тебя люблю, но за внутренний огонь, который пронизывает тебя насквозь, украшает все, что бы ты ни надела, который делает тебя задорной, легкой на подъем, чуткой и гордой, гордой собой, своим телом; заставляет и тело твое - само по себе, независимо от тебя - тоже гордиться собой".
  .
  
  ***
  Однако... Второй брак Джека Лондона оказался не таким счастливым, как представляется во многих письмах , его и Чармиан. В 1911 году, когда Чармиан родила не долгожданного сына, а больную дочь, прожившую лишь три дня, страшно разочарованный Лондон погрузился в пучину пьяного разгула. Совместная жизнь супругов часто превращалась в сосуществование, заполненное ссорами и взаимными упреками. По утверждению Джорджа Стерлинга - лучшего друга Лондона, именно в это время Джек встретил женщину, к которой испытал последнюю в своей жизни любовь. Он по-настоящему полюбил, но никому и ничего не рассказывал об этой женщине. Однако Лондон, по разным причинам, всё-таки не решился на развод с Чармиан.
  
  Чармиан Киттредж пережила своего знаменитого мужа на 39 лет и умерла 14 января 1955 года, в возрасте 84-х лет. В англо-язычном Интернете можно найти информацию о том, что написав книгу о Джеке Лондоне, Чармиан понимала субъективность её содержания, и поэтому позволила Ирвингу Стоуну воспользоваться материалами своего семейного архива при создании книги "Джек Лондон. Моряк в седле". Однако между Чармиан и Стоуном возник серьёзный конфликт после того, как биограф воспользовался материалами её личных дневников.
  
  Желающие прочитать книгу "Жизнь Джека Лондона", написанную Чармиан Киттредж, могут воспользоваться такой ссылкой:
  http://www.rulit.me/books/zhizn-dzheka-londona-read-228320-1.html
  
  
  
  15. ПИСАТЕЛЬ НА РУССКО-ЯПОНСКОЙ ВОЙНЕ
  
  После официального развода с Бэсси в 1903-ем году для Джека Лондона наступили непростые времена, как в моральном, так и в материальном плане. Чтобы одновременно решить эти две проблемы, он принял заманчивое предложение от медиамагната Уильяма Рэндольфа Херста поехать на дальний Восток, где назревал военный конфликт между Японией и Россией из-за контроля над Маньчжурией и Кореей. Военная журналистика в те времена очень неплохо оплачивалась, и это позволило бы писателю не только поправить его с Чармиан материальное положение, но и существенно помочь своей матери и покинутой жене с двумя маленькими дочерьми.
  
  7 января 1904 года Лондон отплыл из Сан-Франциско в Иокогаму на пароходе "Сибериа" в обществе нескольких американских и английских корреспондентов. И хотя морское путешествие в Японию обещало быть легким и приятным, но сначала Джек Лондон заболел гриппом, а потом так сильно подвернул ногу, что не мог передвигаться. В конце января 1904 года писатель прибыл в Йокогаму, а затем поездом приехал в Токио, где узнал, что японское правительство не намерено пускать иностранных журналистов к расположениям войск. И тогда Лондон принял решение отплыть в Корею, зная, что в нейтральном порту Чемульпо (Шемулпо) заперты русские суда - крейсер "Варяг" и канонерка "Кореец", блокированные превосходящими силами японской эскадры. Джек, как и многие иные журналисты мировых СМИ, твёрдо был уверен в том, что российские моряки не сдадутся в плен, а обязательно примут бой.
  
   Русско-японская война началась 27 января 1904-го года и продолжалась до 23 августа 1905-го года, закончившись позорным для России поражением, несмотря на отчаянный героизм российских воинов. По данным военного историка Г. Ф. Кривошеева российская армия потеряла убитыми 52501 человек, кроме этого, от ран и болезней скончались 17297 российских моряков, солдат и офицеров. Россия затратила на войну 2452 млн. рублей, около 500 млн. рублей было потеряно в виде отошедшего к Японии имущества. В.О.Ключевский (1841-1911) - российский историк, профессор Московского университета и председатель Императорского Общества истории и древностей российских, дал такую оценку русско-японской войне 1904-1905 годов: "...Война обнаружила полную непригодность флота, его материальной части и личного состава, а в сухопутной армии целый ряд глубоких изъянов: отсутствие знаний, произвол и бюрократический формализм высших чинов, а вместе с тем подавленность рядового офицерства, лишённого подготовки, инициативы...".
  
  
   ***
   Во время пребывания на Дальнем Востоке, с Джеком Лондоном постоянно происходили крайне неприятные приключения. Прибыв из Нагасаки в Моджи, он купил билет на пароход, чтобы 1 февраля отправиться дальше. В то время в Моджи уже было введено военное положение, и когда Джек сделал несколько уличных фотоснимков, его сразу же арестовала японская полиция. Он был отвезён в город Кокуру, где был подвержен тщательному допросу как иностранный шпион. На суде Джек был оправдан, но у него конфисковали фотоаппарат и даже 5 иен, найденных в кармане. Писателю пришлось телеграфировать американскому послу в Токио, с просьбой посодействовать возвращению фотоаппарата.
  
   6 февраля Джеку Лондону вернули фотоаппарат, и он поспешил в Симоносеки, чтобы через два дня отплыть на пароходе "Киего Мару" в Чемульпо. Однако пароход был задержан японскими властями. И тогда писатель на маленьком пароходике добирается до Фузана, чтобы там пересесть на судно, плывущее в Чемульпо. Однако и этот пароход был затребован японским правительством для военных нужд, а его многочисленные пассажиры были вынуждены сойти на берег.
  
   Исчерпав иные возможности добраться до Чемульпо, Джек Лондон был вынужден нанять джонку с экипажем из 3-х корейцев, чтобы всё-таки достичь своей конечной цели, проплыв вдоль Корейского побережья несколько сот миль. Лишь 15 февраля писатель прибыл в Чемульпо и узнал, что 6 дней назад, в ночь на 9 февраля 1904 года, японский флот внезапно атаковал Порт-Артур и в тот же день японская эскадра вынудила к бою находившиеся в Чемульпо бронепалубный крейсер "Варяг" и канонерку "Кореец". После 50-минутного сражения "Варяг" был затоплен, а "Кореец" - взорван. Джек Лондон смог лишь сфотографировать железный нос, трубу да обрывки корабельной оснастки "Корейца", выступавшие из-под воды.
  
  Своё "путешествие" до Чемульпо (Шемулпо) Джек Лондон описал следующим образом:
  
  "...Утром, когда нас выкинули, я нанял эту джонку, взял с собой пять пассажиров-японцев и очутился здесь, на пути в Шемулпо. Это самая трудная работа, за которую я когда-либо брался. Уже несколько дней не имею никаких новостей, не знаю, объявлена ли война, и не узнаю об этом, пока не попаду в Шемулпо, или, может быть, в Кун-Сан, где оставлю своих пассажиров. Господи, как бы я хотел досыта наговориться с белым человеком! Не очень-то приятно работать, имея в распоряжении двадцать четыре слова и жесты".
  
  "Четверг, 11 февраля 1904 года.
   Я на другой джонке. Еще более необычайно. Вчера добрались до подветренного берега. Ветер ревет над Желтым морем. День и ночь плыли в Кун-Сан. Если бы вы видели, как мы лавировали: один человек у румпеля, по одному у каждого паруса, четыре перепуганных японца, и пятый, настолько больной морской болезнью, что не в силах даже бояться. К счастью, мы справились, иначе вы не прочли бы этих строк... Добрались до Кун-Сана к ночи, после того, как потеряли мачту и сломали руль. Прибыли под проливным дождем, режущим, как нож. А затем поглядели бы вы, как комфортно я устроился на ночь, причем пять японских девушек помогали мне раздеться, выкупаться и лечь в постель. Я в это время принимал посетителей (моих посетителей) - и мужчин, и женщин. А девушки делали замечания по поводу моей белой кожи и т. п. Сегодня утром - то же самое. Майор Кун-Сан, начальник полиции, и важные граждане посещали меня в спальне, в то время как я брился, умывался, одевался и ел. И все самые важные граждане города пришли взглянуть на меня и приветствовать меня и без конца кричали: "Сайонара". Новая джонка, управляемая пятью японцами, из которых ни один не знает ни одного английского слова, плывет по воле ветра вдоль корейского побережья. Уже много времени ничего не знаю о белых. Слышал, как туземцы говорили о морских сражениях, о проходе войск, но ничего такого, что можно бы принять без сомнений. Когда я попаду в Шемулпо, я буду знать, чего мне держаться. Может быть, вы думаете, что в этой джонке не холодно? Земля покрыта снегом, и местами снег спускается к воде. И нет печей, чтобы согреться, только грелки для древесного угля, и в них несколько маленьких угольков. И посмеяться-то не над чем! Рядом со мной стоит такая грелка, я купил ее за двенадцать с половиной центов у корейца в деревне, где мы останавливались".
  
  "Суббота, 13 февраля 1904 года.
   Еще более невероятно, но нельзя сказать, чтобы замечательно, если не считать замечательными ландшафты и морские виды, которые проглядывают сквозь падающий снег... Я никогда не думал, что сампан (закрытая ветхая лодка) может проделать то, что мы проделали. Буря и снег - можете себе представить, до чего холодно! Но я рад, что со мной матросы-японцы. Они смелее, хладнокровнее и отважнее корейцев... Я почти ослеп от головной боли, которая началась у меня еще в Кун-Сане и все усиливается; так что я не особенно обращаю внимание на окружающее. Все же я понимаю, что когда мы дрейфовали, я снял пальто и расшнуровал башмаки. Ни на минуту не сомневался, что придется спасать аппарат. Мы проделали это наполовину в воде, но проделали! Может быть, ветер выл и не всю ночь. Так холодно, что замерзла даже соленая вода. Все бы это ничего, если бы не лодыжка. Обычно я берег правую ногу и опирался на левую, но теперь, когда левая изувечена еще хуже, чем правая, - представляете себе, как мне приходится быть осторожным там, где невозможно быть осторожным - в такой ветхой лодчонке и при такой суровой погоде. Но пока я избежал опасных вывихов. Джонки совсем старые - лохмотья, рвань, гниль. Как они плавают на них? Это просто чудо".
  
  "Понедельник, 15 февраля.
  Мы ждали в течение четырех часов. Через четыре часа пришел ветер с севера. Всю ночь было ужасное волнение. Я чуть не сошел с ума от головной боли. В четыре часа утра под падающим снегом переменили якорную стоянку. Рассвет был суровый. В 8 утра поставили паруса и отправились искать убежище. Мои матросы привыкли к суровой жизни, но мы пристали возле рыбацкой деревушки, где жизнь еще более сурова. Здесь мы провели воскресенье, причем ночью мои пять матросов, я и около двадцати мужчин, женщин и детей спали все в одной комнате, в лачуге, где пол был величиной с двухспальную кровать. Мое заграничное питание пришло к концу, и я вынужден был приняться за туземную еду. Надеюсь, мой желудок простит мне, что я понадеялся на него. Мерзость и грязь неописуемые, и самое ужасное то, что я при каждом глотке не могу не думать об этой грязи и мерзости. В некоторых деревнях здесь я первый белый человек - редкостное явление. В полночь я показал одному старику свои фальшивые зубы. Он разбудил весь дом. Должно быть, я испортил ему сон, потому что в три часа утра он подполз ко мне, разбудил меня и попросил показать еще разок. Сегодня утром пустились в путь - в Шемулпо. Надеюсь, что не упаду мертвым по прибытии. Земля вся покрыта снегом. Какой суровый, дикий берег!".
  
  
  ***
  Неудачи и далее продолжали преследовать Джека Лондона, как военного корреспондента. В конце февраля он прибыл в Сеул, где нанял японского переводчика, трёх корейцев, двух лошадей и трёх пони, чтобы отправиться к месту боевых действий. Через две недели он оказался в Су-Ван, где ещё не был ни один иностранный журналист, но военные власти сразу же отправили его назад. Добравшись до Пхеньяна, Джек Лондон неожиданно получил от японского командования приказ вернулся в Сеул. Вскоре выяснилось, что группа иностранных журналистов, находящихся в Токио, выразила официальный протест против того, что им запретили, а журналистам некоторых иных стран всё-таки разрешили выехать ближе к фронту. И тогда японское правительство решило вернуть этих журналистов обратно.
  
  29 марта 1904 года Джек Лондон отправляет очередное послание в США: "Я снова в Сеуле. Ни один корреспондент не допускается на фронт. Всех задерживают японцы. В этом смысле с нами обращаются ужасно... Я решил, что пробуду в отсутствии не больше года. Как только пройдет десять месяцев со дня моего отъезда из Сан-Франциско, я буду телеграфировать Херсту, чтобы он прислал кого-нибудь другого на мое место на фронт, если только я попаду на фронт к тому времени... Военной корреспонденции вообще не существует, японцы не позволяют нам увидеть войну...".
  
  Целый месяц Джек Лондон предпринимал безуспешные попытки попасть на фронт. И хотя он и другие иностранные журналисты были прикомандированы к Первой Колонне японской армии, но не имели разрешения следовать за ней. В мае 1904 года Джек Лондон написал Уильяму Херсту, что вернется в Америку, если тот не добьется для него возможности посетить расположение русских войск. Однако вскоре произошёл случай, крайне неприятный для писателя. Для выполнения своих служебных обязанностей, многие иностранные корреспонденты имели прислугу, которая постоянно ссорилась между собой из-за сена и фуража, отпускаемого для лошадей. Однажды один из помощников Джека Лондона сообщил ему о том, что украден корм для лошадей, и даже указал на похитителя. Джек набросился на вора с кулаками. "Боже мой, Боже мой!.. - вспоминал позднее писатель. - Я даже не ударил его, я только остановил его кулаком. Он сразу наткнулся на мой кулак и с воем упал на землю. И потом две недели хныкал и расхаживал в бинтах".
  
  Однако... Писателя арестовали и доставили к генералу Фудзи, начальнику штаба. В условиях военного времени Джек Лондон мог попасть под трибунал. И тогда писатель-очеркист Ричард Хардинг, находившийся в Токио, телеграфировал Теодору Рузвельту с просьбой незамедлительной помощи Джеку Лондону. Вмешательство 26-го президента США позволило писателю избежать японского трибунала, но он был вынужден покинуть Японию.
  
  
  
  16. СИЛА СИЛЬНЫХ И ПРАВО СИЛЫ
  
  В 1914 году, в канун Первой мировой войны, в США вышел сборник рассказов "Сила сильных", в который были включены произведения Джека Лондона, написанные им в конце 19-го и начале 20-го века. Особенно большое внимание к проблеме "силы сильных" и "праве силы" писатель уделил в таких рассказах сборника как "Сила сильных", "Неслыханное нашествие" и "Враг всего мира".
  
  
   ***
  В рассказе "Сила сильных", название которого стало и названием сборника, Джек Лондон описывает время Древнего мира, в котором некий старик Длиннобородый, сидя возле пещеры у горящего костра и поедая, вместе со своими тремя внуками, остатки медвежьей туши, рассказывает им об истории своего племени рыбоедов. О том, что племя, первоначально состоявшее из 60 человек, не умело соединять свою силу так, чтобы сила племени была силой всех. Но в то же время за перевалом в Большой Долине жило племя мясоедов из 10 человек, которые вместе охотились, вместе ловили рыбу, вместе делали иные важные дела... И вместе пошли воевать против племени рыбоедов. Длиннобородый с печалью в голосе поведал внукам о том, как племя мясоедов расправилось с храбро, но в одиночку сражавшимся Бу-угу, с Одноглазым, с Шестипалым, со стариками и некоторыми детьми племени рыбоедов.
  
   От Длиннобородого внуки также узнали, что в последующие времена члены их племени:
  
   - научились говорить и договорились объединить силу каждого в общую силу племени, чтобы противостоять мясоедам;
  - поочерёдно дежурили на перевале, чтобы предупредить племя об опасности;
  - создали первый совет и установили свои первые законы;
  - решили больше не сражаться друг с другом и сурово наказывать того, кто убьёт человека или похитит чужую жену;
  - приняли закон о том, что если, человек, обладающий большой силой, обижает братьев по племени, остальные обязаны лишить его силы;
  - навалили стену камней в самой узкой части долины, что позволило им избежать внезапных нападений племени мясоедов, покинуть пещеры и построить хижины под прикрытием стены;
  - научились множеству полезных дел, которые увеличили общую силу племени и значительно облегчили его жизнь...
  
   Старик поведал внукам и о том, что так было до тех пор, пока племя не возглавил Собачий Клык, считавший себя самым мудрым человеком племени. И как он вместе с Кривогубым, Морским Львом, Трёхногим и Свиным Рылом взяли в свои руки власть над племенем рыбоедов. С появлением денег, которые придумал Морской Лев, остальным людям племени жить стало совсем худо. И чем больше они работали на вождя и его окружение, тем меньше имели денег и тем хуже им жилось. Печальную историю племени рыбоедов Длиннобородый заканчивает утешительными словами:
  
   - Настанет время, когда глупцы сгинут, а остальные пойдут вперед. Они соединят свои силы и будут сильными из сильных. Никто не будет воевать друг с другом. Люди забудут о воинах и стражниках на стенах. Они уничтожат хищников, и на склонах холмов, как предвещал Волосатый, будут пастись стада овец, а в горных долинах начнут выращивать кукурузу и корнеплоды. Все люди будут братьями, и не останется лежебок, которых нужно кормить. Такое время придет тогда, когда сгинут глупцы и поэты, которые сочиняют "Песни пчел". Ибо мы люди, а не пчелы....
  
   Читая последние строки рассказа "Сила сильных" Джека Лондона о том, что "сгинут глупцы и поэты, которые сочиняют "Песни пчел". Ибо мы люди, а не пчелы", - невольно ловишь себя на мысли, что в "Силе сильных" имеется не только правда, но и нечто ей противоположное, - если не ложь, то заблуждение.
  
  Правда "Силы сильных" в том, что, действительно, во все времена и у всех народов, было и есть немало глупцов и поэтов, сочиняющих "Песни пчёл", в которых все люди, вкладывающие, подобно пчёлам, всю свою силу в общую "силу сильных" - живут, как в Раю. В Советском Союзе подобные "песни" особенно активно "пели" власть имущие во времена правления Никиты Хрущёва, обещая народу построение полного коммунизма к 1980-ому году, когда жизнь советских людей будет как в Раю, - не нужно будет работать, но иметь всё, что пожелаешь.
  
   Однако... Прошедшие тысячелетия жизни пчёл и человечества убедительно показали и доказали, что люди, во-первых, так и не стали жить в Раю, а во-вторых, что они, действительно, не пчёлы... Да, у пчёл тоже есть трутни, которые живут за счёт других и есть вожди-матки, приносящие немало несчастья пчелиной семье, особенно, если их несколько в одном улье. Но... По отношению к себе, сила сильных пчелиной семьи неизмеримо более справедливая, чем сила сильных человечества. И быть может потому, всё человечество ещё больше, чем пчёлы, страдало и страдает не только от глупцов, но и от тех, у которых слишком много ума. Ведь общеизвестно, что горе от ума может быть ещё сильнее и страшнее, чем горе от глупости.
  
   Желающие прочитать рассказ "Сила сильных" могут воспользоваться такой ссылкой:
  http://londonjack.ru/rasskaz_sila_silnyh
  
  
   ***
   В сборнике "Сила сильных" есть и фантастический рассказ "Неслыханное нашествие", в котором Джек Лондон не только продолжает развивать тему "силы сильных" и "право силы", но и делает удивительные предсказания о будущем Китая и всего мира. И после ознакомления с содержанием "Неслыханного нашествия" невольно вспоминаются такие строки Анатоля Франса из его предисловия к роману "Железная пята": "...Джеку Лондону свойственен именно тот талант, которому доступны явления, скрытые от взора простых смертных; талант, наделенный особым даром предвидеть будущее...".
  
   В отличие от Герберта Уэльса, Артура Кларка, Айзека Азимова, Станислава Лема и других писателей-фантастов, Джек Лондон не делал официальных прогнозов будущего всего человечества, но в некоторых своих произведениях, всё-таки тоже пытался в него заглянуть. Пусть не так глобально, как вышеперечисленные писатели, а хотя бы "краешком глаза". Сделал он это и в рассказе "Неслыханное нашествие", который начинается с таких строк:
  
   "Раздор между Китаем и остальным миром достиг своей высшей точки в 1976 году. Пришлось из-за этого даже отложить празднование двухсотлетия американской свободы. И в других странах по той же причине спутались, смешались и были отложены на неопределенное время различные начинания. Мир внезапно очнулся и сразу увидел грозящую ему опасность, а между тем уже в течении по крайней мере семидесяти лет все неприметно вело к этой трагической развязке. Корни события, взволновавшего теперь весь мир, уходили в далекое прошлое, к 1904 году. В 1904 году была русско-японская война, и все историки тогда же отметили как событие первостепенной важности вступление Японии в число великих держав. Но особенно важно было пробуждение Китая. Это долгожданное событие, наконец, началось. Западные государства давно уже старались пробудить эту таинственную страну, но это им не удавалось. И, в конце концов, вследствие своего врожденного оптимизма, а также расового самомнения они решили, что пробудить Китай - задача невыполнимая. Но они упустили из виду одно очень важное обстоятельство: у них с Китаем не было общего языка; их процесс мышления был совершенно иной, чем у китайцев. Они никак не могли сговориться. Ум западных людей не мог глубоко проникнуть в психику китайцев и запутывался в ней, как в лабиринте. С другой стороны, и китайский ум не мог вполне постигнуть европейские мысли, натыкаясь на какую-то непроницаемую стену. Стеной был язык. Не было никакой возможности втолковать китайцу западные идеи. Китай продолжал крепко спать. Экономические достижения и прогресс Запада были для Китая закрытой книгой, и Запад не мог ему помочь раскрыть эту книгу...".
  
   Пожалуй, окончательное пробуждение Китая началось после 9 сентября 1976 года, когда умер Мао Дзэдун, и весь мир (в том числе и США) замер в тревожном ожидании: кто же станет новым лидером страны, обладающей наибольшей численностью населения?.. И в каком направлении поведёт он Китай?.. И не превратится ли Китай в реальную "Жёлтую опасность" ("Китайскую угрозу"), предсказанную ещё в начале 20-го века французским публицистом Полем Леруа Болье (1843-1916)?.. Согласно этой концепции, западной цивилизации следует опасаться потенциальной агрессии со стороны отдельных азиатских народов и государств, прежде всего Китая. Концепцию "Жёлтой опасности" впоследствии поддержал и германский император Вильгельм II (1859-1941), благодаря которому она и вошло в общественно-политическую лексику европейских стран и приобрела ксенофобский, джингоистский оттенок.
  
   Однако, справедливости ради, следует отметить, что в реальной истории Китая, раздор этой страны произошёл не со всем миром, а с Советским Союзом, и достиг своей наивысшей точки несколько ранее, в 1969 году, - через два десятка лет после того, как в 1949 году в Китае к власти пришёл Мао Дзэдун (1893-1976) - китайский государственный и политический деятель, главный теоретик маоизма.
  
