Касьянов Владимир: другие произведения.

О. Генри. Маг новеллистики

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Реклама:
Новинки на КНИГОМАН!


 Ваша оценка:

  СОДЕРЖАНИЕ:
  
  1. ЧЕЛОВЕК В МАСКЕ (пролог)
  2. КРАТКАЯ ХРОНОЛОГИЯ ЖИЗНИ
  3. К.И. ЧУКОВСКИЙ ОБ У. С. ПОРТЕРЕ
  4. ДЕРЖАВШИЙ РУКУ НА ПУЛЬСЕ МИРА
  5. ФОРМУЛА ТВОРЧЕСТВА О.ГЕНРИ
  6. ЗА ЧТО СИДЕЛ О.ГЕНРИ?
  7. ВЕРСИЯ Ю. СЕМЁНОВА О НЕВИНОВНОСТИ О. ГЕНРИ
  8. ОБ ИСТОРИЧЕСКОЙ ПРАВДЕ Ю. СЕМЁНОВА
  9. А. Б. ТАНАСЕЙЧУК О "ДЕЛЕ" У. ПОРТЕРА
  10. ПОСЛЕ ТЮРЬМЫ
  11. ЛИЧНАЯ И СЕМЕЙНАЯ ЖИЗНЬ
  12. ФАТАЛЬНОСТЬ И РЕАЛЬНОСТЬ
  13. О. ГЕНРИ И О. УАЙЛЬД
  14. ПЛОТЬ - ТЛЕННА, МЫСЛЬ - БЕССМЕРТНА
  
  
  
  1. ЧЕЛОВЕК В МАСКЕ (пролог)
  
  Должен признаться, что желание подготовить данную подборку материалов появилось после того, как на сайте https://www.youtube.com/channel/UC8a0_sAgQi3hqsrYPo1T0jw случайно просмотрел 8-минутный видеоролик "Человек в маске". На экране появился человек в маске, который после приветствия зрителей, сообщил, что на протяжении некоторого времени, он успел показать им механику самых известных иллюзий.
  
  - Не удивительно, что возникло много слухов и гипотез, касающихся моей личности. Сегодня, наконец, настал момент, когда я могу снять эту маску... - сказал человек в маске.
  
  Затем таинственный незнакомец начал утверждать, что в последние годы мастерство иллюзионистов уступило позиции кинематографу, видеоиграм и прочим достижениям научно-технического прогресса.
  
  - У меня возникло ощущение, что наша профессия пришла в упадок... - продолжил он. - И я должен был что-то сделать - попытаться возродить то особое чувство, которое вызывает встреча с непознанным. Мне хотелось вернуть людям ощущение чуда...
  
  Наконец, незнакомец снял маску и представился:
  
  - Валентино - человек в маске!..
  
  Примечание.
  Вэл Валентино (род. 1956, Лос-Анджелес) - американский иллюзионист, маг, прославившийся своими видеовыпусками "Тайны великих магов" с разоблачением великих магов прошлого. Валентино полагает, что целью его деятельности является желание подтолкнуть магов к созданию новых трюков и иллюзий вместо использования старых секретов.
  
  Далее иллюзионист стал утверждать, что он искренне верит в то, что искусство магии должно быть доступно всем, а не горстке избранных. Видеоролик закончился такими словами Валентино:
  
  - В каждом из нас есть частица волшебства...
  
  После просмотра видеоролика у пишущего эти строки возникло ощущение, что уже когда приходилось слышать со сцены такие фразы как "Человек в маске", "возродить особое чувство", "ощущение чуда", "частица волшебства" и т.д. И вдруг моя 65-летняя память, часто забывающая, что было ближайшими днями, вдруг отчётливо высветила на свой "внутренний экран" события 46-летней давности.
  
  ...Лето 1970 года. Центральный парк культуры и отдыха в Ростове-на-Дону. На сцене летнего кинотеатра стоит импозантный мужчина средних лет и читает лекцию о российской и зарубежной новеллистике начала 20-го века. С особым воодушевлением и симпатией лектор рассказывает об одном из американских писателей: приводит удивительные примеры из его жизни, однако почему-то пока не называет ни фамилии писателя, ни названия его произведений. Лектор не скупится на восторженные отзывы о таланте американца, называя его "человеком в маске", которая до конца так и не снята даже через десятки лет после смерти этого гениального новеллиста, подарившего читателям разных стран мира "частицы своего волшебства" в виде новелл и коротких рассказов, при чтении которых появляется "особое чувство ощущения чуда"...
  
  - А фамилия?.. - озадаченно спрашивает один из слушателей, сидящих на длинных деревянных скамейках летнего кинотеатра. - Как зовут этого писателя?..
  
  Лектор улыбнулся и, как искусный актёр, сделал небольшую паузу, затем обратился к слушателям:
  
  - Я сознательно не называл фамилию, псевдоним и названия произведений "Человека в маске"... И лишь по той причине, что в Советском Союзе практически все читатели, интересующиеся новеллистикой, знают этого писателя и читали его новеллы и рассказы...
  
  Далее лектор предложил слушателям стать участниками такого эксперимента: он называет фамилию "человека в маске", а те из слушателей, кто по фамилии узнает писателя должны поднять руку. Лектор громко и отчётливо произносит: "Уильям Сидни Портер!"
  
  Из полусотни слушателей лишь несколько человек подняли руки. Наконец, лектор проявил великодушие к своим слушателям:
  
  - Ну, хорошо... А теперь поднимите руки те, кто читал новеллы американского писателя О. Генри...
  
  Вверх взметнулись руки подавляющего большинства присутствующих на лекции.
  
  
  
  2. КРАТКАЯ ХРОНОЛОГИЯ ЖИЗНИ
  
  В предыдущей подборке материалов говорилось об Уильяме Сидни Портере (псевдоним О. Генри) - знаменитом американском новеллисте, как о "Человеке в маске" - писателе, жизнь которого, даже более чем через век после его смерти, остаётся таинственной и загадочной, несмотря на то, что написано о нём немало книг, монографий и статей. И всё же, с большой достоверностью можно утверждать о следующих событиях в его жизни.
  
  11 сентября 1862 г. - в семье доктора Элдженона Портера и Мэри Джейн Портер (урожденной Суэйм) родился второй сын Уильям Сидни Портер. В то время семья проживала в плантаторском доме в местечке Сентер, в нескольких километрах от города Гринсборо, штата Севрная Каролина.
  
  26 сентября 1865 - от туберкулёза умирает 33-летняя Мэри Джейн Портер - мать будущего писателя. Семья переезжает в Гринсборо, к бабушке Уильяма Портера, которого чаще всего называли Биллом Портером, а его бабушку - "матушкой Портер". Не дожив до года, умирает Дэйви - младший брат Билла.
  
  Лето 1868 г. - Эвелина Портер (тетя Билла) открывает школу в доме своей матери.
  
  Осень 1869 г. - Билл Портер начинает учебу в школе своей тетушки.
  
  Лето 1878 г. - Билл оканчивает школу и устраивается помощником аптекаря в аптеку к Кларку Портеру - своему дяде.
  
  Август 1881 г. - будущий писатель становится сертифицированным фармацевтом и продолжает работать в аптеке своего дяди.
  
  Зима 1882 г. - у 21-летнего Билла обнаруживаются симптомы начинающегося туберкулеза легких - наследственного заболевания.
  
  Март 1882 г. - для поправки здоровья Портер уезжает в Техас и живет на ранчо Дика Холла.
  
  Март 1884 г. - У. Портер переезжает в Остин и живет в семье коммерсанта Дж. Харрелла, выходца из Гринсборо. Работает в аптеку фармацевтом, затем в течение 2 лет трудится бухгалтером в риелторской фирме "Братья Мэддокс и Андерсон".
  
  2 марта 1885 г. - 22-летний Билл Портер знакомится с 17-летней Атоль Эстес (ещё не закончившей школу) - своей будущей женой.
  
  Январь 1887 г. - поступает чертежником в Земельное управление штата Техас.
  
  5 июля 1887 г. - женитьба на Атоль Эстес.
  
  Август 1887 г. - первые публикации в детройтской "The Free Pressи" и нью-йоркской "The Truth".
  
  6 мая 1888 г. - в семье Портеров родился сын-первенец. Мальчик прожил лишь несколько часов.
  
  Весна и лето 1889 г. - У. С. Портер работает над серией иллюстраций к книге Дж. Уилбергера "Преступления индейцев в Техасе".
  
  30 сентября 1889 г. - у супругов Портер рождается дочь Маргарет. Вскоре врачи обнаруживают у жены писателя первые признаки туберкулеза легких.
  
  Март 1894 г. - покупает за 250 долларов обанкротившийся ежемесячник "Iconoclast". 14 апреля того же года выпускает 1-ый номер юмористического издания.
  
  28 апреля газета получает название "The Rolling Stone" ("Перекати-поле"). Почти все газетные материалы, в том числе и иллюстрации, делает сам У. С. Портер. Летом того же года проводится ревизия в Первом Национальном банке Остина - выявляется крупная недостача и подозрения ревизора падают на кассира У. Портера.
  
  Декабрь 1894 г. - повторная ревизия банка и увольнение Портера.
  
  27 апреля 1895 г. - выходит последний номер газеты "Перекати-поле". Из-за финансовых трудностей газета прекращает существование.
  
  Май-сентябрь 1895 г. - У.С.Портер перебивается случайными заработками, сочиняет юмористические тексты и рисует карикатуры для газет из Детройта и Кливленда.
  
  Октябрь 1895 г. - перебирается в Хьюстон и ведет юмористическую колонку в газете "The Post".
  
  Февраль 1896 г. - через 1.5 года после ревизии в Первом Национальном банке, судебная сессия дает ход делу против Портера по обвинению в растрате.
  
  14 февраля 1896 г. - Портера арестовывают в Хьюстоне и под полицейским конвоем препровождают в Остин. Два дня он находится под арестом.
  
  16 февраля 1896 г. - суд освобождает его до суда под залог в две тысячи долларов. Начало суда назначено на июнь.
  
  Начало июня 1896 г. - У.С.Портер получает повестку явиться в суд 7 июня.
  
  6 июня 1896 г. - он покидает Хьюстон, чтобы явиться в суд, но... уезжает в Новый Орлеан.
  
  Июнь - август 1896 г. - писатель под вымышленным именем живет в Новом Орлеане, сотрудничает в местных газетах, в том числе в "Picayune".
  
  Начало августа 1896 г. - для избежания уголовного преследования уезжает в Гондурас.
  
  Август 1896 г. - январь 1897 г. - живет в городке Трухильо, на Карибском побережье Гондураса. Существует на случайные заработки, знакомится с Элом Дженнингсом и его братом Фрэнком - бандитами-налетчиками, грабившими поезда и банки. Портеру предлагают принять участие в ограблении банка, он отказывается. Ведет конспиративную переписку с женой.
  
  Середина января 1897 г. - получает известие о тяжелом состоянии жены. Несмотря на угрозу ареста, решает вернуться в США.
  
  23 января 1897 г.- возвращается в Остин.
  
  1 февраля 1897 г. - добровольно является в суд.
  
  12 февраля 1897 г. - удвоив сумму залога, суд оставляет Портера на свободе.
  
  25 июля 1897 г. - умирает Атоль Портер, жена писателя.
  
  2 декабря 1897 г. - писатель получает письмо от С. Макклюра о том, что синдикат покупает его новеллу "Чудо Лавового Каньона" и приглашает к дальнейшему сотрудничеству. Эту дату литературные критики считают "днем рождения" писателя О. Генри.
  
  Февраль 1898 г. - суд над О.Генри (У. С. Портером).
  
  17 февраля 1898 г. - присяжные выносят вердикт: "Виновен". В зале суда О.Генри берут под стражу и отправляют в окружную тюрьму.
  
  25 марта 1898 г. - судья приговаривает его к пяти годам заключения в каторжной тюрьме. В тот же день писателя перевозят в Коламбус, в каторжнуюй тюрьму штата Огайо. Заключенному присваивают Љ 30 664.
  
  Первые полтора года У. С. Портер исполняет обязанности ночного фармацевта в тюремном госпитале. В каморке при госпитале начинает систематически работать над сочинением рассказов. Остаток тюремного срока работает в канцелярии начальника тюрьмы. В различных периодических изданиях выходят из печати первые новеллы, подписанные псевдонимом "О. Генри".
  
  24 июля 1901 г. - отсидев больше трех лет, У. С. Портер выходит на свободу. Срок заключения сокращен за примерное поведение. В тот же день уезжает в Питсбург, где теперь живут его дочь и родители покойной жены.
  
  25 июля 1901 г. - апрель 1902 г. - писатель живет в Питсбурге, снимает квартиру, занимается сочинительством. Получает приглашение из "Ainslee"s Magazi"neприехать в Нью-Йорк, чтобы оговорить детали сотрудничества с журналом.
  
  Апрель 1902 г. - О.Генри переезжает в Нью-Йорк. Знакомится с владельцем "Ainslee"s" и Г. Холлом и Р. Даффи - своими "первооткрывателями". Журнал покупает рассказы О.Генри по 75 долларов за каждый. Кроме псевдонима "О. Генри" писатель использует и другие, чаще - имя "Джеймс Л. Блисс". Публикуется и в "Макклюрз мэгэзин", "Мансиз мэгэзин", "Смарт сет" и т. д.
  
  Май 1903 г. - подписывает контракт с газетой "New York Sunday Worl" dна еженедельные публикации с оплатой 60 долларов в неделю. Знакомится с Р. Дэвисом.
  
  Июнь - декабрь 1903 г. - переписка с Мейбл Вэгнеллз.
  
  Сентябрь 1903 г.- короткий визит в Питсбург с целью определения перспектив продолжения образования своей дочери Маргарет.
  
  Осень 1903 г. - после возвращения в Нью-Йорк переезжает на новую квартиру в дом 55 на Ирвинг-плейс. На этой квартире проживет более 4-х лет.
  
  Контракт с "New York Sunday World" на публикацию пятидесяти двух новелл - в каждом воскресном выпуске газеты и повышении ставки до 100 долларов за рассказ, позволит писателю улучшить своё материальное положене.
  
  1904 г. - в течение года О.Генри выполняя контракт с "ew York Sunday World", публикует там 51 новеллу. Еще 15 его произведений опубликованы в "Cosmopolitan", "Smart Set", "Ainslee"sи" других нью-йоркских журналах.
  
  Лето и осень 1904 г. - писатель интенсивно работает над книгой "Короли и капуста". Роман был издан в последних числах ноября в издательстве "McClure"s". Журнал "Critic" публикует очерк, посвященный писателю.
  
  1905 г.- количество опубликованных О. Генри новелл превысило сотню. ОН становится не только известным, но и популярным писателем. На Рождество выходит "Дары волхвов" - одно из самых известных произведений О. Генри. Начинается "эпистолярный роман" писателя с Сарой Линдсей Коулмен - его будущей второй женой. В том же году Т. Рузвельт - президент США, помиловал Э. Дженнингса - товарища и друга писателя по пребыванию в Гондурасе и в тюрьме.
  
  1906 г.- выходит "Четыре миллиона" - первый новеллистический сборник писателя. Продолжается переписка с Сарой Коулмен.
  
  1907 г. - О. Генри переезжает в отель "Каледония"", на Двадцать шестой улице. Начинаются проблемы со здоровьем. Писатель переживает творческий и духовный кризис, за год написано всего 11 новелл. Издательство "McClure"s" выпускает сборник "западных" рассказов "Сердце Запада" и "Горящий светильник" - книгу нью-йоркских историй.
  
  27 ноября 1907 г. - О.Генри женится на Саре Коулмен, медовый месяц "молодые" провели в Хот-Спрингс.
  
  Январь 1908 г. - супруги Портер возвращаются в Нью-Йорк. О. Генри работает в "Каледонии", вместе с женой живет в отеле "Челси". Начинаются разногласия между супругами. В результате О. Генри остается в Нью-Йорке, а Сара уезжает домой в Эшвилл, где живет с мамой.
  
  Июнь - октябрь 1908 г. - писатель предпринимает восстановить отношения с Сарой Коулмен и живёт с женой и дочерью Маргаритой в местечке под названием Гуд-Граунд.Однако в Нью-Йорк О. Генри вновь возвращается один. В том же году выходят его сборники рассказов "Голос большого города" и "Благородный жулик", а в журнале "Current Literatur" публикуется очерк "Американский Мопассан", посвященный писателю.
  
  1909 г. - писатель планирует написать цикл "южных" рассказов и сочиняет первые три: "Роза Дикси", "Игра в наперстки" и "Муниципальный отчет". Объявляет о намерении написать роман и заключает договор о его публикации.
  
  Октябрь 1909 г. - здоровье О. Генри резко ухудшается. По настоянию друзей и жены уезжает в Эшвилл, где в уединении живет почти 6 месяцев. О. Генри не пьет алкоголь, соблюдает диету. Его состояние здоровья несколько улучшается.
  
  Март 1910 г. - писатель в одиночестве возвращается в Нью-Йорк и живет сначала в "Челси", затем в "Каледонии". Ведет привычный холостяцкий образ жизни и не может совладать с пагубным пристрастием к алкоголю. О.Генри составляет очередной новеллистический сборник, который получает название "Деловые люди".
  
  Апрель 1910 г.- резкое обострение болезни О. Генри. Он почти не покидает отель и большую часть дня проводит в постели. Пишет, но не может закончить последний рассказ - "Снежный человек". Из печати выходит его сборник "Деловые люди".
  
  3 июля 1910 года писателя срочно госпитализируют, а на следующий день Уильям Сидни Портер (он же О. Генри) умирает.
  
  
  ***
  Из приведённой краткой хронологии, взятой из книги Танасейчука А. Б. "О. Генри : две жизни Уильяма Сиднея Портера" (М.: Молодая гвардия, 2013), можно увидеть, что, к сожалению, в силу непростых житейских обстоятельств, Уильям Сидни Портер не получил университетского образования. В своё время Рэй Брэдбери (1920-2012) - замечательный американский писатель, напишет: "Когда мне было 19 лет я не мог поступить в колледж: я был из бедной семьи. Денег у нас не было, так что я ходил в библиотеку. Три дня в неделю я читал книги. В 27 лет вместо университета я окончил библиотеку...".
  
  В отличие от Р. Брэдбери, у Уильяма Портера не будет возможности часто посещать библиотеки. В 1889 году, когда ему будет 27 лет, в семье родится дочь Маргарет (перед этим, в 1888-ом умрёт сын-первенец), а у жены обнаружат туберкулез легких. А потом будет тюремный срок и прочие житейские испытания...
  
  Однако... Вопреки всем житейским трудностям, Уильям Сидни Портер, - бывший тюремный заключённый под номером 30 664, всё-таки станет знаменитым американским писателем, более известным под именем О. Генри.
  
  
  
  3. К.И. ЧУКОВСКИЙ ОБ У. С. ПОРТЕРЕ
  
  В 1923 году, в третьем номере журнала "Современный Запад" появилась статья Корнея Ивановича Чуковского (настоящее имя - Николай Васильевич Корнейчуков, 1882-1969) - известного публициста, литературного критика, литературоведа и переводчика, а также замечательного детского писателя, книгами которого зачитывались не только дети, но и взрослое население всего Советского Союза.
  
  Еще в молодости Корней Иванович самостоятельно изучил английский язык с помощью "Самоучителя английского языка" Олендорфа, что позволило ему в 1903 году отправиться (вместе с молодой женой) в Лондон, в качестве корреспондента "Одесских новостей". Его статьи из Англии публиковались в "Южном обозрении" и в некоторых киевских газетах. В 1907 году Чуковский опубликовал переводы Уолта Уитмена. Книга стала популярной и способствовала увеличению известности Чуковского в литературной среде. В 1908 году были опубликованы его критические очерки о писателях Чехове, Бальмонте, Блоке, Сергееве-Ценском, Куприне, Горьком, Арцыбашеве, Мережковском, Брюсове и других, составившие сборник "От Чехова до наших дней", выдержавший в течение года три издания. В 1916 году Чуковский с делегацией Государственной думы вновь посетил Англию. Самым любимым поэтом Чуковского был Н. Некрасов, а самым близким себе по духу писателем Чуковский считал Чехова. Корней Иванович занимался биографией и творчеством иных писателей XIX, чему посвящена, в частности, его книга "Люди и книги шестидесятых годов", принимал участие в подготовке текста и редактировании многих изданий. Из американских писателей одним из любимых для Чуковского был О.Генри.
  
  
  ***
  Статья Чуковского называлась более чем лаконично "О.Генри" и начиналась со следующих строк:
  
  "Лет десять назад, в Петербурге, я встретился с одним американцем. Разговор не клеился, гости собрались уходить, но случайно я упомянул имя О. Генри. Американец заулыбался, пригласил меня к себе и, знакомя со своими друзьями, каждому из них говорил:
  
  - Вот человек, который любит О. Генри.
  
  И те начинали улыбаться мне дружески. Это имя было талисманом. Одна русская дама спросила хозяина: "Кто этот О. Генри? Ваш родственник?" Все засмеялись, но, в сущности, дама была права: О. Генри, и вправду, для каждого американца - родственник. Других писателей любят иначе, прохладнее, а к этому у них отношение домашнее. Называя его имя, улыбаются. Его биограф, профессор Альфонзо Смит, говорит, что О. Генри привлек к себе и консерваторов, и крайних радикалов, и служанок, и светских барынь, и книжников, и деловых людей. Нет сомнения, что через несколько лет он и у нас в России будет одним из самых любимых писателей...".
  
  И ведь Корней Иванович оказался прав - даже сейчас, через не одно десятилетие после им сказанного, О. Генри (он же - Уильям Сидней Портер) является одним из любимых писателей в современной России, несмотря на далеко непростые отношения с США - родиной писателя. Благодаря таланту О. Генри читатели разных стран лишний раз убеждаются в том, что писатели могут гораздо больше сближать людей разных национальностей и мировоззрения, нежели политики, "творчество" которых чаще всего (и особенно в нынешние времена) приводит к совершенно противоположным результатам.
  
  Из статьи Корнея Чуковского можно узнать, что отец Уильяма Портера был доктором - рассеянным, добрым, маленьким, смешным человеком, с длинной седой бородой. Он безуспешно увлекался изобретением всевозможных машин, - перпетуум мобиле, парового автомобиля, аэроплана, аппарата для механической стирки белья и многого иного - забросил практику и почти не выходил из сарая, где занимался своим конструированием. Мать Портера была образованной женщиной весёлого нрава, однако умерла от туберкулёза лёгких через три года после рождения сына. В детстве, по утверждению Чуковского, Вилли Портер был таким же сорванцом-проказником, как и его друзья-товарищи.
  
  "Любимой его забавой было играть в краснокожих, - пишет автор статьи. - Он выдергивал перья из хвоста у живых индюков, украшал этими перьями голову и с диким визгом мчался за бизонами. Роль бизонов выполняли соседские свиньи. Вилли с толпою товарищей преследовал несчастных животных, стрелял в них из самодельного лука. Хавроньи визжали, как будто их режут, стрелы глубоко вонзались им в тело, и горе было мальчикам, если владельцы свиней узнавали об этой охоте".
  
  Пятнадцатилетним подростком Вилли поступил на службу к своему дяде, - провизору и владельцу аптекарского магазина, и скоро научился изготовлять порошки и пилюли. Но главное, он научился рисовать. Каждую свободную минуту он рисовал карикатуры на своего дядю и его покупателей. Карикатуры были злы и хороши. Все пророчили Вилли славу художника. Подросток также очень любил читать книги о приключениях, путешествиях и прочем, однако не имел большого выбора книг, в отличие от Рэя Брэдбери, утверждавшего, что вместо университета он закончил... библиотеку. Без сомнения, библиотеки Лос-Анжелоса, где жил Брэдбери, имели куда лучший подбор книг, чем библиотека городка, в котором жил У. Портер.
  
  К 18 годам у Портера стали проявляться все признаки туберкулёза лёгких (чахотки) - национальной беды Америки тех лет. Доктор Холл, один из друзей дяди, предложил Вилли поехать на некоторое время в Техас для поправления здоровья. У доктора Холла там жили три сына, один из которых был знаменитым Ли Холлом - судьёй, которого боялась вся округа. Обладая огромной физической силой и обвешанный оружием с головы до ног, судья день и ночь разъезжал по дорогам своего округа, выслеживая конокрадов и разбойников, которыми тогда кишел Техас. В марте 1882 года Вилли Портер приехал на ферму. Он быстро установил дружеские отношение с сыновьями доктора Холла и стал настоящим ковбоем - научился не только бросать лассо, но и управлять табуном лошадей, метко стрелять на скаку, стричь и купать овец, готовить обед и т.д.
  
  К. И. Чуковский, в своей статье пишет:
  
   "Дикая жизнь Техаса была изучена им до мелочей, и последствии он великолепно использовал это знание в книге "Сердце Запада". Он научился говорить по-испански - не только на том испорченном испанском жаргоне, на котором говорят в Техасе, но на подлинном кастильском наречии... Тогда же он начал пописывать, но беспощадно уничтожал свои рукописи. Что он писал, неизвестно. Изо всех книг он с наибольшим интересом читал в ту пору не романы и повести, а толковый английский словарь, в роде нашего Даля - лучшее чтение для молодого писателя. На ферме он пробыл два года. Оттуда уехал в Остин, столицу Техаса, - и прожил там одиннадцать лет. Каких только профессий он ни перепробовал за эти одиннадцать лет! Был и конторщиком на складе табачных изделий, и бухгалтером в конторе по продаже домов, был и певцом во всевозможных церквях, и кассиром в банке, и чертежником у землемера, и актером в небольшом театрике - нигде не выказал особых талантов, ни особого пристрастия к делу, но, сам того не замечая, скопил огромный материал для будущей литературной работы. Литературы тогда он как будто нарочно избегал, предпочитая ей мелкие, незаметные должности. Никакого честолюбия он не имел и всегда любил оставаться в тени".
  
  В 1887 году У. Портер женился на молоденькой девушке, которую тайно увез от родителей, - и вскоре стал писать для газет и журналов. В 1894 году он сделался редактором местной юмористической газетки "Катящийся Камень", для которой поставлял рисунки, статейки, стишки, решительно ничем не замечательные. Газетка скоро зачахла. В 1895 году он переехал в другой городок - Гаустон, где редактировал "Ежедневную Почту", и все шло хорошо, он выбивался на литературную дорогу - вдруг над ним разразилась гроза. И далее автор статьи так описывает драматическую ситуацию, в которой оказался начинающий писатель:
  
  "...Из Остина пришла судебная повестка. Вильяма Портера вызывали в суд по обвинению в присвоении денег. Судебное следствие установило, что, когда он был кассиром Первого Национального Банка, он в разное время присвоил себе больше тысячи долларов. Все знавшие его считали это обвинение судебной ошибкой. Были уверены, что, представ перед судом, он в полчаса докажет свою невинность. Велико было изумление всех, когда оказалось, что обвиняемый скрылся. Не доезжая до города Остина, он пересел в другой поезд и ночью умчался на юг, в Новый Орлеан, оставив в Остине дочь и жену. Почему он убежал, мы не знаем. Его биограф утверждает, что он был невиновен, а убежал потому, что хотел уберечь доброе имя жены. Если так, то ему - напротив - надлежало остаться и доказать на суде свою невиновность. Жене не пришлось бы вынести столько позора и горя. Очевидно, у него были причины бояться суда. Биограф рассказывает, что во всем была виновата администрация банка: отчетность велась халатно, заправилы сами брали из кассы то двести, то триста долларов, не занося этого в конторские книги. В книгах был чудовищный хаос; кассир, который до Портера служил в этом банке, так запутался, что хотел застрелиться. Немудрено, что и Портер запутался. Кто знает: может быть, пользуясь доступностью денег, он сам раза два или три позаимствовал из кассы сотню-другую долларов, с искренней уверенностью, что он положит эти доллары в ближайшие дни обратно. Биограф уверяет, что он был абсолютно невинен, но зачем же он тогда бежал?..".
  
  Вначале Портер обосновался в Новом Орлеане, а затем перебрался в Гондурас - "банановую республику", расположенную в Центральной Америке. Эта страна граничит с Никарагуа на юго-востоке, Сальвадором на юго-западе и Гватемалой на западе. Омывается Карибским морем на севере и Тихим океаном (залив Фонсека) на юге. В прошлом страну называли Испанским Гондурасом, - был ещё Британский Гондурас, который впоследствии стал государством Белиз. В 19-ом веке в Гондурасе было множество внешних и внутренних военных конфликтов. За период с 1845 по 1876 годы в этой стране произошло 12 гражданских войн, из-за ожесточённой борьбы между консерваторами и либералами постоянно происходили военные перевороты и контрперевороты. В конце XIX века ситуация в Гондурасе несколько стабилизировалась и в экономику страны стали вкладываться иностранные инвестиции: британские - в финансовый сектор, американские - в крупные банановые плантации, а также в железные и шоссейные дороги, морские порты. В силу этих и иных причин и возможностей ( в том числе, законодательных) Гондурас стал не только "банановой республикой, но и "желанным раем" для искателей приключений, а также для граждан, вступившим в конфликт с правосудием своих стран.
  
  Вот как в статье К.И.Чуковского описывается прибытие О.Генри в Гондурас:
  
  "...Из Нового Орлеана он пробрался на грузовом пароходе в Гондурас и, выйдя на пристань, почувствовал себя в безопасности. Вскоре он увидел, что к пристани подходит другой пароход и оттуда стрелой выбегает какой-то очень странный мужчина в изодранном фраке и помятом цилиндре. Одежда бальная, для корабля непригодная. Видно было, что мужчина угодил на пароход второпях, не успев переодеться, прямо из театра или с бала.
  
  - Что заставило вас так поспешно уехать? - спросил у него убежавший кассир.
  
  - То же, что и вас, - ответил тот.
  
  Оказалось, что господин во фраке - Ал. Джэннингс, знаменитый преступник, глава шайки поездных воров, которые своими дерзкими кражами терроризировали весь юго-запад. Полиция выследила его, он вынужден был так быстро бежать из Техаса, что ему даже не удалось переодеться. Вместе с ним был его брат, тоже вор, тоже в цилиндре и во фраке. Вильям Портер примкнул к беглецам, и они втроем стали кружить по Южной Америке. Вот когда ему пригодилось знание испанского языка. Деньги у них вышли, они падали с ног от голода. Джэннингс предложил ограбить немецкий банк, дело верное, добыча поровну.
  
  - Хотите работать с нами? - спросил он у Вильяма Портера.
  
  - Нет, не очень, - ответил тот печально и вежливо.
  
  Эти вынужденные скитания по Южной Америке пригодились Портеру впоследствии. Если бы он не бежал от суда, у нас не было бы романа "Короли и капуста", где сказалось близкое знакомство с банановыми республиками Латинской Америки...".
  