   Несмотря на то, Мао Дзэдун пришёл к власти не без помощи СССР, 2-го и 15-го марта 1969 года в районе острова Даманский, на реке Уссури в 230 км южнее Хабаровска и 35 км западнее райцентра Лучегорск, возник самый крупный советско-китайский вооружённый конфликт в современной истории России и Китая. В ходе двух столкновений советские войска потеряли 58 человек убитыми и умершими от ран (в том числе 4 офицера), ранеными 94 человек (в том числе 9 офицеров). Безвозвратные потери китайской стороны составляли по разным оценкам от 100 до 300 человек. 20 октября 1969 прошли переговоры глав правительств СССР и КНР, на которых удалось достичь соглашения о необходимости пересмотра советско-китайской границы. В 1991 году, после ряда переговоров в Пекине и Москве, остров Даманский окончательно отошёл к КНР (хотя де-факто он был передан Китаю в конце 1969 года).
  
   В 2010 году французская газета Le Figaro опубликовала серию статей со ссылкой на приложение к газете "Жэньминь жибао", утверждающих, что СССР готовил ядерный удар по КНР в августе-октябре 1969 года. Аналогичная статья была опубликована в гонконгской газете "South China Morning Post". Согласно этим статьям, США отказались сохранять нейтралитет в случае нанесения ядерного удара по КНР и 15 октября пригрозили атакой на 130 советских городов.
  
   Мао Дзэдун прославился целым рядом громких компаний, в том числе "Большим скачком" и "Культурной революцией" (1966-1976), унёсших жизни многих миллионов китайцев. Однако тот же Мао сделал немало для того, чтобы Китай начал "просыпаться". Из малоразвитой и аграрной страны, погрязшей в коррупции и общей разрухе, Мао сделал независимую и достаточно мощную державу, обладающую атомным оружием. В годы его правления население Китая страны выросло более чем в 2 раза, продолжительность жизни увеличилась в 2 раза, индустриальная продукция возросла более чем в 10 раз, процент неграмотности снизился с 80 до 7 процентов. Вместе с тем, многие из граждан старшего поколения Китая, не могут забыть крайне негативные последствия его так называемой "культурной революции".
  
   После смерти Мао Дзэдуна, благодаря реформам, проведённым Дэн Сяопином в конце 1970-х - начале 1980-х годов, Китай стал приобретать "силу сильных". И уже в 1990 годах не только западноевропейские политики, но и многие зарубежные публицисты и аналитики вновь заговорили о "китайской угрозе". В настоящее время вместо термина "китайская угроза" чаще всего используется понятие "китайской экспансии", которая особенно отчётливо проявляется на российском Дальнем Востоке.
  
   Впрочем, вернёмся к содержанию дальнейших предсказаний "Неслыханного нашествия" Джека Лондона, в которых он описывает внезапное пробуждение Китая и приобретения им силы сильных и права силы:
  
   "...Быстрый рост и успех Китая объяснялся, главным образом, необыкновенно высоким качеством труда. Китайцы - превосходные работники. Это их исконное качество. Никакие другие работники не могли сравниться с ними в ловкости. Работа для китайцев - как дыхание. Она была им так же необходима, как другим народам необходимы путешествия, войны и всевозможные авантюры. Свободу они понимали как доступ к орудиям производства. Обрабатывать почву и трудиться не покладая рук, - вот все, чего они требовали от жизни и от своих повелителей. И пробуждение Китая не только открыло его народу свободный доступ к орудиям производства, но и научило его пользоваться этими орудиями наиболее совершенным образом. Возродившийся Китай! Это было лишь первым шагом к его владычеству. Он проявил вдруг неожиданную гордость и стремление к самоопределению... Вопреки всяким опасениям, Китай не оказался воинственным, у него не было никаких наполеоновских амбиций, и он также стал мирно заниматься искусством. В конце концов, все сошлись на том, что Китай опасен не как военное, а как торговое государство. Однако, как оказалось впоследствии, никто не предвидел истинной опасности. В Китае продолжала успешно развиваться машинная цивилизация... Настоящая опасность, которую таил в себе Китай, заключалась в его необыкновенной плодовитости. И тревога по этому поводу была поднята впервые в 1970 году. С некоторого времени все прилегавшие к Китаю земли стали страдать от китайских переселенцев. Оказалось, что население Китая достигло уже пятисот миллионов; таким образом, со времени его пробуждения население возросло на сто миллионов... В этот переходный период своего развития китайцы не мечтали о завоеваниях. Они отнюдь не были империалистами. Они были трудолюбивы, бережливы и очень мирно настроены. На войну они смотрели как на неприятную необходимость, иногда совершенно неизбежную. И вот, пока западные народы дрались между собой и пускались в разные рискованные предприятия, китайцы спокойно работали возле своих машин и развивали промышленность. Но теперь население начинало переливаться, так сказать, через край и "заливать" прилегающие к Империи территории, причем происходило это с медлительностью и упорством движущегося глетчера...".
  
   Далее автор "Неожиданного нашествия" сообщает, что население Китая достигло миллиарда, но при ежегодном приросте в двадцать миллионов через двадцать пять лет оно должно было достигнуть полутора миллиардов - цифры населения всего земного шара в 1904 году. И ничего нельзя с этим поделать. Не было такой плотины, которая могла бы остановить этот чудовищный поток. Воевать - бесполезно. В огромной пасти "Китайского Дракона" могли легко уместиться непрошенные гости из всех стран мира.
  
   Джек Лондон пишет: "...Но был один ученый, по имени Якоб Ланингдаль, на которого Китай не обратил должного внимания. В сущности говоря, он был ученым в самом широком смысле этого слова. Он был очень образован, но совершенно неизвестен и служил профессором в одной из нью-йоркских лабораторий Министерства здравоохранения. Он не стал излагать ее в журнальной статье. Вместо этого он взял отпуск и 19 сентября 1975 года уехал в Вашингтон. Несмотря на поздний час, он прямо отправился в Белый дом, где ему была обещана аудиенция у президента. Он просидел у президента несколько часов. Содержание их разговора осталось тайной для всего мира. На следующий день президент созвал Совет. Результаты совещания хранились в строжайшей тайне...".
  
   И хотя то время было временем Великого Мира, когда все страны сговорились не воевать между собою, вдруг начались мобилизации армий не только в США, но и в России, Германии, Италии, в Австрии, Греции и Турции. Затем началось движение на Восток. Все азиатские железные дороги были забиты поездами. Через некоторое время началось Великое Движение на морях. Флотилии военных судов двинулись из всех стран. Один флот следовал за другим, и все они группировались у берегов Китая. Никогда еще в истории не было такого грозного сборища флотов. У берегов Китая собрались флоты всех наций; бесчисленные суда днем и ночью бороздили воды океана, и тем не менее никто ничего не предпринимал.
  
   И вдруг... 1 мая 1976 года над 11-милионным Пекина стал летать аэроплан, с которого падали какие-то стеклянные трубки, которые разбивались на мельчайшие кусочки при ударе о землю. И хотя 3 китайца были убиты этими трубками, упавшими им на голову с большой высоты, больше никто не пострадал. Не было никаких взрывов, пожаров и химических отравлений. В одном из кварталов Пекина таинственная трубка упала в воду и не разбилась. Начальник квартала, в присутствии большой толпы любопытных, разбил трубку ударом своего чубука. И опять-таки ничего страшного не произошло. Правда, те, кто стоял совсем близко, утверждали, будто из трубки вылетело несколько москитов. Толпа со смехом разошлась. Вскоре весь Китай стал подвергаться с аэропланов бомбардировке стеклянными трубочками...
  
   Затем началось ужасное, о котором в "Неслыханном нашествии" излагается следующее: "... Если бы читатель снова заглянул в Пекин недель через шесть после описанных событий, он напрасно стал бы искать 11-миллионное население. Он нашел бы лишь жалкие остатки - всего несколько сот тысяч человек, а трупы остальных он увидел бы валяющимися на улицах, в домах, сваленными в груды на погребальные фургоны. Все остальное население ему пришлось бы искать на дорогах, в окрестностях столицы. Но и тут он повстречал бы лишь ничтожное количество живых людей, зато увидел бы горы трупов, - моровая язва, очевидно, успела нагнать убегавших. То, что случилось в Пекине, произошло и во всех остальных китайских городах. Мор свирепствовал повсюду. Это не была одна или две каких-нибудь болезни - это было множество ужасных эпидемий. Все разновидности смертельных заразных болезней носились по стране. Китайское правительство слишком поздно оценило всю грандиозность и чудовищность этого предприятия, всю опасность этих маленьких аэропланов и безобидных на вид стеклянных трубочек... Таково было неслыханное нашествие на Китай. Для целого миллиарда людей не оставалось никакой надежды на спасение. Заключенные как бы в огромной покойницкой, наполненной гноящимися и разлагающимися трупами, люди могли только умирать. Некуда было бежать. И со стороны суши, и со стороны моря все выходы тщательно охранялись европейскими армиями. Семьдесят пять тысяч судов крейсировали возле берегов. Днем их дым застилал весь горизонт, а ночью их прожекторы перебегали с места на место и не пропускали самой маленькой джонки. Попытки флотилии джонок прорвать цепь судов были бесполезны. Новейшие огнестрельные орудия удерживали дезорганизованные китайские массы, а чума вершила свое дело... В течение всего лета 1976 года Китай представлял сущий ад. Миллионы трупов оставались непогребёнными, а бактерии все размножались... Люди сходили с ума, убивали и пожирали друг друга. Так погиб Китай...".
  
   Своё фантастическое нашествие на Китай Джек Лондон завершил такими строчками: "...Только в феврале, при установившейся холодной погоде, первые экспедиции решились проникнуть вглубь мертвой страны... Они увидели Китай, превратившийся в огромный пустырь, по которому бродили голодные собаки и чудом уцелевшие шайки разбойников. Их немедленно перебили. Никто не должен был остаться в живых. Затем началось оздоровление Китая. На это ушло пять лет и многомиллионные средства. После этого мир двинулся в Китай, но не по национальным зонам, как предлагал барон Альбрехт, а в смешанном порядке, согласно демократической американской программе. Это было грандиозное и очень успешное смешение разных народностей, начавших заселять Китай в 1987 году, - превосходный опыт перекрестного оплодотворения. Мы теперь уже знаем, к каким великим достижениям в области науки и искусства привел этот опыт...".
  
   Вполне возможно, что последней строчкой Джек Лондон хотел напомнить читателям о том "великом демократическом достижении и опыте", которые провели в Америке белые переселенцы из Старого Света после открытия Колумбом американского материка: сначала, - если не не полностью, но основательно, - уничтожили коренное население, а потом произвели опыт перекрестного оплодотворения переселенцев, прибывших в Америку со всех концов света.
  
   "Неслыханное нашествие" Джека Лондона завершается такой информацией:
  
   "... В 1987 году Великий Мир был нарушен Францией и Германией, снова начавших свой старый спор об Эльзасе и Лотарингии. Надвигалась военная гроза, и 17 апреля в Копенгагене был созван конгресс. Представители всех наций, присутствовавшие на нем, торжественно поклялись друг другу никогда не прибегать к тем способам уничтожения врага, которые были применены при неслыханном нашествии на Китай".
  
   Желающие прочитать "Неслыханное нашествие" могут воспользоваться такой ссылкой: https://royallib.com/read/london_dgek/neslihannoe_nashestvie.html#0
  
  
   ***
   Торжественная и чисто литературно-фантастическая клятва представителей всех наций человечества в "Неслыханном нашествии" Джека Лондона, к сожалению, не подтвердилась дальнейшими событиями реальной жизни и оказалась очередным самообманом, который многократно повторялся, как в далёком, так и в совсем близком прошлом. И невольно вспоминается, как фашистская Германия, несмотря на договоры и соглашения с рядом стран о мирном существовании, с 1939-го года захотела показать, что именно она является той единственной "силой сильных", обладающей полным "правом силы" диктовать свои условия всему миру. Чем это закончилось, все знают - в мае 1945-го года, германская "сила сильных" на весь мир объявила о своей полной капитуляции.
  
  Однако через 3 месяца после капитуляции Германии, уже иная страна решила показать тому же миру, что теперь она считать себя той "силой сильных", которая вправе не считаться с чужими правами на многое, в том числе и на собственную жизнь. 6 и 9 августа 1945 года, по приказу Гарри Трумэна, - 33-го президента США, впервые в мире было осуществлено применение атомного оружия - сброшены атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки. После получения известия об успешном проведении атомной бомбардировки Хиросимы, Трумэн гордо и самоуверенно заявил: "Мы сейчас готовы уничтожить, ещё быстрее и полнее, чем раньше, все наземные производственные мощности японцев в любом городе. Мы уничтожим их доки, их фабрики и их коммуникации. Пусть не будет никакого недопонимания - мы полностью уничтожим способность Японии вести войну".
  
   Общее количество погибших от атомной бомбардировки Хиросимы и Нагасаки по различным подсчётам составляет 150-250 тысяч человек. Смерти от лучевой болезни достигли пика через 3-4 недели после взрывов и начали снижаться только через 7-8 недель. Весной 1948 года, по указанию Трумэна, для изучения долгосрочных эффектов воздействия радиации на выживших в Хиросиме и Нагасаки была создана Комиссия по изучению последствий атомных взрывов при Национальной академии наук США. Среди пострадавших от бомбардировок было обнаружено много непричастных к войне лиц, включая военнопленных, принудительно мобилизованных корейцев и китайцев, студентов из Британской Малайи и около 3200 граждан США. Можно только предполагать ту величину"душевной благодарности всех этих граждан в адрес США и президента Трумэна.
  
   Чтобы окончательно закрепить своё "право силы", Пентагон решил не останавливаться на достигнутых "успехах". 15 сентября 1945 г. Лесли Ричарду Гровсу (1896-1970), - генерал-лейтенанту армии США и военному руководителю программы по созданию ядерного оружия ("Манхэттенскому проекту") в 1942-1947 годах, - были предоставлены документы с наивысшей категорией секретности, в которых были изложены расчётные данные по ядерного удара по СССР. В расчётах утверждалось, что при нанесении "минимального" удара по Советскому Союзу потребуется 123 атомные бомбы для поражения таких 15 основных целей как Москва, Баку, Новосибирск, Горький, Свердловск, Челябинск, Омск, Куйбышев, Казань, Саратов, Молотов, Магнитогорск, Грозный, Новокузнецк и Нижний Тагил. В случае же "оптимального" удара потребуется 466 атомных бомбы. Пентагоном были также выбраны возможные базы для старта ядерной атаки на СССР: Ставангер - Норвегия, Бремен - ФРГ, Фоджа - Италия, Крит - Греция, Дахран - Саудовская Аравия, Лахор - Пакистан, Окинава и Шимуширу - Япония, Aдaк и Ном - на Аляске.
  
   И что удивительно... Вышеперечисленные планы по ещё одной демонстрации всему миру своей сокрушительной "силы сильных" и "права силы" совершенно не помешали США участвовать (на правах победителя во Второй мировой войне) в Нюрнбергском процессе - международном судебном процессе над бывшими руководителями гитлеровской Германии, проходившим в "Зале 600" нюрнбергского Дворца юстиции с 20 ноября 1945 по 1 октября 1946 года. И в то время, когда практически все мировые и американские средства массовой информации сообщали ужасные факты и цифры о злодеяниях фашисткой Германии, - не только руководство США, но и миллионы простых граждан этой страны восприняли атомную бомбардировку Японии как "законное право США на защиту своих национальных интересов" и как "акт справедливого возмездия" в адрес агрессивной Японии.
  
   Справедливости ради, следует отметить, что не только США, но и, в своё время, царская Россия и СССР, а также современная Россия и иные страны мира, тоже неоднократно демонстрировали свою "силу сильных" и "право силы", думая, в первую очередь, не о чужих, а о собственных национальных и прочих интересах. Со списком войн и военных операций США и России можно ознакомиться с помощью таких ссылок:
  
  Список военных операций США.
  https://ru.wikipedia.org/wiki/
  
  Войны России.
  https://ru.wikipedia.org/wiki/:ё
  
   Под давлением прогрессивной мировой общественности, ещё в 1948 году Генеральная Ассамблея ООН в своей резолюции указывала о необходимости создания специального юридического органа, который бы на постоянной основе занимался уголовным преследованием лиц, ответственных за совершение преступлений геноцида и других преступлений аналогичной тяжести. Однако лишь через 54 года, в 2002 году в Гааге начал свою работу Международный уголовный суд (МУС). Чтобы государства-участники не вмешивались единолично в судебные функции МУС, была утверждена Ассамблея государств-участников МУС - для осуществления наблюдения за административной деятельностью и решения организационных вопросов связанных с его деятельностью. Каждое государство-участник имеет в МУС один голос и все решения на Ассамблее принимаются путем достижения консенсуса между участниками, в случае не достижения консенсуса вопрос ставится на голосование.
  
  Однако США, Китай, Россия, Индия, Израиль, Иран и иные государства не пожелали стать участниками Римского статута Международного уголовного суда, который бы ограничивал их "силу сильных" и "право силы". По состоянию на апрель 2013 года, 34 государства-участника МУС относятся к африканским странам, 18 - к азиатским, 18 - к странам Восточной Европы, 27 - к странам Латинской Америки и Карибского бассейна и 25 - к странам Западной Европы и другим государствам.
  
   В 2002 году в США вновь единолично продемонстрировали свою "силу сильных" и "право силы" - был принят специальный Закон о защите американского персонала за рубежом, который разрешал применение военной силы для освобождения любого американского гражданина либо граждан из числа союзников США, задержанных на территории какого-нибудь государства по ордеру МУС. США также заключили двусторонние соглашения с рядом стран, в которых обязали их не выдавать подозреваемых американских граждан Международному уголовному суду, а в случае нарушения этих договорённостей США гарантировали прекращение оказания им военной помощи и любой иной поддержки.
  
  
   ***
   В рассказе "Враг всего мира" Джек Лондон поднимает проблему терроризма, когда уже не государство, а один человек может уверовать в собственную "силу сильного" и в "право этой силы", и когда такая вера может оказаться не только личной трагедией верящего, но и станет источником трагедий для множества неповинных людей. Таким врагом человечества оказался некий Эмиль Глюк, который перед тем как сесть на электрический стул, признался в длинном перечне своих злодеяний.
  
   Джек Лондон пишет следующее о герое рассказа: "...Он стал маньяком и анархистом, причем не идейным, а каким-то диким анархистом. Может быть, это не то слово и его лучше назвать нигилистом и террористом. Но известно, что он не входил ни в одну террористическую организацию. Он действовал в одиночку, но нагнал на людей в тысячу раз больше страха и произвел в тысячу раз больше разрушений, чем все террористические организации, вместе взятые... Восемь лет он бродил по свету, сея ужас, причиняя убытки на сотни миллионов долларов, губя людей без счета. Благоприятным последствием его злодеяний было лишь то опустошение, которое он произвел в рядах самих террористов. Каждый раз, когда он совершал какое-нибудь преступление, полиция хватала всех террористов, оказавшихся поблизости, и многие из них были казнены. Только в одном Риме после убийства итальянского короля было казнено семнадцать человек...".
  
   В перечень преступлений Глюка были и такие:
  
  - вызывал самопроизвольную стрельбу стрелкового и прочего оружия, от которой погибло множество винных и невинных людей;
  - взорвал Форт Мейсон при отъезде из Калифорнии;
  - осуществил взрывы береговых укреплений и военных кораблей чуть ли не по всему Средиземноморью;
  - убил короля и королевы Португалии;
  - вызвал ужасную германо-американскую войну, которая унесла около 800 000 тысяч жизней и потребовала почти неисчислимых затрат...
  
   Во "Враге всего мира" есть следующие строки о германо-американской войне: "Следует вспомнить, что в 1939 году, вследствие Пикардского инцидента, отношения между двумя странами были напряженными. И хотя интересы Германии были несколько ущемлены, тем не менее, она не хотела войны и в знак своих мирных намерений послала кронпринца и эскадру из семи линейных кораблей с дружественным визитом в Соединенные Штаты Америки. В ночь на пятнадцатое февраля семь броненосцев стали на якорь в Гудзоновом заливе напротив Нью-Йорка. В ту же ночь Эмиль Глюк, захватив свой аппарат, вышел на катере в море. Этот катер, как выяснилось впоследствии, он приобрел у "Росс Тэрнер компани", а детали аппарата, пущенного в ход в ту ночь,- на заводе "Коламбиа электрик". Но тогда об этом никто не знал. Известно было только то, что семь броненосцев взлетели на воздух один за другим с интервалом между взрывами ровно в четыре минуты. Погибло девяносто процентов матросов и офицеров, в том числе и кронпринц. Германия считала, что взрывы произведены подводной лодкой, и немедленно объявила войну США. И только через 6 месяцев после признания Глюка она вернула американцам Соединенным Штатам Филиппины и Гавайские острова. За много лет до этого события на рейде Гаваны был взорван американский линкор "Мэн", после чего тотчас же началась война с Испанией, хотя тогда существовали законные сомнения относительно того, был ли взрыв результатом диверсии или случайности. Но взрыв семи броненосцев с интервалами в четыре минуты объяснить случайностью уже было нельзя...".
  
   Примечание.
   Взрыв американского линкора "Мэн" на рейде в Гаване не является авторской выдумкой Джека Лондона. Этот корабль действительно был взорван 15 февраля 1898 года на Кубе. Погиб 261 человек - более половины команды "Мэна". США обвинило Испанию в диверсии и объявило ей войну. Однако... Есть версия, что к организации взрыва причастны спецслужбы США. Подробно об этом "тёмном деле" можно узнать по ссылке:
   Рассказ "Враг всего человечества заканчивается такими строчками: "... Глюк во всем признался. Давая показания, он выразил сожаление лишь о том, что действовал слишком медленно. Он сказал, что если бы он мог представить себе, что его когда-нибудь арестуют, он бы поторопился, и разрушений было бы в тысячу раз больше. Глюк умер и унес с собой в могилу свой секрет, хотя, как теперь стало известно, представители французского правительства сумели проникнуть к нему и предложили ему миллиард франков за его изобретение, которое заключалось в том, что он мог создавать мощное направленное электромагнитное излучение. "Что?..- спросил Глюк.- Продать его, чтобы дать вам возможность поработить и угнетать бедное человечество - Ничего не выйдет!". И хотя военные министерства всех стран продолжали проводить изыскания в своих секретных лабораториях, им так и не удалось раскрыть тайну изобретения Эмиля Глюка. Эмиль Глюк казнен 4 декабря 1941 года в возрасте сорока шести лет. Так не стало самого несчастного в мире гения, человека колоссального интеллекта, огромные способности которого никогда не были использованы для добрых дел и получили такое извращенное развитие, что обладатель их стал самым удивительным из всех преступников".
  
   Следует отдать должное Джеку Лондону за то, что во "Враге всего мира" он литературно-художественными средствами в пух и прах разбил распространённый либерально-литературный миф о том, что "Гений не может быть злодеем" и что "Гений и злодейство - вещи несовместимые", а также показал не только последствия такого террористического злодейства, но и его причины.
  
   Ещё до описания злодеяний Эмиля Глюка, автор рассказа описал трагизм его жизни. Как он очень рано стал круглым сиротой, вынужденным жить у Энн Бартелл - своей тщеславной и бессердечной тётки. Как однажды, свалившись с крыши, переломал берцовую кость ноги в двух местах, а Энн Бартелл, ткнув в бок лежавшего у ее ног беспомощного ребенка, не оказала ему никакой помощи. Весь первый месяц маленький Эмиль лежал на спине, и никто не ухаживал за ним. И хотя, уже в своей взрослой жизни, Эмиль Глюк, всё-таки благодаря внезапно обогатившейся тётке, смог получит высшее образование, жизнь и окружающие продолжала проявлять к нему своё немилосердие:
  
  - ненавидя племянника, тётка лишила его наследства;
  
  - став учёным, Глюк написал книгу "Секс и прогресс", в которой чисто гипотетически упомянул о желательности пробных браков, отведя им буквально три строчки, но мировые СМИ так "раздули дело", что заставили весь мир смеяться над 27-летним близоруким профессором Глюком;
  
  - в законодательном собрании штата при обсуждении вопроса об ассигнованиях было выдвинуто предложение не ассигновать университету положенных сумм, пока Глюк не будет уволен;
  
  - Глюк был уволен, а его книга, а его книга, не без помощи газетчиков, ещё целых 6 лет издевательски высмеивалась в различных СМИ;
  
  - выступая с речью перед "Обществом человеческих интересов" профессор упомянул о "промышленной и социальной революции, которая происходит в обществе", однако репортер, присутствовавший на собрании, ухватился за слово "революция", вырвал его из контекста и написал искаженное сообщение о собрании, в котором изобразил Эмиля Глюка настоящим анархистом - вскоре почти все мировые СМИ объявили его анархистом...
  
   Джек Лондон пишет: "...Гонимый, оклеветанный, непонятый и одинокий, бедняга даже не пытался постоять за себя. Всю жизнь ему подстраивали всякие пакости, но сам он никому не делал зла. Однако он еще не был настолько ожесточен, чтобы окончательно выйти из себя. Потеряв место и не имея никаких средств к существованию, он был вынужден приняться за поиски работы, но репортеры и тут не оставили его в покое и детально описали в газетах его новое занятие. Он тотчас уволился и нашел другое место, но после того, как репортеры заставили его раз пять переменить занятие, он закалился и перестал обращать внимание на травлю, которую ему устроила пресса...".
  
   Несмотря на все несчастья своей бедственной и одинокой жизни, Глюк всё-таки не утратил веры в людей и влюбился в Айрин Тэкди - хорошенькую, но легкомысленную молодую женщину, которая была совершенно равнодушна к Эмилю, хотя и кокетничала с ним, за глаза называя "чудным" и "тронутым". Профессор делал Айрин различные подарки: серебряный чайный сервиз, кольцо с бриллиантом, меха, театральный бинокль, скучнейшую многотомную "Историю мира" и даже мотоцикл, весь отникелированный в его собственной мастерской... Но однажды Шербурн, - любовник Айрин, жестоко избил Глюка, но тот так ничего и не понял, продолжая свои попытки объясниться с девушкой. Однако, боясь Шербурна, Глюк обратился к начальнику полиции с просьбой разрешить ему носить при себе револьвер.
  
   Вскоре произошло убийство Айрин Тэкли и полиция признала убийцей Эмиля Глюка. После непродолжительного следствия, суд приговорил его к пожизненному заключению. В одиночной тюремной камере Глюк не только размышлял о человеческой несправедливости, но и написал знаменитый трактат "О человеческой этике" и незаурядную брошюру "Разумный преступник". Через 3,5 года полиции случайно удалось найти двух настоящих убийц Айрин Тэкди, и профессор был выпущен на волю. Однако, находясь в заключении, учёный успел разработать удивительное устройство, позволяющее жестоко мстить несправедливому человечеству...
  
   Желающие прочитать рассказ "Враг всего мира" могут воспользоваться такой ссылкой: https://www.e-reading.club/book.php-book=35018
  
  
   ***
   Даже в 2017 году, через 103 года после выхода сборника рассказов "Сила сильных", его содержание не утратило своей актуальности. Человечество продолжает выяснять, кто же на Земле является обладателем "силы сильных" и "правом силы", и по всей планете проявляется терроризм в его различных формах как со стороны отдельных личностей, так и со стороны террористических групп и даже государств.
  
   Недавно Соединённые штаты Америки, как и в "Неслыханном нашествии" Джека Лондона, направили свою флотилию на Дальний Восток, к берегам Китая и Северной Кореи. И президент США Дональд Трамп уже официально обещает мировому сообществу показать свою американскую "силу сильных" и "право силы". Северная Корея, подобно Эмилю Глюку, тоже готова бросить вызов всему человечеству, которое, в очередной раз, замерло в страхе и ужасе: мол, чем же для него обернётся американская и северо-корейская "сила" и "право"? И как поведёт себя в такой критической ситуации Китай - уже давно набравший "силу сильных" и "право силы", не меньшие, чем у США?
  
   Однако... Всему миру уже ясно следующее: современный Китай не позволит сделать на Дальнем Востоке то, что было сделано Западом в фантастическом "Неслыханном нашествии" Джека Лондона.
  
  
  
  17. ДУРНОЙ ГОД ДЖЕКА ЛОНДОНА
  
  Чармиан Киттридж 16-ю главу своей книги "Жизнь Джека Лондона" назвала так: "Дурной год (1913)" и затем пояснила, почему 1913 год был для её мужа дурным. Оказывается, сам писатель называл этот год "дурным годом", несмотря на то, что он, этот год принёс ему не только одни беды и огорчения, но и много хорошего в литературном творчестве. Чармиан перечисляет некоторые события, которые позволили её мужу так "окрестить" 1913-ый год:
  
  - именно в этот год умерла одна женщина, его давнишний друг, которую он в последние годы видел очень редко;
  
  - тяжело болел Ирвинг Шепард - сын Элизы, сводной и любимой сестры писателя;
  
  - самому Джеку пришлось сделать операцию аппендицита;
  
  - одна из самых дорогих кобыл писателя была найдена застреленной на пастбище;
  
  - весной было очень мало дождя, и фермерские дела Джека Лондона желали лучшего;
  
  - один кинематографический делец возбудил дело против писателя, полагая, что он утратил авторское право на свои произведения.
  
  К счастью, Лондона поддержала Американская лига писателей, и судья отказал дельцу в судопроизводстве. Однако это "дело" стоило писателю и его семье большого нервного напряжения. Чармиан так пишет в своей книге о том, как муж пытался её успокоить:
  
  - Если они подловят меня, - сказал он как-то, - знай, мы потеряем все, что имеем, все, даже ранчо. Но это не беда: у меня остается моя творческая способность. Мы купим большое судно, вроде тех, что мы видели в прошлом году в Аламеде, возьмем с собой твое большое пианино и навсегда уедем из этой страны, где свора театральных мошенников и крючкотворов-законников может отнять у человека весь его жизненный труд. Пошлем их всех к черту. Что же, мы можем даже принимать грузы тут и там, по всему свету, чтобы судно окупило себя. Что ты на это скажешь друг-женщина?..
  
  В 1913 году тяжело заболела сама Чармиан, и Лондон, забросив все свои литературные и прочие дела, приложил максимальные усилия, чтобы жена как можно быстрее выздоровела. По утверждению Чармиан, муж якобы ей сказал следующее: "...Друг-женщина!.. Я всегда подозревал, что у меня есть сердце, но теперь я знаю это. Я чувствую себя самым бодрым человеком на свете - у меня есть сердце. Когда я столкнулся лицом к лицу с возможностью потерять тебя, это сердце поднялось мне прямо в горло. Но я проглотил его и заставил спуститься. Право, я чуть не умер...".
  
  Чармиан выздоровела, но случилась новая беда, которая окончательно "выбила из седла" её мужа - сгорел их знаменитый Дом Волка. Жена Лондона в своей книге пишет:
  
  "...Со страстностью и нетерпением всякого настоящего строителя Джек заложил все, что только было возможно, даже коттедж, выстроенный для Элизы, чтобы только достроить к зиме Дом Волка. Постройка быстро приближалась к концу. 22 августа мы с Джеком осматривали дом и восхищались им. Джек не находил слов для похвал. Могли ли мы думать, что шесть часов спустя все это будет объято пламенем! Пожар вспыхнул ночью. Услышав голоса, я проснулась и кинулась к Джеку. У его постели уже стояла Элиза. В направлении Дома Волка, в полумиле от нас, подымались клубы дыма и пламя. Мы сейчас же заложили экипаж и, оставив Накату сторожить дом, отправились к Ранчо.
  
  - К чему спешить? - спокойно сказал Джек. - Если загорелся большой дом, ничто не в силах остановить огонь.
  
  Вся окрестность сбежалась к дому Джека. Общее сочувствие было очень сильно, и, мне кажется, если бы в этот момент был обнаружен преступник или преступники, поджегшие дом, с ними быстро было бы покончено. Дом пылал. Великолепная красная черепичная крыша уже провалилась. Единственно, что оставалось делать, это по возможности отстаивать прилегающий к дому лес. Джек спокойно расхаживал кругом и отдавал распоряжения.
  
  - Что же вы не плачете, не волнуетесь, вообще ничего не проявляете? - спросил кто-то из соседей. - Как будто вы не понимаете, что с вами случилось!
  
  - К чему?.. - повторил Джек. - Это не восстановит дома. А его можно восстановить.
  
  Джек все время сохранял спокойный, сдержанный вид, но позже, в четыре часа утра, дома, когда напряжение несколько ослабилось, он рыдал, как ребенок, над жестоким, бессмысленным разрушением дома, его мечты - его "Дома Волка".
  
  - Дело не в денежном убытке, хотя это тоже довольно серьезно, особенно в настоящее время, - говорил он, - самое ужасное - это бессмысленное уничтожение такой красоты.
  
  Мы так никогда и не узнали, кто был преступник, поджегший дом. Я чуть было не написала "убийца", потому что потеря дома действительно что-то убила в Джеке. Он никогда не мог примириться с глубоким внутренним значением этой потери. Слишком это было жестоко и бессмысленно. Совершенно незнакомые нам люди - и не только женщины - плакали, глядя на пожарище, и кричали: "Бедный Джек!" Старший каменщик казался отцом, потерявшим ребенка. Рабочие были в отчаянии. Пожар произошел в пятницу. В понедельник Джек приступил к постройке забора из серого камня вокруг дымящихся стен, получивших отныне название "Руины". Многие социалисты, друзья Джека, не раз обращались ко мне с вопросом: зачем он затеял постройку такого большого дома. Как ответить на это? Джек не умел довольствоваться маленьким масштабом. Все, что он делал, он делал широко. Он любил большие крепкие вещи, любил простор и прочность. Маленький коттеджик, в котором мы жили, совершенно не соответствовал нашим потребностям. Такому неутомимому, систематичному работнику, как Джек, нужна была подходящая обстановка для работы, ему надо было иметь все необходимое под рукой. Между тем две трети его библиотеки пришлось поместить в сарае, в полумиле от дома, что, конечно, было крайне неудобно. В большом доме мы предполагали отвести под библиотеку особое крыло. Над библиотекой должна была помещаться рабочая комната Джека. Кроме того, Джек мечтал принимать в большом доме друзей, знакомых, случайных странников, бродяг - всех желающих принять его широкое и щедрое гостеприимство. Ему нужен был простор во всем, что он делал, нужен был размах в писании, в приключениях, в фермерстве. Фермерство поглощало у него все больше и больше времени, стало его любимым делом...".
  
  После пожара Джек Лондон и Чармиан жили в небольшом коттедже, расположенном недалеко от сгоревшего Дома Волка.
  
  
  ***
  Ирвинг Стоун, один из лучших биографов писателя, в своей книге "Моряк в седле: Художественная биография Джека Лондона" так описывает трагическую историю с Домом Волка:
  
  "...Темнело, когда он подъезжал к Дому Волка, чтобы побеседовать с Форни и рабочими. Дом был почти закончен и стоил ему к августу 1913 года восемьдесят тысяч долларов. Газеты бичевали его немилосердно за то, что, отступив от социалистических принципов, он строит себе замок; разгневанные социалисты считали, что он их предал. Пайл говорит, что когда Джека начинали попрекать великолепием его дома, он приходил в замешательство. Репортерам же он твердил одно: как бы ни был огромен Дом Волка, он - не капиталист; он выстроил его на свои заработки. Когда все называли Дом Волка замком, он возражал, говоря, что царственные секвойи и красный камень - его собственные, а если дом и похож на дворец Юстиниана или Цезаря, то это счастливая случайность, не стоившая ему ни доллара. И когда Гаррисон Фишер заявил, что это самый красивый дом в Америке, Джек окончательно убедился, что деньги и усилия, затраченные на Дом Волка, окупились.
  
  Наконец 21 августа наступил день уборки. Электрики завершили проводку, кончили работу плотники и водопроводчики. Рабочие Форни ходили по дому, подбирая пропитанную скипидаром ветошь, которой они протирали деревянные части строения. На другое утро бригада рабочих поможет Джеку и Чармиан переехать в новый дом. В тот вечер Форни до одиннадцати проработал вместе с Джеком в старом доме и потом потащился мимо Дома Волка к себе. Около двух часов ночи его разбудил фермер-сосед, ворвавшийся с криком:
  
  - Форни, горит! Дом Волка горит!
  
  Когда Форни достиг каньона, весь Дом Волка был объят пламенем. Через несколько минут прибежал Джек - запыхавшийся, с развевающимися волосами. На бугре, где он, бывало, распевал песни и пил вино с рабочими-итальянцами, он остановился как вкопанный. Перед ним с ревом бушевал адский огонь; горели все части дома одновременно. Стояла середина августа; воды не было. Ему ничего не оставалось делать, как стоять с мокрым от слез лицом и глядеть, как рушится еще одна заветная мечта его жизни. Горели все деревянные конструкции, даже подоконники были охвачены странным синеватым пламенем. Вокруг дома кольцом росли секвойи, а за ними были сложены штабелем доски - тоже секвойя, - приготовленные для отделки спальни Джека. Секвойи вокруг дома не загорелись, но доски, лежавшие позади, пылали. В поджоге подозревали многих.
  
  В анонимных письмах, приходивших на имя Джека, называли Шепарда, с которым разводилась Элиза, - он в тот самый день поссорился с Джеком. Кто-то видел недалеко от Дома Волка рабочего, которого Джек вышвырнул с ранчо за то, что тот избил жену; кое-кто думал, что дом поджег он. Называли десятника - человека вспыльчивого и неприятного. Да и кого только не обвиняли: и Форни, и завистников-социалистов, и чем-нибудь обиженных бродяг. По мнению Форни, пожар явился следствием самовоспламенения - быть может, вспыхнули пропитанные скипидаром тряпки, которыми протирали деревянные части. Да, но тогда непонятно, почему сразу загорелся весь дом. Если бы пожар начался в какой-то одной комнате, каменные стены помешали бы ему распространиться. Все комнаты могли бы загореться одновременно из-за неисправности в электропроводке, если бы был включен ток... но ведь к штабелю за кольцом секвой, окружавших дом, не шли провода. Джек был убежден, что дом подожгла чья-то рука - если не человека, то судьбы, не желавшей, чтобы он насладился плодами своей работы; судьбы, считавшей, что социалисту не подобает жить в замке. За эту долгую горькую ночь он заговорил всего два раза. Когда пожар был в самом разгаре, он прошептал:
  
  - Лучше потерять дом в огне, чем быть поджигателем.
  
  На заре, когда от дома остался лишь наружный каменный каркас, сложенный, чтобы простоять века, он спокойно произнес:
  
  - Форни, завтра начнем строить заново.
  
  Он так и не выстроил Дом Волка заново. Что-то в его сердце сгорело в ту ночь и погибло безвозвратно. Четыре дня Джек пролежал в постели на закрытой веранде, выходящей в тропический сад. Его разом одолели все болезни, какие он только испытал, начиная с дней Дороги и Клондайка и кончая Кореей и Соломоновыми островами. Уверенный, что поджог совершил кто-то из тех, кого он приютил и пригрел, Джек боролся с чувством жгучего отвращения. Не только опустошительное разорение Дома Волка сокрушило его; он был подавлен тем, что теряет любовь и доверие к людям, и это угнетало его ежечасно. У него внезапно открылись глаза на многое, чего он прежде не замечал или, заметив, не удостаивал вниманием. Пожар Дома Волка представлялся ему символическим: точно так же погибнет все, что он пытался сделать для социализма и литературы. Он заметно постарел за эти дни. Едва поднявшись с постели, он первым делом поехал на Уошо Бане полевой тропой к Дому Волка и долго, пристально, тоскливо глядел на величественный остов из красного камня, простирающий свои обнаженные башни к синему небу Сономы. Отныне остатки пожарища стали называться "Руины". Джек мог бы объявить себя банкротом, но вместо этого заплатил подрядчикам сполна. Семьдесят тысяч чистого убытка; время и силы, отданные рассказам о Смоке Беллью, тоже потрачены даром. Все это снова наводило его на мысль о том, не кроется ли где-то там, под пеплом, мораль, которую ему надлежит усвоить? Из писем известно, что его долг в то время составлял сто тысяч долларов, но не эта непомерная сумма удручала его - нет, тяжелым камнем давила мысль о том, сколько тысяч слов предстоит ему написать, пока он выручит эти деньги. Он опять сказал Форни и Элизе, что отстроит Дом Волка заново; велел Форни убрать мусор с развалин, а Элизе - распорядиться, чтобы срубили для просушки новую партию секвой. Но в глубине души он знал, что все напрасно... дом снова подожгут, только и всего. Когда "Космополит" из сочувствия к его потере раньше времени выслал ежемесячный чек на две тысячи долларов, Джек сделал в тени ветвистого дуба пристройку к загроможденному вещами кабинету и перенес сюда письменные принадлежности, стол-бюро с крышкой на роликах, проволочные корзинки, набитые бумагами и письмами, стальные регистраторы с собранными им материалами, картонные коробки-картотеки с заметками для сотен рассказов...".
  
  ***
  Б. С. Езерская (род. 1929, Одесса) - журналист, театральный критик, эссеист, в 1976 году эмигрировала с мужем и сыном в США. С 1977 г. живет в Нью-Йорке. Активно печатается в периодике русского зарубежья: в газетах "Новое русское слово", "Вечерний Нью-Йорк", "В новом свете", "Форум", "Русская мысль", "Русский базар", "Русская реклама"; в журналах "Вестник", "Чайка", "Новый журнал", "Мир", "Побережье". Член Клуба русских писателей Нью-Йорка. Написала (в 1982, 1989 и 1998 гг.) три книги под общим названием "Мастера", основою которых стали её интервью с В.П. Аксеновым, И.А. Бродским, Г.П. Вишневской, Е.А. Евтушенко, Э. Неизвестным, В. П. Некрасовым, Б.Ш. Окуджавой, М.Л. Ростроповичем, Б. Кауфман, М.М. Плисецкой и др.
  
  1 декабря 2006 года на сайте журнала "Чайка (https://www.chayka.org/node/1282) появился очерк Б. С. Езерской о её посещении музея Джека Лондона, который расположен в доме, построенным его второй женой уже после смерти писателя. Этот дом, - несмотря на то, что имеет гораздо меньшие размеры и выглядит куда скромней, - похож на Дом Волка ("Волчье логово" - так называл его сам Джек Лондон), Чармиан назвала "Домом счастливых стен".
  
   Вот как описывает Белла Самойловна "Волчье логово" в своём очерке:
  
  "Волчье логово" - так романтически назвал Лондон свое жилище - было заложено в густом лесу, вдали от жилья и дорог, и занимало площадь в 15 тысяч квадратных футов. Даже руины этого дома чрезвычайно эффектны: неотесанные глыбы красновато-коричневого вулканического туфа на фоне зелени и ярко-голубого неба. С холма открывается изумительный вид. Дом был построен на сваях, способных выдержать любые сейсмические бури: за пять лет до этого Сан-Франциско был уничтожен страшным землетрясением. Но кому суждено быть повешенным, не утонет. "Волчьему логову" суждено было погибнуть не от землетрясения. На строительство дома пошли самые лучшие строительные материалы: вулканический туф, голубой сланец, испанская черепица, красное дерево. Даже галька и цемент были самого высокого качества. Поднявшись на второй этаж, мы обнаружили план дома, всех его четырех этажей. Этот план поражал своей продуманностью. В доме было 26 комнат. Все было приспособлено для уединенного труда и веселья. Живя в "Ранчо", Джек сокрушался, что за стол нельзя было усадить больше 12 человек. Поэтому столовая в "Логове" была рассчитана на несколько сот гостей. Гостиная была двухъярусной, с эркером, обращенным к реке. Рабочий кабинет хозяина (20 на 40 квадратных футов) был соединен винтовой лестницей с библиотекой. На третьем этаже размещались комнаты Чармиан. Спальня Лондона находилась на четвертом. В доме были: крытый бассейн, прогулочные террасы, внутренний дворик-патио, комнаты для гостей, тир, девять каминов, котельная, снабжавшая дом горячей водой, электрическая подстанция, холодильники, молочная, винный погреб, громадные продуктовые склады в подполье...".
  
  
  ***
   Ирвинг Стоун в своей книге утверждает, что после пожара в Доме Волка его хозяин, как бы прозрел:
  
  "... Объезжая ранчо, он замечал теперь, что рабочие увиливают от дела, стараются содрать с него побольше, а сделать поменьше. Исподволь пораспросив тут и там, он понял, что они считают ранчо прихотью богача и не принимают его всерьез, как в свое время портовые рабочие не принимали всерьез "Снарка". Это относилось не только к рабочим. Соскочив однажды с Уошо Бана около кузницы, Джек оглядел только что подкованную лошадь и увидел, что кузнец спилил копыто сантиметра на полтора, чтобы подкова пришлась впору. Просмотрев счета и заподозрив, что они чересчур велики, он поехал в город, чтобы справиться у лавочников, в чем дело. Ему сказали, что десятник требовал взятку в двадцать процентов с каждого доллара, и им оставалось только прибавлять эту сумму к каждому счету..."
  
  И далее биограф приводит случаи, когда друзья и товарищи Лондона, которых он неоднократно выручал, злоупотребляли его щедростью и добротой. Как его земляк-приятель Эрнст, живший в Окленде, вместо отличных лошадей-тяжеловозов купил для писателя двух лошадей ниже установленного веса и пару хворых кляч в придачу, взяв приличные комиссионные за такую "покупку". И когда Лондон написал, Эрнсту, что такие лошади его не устраивают, тот ответил гневным и обиженным письмом, и даже начал кляузничать на писателя клендовским землякам. Джек Лондон был вынужден ответить ему следующим образом: "Ты ходишь и скулишь, что тебя оскорбили, а каково мне? Я, видите ли, совсем обнаглел: осмелился сказать, что пара рабочих лошадей весит не тысячу пятьсот фунтов, как ты говорил, а тысячу триста пятьдесят и что вторая пара - старая дохлятина, пригодная разве что на корм цыплятам. Готово! Ты взорвался, ты кричишь во все горло, что тебя назвали жуликом. Ты вколотил мои деньги неизвестно во что и говоришь мне: "Пойди достань!" Тебя обидели - скажите, пожалуйста! А ты подумал, на сколько сот долларов обидели меня? Я-то с чем остался? Все, что я смог ассигновать на покупку лошадей, мне уже не принадлежит, а, чтобы обрабатывать ранчо, лошадей не хватает".
  