  Из статьи Чуковского можно узнать и о том, что обосновавшись в Гондурасе, Портер звал к себе и жену с маленькой дочерью, однако та не могла приехать из-за прогрессирующего туберкулёза и отсутствия денег. Но однажды жена писателя вышила какой-то платок, продала его и, купив на вырученные деньги флакончик духов выслала его мужу в Гондурас.
  
  В феврале 1898 года О.Генри, узнав, что жена тяжко больна, вернулся к своей семье. То, что он находился в бегах, только усугубляло вину. Портера признали виновным и приговорили к пятилетнему заключению в тюрьме. На суде обвиняемый молчал, не сказав ни слова в свое оправдание.
  
  У. Портер отбывал свой срок в исправительной каторжной тюрьме города Коломбоса, штат Огайо. Эта тюрьма была одной из самых страшных тюрем США. Однако, узнав, что вновь прибывший заключённый работал в аптеке, администрация тюрьмы отправила его работать в госпиталь. Портер работал и ночами, приготовляя лекарства, посещая больных, помогая тюремным врачам. Это дало ему возможность познакомиться почти со всеми арестантами, многие из них рассказывали ему свою биографию, что позволило Портеру собрать огромный материал для будущих книг
  
  Автор статьи пишет:
  
  "...Вообще жизнь как будто специально заботилась, чтобы приготовить из него беллетриста. Если бы он не был в тюрьме, он не написал бы одной из своих лучших книг "Рассказы жулика" (The Gentle Grafter). Но не дешево досталось ему его знание жизни. В тюрьме его особенно мучили не свои, а чужие мучения. С омерзением описывает он жестокий режим американской тюрьмы: "Самоубийства у нас такая же заурядная вещь, как у вас пикники. Почти каждую ночь нас с доктором вызывают в какую-нибудь камеру, где тот или иной арестант попытался покончить с собой. Этот перерезал себе горло, этот повесился, тот отравился газом. Они хорошо обдумывают такие предприятия и потому почти не терпят неудачи. Вчера один атлет, специалист по боксу, внезапно сошел с ума; конечно, послали за нами, за доктором и за мною. Атлет был так хорошо тренирован, что потребовалось восемь человек, чтобы связать его".
  
  Эти ужасы, которые он наблюдал изо дня в день, мучительно волновали его. Но он крепился, не жаловался и порою умудрялся посылать из тюрьмы веселые и легкомысленные письма. Эти письма были предназначены для его маленькой дочери, которая не должна была знать, что ее папа - в тюрьме. Поэтому он принимал все меры, чтобы его письма к ней не носили мрачного характера:
  
  "Алло, Маргарэт! - писал он. - Помнишь ли ты меня? Я Мурзилка, и меня зовут Алдибиронтифостифорникофокос. Если ты увидишь на небе звезду и прежде, чем она закатится, успеешь повторить мое имя семнадцать раз, ты найдешь колечко с алмазом в первом же следке голубой коровы. Корова будет шагать по снегу - после метели, - а кругом зацветут пунцовые розы на помидорных кустах. Ну, прощай, мне пора уезжать. Я езжу верхом на кузнечике".
  
  Но как он ни старался казаться беззаботным, в этих письмах часто проскальзывали тоска и тревога...".
  
  В одном из своих писем Уильям (Вильям) Портер написал и такое:
  
  "Я никогда не думал, что человеческая жизнь такая дешевая вещь. На людей смотрят как на животных без души и без чувств. Рабочий день здесь тринадцать часов, и кто не выполнит урока, того бьют. Вынести работу может только силач, для большинства же это верная смерть. Если человек свалился и не может работать, его уносят в погреб и направляют в него такую сильную струю воды, что он теряет сознание. Тогда доктор приводит его в чувство, и несчастного подвешивают за руки к потолку, он висит на этой дыбе часа два. Его ноги почти не касаются земли. После этого его снова гонят на работу и если он падает, его кладут на носилки и несут в лазарет, где он волен или умереть или выздороветь. Чахотка здесь обычная вещь, - все равно, что насморк у вас. Дважды в день больные являются в госпиталь - от двухсот до трехсот человек. Они выстраиваются в очередь и проходят мимо доктора, не останавливаясь. Он прописывает лекарство - на ходу, на бегу - одному за другим, и та же очередь продвигается к тюремной аптеке. Там таким же манером, не останавливаясь - на ходу, на бегу - больные получают лекарство. Я пробовал примириться с тюрьмой, но нет, не могу. Что привязывает меня к этой жизни? Я способен вынести какие угодно страдания на воле, но эту жизнь я больше не желаю влачить. Чем скорее я ее кончу, тем будет лучше и для меня, и для всех".
  
  К.И.Чуковский уточняет: "То был, кажется, единственный случай, когда этот сильный и скрытный человек выразил вслух свои чувства, пожаловался на свою боль".
  
  В тюрьме Портер неожиданно встретился с Джэннингсом - своим старым знакомым, грабителем поездов и банков. Из статьи Чуковского можно узнать, что Джэннингс, под влиянием Портера, сделался другим человеком. Он забросил свою профессию и тоже стал писателем. Более того, написал целую книгу, посвящённую О. Генри, в которой весьма проникновенно описал, какие нравственные муки испытывал его товарищ, отбывая тюремный срок.
  
  24 июля 1901 года У. Портер вышел из тюрьмы. Его освободили раньше срока, за хорошее поведение. Будучи тюремным аптекарем, он не воровал казенного спирта, - добродетель небывалая в летописи тюремных аптек. Выйдя из тюрьмы, он избегал встречи с прежними своими знакомыми, никто и не догадывался, что под псевдонимом О. Генри скрывается бывший каторжник.
  
  Портрет У. Портера, уже ставшего известным писателем О.Генри, К.И. Чуковский описывает следующим образом:"
  
  "... Он был скрытен и не любил популярности. Кто-то написал ему письмо: "Ответьте, пожалуйста, - мужчина вы или женщина". Но письмо осталось без ответа. Напрасно издатели газет и журналов просили у О. Генри разрешения напечатать его портрет. Он отказывал всем наотрез, говоря: "Для чего же я и выдумал себе псевдоним, как не для того, чтобы спрятаться". Никогда никому не рассказывал он своей биографии, - даже ближайшим друзьям. Репортеры не имели к нему доступа и принуждены были выдумывать о нем небылицы. Он никогда не бывал ни в светских, ни в литературных салонах и предпочитал бродить из трактира в трактир, заговаривая с первыми встречными, не знавшими, что он знаменитый писатель. Чтобы сохранить свое инкогнито, он усвоил себе простонародную речь и, если хотел, производил впечатление неграмотного. Любил выпить. Лучше всего чувствовал себя в компании рабочих: с ними он и пел, и пил, и танцевал, и насвистывал, так что те принимали его за фабричного и спрашивали, на каком заводе он работает. Писателем он сделался поздно, славу узнал только на сорок пятом году своей жизни. Доброты он был необычайной: раздавал все, что имел, и, сколько бы ни зарабатывал, постоянно нуждался. По своему отношению к деньгам он был похож на нашего Глеба Успенского: ни копить их, ни считать не умел. Однажды в Нью-Йорке он стоял на улице и разговаривал со своим знакомым. К нему подошел нищий. Он вынул из кармана монету и сердито сунул в руку нищему: "Уходите, не мешайте, вот вам доллар". Нищий ушел, но через минуту вернулся: "Мистер, вы были так добры ко мне, я не хочу вас обманывать, это не доллар, это двадцать долларов, возьмите назад, вы ошиблись". О. Генри притворился сердитым: "Ступайте, ступайте, я же вам сказал, чтобы вы не приставали ко мне!". В ресторане он давал лакею на чай вдвое больше, чем стоил обед. Его жена сокрушалась: стоило любому попрошайке прийти к нему и налгать о своих злоключениях, и О. Генри отдавал всё до последнего цента, отдавал брюки, пиджак, а потом провожал до дверей, упрашивая: "Приходите опять". И те приходили опять... Сверхъестественно наблюдательный, он позволял себе быть по-детски наивным, когда дело касалось нуждающегося. Был он человек неразговорчивый, от людей держался в отдалении и многим казался суровым. По наружности он был похож на средней руки актера: полный, бритый, невысокого роста, глаза узкие, движения спокойные...".
  
  Вот таким был О. Генри в представлении К. И. Чуковского - человека, любившего творчество это замечательного писателя.
  
  
  ***
  Желающие ознакомиться с содержанием статьи "О. Генри", написанной Чуковским, могут воспользоваться такой ссылкой:
  
  http://www.chukfamily.ru/Kornei/Prosa/henry.htm
  
  
  
  4. ДЕРЖАВШИЙ РУКУ НА ПУЛЬСЕ МИРА
  
  В 1905 году О. Генри был не только известным, но и популярным в США писателем, количество опубликованных им новелл уже превышало сотню. В том же 1905-ом году, Теодор Рузвельт (1858-1919,) неожиданно ставший 26-ым президентом США после неожиданной смерти Мак-Кинли, помиловал своим указом Алонса (Эла) Дженнингса (1863-1961) - ковбоя, юриста, человека вне закона, бандита, налётчика, грабителя, известного также тем, что дружил и сидел в одной тюрьме с О. Генри. После смерти своего друга, Эл Дженнингс, в знак глубокой признательности, напишет книгу "Сквозь тьму с О. Генри". Одним из героев этой книги будет и знаменитый писатель.
  
  В своей книге Дженнингс свою первую встречу с О. Генри описывает несколько иначе, чем она представлена в статье "О. Генри" К.И. Чуковского:
  
  "... На крытом крыльце приземистого деревянного бунгало, в котором помещалось американское консульство, восседал внушительных размеров мужчина, преисполненный достоинства и облаченный в ослепительно белый костюм. У него была большая голова, благородно посаженная; покрытая шевелюрой цвета нового каната, и прямой взгляд серых глаз, которые глядели без малейшей искорки смеха. Восседая на консульском крыльце с таким видом, точно все здесь принадлежало ему, он произвел на меня впечатление какого-то важного чиновника. Вот, подумал я, человек, который достоин чести быть американским консулом. Я почувствовал себя точно мальчишка-газетчик, заговаривающий с миллиардером...".
  
  Хочется надеяться, что тех читателей, кто уже прочитал книгу "Сквозь тьму с О. Генри", совершенно не смутило послесловие к книге, написанное явно не её автором. Ниже приведена часть этого послесловия:
  
  "...Эл Дженнингс начал свою трудовую деятельность с того, что в стиле Остапа Бендера вместе с тремя братьями собирал налоги с фермеров под видом помощников шерифа. Возомнив себя Джесси Джеймсом, он попытался остановить поезд, встав на рельсы. В последний момент ему удалось отскочить. В следующий раз вместе с братьями, такими же недотепами, как и он сам, Эл попытался остановить поезд, стреляя в воздух. Машинист решил, что его приветствуют, и помахал им рукой в ответ. В конце концов, горе-грабителям удалось остановить какой-то заштатный поезд. Улов их составил 60 долларов и пару ботинок, которые раздосадованные грабители отобрали у одного коммивояжера. Однако это абсурдное ограбление закончилось трагикомически. Эла и одного из братьев арестовали в салуне. Стрелять шерифу не понадобилось. Он просто наставил на них свой револьвер и потребовал, чтобы они бросили оружие и связали друг друга, что они покорно и сделали. Состоялся суд. Эл, для которого "понты" были дороже денег и свободы, в течение всего процесса пытался казаться страшным преступником. Законники поверили и приговорили двух братьев к пожизненному заключению. Ошибка была исправлена нескоро. Эла выпустили из тюрьмы через пять лет, а его брата чуть позже. Получилось так, что за каждый из причитавшихся ему с добычи 15 долларов Эл отсидел по четыре месяца. На этом, собственно говоря, дикозападная карьера Эла Дженнингса и закончилась. Впрочем, Эл вскоре нашел себе много слушателей, причем небескорыстных. Кинематографисты, обнаружившие его в одном из салунов, записывали за ним чуть ли не каждое слово. Мечтатель Дженнингс описывал Дикий Запад именно так, как им и было надо, и их герои стреляли так, как, по его словам, стрелял сам Дженнингс. То, что киноковбои попадали в мелкие предметы с расстояния, превышавшего дальнобойность старого кольта, мало кого смущало, и меньше всех - Дженнингса. Дженнингс и сам попробовал снимать, и в 1908 году появился его фильм "Ограбление банка". В то время Дженнингс еще не оторвался от реальности, и фильм получился на удивление правдивым во всем, кроме, разумеется, самого ограбления, главным героем которого, конечно, был он сам".
  
  Делая подборку материалов о писателе и ознакомившись с содержанием книги "Сквозь тьму с О. Генри", пишущий эти строки надеется, что Эл Дженнингс не оторвался от реальности, создавая литературный образ О. Генри. Ниже приведены некоторые фрагменты из этой книги, в которых Дженнингс делится впечатлениями о своём товарище и друге.
  
  
  ***
  "... Помню одну странную девушку с лицом эльфа. Портер помогал средствами ей и её матери.
  
  - Они были очень любезны со мной в мою бытность в Питтсбурге, когда у меня не было совсем никаких друзей, - рассказал он мне как-то вечером, когда мы все втроём - он, я и эта девушка - сидели за ужином у Мукена. - Они перебрались в Нью-Йорк и оказались без средств. Я всего лишь возвращаю свой долг.
  
  Ничего особенного не было в этой маленькой, смуглокожей девице. На вид - ни дать ни взять печальная цыганочка. Но Портер любил её, и она обожала его с собачьей преданностью. По временам она присылала ему странные, нелепые подарки, оскорблявшие его вкус, но он притворялся, что они ему нравятся.
  
  Она была довольна и счастлива, но обычно помалкивала. Мы много раз обедали втроём в мой первый приезд в Нью-Йорк. Девушка обладала очарованием феи - она была скромна и незаметна. Нередко мы забывали о том, что она сидит с нами за одним столом. Она лишь слушала голос Портера и тихо улыбалась. А он всегда обращался к ней с почтением, достойным королевы.
  
  Однажды вечером он сунул в карман пальто носовой платок в красно-зелёную клетку. Я с изумлением уставился на своего друга. Обычно он предпочитал сочные, хорошо гармонирующие цвета. Он улыбнулся.
  
  - Это она мне его прислала. Не хочу обижать её...".
  
  
  ***
  "... Портер внезапно помрачнел. Я уезжал из Нью-Йорка через пару-тройку дней. Под влиянием какого-то непостижимого импульса - возможно, из-за печали, которой дышало всё его существо - я предложил ему ехать со мной.
  
  - Я бы не прочь отправиться на Запад и вновь походить по дорожкам, которые мы проторили вместе. Наверно, я так и сделаю, как только смогу обеспечить своим близким достойное существование.
  
  - Ох, просто бросьте всё и поедем! Я вас со всеми старыми шлюхами перезнакомлю. Материала наберёте - хватит ещё лет десять писать рассказы о Западе! - оживлённо тараторил я, но тут тёплая, сильная рука Портера легла на мою ладонь.
  
  - Полковник, - перебил он, - мной владеет странное убеждение, что эта наша встреча - последняя. - Он застенчиво улыбнулся, вдруг меняя тему. - К тому же я ещё не обратил Нью-Йорк.
  
  "Обратил"? Я расхохотался, услышав от Билла Портера это слово. Мне припомнилось, как я пытался внушить ему эту идею перед тем, как он вышел из тюрьмы, и то, с каким негодованием он её отверг.
  
  - Значит, вы всё-таки стали миссионером! Какой, по-вашему, эффект окажут "Четыре миллиона" на читателей, кружащихся в этом грандиозном водовороте? Думаете, ваши слова дойдут до их сердец и вырвут корни зла?
  
  - Это означало бы желать слишком многого. Слепому ведь не понять послания.
  
  - Кого вы имеете в виду под "слепым"?
  
  - Не безработного бедняка, полковник, но праздного богача. Эти так и останутся жить с повязкой на глазах, пока измождённые, злые руки не сорвут её с их незрячих, ленивых глаз.
  
  - Откуда к вам пришло такое прозрение, Билл?
  
  - Из нашей предыдущей резиденции, полковник...".
  
  ***
  
  Под "нашей предыдущей резиденцией " О.Генри имел тюрьму, в которой он сидел вместе с Элом Дженнингсом. Уверен, что почитателей творчества О. Генри не оставят равнодушными и такие строки, взятые из книги Эла Дженнингса:
  
  
  "...Его манера держаться постоянно возбуждала любопытство. Я в полной мере ощутил это любопытство уже тогда, когда он спустился с веранды американского консульства и я услышал его бархатный низкий голос, торжественно-насмешливо рассуждающий о бедственной ситуации с выпивкой в Мексике...".
  
  "...Сначала принц, затем нищий, сегодня транжира, завтра без гроша. Его бухгалтером была прихоть. Так и получалось, что на одной, житейской, материальной стороне баланса возникал огромный дефицит, зато на другой, внутренней, действительно ценной стороне нарастал кредит, не поддающийся прозаической оценке. Тут шёл другой, высший счёт, который и подарил нам Билла Портера - глухого к низменным ценностям, но непогрешимого в верности своим идеалам...".
  
  "...Он словно был всегда окутан аурой предвкушения, нетерпеливого ожидания, как будто только что завершил одно приключение и собирался пуститься в новое. Когда бы я с ним ни встретился, первым, инстинктивным вопросом, который едва не срывался с моих губ, был: "Что случилось, Билл?"...".
  
  "...Человек стоит у столбовой дороги мира и наблюдает за сверкающим маскарадом жизни, проносящимся перед ним, и каждая сцена оставляет новый, отличный от прежних отпечаток на негативной пластинке его ума; многообразные картины - неожиданные, яркие, освещаемые под разными углами, отбрасывающие разные тени, возникают в его сознании - таким в своём отношении к жизни был Билл Портер...".
  
  "...Для него в ней не было ничего монотонного, не существовало "мира, подчиняющегося лишь умозаключениям, жизни, движущейся по накатанной колее". Вечно новое, непредсказуемое, всепоглощающее - хватающая за сердце драма наполняла его ум своим юмором и своей трагичностью, а сердце - радостью и печалью. По временам оно бывало опустошено, пронзительно в своём пафосе, но никогда - равнодушно и черство. Портер жил в напряжённом, вибрирующем ожидании, потому что он, как никто, умел слушать гул неугомонного полуслепого человечества...".
  
  "...Он не изменил этой своей манере и в страшные годы несчастий - тюрьмы и борьбы за выживание в Нью-Йорке. Каждый отрезок своего нелёгкого жизненного пути, даже в самом зловонном и мрачном туннеле, он проходил решительным и смелым шагом. Жизнь никогда не казалась ему скучной. С самой первой нашей встречи и до самой последней он не терял к ней интереса...".
  
  "...Передо мной был человек, достигший зрелости и величия, человек, который, пройдя по мрачному подземелью, вышел на широкую светлую дорогу. Этот Билл Портер - друг девушек-продавщиц и несчастных, оказавшихся на дне жизни - был совсем иным, чем тот, что остался глух к горестям Салли и которого передёргивало при одном только упоминании о Тюремном Демоне...".
  
  "...Несмотря на всю прихотливость его характера, на утончённую гордость натуры, на постигавшие его бедствия, этот интерес держал его в постоянном ожидании необычного. Он никогда не относился с пренебрежением к высокому искусству жить...".
  
  "...У Билла Портера был свой уголок в романе жизни, его самоличное владение, данное ему по божественному праву понимания. Свет этого понимания рассеивал затхлую темень подвальных баров и выявлял достоинство, скрытое в потайных уголках душ голодных и измученных девушек - посетительниц танцзалов...".
  
  "...Когда жизнь подносила Портеру что-то новое и захватывающее, он придавал ему мягкое сияние, согревающее сердца многих Сью и многих Сопи...".
  
  "...Я горд, что мне выпало быть рядом с ним и смотреть на мир его глазами. Его добрый юмор смягчал резкие и жестокие черты действительности и придавал волнующую красоту лучшим составляющим бытия...".
  
  
  ***
  Алонсо Дженнинг, будучи младше О. Генри менее чем на год, переживёт писателя более чем на полсотни лет (во всяком случае, так утверждается в Интернете). И до конца своих дней сохранит самую светлую память о своём товарище и друге, давшем ему счастливую путёвку в иную жизнь. Именно Дженнингс напишет и такие слова о знаменитом писателе: "...В нём жила солнечная радость жизни, вечно бодрая и горячая юность. Великий сказочник, он держал руку на пульсе мира...".
  
  
  Желающие ознакомиться с содержанием книги "Сквозь тьму с О. Генри" могут воспользоваться такой ссылкой:
  http://rubooks.org/author.php?author=3877
  
  
  
  5. ФОРМУЛА ТВОРЧЕСТВА О.ГЕНРИ
  
  В 1925-ом году, в 5-ом номере недавно созданного литературно-политического и научного журнала "Новый мир", была опубликована статья "Три американца". Её автором был Владимир Максимович Фриче (1870-1929) - российский и советский литературовед и искусствовед, будущий академик АН СССР (1929).
  
  Статья В. Фриче, по своей тональности сильно отличалась от статьи "О. Генри" К.И. Чуковского, опубликованной в 1923 году, в 3-ем номере журнала "Современный Запад", который выходил с 1922-го по 1924-ый год. Именно в этом журнале были опубликованы "Короли и капуста" О. Генри (в переводе и с предисловием К. Чуковского), вышедшие вскоре отдельным изданием, а также печатались переведенные сотрудниками издательства произведения Б. Шоу, О. Шпенглера, Р. Киплинга, Ж. Кокто, Маринетти и др. В течение 3-х лет существования журнала было выпущено шесть его книжек тиражом от четырех до шести тысяч экземпляров и объемом примерно по 250 страниц каждая. Последний номер журнала, появившийся в конце 1924 года, заканчивался написанным Е. Замятиным некрологом на смерть Анатоля Франса, где французский писатель сравнивается по значимости своего творчества со Л. Толстым. Эта публикация стала и "некрологом" для самого журнала, а также для всего издательства "Всемирная литература", которое в декабре 1924 года тоже прекратило свое существование.
  
  Если Чуковский в своей статье приводит утверждение профессора Альфонзо Смита - исследователя жизни и творчества О. Генри о том, что последний "...привлёк к себе и консерваторов, и крайних радикалов, и служанок, и светских барынь, и книжников, и деловых людей", а также высказывает уверенность в том, что О. Генри через несколько лет будет в России одним из самых любимых писателей, то В.М. Фриче более чем сдержан в своих оценках личности и творчества американского писателя.
  
  Автор статьи пишет: "О. Генри - поэт всех. Однако он не совсем прав. Среди множества зарисованных им фигур и типов городского населения преобладает тот слой, который можно назвать мелким мещанством - служащие, интеллигенты, мелкие собственники, городская богема. Генри - поэт этого мещанства. Его герои - заурядные, обычные, маленькие люди, которых он любит с нежностью друга. Он убеждён, что в сердце каждого человека живёт стремление к упорядоченности жизни, и всякий предпочитает инстинктивно добро злу. Писатель верит в прирождённую доброту человеческой природы".
  
  Далее Фриче полагает, что Генри, - как и тот общественный слой, который он представлял в литературе, - не обладает широким умственным горизонтом, не задаётся никакими общими вопросами, так как лишён какой бы то ни было философии. Автор статьи делает такое умозаключение: мол, писатель не ставит и не решает никаких проблем, и очень мало читал и мало знает.
  
  В.М. Фриче даже делает такой вывод:
  
  "...Ограниченный пределами обывательского бытия, он не видит, что страна раскололась на 2 воюющих стана, что кругов развёртывается величайшая социальная драма. Если верить его рассказам, на лоне американской демократии всё обстоит благополучно. Нет классовых противоречий, нет эксплуатации. Под сенью звёздного знамени царит социальный мир. Существуют, конечно, миллионеры и миллиардеры. Но это вовсе не та "Железная пята", которая поработила и душит миллионы рабочих. Это все добряки - достаточно забавные и смешны. Это новые калифы - как они их называет - нахватали такую массу денег, что просто не знают, как от них отделаться. Один из этих калифов нашёл было подходящего молодого человека, да тот принял его за мошенника и жестоко избил, после чего оба попали в кутузку. И тщетно будем мы искать среди необходимого множества зарисованных им фигур того, кто среди неволи, голода, избиений вырабатывает для этих современных калифов те миллионы, от которых они непрочь отказаться - пролетария. Так превращается под пером Генри жизнь в мирную социальную идиллию".
  
  Читая подобные утверждения Фриче хочется возразить и сказать, что и он не совсем прав. Безусловно, даже через 91 год после публикации статьи "Три американца", посвящённой не только творчеству О. Генри, но и таким знаменитым американским писателям, как Джек Лондон (1876-1916) и Льюис Синклер (1885-1951), В. Фриче прав в том, что не только Россия, но и весь мир раскололся на два враждебных стана, - во всём мире продолжает иметь место величайшая социальная драма между "калифами", не знающими куда девать деньги, и "пролетариями", которые мечтают иметь хотя бы малую толику денег от несметных богатств "калифов", чтобы прокормить и воспитать детей и не утратить человеческий облик. Однако Фриче совершенно неправ, когда утверждает, что под пером Генри жизнь превращается в мирную социальную идиллию. Более того, автор статьи, сам же себе противоречит, когда приводит два примера (вернее, как утверждает сам Фриче - "два забавных сюрприза"), на которых построены все рассказы писателя. Ниже полностью приведены эти "забавные сюрпризы-примеры" В.М. Фриче.
  
  "Молодой человек хочет поступить в труппу. Всё зависит от главной актрисы. Егра его должна ей понравиться. Он собирает все сведения о её родном местечке, о её близких, наряжается деревенским парнем, приходит в кафе, где она ужинает с антрепренером, ввязывается в разговор, рассказывает ей о домике, о садике, о матери, словом прекрасно играет свою роль. Прощаясь, она его приглашает завтра утром зайти к ней. Молодой человек едет в отель, где она живёт, в полной уверенности, что он будет принять в труппу, но горничная сообщает ему, что артистка порвала все ангажементы и уехала к себе на родину. Он придумал весь рассказ о её родине, чтобы показать ей свой талант актёра, а она, растроганная этим рассказам, решила бросить сцену, бросить город и вернуться навсегда в деревню".
  
  Не знаю как иные читатели, но пишущий эти строки не увидел в выше написанном ни "забавного сюрприза", ни, тем более, проявления мещанства со стороны актрисы. Понятие "мещанство" появилось во второй половине XIX века, и если в более раннее время оно обозначало лишь мещанское сословие, не имея негативной коннотации, то затем это понятие стало применяться для определение типа характера и личности человека. Со временем сформировались два основных определения понятия "мещанин" как:
  
  - человека, для которого характерны такие черты, как мелочность, скупость, отсутствие твёрдых убеждений, чувства ответственности перед обществом;
  
  - человека, крайне серьёзно относящегося к вещам как таковым, ставящего их выше других ценностей, и стремящегося к обладанию ими.
  
  Однако, в том же Интернете можно найти и такую формулировку понятия "мещанства" , данное Германом Гессе (1877-1962) - немецким писателем и художником: "Мещанство подразумевало спокойное следование большинству, для ведения средней умеренной жизни, оно пытается осесть посредине между крайностями, в умеренной и здоровой зоне, без яростных бурь и гроз". В 1946 году Гессе присуждают Нобелевскую премию по литературе с формулировкой "За вдохновенное творчество, в котором проявляются классические идеалы гуманизма, а также за блестящий стиль".
  
  Возможно, что О. Генри и не слышал о Гессе, но, испытав в своей жизни, множество бед и трудностей, он не хотел быть тем убеждённым революционером, который готов разрушить "старый мир до основанья, а затем..." будь что будет! Ни желал создавать образы своих литературных героев подобными фанатиками. О. Генри и его многие литературные герои не были мещанами в соответствии с двумя основными определениями этого понятия, приведёнными выше, а, скорее всего, соответствовали гессевскому определению мещанства. Для знаменитого писателя и его литературных героев, образы которых взяты им из реальной жизни, наиболее подходящей, пожалуй, является такая характеристика, написанная Элом Дженнингсом - талантливым писателем и авантюристом, а также близким другом О. Генри:
  
  "Сначала принц, затем нищий, сегодня транжира, завтра без гроша. Его бухгалтером была прихоть. Так и получалось, что на одной, житейской, материальной стороне баланса возникал огромный дефицит, зато на другой, внутренней, действительно ценной стороне нарастал кредит, не поддающийся прозаической оценке. Тут шёл другой, высший счёт, который и подарил нам Билла Портера - глухого к низменным ценностям, но непогрешимого в верности своим идеалам...".
  
  Для главной актрисы из новеллы О. Генри, о которой ведёт речь Фриче в своей статье, главными ценностями оказываются не вещи, не любимая работа, не наслаждение своей популярностью и славой, а непогрешимая верность своим идеалам, которые были сформированы на её малой Родине и к которым, - к этим идеалам, - так страстно захотелось вернуться актрисе.
  
  Новелла О. Генри вызывает не только чувство восхищения таким поступком актрисы, но и чувство щемящей жалости к ней - возвращение на малую Родину очень быстро убедит ностальгирующую женщину в том, что можно вернуться в то географическое место, где прошло детство и юность, но невозможно вернуться в их безвозвратно ушедший волшебно-сказочный мир.
  
  В другом "забавном сюрпризе" В, Фриче пишет следующее:
  
  "Он и она - бедняки и мелкие служащие. Они очень любят друг друга. Наступает Рождество. Надо подумать о подарках. А денег нет ни у него, ни у нее. Зато у неё - роскошные волосы. Она идёт в парикмахерскую, продаёт их и на выручку покупает цепочку для часов. Он идёт в ломбард, закладывает часы и покупает ей драгоценный гребень. Наступает торжественная минута. И вот - она протягивает ему цепочку, а часы его уплыли, он дарит ей гребень, а у неё нет копны волос. Им сначала немного горько, но потом становится смешно, - смеётся автор, смеётся читатель...".
  
  И далее автор, статьи рассуждает, что это, "...не сатирический смех Синклера-социалиста, срывающего мишуру высоких и лживых слов с ненавистной буржуазной культуры, - это юмор человека промежуточного класса, которому нет иного выхода, как только полугорькой улыбкой сопровождать жизнь без перспектив и горизонтов, в котором нет ни содержания, ни смысла...".
  
  Что сказать по поводу такого примера-сюрприза" В.М. Фриче? Хочется лишь напомнить уважаемым читателям о новелле "Дары волхвов" О. Генри, написанной им в 1905 году перед Рождеством в "Pete"s" - самой старой таверне Нью-Йорка. По сюжету новеллы молодая семейная пара - Джим и Делла Диллингхем, любящие друг друга, обнаруживают, что у них нет денег, чтобы сделать взаимные подарки к Рождеству. И тогда Делла решает продать свои роскошные каштановые локоны и купить мужу платиновую цепочку для его золотых часов. Вечером Джим приходит домой с подарком для жены. Молодые люди раскрывают свёртки и выясняется, что Джим продал свои часы, чтобы купить дорогой набор гребней, о котором Делла давно мечтала.
  