  Некому Ноулу - газетному работнику и своему давнему приятелю, Джек Лондон, узнав, что тот лишился работы, предоставил права переделать "Морского волка для сцены или экрана. Тот перепродал "свои" права на драматизацию кому-то другому, а себе оставил вырученную сумму - три с половиной тысячи долларов. Через годы, заключая с Гобартом Босуортом контракт на экранизацию "Морского волка", Джек, чтобы выкупить права назад, должен был выпрашивать у издателей эти деньги. Однако и после такого прискорбного случая, Ноулу удалось уговорить Лондона вложить деньги в компанию "Миллерграф Компани", чтобы якобы создать рынок сбыта литографическим изделиям, изготовляемым усовершенствованным способом. И Джек распорядился, чтобы Ноулу уплатили тысячу долларов. Вскоре компании потребовались новые средства, и писатель за четыре тысячи заложил дом своей матери. "Я играю в открытую, я целиком полагаюсь на друзей", - писал он Ноулу. Однако... Последний и его дружки предпочитали иную игру - принадлежавшие Джеку акции оказались дутыми и компания обанкротилась.
  
  Ирвинг Стоун приводит и такой пример: "...Однажды Чармиан сказала, что ей срочно нужно триста долларов Джек с просьбой вернуть долг написал сотням мужчин и женщин, которые заняли у него в совокупности более пятидесяти тысяч долларов и божились, что вернут все до последнего цента. Он собрал всего пятьдесят долларов. Впервые закралась мысль; уж не смеются ли над ним друзья? А что, если его давным-давно записали в простофили, считая повесой-ирландцем, который швыряется деньгами, как пьяный матрос?..".
  
  И биограф, написавший замечательную книгу о Джеке Лондоне, делает такой неутешительный вывод: "История повторялась без конца: он все давал и давал, другие - брали и брали. Прежние приступы уныния возникали у него сами собой и быстро проходили. Теперь, как перестоявшийся чай, думы его становились все чернее и горше...".
  
  
  
  18. СТРЕМЛЕНИЕ К СВОБОДЕ
  
  Общеизвестно, что перед тем, как к чему-то стремиться, нужно иметь хоть малейшее представление о том, к чему стремишься. Однако понятие "свобода" обладает такой своеобразной специфичностью, что не только философы, педагоги, психологи и учёные разных наук, но и все остальные граждане мира сего, имеют своё субъективное о ней представление. Более того, это представление может быть у одного и того же человека совершенно различным в детстве, юности, молодости, зрелом возрасте и старости, а также существенно отличаться даже в одно и то же время, но применительно к его личной, семейной, коллективной, общественной, творческой и иной жизнедеятельности. В данной подборке материалов предпринята попытка понимания стремления Джека Лондона к свободе в различных областях его деятельности и жизни в целом.
  
  ***
  По отношению к Джеку Лондону трудно в двух словах сказать, с какой основной целью стремился он к собственно свободе, как воспринимал и понимал её в различные периоды своей жизни, а также считал ли себя действительно свободным человеком. В письме к Мэйбл Эпплгарт - своей первой настоящей любви, Джек Лондон писал следующее:
  
  "..Я родился в бедной семье, часто бедствовал и нередко голодал. Я никогда не знал, что значит иметь собственные игрушки. Насколько я помню себя с раннего детства, нищета сопутствовала нам всегда. Рубашку, купленную в магазине, я в первый раз надел, когда мне было восемь лет. Только тот, кто голодал, может оценить по-настоящему пищу, только те, кто путешествовал на море или в пустыне, могут оценить питьевую воду, и только ребенок, одаренный богатой фантазией, может оценить те вещи, которых он был лишен в детстве...".
  
  И возникает вопрос: "Был ли Джек Лондон в то время свободен?..". Если исходить из утверждений Пифагора о том, что "только тогда можно называться свободным, когда будешь носить одно иго необходимости", то можно смело утверждать, что 8-летний Джек был совершенно свободным человеком, "освобождённым" от самого необходимого в жизни. Однако, если исходить из утверждения Зенона, что "свобода - это то состояние, которого достигают мудрые. Всем же остальным она неведома", то о какой свободе малолетнего ребёнка можно говорить!..
  
  Через годы, в марте 1906-го года в статье "Что значит для меня жизнь" Джек Лондон поведал читателям о том, что родился в рабочей среде, в которой жизнь не давала ничего, кроме убожества и уродства тела и духа, ибо и тело и дух здесь в равной мере были обречены на голод и муки. Писатель пишет: "Надо мной высилось громадное здание общества, и мне казалось, что выход для меня - это подняться вверх. Проделать этот путь я решил еще в детстве. Там, наверху, мужчины носили черные сюртуки и накрахмаленные рубашки, а женщины одевались в красивые платья. Там же была вкусная еда, и еды было вдоволь. Это - для тела. Но, там же были и духовные блага. Я верил, что там, наверху, можно встретить бескорыстие, мысль ясную и благородную, ум бесстрашный и пытливый...".
  
  И юный Джек Лондон искренне верил в то, что у него хватит достаточно сил, конституционных и гражданских прав, чтобы "пробиться снизу вверх" и ощутить всю прелесть свободы "красивой жизни". Благодаря большой силе воле, значительной физической силе и вере в личное право "жить красиво и свободно", он уже в 16 лет становится "королем устричных пиратов". Через годы, вспоминая об этом времени своей жизни, устремлённой к свободе собственного существования, Лондон напишет:
  
  "..В качестве капитана и владельца судна я забирал себе две трети добычи и отдавал команде одну треть, хотя команда трудилась так же тяжко, как и я, и так же рисковала жизнью и свободой. Эта первая ступень оказалась пределом, которого я достиг на лестнице бизнеса. Однажды ночью я совершил налет на китайские рыбачьи лодки. Веревки и сети стоили денег, это были доллары и центы. Я совершил грабеж - согласен; но мой поступок полностью отвечал духу капитализма. Капиталист присваивает собственность своих ближних, искусственно сбивая цену, злоупотребляя доверием или покупая сенаторов и членов верховного суда. Я же пользовался более грубыми приемами - в этом была вся разница, - я пускал в ход револьвер...".
  
  Однако свобода действий Джека Лондона с применением револьвера вскоре разбилась о препятствие в виде непредвиденных обстоятельств: из-за неосторожного обращения с огнем загорелась и пришла в полную негодность грот-мачта, а установка новой стоила 65 долларов, которых у юного Лондона не было. И тогда он, захватив в бухте чужое судно, отправился в пиратский набег вверх по реке Сакраменто. Но пока Джек совершал свой набег, иная шайка пиратов, орудовавшая в бухте, разграбила его судно, утащив с него всё, что можно. И, если вспомнить утверждение Юстиниана о том, что "свобода есть естественная способность каждого делать то, что ему угодно, если это не запрещено силой или правом", то невольно напрашивается вывод о том, что не только сила и право, но и свобода Джека Лондона оказались явно слабыми и беззащитными перед силой, правом и свободой действий чужой пиратской шайки.
  
  Весной 1894 года 18-летний Джек Лондон решил окунуться в объятия полной свободы и отправился по железной дороге бродяжничать по стране, вслед за самозванными "армиями" Кокси и Келли - огромными группами организованных безработных, направившихся в Вашингтон, с требованием к Конгрессу дать им работу. Вскоре Джек стал членом "толкучки" (шайки) и у него появилась кличка "Сейдор Кид" - "Морячок". За короткое время Боб - главарь шайки и его дружки, сделали из Джека-"кутёнка" бывалого "пижона" или "дорожного парня", мастерски умеющего "зашибать по малому на главном ходу" - клянчить на центральной улице; научил, как "прокатить" пьянчужку, "почистить тугой узелок", "стибрить" пятидолларовую стетсоновскую твердополую шляпу с головы богатого китайца, постоять за себя в различных уличных разборках... Для Джека свобода и прелесть бродячей жизни заключалась главным образом в отсутствии однообразия. Один день был не похож на другой. По ночам Джек путешествовал в товарных и пассажирских составах, а когда наступало обеденное время, "закидывал ноги" - выпрашивал подаяние с черного хода или попрошайничал на главной улице. Он стал настоящим "хобо", как и сотни иных профессиональных бродяг, странствовавших зайцами по железным дорогам страны: "зашибал по малому на главном ходу"; отдавал в общий котёл деньги и курево; выполнял приказания вожаков-"профессионалов"; резался в карты "под интерес"; готовил в "джунглях" (притонах) "маллиган" - традиционное блюдо бродяг; "кипел" - ссорился и дрался не на жизнь, а на смерть; покупал право путешествовать на самых скорых поездах; слушал чужие и "плёл" собственные немыслимые "истории"... В сочинительстве таких жалостливых и вышибающих слезу "историй" Джеку Лондону не было равных. Можно сказать, что свой первый курс "устного литературного творчества" Джек Лондон очень успешно прошёл, бродяжничая по Большой Дороге, подарившей ему не только множество проблем, трудностей и бед, но и ощущение полной свободы и...своей ненужности.
  
  Вскоре Джек, вместе с "боевыми товарищами по духу и крови", успешно освоил новый бизнес. Влившись в армию безработных, движущуюся к столице, Джек и ещё 9 человек из его роты, "приобрели" небольшое судно и поплыли вниз по реке, регулярно опережая армию на день, а то и на сутки. Завидев впереди населённый пункт, они поднимали американский флаг и, назвавшись головным судном, авангардом армии Келли, требовали отчета, какие меры приняты по снабжению армии. Фермеры тащили продукты, и Сейлор-Джек с приятелями снимали сливки: брали себе табак, молоко, масло, сахар и консервы, оставляя для армии мешки с мукой и бобами, говяжьи туши... Узнав о проделках "авангарда", возмущенный генерал Келли послал легкий ялик, чтоб преградить путь слишком вороватым самозванцам. Однако последним удалось избежать справедливаого наказания. Ничего не вышло. Тогда Келли отправил вперёд двух верховых предупредить окрестное население о деятельности воровской шайки.
  
  Прошло немного времени, и рабочая армия Келли целыми отделениями и взводами начала разбредаться. Джек понял, что его "свободе" приходит конец. В своём путевом дневнике он оставил такую короткую запись: "Завтра утром сматываю удочки. Голод невыносимый". Свободная жизнь, вернее, бродяжничество Джека Лондона по просторам США закончилось тем, что Элиза - его любимая сводная сестра выслала ему по почте 4 доллара, за которые Джек в магазине подержанного платья купил себе ботинки, шляпу, пару брюк, пиджак и рубашку, вечером сходил в театр и за 15 центов переночевал на кровати - впервые с тех пор, как уехал из Окленда. На другой день он сел на паром и отправился в город Сан-Джозеф, где жила с семьей Мэри Эвергард - родная сестра его матери. Отдохнув несколько недель в уютном домике Эвергардов и даже "нагуляв жирок", а также "угостив" своих родственников вдохновенно-импровизированными рассказами о своих приключениях на Дороге, Джек Лондон вновь окунулся в стихию свободной жизни, продолжив своё бродяжничество по стране. Со временем, он добрался до города Ниагара Фоллс, чтобы полюбоваться знаменитым Ниаарским водопадом.
  
  На следующий день его арестовали как бродягу и отправили в городскую тюрьму. Наутро 16 арестованных бродяг сели вместе с Джеком на скамью подсудимых. Судья, вызывая одного бродягу за другими, за считанные минуты осудил всех на 30 суток исправительных работ. В тюрьме заключённых заставляли делать тяжёлую работу, предлагая вместо пищи лишь хлеб и воду. Однако и здесь Джек проявил свою удивительную способность к выживанию. Среди расконвоированных заключённых он нашёл своего давнего приятеля, который помог Джеку стать коридорным старостой, обязанность которого состояла в том, чтобы раздавать заключенным хлеб и воду и присматривать за порядком. На "лишние" ломти хлеба Джек выменивал книги, табак, подтяжки или английские булавки, чтобы потом обменяться с долгосрочниками на мясо.
  
  По утверждению Ирвинга Стоуна, за время пребывания в тюрьме: "...Джек близко сошелся с другими расконвоированными, охраной, краткосрочниками, долгосрочниками. Он узнавал сотни людей, слушал их истории, запоминал их особые словечки, научился видеть мир их глазами, слился с ними воедино. И все это время не терял расположения своего приятеля. Много часов провели они за теплой дружеской беседой, намечая, какие дела по воровской части обстряпать на воле. Наконец кончился срок. Друзья вышли на свободу, "зашибли по мелочи" на главной улице Буффало и зашли в пивную пропустить по кружечке "особого". Перед ними уже пенилось пиво, когда Джек под каким-то предлогом оставил приятеля наедине с кружками, вышел из пивной через заднюю дверь, перемахнул через забор и пустился вовсю, не останавливаясь, пока не добрался до станции. Вскоре товарный состав уже уносил его на запад. Несколько месяцев понадобилось ему, чтоб проделать три тысячи миль по железным дорогам Канады. Лишь талант не раз спасал его от тюрьмы; он умел выдумать историю, способную убедить любого полисмена, что перед ним кто угодно, только не бродяга...".
  
  Пройдя в детстве и юности целый ряд житейских испытаний, каких хватило бы на десятой чужих жизней, Джек Лондон приходит к такому выводу: "... "Потрясенный, я стал размышлять. И наша сложная цивилизация предстала предо мной в своей обнаженной простоте. Вся жизнь сводилась к вопросу о пище и крове. Для того чтобы добыть кров и пищу, каждый что-нибудь продавал. Купец продавал обувь, политик - свою совесть, представитель народа, - не без исключения, разумеется, - народное доверие; и почти все торговали своей честью. Женщины - и падшие, и связанные священными узами брака - готовы были торговать своим телом. Все было товаром, и все люди - продавцами и покупателями...". Получалось так, что вся свобода человеческой жизни сводилась к обладанию желанными пищей и кровом. Реальность именно такой свободы в окружающей жизни, лишний подтверждалось следующим утверждением Ж.-Ж. Руссо: "Человек рождается свободным, а между тем всюду он в оковах" и высказыванием О. фон Бисмарка: "Свобода - это роскошь, которую не каждый может себе позволить".
  
  В 1897 году Джек отправился в Клондайк для поиска не только золота, но и всё той же желанной свободы. Со временем он напишет: "...В Клондайке я нашел себя, там все молчат. Все думают. Там у вас вырабатывается правильный взгляд на жизнь. Сформировалось и мое миросозерцание...". Многие его биографы будут утверждать, что именно пребывание на Севере позволило Джеку Лондону не только написать знаменитые северные рассказы, но и стать писателем, признанным во всём мире. И всё-таки хочется напомнить, что свобода клондайкской жизни Лондона не принесла ему никакого материального благополучия, а, наоборот, лишила 8 передних зубов на верхней челюсти. И молодому парню в последующие годы пришлось пользоваться зубными протезами. Но и такой "личной неприятностью" Джек умудрялся восхищать людей. К примеру, в 1904 году на Дальнем Востоке, он приводил в восторг жителей глухих мест Японии и Кореи, удалённых от цивилизации, когда показывал им "фокус" внезапного удаления своего зубного протеза, с его последующим быстрым восстановлением на прежнее место.
  
  Впрочем, к тому времени, Джек Лондон уже открыл, как ему казалось, дорогу к свободе и долгожданному жизненному успеху. Став знаменитым писателем, он оказался в общество избранных, в котором надеялся ощутить всю полноту человеческого счастья и долгожданной свободы - материальной, творческой, личной, семейной, общественно-политической и любой иной. Однако недаром В.Франкл утверждал, что любая свобода предполагает ограничения и основывается на них; что вечная борьба духовной свободы человека с его внутренней и внешней судьбой и составляет, по сути, человеческую жизнь. И что никогда в течение жизни, судьба не предоставит человеку случая избежать необходимости выбора из альтернативных возможностей. Но, этот человек, тем не менее, может сделать вид, "как будто" у него нет выбора и он несвободен в своем решении. И, что такое поведение человека составляет существенную часть человеческой трагикомедии.
  
  В 1905 году, 29-летний Джек Лондон напишет статью "Как я стал социалистом", в которой будет и такое его откровение:
  
  "...В радостном упоении молодостью, умея постоять за себя и в труде и в драке, я был неудержимым индивидуалистом. И это естественно: ведь я был победителем. А посему - справедливо или несправедливо - жизнь я называл игрой, игрой, достойной мужчины. Для меня быть человеком - значило быть мужчиной, мужчиной с большой буквы. Идти навстречу приключениям, как мужчина, сражаться, как мужчина, работать, как мужчина (хотя бы за плату подростка), - вот что увлекало меня, вот что владело всем моим сердцем. И, вглядываясь в туманные дали беспредельного будущего, я собирался продолжать все ту же, как я именовал ее, мужскую игру, - странствовать по жизни во всеоружии неистощимого здоровья и неслабеющих мускулов, застрахованный от всяких бед. Да, будущее рисовалось мне беспредельным. Я представлял себе, что так и стану без конца рыскать по свету и, подобно "белокурой бестии" Ницше, одерживать победы, упиваясь своей силой, своим превосходством. Что касается неудачников, больных, хилых, старых, калек, то, признаться, я мало думал о них; я лишь смутно ощущал, что, не случись с ними беды, каждый из них при желании был бы не хуже меня и работал бы с таким же успехом. Несчастный случай? Но это уж судьба, а слово Судьба я тоже писал с большой буквы: от Судьбы не уйдешь...".
  
  И невольно вспоминаются утверждения Н.Бердяева о том, что быть свободной личностью есть не лёгкость, а трудность, бремя, которое человек должен нести. Что от человека сплошь и рядом требуют отказа от личности, отказа от свободы и за это сулят ему облегчение его жизни. От него требуют, чтобы он подчинился детерминации общества и природы. Оказывается, быть свободным - значит взять на себя бремя. И что с этим связан трагизм жизни. По мнению Бердяева свобода есть право на неравенство и что, человек раб потому, что свобода трудна, а рабство легко. Впрочем, и Э.Фрейд полагал, что большинство людей в действительности не хотят свободы, потому что она предполагает ответственность, а ответственность большинство людей страшит. Возможно, был прав Джек Лондон, утверждая, что "От судьбы не уйдёшь", однако реальная жизнь очень часто демонстрировала и демонстрирует всему человечеству то, как судьба многих граждан мира сего лишала своих хозяев не только материальной, но и всякой иной свободы, включая духовную и даже чисто физиологическую.
  
  В последующие годы своей жизни, соприкоснувшись с обществом избранных, Джек Лондон делает следующее умозаключение: " Я ожидал встретить людей нравственно чистых, благородных и жизнедеятельных, с чистыми, благородными, жизнеутверждающими идеалами. Я вращался среди людей, занимавших высокое положение, - проповедников, политических деятелей, бизнесменов, ученых и журналистов. Я ел с ними, пил с ними, ездил с ними и изучал их. Верно, я встречал немало людей нравственно чистых и благородных, но, за редким исключением, люди эти не были жизнедеятельны. Я глубоко убежден, что мог бы все эти исключения сосчитать по пальцам. Если в ком чувствовалась жизнь, то это была жизнь гниения; если кто был деятелен, то деяния его были гнусны; остальные были просто непогребенные мертвецы - незапятнанные и величавые, как хорошо сохранившиеся мумии, но безжизненные...".
  
  Не достиг Джек Лондон желанной свободы и в своей семейной жизни, причём, не без личного соучастия. Да, он утверждал следующее, принимая своё решение жениться на Бэсси - своей первой жене: "В конце концов, человеку дана всего одна жизнь - отчего же не прожить ее как следует? Сердце у меня большое, буду держать себя в узде, вместо того чтобы болтаться без руля и ветрил, и стану только более чистым и цельным человеком". Однако тот же Лондон выдвигал и такие требования к жене: она должна родить сына и терпеливо относиться к его похождениям и связям с другими женщинами. Именно таким способом, он хотел сохранить свою личную свободу, предлагая уже Бэсси "держать себе в узде" и не устраивать глупых сцен ревности.
  
  
  ***
  Очень не хочется, чтобы данная подборка материалов о стремлении Джека Лондона к свободе, была воспринята как своеобразная мораль в адрес знаменитого писателя. Тем более, когда почти у каждого из нас, живущих в настоящем времени, имеется более чем достаточно "тёмных пятен", в том числе и в семейных отношениях. Осмелюсь даже предположить, что и в жизни многих читателей данной подборки материалов, было немало случаев, когда приходилось отстаивать свою свободу как в личной, так и в семейной жизни - свободу в виде права на своё мнение, личный поступок, собственное мировоззрение и так далее. Более того, всем нам не нужно забывать и о том, что даже естественные науки, - в том числе, и такая фундаментальная наука, как современна физика, - вынуждены признать, что всё в этом мире является неоднозначным, неопределённым и относительным... А что же тогда говорить о таком расплывчато-ускользающем понятии как "свобода"?..
  
  В Интернете есть множество иных формулировок и определений понятия "свобода", с помощью которых, можно попытаться объяснить наличие или, наоборот, отсутствие у тех или иных людей стремления к свободе.
  
  К примеру, А. Эйнштейн полагал, что свобода человека в современном мире похожа на свободу человека, разгадывающего кроссворд: теоретически, он может вписать любое слово, но на самом деле он должен вписать только одно, чтобы кроссворд решился.
  
  К. Ясперс указывал на то, что самые глубокие противоречия между людьми обусловлены их пониманием свободы.
  
  Э. Фромм утверждал: "Я верю в свободу, в право человека быть самим собой, отстаивать себя и давать отпор всем тем, кто пытается помешать ему быть собой. Но свобода - это нечто большее, чем отсутствие притеснения. Это не только "свобода от". Это "свобода для" - свобода стать независимым".
  
  Ф.М. Достоевский был уверен, что свобода не в том, чтоб не сдерживать себя, а в том, чтоб владеть собой.
  
  Ну, а иронический С.Е.Лец откровенно смеялся на стремящимися к свободе, напоминая им о том, что "свобода нередко демонстрирует извращенность: отдается своим противникам", а также, что "Говорят, лишившись зубов, человек обретает большую свободу языка". И приводил высказывание раба со стажем: "Не люблю, когда наступает свобода. Тогда рвутся цепи, связывающие нас друг с другом, и человек остается один, как перст". Кстати, именно такую "свободу" испытал Джек Лондон, когда из зала суда его и ещё 15 осуждённых за бродяжничество отправили в тюрьму попарно связанными между собой с помощью тонкого стального троса, продетого в наручники каждого заключённого.
  
  Многие биографы Джека Лондона утверждают, что в начале 20 века, писатель стал интересоваться идеями и работами З. Фрейда и К. Юнга, позднее оформившимися в теорию психоанализа, якобы позволяющую лучше познать не только психическую сущность человека, но и его неистребимую тягу к различным проявлениям личной свободы. Джеку Лондону, по всей вероятности, были также известны работы Бенедикта Спинозы (Баруха Спинозы, 1632-1677) - нидерландского философа-рационалиста, одного из главных представителей философии Нового времени. По мнению Спинозы, человеческая свобода есть проявление желания человека действовать в соответствии с порядком и связью вещей, а человеческое рабство есть отсутствие этого желания. Спиноза также утверждал, что "Свобода есть осознанная необходимость".
  
  Последнее утверждение знаменитого философа каждый может понимать по-своему. К примеру, раб может понять свою свободу действий- как осознанную необходимость неустанной борьбы за свою независимость от рабовладельца, а рабовладелец, в свою очередь, может понять собственную свободу действий, - как осознаную необходимость беспощадного пресечения любых попыток раба стать свободным человеком.
  
  И если даже воспользоваться другой спинозовской формулировкой свободы: "Человеческая свобода есть проявление желания человека действовать в соответствии с порядком и связью вещей", то тоже можно оказаться в очередном тупике. И вот почему: "А как, и у кого, сможет каждый человек узнать смысл и сущность того порядка и связи вещей, в соответствии с которыми нужно действовать для достижения своего желания?!..
  
  
  
  19. СУДЬБА ПИСАТЕЛЯ МОГЛА БЫТЬ ИНОЙ
  В 2016 году во многих мировых СМИ появилось большое количество публикаций, посвящённых 100-летию со дня смерти Джека Лондона. В подавляющем большинстве этих публикаций преобладало не только восхваление писательского таланта, но и явное стремление вознесли Лондона на пьедестал этакого "сверхчеловека", который "сделал сам себя", успешно преодолевая любые жизненные преграды. Впрочем, такая тенденция по отношению к личности Джека Лондона наблюдалась и ранее в самых разных странах мира, - в том числе и в России, - когда с помощью героики многих произведений и особых качеств личности знаменитого писателя, стремились воспитывать подрастающее поколение не мягкотелыми "хлюпиками" и "небожителями", а мужественными и сильными людьми, способными постоять за себя, своих родных и близких, а также за государство, в котором живут.
  
  В 1976 году довелось прочитать статью, напечатанную в одной из американских газет и посвящённую 100-летнему юбилею со Дня рождения Джека Лондона. В этой статье, переведённой на русский язык и распространённой в СССР "самиздатом", признавался литературный талант знаменитого писателя и его огромная популярность у читателей всего мира, однако высказывались и очень критические замечания в его адрес. Автор статьи утверждал, что судьба Джека Лондона могла быть совершенно иной - он мог стать не только знаменитым писателем, но и человеком, который прожил бы не 40 лет, а вдвое больше, и подарил бы миру ещё с полсотни своих новых книг. Однако... Мог бы оказаться и вторым Алонсом (Элом) Дженнингсом (1863-1961) - знаменитым американским грабителем поездов и человеком вне закона, впоследствии ставшим известным писателем. И, наконец, в силу своего врождённого авантюризма и тщеславия, Джек Лондон мог бы бесславно погибнуть, - если не от пули и ножа, то от алкоголя, к которому пристрастился ещё в юном возрасте, когда был "королём устричных пиратов" и когда бродяжничал по стране.
  
  В данной подборке материалов предпринята попытка "коснуться" иной стороны жизни и деятельности Джека Лондона, которую описывали многие биографы писателя и ранее, но, как правило, в качестве "заднего плана". Впрочем, правильно делали!..
  
  
   ***
  В Советском Союзе, даже в 60-е годы - период максимального геополитического противостояния с США, - печаталось не только множество статей и очерков о жизни и творчестве Джека Лондона, но и выпускались серьёзные биографические книги, к примеру, такие как: "Моряк в седле: Биография Джека Лондона" Ирвинга Стоуна (М.: Молодая гвардия, ЖЗЛ, 1960); "Джек Лондон" В.Н. Богословского ( М.: Просвещение, 1964); "Джек Лондон" Виля Быкова (Саратов: Изд-во гос. ун-та, 1968); "Джек Лондон: Время, идеи, творчество" А. Садагурского (Кишинев, 1978) и т.д.
  
  Во многих этих книгах, авторы делали упор на художественную, социально-общественную и политическую составляющие как творческой, так и личной жизни Джека Лондона, а читатели, особенно юного и молодого возраста, вольно или невольно, но отожествляли образы положительных литературных героев с образом самого автора. Такому отожествлению способствовала и специфическая особенность многих произведений писателя, заключающаяся в том, что Джек Лондон мог в одном и том же произведении мастерски объединить автобиографическую информацию с элементами беллетристики. Недаром Виль Быков, - известный советский и российский лондовед, в своём статье-предисловии "Джек Лондон глазами Ирвинга Стоуна" напоминает читателей о следующем:
  
  "...Многие повести, романы, рассказы и очерки Лондона воспроизводят эпизоды его биографии, однако неверно было бы отождествлять того или иного героя с автором, а изображенные события считать копией действительно случившегося. Лондон не раз предостерегал наивных читателей от подобных заключений. В его жизни было гораздо больше прозы, и не была она столь ярка, как предстает в художественном переосмыслении Стоуна. Но мы охотно прощаем автору этот "недостаток". И прощаем не только за увлеченность и яркость, с которой книга написана, но и за умение раскрыть основные качества замечательного американского писателя и человека. В художественном жизнеописании нам кажутся важными не те или иные подробности, а общий тон книги, общая оценка автора, верность понимания им своего героя. А в этом Ирвинг Стоун добился правды. Он сумел верно понять цели, успехи и неудачи в жизни Джека Лондона. Его аргументация сильна...".
  
  Книга Ирвинга Стоуна была у советских читателей одной из самых любимых книг о Джеке Лондоне. Однако и в ней есть немало информации о том, что среди множества причин, приведших к печальному финишу жизни автора "Морского Волка" и северных рассказов, нашло своё место и тщеславие, заставлявшее своего хозяина быть, если не первым, то равным среди сильных, смелых, отчаянных и даже безассудных. Тот же Ирвинг Стоун, явно симпатизирующий герою своей книги, был вынужден написать и о негативных качествах личности Джека Лондона:
  
  "... Он всегда был человеком крайностей, и неуверенность в себе принуждала его доказывать себе самому и другим, что он не хуже, а лучше остальных, что для него нет ничего невозможного. Король пиратов должен был стать королем пьяниц. Семья бедствовала, но Джек не заботился о ней, спуская в барах деньги, необходимые на еду и квартиру. Видавшие виды "старики" с набережной, сами люди пьющие, негодовали, глядя, с какой неслыханной быстротой спивается пятнадцатилетний морячок - их недавний подсобный рабочий. Ему сулили год жизни, не больше. Как-то ночью, промотав все деньги, мучаясь жаждой, но, как все пьяницы, надеясь, что стаканчик все-таки случайно перепадет, они с Сатаной Нельсоном сидели в пивной Оверленд Хаус. Неожиданно ворвался Джо Гусь с новостью есть случай выпить бесплатно и сколько душе угодно - на политическом митинге в Хеиварде. Нужно лишь надеть красную рубашку, пожарную каску на голову и нести на параде факел. Только и всего! После парада открылись ресторанчики, и компания с оклендской набережной переходила из одного в другой, плотным кольцом окружая стоики, залитые виски. Но Джеку с приятелями такой способ показался недостаточно быстрым, и, оттеснив буфетчика, они стали сами брать с полок бутылки. Потом всей ватагой шли на улицу, отбивали у бутылок горлышки о цементную обочину тротуара и пили. Джо Гуся и Сатану Нельсона жизнь научила осторожно обращаться с неразбавленным виски. Джека - нет. Раз виски ничего не стоит, значит, нужно пить сколько влезет За эту ночь он влил себе в глотку больше двух кварт Когда пришло время возвращаться в Окленд, он почувствовал мучительное удушье, все нутро его горело В поезде он разбил факелом окно, чтобы глотнуть воздуха; это послужило началом пьяной потасовки, в которой его так двинули, что он потерял сознание. Семнадцать часов спустя он очнулся в приморской ночлежке, куда его приволок Сатана Нельсон. Он был так близок к смерти, что еще шаг - и исполнилось бы предсказание старожилов с набережной: этот не протянет и года. Будь Джек таким же, как и другие пираты, он продолжал бы ходить на "промысел" и пить, пока пуля в голову не уложила бы его, как Сатану Нельсона, на скамью в морге беницийского судебного участка Он мог утонуть или погибнуть от ножа в спину, как его друзья Устрица и Виски Боб; мог, как Слайдер и Ники Грек, кончить тюрьмой Сан-Квентин, куда попадали за дела посерьезнее, чем устричный "промысел"...".
  
  Во многих произведениях Джека Лондона, его литературные герои проявляют чудеса храбрости, отваги и силы воли, не только для того, чтобы преодолеть те или иные жизненные трудности, но и чтобы стать первыми не среди последних, а среди первых. И такая авторская концепция Джека Лондона - как комплекс взглядов, связанных между собой и вытекающих один из другого, - формировалась с раннего детства. Причём, не только с помощью книг Ч.Дарвина и Ф. Ницше, прочитанных им через годы, а с момента своего появления на свет, как незаконно рождённого и, как не очень желанного даже для родной матери. И часто формировалась в таких ситуациях, которые совершенно немыслимы для ребёнка, росшего (в отличие от Джека Лондона) в добропорядочной семье, никогда не испытывавшей материальных и прочих житейских проблем.
  
  В "Джоне - Яменное зерно" - автобиографической повести Джека Лондона, опубликованной в 1913 году, сам автор откровенно рассказывает о своём 25-летнем периоде жизни, связанном с употреблением алкогольных напитков, и о борьбе с собственным алкоголизмом. Первый раз он попробовал спиртное в 5-летнем возрасте, когда его попросили отнести пиво отчиму, работавшему в поле. Тогда он отделался лишь лёгким испугом и крепким сном. Вторая попытка была осуществлена через два года, когда Джеку было 7 лет, и он уже старался во многом подражать взрослым. На одной из ферм округа Сан-Матео, к югу от Сан-Франциско, - в совершенной глуши, ему довелось стать свидетелем драки двух полуседых мужчин, одни из которых был некий Черный Мэт - по слухам, когда-то убивший двух человек. Джек Лондон так описывает произошедшее на ферме:
  
  "... Женщины визжали, крестились и бормотали молитвы, многие закрывали лица руками, хотя и поглядывали между пальцев. Зато уж я смотрел во все глаза. Можно сказать без преувеличения, что я был самым заинтересованным зрителем. А вдруг мне повезет, и я увижу убийство! Или, по крайней мере, хотя бы настоящую мужскую драку! Каково же было мое разочарование, когда оказалось, что Черный Мэт и Том Морриси, обхватив друг друга за пояс и поднимая ноги в огромных сапожищах, просто топчутся на месте, как пара дрессированных слонов. Для хорошей драки они были слишком пьяны. Тут подоспели миротворцы и увлекли их обратно на кухню, чтобы вспрыснуть восстановление прежней дружбы...".
  
  И хотя драка, к сожалению для Джека, не состоялась, ему всё-таки "повезло" - выпив вино, он доказал взрослым мужчинам, что ему уже по силам делать то, что они делают сами. Да, писатель в начале повести поясняет читателям, что он не смог отказаться от предложения итальянца Питера по причине большого страха, когда вспомнил утверждения матери о том, что если обидеть любого итальянца, пусть даже из-за пустяка или совсем нечаянно, он тотчас схватится за нож. "Всадит тебе нож в спину!" - говорила мать. И Джек выпил вино.
  
  37-летий писатель вспоминает:
  
  "...Представляю себе, как поражен был Питер, он снова налил полстопки и поставил передо мной. Похолодев от ужаса, но понимая, что от судьбы не уйдешь, я проглотил вторую порцию. Это показалось Питеру и вовсе невероятным. Решив поделиться с другими своей интересной находкой, он подозвал молодого усатого итальянца Доминика: посмотри, что за диво! Мне налили полную стопку. На какие жертвы не идешь, спасая свою жизнь! Я призвал себе на помощь все мужество, подавил тошноту и выпил. Доминик заявил, что сроду не видывал такого храброго мальчишку. Он еще два раза наполнил до краев мою стопку и следил, как я поглощаю вино. К тому времени мой героизм привлек внимание и других. Меня обступили пожилые батраки, итальянцы из Старого Света, которые не понимали по-английски и не танцевали с ирландскими девчонками. Я видел темные жестокие лица, красные рубахи, кожаные пояса и знал, что у каждого из этих людей, окруживших меня, точно шайка пиратов, есть нож. А Питер и Доминик все требовали, чтобы я демонстрировал свое умение пить...".
  
  После такой демонстрации, 7-летний Джек получил алкогольное отравление организма и чудом выжил. Однако в своей повести он напишет и такие строки: "... И все же должен подчеркнуть: как ни тяжко дался мне этот опыт, он не помешал моей дальнейшей дружбе с Джоном Ячменное Зерно. Уже в то время всё вокруг толкало меня к нему. Во-первых, взрослые, за исключением моей матери - женщины крайне строгих взглядов, воспринимали это происшествие весьма добродушно. Чепуха! Что за стыд! Во-вторых, свидетели моего позора - парни и девушки - со смехом судачили о том, кто чем отличился в этот день, и вспоминали разные забавные подробности... Итак, я понимал, что никто не считает это постыдным. Наоборот, я совершил лихой подвиг, которым можно гордиться. Окружающие восприняли это как яркое событие, скрасившее на миг унылые будни мрачного побережья, вечно окутанного туманом...".
  
  В дальнейшей жизни Джека Лондона было множество подобных и иных подвигов, движущей силой которых было его желание продемонстрировать окружающим свою крутость настоящего парня, которому по плечу многое из того, что не по силам рядом находящимся. И такая демонстрация часто проходила успешно: её зрители восхищались Джеком Лондоном, тем самым теша его самолюбие и гордость - ближайших "родственничков" тщеславия. Забегая наперед, вынужден напомнить себе и уважаемым читателям, что хотя повесть "Джон - Ячменное зерно" была написана Джеком Лондоном по просьбе его жены, - как добрый совет молодым читателям не делать то, что делал в молодости писатель - к сожалению, самому Джеку Лондону так и не удалось избавиться от своей алкогольной зависимости, которая, в конечном счёте, существенно укоротила его жизнь.
  
  Без сомнения, значительную роль в становлении Джека Лондона сыграло и его тщеславие. В филологической литературе слово "тщеславие" имеет такие синонимы как гордость, горделивость, гордыня, высокомерие, заносчивость, надменность, кичливость, претенциозность, спесь, чванство, самолюбие, амбиция, гонор, самомнение, высокомудрие, высокомыслие, высокоумие, обидчивость и чванство. Для Джека Лондона, пожалуй, были не свойственны большинство из вышеперечисленных понятий человеческой психики, кроме гордости , самолюбия, самомнения и амбиции. Однако в реальной жизни, тщеславие может выражаться во множестве иных своих видах и формах, в том числе и в желании быть лидером в той или иной сфере деятельности, стремлении сделать успешную карьеру, достичь большого успеха, признания и славы... Но, общеизвестно и другое - если стремление к лидерству, успеху, признанию и славе становится слишком честолюбивым, амбициозным и навязчивым, то такое тщеславие, может принести немало проблем, несчастья и бед не только своему хозяину, но и его окружающим.
  
  Особенно быстро взращивалось тщеславие Джека Лондона в период, когда он был устричным пиратом, и когда чуть ли не каждый день отстаивал свои права на "место под солнцем местного масштаба". Ещё больше и глубже "пустило" оно, это тщеславие, свои "корни" в период бродяжничества Джека по стране. Когда, чтобы быть "своим среди своих", он совершал поступки, не делавшие ему чести с точки зрения простых обывателей, но вызывающие одобрение у "братвы". В то время юный Джека не очень переживал за содеянное, так как совесть юного искателя приключений спокойно дремала в укромном, и только её ведомом, уголочке Джекового организма, жаждавшего самоутверждения и признанного лидерства в качестве компенсации за голодные и холодные годы его детства, - когда всё время хотелось есть, и в школе нужно было проявлять огромные усилия, чтобы удержаться от подбирания объедков школьных товарищей, для утоления постоянного ощущения голода.
  
  Практика собственной жизни убедительно и многократно демонстрировала Джеку справедливость теории эволюции Дарвина (ещё до того, как он её прочитал), что в жизни выживает и достигает успеха лишь тот, кто обладает силой и правом, а также "не заморачивается" с соблюдением законности и умеет приспосабливаться к сложившимся обстоятельствам. Научный труд "Происхождение видов путём естественного отбора, или Сохранение благоприятствуемых пород в борьбе за жизнь" Чарльза Дарвина, вышедший за 17 лет до рождения Джека, был уже очень популярным к моменту прочтение его Лондоном. Однако субъективная трактовка этого труда позволяла Джеку Лондону в молодом возрасте оправдывать своё "специфическое" поведение, действия и поступки: мол, я не совершаю ничего дурного, а лишь стараюсь выжить, согласно теории эволюции Дарвина". Большой интерес вызывала у молодого Лондона и своеобразная философия Фридриха Ницше (1844-1900), в которой подвергались сомнению единство субъекта, причинность воли, существование истины как единого основания мира, возможность рационального обоснования поступков и выдвигалась идея Сверхчеловека, который сможет иначе обустроить мир, используя своё право сСилы и силу права.
  
  Анна Струнская (1878-1964), - близкий друг и соавтор писателя по книге "Письма Кемптона и Уэйса", перед смертью написала воспоминания о Лондоне, в которых есть и такие строки:
  
  "...Настал день, когда он накопил в банке 1000 долларов и вдобавок добился заработка более 60 000 долларов в год, но не вернулся к тому простому и прекрасному образу жизни поэтов и студентов, о котором мечтал. Он расплачивался за то, что получил. Успех стал трагедией его жизни. Отдав свой мозг в заклад на потребу рынка, изнуренный и измученный Джек пристрастился к Джону Ячменное зерно... Вооружившись хладнокровием "человека рынка", которым он собирался стать, Джек засел за работу, чтобы добиться успеха. В те дни самым успешным романистом, по-видимому, была Мэри Корелли. Вознамерившись раскрыть секреты ее успеха у читателя, чтобы самому их использовать, Джек засел за изучение ее творений, чего не скрывал. Друзья осудили его за эти намерения и за откровенность. Многие считали себя превыше этого, хотя в действительности только досадовали из-за его предприимчивости. Оттого, что его искусство стало предметом купли-продажи, у него началось отторжение, он, самый щедрый из людей по натуре, проникся цинизмом. Под воздействием пришедшего успеха его дух слабел. Его обидело то, что публика, ныне готовая льстить ему, ранее не замечала его таланта. Он верил в превосходство определенных рас и называл англо-саксов солью земли. Джек был склонен считать женщин биологически ниже мужчин, верил, что право - источник могущества. Он бежал от цивилизации и старался избегать ее. Он относился к смерти как варвар, был всегда к ней готов и не верил в судьбу. Был убежден, что любовь - это ловушка, поставленная человеку природой. Жениться по любви не следует, а надо подходить к этому делу с учетом качеств, согласованных с разумом. Это он блистательно доказывал в книге "Письма Кемптона и Уэйса", доказывал со страстью, вызывающей сомнения в твердости этого его убеждения. Позже, став более зрелым мыслителем, Джек не менее страстно защищал свои новые идеи, которые прежде опровергал. Теперь он уверовал в романтическую любовь, одобрял суфражисток и приветствовал их успех в Калифорнии. Он осудил наказания за уголовные преступления, что стало темой самой серьезной его книги "Межзвездный скиталец". А свою прежнюю приверженность к ощущению ради ощущения, приводившую его к наркотикам и алкоголю, он отверг в своем классическом "Джоне - Ячменном зерне". Он пошел дальше - перешел на сторону противника во всем, чему ранее был привержен...".
  
  Вышеприведённым утверждениям Анны Струнской невозможно не верить по следующим причинам:
  
  1. В отличие от Джека Лондона, она оказалась тем человеком, который, несмотря на многие превратности своей жизни, не изменил своих убеждений и принципов.
  
  2. В отличие от Чармиан Киттредж - второй жены писателя, Анна отказалась выйти за него замуж, жалея двух маленьких дочек Лондона от первого брака.
  
  3. Эта умная и волевая женщина, зная все достоинства и недостатки Джека Лондона, до конца своей жизни продолжала его любить.
  
   Вышеприведённая характеристика Джека Лондона со стороны Анны Струнской позволяет объяснить многие поступки и проступки знаменитого писателя, а более внимательное чтение книги Ирвинга Стоуна и других биографов писателя заставляет призадуматься о справедливости утверждения автора статьи, упомянутой в начале, в которой высказывалась возможность того, что судьба Джека Лондона могла быть такой же, как и судьба знаменитого Эла Дженнингса. И тому подтверждением могут быть следующие строки из книги Стоуна:
  
   "...Много часов провели они (Джек и его тюремный друг - прим.) и за теплой дружеской беседой, намечая, какие дела по воровской части обстряпать на воле. Наконец кончился срок. Друзья вышли на свободу, "зашибли по мелочи" на главной улице Буффало и зашли в пивную пропустить по кружечке "особого". Перед ними уже пенилось пиво, когда Джек под каким-то предлогом оставил приятеля наедине с кружками, вышел из пивной через заднюю дверь, перемахнул через забор и пустился вовсю, не останавливаясь, пока не добрался до станции. Вскоре товарный состав уже уносил его на запад...".
  
  Джек Лондон очередной раз сорвав свой "стоп-кран" и сумел избежать судьбы Эла Дженнингса - близкого друга О.Генри (1862-1910) - иного знаменитого американского писателя и современника Джек Лондона. Впрочем, срывать в своей жизни "стоп-кран", чтобы остановить движение к собственной гибели, Лондону приходилось и ранее, причем, не один раз. К примеру, он, этот "стоп-кран", был сорван "королём устричных пиратов" после того, как чуть не утонул, упал пьяным в воду. После такого прискорбного случая, Джек бросил пить. Но через годы, вновь начал злоупотреблять алкоголем, и тогда Чармиан упросила мужа написать автобиографическую книгу "Джон - Ячменное зерно", которая могла быть не только книгой-предостережением для молодого поколения, но и "стоп-сигналом" для её автора: мол, не повторяй сам то, что уже было в твоей жизни...". Однако, на этот раз ни "стоп-кран" и ни "стоп-сигнал" не сработали...
  