  Да, в новелле нет революционных призывов к насильственному свержению денежных "калифов", лишивших семью Диллингхем материального благополучия, однако в ней есть то, что способствует рождению у молодых читателей, ещё не испытавших любви, страстное желание как можно быстрее встретить своих любимых, подобных Джиму и Делли. Ну, а у читателям постарше, после прочтения этой новеллы, ещё больше захочется, чтобы их дети и внуки тоже имели тот "дар волхвов", которым обладали Джим и Делли.
  
  В Интернете можно найти информацию о том, что сюжет новеллы "Дары волхвов" вдохновил кинорежиссёров и сценаристов на создание:
  
  - американского фильма "Вождь краснокожих и другие..." (1952);
  - польского фильма, который так и назывался "Дары волхвов" (1972);
  - литовского фильма "Не буду гангстером, дорогая" (1978);
  - индийского фильма "Встреча под дождем" (2004)...
  
  В 2010 году в Нью-Йорке была учреждена литературная премия имени О. Генри "Дары волхвов" для поддержки новеллистов со всего мира. Ориентиром для поощрения авторов стал рассказ О. Генри "Дары волхвов" и формула: любовь + добровольная жертва + неожиданная развязка.
  
  Подводя черту вышесказанному, хочется сказать с полугорькой улыбкой о том, что ошибался не О. Генри, а будущий академик В. М. Фриче, утверждая что творчество знаменитого писателя содержит в себе "...юмор человека промежуточного класса, которому нет иного выхода, как только полугорькой улыбкой сопровождать жизнь без перспектив и горизонтов, в котором нет ни содержания, ни смысла...".
  
  В. Фриче ошибался, с точностью до наоборот. За прошедшие десятки лет после смерти О. Генри читатели многих стран ещё больше полюбили творчество этого знаменитого писателя именно за то, что в этом творчестве есть не только содержание и смысл, но и те перспективы и горизонты, которые дают возможность стать "человечным" человеком, жаждущим любви, готовым ради неё к добровольной жертве и верящим в счастливую развязку житейских проблем.
  
  В своей статье "Три американца" Ф. Фриче пишет и об ином "смехе" Джека Лондона:
  
  "... Иным смехом смеётся Джек Лондон. Если Генри - американское мещанство в культуре, то Джек Лондон пришёл в неё от пролетариата. Если Генри называют часто "американским Чеховым", то Джек Лондон, несомненно, некоторым образом, "американский Горький". Как Генри открыл для американской литературы запад Америки - Техас, так Д. Лондон потом ввёл в неё север страны в своих юконских и клондайских рассказах. В отличие от Синклера, который верит в возможность мирного внедрения в жизнь социализма, Д. Лондон знает, что новое общество может родиться только из огня и крови социалистической революции...".
  
  
  ***
  В качестве "P.S." хочется добавить следующее. В начале сентября 1929 года в центральных газетах Советского Союза появился такой некролог:
  
  "В ночь на 4 сентября 1929 скончался ответственный редактор "Литературной энциклопедии" Владимир Максимович Фриче, член ВКП (б), член президиума Коммунистической академии, председатель секции лит-ры, искусства и языка Коммунистической академии, председатель президиума РАНИОНа, директор Института языка и лит-ры РАНИОНа, директор Института археологии и искусствознания РАНИОНа, председатель лит-ого отделения Института красной профессуры, член Всесоюзной академии наук СССР, член Государственного ученого совета, ответственный редактор журналов "Печать и революция" и "Лит-ра и марксизм", член редакции журнала "Красный архив". Коммунистическая партия потеряла стойкого и преданного большевика, марксистское искусствоведение - виднейшего теоретика и исследователя. Из наших рядов ушел один из наиболее стойких революционеров науки. Фриче начал применять марксистский метод в литературоведении еще в 90-х гг., он был одним из основоположников марксистского искусствознания. На протяжении всей своей деятельности он с огромной настойчивостью, с несокрушимой уверенностью и непримиримостью развертывал в многочисленных работах классовый анализ явлений искусства и лит-ры. Он работал в эпоху, когда нужно было закладывать основы марксистского искусствознания, определять его направление, его движущие принципы. Сделать это мог только подлинный революционер, каким и был В. М. Фриче...".
  
  В Википедии, по запросу "В.М. Фриче", можно найти следующую информацию: "...В 1928 году партийное руководство СССР решило установить полный контроль над АН СССР, находившейся в Ленинграде, для чего был сформирован список коммунистов, которых "Москва желает видеть избранными" в Академию. Несмотря на колоссальное давление на академиков (см. Академическое дело), трое из этого списка по результатам голосования на Общем собрании АН СССР 12 января 1929 года не набрали необходимых 2/3 голосов - А. М. Деборин, Н. М. Лукин и В. М. Фриче (Фриче получил 16 голосов "за" при 14 "против"). Учитывая реальную угрозу расформирования АН СССР, руководство Академии было вынуждено принять решение о перебаллотировке с участием вновь избранных академиков. В результате 13 февраля все трое были избраны академиками...".
  
  В том же Интернете, по запросу "Академическое дело", можно прочитать и такое:
  
  "Академическое дело" (дело академиков, Дело Академии наук или Дело Платонова - Тарле) - уголовное дело, сфабрикованное ОГПУ против группы учёных Академии наук и краеведов в 1929-1931 годах в Ленинграде, где до 1934 года находилась Академия наук. Формирование дела проводилось в два этапа. Первый был связан с провалом на выборах в члены Академии в январе 1929 года трёх кандидатов-коммунистов, избиравшихся в числе 42 новых академиков. В газетах появились требования реорганизовать Академию наук и политические характеристики академиков, указывавшие на их якобы контрреволюционное прошлое. Однако после избрания коммунистов А. М. Деборина, Н. М. Лукина и В. М. Фриче эта кампания прекратилась. Следующий штурм Академии наук начался в августе 1929 года - для "чистки" Академии наук в Ленинград была направлена правительственная комиссия во главе с Ю. П. Фигатнером. В июне - декабре 1929 года по решению этой комиссии были уволены 128 штатных сотрудников (из 960) и 520 сверхштатных (из 830). Основной удар был направлен на учреждения, возглавлявшиеся С. Ф. Платоновым: Библиотеку Академии наук и Пушкинский дом...".
  
  С учётом вышеизложенного, осмелюсь высказать следующее: "Владимир Максимович Фриче, к сентябрю 1929 года, всё-таки осознал, что новое общество может не только родиться из огня и крови социалистической революции, но и может на долгие годы оказаться в объятиях собственного революционного огня и крови. Новоизбранный академик, в отличие от главной актрисы - героини вышеупомянутой новеллы О. Генри, вдруг полностью утратил свои революционно-партийные иллюзии. И у него не было иного выбора, кроме одного - поставить последнюю точку в своей жизни. Прочем, иного выбора не оказалось и у Джека Лондона, и Э. Хеменгуэя, живших ( в отличие от В Фриче) не в растерзанной России, а в "благополучной" Америке.
  
  
  P.P.S.
  Данная подборка материалов была завершена 8 ноября 2016 года, в день когда в США, - самой "демократической" стране мира, закончились одни из самых "грязных" президентских выборов; когда уже почти 25 лет нет Советского Союза; когда прошло 94 года после того, как в советском журнале "Новый мир" была опубликована статья "Три американца". И, к сожалению, когда мировое сообщество уже вынуждено смеяться иным смехом, - более печальным, чем смеялись литературные герои О.Генри
  
  И всё же... Хочется верить, что через сотню лет после того как в России вспыхнул "революционный огонь", обильно обагрившийся народной кровью, история не вернётся на "круги своя" - и правители США, России и иных стран, наконец-то поймут, что пора уже перестать подвергать мировое сообщество смертельной опасности своей взаимной враждебностью и противостоянием. И начнут жить по формуле, которую использовал О.Генри в своих новеллах: "Любовь + Добровольная жертва + Неожиданная счастливая развязка".
  
  
  
  6. ЗА ЧТО СИДЕЛ О.ГЕНРИ?
  
  Этот вопрос, наверное, возникал у многих читателей и почитателей творчества О. Генри, после того как в публицистических очерках, статьях и книгах, посвящённых жизни и творчеству знаменитого писателя, они читали совершенно разные (и, порой, противоречивые версии) о причинах, послуживших его привлечению к уголовной ответственности и осуждению на 5 лет заключения в каторжной тюрьме.
  
  И если в статье "Три американца", написанной В. Фриче в 1925-ом году совершенно не упоминается о тюремном заключении писателя, то К.И. Чуковский в статье "О. Генри", вышедшей в 1923-ем году, высказывает недоумение: мол, если писатель был невиновен, а убежал потому, что хотел уберечь доброе имя жены, то ему - напротив - надлежало остаться и доказать на суде свою невиновность. Тогда бы жене О.Генри не пришлось бы вынести столько позора и горя. И далее Корней Иванович делает такое предположение: "Кто знает: может быть, пользуясь доступностью денег, он сам раза два или три позаимствовал из кассы сотню-другую долларов, с искренней уверенностью, что он положит эти доллары в ближайшие дни обратно...".
  
  Не внёс ясности в этот вопрос и Эл Дженнингс - товарищ и друг О. Генри по пребыванию в Гондурасе и в каторжной тюрьме. В своей знаменитой книге "Сквозь тьму с О. Генри" он написал лишь следующее:
  
   "... Он ни слова не сказал о самом себе. Я знал, что его обвиняют в растрате, но никогда его об этом не расспрашивал. Много лет спустя он сам, в Нью-Йорке, заговорил об этом. Он брился у себя в комнате, в отеле "Каледония", и мы разговорились о былых днях, проведенных в каторжной тюрьме. Он просил меня рассказать ему об одном из налетов на банк, произведенных мною в старину.
  
   - А за что вы попались, Биль? - спросил я.
  
   Он бросил на меня полный юмора взгляд и, продолжая втирать пену в подбородок, промолчал с минуту, прежде чем ответить.
  
   - Полковник, я ждал вот этого самого вопроса уж много лет. Я занял в банке четыре тысячи, ибо до меня дошел слух, что хлопок должен подняться в цене. Хлопок, однако, упал, и это стоило мне пяти... лет тюрьмы.
  
   Но это было лишь его обычной шуткой. Я уверен, да и все его друзья разделяют мое убеждение, что Портер не был виновен в том, в чем его обвиняли. Обвиняли же его в присвоении тысячи ста долларов из Первого национального банка в Остине. Я твердо убежден, что его, как и многих других, невинно засадили в тюрьму... Биль Портер держался так же обособленно, как и в Гондурасе и в Мексике. Он вообще нелегко сходился с людьми; между ним и остальным миром точно была воздвигнута какая-то непреодолимая преграда, и никому не позволялось перешагнуть через эту стену, за которой он скрывал свои надежды, свои мысли, свои горести...".
  
  Из русскоязычных источников, доступных в Интернете, можно узнать такую общеизвестную информацию о печально-трагическом периоде жизни О. Генри с лета 1984-го по конец июля 1901-го года. Летом 1894-го года в Первом Национальном банке города Остина, в котором О. Генри работал кассиром, ревизор обнаруживает крупную недостачу денег. Подозрение ревизора падает на О. Генри. В декабре 1894 года, после повторной ревизии банка, будущего писателя увольняют, однако к уголовной ответственности он пока не привлекается. В октябре 1895 года писатель вместе с семьёй перебирается в Хьюстон и устраивается на работу в газету "The Post". В феврале 1896 года судебная сессия дает ход делу против О. Генри по обвинению в растрате. 14 февраля того же года его арестовывают в Хьюстоне и под полицейским конвоем препровождают в Остин, но через два дня суд освобождает из-под ареста под залог в две тысячи долларов. В начале июня 1896 года О. Генри получает повестку явиться в суд 7 июня. За день до суда писатель покидает Хьюстон, но в суд не является, а уезжает в Новый Орлеан. До августа 1896-го писатель под вымышленным именем живет в Новом Орлеане, сотрудничает в местных газетах, в том числе в "Picayune", а в начало августа, - для избежания уголовного преследования, - уезжает в Гондурас. В середине января 1897 года он получает известие о тяжелом состоянии жены, болевшей туберкулёзом лёгких. 23 января 1897 года, несмотря на угрозу ареста, писатель возвращается в Остин и 1 февраля добровольно является в суд. 12 февраля суд освобождает писателя, удвоив сумму залога. 25 июля 1897 г. - умирает его жена, а в феврале 1898-го начинается суд. 17 февраля присяжные выносят вердикт: "Виновен". О.Генри берут под стражу и отправляют в окружную тюрьму. 25 марта 1898-го судья приговаривает его к пяти годам лишения свободы. В тот же день писателя перевозят в Коламбус, в каторжную тюрьму штата Огайо. Отсидев более трёх лет, 24 июля 1901-го года О.Генри (он же У. С. Портер) выходит на свободу.
  
  В 1969 году издательство "Детская литература" выпустило книгу "Тот, кто называл себя О. Генри", написанную Н.А. Внуковым (1925-2011) - советским детским писателем, автором приключенческих, фантастических и исторических произведений. Из этой книги можно узнать о следующем. В январе 1891 года Биллу Портеру удалось устроиться кассиром в остинском Национальном банке. Это было самое солидное учреждение в столице Техаса. По утрам, приходя в банк, он всегда пересчитывал наличность в кассе. В июле того же года, открыв сейф, он сразу заметил, что в денежном ящике не все в порядке. Бандероли кредиток были переложены с места на место. Он быстро пересчитал их. Все налицо. Пересчитал ассигнации, лежащие отдельно. Не хватало ста долларов. Билл Портер закрыл сейф и бросился в кабинет управляющего.
  
  Н.А. Внуков пишет в своей книге:
  
  "... Безукоризненно одетый джентльмен предложил ему стул.
  
  - Не волнуйтесь, мистер Портер. Ради бога, не волнуйтесь, - сказал он. - Я должен принести вам свои извинения и сожалею, что не сделал этого сразу, как только вы пришли на работу. Я должен был оставить расписку на эту сотню, но у меня не было времени.
  
  Затем управляющий рассказал, что ему срочно надо было съездить ночным экспрессом в Хьюстон, а денег под руками не оказалось. Тогда он открыл сейф и взял сто долларов.
  
  - Надеюсь, вы меня извините, Портер, - с улыбкой сказал управляющий. - В следующий раз я обязательно буду оставлять расписку. А вы, по крайней мере, будете знать, кто мог открыть сейф. Ведь ключи от него только и есть у вас и у меня. Фактически мы - хозяева банка.
  
  Он вынул бумажник и подал Биллу стодолларовую бумажку...".
  
  На следующий день Сэмюэл Годвин, - президент банка, сообщил Портеру, что сегодня к нему придёт некий Джон Элам Бойер - крупный скотовод и давнишний почетный клиент банка, и ему нужно выдать 3000 долларов без векселя. Он оставит расписку об уплате долга по первому требованию - этого будет вполне достаточно, так как банк очень давно имеет дело с Бойером и избегает официальности, полностью доверяя своему клиенту. Билл Портер (он же, в будущем, О. Генри) не мог отказать президенту банка, которому, - впрочем, как и управляющему, - он был обязан им многим. Они душевно относились к своему кассиру: давали ему трехнедельные отпуска, на Рождество подарили золотые карманные часы с монограммой, а также изящный конверт, в котором лежали поздравление и пятидесятидолларовая кредитка.
  
  Затем произошло ужасное событие, в корне изменившее жизнь Билла Портера. Ревизор обнаружил ссуду в три тысячи долларов, - с уплатой по первому требованию, выданную Джону Эламу Бойеру, - превышавшую ту максимальную сумму, какую по закону банк имел право выдавать частным лицам. Более того, при расписке не было ни поручительства, ни обеспечения. И хотя Портер сообщил ревизору, что за эту ссуду поручился сам президент банка, однако ревизор пояснил кассиру, что "устное поручительство, данное хотя бы самим президентом Соединенных Штатов - пустой звук". И что кассир не имеет права выдавать деньги ни по чьему устному распоряжению. Президенту банка всё-таки удалось уговорить ревизора дать отсрочку для возврата недостающих денег к 11 часам следующего дня.
  
  Однако и на следующий день Портера ожидала неудача: клиент подвел - телеграф принес лаконичную фразу: "Бойер выехал Гринвилл, Алабама". Президенту банка не удалось к 11 часам следующего дня достать 3000 долларов - по тем временам это была очень приличная сумма. В конечном итоге, 18 марта 1895 года кассира Портера отстранили от работы. Потеряв хорошую работу, Билл Портер продал свой домик и вместе с женой и дочерью переехал в Хьюстон и стал работать штатным сотрудником большой газеты. Ему нравилось новое место работы. Однако... Утром 10 февраля 1896 года у себя на столе писатель нашел письмо со штемпелем остинской почтовой конторы. В письме лежала повестка, предлагающая ему явиться в суд Остина, несмотря на то, что недостающие деньги уже давно были внесены в кассу банка ещё в апреле 1895 года.
  
  В книге Внукова пишется:
  
  " Атол собрала ему в небольшой чемоданчик самое необходимое. Он запретил ей идти на вокзал.
  
  - Я вернусь, самое позднее, через два дня. Я в этом деле не виноват, Дэл. Никогда я не истратил даже цента чужих денег. Могу в этом поклясться.
  
  В Гемпстеде он пересел на поезд, идущий в Новый Орлеан. В Остин он не приехал. Детектив, следивший за ним от самого Хьюстона, доложил своему начальству:
  
  "Я потерял его из виду в портовом районе Нового Орлеана. Вероятнее всего, он попытается выехать за границу на каком-нибудь грузовом пароходе. Он знает испанский и хорошо говорит на нем, поэтому можно предположить, что он направится на Кубу...".
  
  
  ***
  Должен признаться, что перечитывая книгу Н. А. Внукова при подборке материалов о жизни и деятельности О. Генри, несколько озадачивался фрагментом текста, в котором описывалось возвращение О. Генри из Гондураса к своей жене, умирающей от туберкулёза лёгких:
  
  "...Он вглядывался в лицо жены, в потрескавшиеся губы, в коричневые круги вокруг глаз. Атол, трудно дыша, смотрела, не отрываясь, на него. И вдруг две блестящие капли поползли по ее щекам.
  
  - Зачем? - сказал Билл. - Зачем, ну? Вот я. Почему ты молчишь? Дэл, почему ты молчишь?
  
  Атол зажмурила глаза и затряслась в плаче.
  
  - Почему ты меня бросил, Билл? - прошептала она.
  
  Он открыл рот и захлебнулся воздухом. Как он мог сказать ей, что он просто струсил? Что наверняка знал, что не сможет оправдаться на суде. Что он и не хотел оправдываться. Что его пугал призрак тюрьмы, потеря чести, гордости, положения в свете. Что он предпочел унизительной процедуре публичного суда бегство. Что он сделал непоправимую ошибку и слишком поздно понял это.
  
  - Дэл, родная, прости, ради бога. Я не мог иначе. Я хотел тебя вызвать в Мексику. Тебя и Маргарэт. Там было хорошо. Очень хорошо. Но потом я узнал, что... что подозрение с меня снято. И теперь все в порядке. И не будет суда. Ничего не будет, понимаешь? Все в порядке, Дэл. Клянусь тебе.
  
  Он старался лгать спокойно, чтобы она поверила. Он старался сам поверить своей лжи...".
  
  В конечном итоге, и с помощью книги Н.А.Внукова не удалось получить обстоятельный ответ на вопрос:" За что сидел О.Генри?". Более того, несколько смущал избыток беллетристики в содержании книги. С одной стороны, автор книгу "Тот, кто называл себя О. Генри " не нарушил литературные требования, предъявляемые к беллетристике - он написал произведение, обладающее сюжетностью, с ориентацией на такие общепринятые ценностям и проблемы, как любовь, семья, дружба, предательство, поиск жизненного пути и т.д. Но, с другой стороны, читая книгу, невольно ощущаешь, как "беллетризация" произведения о жизни и творчестве О.Генри размывает грани реальных и выдуманных событий, лишая возможности не только получения более-менее объективного ответе на вопрос: "За что сидел О.Генри?", но и (как кривое зеркало) искажая не только реальные событий, имевших место в жизни писателя, но и его восприятие как личности.
  
  Вызывало протест и описание ареста писателя сразу после похорон жены: мол, так нельзя писать о человеке, творчества которого определялось формулой: "Любовь + Добровольная жертва + Неожиданная счастливая развязка". Ведь в таком описании нет ни любви, ни добровольной жертвы, ни неожиданной счастливой развязки!.. А ведь книга выпущена в издательстве "Детская литература" - и предназначена для подрастающего поколения!
  
  Однако... После ознакомления с доступными материалами о жизни и деятельности О. Генри, пишущий этистроки изменил своё мнение о книге Н.А Внукова. Скорее всего, детский писатель прекрасно понимал следующее: беллетристика, сделав своё дело в жизни подростков, со временем уступит место серьёзной публицистике и документалистике, - как в юности каждого из нас, детские сказки уступили место юношеской беллетристике. Более того, автор книги применил то, что ещё в начале 20 века использовали Андре Моруа и Стефан Цвейг, - развивая идеи о беллетризованной биографии как жанра литературы, в котором изложение документального материала осуществляется с использованием приёмов художественного повествования.
  
  
  
  7. ВЕРСИЯ Ю. СЕМЁНОВА О НЕВИНОВНОСТИ О. ГЕНРИ
  
  Найти ответ на вопрос: "За что сидел О. Генри?" пытался и Юлиан Семёнов (Ляндрес, 1931-1993) - русский советский писатель, сценарист, публицист, журналист и даже поэт. Один из пионеров жанра "журналистские расследования" в советской периодике, а также основатель журнала "Детектив и политика" и газеты "Совершенно секретно". Ну и, конечно же, автор романа "Семнадцать мгновений весны" (1969), по которому снимался знаменитый одноимённый фильм, столь любимый в Советском Союзе.
  
  В 1984 году писатель опубликовал роман "Псевдоним", в котором изложил свою версию случившегося с О. Генри (У. Портером). Ниже приведено краткое содержание 1-ой части романа, в которой описаны причины, послужившие (по версии Ю. Семёнова) основанием для несправедливого осуждения О. Генри на 5 лет тюремного заключения в каторжной тюрьме.
  
  Некий немолодой техасский фермер Эрл желает провести выгодную торговую операцию - купить стадо бычков-двухлеток по девять долларов на голову, а затем продать по пятнадцать. Для этого ему нужны 9000 долларов, которые Эрл собирается взять в кредит у Филиппа Тимоти Аустина - владельца Скотоводческого банка, расположенного в Остине - столице Техаса. Банкир, планируя устранить Первый национальный банк своего основного конкурента в Техасе, и, одновременно, желая свести личные счёты с О.Генри, некогда его критиковавшего в газете, придумывает хитроумную и подлую операцию. Он советует фермеру Эрлу попросить кредит в Первом национальном банке, директором которого является Майкл, Серый Наездник - давний друг Эрла. Много лет назад Майкл, работая в банке рядовым клерком, взял из сейфа казенные деньги и (находясь в лунатическом кризисе) спрятал их в своем шкафу. Подозрение пало на Майкла и Эрла. Однако последний, будучи неженатым парнем, взял вину на себя, жалея своего семейного друга, имеющего малолетних детей. К счастью деньги быстро нашлись, но Майкл стал считать себя обязанным Эрлу до конца своей жизни. Филипп Тимоти Аустин пояснил фермеру Эрлу, что сам не может дать ему кредит по причине того, что нужно не только поручительство под выдачу кредита, но и документ, заверенный местными властями о платежеспособности кредитора. Однако банкир намекнул на то, что если директор Первого национального банка - настоящий друг фермеру, то может уговорить кассира своего банка на выдачу денег лишь под письменное обязательство кредитора вернуть их в двухмесячный срок.
  
  После того как О. Генри выдал необходимую сумму техасскому фермеру под устное поручительство директора своего банка и письменное обязательство кредитора, Филипп Тимоти Аустин сообщил некоему Кингу, - высокопоставленному вашингтонскому чиновнику и давнему товарищу дяди Тимоти, о грубых нарушениях в Первом национальном банке. Более того, банкир обещал сделать Кинга и его друга владельцами полсотни тысяч акций, которые к концу года принесут им прибыль в четверть миллиона долларов, если они пришлют строгого ревизора в банк его конкурентов.
  
  Ревизор и финансист Айвор Монт, присланный Кингом, обнаружил незаконную выдачу У. Портером фермеру Эрлу 9000 долларов. Однако директору Первого национального банка, умолчавшему о своём личном распоряжении на выдачу этих денег, удалось уговорить ревизора на суточную отсрочку, необходимую для взыскания денег с фермера Эрла, на основании его письменного обязательства. Но, в тот же день выяснилось, что фермер уехал по делам в Канзас Сити и вернётся позднее срока, установленного ревизором. И хотя один из старых друзей директора "Первого национального банка" одолжил ему всю свою наличность, этого явно не хватило для погашения всей суммы кредита. Ревизор отправляет в Вашингтон следующее сообщение: "...Результаты ревизии, проведенной в "Первом Национальном банке" Остина, заставляют меня настаивать на том, что документация ведется из рук вон плохо, кассир и счетовод м-р У. С. Портер совершенно некомпетентен в работе (если не хуже того, но это будет решать прокурор и суд, а не я), отчетность неудовлетворительна; что и привлекло к недостаче в кассе банка четырех тысяч двадцати семи долларов пятнадцати центов...".
  
  Прокурор Дэйв А. Кальберсон (которому в молодые годы директор "Первого национального банка" одолжил без всякой расписки 300 долларов для того, чтобы тот смог поехать в город и поступить в колледж, на факультет права), успокаивает своего давнего друга: "... Я всегда буду помнить, что ты был единственным, кто защищал меня, как отец, брат и друг. Именно поэтому я не могу не отправить тебе копию приказа, полученного мною из Вашингтона, по поводу Билла Сиднея Портера, этого паршивца и бумагомарателя, который бросил тень на престиж и достоинство твоего Банка, созданного - это известно всем - самыми уважаемыми гражданами Остина во главе с тобой и стариком Андерсоном. Я готов выйти в отставку, дорогой Майкл, только бы хоть как то отслужить тебе то добро, которое ты столь щедро и по-отцовски сделал для меня...".
  
  К счастью, вскоре кредитная задолженность со стороны фермера Эрла была погашена полностью, однако У. Портера, ради сохранения репутации банка, всё-таки уволили с работы. И тогда Портер (в будущем, О. Генри) вместе с семьёй уезжает из Остина в Хьюстон и устаивается на работу в газете "The Post". Но Филипп Тимоти Аустин не успокаивается и пишет письмо мистеру Кингу - своему вашингтонскому покровителю и финансовому компаньону. В этом письме банкир уведомляет:
  
  "...Однако, уважаемый мистер Кинг, я не могу не огорчить Вас сообщением о том, что Первый Национальный банк Остина, вполне оправившийся после ревизии, которая окончилась для него вполне благополучно, не только скупил значительное количество наших акций, но, как мне стало известно из вполне надежных источников, намерен финансировать дело, угрожающее тому начинанию, которое Вам так понравилось.
  
  Остаюсь, мистер Кинг, Вашим истинным почитателем
  Филиппом Тимоти Аустином, банкиром".
  
  Вскоре прокурор Дэйв Кальберсон получает из Вашингтона распоряжение поднять из архива закрытое им дело У.Портера и передать в суд. Прокурор пишет такое письмо смертельно больному другу своей юности - директору Первого Национального банка:
  
  "Дорогой Майкл! Я знаю, как тяжко ты болен, но не могу не сообщить тебе новость, которая невероятно тяготит меня. Тот ревизор, что однажды был у вас в Первом Национальном, написал пространную жалобу. Он обвинил меня в том, что я попустительствую Акулам Капитала (то есть всем вам), которые держали в кассе преступника, выдававшего деньги направо и налево, по своей прихоти. Этого кассира, по словам ревизора, "откупили от тюрьмы" состоятельные граждане Остина, потому что он является зятем мистера Роча, одного из самых богатых людей в округе. Хотя я знаю, что Портер обыкновенный разгильдяй, а не жулик и живет на свои скромные заработки, получаемые от писания статеек в его подлую газетенку, поделать ничего нельзя...".
  
  Филипп Тимоти Аустин посылает мистеру Кингу в Вашингтон письмо, в котором сердечно благодарит за всё то, что было сделано в отношении Портера и высказывает уверенность, что в самом ближайшем будущем будет вынесен обвинительный вердикт Первому Национальному банку и судебный процесс вскроет полнейшую некомпетентность его руководителей. И уверяет в том, что большинство вкладчиков перейдут в его, Филиппа Тимоти Аустина, банк. В конце письма банкир просит столичного чиновника сообщить номер счета, куда следует прислать ему деньги по учету процентов с акций "Силвер филдз".
  
  В первой части романа также описывается эпизод, поясняющий почему О. Генри не явился на судебное заседание, а уехал (один, без жены и маленькой дочери) вначале в Новый Орлеан, а затем в Гондурас. По версии Семёнова, группа коррумпированных в составе высокопоставленного чиновника Кинга, его товарища и компаньона Камингса, прокурора Кальберсона и банкира Филиппа Тимоти Аустина, - по совету Даниэла Хьюджа, одарённого советника департамента по надзору, пошла на своеобразную "военную хитрость" ради банкротства Первого национального банка, с целью установления своего монопольного финансово-экономического господства в южном и северно-восточном регионах Техаса.
  
  "Военная хитрость" Даниэла Хьюджа заключалась в том, что (будто бы!) для избежания публичного судебного процесса, подрывающего авторитет банка, нужно уговорить У. Портера скрыться на три года от правосудия, убедив кассира, что за время его отсутствия удастся вновь закрыть уголовное дело. Эту "хорошую идею" планировалось подбросить директору "Первого национального банка" с помощью его друга прокурора Кальберсона. Предполагалось, что бегства О. Генри от правосудия, не только застрахует Филиппа Тимоти Аустина и его подельникам от возможного оправдания кассира судом, но и позволит техасской прессе, проплачиваемой Тимоти и его приятелями по бизнесу, начать дискредитационную кампанию против "Первого национального банка", что, в конечном счёте, заставит банк покинуть техасскую территорию.
  
  К сожалению, "военная хитрость" Филиппа Тимоти Аустина и его подельников удалась. О. Генри, несмотря на свою невиновность, подался в бега. Первая часть романа Юлиана Семёнова заканчивается таким объявлением в техасской прессе:
  
  "Живым или мертвым!
  Полиция Техаса объявляет награду в тридцать долларов тому, кто укажет место укрывания преступника Уильяма С. Портера, скрывшегося от суда, который должен был состояться над ним в Остине 13 июля 1896 года".
  
  
  ***
  Роман "Псевдоним" написан Юлианом Семёновым в эпистолярном жанре и состоит из 3-частей: в первую часть включено 51 письмо, во вторую - 75, а в третью - 43 письма. Всего в романе - 169 писем! Но даже такое огромное количество писем, при полном отсутствие авторских комментариев к ним, не добавляет читателям уверенности в том, что, наконец-то, получен достоверный и вполне аргументированный ответ на поставленный вопрос: " За что сидел О. Генри?".
  
  По крупному счёту, роман "Псевдоним" Ю. Семёнова мало чем отличается от книги "Тот, кто называл себя О. Генри" Н.А. Внукова. А если и отличается, то лишь следующим: если произведение Внукова можно смело отнести к беллетристике, написанной для детей, то произведение Семёнова можно отнести к эпистолярной документалистике, написанной для взрослых читателей, но в которой авторского вымысла ничуть не меньше, чем в книге Н.А. Внукова.
  
  В своё время Андрей Платонов (Андрей Платонович Климентов, 1899 - 1951) - русский советский писатель, драматург, поэт и публицист, написал следующее об эпистолярном жанре:
  
  "По-моему, достаточно собрать письма людей (слегка коснуться их опытной, осторожной и разумной рукой редактора) и опубликовать их - и получится новая литература мирового значения. Литература, конечно, выходит из наблюдения людей. Но где больше их можно наблюдать, как не в их письмах".
  
  Хочется согласиться с таким утверждением Платонова, добавив следующее: "Опытная и разумная рука Юлиана Семёнова, а также его творческая фантазия, - не "слегка коснулись", а основательно поработали над содержанием большинства вымышленных писем эпистолярного романа "Псевдоним".
  
  Общеизвестно, что Юлиан Семёнов был большим мастером создания и описания в своих произведениях крутых интриг, держащих читателей в напряжённом ожидании: "... И чем же всё это закончится?..". Роман "Псевдоним" не является исключением. В этом произведении писатель, как всегда талантливо и замысловато, развивает несколько интригующих параллелей, в которых разворачивается драма жизни не только О. Генри, но и многих иных исторических и не очень, но реальных лиц. И, конечно же, в романе имеются не только герои, несущие окружающим добро, но и их антиподы - сеющие зло.
  
  Одним из таких антиподов романа "Псевдоним" является Филипп С. Тимоти Аустин - директор Скотопромышленного банка жёстко и подло конкурирующий с директором Первого национального банка. Именно этот банкир стал причиной больших бед не только в судьбе О. Генри, но и иных жителей Техаса, в том числе и в судьбе некой Салли Кэльстон - красивой молодой девушки. Но именно эта девушка карает Филиппа Тимоти Аустина за его многочисленные злодеяния.
  
  Во второй части романа шериф Сэм Бил Николберг пишет прокурору Д. Кальберсону следующую докладную:
  
  "Вчера в 17 часов 11 минут в дверях банка из дамского револьвера марки "браунинг" Љ 45792 был застрелен банкир Филипп С. Тимоти Аустин. Убийцей оказалась девица Салли Кэльстон, девятнадцати лет, незамужняя, певица церковного хора, работавшая прачкой, привлекалась к суду за попрошайничество и шантаж. На предварительном допросе Салли Кэльстон отказалась объяснить, чем вызван ее злодейский поступок, по законам Штата попадающий под смертную казнь на электрическом стуле. Допрошенная в качестве свидетеля квартирная хозяйка Салли Кэльстон показала, что Филипп С. Тимоти Аустин был отцом ребенка Салли Кэльстон, который умер от болезни, поскольку отец отказался признать его и не давал денег на оплату врача и лекарств. Препровождая при сем изъятый браунинг, сумку с тридцатью центами и носовым платком, а также показания трех свидетелей, сообщаю, что Салли Кэльстон отправлена в ту тюрьму, откуда она была только сегодня утром выпущена. Остается открытым вопрос, где она взяла десять долларов для того, чтобы купить браунинг и патроны. На это убийца категорически отказывается отвечать. Водитель кэба, видевший, как она вышла из тюрьмы, показывает, что к ней подошел некий мужчина, но примет его он не помнит. Сама же Салли Кэльстон ничего об этом человеке не говорит и повторяет, что "свершилась божья кара", а она была лишь "орудием Ее"".
  
  В соответствии с требованиями Большой интриги, Юлиан Семёнов описывает, как Салли Кэльстон стала "орудием не божьей кары", а таких же жуликов как и сам банкир, избавившихся от своего недавнего "приятеля" по указанию Камингса, - одного из бывших компаньонов и "покровителей" Филиппа С. Тимоти Аустиниа. После убийства банкира, тот же Каминг благословил организаторов "божьей кары" на открытие в Техасе фирмы под названием "Бюро по анализу скандальной информации, защита от шантажа и доверительные советы".
  
  В романе также описывается как Салли Кэльстон, отбывая уже свой второй тюремный срок за умышленное убийство банкира, сошла с ума. Сделав себе из подушки куклу, всё время ходит с нею по камере. И поёт одну и ту же песню про храброго капитана, который вознамерился переплыть все моря, но умер от тоски по своим детям, которых оставил дома. Она поёт эту песню постоянно, с утра и до ночи, не прерываясь ни на минуту, словно граммофонная пластинка. Ее песня слышна арестантам, когда их выпускают на прогулку. Сначала люди не понимали, в чем дело, а потом в тюрьме началась истерика: "Пусть она замолчит!". Салли посадили в одиночную камеру без окон, но она никак на это не реагировала. Лицо ее было постоянно сосредоточено, она пела, как работала... И читатели убеждаются в том, что Добро, в очередной раз, так и не смогло окончательно и безповоротно уничтожить Зло.
  
  Впрочем, следует ли это ставить в вину Юлиану Семёнову, если за тысячи лет своего существования даже человечеству не удалось избавиться от зла, создаваемого им же самим...
  
  
  ***
  На сайте https://www.livelib.ru/review/369849 можно прочитать такой отзыв о романе "Псевдоним" Юлиана Семёнова (отзыв написан 27 мая 2014 года):
  
  "Вряд ли с ходу любой и каждый скажет кто такой Уильям Сидни Портер. А вот имя О.Генри знают почти все (не будем брать во внимание совсем неадекватных с точки зрения отношения к литературе современников). Как и когда Портер стал О.Генри? Юлиан Семенов в своей книге проводит расследование обретения этого псевдонима. Все начинается с трагической истории в биографии Портера - истории, связанной с его работой в банке, обнаруженной недостачей, и как следствие судом и наказанием за содеянное. Было ли это доверчивостью, халатностью или умышленным деянием - до сих на это счет нет единого мнения. У Семенова, естественно, собственная версия случившегося. Пересказывать я ее не буду, лишь уточню, что автор весьма лоялен к своему герою. Портер представлен как человек несколько не от мира сего, добрый и рассеянный, но абсолютно порядочный по отношению к другим и ждущий такого же отношения к самому себе. Человек, совершенно не подготовленной к работе в банке, к должности кассира, требующей въедливости и определенной жесткости. Но не только это послужило причиной того, что ему инкриминировалось разбазаривание денег вкладчиков, нарушение федеральных законов о банках, т.е. нанесение ущерба Соединенным Штатам. В версии Семенова есть и закулисные игры, направленные не только против кассира, но и банка в целом. Все изложенное представлено в эпистолярном жанре - в виде писем самого Портера, его жены, тещи, друга, и многих других исторически достоверных лиц. По ходу книги перед нами предстает жизнь известного в будущем писателя с его семейными, дружескими и авторско-профессиональными взаимоотношениями. Я бы сказала, что такая подача материала дает возможность легко и непринужденно ознакомиться с биографией писателя. Я не имею в виду, что все изложенное здесь истинно, вероятно что-то является вымыслом Семенова, но общая канва судьбы писателя выдерживается. Да и что такое истина в отношении исторических событий и лиц по прошествии времени и, особенно, в случае отсутствия достоверных данных? Семенов отвечает, вкладывая размышления на эту тему в уста главного героя. Любая версия событий будет тенденциозна в зависимости от того, от кого она исходит. Любящие человека будут говорить о нем с любовью, ненавидящие выльют ушат грязи. И, попробуй, отыщи золотую середину. А кроме дел, есть еще и мысли. И кто знает их? Да и может ли мысль быть однолинейной? А мысль талантливого человека - это вообще смесь образов, слов, видений".
  
  Всё, пожалуй, верно, кроме одного - письма самого Портера, его жены, тещи, друга, и многих других исторически достоверных лиц придуманы (в своём большинстве!) Юлианом Семёновым. Да, тем самым писатель не нарушил границы условий и требований эпистолярного жанра, однако и, к сожалению, не дал достоверного ответа на вопрос: "За что сидел О. Генри?". Впрочем, это всего лишь субъективное мнение пишущего эти строки.
  
  Для тех читателей, кто ещё не имел возможности прочитать роман "Псевдоним", но не желает формировать собственное мнения о нём с помощью чужой и субъективной подборки материалов, рекомендую такую ссылку:
  
  Ю. Семёнов. Роман "Псевдоним"
  https://www.litmir.co/bd/?b=273702
  
  
  
  8. ОБ ИСТОРИЧЕСКОЙ ПРАВДЕ Ю. СЕМЁНОВА
  
  Желание подготовить данную подборку материалов возникло после того, как от одного из фанатических поклонников творчества Юлиана Семёнова услышал значительный перечень произведений, в которых, по мнению фаната, содержится больше исторической правды, чем в академических книгах иных историков. В этот перечень входил и роман "Псевдоним".
  
  Однако целью данной подборки материалов является не стремление уличить Юлиана Семёнова в искажении "исторической правды" относительно О. Генри, которую толком до сих пор не знают даже те биографы, которые посвятили годы для изучения жизни и творчества знаменитого писателя. Свой "Псевдоним" Ю.Семёнов как отмечалось ранее, написал в виде эпистолярного романа, не нарушая требований эпистолярного жанра. В отличие от романа "Семнадцати мгновений весны", события которого автором строго зафиксированы во времени (от 18:38 12-го февраля 1945-го до 16:33 18-го марта 1945-го года) и даже вместо названия глав указано время начала событий в них описываемых, - в "Псевдониме", автор лишь нумерует письма персонажей романа, без указания даты их написания. И причина тому одна - содержание писем было придумано автором.
  
  Именно по этой и другим причинам хочеться надеяться на то, что уж очень восторженные почитатели таланта Юлиана Семёнова (такие как вышеупомянутый фанат) всё-таки вычеркнут "Псевдоним" из списка тех произведений, в которых исторической правды больше, чем в академических книгах иных историков.
  
  
  ***
  На сайте http://www.psj.ru/saver_national/detail.php?ID=65107 можно прочитать статью "Кто вы - Юлиан Семёнов?", автором которой является Арсений Замостьянов (род. 15 марта 1977, Москва) - российский литератор, писатель, публицист, краевед и поэт, автор ряда книг по истории России, биографий Александра Суворова, Гавриила Державина и фельдмаршала Румянцева. В этой статье есть такие строки:
  
  "...Привыкший к домашнему комфорту обыватель брежневской поры был недурно образован и взыскателен к литературной "правде". Король массовой литературы того времени ухватил, прочувствовал эту тягу к документализму. Звали короля Юлианом Семёновичем Семёновым (1931-1993). Он писал и традиционные, "адамовские" милицейские романы - такие, как "Петровка, 38" и "Огарёва, 6", и "кимовские" политические детективы ("Дипломатический агент"). Павел Горелов саркастически вспоминал милицейский роман Семёнова: "Слово "ненавижу" в ней повторялось раз двадцать, менты "с бездонно синими глазами" ходили в консерваторию слушать Равеля, судачили о кибернетике, шутили из Ильфа и Петрова и волновались, "как бы Леночка не заразила Никитку" (в смысле ангиной). "Только не лгите, - говорили менты. - Вот только не надо нам лгать". Сударь происходил из семьи почетного чекиста, соратника Берии с "кровью честных коммунистов на руках", а Прохор и вовсе был из власовской контрразведки". Ирония вполне обоснованная: "Петровка" была не лучшим образцом милицейской прозы. Зато в жанре политического детектива Семёнов неподражаем...".
  
  Далее автор статьи пишет о том, что атмосфера периода развитого социализма предполагала уважение к героике "наших отцов" и Юлиан Семёнов "намотал это на ус и вплёл в хемингуэевскую бороду". И не ошибся, написав "Горение" - роман-хронику о Ф. Дзержинском. Вскоре он стал "властителем дум в десятилетие Высоцкого, Шукшина, Харламова, Эльдара Рязанова, дряхлеющего Брежнева, мужающего телевидения...".
  
  И хотя Арсений Замостьянов напомнил читателям о том, что сам Сименон, - знаменитый французский романист и некоронованный чемпион по их количеству, написал Семёнову восторженное письмо после прочтения его "Мгновений", однако даже восторг Сименона не помешал автору статьи написать и такие строки:
  
  "...Интересно рассудил Владимир Березин: "Герои "Семнадцати мгновений весны" образуют замкнутое мифологическое пространство, связное и функциональное. Они похожи на героев Александра Милна, в сказочном лесу которого Винни-Пух, Пятачок, печальный ослик, Сова и Кролик, Тигра и семейство Кенги заполняют, кажется, все мыслимое пространство архетипов. В "Семнадцати мгновениях", что проросли в народном сознании как самодостаточный миф, все персонажи архетипичны: Шелленберг как версия Мюллера, Мюллер как версия Шелленберга, радистка и Холтофф, чья главная функция - подставить голову, и среди них - Плейшнер как кажущаяся трагическая версия пастора Шлага. И над всем этим кукловод Штирлиц, будто могущественный Кристофер Робин" ("Памяти Плейшнера"). В этой сказке о добре и зле, конечно, не было места окопной правде: не тот жанр. Некоторые фантазии бросаются в глаза: скажем, в знаменитом сериале о Геббельсе и Геринге "Информация к размышлению" авторитетно сообщает: "Образование - среднее". Это неправда. И Геббельс, и Геринг в донацистской Германии получили высшее образование, хорошо учились, а Геббельс даже защитил докторскую диссертацию. Его так и называли - "доктор Геббельс". Но Семенов, то ли беспокоился за авторитет германского университетского образования, то ли решил лишний раз принизить вождей рейха. Вышло несуразно. Думаю, сказался культ интеллигентности, свойственный Семёнову. Он боялся мысли, что Геббельс в молодые годы относился к сообществу, певшему "Гаудеамуса..."".
  
  
  ***
  Ну, а теперь, позвольте всё-таки хоть чуть-чуть затронуть "историческую правду" романа "Псевдоним", опубликованного Юлианом Семёновым в 1984-ом году.
  
  В рассказе "Друзья из Сан-Розарио", написанном О. Генри в 1902 году (после выхода из тюрьмы), можно найти информацию, которая ставит под сомнение версию Юлиана Семёнова, согласно которой действия Филиппа С. Тимоти Аустина - президента директора Скотопромышленного банка, стали основной причиной для начала трагического отрезка жизни У. Постера (О. Генри). Согласно этой версии, банкир, не простив последнему какой-то своей давней обиды, умышленно посоветовал фермеру Эрлу каким образом можно взять кредит в Первом национальном банке Остина. Однако, дав такой совет, Филипп Аустин написал письмо Кингу - высокопоставленному чиновнику из Вашингтона и давнему товарищу дяди банкира, в котором сообщил об очень серьёзных нарушениях в работе Первого национального банка. И просил Кинга выслать сурового ревизора по наведению порядка в этом банке. Причём, конечной целью банкира было не только сведение старых счетов с О. Генри, но и устранение своего давнего конкурента в лице Первого национального банка, расположенного в том же Остине. По ходу дальнейшего повествования, Филипп Аустин неоднократно принимает самые энергичные усилия, чтобы скомпроментировать не только О .Генри, но и Первый национальный банк. Ради этого, банкир готов платить большие деньги и Кингу, и Камингсу - его товарищу и компаньону по незаконному бизнесу. И не только был готов, но и регулярно платил в виде отчислений за акции.
  
  В рассказе О. Генри события описываются несколько иначе. Во-первых, ревизор прибыл проверять не только Первый национальный, но национальный Скотопромышленный банк. Во вторых, президенты этих банков являются давними и очень близкими друзьями, дружба которых успешно выдержала множество непростых испытаний судьбы. Именно в их честь рассказ и получил своё название.
  
  Для тех, уважаемых читателей, кто ещё не читал этот рассказ или забыл его содержание, напомню о следующих событиях, описываемых О. Генри в "Друзья из Сан-Розарио". Прибывший ревизор очень спешил, ибо хотел в тот же день провести ревизию и в соседнем Скотопромышленном банке, чтобы успеть на поезд и провести воскресный день дома, а не в этом скучном западном городишке. В самом начале проверки, пока ревизор проверял кассу Первого национального банка, его президенту приносят записку со следующим содержанием:
  
  "Дорогой Том!
  Мне сейчас сообщили, что у тебя там хозяйничает одна из ищеек дяди Сэма, а это значит, что через час-другой доберутся и до нас. Так вот, хочу попросить тебя об одной услуге. У нас сейчас в кассе всего 2200 долларов наличными, а должно быть по закону 20000. Вчера вечером я дал 18.000 Россу и Фишеру на покупку партии скота у старика Гибсона. Они на этом деле заработают через месяц не меньше 40.000, но от этого моя касса сегодня не покажется ревизору полнее. А документов я ему показать не могу, потому что выдал эти деньги не под векселя, а под простые расписки без всякого обеспечения - мы-то с тобой знаем, что Пинк Росс и Джим Фишер ребята золотые и не подведут. Помнишь Джима Фишера: это он тогда застрелил банкомета в Эль-Пасо. Я уже телеграфировал Сэму Брэдшо, чтоб он мне прислал 20.000 из своего банка, но их привезут только с поездом, который приходит по узкоколейке в 10.35. Если ревизор обнаружит в кассе только 2200 долларов, он закроет банк, а этого допускать нельзя. Том, ты должен задержать этого ревизора. Что хочешь делай, а задержи, хотя бы тебе для этого пришлось связать его веревкой и сесть ему на голову. После прихода поезда следи за нашим окном; если ты увидишь, что на нем опустили штору, значит деньги уже в кассе. А до того ты ревизора не выпускай. Я на тебя рассчитываю, Том.
  
  Твой старый товарищ Боб Бакли,
  Президент Национального
  Скотопромышленного банка".
  
  После ознакомления с содержанием записки руководитель Первого национального банка , в беседе с ревизором, завершающим проверку,неожиданно для проверяющего признался в том, что лично сам взял некоторые банковские ценности, чтобы выручить старого друга, который, попал в беду. И попросил ревизора пройти в кабинет, - мол, там будет удобнее беседовать на эту непростую тему.
  
  Банкир рассказал ревизору о том, как 20 лет назад он совмещал обязанности шерифа и сборщика налогов в округе, и своего друга Боба взял к себе на должность главного помощника. Большую часть канцелярской работы делал Боб. Однажды зимой, когда налоги поступали наиболее активно, шериф целую неделю не мог выбрать время, чтобы отнести деньги в банк. Утром в субботу шериф, как всегда, отправился в канцелярию. Сейф был заперт, Боб сидел за своим столом и что-то писал. Шериф отпер сейф и увидел, что мешок с деньгами исчез. Он позвал Боба, поднял тревогу, спеша сообщить всем о грабеже. Шерифа поразило, что Боб отнесся к происшествию довольно спокойно - ведь он не мог не знать, насколько это серьезно и для друга, и для него.
  
  Поиск денег в течение нескольких дней оказался безуспешным, и тогда Боб - друг шерифа, пришёл на сессию присяжных и признался в краже денег из сейфа, поведав, что проиграл их в покер. Через четверть часа состоялось решение о передаче дела в суд; и шериф получил приказ арестовать человека, который много лет был ему роднее, чем тысяча братьев. И только в ночь перед судом шериф понял, что его друг не виноват, а деньги "украл" он сам!.. И узнал он об этом следующим образом.
  
  Ночью у шерифа неожиданно возник приступ лунатизма и "проснувшись", он увидел, что стоит полуодетым в коридоре управления. Боб держит его за одну руку, а доктор, лечивший всю семью шерифа - за другую, жена трясёт его за плечи и плачет. Диагноз доктора был лаконичным: " Лунатизм!". Через некоторое время шерифа, уже полностью пришедшего в себя, стало сильно знобить и он открыл большой старый шкаф, чтобы взять оттуда стеганное одеяло. И вдруг... Из одеяла выпал мешок с деньгами, за кражу которого друга шерифа должны были наутро судить и приговорить к наказанию. Вскоре выяснилось, что шериф сам туда его положил, находясь под воздействием предыдущего приступа лунатизма. И его друг Боб, не зная что шериф страдает лунатизмом, случайно увидел, как тот положил мешок с деньгами в шкаф. Однако, ради спасения своего семейного друга (имеющего двух малолетних детей) от тюрьмы, друг решил взять вину на себя.
  
  Свой рассказ президент Первого национального банка прекратил лишь тогда, когда увидел как напротив, на широком зеркальном окне, украшавшем фасад Национального Скотопромышленного банка, кто-то вдруг спустил желтую штору. И тогда банкир вытащил из кармана перетянутую резинкой пачку аккуратно сложенных бумаг, бросил ее ревизору и поднялся на ноги:
  
  - Все ценности здесь, сэр, все до последней акции и облигации. Я вынул их из папки с векселями в то время, как вы подсчитывали наличность. Прошу вас, проверьте и убедитесь сами.
  
  Рассказ О.Генри заканчивается тем, что после ухода ревизора, обескураженного непонятной выходкой банкира, хозяин кабинета, усевшись за свой стол, вновь перечитал записку президента Скотопромышленного банка, затем неторопливо порвал её на мелкие клочки и бросил в корзину. При этом усмехнулся с довольным видом.
  
  - Ах ты, старый ветрогон, ковбойская твоя душа! - весело пробормотал он себе под нос. - Вот теперь я хоть немножко сквитался с тобой за ту услугу, которую ты хотел оказать мне в бытность мою шерифом, двадцать лет тому назад.
  
  ***
  Ниже, для сравнения с рассказом О.Генри, приведено содержание одного из писем, взятого из первой части эпистолярного романа "Псевдоним" Юлиана Семёнова. Это письмо написано президентом Первого национального банка техасскому фермеру - своему лучшему другу, который в рассказе "Друзья из Сан_Марино", назван не Эрлом, а Бобом:
  
  "Дорогой Эрл!
  
  Мне, конечно, совестно напоминать тебе о том пустяке, который ты должен мне вернуть, но я вынужден это сделать потому, что сегодня в наш "Первый Национальный банк" заявился худосочный тип и сунул Биллу Портеру, сидевшему в кассе, свою бумагу, из которой явствовало, что он является ревизором финансового ведомства и намерен провести учет всех наших документов. Вот так то. Для нас это было как гром среди ясного неба, ибо наш прежний ревизор, Том, никогда не измывался над Биллом Портером и главным бухгалтером Вильгельмом, рассказывал новые анекдоты из столицы, угощал настоящими сигарами и явно тяготился своей работой, которую не определишь иначе как труд Легавой Ищейки, натренированной на Подружейную Охоту по Доверчивым Двуногим. Поначалу все шло хорошо, но потом Ищейка наткнулся на твою бумагу про девять тысяч. Билл Портер, работающий теперь по вечерам в редакции своей задиристой газетенки, а потому окончательно свихнувшийся с ума от писанины, не смог ничего объяснить Очкастой Змее из Вашингтона, и это пришлось делать мне. Мои объяснения про то, что ты мой старый друг и что ты однажды решил сесть за меня в тюрьму, когда я в состоянии проклятого лунатического криза взял из сейфа казенные деньги и спрятал их в своем шкафу и все считали, что мы их с тобой уворовали, но у меня были дети, а ты был холост и поэтому вознамерился отсидеть вместо меня, признавшись, что ты их увел, хотя своими глазами видел, как я эти деньги прятал; и если бы не Случай, тебе пришлось таки бы отсидеть, не найдись случайно проклятые доллары, - на этого геморроидального очкарика совершенно не подействовали. Он дал мне двадцать четыре часа на то, чтобы я вернул девять тысяч в кассу, иначе он пошлет в Вашингтон телеграмму, Банк опечатают, а против Билла Портера, который выдал тебе эти деньги, начнут уголовное дело. Вот так то. Прошу тебя отправить вместе с моим посланцем твой долг, если ты сам не сможешь навестить меня, чтобы мы посидели в салуне, попили хорошего виски и вспомнили молодость, - не знаю, как ты, а я все чаще и чаще думаю о наших юных годах. Видимо, это приходит к человеку тогда, когда начинается настоящая старость, то есть успокоение. А всякое успокоение означает тишину и отсутствие движения. А это, в свою очередь, предшествует образованию зеленой тины, предтечи тления. Вот так то. Прости за то, что я так грустно заканчиваю это послание.
  
  Твой друг Майкл, Серый Наездник".
  
  ***
  И невольно приходит мысль о том, что эту "историческую правду", описанную в письме Майкла к Эрлу, Юлиан Семёнов скопировал из рассказа "Друзья из Сан-Розарио", написанного О. Генри ещё в самом начале 20-го века.
  
  
  
  9. А. Б. ТАНАСЕЙЧУК О "ДЕЛЕ" У. ПОРТЕРА
  
  О. Генри не оставил потомкам автобиографические произведения, как это сделали многие именитые писатели. Утверждают, что незадолго до своей смерти, он писал: "Не припомню, чтобы когда-нибудь читал автобиографию или биографию, по поводу которой можно сказать - вот она, правда". Однако книги и иные публикации о знаменитом новеллисте писались, пишутся и будут писаться, вопреки его ироническому утверждению. В СССР о нём писали уже вышеупомянутые К.Чуковский, В. Фриче, Н. Внуков, Ю. Семёнов, И. Левидова и многие иные авторы.
  
  В 1916 году вышла очень доброжелательная книга Алфонсо Ч. Смита, с детства знавшего будущего знаменитого новеллиста, которая неоднократно переиздавалась. Написал книгу о своём сотоварище и друге по тюремному заключению и Эл Дженнингс - бывший знаменитый бандит и талантливый писатель. В 30-е годы вышла книга "Калиф Багдада" Р. Дэвиса и "Тихий обитатель Ирвинг-плейс" У. Уильямса. Авторы этих книг были журналистами и хорошо знали О.Генри. Были и иные публикации, в том числе и книга "Он же О. Генри" Дж. Лэнгфорда, в которой имеется не только множество неизвестных прежде фактов из жизни писателя, но и целый ряд критических высказываний в его адрес. Благодаря именно этой книге можно узнать и об основных причинах, приведших (вероятнее всего) к осуждению писателя на длительный тюремный срок.
  
  В 2013 году изд-во "Молодая гвардия" выпустило (в серии "Жизнь замечательных людей") книгу "О. Генри. Две жизни Уильяма Сидни Портера", автором которой является Андрей Борисович Танасейчук (род. 17 сентября 1958, Курган) - российский литературовед и переводчик, доктор культурологии и кандидат филологических наук, с 2009 года профессор кафедры русской и зарубежной литературы Мордовского государственного университета им. Н. П. Огарёва. Н.А. Танасейчук также является автором таких книг как "Майн Рид: жил отважный капитан" (2012), и "Эдгар По: сумрачный гений" (2015), а также автором семи сборников переводов, около двухсот научных, научно-популярных и публицистических статей.
  
  В этой замечательной книге можно найти более убедительный ответ на вопрос: "За что сидел О. Генри?", а также узнать о других событиях, которые произошли в наиболее трудный период жизни знаменитого писателя. Ниже приведено краткое описание некоторых из этих событий.
  
  ***
  Относительно неожиданной ревизии в Первом национальном банке, ставшей началом отсчёта жизненной драмы О. Генри, автор книги пишет следующее:
  
  "... Летом 1894 года в банк явился ревизор. О ревизии не предупредили заранее, и ревизор был незнакомый, - не тот, что обычно с ними работал. Ревизия была основательной, выявила массу нарушений в ведении документации, бухгалтерской отчетности и т. п. Но серьезнее была недостача в кассе у Портера. Всего недосчитались почти шести тысяч долларов. Отсутствие этих денег он документально объяснить не смог. В приходно-расходной книге, которую вел, записей, объясняющих недостачу, не было. Доклад о результатах ревизии ушел в федеральное учреждение, надзирающее за банковской деятельностью. Прокурор округа возбудил дело о растрате против кассира. Степень вины Портера определить сложно. Во всяком случае, никто из близких и просто знакомых не верил, что он виновен. Он мог быть виноват в халатности, но не в преступном умысле. Сведущие люди знали, как ведутся дела в банке, как выдаются ссуды, как вольно обращаются со средствами владельцы. А человеческая репутация Портера была на высоте. Конечно, банкиры не были заинтересованы в судебном расследовании - оно парализует деятельность банка и подрывает его репутацию. Очень быстро (буквально в течение дня) недостача была ликвидирована: более пяти тысяч долларов внесли сами банкиры, 500 долларов - Портер. Понятное дело, что таких денег у него не было, их дали Рочи. Исследователи жизни и творчества писателя по-разному оценивают степень его виновности. Но большинство утверждают, что едва ли Портер был хоть в чем-то виноват. Пожалуй, единственным из его биографов, кто был не столь категоричен, является Дж. Лэнгфорд. Он довольно подробно изучил этот эпизод и справедливо предполагает, что у Портера именно в тот период было очень много трат, с коими он не мог справиться самостоятельно. Действительно, кроме обычных рутинных расходов на жизнь и семью, он, выполняя прихоть Атоль, устроил ее путешествие в Чикаго, на Всемирную выставку 1893 года. Наконец, в этот период Портер играл в карты. И хотя, говорят, он в основном выигрывал, это не могло длиться вечно. Да и сам факт, что, пусть при помощи Рочей, он внес в кассу банка 500 долларов, весьма красноречив. И последнее. В апреле того же года Портер начал издавать собственную газету, а на это необходимы были средства, и немалые...".
  
  В конце апреля 1895 года У. С. Портер превратился в безработного. С газетой было покончено, на нем висели долги, которые нужно было отдавать, а доходов не предвиделось. Какую-то часть задолженности он сумел погасить, продав печатное оборудование, запасы бумаги и краски, обстановку из офиса редакции. Основную часть долга составлял заем у мистера Роча - отчима жены, а тот с выплатой, не торопил, зная об обстоятельствах зятя.
  
  У.Портер тяжело переживал свое положение. Недавно еще общительный, любитель выпить в компании, сыграть в покер, он стал сторониться своих приятелей и всё больше погружался в себя, престав общаться даже с немногочисленными друзьями. И одной из причин такого поведения было и то, что после протеста ревизора, направившего в Вашингтон жалобу на прокурора, отказавшегося возбудить дело против Портера, дознание возобновили. Привлекать или не привлекать его к суду, теперь должна была решать судебная коллегия. Ее сессия состоялась в июле в Остине.
  