  
   ***
   Возвращаясь к утверждению, что Джек Лондон "сделал сам себя", необходимо признать только частичную правду такого утверждения. Да, вопреки крайне неприятным внешним и прочим обстоятельствам, и благодаря не только своему литературному таланту, но и силе воле, целеустремлённости, мужеству, упрямству и даже тщеславию, - в его положительном понимании, как стремлению подняться вверх по общественно-социальной лестнице, - Лондону удалось достичь, казалось бы невероятного. Он стал не только знаменитым писателем, но и его литературные гонорары намного превышали гонорары других, не менее известных, писателей. Однако в прагматичной Америке ценилось ранее и ценится сейчас не только умение заработать деньги, но и умение их приумножать, а также не транжирить попусту. Последним качеством Джек Лондон, к сожалению, не обладал. И многие СМИ того времени, являющиеся собственностью "власть и капитал имущих", нещадно критиковали Джека Лондона за его абсолютную бездарность в финансово-экономических делах и отношениях. Более то, распространяли эту критику и на социалистическую партию, членом которой он являлся: мол, если к власти придут такие "социалисты", как Джек Лондон, то страну ждут неисчислимые бедствия...
  
   И ведь для такой критики было немало оснований, которые можно найти в то же книге Ирвинга Стоуна "Моряк в седле: Биография Джека Лондона", если её читать, освободившись на время от стереотипов. К примеру, от таких, которые навязывали читателям мнение о том, что Джек Лондон был не только талантливым писателем, но и замечательным хозяином ранчо, на котором применялись прогрессивные и научно-обоснованные методы ведения хозяйства. И, что на базе этого ранчо Лондон планировал создать социалистическую коммуну, которая бы восхитила всех не только отличными результатами своей работы, но и прекрасными социально-общественными отношениями между членами этой коммуны.
  
  В книге Стоуна, действительно, описываются удивительные достижения Джека Лондона и его работников на ранчо. Чего, к примеру, стоит "Поросячий дворец" - свинарник, в котором для каждого свиного семейства имелись отдельные "покои" внутри и снаружи. Здание было построено в виде правильного круга, в центре которого находилась каменная башня; в ней хранился корм. Это был не свинарник, а произведение искусства. При строительстве ""Поросячего дворца" Лондон советовался со специалистами сельскохозяйственного отделения Калифорнийского университета. Хозяин ранчо также планировал с Форни, - главным строителем и сгоревшего четырёхэтажного "Дома Волка", - постройку круглого каменного коровника, такого же основательного и "экономичного", как и "Поросячий дворец". Однако, до строительства "Коровьего дворца" дело так и не дошло. В "Поросячьем дворце" были каменные полы, и всё его отборное свиное поголовье околело от постоянного переохлаждения.
  
  Ирвинг Стоун пишет следующее о планах Джека Лондона и фактическом положении дел на ранчо:
  
  "...Медленно, но все отчетливее он обдумывал новую идею, возникшую как следующий этап его плана создания образцовой фермы. Он задумал основать сельскую общину для избранных. Удалив с ранчо плохих рабочих, он оставит у себя лишь людей честных, цельных и любящих землю. Для каждого он построит отдельный коттедж; откроет универсальную лавочку, где товары будут продаваться по себестоимости, и маленькую школу для детей рабочих. Число семей, включенных в эту образцовую общину, будет зависеть только от того, скольких прокормит земля. "Самая заветная моя надежда, что лет эдак через шесть-семь я смогу "остаться при своих" на ранчо". Он и не помышлял о доходах, о том, чтобы вернуть вложенную в ранчо добрую четверть миллиона; он только хотел "остаться при своих", быть в состоянии оказать поддержку настоящей общине рабочих, объединенных любовью к земле. Эти планы стали рушиться немедленно, один за другим. Премированный короткорогий бык, надежда Джека, родоначальник будущей высокой породы, оступился в стойле и сломал себе шею. Стадо ангорских овец унесла эпидемия. Многократно удостоенный высшей награды на выставках ширский жеребец, которого Джек любил, как человека, был найден мертвым где-то в поле. Да и вся затея с покупкой ширских лошадей оказалась ошибкой; на ногах у этих лошадей растет густой волос, и поэтому оказалось невозможным зимой содержать их в чистоте, в рабочей форме. Это были пропащие деньги. Еще одним промахом оказались тяжеловозы; их отовсюду вытесняли: появились более легкие сельскохозяйственные орудия, с которыми соответственно могли справиться лошади более легкого веса; а кроме того, появились и тракторы. Внезапно оказалось, что никому не нужны и сто сорок тысяч эвкалиптовых деревьев, которым полагалось бы расти да расти, чтобы через двадцать лет принести хозяину состояние: интерес к черкесскому ореху исчез. Впрочем, они еще могли пригодиться - на дрова. Он проиграл. Он знал, что дело проиграно, но не хотел признаться в этом. Если бы кто-нибудь решился подойти и сказать: "Слушай, Джек. Ранчо - ошибка, и дорогая ошибка. Откажись от него ради самого себя", - и в этом случае он крикнул бы: "Не могу отступиться!" - как и раньше, когда его убеждали бросить "Снарк". Нужно было гнать деньги, содержать ранчо, и он с грехом пополам ежедневно выжимал из себя тысячу слов. Писать! Этот процесс, который раньше был ему нужен, как кровь, как воздух, теперь отравлял его. "Необходимость - вот что еще заставляет меня писать. Необходимость. Иначе я никогда больше не написал бы ни строчки...".
  
  Однако... Кроме материально-финансовых и хозяйственных проблем, у Джека Лондона была и иная проблема - неизмеримо более опасная, чем все предыдущие. Его мозг, - истощённый чрезмерно напряжённой работой своего хозяина, и отравленный не без его же помощи, длительным употреблением алкоголя - начал сдавать. И это приводило писателя в ужас. Он, всё чаще и чаще, просил Элизу - свою любимую сводную сестру: "Если я потеряю рассудок, обещай, что ты не отправишь меня в больницу. Обещай!". Преданная Элиза, любившая Джека как родного брата, заверяла его торжественной клятвой, что никогда не расстанется с ним, не отправит в больницу, будет сама заботиться о нем. И свою клятву сдержала.
  
  
  20. ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ ЖИЗНИ ДЖЕКА ЛОНДОНА
  
  Последние три года жизни знаменитого писателя были далеко непростыми: у него возникли очень серьёзные финансово-экономические проблемы; появилось разочарование в жизни и в друзьях; вновь осложнилась семейная жизнь; возникли проблемы с литературным творчеством; произошёл конфликт с товарищами по социалистической партии, членом которой он был многие годы; ухудшилось состояние здоровья... Было многого иного, способствовавшего превращению Джека Лондона из оптимистического и целеустремлённого жизнелюба, - уверенного в своих силах и щедро одаряющих окружающих не только своей обвораживающей улыбкой, но и материальной поддержкой, - в раздражительного и обидчивого человека с неустойчивой психикой.
  
  Писателю, по прежнему, приходилось материально поддерживать Флору - свою родную мать, жившую в Окленде с "мамой Дженни", которая присматривала за ней, а также Бэсси - свою первую жену и двух несовершеннолетних дочерей. Значительную часть материальных средств Лондон тратил на убыточное ранчо, а также на неразумную раздачу денег множеству мнимых друзей, товарищей и поклонников его таланта. Именно в эти годы Джека Лондона постоянно преследовали кредиторы, и повестки в суд стали для него привычным делом. В 1913 году Джек Лондон заработал примерно 75 000 долларов, но истратил вдвое больше. После того, как сгорел его "Дом Волка", писатель вполне мог объявить себя банкротом, так как задолжал подрядчикам более 100 000 долларов - очень большие деньги по тем временам. Однако он принял решение полностью рассчитаться со своими долгами, надеясь, что гонорары за книги и журнальные публикации, выпускаемые во многих странах мира позволят ему решить свои финансовые проблемы. Джек всё ещё верил в свои творческие и психо-физиологические возможности, а также в то, что сумеет "провернуть" очень выгодное дело, которое принесёт ему существенную прибыль. Лондону постоянно предлагали всевозможные проекты быстрого обогащения. В одном из своих интервью он даже признался: "Я получаю ежегодно примерно сто предложений, сулящих золотые горы, а кроме того, не меньше ста проектов вечных двигателей и других изобретений, включая лекарства от всех болезней". Большинство таких проектов он отвергал, но на некоторые обращал внимание и, не становясь компаньоном, высылал тому или иному автору "эпохального" предложения некоторую сумму денег для моральной поддержки. Но были случаи, когда Лондон проявлял интерес к проектам, и даже принимал в них участие. К примеру, в 1913 году он заинтересовался кампанией надежных займов и мексиканской земельной реформой, но такой интерес обошёлся ему потерей 10 000 долларов. То же самое произошло, когда он согласился на предложение Джозефа Ноэля - своего "очень близкого, очень старого и очень верного друга" (по утверждению самого Лондона) на предложение вложить капитал в компанию "Миллерграф", которая могла бы осуществлять печать новым фотомеханическим способом. Однако и в этом проекте Джек Лондон потерпел полное фиаско. Лопнула, как мыльный пузырь, и дружба с Ноэлем.
  
  Друзей у Джека Лондона всегда было очень много. Были и настоящие друзья, поддерживавшие очень тёплые отношения с писателем до конца его жизни, но были и иные, которые, кроме литературного таланта, обладали и "специфическими особенностями". Одним из них был Джордж Стерлинг (1869-1926) - американский поэт и драматург, прославившийся не только своими оригинальными поэтическими и драматическими произведениями, но и очень "специфическим" образом жизни. В 1903 году, 34-летний поэт опубликовал небольшой сборник "Свидетельство о Солнце и другие стихи", после чего стал популярным автором. Особенно прославило писателя его стихотворение "Вино волшебства", о котором Джозеф Ноэль (1821-1901) - шотландский художник, один из крупнейших представителей викторианской сказочной живописи, отозавался следующим образом: мол, это стихотворение "было классифицировано многими авторитетами как величайшее стихотворение, когда-либо написанное американскими автороми". В 1905 году Стерлинг основал в калифорнии поселение для богемских писателей и активных поклонников контркультуры, которые разделяли его мировоззрение и правила жизни. В последующие годы о жизни Стерлинга ходило немало слухов и легенд, как об аморальной личности, организующей пьяные и наркотические оргии, с невероятными сексуальными утехами гомосексуалистов. Наибольший всплеск возмущения общественности поведением и образом жизни Стерлинга возник после того, как стало известно о самоубийстве в его доме популярной поэтессы Норы Май Франс. Джек Лондон, будучи близким другом Джорджа Стерлинга, изобразил его в таких произведениях: в образе Русса Бриссендена в "Мартине Идене (1909) и Марка Холла в "Долине Луны" (1913). Вот как писатель изображает образ своего друга в "Мартине Идене: "...В нем был огонь, необычайная проницательность и восприимчивость, какая-то особая свобода полета мысли. Говорил он превосходно. С его губ срывались острые, словно на станке отточенные, слова. Они кололи и резали. А в следующий миг их сменяли плавные, льющиеся фразы, расцвеченные яркими пленительными образами, словно бы таившими в себе отблеск непостижимой красоты бытия. Иногда его речь звучала, как боевой рог, зовущий к буре и грохоту космической борьбы, звенела, как серебро, сверкала холодным блеском звездных пространств. В ней кратко и четко формулировались последние завоевания науки. И в то же время это была речь поэта, проникнутая тем высоким и неуловимым, чего нельзя выразить словами, но можно дать почувствовать в тех тонких и сложных ассоциациях, которые эти слова порождают. Его умственный взор проникал, словно чудом, в какие-то далекие, недоступные человеческому опыту области, о которых, казалось, нельзя было рассказывать обыкновенным языком... Перед ним был воплощенный идеал мыслителя, человек, достойный поклонения...".
  
  Недоброжелатели Джека Лондона распространяли слухи о том, что дружба Лондона и Стерлинга "базируется" на гомосексуальных отношениях. В качестве аргументации чаще всего делалась ссылка на утверждение "Скажи мне, кто твой друг, и я скажу тебе, кто ты", впервые высказанное Еврипидом а (480-406 до н. э.) - древнегреческим драматургом и поэтом.
  
  Однако... По утверждению Ирвинга Стоуна: "...Был на свете всего один человек, кроме Элизы, которого Джек любил, которому верил до конца - Наката. "Шесть или семь лет ты был со мной и днем и ночью. Куда бы меня ни носило по свету, ты прошел со мной через все опасности. Мы часто встречали бурю и смерть; они стали для нас обоих чем-то обычным. Я вспоминаю, с каким благородством держался ты рядом со мною в бурные дни. Я вспоминаю, как ты ухаживал за мной во время болезни, вспоминаю часы веселья, когда ты смеялся со мною, а я - с Тобой". Наката, уехавший от "хозяина" в Гонолулу учиться на зубного врача, отвечает: "Вы дали мне кров и хлеб; Вы всю ночь провели на ногах, чтобы спасти меня, когда я отравился. Вы тратили драгоценное время, чтоб научить меня читать и писать. Вы представляли меня гостям и знакомым как Вашего друга, как сына. И Вы были для меня отцом Ваше большое сердце - вот что создало эти бесконечно дорогие для меня отношения". Так, в Накате, своем слуге японце, обрел Джек единственного сына, единственную сыновнюю любовь, которую ему суждено было изведать...".
  
  Осложнилась и семейная жизнь Джека Лондона с Чармиан - его второй женой, которую он ещё недавно чуть ли не боготворил за её образованность, смелость и решительность, а также за готовность разделить с ним любые жизненные тягости и невзгоды. Однако со временем, - начиная с того периода, когда убедился, что она не сможет ему родить желанного сына и не обладает талантами "хранительницы домашнего очага", - писатель стал иметь интимные связи с иными женщинами, вызывая большую ревность у Чармиан. Последнее обстоятельство тоже не способствовало укреплению их семейных отношений. Не улучшились отношения писателя и со своей первой семьёй. Да, Джек помогал Бэсси материально, однако личный контакт, - начиная с 1902-го, времени уходя писателя из своей первой семьи, - не был постоянным из-за большой творческой занятости писателя, а также из-за его многочисленных путешествий и разъездов.
  
  В 1977-ом году вышла книга "Джек Лондон: Человек, писатель, бунтарь", автором которой был Роберт Барлтроп (1922-2009 года) - английский писатель-эссеист, художник-иллюстратор, социалист и редактор журнала "Социалистический стандарт". Эта книга писалась к 100-летию со дня рождения Джека Лондона и интересна не только своим содержанием. Её автором был человек, прошедший, как и Лондон, непростой жизненный путь: был чернорабочим, профессиональным боксёром, карикатуристом, школьным учителем и художником, а также активным участником социалистического движения в Англии. В своей книге, касаясь проблем семейной жизни знаменитого писателя, Балтроп приводит немало примеров материальной помощи Джека своей первой семье, и не осуждает Бэсси - первую жену Лондона, за то, что она ограничивала его общение с дочерьми. Однако со временем такое ограничение стало выводить Джека Лондона из себя. Роберт Барлтроп пишет:
  
  "... Он прекратил просьбы и излил свой гнев в бурных угрозах: "Чем меньше я встречаюсь со своими детьми, тем меньше я буду их знать, тем меньше я буду ими интересоваться. Из-за того, что ты мешаешь моему общению с девочками, мешаешь мне узнать собственных детей, мой интерес к ним и все, что я мог бы сделать для них, будет неизмеримо меньше, чем могло быть... Предупреждаю, что ты ведешь себя как собака на сене, позволяя своему прошлому и настоящему отношению ко мне диктовать условия, на которых я могу их видеть, - и все потому, что Чармиан доказала, что может быть лучшей женой и другом, чем ты... Женщина ли ты? Или ты попросту самка, способная приносить в жертву и детей, и их отца своей патологической ревности и ненависти? Индейцы, охотники за головами и каннибалы иногда, на самых низших ступенях развития, вели себя подобным же образом. Неужели ты хочешь им уподобиться?..".
  
  Балтроп в своей книге также отмечает, что письма Лондона к своей первой жене были резкими, с оттенком буффонады, словно он получал удовольствие, изобретая обидные фразы, а письма к Джоан - старшей дочери писателя, были недобры и продиктованы больным рассудком человека: "Он писал ей о том, как объезжают жеребенка. Во время объездки животное должно избавиться от дурных привычек, но, если ничего не получается, выход один: "Отпустить жеребенка. Пристрелить, продать, избавиться от него. Что касается меня, то я больше жеребятами не занимаюсь... Увы, подобно жеребенку, ты уже испорчена своим тренером. Тебе лгали, тебя обманывали. Я знаю, это не твоя вина (мне очень жаль). Но когда тебе пришло время решать (вовсе не выбирая между матерью или мной), могу ли я немного помочь и подготовить тебя к скачке большого мира, ты уже была настолько испорчена своим тренером, что отказалась. Это не твоя вина. Тебя так воспитали. И твоя мать не виновата - она глупа от рождения, глупо живет и умрет в глупости. Не знаю, погибнешь ли ты от неумной безропотности. Я твердо знаю, что до сих пор ты проявляла исключительную покорность своему тренеру. Можно обманывать и дурачить своего тренера и в то же время быть им испорченной. Думаю только, что ты слишком дипломатична, чтобы за что-нибудь погибнуть... Если ты будешь умирать и позовешь меня, я обязательно приду; при этом меня не волнует, придешь ли ты к моему смертному одру. Испорченный жеребенок - это всего лишь испорченный жеребенок, а я их не люблю...".
  
  В книге Барлтропа также приводится мнение некоего Эдмундо Пелузо, который в молодости состоял в оклендской социалистической ячейке и бывал у Лондона в гостях:
  
  "...Из произведений, созданных им в тот период, ценность представляет немногое. Он по-прежнему выдавал свою тысячу слов в день и требовал аванса, едва заключив договор. У него появилась привычка заранее во всеуслышание расхваливать еще не написанное: "Это будет настоящий шедевр", "абсолютный рекорд", "нечто чистое, свежее, прекрасное и новое". Эта манера сказывается в записях, которые он делал для себя,- он быстро настрочит "грандиозный рассказ", "потрясающую повесть" - и так далее в том же духе. Отчасти это было откровенной бравадой, желанием подтвердить репутацию писателя, который возглавляет список самых популярных и читаемых авторов. Но вещи, так им расхваливаемые, по большей части были наспех состряпанные поделки, что он и сам прекрасно понимал. В 1912 году он поссорился с Макмиллапом из-за неправильного расположения фотографий в "Путешествии на "Снарке" и обратился к "Сенчури компани". Они издали четыре его книги, но не сумели наладить с ним отношения так, как это удавалось Бретту. Он решил не возобновлять договор с "Сенчури компани", так как требовать большие авансы стало его привычкой. "Сенчури компани" не расположена была их давать. Он послал телеграмму Бретту с предложением "возобновить отношения на прежней основе", и с тех пор все его книги выходили только у Макмиллана".
  
  У Джека Лондона, действительно, были значительные проблемы с литературным творчеством. Еще в 1902 году его уличили в том, что он украл сюжет рассказа у Фрэнка Норриса. Но, потом выяснилось, что на такую же тему было опубликовано три рассказа разных авторов, которые в сюжете своих произведений использовали происшествие, произошедшее в Сиэтле.Затем Стенли Ватерлоо (1846-1913) - американский писатель, редактор и владелец газеты, учинил Джеку Лондону большой скандал за то, что тот использовал в повести "До Адама" его "Историю Эба". Джеку Лондону пришлось признать, что он многим обязан Ватерлоо, однако, мол, "первобытный человек - достояние не частное, а общественное". Фрэнк Харрис (1855-1931) - ирландский писатель, редактор и журналист, опубликовал фрагмент своей статьи и отрывок из "Железной пяты, которые были очень схожи. В адрес Джека Лондона были и иные претензии в отношении использовании им чужой интеллектуальной собственности.
  
  В погоне за гонорарами, позволяющими оплатить кредиты и долги, Джеку Лондону пришлось поступиться "качеством ради количества" - его серия произведений "Смок Беллью" является одной из первых работ, обладающей малой литературной ценностью. Писатель сам признался в том, что "Писать тринадцать рассказов о Смоке Беллью было неприятным занятием, но, взявшись за них, я уже постарался дать лучшее, что могу, без всяких скидок!".
  
  Со временем у Лондона возникли большие проблемы с сюжетами, и он был вынужден воспользоваться помощью Льюиса Синклера, однажды бравшего у него интервью для ""Йелских новостей". Тот предложил ему несколько сюжетных набросков по 7,5 долларов за штуку. Джек отобрал два наброска, в том числе и "Сад ужаса", и выслал автору 15 долларов. Позднее, работая в "Вольта ревю" - органе Американской ассоциации содействия обучению глухих, Льюис прислал ещё 21 сюжетный набросок. Лондон купил у него идею под названием "Дом иллюзий" - за 2,5 доллара, "Блудного отца", "Преступление Джона Авери", "Объяснения", "Рекомендации", "Без страха и упрека", "Женщину, отдавшую душу мужчин" - по 5 долларов, "Боксера во фраке", "Тюрьму здравого смысла"-- по 7,5 долларов, и "Господина Цинциннатуса" - за 10 долларов. Джек Лондон использовал и другие идеи Льюиса Синклера. Более того, когда в письме он признался, что "впервые в жизни чувствует к работе отвращение и не знает, как поступить с льюисовским "Бюро убийств", Синклер Льюис совершенно безвозмездно прислал Джеку конспект, из которого становилось ясно, как следует перестроить фабулу произведения. Однако Джеку Лондону так и не удалось завершить это произведение.
  
  В 1914 году, чтобы улучшить своё материальное положение, Джек Лондон принял предложение концерна медиамагната Херста отправиться в Мексику в качестве военного корреспондента. Согласно договору, писателю оплачивались все расходы и начислялись 1100 долларов в неделю. Джек сел на военный корабль, а Чармиан, приехавшая вместе с ним в Галвестон, отплыла на пароходе "Ралф коуст компани", чтобы встретиться с ним в Вера-Крус. Когда они туда прибыли, война уже кончилась. Американское правительство не собиралось захватывать Мехико; для преследуемых целей оказалось достаточно простой демонстрации силы. Джек остался в Вера-Крус и посылал статьи в "Кольерс", но через два месяца заболел и вернулся в Калифорнию.
  
  В том же году Лондон пытался отправиться в Западную Европу, - тоже в качестве военного корреспондента, чтобы присылать репортажи о начавшейся первой мировой войне. Он обратился к "Кольерс", но получил ответ, что ни одна из воюющих сторон не предусматривает наличие журналистов на фронте: мол, время военных корреспондентов прошло. И тогда он принимает сторону Англии и резко выступает против Германии. При этом сделает неожиданное и несколько странное заявление: "В настоящее время цивилизованный мир проходит очищение, как в троицын день, и это очищение может принести человечеству только благо". Однако, через два года, в 1916 году, отвечая на вопросы армейского офицера, Лондон будет отрицать какую-либо свою причастность к политике: "... Если вы прочтете мои книги и газетные репортажи, то узнаете, что для газет я писал исключительно военные корреспонденции и отчеты о поединках боксеров-профессионалов и что критики превозносят меня как отца прозы "красной крови"...".
  