  Мистер Грей, ревизор банка, выступил свидетелем обвинения и утверждал, что У. С. Портер не только допускал ошибки в отчетности, но и виновен в растратах и хищении денежных средств. Вице-президент банка, наоборот, свидетельствовал в пользу кассира и настаивал, что речь может идти только о халатности, а не о злом умысле. К сожалению, "большое жюри" не смогло заслушать показания других вызванных свидетелей, которые были настроены в защиту обвиняемого. Их на судебной сессии просто не оказалось по непонятным причинам: то ли из-за халатности прокурора, не направившего им повестки, то ли по иным причинам. И тогда было принято заслушать дело на следующей сессии. Сам У. Портер (О. Генри) на судебной сессии тоже не присутствовал, но руководство банка, мистер Роч и знакомые юристы были уверены, что дело будет решено в его пользу.
  
  Вскоре у Портера появилась возможность устроиться редактором юмористического отдела в одну из столичных газет. Однако радость семьи было омрачено новой бедой. В августе того же года, когда семья уже была готова к переезду в столицу, у Атоль обострилась её лёгочная болезнь (туберкулёз) и горлом пошла кровь. Оставить жену в таком состоянии Портер не мог, и от переезда в столицу пришлось отказаться.
  
  В самом начале осени некий Эд Маклин - один из приятелей Портера, без его ведома, выслал экземпляр "Перекати-поля" редактору хьюстоновской газеты "Пост" с запиской о том, что газета, ввиду финансовых затруднений, прекратила существование, а её бывший владелец хотел бы начать сотрудничать с "Пост". Редактору газета понравилась, и он предложил Портеру работу. В октябре 1896 года последний стал новым сотрудником "Поста" и перебирается жить в Хьюстон.
  
  Из воспоминаний судьи Ю. Хилла, - главного акционера "Пост", можно узнать о таких его впечатлениях о новом сотруднике: "Это был один из самых воспитанных людей, кого я когда-либо знал. У него был тихий, спокойный голос, прекрасные, непринужденные манеры, и он знал, как быть учтивым". Полковник Джонстон - главный редактор газеты, охарактеризовал своего сотрудника следующим образом: "У мистера Портера был замечательный характер, и я, пожалуй, скажу, что это был один из самых приятных в общении людей, что мне довелось знать. Он был очень скромным, даже застенчивым человеком. Его уход из "Пост" стал для газеты невосполнимой потерей". Более того, главный редактор, видя масштаб способностей своего сотрудника, советовал Портеру оставить провинциальную журналистику и перебраться в Нью-Йорк. Он был уверен, что только там тот сможет по-настоящему реализоваться.
  
  Но, даже проживая с семьёй в Хьюстене и имея работу, которая ему нравилась, Портера не покидали угнетающие мысли о предстоящем повторном судебном расследовании его дела. В феврале 1896 года в Остине состоялась очередная судебная сессия. В числе рассматриваемых дел было и дело Портера. На этот раз прокурор позаботился о том, чтобы все свидетели явились. Ревизор по-прежнему требовал привлечь бывшего кассира к суду, а вице-президент банка опять утверждал, что в действиях Портера не было злого умысла. Но тут произошло нечто неожиданное: против У. Портера дал показания старший кассир (он же главный бухгалтер и племянник президента банка). Видимо, этот человек опасался, что могут поднять бухгалтерские книги, сверить отчетность и за тот период, что он сам непосредственно исполнял обязанности кассира.
  
  Совершенно неожиданно для большинства участников слушаний, на сессии было принято решение привлечь У. С. Портера в качестве ответчика по обвинению в растрате. В тот же день, 14 февраля 1896 года, в Хьюстон была отправлена телеграмма с указаниями местному шефу полиции арестовать Портера и под конвоем препроводить в Остин. Редактор газеты, узнав об аресте своего сотрудника, передал по телеграфу Эду Маклину печальное известие о том, что его приятеля везут в Остин и необходимо добиться от судьи решения об освобождении Портера под залог. Маклин сообщил об этом мистеру Рочу - отчиму жены Портера. Тот нашел людей, готовых поручиться за зятя. На следующий день состоялось заседание суда об освобождении под залог. Судья Мэкси, - выслушав доводы защиты о том, что у обвиняемого на руках больная жена (после известия об аресте мужа Атоль вновь слегла) и маленькая дочь, а он является единственным кормильцем, - назначил сумму залога в две тысячи долларов. В тот же день эта сумма была внесена, и вечером 16 февраля 1986 года У. С. Портер вновь оказался на свободе.
  
  Оказавшись на воле, Портер совершает очередную ошибку, повлёкшую тяжёлые последствия. В книге приводится такое описание последующих событий:
  
  "... Конечно, пассивность Портера - следствие его характера. Однако дело было не только в характере, но и в обстоятельствах - отсутствии денег и долгах. Чтобы выстроить защиту, необходимо было нанять адвокатов, а это означало новый долг. Тем не менее, он вынужден был занять, но не для защиты, а потому, что 16 марта ему пришло предписание из Остина - явиться в суд: начиналось слушание его дела. Портер занял 200 долларов для того, чтобы перенести дату начала суда на более поздний срок. Мотивировкой стали болезнь жены и ребенок в семье, а также необходимость консультаций с адвокатами и исследование бухгалтерских книг банка - и суд перенес слушание на июль. Но это единственное, что предпринял Портер. Никаких "консультаций", никакого "исследования" бухгалтерских книг не было. Подошло лето. В конце июня пришла повестка: в суд необходимо было явиться седьмого числа. И вот тут начинается нечто, с характером Портера совершенно не вяжущееся. Шестого июля он сел в поезд, идущий в Остин, но в Остине так и не появился. Когда это стало известно суду (то есть 7 июля), судья аннулировал залог и дал распоряжение арестовать Портера - с тем, чтобы он пусть и против воли, но предстал-таки перед присяжными. Тот же капитан Джек Уайт с нарядом полиции явился на Кэролайн-стрит, дабы выполнить предписание. Портера дома не оказалось, а где он находится, никто сказать не мог. Никаких документов, объясняющих отсутствие подсудимого, в суд представлено не было. Вывод был однозначен: У. С. Портер сбежал. Поставив себя вне закона, он зачеркнул всю предшествующую жизнь...".
  
  По версии профессора А. Б. Танасейчука события могли развиваться следующим образом. Как человек, уже изрядно погруженный в механизм судебной процедуры, Портер, знал, что в штате Техас существует понятие "срока давности" - разбирательство по делу не может длиться дольше трех лет. Такое понятие невольно подталкивало к следующим действиям: "исчезнуть" на три года, а по прошествии этого времени вернуться и продолжать жить, как и прежде. Именно такую идею могла одобрить Атоль, которая принимала все важные семейные решения. Скорее всего, план побега был разработан супругами Портер еще весной. Только этим можно объяснить ходатайство об отсрочке и те затраты, которые они в связи с этим понесли. Этим можно объяснить и казавшееся коллегам странным нежелание Портера нанять адвоката и квалифицированного бухгалтера для изучения банковских финансовых документов. В этом свете вполне понятна его инертность и безынициативность. Ведь в принципе он мог защитить себя - общественное мнение, большинство свидетелей были на его стороне. Дорогостоящая, но квалифицированная юридическая помощь, возможно, переломили бы ситуацию в его пользу. Но он ничего не предпринял.
  
  Автор книги приходит к следующему выводу:
  
  "...Атоль и Портер избрали другой вариант действий и приступили к его осуществлению. Первыми Хьюстон покинули Атоль и Маргарет. Они уехали из города 20 июня 1896 года - то есть еще до того, как обозначилась дата начала процесса. Но примерно она была им известна. Отправились они не к родителям в Остин, как можно было ожидать (не забудем о процессе!), а "погостить" к неким приятелям в графство Бразос. Домой (то есть в Хьюстон) они возвращаться не собирались, а направились затем в Остин, к родителям, где и обосновались в их доме, - причем появились там уже после того, как о бегстве Портера стало известно. Поделилась ли дочь с родителями тем самым "планом"? Скорее всего, нет. Мистер и миссис Роч - наверняка - выступили бы резко против: Рочу были известны обстоятельства Портера, и он был уверен в оправдании зятя (в конце концов, именно он внес залог в две тысячи долларов). Но был один человек, который явно (хотя бы частично и, вероятно, постфактум) оказался посвящен в план бегства. Это школьная подруга Атоль, некая миссис Лолли Уилсон: на ее адрес приходили письма от беглеца и передавались миссис Портер. Через нее - уже "в бегах" - сначала из Нового Орлеана, а затем из Гондураса - Портер и держал связь с семьей. Что интересно: конверты со своими посланиями семье беглец подписывал вымышленным именем, на листе обычно ничего не писал, а главным образом рисовал, - изображая сценки из своей новоорлеанской жизни. Делал он это, конечно, не из соображений конспирации и едва ли потому, что просто любил рисовать, - только такой способ был адекватен ситуации: можно представить, какие обуревали его мысли и чувства! Вряд ли он хотел поверять свои сумбурные размышления бумаге. Да и тревожить Атоль (в ее-то состоянии!) он не имел права ...".
  
   Перед арестом хьюстоновские коллеги вручили Портеру 260 долларов для того чтобы он мог использовать их на адвоката, финансовую экспертизу, да и просто, - чтобы ему и его семье было на что существовать, пока идет процесс. Шестого июля 1896 года Портер сел в поезд, шедший из Хьюстона в Хемпстед, где предстояла пересадка. Провожали его приятели - Эд Маклин и У. Синклер. Портер сошел в Хемпстеде, где должен был пересесть на поезд, идущий в Остин. Однако... Через день-другой он очутился в Новом Орлеане. В этом городе Портер пробыл около двух месяцев. Под именем Ширли Уорт он устроился репортером в местную газету "Дельта", а затем перешел в другую - "Пикаюн".
  
  Автор книги "О. Генри. Две жизни Уильяма Сидни Портера" затрудняется ответить на вопрос: "Планировался ли побег в Гондурас изначально или это был своего рода экспромт беглеца?". Портер никогда и ни с кем не говорил на эту далеко непростую тему. Неизвестна и точная дата его отъезда. Последнее письмо Портера, отправленное из Нового Орлеана, достигло адресата примерно через два месяца после роковой пересадки в Хемпстеде. Письмо было, как обычно, рисованным. На листе бумаги беглец изобразил две сомкнутые в прощальном рукопожатии руки, а на заднем плане нарисовал парусник, несущийся по волнам океана. Атоль, конечно, поняла (как, впрочем, и ее подруга), что муж покинул территорию Соединенных Штатов.
  
  Все дни своей добровольно-вынужденной эмиграции с августа 1896-го по январь 1897-го года, У.Портер провёл в небольшом гондурасском городке Трухильо, живя под вымышленным именем некоего мистера Уильяма Э. Брайта. Судя по всему, жил он на средства, что привез с собой из Нового Орлеана. Вполне возможно, что небольшие деньги он мог зарабатывать как переводчик: испанским языком У. Портер (он же Уильям Э. Брайт, но пока ещё не О. Генри) владел в совершенстве.
  
  В конце июля - начале августа 1896 года, состоялось знакомство Портера с Элом Дженнингсом, тогда беглым налетчиком - грабителем поездов и банков, а затем его верным товарищем по тюремному заключению в каторжной тюрьме, еще позднее, - адвокатом и писателем, изложившим примечательную историю их знакомства в своей книге. По словам Дженнингса, дружеские отношения между ним и Портером сложились почти мгновенно.
  
  По мнению А. Н. Танасейчука. в книге Дженнингса фактической правды немного. Профессор утверждает, что усилиями биографов писателя давно доказано, что не было никакого совместного плавания на пароходе "Елена", не был Портер ни в Аргентине, ни в Перу, ни в Мексике, ни тем более в Калифорнии. Хотя сам факт знакомства Дженнингса и Портера, их общение и "собутыльничество" (причем в основном за счет Дженнингса) в Гондурасе - не вызывают сомнений. Судя по всему, имел место и эпизод приглашения поучаствовать в планируемой братьями "экспроприации" банка и отказ Портера от такого "заманчивого" предложения. На самом деле Дженнингс пробыл в Гондурасе недолго и отправился (в сопровождении брата) дальше "испытывать судьбу". Но уже без У.Портера. Вновь Дженнингс встретился с У. Портером уже в каторжную тюрьму штата Огайо, и возобновил знакомство, которое именно здесь, а не в Гондурасе, переросло в настоящую дружбу.
  
  За период пребывания в Гондурасе Портер переписывался с женой, высылая ей примерно по письму в месяц. Как часто ему отвечала жена, неизвестно, но известно, что связь была двусторонней. Уже после того как Портер оказался в Гондурасе, Атоль сообщила об этом факте своим родителям, и они стали в курсе всех событий, произошедших с зятем, и известных их дочери. По утверждению Бетти Холл (через которую беглец передал два или три послания) именно Атоль "умоляла его вернуться и очистить свое имя". По ее словам, Портер согласился вернуться после того, как по его просьбе в суд обратились поручители, и судья гарантировал, что он не будет арестован по прибытии.
  
   21 января 1897 года Портер уже был в Новом Орлеане и в тот же день телеграфировал мистеру Рочу: "Срочно вышлите мне телеграфом двадцать пять долларов без подтверждения личности получателя до востребования. Чек обналичить я не смогу". Телеграмму подписал как У. Э. Брайт.
  
  Несмотря на всеобщую семейную радость по поводу его возвращения, Портера не покидали мрачные мысли. И хотя тесть старался его убедить, что все знакомые считают его невиновным, зять чувствовал, что отношение знакомых к нему изменилось. Многие стали воспринимать его побег, как признание своей вины. Писатель почти не выходил из дома, проводя время в кругу семьи: жены и дочери.
  
  1 февраля 1897 года дело У.Портера разбирал другой судья. Он изучил материалы, нашел следствие по делу незавершенным, заслушал ходатайство: в связи с болезнью жены не заключать подследственного под стражу, а вновь выпустить под залог. Судья не аннулировал прежний залог, но, учтя его, удвоил. Поручителями выступили те же лица, что и прежде. 12 февраля, вынося предварительное решение, судья оставил Портера на свободе и постановил, что дело будет слушаться на летней сессии или будет перенесено на более поздний срок. Естественно, что Портеру было запрещено покидать территорию округа без разрешения суда.
  
  Шесть месяцев прожила Атоль после возвращения мужа. Он заменил ей сиделку, проводил рядом дни и ночи напролет. Миссис Роч вспоминала: "Всё его время и мысли были подчинены тому, чтобы облегчить ее существование. Они были счастливы, хотя наверняка оба сознавали, что конец недалек". Отходя на время от постели жены, Портер вновь становился мрачным, погружаясь в свои невеселые думы. Та же миссис Роч утверждала, что зятя тяготило не только безнадежное состояние жены, но и грядущий суд - он был уверен, что будет осужден и посажен в тюрьму. Много раз он заговаривал о самоубийстве, говорил, что лучше убьет себя, нежели будет признан виновным. Только мысль о том, что это разобьет сердце Атоль, удерживала его от рокового шага. В субботу, 25 июля 1897 года, Атоль умерла. Ей было всего 29 лет.
  
  Следующая сессия суда началась 7 февраля 1898 года. Первое слушание было кратким, но результативным: судья постановил привлечь У. С. Портера к суду по обвинению в растрате. Общая сумма претензий по материалам дела первоначально составляла 5557 долларов 2 цента, потом она будет уменьшена. Было решено: избрать коллегию присяжных; на время судебного следствия заключить обвиняемого под стражу и препроводить его в окружную тюрьму. Последний пункт имел чисто технический смысл: Портер остался на свободе, поскольку уже находился под залогом в четыре тысячи долларов, назначенным судом год назад.
  
   Портера защищали два адвоката которых нанял мистер Роч. Оба были профессионалами, но в невиновность своего подзащитного не верили. Обвинение поддерживал окружной прокурор Калберсон, который до этого уже дважды "разваливал" дело Портера, вероятнее всего из-за того, что не верил в его виновность. Но на него "давили" из Вашингтона, сам генеральный прокурор был им не доволен. Главный свидетель в лице того самого ревизора, что проверял банк, был, по-прежнему, настроен решительно против Портера. Старший кассир банка тоже уже дал показания против своего бывшего коллеги и подчиненного.
  
   Через несколько дней состоялся отбор присяжных. Адвокаты Портера сделали отвод троим из них - они были этническими немцами и по своей ментальности были склонны поддерживать обвинение прокурора. Ещё двоих присяжных отвела прокуратура. В результате таких отводов среди 12 присяжных только один оказался жителем Остина, другие были фермерами и обитателями графства, не знающими Портера. В ходе судебных прений адвокатам удалось оспорить несколько эпизодов растрат и общая сумма претензий была снижена до 854 долларов восемь центов.
  
  Судебный процесс длился 3 дня, и всё это время У. Портер сидел, откинувшись на спинку стула, сцепив руки на затылке и устремив невидящий взгляд в пространство. Один из присяжных позднее признавался: "Мне жаль мистера Портера. Это был очень приятный молодой человек, спокойный, вежливый, сдержанный. Он совершенно ничего не сказал в свою защиту и вел себя так, словно был кем-то или чем-то напуган".
  
  Автор книги пишет:
  
  "... Адвокаты сосредоточили свои усилия на юридической стороне дела, обращая внимание на нестыковки и неточности в оформлении документов. Они, как мы помним, смогли таким образом исключить из дела несколько эпизодов обвинения и существенно снизить общую сумму претензий, но оспорить все эпизоды им не удалось, а потому избранную тактику нельзя назвать успешной. Трудно сказать, имелись ли у защиты свидетели. Но даже если и они выступали, что они могли сказать существенного? То, что Портер хороший и честный парень, что он никогда ничего ни у кого не крал? Но это эмоции. А обвинение оперировало документами, счетами, авизо, выданными и обналиченными чеками, выписками из бухгалтерских книг. И в исполнении главного свидетеля обвинения - ревизора Ф. Грея это звучало очень внушительно. Хотя почти всё, что он говорил, было не очень понятно присяжным - людям не слишком образованным. Но он выстреливал фразами так резко, так выразительно сверкал очками и бросал такие взгляды поверх: презрительно-негодующие в сторону обвиняемого и пристальные, подозревающие - в ложу присяжных, словно искал тайных соучастников совершенного преступления, - что по спинам этих простых людей невольно пробегал холодок, и, мало что на самом деле понимая, они смотрели на обвиняемого с осуждением. "Последний гвоздь в крышку гроба забил" второй свидетель обвинения - старший кассир банка (он же его главный бухгалтер и он же пасынок председателя правления банка) Р. Дж. Брэкенридж. Он засвидетельствовал, что собственными глазами неоднократно видел, как обвиняемый брал деньги из сейфа банка на собственные нужды. Это было, конечно, бездоказательное утверждение. Но после выступления зловещего мистера Грея присяжные просто не могли ему не поверить . Ведь лично с обвиняемым никто из них знаком не был, и его репутация, известная многим жителям Остина, им была совершенно неведома. Да и сам факт бегства от правосудия, конечно, сыграл свою роль в осуждении".
  
  17 февраля 1898-го года присяжные вынесли вердикт У. Портеру: "Виновен". Суд тут же постановил, что "обвиняемый временно помещается в тюрьму графства Трэвис, Остин, штат Техас, ожидать приговора и дальнейших распоряжений суда". В зале суда Портера взяли под стражу, и в тот же день он оказался в тюремной камере. В вышедшем на следующий день номере остинской газеты "Ивнинг ньюс" печальное известие было преподнесено следующим образом:
  
  "Уилл С. Портер, хорошо известный в городе и одно время кассир Первого Национального банка, вчера был признан виновным в растрате федеральным судом по трем эпизодам обвинения. Минимальное предусмотренное наказание составляет два года тюремного заключения по каждому эпизоду. Судья Мэкси еще не вынес приговор по его делу. Новость об обвинительном вердикте стала большим сюрпризом для многих его друзей в городе... Судя по всему, апелляция в Верховный суд США подана не будет. Напоминаем, что в бытность мистера Портера кассиром он обвинялся в растрате средств банка".
  
  В книге А. Н. Танасейчука приводится и такая информация:
  
  "...Как свидетельствуют дотошные исследователи жизненного пути О. Генри, после его бегства из-под суда в июне 1896-го даже самые близкие и хорошо знавшие его люди - Бетти Холл, Ч. Андерсон, Дж. Мэддокс и многие другие уверовали в его виновность. Да и поведение Портера в суде - его пассивность и нежелание защищаться - также было воспринято как свидетельство вины...".
  
   Уже после вынесения приговора, но еще из тюрьмы Трэвис, Портер писал миссис Роч - матери своей покойной жены:
  
  "Дорогая миссис Роч!
  
   Я глубоко тронут Вашей заботой и искренне благодарен за Ваше письмо, полное сочувствия и глубоких переживаний, очень благодарен и за те вещи, что Вы прислали мне. Прямо здесь я со всей торжественностью хочу заявить, что, несмотря на вердикт присяжных, я совершенно невиновен в каких-либо преступлениях во всей этой истории с банком, разве что я совершенно никудышным образом выполнял те обязанности, к исполнению которых был просто-напросто негоден. Любой разумный человек, выслушав представленные свидетельства, понял бы, что я должен быть оправдан. После того, как я увидел присяжных, у меня почти не осталось надежд на то, что они вообще поймут, о чем будет идти речь. Я совершенно разбит и подавлен результатом, но не из-за себя. Не так важно для меня общественное мнение, но я верю, что осталось несколько друзей, которые продолжают сохранять уверенность, что во мне есть что-то хорошее...".
  
  Автор книги "О. Генри. Две жизни Уильяма Сидни Портера", отмечает, что вера У. Портера была не напрасна. В его невиновность продолжали верить семейство Харрел, хьюстонские приятели Э. Маклин и Дж. Уильямс и, конечно, семья Роч - его самые верные и надежные друзья.
  
   25 марта марта 1898 года судья вынес решение: приговорить У. С. Портера к пяти годам заключения в каторжной тюрьме. Срок предстояло отбывать в тюрьме штата Огайо в Коламбусе - заведении, которое, в силу строгости режима и жестокости к заключенным, имело весьма дурную репутацию.
  
  
  ***
   Замечательная книга профессора А. Б. Танасейчука начинается с такого предисловия ("От автора"):
  
  "...Если разобраться, малоизвестный Уильям Портер и великий О. Генри - совсем разные люди. Жизнь первого почти вся была "на поверхности". Это была жизнь обычного человека из американской глубинки, не лишенная внутреннего трагизма (как, впрочем, и существование любого обывателя), но вполне предсказуемая и, в общем-то, понятная. В ней происходили события. Какие-то были более важными, какие-то - менее, но они происходили постоянно, ими было насыщено каждодневное существование - они формировали судьбу этого человека. Искусство, литература, творчество если и присутствовали в этой жизни, то на периферии, лишь дополняя, расцвечивая оттенками рутину. Если они и влияли на общее течение, то опосредованно, не напрямую. В жизни второго событий почти не происходило - настолько бедным внешними проявлениями было это "второе существование". То есть "события", конечно, были, но не они формировали судьбу. Писательство, творчество, постоянная работа - вот что целиком и полностью поглощало каждодневность, скрадывая быт, обыденное. Укрывшись за псевдонимом, превратившись из Билла Портера в О. Генри, этот человек попытался прожить совсем другую, наполненную совершенно иным содержанием жизнь. И это, конечно, был сознательный выбор, обусловленный как внутренними, так и внешними причинами, среди которых насыщенная событийность первого существования сыграла, судя по всему, решающую роль. Но "первая жизнь" не только предваряла "вторую" - последняя была невозможна и непонятна без первой - настолько, насколько О. Генри немыслим без Билла Портера и нереален без тех житейских коллизий, которые выпали на долю этого человека...".
  
  Через годы, уже после отбытия наказания, живя в Нью-Йорке и став знаменитым писателем, в одной из бесед с близким человеком О. Генри однажды заметил: "Я похож на Лорда Джима, потому что мы оба совершили одну и ту же роковую ошибку в критический момент своей жизни - ошибку, которую мы не в силах исправить".
  
  Автор книги пишет: " Какую "ошибку" он имел в виду: бегство от суда в июне 1896-го или отказ от защиты в ходе судебного процесса? Если судить по сюжету романа Дж. Конрада, то скорее первое. Но справедливо ли это? Ведь эта "ошибка" на самом деле - следствие целой серии "ошибок", совершенных Портером. Среди них и то, что он пошел на работу в банк, что издавал газету, и то, что женился не на "той" женщине, да и... много всего! Но в таком случае разве можно это считать ошибками? Это судьба. И Портер, видимо, где-то внутри себя понимал это. Потому и принял решение зачеркнуть всё, что было прежде, начать совершенно новую судьбу - под новым именем, на новом месте. Окончательное решение было принято, конечно, не в то время, когда он сидел в камере, ожидая "этапа" в Огайо. Оно, видимо, зрело постепенно и пришло позднее...".
  
  ***
  Однако... Кто знает!.. Ведь недаром в народе говорят: "Не было бы счастья да несчастье помогло!". Возможно, благодаря именно своей роковой ошибке (или ошибкам) У. Портер и стал тем О. Генри - знаменитым на весь мир новеллистом, в произведениях которого есть не только трагические судьбы, но и светлая любовь, крепкая дружба, готовность к самопожертвованию и неожиданная счастливая развязка. Одним словом, есть всё то, что формирует и укрепляет у читателей три главные человеческие добродетели: Веру, Надежду и Любовь.
  
  Для тех уважаемых читателей, кто желает ознакомиться с содержанием интересной книги "О. Генри. Две жизни Уильяма Сидни Портера" А. Б. Танасейчука, рекомендуется такая ссылка:
  http://detectivebooks.ru/book/33845029/?
  
  
  
  10. ПОСЛЕ ТЮРЬМЫ
  
  24 июля 1901 года заключенный Љ 30664 перестал существовать и вновь превратился в Уильяма Сидни Портера. Перед освобождением У.Портер получил гонорар - 75 долларов за рассказ "Денежная лихорадка", опубликованный в журнале "Энслиз". Этих денег было вполне достаточно, чтобы купить подарок для 12-летней дочери Маргарет и железнодорожный билет до Питсбурга, где жили Рочи - родители покойной жены писателя. Государственную "субсидию" в размере 5 долларов, выдаваемую тюремной администрацией выходящим на волю для проезда к месту жительства, Портер отдал своим друзьям для приобретения сигарет.
  
  За более чем 3 года тюремного заключения У. Портера, бабушка и дедушка говорили Маргарите, что её отец работает в крупном городе, но из-за своей вечной занятости не может приехать - лишь присылает письма и подарки. Встреча с родными была радостной, но Биллу не удалось восстановить ту душевную близость с дочерью, которая была между ними до его тюремного срока, после смерти Атоль - матери Маргариты.
  
  У Билла Портера были возможности найти работу в Питсбурге, но он не воспользовался ими из-за боязни разоблачения своего тюремного прошлого. Однако до Питсбурга дошли известия и даже чеки о публикациях его рассказов, которые он до своего тюремного заключения отсылал в десятки американских газет и журналов. Впрочем, этих денег было явно недостаточно, чтобы содержать семью. И тогда Портер стал сотрудничать с местной газетой "Диспатч", занимаясь, в основном, репортёрской работой, но и это сотрудничество приносило доход, явно недостаточный для содержания семьи.
  
  В начале апреля 1902 года У. Портер уезжает в Нью-Йорк, воспользовавшись приглашением Гилмэна Холла - редактора журнал "Энелиз". Холл представил Билла мистеру Смиту - хозяину журнала, который, со временем, станет одним из первых биографов О. Генри. Альфонсо Смит оказался земляком, родившимся и выросшем в Питсбурге. Он радушно встретил гостя, привёзшего с собой несколько новых рассказов.
  
  Нью-Йорк стал для О.Генри самым родным и любимым городом, вдохновлявшим его на творчество. Именно в этом городе он состоялся как писатель, именно нью-йоркские истории составляют лучшую часть его новеллистики, состоящей из 273 произведений. Недаром Эл Дженнингс, - бывший бандит и грабитель поездов, а позднее популярный писатель, адвокат и друг О. Генри, написал следующее о любви У. Портера к Нью-Йорку: "...Портер, как никто, понимал голос города, проникая в сосуды, питающие его сердце... Он открывал богатейшие россыпи на улицах и в ресторанах Манхэттена. Проникая сквозь грубый гранит его материализма, он обнаруживал в недрах золотую руду романтики и поэзии. Сквозь слой пошлости и глупости он видел мягко сияющее золото юмора и пафоса. Нью-Йорк был его золотой россыпью... Он был закоренелым старателем, неутомимо вонзавшим свою кирку в жесткий асфальт... Удача достигалась здесь не везением, а неуклонным стремлением к цели. Ни один писатель не работал упорнее, чем О. Генри. Это был ненасытный исследователь. Для О. Генри в работе заключался весь смысл жизни. Они были неотделимы друг от друга. Он попросту не мог удержаться от того, чтобы не подмечать, не наблюдать и не запечатлевать в уме своих открытий, точно так же, как негатив не может не фиксировать изображения всякий раз, как на него падает свет...".
  
  Однако Пётр Вайль (1949-2009) - российский и американский журналист, писатель и радиоведущий, хорошо знавший Нью-Йорк, в своей книге "Гений места" пишет, что Нью-Йорк О. Генри представляет собой лишь несколько десятков кварталов вокруг пересечения Бродвея, Пятой авеню и 23-й стрит... И что "Все нью-йоркские адреса О. Генри - в пяти минутах ходьбы от этого судьбоносного перекрестка. Квартиры - на 24-й и на Ирвинг-плейс; отели - "Марти" на 24-й, "Каледония" на 26-й, "Челси" на 23-й...".
  
  В книге "О. Генри. Две жизни Уильяма Сидни Портера", профессор А. Танасейчук пишет следующее о нью-йорском периоде жизни О.Генри:
  
  "...Но эту малую свою "вселенную" О. Генри изучал досконально... Подлинные герои писателя, как правило, не коренные нью-йоркцы, а такие же пришлые, как и он сам, - слетевшиеся на огни большого города. И опалившие крылья. Вглядитесь во всех этих работающих женщин, в проституток, в бродяг, в мелких преступников и жуликов, работников фабрик и клерков, вслушайтесь в их истории, - и вы увидите это. Поскольку они все несчастливы, то истории их уникальны. И по-другому быть не может. Потому что счастливы люди, как известно, одинаково. А вот несчастен каждый по-своему. О. Генри "ловил" эти истории, впитывал их как губка. В этом был его особенный дар, источниками которого являлись его тренированный взгляд и память художника. Прежде чем воображение сформирует сюжет истории, писателю необходимо было собственными глазами увидеть своего героя или героиню. Нью-Йорк, точнее, тот самый район Двадцатых и Тридцатых улиц Манхэттена, поставлял ему героев и материал для историй в количестве почти неограниченном. При том стиле жизни, что вел О. Генри, при его постоянной "нацеленности" на поиск их и должно было быть много. Но наверняка далеко не все из сюжетов, что он находил в своих "золотых россыпях", отливались в окончательную форму новеллы...".
  
  О.Генри прибыл в Нью-Йорк в нужное время - когда англоязычная литература находилась явно на подъеме. Именно в этот период появились новые писатели в лице Ст. Крейна, А. Бирса, Фр. Норриса, Дж. Лондона и многих других, имевших иной взгляд на жизнь. Уже на следующий день У. Портер принёс в "Энелиз" свой только что написанный рассказ, что приятно поразило руководство журнала.
  
   В 1902 году О. Генри опубликовал 17 новелл, а за первые четыре месяца 1903-го года им было опубликовано 12 произведений, в том числе "Превращение Джимми Валентайна", "Дороги судьбы" и "Коварство Харгрэвса". И хотя настоящая известность к писателю пришла в 1905 году, но именно первые годы в Нью-Йорке были самыми напряженными и результативными.
  
  Жизнь в Нью-Йорке принесла О. Генри литературный успех и относительное материальное благополучие. В 1904 году выходит его первый сборник рассказов "Короли и капуста", в который вошло 18 произведений. В том же Нью-Йорке, при жизни писателя было изданы такие сборники: "Четыре миллиона" (1906 г.), "Горящий светильник" (1907 г.), "Сердце Запада" (1907 г.), "Голос большого города" (1908 г.), "Благородный жулик" (1908 г.), "Дороги судьбы" (1909 г.), "На выбор" (1909 г.) и "Деловые люди" (1910 г.). Уже после смерти писателя вышли его такие сборники, как "Коловращение" (1910), "Всего понемногу" (1911 г.), "Под лежачий камень" (1912 г.) и "Остатки" (1913 г.).
  
  В ноябре 1908-го года влиятельный журнал "Каррент литречэ" ("Современная литература") опубликовал очерк "Американский Мопассан", в котором очень высоко оценивалось новеллистическое творчество О.Генри. Через одного из знакомых редакторов, ему передал привет сам Джозеф Редьярд Киплинг (1865-1936) - знаменитый английский писатель, поэт и новеллист. Однако сам О. Генри был недоволен своим творчеством. Из воспоминаний Роберта Дэвиса - одного из близких друзей писателя, можно узнать о такой оценке О. Генри своего творчества в начале 1909-го года: "...Я неудачник. Меня постоянно преследует ощущение, что я что-то пропустил и обязательно должен вернуться назад, но я не знаю, что упустил и где оно. Мои рассказы? Нет, они меня не удовлетворяют. То, что люди выделяют меня и называют "выдающимся писателем", вгоняет в тоску. Это выглядит так, словно маленькую такую фитюльку снабдили огромной яркой этикеткой. Временами я чувствую, что должен заняться чем-то иным, может быть, стать клерком; оказаться в таком месте, где я точно буду знать, что на что-то годен, делать что-то реально стоящее...".
  
  Однако не следует воспринимать вышеприведённые слова как общую самооценку всего творчества писателя. Вероятнее всего, эти слова были сказаны, когда у О.Генри возникли очередные денежные проблемы, а также (уж в который раз!) напомнило о себе здоровье, подорванное непростой жизнью и пристрастием к алкоголю. Возможно, был и очередной творческий кризис, хотя из воспоминаний современников можно узнать о том, что именно в этот период писатель планировал написать роман. Летом 1908 года О. Генри даже заключил с издательством "Даблдей" договор на его публикацию. Писателю был выплачен аванс в размере 1500 долларов, но в договоре был прописан пункт, согласно которому, все последующие первые издания сборников рассказов О. Генри должны были выходить именно в "Даблдее". По утверждению Сета Мойла - литературного агента О.Генри, писатель также заключил с журналом "Кольере" контракт на будущую публикацию серии рассказов о современном Юге. Однако успел написать лишь "Розу Дикси", "Игру в наперстки" и знаменитый "Муниципальный отчет".
  
  О. Генри не написал ни одной строчки своего широко аннонсированного романа, несмотря на то, что Гарри Стигер - главный редактор издательства развернул в американских газетах большую рекламную кампанию по поводу выхода будущего романа О. Генри. Стигер доверял О. Генри, так как одно время работал с ним в питсбургской газете, а затем жил на одном этаже в номерах нью-йоркской "Каледонии". Главный редактор также лично написал несколько статей о творчестве писателя и взял у него единственное интервью. Именно Гарри Стигеру удалось уговорить О. Генри сфотографироваться у У. М. Ван дер Вейде - знаменитого нью-йоркского фотографа.
  Исследователи жизни и творчества О. Генри почти единодушны во мнении, что писатель собирался написать роман в надежде заработать приличные деньги, в которых он постоянно нуждался. Однако не рассчитал свои силы и возможности. Несмотря на то, что О. Генри так и не написал своего обещанного романа, издательство "Даблдее" не оказалось в убытке, продолжая (уже после кончины писателя) выпускать новые сборники его рассказов.
  
  Схожая проблема возникла у писателя и с пьесой, которую заказал ему Франклин Эдамс - известный театральный продюсер из Чикаго, которому очень понравился рассказ О. Генри. Писателю были срочно нужны 1500 долларов, чтобы заплатить за год обучения Маргарет в колледже и он согласился на предложение Эдамса, полагая, что речь идёт лишь о переделке рассказа в пьесу. Однако дело осложнилось тем, что в процессе работы Эдамс решил делать не пьесу, а мюзикл, и О.Генри пришлось сочинять не только диалоги, но и стихотворную часть. К этим проблемам добавились и проблемы со здоровьем. Однако писатель всё-таки выполнил требования продюсера и 25 августа 1909 года в городе Аврора, штат Иллинойс, состоялось успешная премьера мюзикла. Затем последовали гастроли труппы со спектаклем по городам Среднего Запада, которые закончились 5 декабря того же года.
  
  Во времена О.Генри, в практике отношений между издателями и авторами США всё более активно начала применяться система "роялти", когда автор получает гонорар не сразу, а постепенно, по мере продаж. Этот подход снижал риски издателя и увеличивал доход писателя, но не гарантировал "быстрых денег". По старой системе отношений издатель полностью выкупал рукопись будущей книги и сумма, которую получал писатель, была несопоставима с той, что он мог получить по системе "роялти". Ни одного из своих восьми сборников рассказов, опубликованных при жизни, О. Генри не издал на условиях "роялти". В 1902-1905 годах О.Генри обладал наибольшей творческой производительностью, сочиняя по полсотни и более рассказов. Однако не стал от этого богаче, так как не имел литературного агента, который бы умело занимался литературно-финансовой стороной творчества писателя, всячески способствуя заключению выгодных договоров с издательствами. О.Генри заключал невыгодные для себя контракты. К примеру, с "Санди уорлд" был заключен контракт на неоправданно низкую цену - по 100 долларов за рассказ.
  
  В 1907 году О.Генри опубликовал всего лишь 11 новых новелл. И перед О.Генри вновь остро встала проблема поиска опытного литературного агента, который бы успешно отстаивал перед издателями финансовые интересы писателя. В 1907 году такой агент у О.Генри появился. Сет Мойл станет не только отличным агентом, но и личным другом писателя. Именно он напишет в 1914 году небольшую книгу "Мой друг О. Генри", из которой читатели узнали, что писатель с большой неохотой брал на себя новые обязательства - даже если они сулили изрядные деньги, отказывался от выгодных предложений - если те по какой-то причине ему не нравились или просто не хотел себя связывать очередными обязательствами.
  
  США считается родиной американского прагматизма, у истоков которого стояли Чарльз Сандерс Пирс (1839-1914) и Уильям Джеймс (1842-1910) - современники О. Генри. Под американским прагматизмом понимают многое, в том числе и признание огромного значения практики не только как методологического принципа философии, но и решающего фактора для всей жизни человечества. По мнению "отцов" американского прагматизма именно практический и рациональный подход к своей жизни может позволить американскому обществу добиться выдающихся успехов во всех сферах деятельности. Однако О.Генри, хотя и жил в период становления американского прагматизма, увы, не обладал даром практического и рационального подхода к своей личной и семейной жизни.
  
  Из воспоминаний Эла Дженнингса, Нетти Роч - сводной сестры первой жены О.Генри и других лиц, близко знавших писателя, можно узнать о полном отсутствии такого прагматизма у знаменитого новеллиста. Однажды, когда Нетти Роч в очередной раз навестила своего родственника, тот только что закончил рассказ и позвал мальчишку-курьера, чтобы передать рукопись в редакцию. Курьер явился на зов, получил пакет, но оказалось, что у писателя совсем нет денег - даже одного "дайма" (монеты в десять центов) или "никеля" (монеты в пять центов), чтобы заплатить мальчишке за труд. Но юный курьер, узнав о затруднении писателя, не только согласился подождать с оплатой до следующего раза, но и выгреб горсть мелочи из собственных карманов, чтобы с победным видом водрузить их на стол. На протесты со стороны О. Генри мальчишка ответил: "Я знаю, что сейчас вам эти деньги нужнее. А мне вы заплатите тогда, когда сможете". И с этими словами убежал выполнять данное ему поручение.
  
  По утверждению Дженннигса, его друг любил тратить и всегда стремился играть роль великодушного хозяина. На возмущения Дженннигса, писатель обычно отвечал следующими словами: " Бросьте вы свои тщеславные замашки. Всё давно уплачено и забыто". Однажды друзья, как обычно, отправились по злачным заведениям и в одном из них познакомились с двумя юными особами легкого поведения. Как правило, О. Генри чурался услуг представительниц древнейшей профессии. На их предложения он отвечал шуткой, частенько кормил обедом, и на этом отношения заканчивались. Но в тот раз что-то привлекло его в этих двух несчастных созданиях, и он пригласил их к себе домой, устроил обильный ужин и попросил их рассказать свои истории. Впоследствии из этих историй родился рассказ "Меблированная комната. Прощаясь с девушками, О. Генри подошел к маленькому столику и вернулся с экземпляром "Королей и капусты"". В книгу, которую он дал проститутке, было вложено десять долларов. Через несколько дней девушка пришла к писателю и хотела вернуть ему деньги, полагая, что О.Генри не знал, что банкнота лежала в книге. Однако Портер посмотрел на бумажку, которую девушка держала в руке, с таким видом, будто думал, что пришедшая хочет подшутить над ним:
  
   - Что это значит?
  
   - Это лежало в книге, которую вы мне дали.
  
   - Это не мои деньги, Сью. Вы, наверно, сами вложили их туда и забыли потом.
  
  Затем писатель уточнил:
  
   - Это ваши деньги, Сью, потому что они не мои. Но вот послушайте, Сью: если мне когда-нибудь придется туго, я отыщу вас и попрошу накормить меня обедом. А если у вас настанут черные дни, постучитесь в эту дверь...
  
  Тот же Дженнингс вспоминает и о другом случае, когда на одной из тёмных нью-йорских улиц они встретили опустившегося голодного оборванца. О.Генри, поравнявшись с ним, сунул тому в руку бумажку. Через минуту нищий догнал О. Генри:
  
   - Простите, мистер, вы ошиблись, вы дали мне двадцать долларов.
  
   - Кто вам сказал, что ошибся? - ответил Портер и пошел дальше.
  
  Буквально через час выяснилось, что О.Генри отдал свои последние деньги.
  
  Эл Дженнингс оказался невольным очевидцем и такой истории. Одна из проституток, прослышав о странной щедрости господина, который ничего не требует взамен, попросила у него денег, чтобы съездить навестить больную мать. О. Генри дал ей 50 долларов. Затем последовала просьба еще о пятидесяти - мама была уже при смерти. Потом он вручил еще 50 и... вскоре узнал, что его нагло обманывали - девица никуда не ездила, за мамой не ухаживала, да и про наличие мамы у этой особы никто никогда раньше от нее не слышал. Однако даже этот случай не избавил О.Генри от подобной благотворительности и не совсем понятного о "гарун-аль-рашидства". А также от тщеславных замашек, которые были свойственны и О. Генри, несмотря на то, что он рекомендовал своему друг избавиться именно от таких замашек.
  
  Через годы, Р. Дэвис напишет об иной странной привычке своего друга: "Портер бежал от публичности как черт от ладана. Он шарахался от протянутой руки незнакомца и тщательно избегал разговоров о собственной персоне". Гилмэн Холл, - один из самых близких писателю людей в Нью-Йорке, тоже заметил очень странную привычку О. Генри напряженно осматриваться вокруг во время их обычных совместных обедов в ресторанах. Как будто он ожидал и в то же время не хотел кого-то увидеть. Истинной причины такого необычного поведения писателя никто из них так и не узнал до его кончины. Она, эта причина, была хорошо известна лишь Дженнингсу. Именно ему писатель признался: "Знаете, полковник, каждый раз, когда я захожу в ресторан или кафешку, меня пронзает ужас, а вдруг кто-то из бывших заключенных подойдет ко мне и скажет: "Привет, Билл! Давно ли ты освободился из О. Р.?".
  
  Но А. Б. Танасейчук утверждает и такое: "... Тем не менее, пресловутый "страх разоблачения", преследовавший Портера, не только не мешал, но даже помогал работе - интенсивному литературному творчеству. Он заставлял отказываться от светского времяпрепровождения, до которого, как мы помним, наш герой был весьма охоч до заключения, усаживал за письменный стол трудиться. Впрочем, была и иная мотивация - он просто обязан добиться успеха. Иного пути он не видел...".
  
  Автор книги "О. Генри. Две жизни Уильяма Сидни Портера" тоже отмечает непрактичность писателя:
  
  "...О. Генри оплачивал школу для Маргарет, которая едва ли превышала две тысячи долларов. Он расточительствовал, когда дочь и теща (вместе или по отдельности) приезжали к нему в Нью-Йорк: водил их в лучшие рестораны, универсальные магазины, покупал им дорогие наряды, косметику, ювелирные украшения, сувениры и безделушки. Но их наезды случались довольно редко - раз-два раза в год. Он много тратил на выпивку, салуны, бары, рестораны, одежду. Быт его был совершенно неорганизован, да и непрактичность О. Генри хорошо известна... ".
  
  Однако А. Танасейчук напоминает читателям и о том, что доходы О.Генри в определённые годы были весьма высоки. К примеру, в 1908 году примерный годовой доход писателя составил 14 тысяч долларов. В другие годы его заработки, за исключением 1902-го - первого нью-йоркского года, обычно не опускались ниже десяти тысяч долларов того курса, который был в 20-25 раз выше курса нынешнего.
  
  
  
  11. ЛИЧНАЯ И СЕМЕЙНАЯ ЖИЗНЬ
  
  В данной подборке материалов, взятых из работ Альфонсо Смита и Андрея Танасейчука, а также иных исследователей жизни и творчества О. Генри, описываются лишь некоторые события из личной и семейной жизни знаменитого новеллиста.
  
  В марте 1882-го года Билл Портер (О. Генри) уезжает в Техас и живет на ранчо одного из сыновей доктора Холла. Раз в неделю молодой человек ездил в Форт Иуэлл, чтобы в лавке супругов Керр приобрести товары первой необходимости. В это время в семье лавочника жила некая Кларенс Крозье - 16-летняя, милая и общительная племянница. Преодолевая свою врождённую застенчивость, Билл стал дважды в неделю наведываться в лавку, чтобы увидеть и пообщаться с Кларенс. Причём, старался приезжать таким образом, чтобы пробыть в форте вечер и утро следующего дня. Стараясь завоевать расположение девушки, Билл Портер дарил ей цветы, делал маленькие подарки, веселил шутками и разговорами. А однажды даже сочинил стихотворение и по настоянию Кларенс записал в ее альбом:
  
  "В шкатулке памяти моей, как драгоценные каменья,
  Улыбки легкой след твоей и взгляды, и прикосновенья...
  Они сокрыты навсегда от взгляда чуждого, и снова
  Часы, недели и года мое сознание готово
  Перебирать их день и ночь, как скряга золото в монетах,
  Как четки в пальцах... Превозмочь и не стремлюсь я муки этой.
  
  Твой настоящий друг, У. С. Портер".
  
  Супруги Керры нередко приглашали юношу разделить с ними семейный ужин, а если он задерживался в поселке, то и завтрак. Однако вскоре отношения к Биллу со стороны супругов существенно изменилось. И основной причиной тому стало наведение женой лавочника справок о поклоннике своей племянницы. Супруги узнали, что 20-летний Билл Портер не обладает собственностью и вообще не имеет источников к достойному существованию. Более того, "из милости" живет у своих знакомых на ранчо. Тётушка откровенно поговорила с молодыми людьми на эту деликатную тему и окончательно убедилась, что у молодого человека "нет никаких матримониальных намерений". Билла перестали приглашать к семейному столу и начали препятствовать его встречам с Кларенс. Однако молодая пара не сделала соответствующих выводов из разговора. И тогда жена лавочника предложила племяннице сделку: мол, если та прекратит свои отношения с Биллом Портером и вернется к своим родителям (жившим в городе Бренэм, на расстоянии более 300 километров от Форта Иуэлл), то тетя подарит ей роскошный белый плюмаж из страусиных перьев на шляпу, что превратит девушку в первую модницу в своем городе и вызовет зависть у подруг. Тщеславная Кларенс не смогла устоять перед такими искушением и она "поменяла" Портера на страусиные перья и вернулась в Бренэм". Много лет спустя Кларенс с горечью написала о том, что тетушка так и не прислала ей то, что обещала.
  
  А.Танасейчук в своей книге "О. Генри. Две жизни Уильяма Сидни Портера" пишет: "...Может быть, не стоило так подробно останавливаться на упомянутом эпизоде. Но тогда рана, нанесенная юному Портеру, видимо, была-таки глубока. Иначе не объяснить, почему события эти отразились (пусть не напрямую) в одной из новелл О. Генри. Речь идет об истории, озаглавленной "Пиниментские блинчики", написанной в 1903 году и вошедшей в "техасский" сборник "Сердце Запада". Там история, конечно, немного о другом. Но реминисценции очевидны. Есть главный герой - грубый и физически очень сильный ковбой. Он ухаживает за юной красоткой, племянницей (!) владельца продуктовой лавки (!). Но у него есть соперник - владелец ранчо. Ковбой нравится молодой особе, но он беден, а соперник - богат (и к тому же, умен!). Напрямую соперничать с ковбоем опасно (может крепко побить, а то и отправить на тот свет!), и он завоевывает девушку, изощренно (другого слова не подобрать) обманывая соперника, и... женится на ней. Очевидно, что Портер жениться на легкомысленной Кларенс не планировал, но осадок, как мы видим, остался...".
  
  
  ***
   С Атоль Эстес, - своей будущей женой, Билл Портер познакомился 2 марта 1885 года, когда жители Техаса отмечали очередной, 49-ый День независимости США. К этому дню приурочили и закладку краеугольного камня в основание здания будущего Капитолия штата. На торжественном мероприятии Атоль, тогда еще школьница, произносила приветственную речь от своей школы. Вероятнее всего, Атоль и Билл познакомились после официальной части торжества, когда началось народное гулянье и танцы. Девушке исполнилось 17 лет, а Биллу было 22 года, и он недавно приступил к исполнению обязанностей бухгалтера у Мэддокса и Андерсона. Атоль не была красавицей: невысокого роста, худощавая, она не могла привлечь фигурой, не было особенной примечательности и в чертах её лица. Но ее синие глаза поражали красотой и выразительностью, а великолепные густые волосы цвета спелого каштана красиво обрамляли лицо девушки. И ещё у неё была замечательная кожа - слегка смуглая, очень чистая, и на щеках девушки всегда горел румянец. Новая знакомая Билла Портера была очень непосредственной и порывистой особой, несколько экзальтированно реагировавшей на всё, что происходило вокруг.
  
  Атоль Эстес родилась в 1868 году в небольшом городке Кларксвилле (Теннесси), но вскоре очутилась в Нэшвилле, в столице штата. Здесь, когда ей еще не сравнялось и года, от туберкулеза умер родной отец. Через пять лет мама вышла замуж за мистера П. Роча, местного жителя, - весьма состоятельного человека и вдовца с двумя девочками-подростками на руках. Накануне бракосочетания, П. Роч внезапно потерял все свои капиталы и потому благородно предложил невесте расторгнуть помолвку. Но миссис Эстес с негодованием отвергла такое предложение. Они жили бедно и трудно, экономя буквально каждый цент в надежде снова начать свое дело. Через несколько лет семейство Рочей переселилось в Техас и обосновалось в Остине. Купили ферму, затем открыли лавку и постепенно превратились в зажиточных, уважаемых граждан Остина.
  
  До знакомства Атоль с Биллом Портером, самые серьёзные намерения к ней имел некий Ли Цимпельман - сын зажиточных немцев, осевших в Техасе. Цимпельман не "дружил" с Атоль, а сразу же попросил родителей девушки отдать ее за него замуж. Сватаясь, Ли преподнес ей золотой медальон и перстень с опалом. Подарки Атоль приняла, но её мать посчитала, что дочке выходить замуж ещё рано. Цимпельман не стал торопить события, но начал бывать на семейных обедах, вывозить мать и дочь в собственном великолепном экипаже. Очень скоро Атоль увидела ограниченность и самовлюбленность своего жениха. С Биллом Протером, - своим новым знакомым, девушке было гораздо интереснее.
  
  Когда Атоль еще училась в школе, Билл помогал ей делать уроки по математике и словесности. В то время в старших классах широко практиковали сочинение всевозможных эссе на заданные темы и Портер с удовольствием писал за Атоль творческие работы, которые очень нравились девушке. Молодая пара часто совершала совместные прогулки - пешком и в коляске, которую Портер брал у Ч. Андерсона. О характере отношений между молодыми людьми можно узнать из записки Билла, написанной Атоль в начале весны 1886 года:
  
  "Мисс Эстес,
   соблазненный чудесной погодой, которая, судя по ее мягкому и благоуханному дыханию, похоже, действительно является вестником приближения весны, я полагаю, не будет неуместным предположить, что ее приближение наблюдать куда приятнее, прогуливаясь по зеленеющим тропинкам и вдыхая утонченные ароматы ранних фиалок и дикорастущего лука. Если вы не заняты и если у вас есть желание, могу ли я позвать вас на прогулку сегодня в 2 часа пополудни? Или, если сегодня обстоятельства препятствуют этому, не соблаговолит ли мисс Эстес назвать ближайший полдень, когда я смогу иметь это удовольствие? Отсутствие пыли сделает прогулку в экипаже более приятной, нежели обычно. В надежде, что мисс Эстес согласится пойти или, по крайней мере, назовет день, когда она сможет это сделать, остаюсь, искренне У. С. Портер".
  
  Это единственная сохранившаяся записка О. Генри (Б. Портера) к своей будущей жене. К этому времени они были знакомы уже год. Весной 1887 года Портер покинул гостеприимный дом Харреллов и снял новую квартиру Ч.Андерсона - своего работодателя, учившего его азам бухгалтерии. Квартира располагалась во флигеле и имела отдельный вход. Билл неплохо зарабатывал и не без оснований считал, что сможет содержать семью. Однако родители Атоль были против серьёзных отношений своей дочери с Биллом Портером по нескольким весьма серьёзным, на их взгляд, причинам. Во-первых, они узнали от самого Билла, что его мать умерла от туберкулёза и их пугала наследственность парня. Во-вторых, их удивляло отсутствие у молодого человека честолюбивых амбиций: он никогда не говорил о своих планах, а когда его спрашивали, отшучивался или утверждал, что его и так всё устраивает - и зарплата, и положение в обществе. Но особенно их поражало то, что он не мечтал о собственном деле.
  
  Однако противодействие семьи и уговоры матери не возымели должного действия на Атоль. И тогда её родители решили отправить дочь на лето в Нэшвилл, штат Теннесси, к родственникам мистера Роча. Супругов даже не испугало ни расстояние - по железной дороге почти две тысячи километров, ни пересадки, ни то, что климат в Теннесси - совсем иной, нежели в Техасе. Они не нашли иного способа разлучить молодых людей. Но Билл и Атоль решают самостоятельно определить свою судьбу.
  
  1 июля 1887 года, в пятницу, - после торжественного выпуска и получения дочерью школьного аттестата, миссис Роч посылает дочь в магазин. Атоль уходит из дома и... не возвращается. Родители поднимают тревогу, но после полуночи является мистер Чарлз Андерсон, бывший работодатель и нынешний домохозяин Билла Портера. Он сообщает родителям невероятную весть: их дочь вышла замуж! Вскоре потрясённые родители узнали о том, что покинув дом, Атоль вместе с Биллом Портером поспешили в контору аренды экипажей и наняли пролетку. В ней они направились к дому Ч. Андерсона и попросили у него помощи в осуществлении задуманного. Андерсон тут же отправился к чиновнику муниципалитета, чтобы оформить лицензию на брак, без которой бракосочетание в Техасе было невозможно. Затем все трое поехали к священнику, хорошо знавшему Атоль - она много лет пела у него в церковном хоре и посещала воскресную школу. Шел десятый час вечера и молодая пара умоляла священника провести их бракосочетание, а мистер Андерсон горячо поддерживал их просьбу. Священник затребовал брачную лицензию. Она была предъявлена и оказалась оформленной по правилам. Священник сдался, и через полчаса состоялась церемония бракосочетания и мисс Атоль Эстес превратилась в миссис Портер.
  
   На следующий день в местной газете появилась заметка, озаглавленная "Сердца соединились":
  
  "Удивит и в то же время обрадует всех друзей известие о том, что прошлым вечером мистер Уилл С. Портер и мисс Атоль Эстес соединились священными узами брака. Торжественная и волнующая церемония была проведена преподобным доктором Смутом в его резиденции в 9.30 минувшим вечером в присутствии мистера и миссис Андерсон, преподобного мистера Мюррея и миссис Смут. После бракосочетания молодая пара отправилась в дом к мистеру и миссис Андерсон, в коем в настоящее время они обитают. У мистера Портера и его молодой супруги множество друзей, которые с удовольствием и сердечно поздравят молодых и пожелают им грядущего счастья и преуспеяния".
  
  Сын священника, совершивший вместе с мистером Андерсоном ночной визит к родителям Атоль, позднее оставит такие воспоминания: "...Миссис Роч полностью утратила самообладание и была совершенно вне себя. Ее гнев постоянно менял направление: она нападала то на него, то на меня и, наконец, сосредоточила его на моем отце. "Он не имел права женить их, - заявила она. - Как мой пастырь он должен был явиться сюда и прежде получить разрешение на этот брак от меня". После этого она несколько месяцев не разговаривала с отцом и всё это время отказывалась посещать храм...".
  
  Впрочем... Как показало время, родители Атоль оказались очень хорошими и добрыми людьми, и, которые не только любили свою дочь, но смогли простить и полюбить зятя. И впоследствии они это докажут - своим участием в судьбе дочери, внучки и самого У. С. Портера.
  
  По сохранившимся свидетельствам людей, знавших молодожёнов, в первые месяцы супружества Портеры жили весело и беззаботно, даря друг другу радость, и, видимо, по-настоящему были счастливы. Когда Билл не был занят в Земельном управлении, супругов обычно видели вместе - они ходили на танцы, пели в церковном хоре (у Атоль было великолепное сопрано), выезжали на пикники и ходили в гости. Атоль была не только безусловным лидером в молодой семье, но и единомышленником своего молодого супруга. Начитанная, неплохо разбирающаяся в литературе, она с самого начала их совместной жизни, активно подталкивала Билла начать писать для газет и журналов. Именно Атоль удалось заставить Портера задуматься о сочинительстве как о профессии и разослать-таки некоторые из наиболее удачных юмористических рассказов в редакции газет и журналов. Вероятнее всего, именно Атоль заронила идею о профессиональном писательстве своего мужа. Во всяком случае, заставила его предпринять конкретные действия в этом направлении. Именно Атоль смогла убедить мужа работать не от случая к случаю, как прежде, по настроению, а постоянно.
  
  Первые полгода молодые прожили во флигеле у Ч. Андерсона, а затем переехали в дом 500 на Восточную четвертую улицу. На этой же улице, совсем неподалеку, жили Рочи. Родители Атоль, узнав что их дочь ждёт ребёнка, сняли для молодоженов этот пустующий дом с садом, сделали ремонт, меблировали его из собственной обстановки. Дом был небольшой - всего две спальни и кухня, зато место здесь было тихое, а главное - две семьи жили рядом. Билл Портер прибил над входом в спальню лошадиную подкову "на счастье", которая должна была охранять жену и их первенца. Сын появился на свет 6 мая 1888 года, но через несколько часов после рождения младенец умер. Атоль тяжело заболела и несколько дней ее состояние было критическим.
  
  Несчастье надломило жену Билла Портера - прежняя беззаботная Атоль стала часто раздражаться по пустякам и срывать своё плохое настроение на муже, появились приступы явной депрессии. Стремясь избежать скандалов, Портер стал задерживаться на работе. И хотя начальство и прежде всего Г. Холл не могли нарадоваться на сотрудника, видя, как тот взваливает на себя горы работы, нередко засиживаясь за полночь, вычерчивая карты земельных участков и составляя пояснительные записки, Атоль такие действия мужа окончательно выводили из себя. Однажды жена Холла зашла к Портерам, было уже довольно поздно, но Уилл еще не вернулся с работы. Женщины общались, но едва Атоль услышала звук приближающихся шагов, она бросилась в прихожую, упала на пол и забилась в истерике. В другой раз миссис Холл наблюдала скандал, который случился на улице. Атоль - утверждала свидетельница - вообще нравилось устраивать публичные сцены, и чем больше было зрителей, тем энергичнее она действовала. Билл Портер любил Атоль и полагал, что во всём виновата их общая трагедия - смерть ребенка, потому и старался избегать скандалов. Однако Атоль решила, что ее супруг завел любовницу. Желая изобличить мужа, она часто следила за мужем, караулила его у дверей Земельного управления и нередко будила ночного сторожа громким стуком в дверь, истошными криками и угрозами. Смерть сына и болезнь жены сблизили Билла Портера с ее родителями. Они окончательно убедились, что зять действительно любит и жалеет их дочь.
  
   В январе 1889 года Атоль вновь стала беременной. Её муж и родителей стали опасаться за ее физическое состояние и психику. К счастью, беременность подействовала на молодую женщину умиротворяюще. По настоянию родителей Портеры переехали в дом попросторнее. Беременность протекала благополучно, и 30 сентября 1889 года Атоль родила дочь, которую назвали Маргарет. К сожалению, вторые роды Атоль также проходили тяжело и окончательно подорвали здоровье молодой матери. Из воспоминаний Ф. Молтби (близкой подруги Атоль) можно узнать о следующем: "Она восстанавливалась так медленно, что страх перед болезнью, что свела в могилу ее отца, охватил и наполнил сочувствием всех, кто любил ее. Точила мысль, что этот ужасный призрак теперь проник и в ее жизнь". Из-за болезни Атоль на семейном совете было решено перевезти ребёнка к родным Билла Портера в Гринсборо. Родственники Билла душевно встретили Атоль и её дочь. Видимо жене Портера понравились родственники мужа, и она через год, вновь их посетила. Шелл Портер был поражен переменами, произошедшими всего за год во внешнем облике невестки. Много лет спустя он говорил, что печать болезни уже явственно легла на ее лицо.
  