  Джек Лондон был не только неудачливым военным корреспондентом, который потерпел фиаско еще в 1905 году на русско-японское войне, не смог попасть в качестве корреспондента в Африку и Панаму, но и оказался не очень деятельным и результативным политиком. Недаром, Роберт Барлтроп был такого мнения о Джеке Лондоне:
  
  "...Какой бы принцип ни доминировал в жизни Джека, он уже, в сущности, отошел от радикальной деятельности: "По секрету скажу вам прямо: единственная причина того, что мне до сих пор разрешают состоять в социалистической партии, заключается в том, что я никогда не принимал участия в ее политической деятельности". Даже переводя взносы, он твердил, что не поддерживает с социалистами никаких отношений. Однако в то же время настаивал, чтобы его считали социалистом. Когда в 1912 году к нему обратились с просьбой познакомить со своими убеждениями, он объявил себя сторонником немедленных действий, верящим в насильственный захват власти; он полагал, что уже выполнил свою активную роль. В дела радикалов он вмешивался редко и мало. В феврале 1911 года, взволнованный восстанием в Мексике, он направил в социалистические газеты открытое письмо "Моим дорогим храбрецам - Мексиканским Революционерам". Оно было прекрасно написано и волновало не меньше, чем его лекция "Революция": "Мы, социалисты, анархисты, хобо, цыплячьи воры, изгои и нежелательные элементы Соединенных Штатов, душой и сердцем с вами, стремящимися низвергнуть рабство и тиранию в Мексике. Знайте, с нами в царстве собственности не считаются. Прозвищами, которыми сегодня награждают вас, нас уже наградили давно. Когда богатеи и мошенники принимаются давать прозвища честным людям, храбрым людям, патриотам и мученикам, мы тут же оказываемся цыплячьими ворами или подонками. Да будет так. Но я со своей стороны хотел бы, чтобы стало больше цыплячьих воров и подонков - таких, как в том доблестном отряде, что захватил Мехикали, таких, как те, кто героически держался в застенках Диаса и кто сражается и погибает, жертвуя собой в сегодняшней Мексике.
  
  Подписываюсь - цыплячий вор и революционер Джек Лондон".
  
  Письмо получило широкое распространение. Джек давал интервью, декларируя свою симпатию к революционерам, и обессмертил их в блистательном рассказе "Мексиканец". Он был немедленно напечатан в "Сатердей ивнинг пост" и до сих пор остается одним из его самых выдающихся произведений. Но на этом пыл Джека угас...".
  
  Роберт Балтроп также поясняет почему социалистическая пресса не выразила своё сочувствие Джеку Лондону после пожара, уничтожившего его "Дом Волка":
  
  "...Она осуждала затею с "Домом Волка". Для социалистов он был вульгарным замком богача, который подошел бы Херсту, но не годился для того, кто называл себя "цыплячьим вором и революционером". Раздражение вызывали не только размеры дома и его великолепие, но и суммы, затраченные на его постройку, - более 70 000 долларов, и это тогда, когда социалистическое движение отчаянно нуждалось в средствах. Джек отвечал, что ни "Дом Волка", ни "Ранчо Красоты" не являются капиталистической собственностью, приобретенной за счет прибылей, нажитых па труде рабочих; он заработал эти деньги собственным трудом. Но на радикалов это не произвело впечатления. Дом был основным узлом обид, конфликтов и противоречии между Джеком и социалистами; многие из них намекали, что пожар был актом справедливости...".
  
  Однако Эптон Синклер (1878-1968) - американский писатель, выпустивший более 90 книг в различных жанрах, один из столпов разоблачительной журналистики и социалистический деятель, в отличии от Роберта Балтропа, считал, что переход Джека на другие позиции был неким самообманом, и что его политические взгляды в основном не изменились. Синклер утверждал, что "Капиталистический делец, рассчитывающий на поддержку Джека Лондона, похож на ребенка, играющего на фабрике взрывчатки". Впрочем, Эптона Синклера можно понять. Во-первых, он испытывал к Лондону явную и давнюю симпатию, так как сам участвовал в левом движении с 1903 года, став, вместе с Джеком Лондоном, одним из ведущих приверженцев социалистических идей в американской литературе. В своё время Э.Синклер был даже более полупулярен, чем Джек Лондон, его произведения были переведы более чем на 60 языков и одно время относились к наиболее читаемых в мире. В его "Автобиографии", выпущенной в 1962 году, есть фото, на которой 64-летний писатель изображён рядом со стопкой книг, написанных им - высота этой стопки превышала рост своего создателя. Во вторых, Синклер не имел полной информации о реальном психо-физиологическом состоянии Лондона после трагической истории с "Домом Волка", а также о больших финансово-эономических проблемах писателя. Синклер даже хотел воспользоваться давним приглашением Джека посетить его знаменитое ранчо, и Джорджу Стерлингу пришлось приложить немало усилий, чтобы отговорить Синклера от поездки. Ему не хотелось, чтобы последний изменил свой прежнее мнение о Джеке Лондоне.
  
  Роберт Балтроп не разделял вышеприведённое утверждение Э. Синклера, утверждая следующее: "...Перемена началась давно, и очень немногие отдавали себе отчет в происшедшем. В какой-то мере Джеку удавалось скрывать перемену во взглядах, поскольку он продолжал именовать себя социалистом и иногда запевал боевую песнь восстания. Но им владели жажда превосходства, желание видеть мир, управляемый сильнейшими и лучшими, и уверенность, что он из их числа. В перемене его позиций сыграло роль и другое. Он устал, был несчастен и озабочен материальными делами; он все больше и больше пил и слабел физически. Его ум обленился, и Джек уже не искал первопричины всего того, что произошло. Он окружил себя людьми, которые восхищались силой его интеллекта, слепо им веря, и отдалился от тех, с кем мог бы оттачивать его...".
  
  В конечном итоге, политическая деятельность Джека Лондона закончилась тем, что в 1916 году он написал руководству соцпартии письмо, в котором были такие строки: "...Настоящим письмом сообщаю о своем выходе из рядов местной организации в Глен-Эллен по совершенно противоположной причине, нежели товарищ Пейн. Я выхожу из партии, ибо она утратила свой боевой пыл и дух и перестала уделять внимание классовой борьбе. Первоначально я состоял членом старой, революционной, твердо стоящей на ногах, боевой Социалистической Рабочей партии. С тех пор и по настоящее время я был активным членом Социалистической партии. Мои заслуги в борьбе за общее Дело и сегодня, по прошествии немалого времени, еще не окончательно забыты. Воспитанный в традициях классовой борьбы, как она велась Социалистической Рабочей партией (и, по-моему, велась правильно), я верю, что, сражаясь и сплачиваясь, не вступая в соглашение с врагом, рабочий класс мог бы завоевать себе свободу. В связи с тем, что за последние годы социалистическое движение в Соединенных Штатах перешло на позиции примиренчества и компромисса, мой разум более не одобряет пребывания в партийных рядах. Таковы причины моего выхода из партии. Вместе со мной выходит из партии и моя жена, товарищ Чармиан К. Лондон. И последнее. Справедливость, свобода и независимость по природе своей столь грандиозны, что не могут быть ни подарены, ни навязаны расам или классам. Если угнетенные расы или классы не восстанут и усилиями своего разума и мускулов не вырвут справедливость, свободу и независимость у мира, они никогда не получат их вовремя; а если эти грандиозные по самой природе своей явления власть имущие щедро преподнесут им на серебряном блюде, они не будут знать, что с ними делать, не сумеют их использовать и останутся тем, чем были в прошлом, - низшими расами и низшими классами.
  
  Ваш для Революции Джек Лондон".
  
  А ведь когда-то, в самом начале своего пути, он бросил ликующий клич; "Социализм - величайшее, что есть на земле!" Еще месяц назад он начинал свои письма обращением "Дорогой товарищ" и подписывался "Ваш, во имя Революции". Даже свое вышеприведённое письмо он подписал: "Ваш для Революции Джек Лондон".
  
  Несмотря на огромную симпатию к Джеку Лондону, даже Ирвинг Стоун написал следующее нём, как о политике: "...Он отдал социализму немало и очень многое от него получил. Он думал, что оставляет партию, чтобы взять курс левее, но это ничего не изменило: прослужив партии верой и правдой пятнадцать лет, он своим уходом нанес ей тяжелый удар, а себе самому - смертельный. Не он ли в "Мартине Идене" устами Бриссендена предостерегал героя: "Свяжи себя покрепче с социализмом, иначе, когда придет успех, тебе незачем будет жить"".
  
  ***
  Но самой большой проблемой для Джека Лондона было тяжёлое состояние его здоровья. Писателя мучила уремия и приступы ревматизма. Уремия - синдром острой или хронической аутоинтоксикации, развивающийся при выраженной почечной недостаточности в результате задержки в организме азотистых метаболитов и других токсических веществ, расстройства водно-солевого, кислотно-щелочного и осмотического гомеостаза, сопровождающийся вторичными обменными и гормональными нарушениями, общей дистрофией тканей и дисфункцией всех органов и систем. Наиболее частыми причинами хронический уремии являются гломерулонефрит, пиелонефрит, наследственный нефрит, поликистоз почек, сахарный диабет, аденома предстательной железы, почечнокаменная болезнь.От уремии страдали Пётр I, Жан-Жак Руссо, Наполеон III, Александр III, Михаил Булгаков, Луи Пастер, Юрий Андропов и многие иные исторические личности. При соблюдении диеты и при исключении употребления алкоголя, самочувствие больных хронической уремией может быть относительно удовлетворительным. Однако Джек Лондон не соблюдал диету и явно злоупотреблял алкоголем, что сказывалось не только на его самочувствии, но на внешнем виде. В 1902-ом году, когда ему было 26 лет, он весил 170 фунтов, а в 39 лет - около 200, при росте в 5 футов и 9 дюймов. В 1916 году он выглядел гораздо старше своего возраста. Уремия поражала не только его внутренние органы, но и угнетала головной мозг.
  
  
  
  21. Джек Лондон. Печальный финиш
  
  20 ноября 1916 года, за два дня до своей смерти, Джек Лондон оседлал любимца Фрица и поехал в горы - присмотреть земли, которые он собирался купить. На следующий день Чармиан уехала во Фриско за покупками, а Джек не выходил из дому и проспал всю вторую половину дня. Вечером он разговаривал с Элизой о хозяйских делах на ранчо, которому по-прежнему уделял внимание и тратил на него немалые деньги. 22 ноября Лондон планировал уехать по делам в Нью-Йорк, и хотя уже был собран его дорожный саквояж, Элиза по личному опыту знала, что планы Джека могут измениться в последний момент из-за плохого самочувствия или скверного настроения. Джек сообщил Элизе, что заедет на скотный базар в Чикаго, отберет подходящих животных и отправит на ранчо, а она пообещала ему съездить на ярмарку в Пендлтон и посмотреть, нельзя ли там подыскать коротконогих телок и бычков.
  
  Однако судьба Джека Лондона решила поставить последнюю точку в его жизни. 22 ноября, около 8 часов утра, в комнату к Элизе ворвался смертельно перепуганный слуга-японец Секинэ и сообщил, что хозяину очень плохо. Джек был без сознания, на полу валялись две почти пустые упаковки из-под морфия и атропина, а на ночном столике лежал листок из блокнота с какими-то расчетами. Доктор Томсон, первым вызванный к больному, диагностировал отравление наркотиками и послал в аптеку за противоядием. Затем приехал доктор Шилс - личный терапевт Лондона. К 10 часам утра подъехала Чармиан вместе с доктором Уильямом Портером - близким другом семьи писателя. Сообща они пытались привести Джека в чувство: промыли ему желудок, ввели лекарства, сделали искусственное дыхание, однако вывести Джека из коматозного состояния так не удалось. Лишь однажды во время всех этих процедур медикам показалось, что он приходит в себя. Глаза Джека медленно приоткрылись, губы задвигались, он пробормотал что-то похожее на "Хэлло" и снова потерял сознание. Около 7 часов вечера Джек умер.
  
  23 ноября 1916 г. Элиза сопровождала гроб с телом Джека Лондона до крематория в Окленде, где состоялось траурное сожжение. Среди присутствующих были Флора - мать Джека, Бэсси - его первая жена с обеими дочерьми, Джоан и Микки, а также Элиза - сводная сестра Джека. Чармиан отсутствовала из-за сильного приступа мигрени. На другой день Элиза с Эрнестом Мэтьюзом и Джорджем Стерлингом привезли на ранчо урну с пеплом.
  
  Субботним утром 26 ноября урна была погребена на вершине холма, расположенного недалеко от сгоревшего "Дома волка". Существует версия, что за две недели до своей смерти Джек сопровождал Элизу Лондон-Шепард на её пути к ранчо и в Лунной долине, на краю дороги, увидел красный обломок скалы. Возможно, что ещё при строительстве "Дома волка", этот массивный камень скатился с повозки. Джек якобы сказал Элизе: "Вот камень, который бросили строители. Там, на холме, он должен стать моим надгробием". Сводная сестра выполнила просьбу любимого брата, хотя сделать это было непросто - 6 сильных лошадей с большим трудом доставили обломок скалы на холм.
  
  ***
  В медицинском заключении о смерти знаменитого писателя говорилось, что Джек Лондон скончался от "органического отравления типа уремии в 19 час. 45 мин. 22 ноября 1916 г.". Однако уже на другой день друзья Джека Лондона подвергли сомнению эту причину смерти. К примеру, Эптон Синклер заявил: "В тесном кругу знакомых Джека Лондона всякий знает, что он совершил самоубийство". И поводом для такого заявления были многочисленные утверждения писателя о том, что каждый человек вправе сам распоряжаться своей жизнью. В феврале 1914 года в журнале "Medical Review of Reviews" появилась публикация " Симпозиум эвтаназии", в которой упоминалось и такое высказывание Лондона: "...В каждом случае мы обладаем свободой самим выбирать себе смерть. Могут ли вообще какие-то люди отнять у уверенного в себе человека эту свободу? Ни в коем случае! Я думаю о праве индивида самостоятельно определять свою жизнь...". В своей книге ":Жизнь Джека Лондона" Чармиан написала: "Мечты Джека "о покое" не раз ассоциировались с мыслями о смерти. Он, который так любил и прославлял жизнь, всегда с удовольствием говорил о вечном покое. Помню, в самом начале нашего знакомства я слышала от него следующее замечание:
  
  - Мне приятна мысль о смерти. Подумайте только - лечь и уйти во мрак, уйти от всей борьбы и горя жизни, спать в покое, в вечном покое. О, я еще не собираюсь умирать - я буду сражаться за жизнь, как дьявол... Но когда мне придется умирать, обещаю вам: я буду улыбаться смерти...".
  
  В "Мартине Идене" - автобиографическом романе писателя, главный герой добровольно тонет в морских глубинах. В автобиографической повести "Джон - Ячменное зерно" Джека Лондона есть и такие строки: "Пуля в лоб - вот единственный выход, говорил я себе, нажми курок - и погрузишься в вечную спасительную тьму... Я стал бояться своего револьвера... Прежде я так мучительно жаждал смерти, что мог бы покончить с собой во сне; теперь, опасаясь этого, я отдал свой револьвер друзьям и просил спрятать его, чтобы мне, в моем бессознательном влечении, не удалось его найти...". Осенью 1916-го года родные и близкие Джека Лондона многократно слышали из его уст фразу :"Смертельно устал"... Некоторые друзья Джека Лондона вспомнили о том, что писатель был согласен с "крылатым выражением" Джорджа Стерлинга: "Не засиживайся в обществе собственного трупа; дело сделано, жизнь кончилась - раскланивайся и уходи". Вспомнили, совершенно не ведая, что в 1926 году, через 10 лет после смерти Джека Лондона, Стерлинг воплотит своё "крылатое выражение" в собственную судьбу - в возрасте 57 лет покончит с собой с помощью цианида.
  
  В. М. Быков в своём послесловии "Несколько штрихов к портрету" книги Ирвинга Стоуна "Моряк в седле" утверждает: "Версия Ирвинга Стоуна о самоубийстве Джека Лондона в последние годы подверглась обоснованной критике и была литературоведами опровергнута. Наиболее серьезные доводы высказал американский профессор Альфред Шивере...". И далее автор предисловия доводит до сведения читателей информацию о том, что профессор, - используя расчёты смертельной дозы лекарств, которые якобы провёл Джек Лондон на клочке бумаги, - решил найти в личной библиотеке писателя тот источник, которым он пользовался для производства этого расчёта. Учёный просмотрел все медицинские книги, имевшиеся в библиотеке и не нашёл таких расчётов. Тогда он обратился за профессиональной помощью к терапевту и к двум фармацевтам, но никто из них не знал смертельной дозы, и не мог ее определить с помощью справочной литературы. И Шивере делает такой вывод: мол, если современные врачи не в силах определить смертельную дозу морфина, то как же мог ее подсчитать полвека назад не имеющий медицинского образования Джек Лондон?!.. По мнению профессора, если бы Джек Лондон действительно хотел покончить с собой, он не выбрал бы такой мучительный (10-12 часов агонии) и неверный способ. Вместе с тем, профессор Шивере допускал вероятность нечаянного отравления знаменитого писателя слишком большой дозой лекарства, аккумулированного в организме, или просчета больного человека, принимавшего во время острого ночного приступа новые и новые порции лекарства, чтобы избавиться от боли.
  
  ***
  На персональном сайте "Возвращение к жизни", посвящённом лечению алкоголизма (http://antialco.ucoz.ru/index/patograficheskij_ocherk_o_dzheke_londone/0-30), кандидат медицинских наук А.В.Шувалов (род. 29 апреля 1945, Ашхабад) - российский медик-психиатр и патограф, работавший психиатром, заведующим отделением и главным врачом в психиатрических больницах Рязани, Москвы и Подмосковья, - излагает свою версию причины смерти Джека Лондона. Анализируя содержание автобиографической повести Джека Лондона "Джон - Ячменное зерно", в которой писатель откровенно описывает своё многолетнее злоупотребление алкоголя, а также информацию из других источников, А.В. Шувалов пишет:
  
  "В 1904 - начале 1905 гг. писатель перенёс состояние душевной депрессии, разочарования и отвращения к жизни, к успеху и к славе, связанное с уходом от семьи и затянувшимся разводом. "Болезнь" была преодолена только в июле 1905 г. С величайшей тщательностью скрывал Лондон от всех периодические приступы депрессии. Случались они редко - самое большее пять-шесть раз в год - и не успевали превратить его в маниакально-депрессивного больного, каким зачастую является человек творчества. Но став даже широко известным писателем, продолжал пить как раньше, "пытаясь побороть очередной приступ меланхолии... Депрессии Джека Лондона сменялись гипоманиакальными состояниями. По мнению некоторых исследователей, под конец жизни у него появились бредовые идеи преследования, о чём имеются глухие упоминания в его письмах... Первые проявления абстинентного синдрома сформировались у Джека Лондона в 17-летнем возрасте, когда "утром встаёшь и тебя шатает, нутро сводит, руки трясутся, и ты весь одержим одним желанием: опохмелиться стаканом крепкого виски"... Таким образом, Джеку Лондону можно было бы выставить диагноз (по классификации Н.Н. Иванца) алкогольной зависимости со средним темпом прогредиентности, 2-3 стадии. Форма злоупотребления алкоголем приближается к "перемежающему" пьянству с соматическими последствиями (уремия) и редкими непродолжительными, часто ситуационно обусловленными (например, дальнее плавание) ремиссиями. Алкоголизм развился на фоне аффективной неустойчивости, протекавшей возможно в рамках циклотимии...".
  
  Вышеприведённым выводам трудно не верить, так как А.В. Шувалов на практике многие годы изучал механизм патогенеза алкоголизма, генетические маркеры алкоголизма, историю алкоголизма и проблемы психопатологии творческого процесса. Он является автором книг "Справочник практического врача по психиатрии, наркологии и сексопатологии" (2001), "Безумные грани таланта. Энциклопедия патографий" (2004), "Женская гениальность: История болезни" (2012), "Безумные грани таланта. Депрессия: писатели и поэты" (2013), а также написал более 350 научных и научно-популярных статей.
  
  ***
  После похорон своего знаменитого мужа, Чармиан К. Лондон проявила удивительную оперативность и умение решать те хозяйственно-экономические проблемы и дела, кторые не смог решить Джек Лондон . С помощью Элизы Шепард, она быстро и ловко избавилась от нерадивых работников на ранчо, а также от всех "дармоедов" и "попрошаек", годами использовавшими писателя в своих корыстных целях. Чармиан сумела договориться с Бреттом о немедленном издании трех книг, оставленных мужем - нужно было расплатиться с долгами и выкупить закладные. Ей удалось восстановить многие авторские права Джека Лондона в получении гонораров от продажи его книг не только в США, но и в иных странах - после окончания мировой войны в 1918 году спрос на книги Лондона во всем мире вырос, как никогда. Чармиан побывала в Лондоне, где "Миллз энд Бун" издало почти полное собрание его сочинений и договорилась с издательством о дальнейшем взаимовыгодном сотрудничестве.
  
  Жена Джека Лондона также приложила немало усилий для того, чтобы имя её мужа вошло в историю не только как человека, обладавшего литературным талантом, но и как личности, обладавшей множеством иных позитивных качеств. Она снова вступила в Социалистическую партию и в 1917 году, вместе с Джорджем Стерлингом - лучшим другом мужа, присутствовала на съезде партии. Благодаря стараниям Чармиан и Элизы, "Ранчо Красоты" уменьшилось до оптимальных размеров и стало предназначаться исключительно для туристов. После смерти Чармиан в 1955 году право наследования перешло к Ирвингу Шепарду - сыну Элизы, который в 1959-ом году передал национальному историческому парку ту часть территории ранчо, на котором расположен холм с могилой Джека Лондона, руины "Дома волка" и музей "Дом счастливых стен". После смерти Ирвинга Шепарда в 1975 году, литературным наследием Лондона стал распоряжаться Майло Шепард - сын Ирвинга.
  
  Что же касается судьбы Джоан и Мекки - дочерей Джека Лондона от первого брака, то по утверждению Роберта Балтропа: "...Джоан Лондон стала личностью сама по себе, независимо от громкой репутации Джека и была выдающейся деятельницей радикального политического движения. Ее исследование об отце написано с более глубоким пониманием явлений общественной жизни, чем было у него. В ее книге описываются противоречия между трудом и капиталом того времени, и ему- по марксистской традиции - отводится тоже место в этом социальном конфликте. Умерла Джоан в 1971 году. Ее последняя книга называется "О, пожните урожай", в ней рассказывается о борьбе сельскохозяйственных рабочих в Калифорнии...".
  
  На сайте https://www.chayka.org/node/1282 размещена статья Беллы Езерской "Джек Лондон: Сгореть до тла ярким метеоритом...", из которой можно узнать о том, что Бекки Лондон-Флеминг - младшая дочь Джека Лондона, овдовев, жила на пенсию и доход от небольшого бизнеса в Окленде, и никак не пользовалась ни громкой славой своего отца, ни гонорарами от издания его книг. По утверждению автора статьи: "...Так получилось, что Лондона посмертно представляла Джоан. Она заседала на всех вечерах его памяти и, фактически, узурпировала славу своего отца. Скромной и застенчивой Бекки досталась роль Золушки. После смерти Джоан никто и не вспомнил, что у Лондона была еще одна дочь. Никто - кроме Расса Кингмана. Именно благодаря Кингманам, Бекки стала непременным почетным членом всех торжеств, съездов, симпозиумов и конференций, посвященных ее отцу. Она очень похожа на Лондона: те же высокие скулы, прямой короткий нос и большие, широко посаженные глаза. Бекки дала мне короткое интервью в тот незабываемый день...".
  