  Из воспоминаний Бетти Холл можно узнать о том, что Атоль не была идеальной матерью. Она с легкостью и с удовольствием перепоручала заботу о ребенке родителям и мужу, который, по свидетельству всё той же особы, "делал для Маргарет много такого, что должна делать мать". В своей книге А.Танасейчук пишет:
  
  "...Обычно именно он, когда был дома, купал и одевал дочь, кормил ее, гулял с ней и укладывал спать, рассказывая ей на ночь сказки дядюшки Римуса, которые она обожала. Косвенным подтверждением, что Атоль не смогла стать идеальной матерью, звучат и слова миссис Роч: "Уилл всегда был замечательным отцом и добрым супругом" [110] . Атоль же возня с дочкой и домашние дела, похоже, нередко тяготили. Окрепнув, она вернулась к пению и любительским спектаклям и порой по нескольку вечеров на неделе проводила на репетициях. В такие дни Портер спешил домой (работа в банке заканчивалась в четыре пополудни), чтобы помочь управиться с ребенком и домашними делами, а затем отвозил жену на репетиции. Они заканчивались поздно. Он обычно ждал у входа, чтобы проводить ее домой. При этом она совершенно не терпела его опозданий, а тем более отлучек из дома. Если такое происходило, неизбежно начинался скандал со слезами, криком, обвинениями и упреками. По воспоминаниям тех, кто знал семью, супруг реагировал всегда одинаково - он уходил из дома и возвращался уже ночью, неизменно крепко выпивши. Следовала новая порция скандала, заходилась испуганным криком проснувшаяся дочь, просыпались соседи, но даже тогда никто не слышал, чтобы Портер повысил голос, а тем более поднял руку на жену...".
  
  Со временем туберкулёз легких у Атоль Портер перешёл в заключительную фазу и 25 июля 1897 года жена писателя умирает. Маргарите - их дочери, не было тогда и 8 лет. Однако недаром в народе утверждают, что беда не приходит одна. 25 марта 1898 года Билла Портера приговаривают к 5 годам заключения в каторжной тюрьме. 24 июля 1901 года, отсидев больше трех лет, У. С. Портер выходит на свободу.
  
  
  ***
  В 1905 году, у 43-летнего Билла Портера, уже ставшего известным писателем О. Генри, начинается "эпистолярный роман" с его будущей второй женой - Сарой Линдсей Коулмен, жившей в Эшвилле, штат Северная Каролина. В 1905 году ей сравнялось 37 лет. Замужем она никогда не была, жила вдвоем с мамой. Получила хорошее образование, окончила колледж и, последние 12 лет, учительствовала в школе для девочек. Сочиняла рассказы и мечтала о литературной карьере. Регулярно читала такие специализированные издания, как "Критик" и "Паблишез уикли". Однажды ей на глаза попался очерк об О.Генри, опубликованный в "Критике". Сопоставив информацию, прочитанную в "Критике" с событиями 25-летней давности из собственной жизни, Сара Коулмен пришла к вводу, что под псевдонимом О. Генри печатается Билл Портер - её давний детский знакомый.
  
  Они познакомились летом, когда Сара приехала из родного Эшвилла отдыхать к своей бабушке, жившей в Гринсборо. Саре тогда было одиннадцать, а Биллу - шестнадцать лет. Бабушка Сары была близкой подругой бабушки Билла, - пожилые женщины часто встречались, ходили друг к другу в гости. В то время Билл показался Саре очень забавным: был не только серьезный и сосредоточенный, но и умел смешить. По вечерам рассказывал страшные истории, голосом, мимикой, жестами, походкой изображал знакомых, и так точно, что ошибиться было невозможно. А еще рисовал отличные карикатуры, поразительно верно подмечая черты тех, над кем подшучивал. Вспомнив и иное, произошедшее более четверти века назад, Сара Коулмен написала О. Генри письмо и отправила в редакцию одного из журналов, где рассказы писателя печатались чаще всего. В письме были и такие строки: "Если Вы тот самый мальчик, которому однажды нравилась маленькая девочка в зеленом муслиновом платье - а я думаю, что это Вы и есть, - то, когда Вы вдруг приедете в Эшвилл, не останавливайтесь там. Минуйте город и продолжайте путь до тех пор, пока не достигнете аллеи, что поворачивает налево. В конце ее Вы найдете большой раскидистый кедр, белый дом и там встретите меня.
  
   P. S.: У меня есть один из Ваших рассказов, и он мне нравится".
  
  Письмо Сары Коулмен дошло до своего адресата и О. Генри написал такой ответ:
  
   "Моя дорогая "мисс Салли"!
  
  Если можно, сейчас я буду называть Вас этим именем - но потом постараюсь думать о Вас уже как о Саре. Получив Вашу маленькую записку, я был очень рад - пожалуй, больше чем ,если бы получил от издателя чек на астрономическую сумму... Вы пишете, что тогда, в детстве, я не произвел на Вас особого впечатления. Без труда вспоминаю, каким неловким, застенчивым, впечатлительным, нескладным, неинтересным и совершенно невыносимым по характеру я тогда был. Но с течением времени я стал лучше. На самом деле мне кажется, чем старше я становлюсь, тем привлекательнее и солиднее выгляжу. Конечно, может быть, это звучит не слишком вежливо с моей стороны, но если я этого не скажу, Вы, вероятно, сами этого не заметите. В те давние дни я воспринимал жизнь слишком серьезно и был чрезмерно чувствителен... С течением же лет я понял, что жизнь - по большей части - лишь забавная, добротно сработанная комедия. И я начал получать удовольствие от нее...".
  
  В своём письме О. Генри называет Сару Коулмен именем героини полюбившейся ей новеллы писателя. После обмена первыми письмами, между писателем и его давней знакомой завязалась интенсивная переписка. По всей вероятности, она, эта переписка, вносила разнообразие в жизнь О. Генри, любившего писать письма.
  
  В конце лета 1907-го года Сара поделилась радостью с О. Генри: мол, получила 150 долларов за рассказ, который должен быть вскоре опубликован в журнале. Она написала, что эти деньги хочет истратить на поездку к подруге в Бостон. И далее предложила: "На обратном пути, если Вы не возражаете, я хотела бы навестить Вас в Нью-Йорке". О. Генри сразу же телеграфировал, что с радостью встретит и примет ее. 11 сентября того же года они встретились. Этот день был знаменателен и тем, что О. Генри исполнилось ровно 45 лет. И, вероятнее всего, именно в этот день между ними и состоялось решительное объяснение. Однако... Вилл Портер (и он же О. Генри) так и не осмелился в тот день рассказать Саре о своём тюремном прошлом. Он это сделал позднее, в своём письме, в котором подробно изложил суть и предысторию своего обвинения, рассказал о суде и тюремном заключении.
  
  По этому поводу А.Танасейчук пишет:
  
  "...Насколько точно он изложил факты, насколько был правдив - сказать сложно. Ведь свою историю он излагал не раз, но всегда - по-разному. Как бы там ни было, позднее, в своей книге, миссис Портер однозначно утверждала: "Мой муж не был вором!" Что же тут удивляться, что в ответ на откровенное послание она сообщила, что его прошлое не имеет для нее значения, она согласна выйти за него замуж. О. Генри терзают сомнения, и он снова пишет в Эшвилл и предлагает ей не спешить, а тщательно всё взвесить и еще раз подумать. Но Сара не желает думать и откладывать, она приняла решение. Бракосочетание назначили на 27 ноября...".
  
  На свадьбе свидетелями со стороны жениха (и единственными, кто из нью-йоркских знакомцев принимал участие в церемонии) были Г.Холл и его жена. По настоянию матери невесты "молодые" венчались в пресвитерианской церкви, к которой принадлежали миссис и мисс Коулмен. Мисс Коулмен, когда она превратилась в миссис Портер, уже сравнялось 39 лет. При бракосочетании мать Сары искренне и во всеуслышание сказала: "Я так счастлива пригласить вас в нашу семью!". Мать очень хотела, чтобы поздний брак дочери будет счастливым и крепким.
  
   На медовый месяц молодые проводили в Хот-Спрингсе - популярном курорте того и нынешнего времени. Сара оставила школу, решив посвятить себя мужу, но у О. Генри были обязательства и долги под эти обязательства, и он не мог позволить себе отдыхать дольше. Однако, несмотря на такие обстоятельства, супруги провели в Хот-Спрингсе почти месяц, вместо запланированных 7-10 дней. И О.Генри, вероятнее всего, был совершенно искренним, когда утверждал, что дни проведённые вместе с Сарой в Хот-Спрингсе были самыми счастливыми днями в его жизни. За все годы его жизни это был его первый полноценный отдых. В середине медового месяца у супругов закончились деньги, а из Нью-Йорка шли телеграммы с требованиями новых рассказов и выполнения обещаний. О.Генри в тот же день сочинил рассказ в 12 страниц и проблема с деньгами была решена. Впрочем, как всегда,кратковременно.
  
  Возвратившись в Нью-Йорк, супруги решили обосноваться в "Челси" - небольшом семейном пансионате, но О. Генри сохранит свои прежние апартаменты в "Каледонии" - где будет работать над своими произведениями.
  
  В своей книге профессор А.Танасейчук пишет:
  
  "Так началось то, что впоследствии Сара Портер назвала "наша бедная, трагически короткая совместная жизнь". Да она и не могла стать иной. Это были совсем разные, с совершенно разным опытом и разными взглядами на жизнь люди. Что их связывало кроме общих детских воспоминаний? Как ни странно - довольно многое, но... О. Генри хотел обрести дом, "тихую гавань". А меняться совершенно не желал. Да и мог ли? Целая жизнь была позади - с привычками, устоявшимися ритуалами, стилем существования. Он хотел, чтобы всё оставалось как есть, но чтобы рядом был близкий человек. Такой человек был нужен и Саре, но подстраиваться под него она, может быть, и хотела, но не могла - у нее были свои, давно сформировавшиеся представления, и перешагнуть через них она не сумела. Она считала, что супруги должны вести светскую жизнь, появляться на людях, заводить знакомства, и муж просто обязан - хоть иногда - "выводить ее в свет". О. Генри всё это было совершенно чуждо, но понять его жена была просто не способна: в конце концов, совершенно же ясно, что "так принято"! Не стоит осуждать Сару, - когда она вышла замуж, ей было уже 39 лет, жизнь прошла в южном провинциальном городе, в семейном доме, с мамой, в учительстве, все ее социальные инстинкты сформировались в этой среде, и ожидания были вполне оправданны. Годы спустя она утверждала, что во всём виноваты жизнь в отеле и существование на два дома: "Целый день я была одна. Даже завтракала в одиночестве, поскольку мой муж, едва одевшись, сразу же уходил к себе, где работал (в "Каледонию". - А. Т.).До самого вечера я его обычно не видела... Я почти никого не знала. Вся моя жизнь протекала в четырех стенах, мне нечем было себя занять, да еще нервы, я тревожилась за мужа... Одиночество прерывалось только нашими совместными и весьма нерегулярными трапезами да сном. Нередко, когда мужу хотелось куда-то пойти и развлечься, где-нибудь поужинать, сходить в театр на пьесу - я была уже слишком вымотана, чтобы получить удовольствие. Иногда я отказывалась выходить. Муж говорил мне, что я изменилась". Не смогла Сара понять и роль друзей в жизни О. Генри. Она, видимо, полагала, что сумеет заменить их ему, вытеснить из его жизни, а когда этого не случилось, пыталась удержать его слезами, обидой, но это только еще больше отдаляло их друг от друга. За исключением вполне "светского" Г. Холла, не смогли принять Сару и друзья О. Генри...".
  
  К этим друзьям относился и Л. Дженнингс - писатель и бывший грабитель банков и поездов, а также У. Уильямс - один из самых близких в нью-йоркский период к писателю людей и почти неизменный его спутник. Заходя в "Челси", чтобы увидеться со своим другом, Уильямс всегда получал от его супруги приглашение отобедать, но всегда отклонял его. "По той или иной причине, - вспоминал он впоследствии, - но я никогда не мог даже себе самому внятно объяснить причину этого. Просто я не хотел общаться с миссис Портер, хотя мне говорили, что она замечательная женщина и очень гостеприимная хозяйка".
  
  Совместное проживания супругов в "Челси" продлилось чуть более трех месяцев. Сара Коулмен и О. Генри оказались слишком разными людьми, чтобы жить постоянно вместе. И тогда было принято компромиссное решение: временно пожить отдельно друг от друга - Сара вернется к маме в Эшвилл, а ее муж останется в Нью-Йорке. К принятию именно такого решения принуждали и иные обстоятельства: пожилой маме Сары нужны уход и внимание дочери, а О. Генри необходимо было много работать, чтобы рассчитаться с денежными долгами. В 1916 году, через 6 лет после смерти мужа, Сара Портер скажет: "Ах, если бы во мне было побольше сочувствия, а в нем - больше нежности...".
  
  ***
  В тот период, когда переписка О. Генри с Сарой Коулмен была в самом разгаре, завершился эпистолярный роман писателя с мисс Паттерсон, не ответившей на последнее письмо О.Генри. Через десяток лет после прекращения переписки, мисс Паттерсон опубликовала очерк-воспоминание под названием "О. Генри и я", в котором так и не смогла объяснить причину прекращения своего эпистолярного романа с известным писателем. Возможно и потому, что уже повстречала того, кто через некоторое время стал ее мужем. Но, всё же, мисс Паттерсон увиделась с писателем. Два года спустя, - когда О. Генри был уже женат, а Этель замужем, - один общий приятель "познакомил" их на вечеринке. Ничего не подозревая, писатель назвал свое имя, она, в ответ, - свое: "Миссис Терри". Но посмотрела на О. Генри так, как не смотрят на незнакомцев. Он ничего, конечно, не понял, но в тот же вечер она призналась ему, что является не только нынешней миссис Терри, но и той самой "мисс Паттерсон", состоявшей с ним в длительной переписке.
  
  
  
  12. ФАТАЛЬНОСТЬ И РЕАЛЬНОСТЬ
  
  После ознакомления с непростой жизнью и судьбой О.Генри (У.Портера) и его родных и близких, невольно возникает мысль о каком-то злом роке, преследовавшем семьи писателя и его жены. От туберкулёза лёгких умерла его мать, когда сыну не было и трёх лет. Не дожив до года, умирает и Дэйви - младший брат Билла. Зимой 1882 года симптомы начинающегося туберкулеза легких врачи обнаруживают у самого Билла, и для оздоровления он был вынужден уехать в Техас, навсегда покинув родительский дом. У Атоль Эстес, - жены О.Генри, родной отец умер, когда дочери не было и года, и тоже от туберкулёза. В 1888 году, через 10 месяцев после женитьбы самого Билла, умирает его сын-первенец, прожив всего лишь несколько часов. В конце сентября 1889 года у супругов Портер рождается дочь Маргарет, но вскоре врачи обнаруживают у Атоль первые признаки туберкулеза. В 1897 году, когда Маргарет не исполнилось ещё и 8 лет, Атоль умирает, а через 8 месяцев после смерти жены, самого Билла Портера суд приговаривает к 5 годам заключения в каторжной тюрьме. Маргарет остаётся на попечении матери и отчима Атоль. После тюрьмы, Билл Портер начинает злоупотреблять алкоголем, как в своё время делал его отец, после смерти Мэри Джейн Портер - своей жены и матери писателя. К 1907 году у О.Генри врачи обнаруживают сахарный диабет тяжёлой формы, от которого (и сопутствующих болезней) знаменитый новеллист, через три года, умирает.
  
  Трагической оказалась и судьба дочери О.Генри. Вопреки большому желанию, ей так и не удалось стать писательницей. В отличие от родной матери и отца, она была лишена упорства, хотя и опубликовала несколько рассказов. Причём, один из рассказов был напечатан в 1909-ом году, при жизни О. Генри. Отец очень гордился таким литературным началом дочери. Однако у Маргарет не сложилась не только литературная, но и её личная, а также семейная жизнь. Не закончив колледж, она стала работать в газете, где и познакомилась с Оскаром Сезаром - известным карикатуристом. В 1916 году вышла за него замуж, но, в том же году развелась. Уехала в Калифорнию, в Голливуд, пыталась сочинять сценарии, но, увы, безуспешно. Затем, как и её родная мать, заболела туберкулезом. Единственным близким человеком в последние годы жизни Маргарет был актер Гай Сатрейн. В 1927 году, за три дня до смерти, она вышла за него замуж - ради того, чтобы тот унаследовал права (и "роялти") на тексты О. Генри. Похоронили 38-летнюю Маргарет в Эшвилле, рядом с могилой отца.
  
  Возможно, что кто-то из медиков, прочитав выше написанное, сделает следующее уточнение: мол, в вышеприведённой информации нет никакой фатальности. Туберкулез был постоянной проблемой колониальной Америки. Даже в конце 19 века 10 процентов всех случаев смерти в США были связаны с туберкулезом. Однако если вспомнить, что слово "фатальность" имеет такие синонимы как неизбежность, неотвратимость, неминуемость, предопределенность, непредотвратимость и т.д., то можно утверждать, что не для всех граждан США, но для их 10-ти процентов заболевание туберкулёзом в конце 19-го века оказалось фатальным.
  
  Сам О.Генри, - несмотря на то, что после тюремного заключения, всё-таки смог стать знаменитым писателем, - не отвергал наличия и роли фатальности в человеческой жизни и судьбе. Подтверждение этому можно найти в таких его новеллах, как "Дороги судьбы" и "Дороги, которые мы выбираем".
  
  В новелле "Дороги судьбы", написанной О. Генри в 1903 году, изложены три истории, якобы произошедшие с неким Давидом Миньо, - пастухом и поэтом. Поссорившись со своей невестой, Давид решает поискать счастья в иных краях. Дойдя до развилки дороги в трёх направлениях, пастух оказывается перед выбором трёх вариантов своей судьбы. В первый раз он поворачивает налево. На этой дороге он знакомится с маркизом де Бопертюи и его племянницей Люси де Варенн. До встречи с пастухом и после очередной ссоры со своей строптивой родственницей, маркиз поклялся, что выдаст её замуж за первого встречного. Им оказался Давид Миньо. Брак заключается немедленно. Однако семейная жизнь пастуха и знатной дамы длится всего несколько минут: за столом между Давидом и саркизом возникает ссора, и выстрелом из пистолета де Бопертюи убивает пастуха.
  
  Когда Давид пошёл по дороге, ведущей направо, то оказался в Париже, где встретил молодую красавицу, участвующую в заговоре против короля. Поэт, не зная о заговоре, соглашается доставить её таинственное письмо во дворец. Будучи слепым орудием в руках заговорщиков, Давид гибнет от пули, которая выпущена из пистолета всё того же маркиза де Бопертюи.
  
  Третья, главная, дорога возвращает Давида домой. На следующий день он мирится со своей невестой, а через три месяца женится на ней. Однако мысли о поэзии не оставляют Давида. Однажды он вновь начинает сочинять стихи. И вскоре едет в город, чтобы показать свою объёмную рукопись известному книжнику Брилю. Тот, ознакомившись с творчеством Давида, советует юноше наслаждаться поэзией, но ничего больше не писать. Вернувшись домой, Миньо заглядывает в лавку старьёвщика и приобретает пистолет, который, по заверению продавца, некогда принадлежал знатному вельможе, сосланному за участие в заговоре против короля. Придя в свой дом, Давид поднимается на чердак и стреляет в себя. Возле тела незадачливого поэта обнаруживают пистолет с фамильным гербом маркиза де Бопертюи.
  
  В новелле "Дороги, которые мы выбираем" описывается, как трое бандитов нападают на почтовый экспресс. Одного из них убивает проводник, но двум другим - Тидболу и Додсону удаётся скрыться с добычей в 30 тысяч долларов. Однако когда налётчики спасались от погони, лошадь Тидбола поскользнулась, сломала ногу и хозяину пришлось её пристрелить. И тогда Тидбол предлагает погрузить добычу на коня по кличке Боливар, принадлежащего Додсону, и ехать на нём вдвоём, пока им не подвернётся какая-нибудь лошадь. Однако Додсон произносит: "Боливар выдохся. Он не выдержит двоих". И убивает Тидбола, которого знал много лет. Забрав долю убитого, он на Боливаре скачет прочь. В конце новеллы читатели узнают, что история про бандитов всего лишь приснилась Додсону - главе маклерской конторы. Его будит доверенный клерк, спрашивая, стоит ли дать отсрочку или снизить цену для Уильямса - старого друга Додсона, иначе, мол, тот полностью разорится. Додсон отказывает другу и произносит фразу: "Боливар не выдержит двоих".
  
  Нет фатальности и в рассказе "Друзья из Сан-Марино", в котором О. Генри описывает взаимоотношения двух друзей - владельцев соседних банков, в одном из которых (в Первом национальном), автор рассказа реально работал кассиром. Но есть дружба, стоящая выше всякой денежной выгоды. Именно ради этой дружбы президенты Первого национального и Скотопромышленного банков города Остина помогают друг другу. А вот Ю. Семёнов, в своём романе "Псевдоним", вышедшем в 1984 году, уж очень сильно постарался убедить читателей в том, что между владельцами этих банков была не дружба, а непримиримая конкурентная борьба. И что не кто иной, а именно О.Генри стал невинной жертвой интриг Филиппа Тимоти Аустина - хозяина Скотоводческого банка и его высоко поставленных компаньонов по преступному бизнесу. Прочитав "Друзья из Сан-Марино" и многие иные произведения О. Генри, можно сделать вывод о том, что автор этого рассказа, допуская возможность существования фатализма как явления, всё-таки воспринимал более широко и глубже реальность жизни человека и общества.
  
  Иную реальность, похожую на фантастику, но имеющую полное право на свое существование и даже подвергающую сомнению веру в фатализм, О. Генри описал и в "Родственных душах" - юмористической рассказе сборника "Шестёрки - семёрки", вышедшем в 1911 году, уже после кончины писателя. Рассказ начинается с того, как в дом состоятельного гражданина проникает вор. Хозяин дома просыпается и вор, угрожая револьвером, требует поднять руки. Однако хозяин поднимает только одну руку - вторую из-за ревматизма он поднять не в состоянии. Внезапно и вор испытывает приступ ревматизма. Позабыв о том, что один из них - жертва, а другой - преступник, собратья по ревматизму начинают увлеченно обсуждать разные средства от своей болезни и приходят к выводу, что наиболее действенное средство - это спиртное. Увидев в хозяине дома родственную душу, жулик приглашает его в ближайшую пивную пропустить стаканчик-другой. Одевшись с помощью вора, хозяин вспоминает у выхода, что выложил свои деньги на туалетный столик. "Бросьте это, - отвечает несостоявшийся вор. - Я вас приглашаю. На выпивку хватит...". И, уже выходя из дома, продолжает прерванный разговор: "А вы никогда не пробовали "Чудодейственный орех" и мазь из сосновых иголок?..".
  
  В новелле О.Генри "Последний лист", опубликованной в 1907-ом году в сборнике рассказов "Горящий светильник", описывается, как в одном из трёхэтажных домов живут Сью и Джонси - две молодые художницы Сью и Джонси. Джонси заболела воспалением лёгких и находится на грани смерти. За окном её комнаты с плюща облетают листья. Джонси твёрдо уверена, что когда с дерева упадёт последний лист, она умрёт. Сью пытается уговорить подругу избавиться от пессимистических мыслей. В том же доме живёт Берман - 60-летний неудачливый художник, который мечтает нарисовать шедевр, но ничего не делает для того, чтобы осуществить свою мечту. Сью приходит к старику Берману с просьбой позировать ей для своей картины и рассказывает о болезни подруги и её глупом предубеждении. Берман иронизирует над фантазией Джонси: "Возможна ли такая глупость - умирать оттого, что листья падают с проклятого плюща!.. Как вы позволяете ей забивать голову такой чепухой?..".
  
  Ночь выдалась ветреной и дождливой. На другое утро Джонси попросила подругу открыть занавеску, чтобы увидеть, сколько листьев осталось на плюще. После ненастной погоды на плюще висел последний лист. Джонси ещё более уверовала в то, что вскоре лист опадёт и тогда она умрёт. Днём пришёл доктор и сказал, что шансы Джонси на выздоровление - 50 на 50. После он сообщил, что должен посетить Бермана, неожиданно заболевшего пневмонией - старик очень слаб, а форма болезни тяжёлая. На следующий день доктор констатировал полное выздоровление Джонси, а вечером подруги узнали о том, что художник Берман умер в больнице от пневмонии. Он болел всего только два дня. Утром первого дня швейцар нашёл бедного старика на полу в его комнате. Он был без сознания. Башмаки и вся его одежда промокли насквозь и были холодны, как лёд. Потом нашли фонарь, который всё ещё горел, лестницу, сдвинутую с места, несколько брошенных кистей и палитру с жёлтой и зелёной красками. Драматическая ситуация в новелле О.Генри заканчивается неожиданной развязкой, исключающий всякий фатализм. Сью просит выздоровевшую Джонси:
  
  - Посмотри в окно, дорогая, на последний лист плюща. Тебя не удивляло, что он не дрожит и не шевелится от ветра? Да, милая, это и есть шедевр Бермана - он написал его в ту ночь, когда слетел последний лист.
  
  Оказывается старый художник, не веривший в фатализм, ценой своей жизни нарисовал картину, изображающую плющ с единственным листом на нём, и повесил эту картину под окном Джонси.
  
  
  ***
  Пишущий эти строки не ставит целью данной подборки материалов обратить фаталистов в реалистов, имеющих мировоззрение, несовместимое с признанием существования неизбежности, неотвратимости, неминуемости, предопределенности, непредотвратимости и т.д. - как в жизни человечества, так и во всей Вселенной. Однако невольно вспоминается случай, как в конце 90-х годов довелось услышать лекцию профессора-литературоведа, который пытался убедить большую аудиторию своих слушателей в том, что судьбы таких известных писателей как Д. Лондон, Э. Хэменгуэй, С. Есенин, В. Маяковский, М. Цветаева и А. Ахматова были изначально и фаталистически предопределены. Запомнилось и другое. Как после лекции один невзрачный студент-очкарик задал профессору не совсем приятные вопросы. Вначале он выразил недоумение по поводу того, что лектор, использует такие явно непрофессинальные словосочтания как "фаталестически предопределены". Ведь понятие "фатализм" и является предопределенностью, поэтому словочетание "фаталестически предопределены" фактически является тафтологией. Затем, по просьбе аудитории, студент, очень кратко, но вполне аргументировано доказал, что самоубийства практически всех писателей, о которых упоминал профессор, являются проявлением не фатальности, а субъективно-объективных причин той реальности, в которой оказались эти творческие личности. Молодой интеллектуал стал утверждать, что судьба любого человека, - как одна из основных категорий человеческой культуры, описывающая фундаментальные отношения человека с окружающим миром, обязательно содержит в себе проявления фатальности, - как совокупности всех событий, обстоятельств и поступков, которые невозможно точно предсказать и предвидеть, и которые могут предопределяться обстоятельствами, как зависящими, так и независящими от желаний и воли хозяина судьбы. Но тогда, по мнению студента, возникает ситуация явной неоднозначности и неопределённости: то ли судьба является хозяйкой человека, то ли человек является хозяином своей судьбы?.. Нужно отдать должное лектору-профессору, который не стал спорить с молодым интеллектуалом, а лишь вежливо поблагодарил за "оригинальную информацию".
  
  Однако... Говоря о фатализме, не следует забывать и о детерменизме - учении о взаимосвязи и взаимной определённости всех явлений и процессов, доктрине о всеобщей причинности. Согласно теории детерминизма, все происходящее в мире предопределено либо судьбой, либо богами (теологический детерминизм), либо природой (космологический детерминизм), либо человеческой волей (антропологическо-этический детерминизм), либо развитием общества (социальный детерминизм). Противоположностью детерминизма является индетерминизм. И если детерминизм полностью распространяется на эмпирически данную "естественную" природу человека, то его моральная природа рассматривается в этом случае как разновидность индетерминизма. Между детерминизмом и индетерминизмом имеются переходные учения Лютера, Цвингли и Канта. В современной науке также существует теория динамического хаоса, согласно которой в динамических системах (одной из таких систем является и жизнь человечества) имеет место явление, именуемое хаосом, при котором поведение нелинейной динамической системы выглядит случайным, несмотря на то, что оно определяется детерминистическими законами. Согласно этой теории причиной появления хаоса является неустойчивость (чувствительность) по отношению к начальным условиям и параметрам: малое изменение начального условия со временем приводит к сколь угодно большим изменениям динамики системы.
  
  В статье "Есть ли судьба - фатальность человека и его жизни", опубликованной 04.07.2014 Владимиром Фесюком на http://love-family-life.info/est-li-sudba/, утверждается, что " в отличие от понятия "Жизнь человека", в понятие "Судьба" вложен такой элемент понимания жизни, как неизбежность". И ставится вопрос: "А есть ли судьба? Ибо без этого невозможно ответить на вопрос вопросов: А кто есть человек? Игрушка в руках законов природы или самостоятельная сила, делающая свою жизнь сама?.. ". И далее, автор статьи делает такой вывод: "Судьба есть, но это не рок... Судьбы, в смысле роковой предначертанности жизни, нет... Ибо, человек, наделённый сознанием, выступает в отношениях с миром, такой сущностью, которая обладает активной избирательностью в осмыслении окружающего мира и в своей деятельности в нём. Это означает, что жизнь человека не фатальна - не предопределена абсолютно, а вполне управляемая самим человеком, так как он может осознавать многовариантность событий и СЛУЧАЙНЫМ (наряду с логически-закономерным) образом выбирать события своей жизни...
  
  Возвращаясь к творчеству О. Генри, хочется отметить, что ему, этому творчеству, была присуща не тяга с фатализму, а стремление к надежде, вере и любви, которые могут в корне изменить жизнь и судьбу любого человека. В произведениях знаменитого писателя есть немало высказываний о реальности и фатальности человеческой жизни и судьбы. К примеру, таких:
  
  "Жизнь - это то, что мы больше всего ценим и меньше всего бережем".
  
  "Жизнь состоит из слез, вздохов и улыбок, причем вздохи преобладают".
  
  "Судьба швыряет тебя из стороны в сторону, как кусок пробки в вине, откупоренном официантом, которому ты не дал на чай".
  
  "Дело не в дороге, которую мы выбираем; то, что внутри нас, заставляет нас выбирать дорогу".
  
  "Человек для полноты своей жизни должен испытать бедность, любовь и войну. Но не сразу".
  
  "Изголодавшееся сердце должно иметь крупицу счастья хоть раз в год"
  
  "Таково уж свойство женского пола - плакать от горя, плакать от радости и проливать слезы в отсутствие того и другого".
  
  "Большинство женщин - лишь большие дети, а большинство мужчин - лишь малые ребята".
  
  "Деньги - просто мусор по сравнению с истинной любовью".
  
  "Искусство повествования заключается в том, чтобы скрывать от слушателей всё, что им хочется знать, пока вы не изложите своих заветных взглядов на всевозможные, не относящиеся к делу предметы".
  