  Текст этого интервью приведён ниже:
  
  "Отец был очень добр к нам с Джоан. Когда мы были совсем маленькими, он обращался с нами, как со взрослыми. Когда он приезжал к нам в Окленд, он всегда привозил с собой книги, по большому пакету для каждой из нас. От него я унаследовала страсть к чтению с самого раннего детства. Все свои книги отец обязательно привозил нам. Он как-то признался, что никогда не напишет ни одного слова, за которое ему могло бы быть стыдно перед нами. Он вообще много внимания уделял нашему образованию. Даже во время своих путешествий. Когда мы подросли, он сделал попытку отобрать нас у матери и поселить в "Ранчо". Он хотел научить нас хозяйствовать, но мать наотрез отказалась. Все наследство отца перешло к Чармиан и семье его сводной сестры Шепард. Мы же с сестрой получили пенсию, которая должна была покрывать наши расходы на учебу, книги и одежду до нашего замужества. И еще я хочу вам сказать, что, вопреки сложившемуся мнению, отец никогда не приезжал к нам нетрезвый и никогда, приглашая нас на обеды, не заказывал спиртных напитков и коктейлей... Мать не мешала нашему общению. Они оставались друзьями. Во всяком случае, внешне. В компании отец был очаровательным - веселым и остроумным. Пьяным мы его никогда не видели. Когда отец бывал в отъезде, он всегда писал нам письма и интересовался нашими успехами".
  
  ***
  В верховьях реки Колымы в Ягоднинском районе Магаданской области расположено озеро Джека Лондона. Длина озера в северо-западном направлении - 10 километров, глубина достигает 50 метров, площадь - 14,4 кв.км. Оно считается одним из самых красивых и экзотичных озёр Дальнего Востока. Своё название озеро якобы получило после того, как на его берегу геологи нашли книгу Джека Лондона "Мартин Иден". Однако, имеется и другая версия, согласно которой Ю. А. Билибин - руководитель первой геологической экспедиции на Колыму, открывшей золото, высказывал мысль назвать один из географических объектов на Северо-Востоке именем Лондона. И в 1932 году геолог П. И. Скорняков дал озеру имя Джека Лондона.
  
  ***
  Желающим более подробно ознакомиться с жизнью и творчеством Джека Лондона рекомендуются такие ссылки:
  
  Литература о Джеке Лондоне
  http://american-lit.niv.ru/context/1-%D0%A4%D0%9B%D0%9E%D0%A0/american-lit/flora.htm
  
  Сайт о Джеке Лондоне
  http://www.jlondon.ru/
  
  Сайт Джека Лондона
  http://londonjack.ru/
  
  Ирвинг Стоун. Моряк в седле
  https://royallib.com/book/irving_stoun/moryak_v_sedle.html
  
  Роберт Балтроп. Джек Лондон: человек, писатель, бунтарь
  http://jacklondons.ru/books/item/f00/s00/z0000019/index.shtml
  и
  http://american-lit.niv.ru/american-lit/baltrop-london-chelovek/detstvo-kotorogo-ne-bylo.htm
  
  В.Н. Богословский. Джек Лондон
  http://american-lit.niv.ru/american-lit/bogoslovskij-dzhek-london/index.htm
  
  Чармиан Киттредж. Жизнь Джека Лондона
  http://www.rulit.me/books/zhizn-dzheka-londona-read-228320-1.html
  
  Видеоролик "Джек Лондон. Биография",
  http://englishstory.ru/dzhek-london-1876-1916-pervoe-znakomstvo.html
  
  Видео. Джек Лондон
  https://www.youtube.com/watch?v=4d1KCivLF38
  
  Видеоролик "Дом Волка и смерть Джека Лондона"
  https://www.youtube.com/watch?v=1fNheIX__2M
  
  Фильмы по произведениям Джека Лондона
  https://www.youtube.com/playlist?list=PLI1wHFxHeTLoyIu2f54cbOfHOIDBFYOZw
  
  Фильмы по произведениям Джека Лондона
  http://kinopod.org/person/dzhek-london.html
  
  Фильмы по произведениям Джека Лондона
  http://londonjack.ru/video
  
  
  
  21. ДЖЕК ЛОНДОН. ПЕЧАЛЬНЫЙ ФИНИШ
  
  20 ноября 1916 года, за два дня до своей смерти, Джек Лондон оседлал любимца Фрица и поехал в горы - присмотреть земли, которые он собирался купить. На следующий день Чармиан уехала во Фриско за покупками, а Джек не выходил из дому и проспал всю вторую половину дня. Вечером он разговаривал с Элизой о хозяйских делах на ранчо, которому по-прежнему уделял внимание и тратил на него немалые деньги. 22 ноября Лондон планировал уехать по делам в Нью-Йорк, и хотя уже был собран его дорожный саквояж, Элиза по личному опыту знала, что планы Джека могут измениться в последний момент из-за плохого самочувствия или скверного настроения. Джек сообщил Элизе, что заедет на скотный базар в Чикаго, отберет подходящих животных и отправит на ранчо, а она пообещала ему съездить на ярмарку в Пендлтон и посмотреть, нельзя ли там подыскать коротконогих телок и бычков.
  
  Однако судьба Джека Лондона решила поставить последнюю точку в его жизни. 22 ноября, около 8 часов утра, в комнату к Элизе ворвался смертельно перепуганный слуга-японец Секинэ и сообщил, что хозяину очень плохо. Джек был без сознания, на полу валялись две почти пустые упаковки из-под морфия и атропина, а на ночном столике лежал листок из блокнота с какими-то расчетами. Доктор Томсон, первым вызванный к больному, диагностировал отравление наркотиками и послал в аптеку за противоядием. Затем приехал доктор Шилс - личный терапевт Лондона. К 10 часам утра подъехала Чармиан вместе с доктором Уильямом Портером - близким другом семьи писателя. Сообща они пытались привести Джека в чувство: промыли ему желудок, ввели лекарства, сделали искусственное дыхание, однако вывести Джека из коматозного состояния так не удалось. Лишь однажды во время всех этих процедур медикам показалось, что он приходит в себя. Глаза Джека медленно приоткрылись, губы задвигались, он пробормотал что-то похожее на "Хэлло" и снова потерял сознание. Около 7 часов вечера Джек умер.
  
  23 ноября 1916 г. Элиза сопровождала гроб с телом Джека Лондона до крематория в Окленде, где состоялось траурное сожжение. Среди присутствующих были Флора - мать Джека, Бэсси - его первая жена с обеими дочерьми, Джоан и Микки, а также Элиза - сводная сестра Джека. Чармиан отсутствовала из-за сильного приступа мигрени. На другой день Элиза с Эрнестом Мэтьюзом и Джорджем Стерлингом привезли на ранчо урну с пеплом.
  
  Субботним утром 26 ноября урна была погребена на вершине холма, расположенного недалеко от сгоревшего "Дома волка". Существует версия, что за две недели до своей смерти Джек сопровождал Элизу Лондон-Шепард на её пути к ранчо и в Лунной долине, на краю дороги, увидел красный обломок скалы. Возможно, что ещё при строительстве "Дома волка", этот массивный камень скатился с повозки. Джек якобы сказал Элизе: "Вот камень, который бросили строители. Там, на холме, он должен стать моим надгробием". Сводная сестра выполнила просьбу любимого брата, хотя сделать это было непросто - 6 сильных лошадей с большим трудом доставили обломок скалы на холм.
  
  ***
  В медицинском заключении о смерти знаменитого писателя говорилось, что Джек Лондон скончался от "органического отравления типа уремии в 19 час. 45 мин. 22 ноября 1916 г.". Однако уже на другой день друзья Джека Лондона подвергли сомнению эту причину смерти. К примеру, Эптон Синклер заявил: "В тесном кругу знакомых Джека Лондона всякий знает, что он совершил самоубийство". И поводом для такого заявления были многочисленные утверждения писателя о том, что каждый человек вправе сам распоряжаться своей жизнью. В феврале 1914 года в журнале "Medical Review of Reviews" появилась публикация " Симпозиум эвтаназии", в которой упоминалось и такое высказывание Лондона: "...В каждом случае мы обладаем свободой самим выбирать себе смерть. Могут ли вообще какие-то люди отнять у уверенного в себе человека эту свободу? Ни в коем случае! Я думаю о праве индивида самостоятельно определять свою жизнь...". В своей книге ":Жизнь Джека Лондона" Чармиан написала: "Мечты Джека "о покое" не раз ассоциировались с мыслями о смерти. Он, который так любил и прославлял жизнь, всегда с удовольствием говорил о вечном покое. Помню, в самом начале нашего знакомства я слышала от него следующее замечание:
  
  - Мне приятна мысль о смерти. Подумайте только - лечь и уйти во мрак, уйти от всей борьбы и горя жизни, спать в покое, в вечном покое. О, я еще не собираюсь умирать - я буду сражаться за жизнь, как дьявол... Но когда мне придется умирать, обещаю вам: я буду улыбаться смерти...".
  
  В "Мартине Идене" - автобиографическом романе писателя, главный герой добровольно тонет в морских глубинах. В автобиографической повести "Джон - Ячменное зерно" Джека Лондона есть и такие строки: "Пуля в лоб - вот единственный выход, говорил я себе, нажми курок - и погрузишься в вечную спасительную тьму... Я стал бояться своего револьвера... Прежде я так мучительно жаждал смерти, что мог бы покончить с собой во сне; теперь, опасаясь этого, я отдал свой револьвер друзьям и просил спрятать его, чтобы мне, в моем бессознательном влечении, не удалось его найти...". Осенью 1916-го года родные и близкие Джека Лондона многократно слышали из его уст фразу :"Смертельно устал"... Некоторые друзья Джека Лондона вспомнили о том, что писатель был согласен с "крылатым выражением" Джорджа Стерлинга: "Не засиживайся в обществе собственного трупа; дело сделано, жизнь кончилась - раскланивайся и уходи". Вспомнили, совершенно не ведая, что в 1926 году, через 10 лет после смерти Джека Лондона, Стерлинг воплотит своё "крылатое выражение" в собственную судьбу - в возрасте 57 лет покончит с собой с помощью цианида.
  
  В. М. Быков в своём послесловии "Несколько штрихов к портрету" книги Ирвинга Стоуна "Моряк в седле" утверждает: "Версия Ирвинга Стоуна о самоубийстве Джека Лондона в последние годы подверглась обоснованной критике и была литературоведами опровергнута. Наиболее серьезные доводы высказал американский профессор Альфред Шивере...". И далее автор предисловия доводит до сведения читателей информацию о том, что профессор, - используя расчёты смертельной дозы лекарств, которые якобы провёл Джек Лондон на клочке бумаги, - решил найти в личной библиотеке писателя тот источник, которым он пользовался для производства этого расчёта. Учёный просмотрел все медицинские книги, имевшиеся в библиотеке и не нашёл таких расчётов. Тогда он обратился за профессиональной помощью к терапевту и к двум фармацевтам, но никто из них не знал смертельной дозы, и не мог ее определить с помощью справочной литературы. И Шивере делает такой вывод: мол, если современные врачи не в силах определить смертельную дозу морфина, то как же мог ее подсчитать полвека назад не имеющий медицинского образования Джек Лондон?!.. По мнению профессора, если бы Джек Лондон действительно хотел покончить с собой, он не выбрал бы такой мучительный (10-12 часов агонии) и неверный способ. Вместе с тем, профессор Шивере допускал вероятность нечаянного отравления знаменитого писателя слишком большой дозой лекарства, аккумулированного в организме, или просчета больного человека, принимавшего во время острого ночного приступа новые и новые порции лекарства, чтобы избавиться от боли.
  
  ***
  На персональном сайте "Возвращение к жизни", посвящённом лечению алкоголизма (http://antialco.ucoz.ru/index/patograficheskij_ocherk_o_dzheke_londone/0-30), кандидат медицинских наук А.В.Шувалов (род. 29 апреля 1945, Ашхабад) - российский медик-психиатр и патограф, работавший психиатром, заведующим отделением и главным врачом в психиатрических больницах Рязани, Москвы и Подмосковья, - излагает свою версию причины смерти Джека Лондона. Анализируя содержание автобиографической повести Джека Лондона "Джон - Ячменное зерно", в которой писатель откровенно описывает своё многолетнее злоупотребление алкоголя, а также информацию из других источников, А.В. Шувалов пишет:
  
  "В 1904 - начале 1905 гг. писатель перенёс состояние душевной депрессии, разочарования и отвращения к жизни, к успеху и к славе, связанное с уходом от семьи и затянувшимся разводом. "Болезнь" была преодолена только в июле 1905 г. С величайшей тщательностью скрывал Лондон от всех периодические приступы депрессии. Случались они редко - самое большее пять-шесть раз в год - и не успевали превратить его в маниакально-депрессивного больного, каким зачастую является человек творчества. Но став даже широко известным писателем, продолжал пить как раньше, "пытаясь побороть очередной приступ меланхолии... Депрессии Джека Лондона сменялись гипоманиакальными состояниями. По мнению некоторых исследователей, под конец жизни у него появились бредовые идеи преследования, о чём имеются глухие упоминания в его письмах... Первые проявления абстинентного синдрома сформировались у Джека Лондона в 17-летнем возрасте, когда "утром встаёшь и тебя шатает, нутро сводит, руки трясутся, и ты весь одержим одним желанием: опохмелиться стаканом крепкого виски"... Таким образом, Джеку Лондону можно было бы выставить диагноз (по классификации Н.Н. Иванца) алкогольной зависимости со средним темпом прогредиентности, 2-3 стадии. Форма злоупотребления алкоголем приближается к "перемежающему" пьянству с соматическими последствиями (уремия) и редкими непродолжительными, часто ситуационно обусловленными (например, дальнее плавание) ремиссиями. Алкоголизм развился на фоне аффективной неустойчивости, протекавшей возможно в рамках циклотимии...".
  
  Вышеприведённым выводам трудно не верить, так как А.В. Шувалов на практике многие годы изучал механизм патогенеза алкоголизма, генетические маркеры алкоголизма, историю алкоголизма и проблемы психопатологии творческого процесса. Он является автором книг "Справочник практического врача по психиатрии, наркологии и сексопатологии" (2001), "Безумные грани таланта. Энциклопедия патографий" (2004), "Женская гениальность: История болезни" (2012), "Безумные грани таланта. Депрессия: писатели и поэты" (2013), а также написал более 350 научных и научно-популярных статей.
  
  ***
  После похорон своего знаменитого мужа, Чармиан К. Лондон проявила удивительную оперативность и умение решать те хозяйственно-экономические проблемы и дела, кторые не смог решить Джек Лондон . С помощью Элизы Шепард, она быстро и ловко избавилась от нерадивых работников на ранчо, а также от всех "дармоедов" и "попрошаек", годами использовавшими писателя в своих корыстных целях. Чармиан сумела договориться с Бреттом о немедленном издании трех книг, оставленных мужем - нужно было расплатиться с долгами и выкупить закладные. Ей удалось восстановить многие авторские права Джека Лондона в получении гонораров от продажи его книг не только в США, но и в иных странах - после окончания мировой войны в 1918 году спрос на книги Лондона во всем мире вырос, как никогда. Чармиан побывала в Лондоне, где "Миллз энд Бун" издало почти полное собрание его сочинений и договорилась с издательством о дальнейшем взаимовыгодном сотрудничестве.
  
  Жена Джека Лондона также приложила немало усилий для того, чтобы имя её мужа вошло в историю не только как человека, обладавшего литературным талантом, но и как личности, обладавшей множеством иных позитивных качеств. Она снова вступила в Социалистическую партию и в 1917 году, вместе с Джорджем Стерлингом - лучшим другом мужа, присутствовала на съезде партии. Благодаря стараниям Чармиан и Элизы, "Ранчо Красоты" уменьшилось до оптимальных размеров и стало предназначаться исключительно для туристов. После смерти Чармиан в 1955 году право наследования перешло к Ирвингу Шепарду - сыну Элизы, который в 1959-ом году передал национальному историческому парку ту часть территории ранчо, на котором расположен холм с могилой Джека Лондона, руины "Дома волка" и музей "Дом счастливых стен". После смерти Ирвинга Шепарда в 1975 году, литературным наследием Лондона стал распоряжаться Майло Шепард - сын Ирвинга.
  
  Что же касается судьбы Джоан и Мекки - дочерей Джека Лондона от первого брака, то по утверждению Роберта Балтропа: "...Джоан Лондон стала личностью сама по себе, независимо от громкой репутации Джека и была выдающейся деятельницей радикального политического движения. Ее исследование об отце написано с более глубоким пониманием явлений общественной жизни, чем было у него. В ее книге описываются противоречия между трудом и капиталом того времени, и ему- по марксистской традиции - отводится тоже место в этом социальном конфликте. Умерла Джоан в 1971 году. Ее последняя книга называется "О, пожните урожай", в ней рассказывается о борьбе сельскохозяйственных рабочих в Калифорнии...".
  
  На сайте https://www.chayka.org/node/1282 размещена статья Беллы Езерской "Джек Лондон: Сгореть до тла ярким метеоритом...", из которой можно узнать о том, что Бекки Лондон-Флеминг - младшая дочь Джека Лондона, овдовев, жила на пенсию и доход от небольшого бизнеса в Окленде, и никак не пользовалась ни громкой славой своего отца, ни гонорарами от издания его книг. По утверждению автора статьи: "...Так получилось, что Лондона посмертно представляла Джоан. Она заседала на всех вечерах его памяти и, фактически, узурпировала славу своего отца. Скромной и застенчивой Бекки досталась роль Золушки. После смерти Джоан никто и не вспомнил, что у Лондона была еще одна дочь. Никто - кроме Расса Кингмана. Именно благодаря Кингманам, Бекки стала непременным почетным членом всех торжеств, съездов, симпозиумов и конференций, посвященных ее отцу. Она очень похожа на Лондона: те же высокие скулы, прямой короткий нос и большие, широко посаженные глаза. Бекки дала мне короткое интервью в тот незабываемый день...".
  
  Текст этого интервью приведён ниже:
  
  "Отец был очень добр к нам с Джоан. Когда мы были совсем маленькими, он обращался с нами, как со взрослыми. Когда он приезжал к нам в Окленд, он всегда привозил с собой книги, по большому пакету для каждой из нас. От него я унаследовала страсть к чтению с самого раннего детства. Все свои книги отец обязательно привозил нам. Он как-то признался, что никогда не напишет ни одного слова, за которое ему могло бы быть стыдно перед нами. Он вообще много внимания уделял нашему образованию. Даже во время своих путешествий. Когда мы подросли, он сделал попытку отобрать нас у матери и поселить в "Ранчо". Он хотел научить нас хозяйствовать, но мать наотрез отказалась. Все наследство отца перешло к Чармиан и семье его сводной сестры Шепард. Мы же с сестрой получили пенсию, которая должна была покрывать наши расходы на учебу, книги и одежду до нашего замужества. И еще я хочу вам сказать, что, вопреки сложившемуся мнению, отец никогда не приезжал к нам нетрезвый и никогда, приглашая нас на обеды, не заказывал спиртных напитков и коктейлей... Мать не мешала нашему общению. Они оставались друзьями. Во всяком случае, внешне. В компании отец был очаровательным - веселым и остроумным. Пьяным мы его никогда не видели. Когда отец бывал в отъезде, он всегда писал нам письма и интересовался нашими успехами".
  
  ***
  В верховьях реки Колымы в Ягоднинском районе Магаданской области расположено озеро Джека Лондона. Длина озера в северо-западном направлении - 10 километров, глубина достигает 50 метров, площадь - 14,4 кв.км. Оно считается одним из самых красивых и экзотичных озёр Дальнего Востока. Своё название озеро якобы получило после того, как на его берегу геологи нашли книгу Джека Лондона "Мартин Иден". Однако, имеется и другая версия, согласно которой Ю. А. Билибин - руководитель первой геологической экспедиции на Колыму, открывшей золото, высказывал мысль назвать один из географических объектов на Северо-Востоке именем Лондона. И в 1932 году геолог П. И. Скорняков дал озеру имя Джека Лондона.
  
  ***
  Желающим более подробно ознакомиться с жизнью и творчеством Джека Лондона рекомендуются такие ссылки:
  
  Литература о Джеке Лондоне
  http://american-lit.niv.ru/context/1-%D0%A4%D0%9B%D0%9E%D0%A0/american-lit/flora.htm
  
  Сайт о Джеке Лондоне
  http://www.jlondon.ru/
  
  Сайт Джека Лондона
  http://londonjack.ru/
  
  Ирвинг Стоун. Моряк в седле
  https://royallib.com/book/irving_stoun/moryak_v_sedle.html
  
  Роберт Балтроп. Джек Лондон: человек, писатель, бунтарь
  http://jacklondons.ru/books/item/f00/s00/z0000019/index.shtml
  и
  http://american-lit.niv.ru/american-lit/baltrop-london-chelovek/detstvo-kotorogo-ne-bylo.htm
  
  В.Н. Богословский. Джек Лондон
  http://american-lit.niv.ru/american-lit/bogoslovskij-dzhek-london/index.htm
  
  Чармиан Киттредж. Жизнь Джека Лондона
  http://www.rulit.me/books/zhizn-dzheka-londona-read-228320-1.html
  
  Видеоролик "Джек Лондон. Биография",
  http://englishstory.ru/dzhek-london-1876-1916-pervoe-znakomstvo.html
  
  Видео. Джек Лондон
  https://www.youtube.com/watch?v=4d1KCivLF38
  
  Видеоролик "Дом Волка и смерть Джека Лондона"
  https://www.youtube.com/watch?v=1fNheIX__2M
  
  Фильмы по произведениям Джека Лондона
  https://www.youtube.com/playlist?list=PLI1wHFxHeTLoyIu2f54cbOfHOIDBFYOZw
  
  Фильмы по произведениям Джека Лондона
  http://kinopod.org/person/dzhek-london.html
  
  Фильмы по произведениям Джека Лондона
  http://londonjack.ru/video
  
  
  
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  Э.Ридлин "Сердце подскажет" (Любовное фэнтези) | | Н.Новолодская "Грезы в его власти" (Любовное фэнтези) | | Е.Литвинова "Сюрприз для советника" (Любовное фэнтези) | | Д.Мар "Когда я тебя найду" (Приключенческое фэнтези) | | К.Лестова "Без меня на мне женились" (Городское фэнтези) | | В.Мальцева "Искупление любовью" (Современный любовный роман) | | Ф.Клевер "Заказной отбор, или окольцевать сваху" (Городское фэнтези) | | Е.Ночь "Драконам слова не давали!" (Романтическая проза) | | К.Юраш "Семь кругов яда" (Юмористическое фэнтези) | | Н.Кофф "Зона риска" (Современный любовный роман) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Смекалин "Ловушка архимага" Е.Шепельский "Варвар,который ошибался" В.Южная "Холодные звезды"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"