  "Есть темы, для которых не найти слов даже в самом полном словаре".
  
  Однако... Вопреки своему последнему утверждению, О.Генри всё-таки находил нужные слова в своих произведениях, которые взращивали в сердцах и сознании читателей веру не в фатальность, а в ту реальность, которую, при желании, можно изменить в лучшую сторону. И для этого нужны не только вера, надежда и любовь, но и напряжённый повседневный труд.
  
  
  
  13. О. ГЕНРИ И О. УАЙЛЬД
  
  Сравнивая жизнь и творчество О. Генри (1862 - 1910) и О. Уайльда (1854 - 1900), - живших почти в одно и то же время, только в различных странах, первый - в США, а второй - в Великобритании, можно найти в них не только много различного, но и немало схожего.
  
  Если первый родился в небогатой семье, и мать У. Портера умерла от туберкулёза, когда сыну не было и трёх лет от роду, а его отец вскоре превратился в безвольного, злоупотребляющего алкоголем, человека, то начало жизни О. Уайльда было совершенно иным. Его отец, - Уильям Уайльд, был ведущим в Ирландии ушным и глазным хирургом, посвящённым английским королём в рыцари в 1864 году. Мать Оскара - Джейн Уайльд (псевдоним "Speranza") была высокообразованной женщиной, хозяйкой светских салонов. В отличие от семьи У. Портера, семья А. Уайльда многие годы не испытывала материальных проблем и вела светский образ жизни.
  
  О. Генри (У. Портер) не имел возможности получить университетского образования. Он даже не учился в обычной школе, имеющей, хотя и небольшой, но педколлектив. Его обучала родная тётя в домашней школе, в которой она была единственным учителем. В последующие годы своей жизни О. Генри занимался самообразованием.
  
   Что же касается О. Уайльда, то тот:
   - до 9 лет получал образование на дому от семейных гувернанток;
   - с 1864-го по 1871 год обучался в Королевской школе Портора;
   - с 1871-го по 1874-ый годы изучал античную историю и культуру в знаменитом Тринити-колледже;
   - в 1874 году поступает в оксфордский колледж Магдалины на классическое отделение;
   - ещё обучаясь в Оксфорде, посетил Италию и Грецию, с целью изучения их культурного наследия.
  
  Летом 1878 года 16-летний Билл Портер устраивается помощником аптекаря к своему дяде Кларку Портеру. Примерно в это же время, по окончании университета, 24-летний Оскар Уайльд переселился в Лондон и, благодаря своему таланту, остроумию и умению привлечь внимание, стал вести богемный образ жизни. И если Портер, прилежно работая в аптеке своего дяди до зимы 1882 года, становится сертифицированным фармацевтом, а затем, после обнаружения у него первых признаков туберкулёза лёгких, был вынужден уехать в Техас и жить на ранчо Дика Холла, то у О. Уайльда, в это же время, была совершенно иная жизнь. У Лондоне он становится желанным посетителем светских салонов, покоряя присутствующих не только своей образованностью, остроумием и парадоксальностью мышления, но и оригинальными нарядами, в которых, благодаря безупречному вкусу молодого денди, гармонировало друг с другом (вопреки логике) несовместимое и несочетаемое.
  
  В начале 1882 года Уайльд на пароходе прибывает по приглашению в США. На вопрос о том, есть ли у него что-либо, подлежащее декларированию, он якобы ответил: "Мне нечего декларировать, кроме моей гениальности". В течение года он совершал турне по городам страны, выступая перед различными категориями зрителей с лекциями. По утверждению многих исследователей жизни и творчества О. Уайльда, всё его турне по Америке было не только образцом смелости и изящества, но и безмерного самомнения и саморекламы. Своему давнишнему знакомому Джеймсу Макнилу Уистлеру в письме из Оттавы Уайльд шутливо хвастался: "Америку я уже цивилизовал - остались только небеса!". В 1983 году Уайльд вернулся в Лондон в отличном расположении духа. И почти сразу же отправляется в Париж, где знакомится с Полем Верленом, Эмилем Золёй, Виктором Гюго, Стефаном Малларме, Анатолемь Франсом и иными французскими знаменитостями.
  
  В марте 1884-го года 22-летний У. Портер переезжает в Остин и живет в семье коммерсанта Дж. Харрелла, выходца из Гринсборо. Работает в аптеку фармацевтом, затем в течение 2 лет трудится бухгалтером в риелторской фирме "Братья Мэддокс и Андерсон". В том же 1884-ом году Оскар Уайльд женится на замечательной девушке Констанс. Причины женитьбы Уайльда называются разные. Одни исследователи жизни и творчества О. Уайльда полагают, что Оскар потому и женился, чтобы скрыть свою, уже набравшую силу, нетрадиционную сексуальную ориентацию. Другие утверждают, что основной причиной неожиданной женитьбы Уайльда являлось желание успешно решить возникшие финансовые проблемы. После женитьбы на Констанс, для Уайльда началась новая, едва ли не королевская жизнь. Молодожёны уезжают в Париж, где сняв номер в дорогом отеле "Ваграм" на улице Риволи, три недели своего медового месяца интенсивно развлекались, посещая Оперу, Лувр, мастерские импрессионистов, рестораны, различные приёмы, и однажды даже устроили собственный приём.
  
  2 марта 1885 года Билл Портер знакомится с 17-летней школьницей Атоль Эстес - своей будущей женой, а у О. Уайльда 5 июня 1885 года родился сын-первенец Сирил. И когда 5 июля 1887 года У. Портер женится на Атоль Эстес, то О. Уайльд уже был примерным отцом двух сыновей, последний из которых (Вивиан) появился на свет в ноябре 1886 года.
  
  Молодые супруги Портер первые полгода прожили в чужом флигеле, а затем сняли небольшой пустующий дом, состоящий лишь из двух комнат и кухни, и с помощью родителей Атоль сделали в нём косметический ремонт, купили незатейливую обстановку. Семья О. Уайльда жила совершенно в иной обстановке. После смерти Джона Хорейшо Ллойда - дедушки Констанс, молодым супругам достался в наследство его дом. Он был четырехэтажным, но требовал ремонта. За полгода молодым супругам удалось превратить его в "уютное гнёздышко", приятно удивившее даже видавших виды знатоков. На первом этаже, справа от входа, была расположена библиотека, отделанная лепниной и с окнами на улицу; рабочий стол - подарок Карлейля, огромный камин, синие и красновато-коричневые с золотым отливом шторы и ковры, бюст Гермеса работы Праксителя, на стенах картины Симеона Соломона, Монтичелли, карандашный портрет актрисы Патрик Кэмпбелл работы Бёрдслея... Одна из дверей вела в столовую, отделанную в бело-серых тонах и с окнами в сад. Весь второй этаж занимала гостиная, окна которой были затянуты тяжелыми малиновыми шторами; стены были оклеены обоями цвета калужницы, расписанными фирмой Уильяма Морриса, и увешаны полотнами Уистлера, Берн-Джонса, Пеннингтона; на камине стоял портрет Сары Бернар кисти Бастьен-Лепажа. Но наиболее любопытен был полоток, весь в знаменитых павлиньих перьях, написанных Уистлером. На стене напротив камина висел портрет самого Оскара Уайльда. На третьем этаже располагались две спальни, одна из которых предназначалась для Оскара и Констанс, а также ванная комната, оборудованная по настоянию Констанс в изысканном стиле. На новоселье четы Уайльдов присутствовал почти весь лондонский культурный бомонд.
  
  Поэма "Равенна", - первое произведение О.Уайльда, появилась в 1878 году. В это время У.Портеру было всего лишь 16 лет. Именно за эту поэму 23-летнему Оскару была присуждена денежная премия, утверждённая в XVIII веке сэром Роджером Ньюдигейтом для студентов Оксфордского университета. Датой появления первого произведения У.Портера считается 2 декабря 1897 года - через 19 лет после "Равенны" Уайльда. Именно в этот день 35-летний Портер получил письмо от С. Макклюра о том, что синдикат покупает его новеллу "Чудо Лавового Каньона" и приглашает к дальнейшему сотрудничеству.
  
  К 1895 году, 40-летний Оскар Уайльд становится известным английским прозаиком, поэтом, драматургом, публицистом, сценаристом, философом, богатым эстетом, эссеистом и журналистом. Свои произведения он пишет в жанре комедии, драмы, трагедии, поэмы, романа, рассказа, эссе и сказки, на двух языках - английском и французском. В 1890 году выходит его "Портрет Дориана Грея" - единственный роман О. Уайльда, принёсший ему сногсшибательный успех. Последующие пять лет становятся годами головокружительной славы Уайльда. Именно в этот период выходят его "Замыслы" - сборник теоретических статей, трактат "Душа человека при социализме", одноактная драма "Саломея" - написанная на библейский сюжет, поставлены комедии "Веер леди Уиндермир" и "Женщина, не стоящая внимания", а также две замечательные пьесы "Идеальный муж" и "Как важно быть серьёзным".
  
  К тому же 1895-ому году на счету Портера были лишь первые публикации в детройтской "The Free Pressи" и нью-йоркской "The Truth". Начинающему писателю было не до литературного творчества. Шестого мая 1888 года в семье Портеров родился сын-первенец, который умирает через несколько часов. Состояние здоровья жены Портера резко ухудшается. 30 сентября 1889 года у супругов Портер рождается дочь Маргарет. Вскоре врачи обнаруживают у жены писателя первые признаки туберкулеза легких. Однако, несмотря на значительные материальные трудности, У. Портер становится собственником ежемесячника "Iconoclast", купленного за 250 долларов после его банкротства. 28 апреля 1894 года ежемесячник становится газетой "The Rolling Stone" ("Перекати-поле"). Почти все газетные материалы, в том числе и иллюстрации, делает сам У. С. Портер. Летом того же года проводится ревизия в Первом Национальном банке Остина и выявляется крупная недостача денежных средств. Подозрения ревизора падают на кассира У. Портера. В декабрь 1894 года, после повторной ревизии банка, Портера увольняют, а 7 апреля 1895 года выходит последний номер газеты "Перекати-поле" - из-за финансовых трудностей газета прекращает существование. У.Портер перебивается случайными заработками, сочиняет юмористические тексты и рисует карикатуры для газет из Детройта и Кливленда. В октябрь 1895 года переезжает в Хьюстон и ведет юмористическую колонку в газете "The Post".
  
  
  ***
   Личная и семейная трагедия О. Генри и О. Уайльда началась, примерно, в одно и то же время - в 1895 году. Причём, для последнего, она, - эта трагедия, приобрела явно фаталистический характер.
  
  После увольнения У. Портера (О. Генри) из банка в декабре 1894 года, судебная сессия дает ход делу против него по обвинению в растрате лишь в начале февраля 1896 года. 14 февраля Портера арестовывают в Хьюстоне и под полицейским конвоем препровождают в Остин. Однако через два дня суд освобождает его под залог в две тысячи долларов, а очередное заседание суда назначается на июнь того же года. Но У. Портер в назначенное время в суд не является, тайно уезжая в Новый Орлеан, а затем, в начале августе 1896 года, в Гондурас. В середина января 1897-го года он получает известие о тяжелом состоянии жены и решает, несмотря на угрозу ареста, вернуться в США. 1 февраля 1897 года он добровольно является в суд, а через годи два месяца, 25 марта 1898-го, У.Портера приговаривают к 5 годам заключения в каторжной тюрьме. Первые полтора года У. С. Портер исполняет обязанности ночного фармацевта в тюремном госпитале. В каморке при госпитале начинает систематически работать над сочинением рассказов. Остаток тюремного срока работает в канцелярии начальника тюрьмы. В различных периодических изданиях выходят из печати первые новеллы, подписанные псевдонимом "О. Генри". 24 июля 1901 г. - отсидев больше трех лет, У. С. Портер выходит на свободу. Срок заключения сокращен за примерное поведение. В тот же день уезжает в Питсбург, где жили его родные.
  
  ***
   В начале 1895 года О. Уайльд получает оскорбительную записку от маркиза Куинсберри, в которой тот обвиняет Оскара в греховных сексуальных связях с Альфредом Дугласом (Бози) и обзывает Оскара "позером и содомистом". С Альфредом Дугласом (Бози), - родным сыном маркиза, Уайльд познакомился ещё в 1891 году и вскоре избалованный аристократ, который был на 16 лет моложе Уайльда, стал полным иждивенцем знаменитого поэта и драматурга. Уайльд покорно исполнял все прихоти Бози, забыв про жену и детей. Вся лондонская "тусовка" знала о всепоглощающей страсти Оскара к Бози. У последнего были неважные отношения со своим отцом и он уговорил Уайльда подать на маркиза заявление в суд о привлечении к ответственности за клевету. И никто, включая Бози и Уайльда, даже не могли предположить, после подачи этого заявления в жизни Оскара Уайльда произойдут трагические перемены, обрекающие его на невыносимые страдания и лишающие благополучного будущего.
  
  Первое заседание суда началось 9 марта 1895 года в здании на Грейт Марлборо-стрит и вызвало огромный интерес не только в Лондоне, но и во всей Великобиратнии. Судебный процесс растянулся до конца мая 1895 года. И на каждом заседании в зале суда почти всегда не было свободных мест. О.Уайльд, ошибочно восприняв судебный процесс как публичную возможность продемонстрировать свой ум, образованность и ораторское искусство, неоднократно вызывал у публики восторг своими ответами на вопросы прокурора и судьи. К примеру, когда обвинитель попросил разъяснить, что бы означала фраза "любовь, что таит своё имя", высказанная Альфредом Дугласом в его сонете, Уайльд пояснил следующим образом:
  
  - "Любовь, что таит своё имя" - это в нашем столетии такая же величественная привязанность старшего мужчины к младшему, какую Ионафан испытывал к Давиду, какую Платон положил в основу своей философии, какую мы находим в сонетах Микеланджело и Шекспира. Это все та же глубокая духовная страсть, отличающаяся чистотой и совершенством. Ею продиктованы, ею наполнены как великие произведения, подобные сонетам Шекспира и Микеланджело, так и мои два письма, которые были вам прочитаны. В нашем столетии эту любовь понимают превратно, настолько превратно, что воистину она теперь вынуждена таить свое имя. Именно она, эта любовь, привела меня туда, где я нахожусь сейчас. Она светла, она прекрасна, благородством своим она превосходит все иные формы человеческой привязанности. В ней нет ничего противоестественного. Она интеллектуальна, и раз за разом она вспыхивает между старшим и младшим мужчинами, из которых старший обладает развитым умом, а младший переполнен радостью, ожиданием и волшебством лежащей впереди жизни. Так и должно быть, но мир этого не понимает. Мир издевается над этой привязанностью и порой ставит за неё человека к позорному столбу...".
  
  Публика была в восторге от такого понимания сущности любви. Доволен был своей речью и Уайльд. Однако последний не учёл многих обстоятельств, в том числе и таких
  
   - маркиз Куинсберри нанял детективов, которые отыскали свидетелей "голубых" похождений Уайльда;
  
   -маркиз предъявил суду список из 13 мальчиков, с указанием дат и мест, где писатель с ними встречался для занятия "содомским грехом";
  
   - старший сын маркиза Куинсберри являлся не только личным секретарём, но и (как утверждают некоторые исследователи) любовником-содомитом Роузбери - премьер-министра Великобритании;
  
   - судьи боялись вызова в суд Бози и оглашение текста иных писем к нему, содержание которых могло оказаться компрометирующим для немалого числа высокопоставленных особ Лондона;
  
   - демонстративно-самоуверенное поведение Уайльда в ходе почти всего судебного процесса, вызывало большую антипатию к нему не только со стороны обвинения, но и со стороны присяжных.
  
  В совещательной комнате присяжные почти два часа принимали окончательное решение. Их вердикт был таков: Оскар Уайльд признан виновным по всем пунктам обвинения, за исключением его отношений с неким Эдуардом Шелли.
  
  Председатель суда в своём заключительном слове признался:
  
  - Никогда раньше мне не доводилось быть судьей на столь отвратительном деле. Мне трудно подавить чувства, которые пробуждаются в душе каждого уважающего себя человека перед лицом фактов, обнаруженных в ходе этих двух ужасных процессов...
  
  Охранники были вынуждены подхватить Уайльда, который чуть не упал в обморок, услышав приговор. Он покинул скамью подсудимых под язвительные реплики и смех присутствующих в зале суда.
  
  Тюрьма полностью сломала О. Уайльда. Большинство былых друзей от него отвернулись. Альфред Дуглас ни разу не приехал к нему на свидание, и даже ни разу не написал. В тюрьме Уайльд узнаёт, что умерла его мать, эмигрировала его жена и изменила свою фамилию, а также фамилию сыновей были - отныне они были не Уайльды, а Холланды.
  
  В Интернете можно найти утверждения о том, что будто ещё в школьном возрасте Оскар Уайльд был убеждён в том, что прославит себя в судебном процессе, который назовут "дело Уайльда". Через четверть века предчувствие знаменитого поэта и драматурга сбылось.
  
  
  ***
  После своего досрочного освобождения О. Генри нашёл в себе силы и возможности, чтобы из бывшего заключённого У. Портера превратиться в знаменитого писателя О.Генри. В конце 1903 года он подписал контракт с самой многотиражной нью-йоркской газетой "Уорлд" на 52 воскресных рассказа в год по цене 100 долларов за каждый. Одновременно сотрудничал и в других изданиях. Из воспоминаний современников писателя можно узнать о том, как О.Генри дописывал сразу два рассказа, потому что в разных редакциях их с нетерпением ждали художники, чтобы успеть нарисовать иллюстрации. За время своей литературной деятельности он опубликовал свыше 250 новелл, которые выходили отдельными сборниками. Первыми были "Короли и капуста", "Четыре миллиона". Затем - "Благородный жулик", "Дороги судьбы", "Деловые люди"... Критики единодушно признавали, что благодаря своим маленьким шедеврам О"Генри стал одним из самых популярных американских писателей. Однако, он по-прежнему не давал интервью, не разрешал печатать свои портреты и вообще избегал публичной жизни. Газетчики утверждали, что за странным поведением знаменитого литератора кроется какая-то тайна, и тщетно гадали, в чем она.
  
  Оскар Уайльд, после своего освобождения в мае 1897 года переехал во Францию под именем Себастьяна Мельмота. Эта фамилия была им заимствована из готического романа "Мельмот Скиталец", написанного английскимо писателем XVIII века Чарльзом Мэтьюрина, двоюродным дедом Уайльда. В 1898 году О. Уайльд написал знаменитую поэму "Баллада Редингской тюрьмы, подписанную им псевдонимом С.3.3 - таков был тюремный номер Оскара. Это был высший и последний поэтический взлёт жреца эстетизма, о котором, со временем, писали и такое:
  
  "Основной образ у Уайльда - денди-вивёр, апологет аморального эгоизма и праздности. Он борется со стесняющей его традиционной "рабьей моралью" в плане измельчённого ницшеанства. Конечная цель индивидуализма Уайльда - полнота проявления личности, усматриваемая там, где личность нарушает установленные нормы. "Высшие натуры" Уайльда наделены утончённой извращённостью. Пышный апофеоз самоутверждающейся личности, разрушающей все преграды на пути своей преступной страсти, представляет собой "Саломея". Соответственно кульминационной точкой эстетизма Уайльда оказывается "эстетика зла". Однако воинствующий эстетический имморализм является у Уайльда лишь исходным положением; развитие идеи всегда приводит в произведениях Уайльда к восстановлению прав этики".
  
  Оскар Уайльд скончался во Франции 30 ноября 1900 года от острого менингита, вызванного ушной инфекцией. Он был похоронен в Париже на кладбище Баньо. Спустя примерно 10 лет его перезахоронили на кладбище Пер-Лашез, а на могиле был установлен крылатый сфинкс из камня работы Джейкоба Эпстайна.
  
  Судьбе так было угодно распорядиться, что при разнице в датах рождениях (О. Уайльд родился на 8 лет раньше О. Генри), писатели прожили почти одинаковое количество лет (О. Генри - 48, а О. Уайльд - 46 лет) и отбывали почти одинаковые сроки заключения в каторжных тюрьмах: О.Генри - с 25 марта 1898-го по 24 июня 1901-го года, а О. Уайльд - с 27 мая 1895-го по 18 мая 1898-го года. Оба, после тюрьмы, были вынуждены отречься от своих настоящих фамилий: Уильям Портер стал О. Генри, а Оскар Уайльд превратился в Себастьяна Мельмота. И такое отречение было у обоих продиктовано желанием забыть своё недавнее тюремное прошлое и начать жить с " чистого листа". И если О. Генри за 10 лет последующей жизни удалось заполнить свой новый "чистый лист" значительными успехами в творческой жизни, то О. Уайльду, увы, решение такой непростой проблемы оказалось не по силам.
  
  
  
  14. ПЛОТЬ - ТЛЕННА, МЫСЛЬ - БЕССМЕРТНА
  
  В начале лета 1908 года О. Генри съездил к дочери в Питсбург. Маргарет заканчивала учебу в школе, отец и дедушка с бабушкой очень хотели, чтобы она продолжала образование и поступила в колледж. Но дочь О.Генри не желала дальше учиться, а хотела работать в газете, чтобы со временем, как и отец, стать писателем. Возвращаясь в Нью-Йорк, О.Генри заехал к супруге, в Эшвилл. Сара Коулмен, ухаживающая за своей матерью, была рада приезду мужа. На семейной совете было решено попробовать жить в Нью-Йорке втроём (вместе с Маргаритой). Сара охотно согласилась на такое предложение мужа. Лето было решено провести в тихом курортном местечке под названием Гуд-Граунд - в 60-ти километрах от Нью-Йорка.
  
  Вскоре писатель снял для семьи в Гуд-Граунде небольшой домик на всё лето и нанял двух слуг. Мачеха и взрослая дочь писателя смогли найти общий язык. О. Генри, несмотря на денежные трудности, в дальнейшем планировал оставить нью-йоркский отель и снять для семьи квартиру. Он даже подписал договор об аренде просторного жилья в бельэтаже по адресу: Нью-Йорк, Ист Вашингтон-плейс, 88. Предполагалось, что они будут жить здесь семь месяцев - с 15 ноября 1908 года по 15 июня 1909 года. Арендная плата составляла 100 долларов в месяц, писатель даже внёс залог в 100 долларов. Но этому плану не суждено было сбыться.
  
  Находясь на отдыхе в Гуд-Граунде, О.Генри начал периодически уезжать в Нью-Йорк, где оставался на 7-10 дней. Жене и дочери он объяснял свои отлучки необходимостью работать над новеллами, чтобы заработать деньги для их совместной жизни. За лето он, действительно, написал 11 новелл, но работал над ними и в Гуд-Граунде. В Нью-Йорке он много пил - до двух литров виски ежедневно, в компании друзей и в одиночку, несмотря на то, что алкоголь был ему совершенно противопоказан из-за серьёзных хронических болезней. В результате, в сентябре 1908 года Маргарет отправилась в Инглвуд, штат Нью-Джерси, чтобы продолжить образование в колледже, а Сара уже в октябре вернулась в Эшвилл, к своей матери. О. Генри возвратился в Нью-Йорк и стал вести свою прежнюю холостяцкую жизнь.
  
  ***
  Ещё в декабре 1907 года О.Генри признался Саре Коулмен: "Врачи обнаружили у меня диабет в довольно тяжелой форме. Если это действительно так, они дают мне еще два года жизни". Но не уточнил, что, если бросит пить и совершенно изменит образ жизни. Пить, к сожалению, он так и не бросил, хотя понимал, что тем самым обрекает себя на скорую смерть. Однажды О. Генри сказал своему другу Дэвису: "Я умру, а все мои мысли, что так методично и кропотливо заношу на эти листы белой бумаги, означают, что мне удастся запечатлеть собственное отражение - они будут жить. Странно, не правда ли? Плоть - тленна, а мысль - бессмертна".
  
  Писатель постоянно испытывал телесную слабость и приступы ужасной боли, которые он одолевал с помощью алкоголя. Но спиртное уже мало помогало. Видя, как О. Генри страдает, друзья сообщили Саре о болезни мужа. Та, не мешкая, приехала в Нью-Йорк. О.Генри не хотел обращаться к врачам, отшучивался: "Ничего, кроме неврастении, они у меня не обнаружат" и говорил, что совершенно им не доверяет. Сара предложила уехать из Нью-Йорка в Эшвилл. Мол, там, в предгорьях, - чудесный целебный воздух, который позволит восстановить пошатнувшееся здоровье. И в октябре 1909 года супруги переехали в Эшвилл, сняв загородный дом в шести милях от города, у самого подножия Аллеганских гор.
  
   В эти первые недели жизни на новом месте, писатель совершенно не употреблял спиртного. Много гулял сам, с женой и дочерью. Был часто задумчив, малоразговорчив, нередко сидел, устремив взгляд на горы. Маргарет, которая тогда провела в обществе отца несколько недель, позднее вспоминала: "Однажды, уже поздно вечером, я заметила, что он сидит в темном углу веранды и смотрит на горы. Ночь, казалось, наполнена предчувствием чего-то, что грядет. Я ощущала это, и думаю, что и он тоже. Я не могла - и знала, что и он в этот момент не может - разговаривать. Я присела у его ног. Так прошло довольно много времени. Потом, все так же без слов, он поднялся, взял меня за руку, и мы вместе вошли в дом". В Северной Каролине О.Генри провел почти полгода, но Сара прекрасно понимала, что её муж сможет работать над своими произведениями только в Нью-Йорке. К тому же, как всегда, не хватало денег, которые писатель мог заработать лишь в Нью-Йорке. В марте 1910 года О.Генри возвращается в свой любимый город. И начинает последний и самый короткий период своей жизни.
  
  15 апреля в письме одному из приятелей О. Генри признался: "Я было думал, что со мной не всё так уж и плохо, и потому около месяца назад вернулся в Нью-Йорк, а теперь почти всё время провожу в постели". Причем, был склонен винить, прежде всего, именно свой отдых: "Там было слишком просторно и слишком много свежего воздуха". За помощью к докторам, по-прежнему, не обращался. В апреле 1910 года из печати вышел новеллистический сборник "Деловые люди" - девятая книга О.Генри. Последним рассказом, который он сочинял, да так и не закончил, был "Снежный человек", который готовился для журнала "Хэмптон". За несколько дней до своей кончины, О. Генри пересказал по телефону сюжет Г. М. Лайонзу и тот дописал рассказ.
  
  В книге "О. Генри. Две жизни Уильяма Сидни Портера" А. Б.Танасейчука ("Молодая гвардия", 2013) уход из жизни О. Генри описывается следующим образом. Вечером 3 июля 1910 года О. Генри позвонил свой приятельнице Анне Партлан, жившей рядом с "Каледонией", и попросил о помощи. Та поспешила в отель и увидела писателя, лежащего без сознания на полу, с телефонной трубкой в руке.
  
  У О.Генри не было собственного врача, и женщина вызвала своего. Доктор привел писателя в чувство и стал настаивать на срочной госпитализации. О. Генри не возражал. Пока ждали такси, врач помог ему одеться и попытался причесать. О. Генри даже пошутил: "Плохой из вас парикмахер, док. Дайте мне...". Затем, с помощью врача и Анны спустился к автомобилю, превозмогая очередной приступ боли. Когда прибыли в госпиталь, О.Генри хотели отвезти на коляске, но писатель отказался и дошел до стойки регистрации самостоятельно. Здесь, вывернув карманы, он выложил настойку всю свою наличность (23 цента!) и горько пошутил: "Я слышал о людях, чью жизнь ценили в тридцать центов. Я вот собираюсь помирать и стою всего двадцать три".
  
  О. Генри отвезли в палату и уложили на кровать, но ему трудно было дышать, поэтому больного усадили, подложив под спину несколько подушек. Анна Партлан ушла - необходимо было известить родных и друзей. Писатель, как вспоминал доктор, "держался молодцом", сохранял здравый рассудок, говорил слабым голосом, но пытался шутить. Ближе к утру, видя, что состояние стабильно, врач решил отлучиться и приказал сестре погасить ночник. Но О. Генри услышал и тихо, но отчетливо произнес: "Зажгите фонари. Не хочу возвращаться домой в темноте". Это были слова из популярной в то время песенки, которую в Нью-Йорке исполняли повсеместно. Врач ушел, а когда через час вернулся, писатель был уже при смерти. Почти до самого конца он сохранял сознание. Последние слова, точнее, неясное бормотание, сорвавшееся с губ, врач едва разобрал. О. Генри просил: "Приведите мистера Холла...".
  
  В 7 часов 6 минут утра 4 июля 1910 года О.Генри умер. С Гилмэном Холлом, как и с другими своими нью-йоркскими друзьями и приятелями, О. Генри не успел попрощаться. Но почти все они, как, впрочем, и многие, кто не был знаком с О. Генри при жизни, пришли проводить его в последний путь. Сара, вглядываясь в лицо супруга, поначалу даже отказывалась верить, что это действительно тот самый человек, чьей женой она была. Она долго смотрела, и лишь когда ее взгляд упал на сомкнутые на груди руки, произнесла: "Я думаю, что это он. Я уверена, что это его руки". После службы в церкви тело перевезли на вокзал, погрузили в вагон и отправили в Эшвилл. Там на местном кладбище его и похоронили. На могиле установили простое надгробие - серую гранитную прямоугольную плиту. На ней две даты - рождения и смерти: "1862-1910"" и всего три слова: "Уильям Сидни Портер".
  
  Книга "О.Генри. Две жизни Ульяма Сидни Портера" А. Б.Танасейчука завершается такими словами:
  
  "С тех пор и до наших дней ничего не изменилось. И в этом своя логика - он всегда сторонился публичности. Нет на плите имени "О. Генри", которое он прославил. И это тоже закономерно. Ведь умер именно Уильям Сидни Портер. О. Генри просто не мог умереть - человека с таким именем никогда не существовало. Был писатель О. Генри. И остался. Помните, как он однажды сказал: "Плоть - тленна, мысль - бессмертна".
  
  
  ***
  Для тех читателей, кто ещё незнаком с творчество О. Генри, рекомендуются такие ссылки:
  
  А. Б.Танасейчук. "О.Генри. Две жизни Ульяма Сидни Портера"
  http://detectivebooks.ru/book/33845029/?
  
  Портал о творчестве О. Генри
  http://www.ohenry.ru/
  
  Сборник сочинений О.Генри
  http://www.bookfb2.ru/?p=344382
  
  О.Генри. Собрание сочинений, том 1
  http://fanread.ru/book/6736552/
  
  О.Генри. Собрание сочинений, том 2
  http://fanread.ru/book/download/6747216/
  
  О.Генри. Собрание сочинений, том 3
  http://fanread.ru/book/6962044/
  
  О.Генри. Собрание сочинений, том 5
  http://fanread.ru/book/7954054/
  
  О.Генри. Библиотека Машкова
  http://lib.ru/INPROZ/OGENRI/
  
  
  
  
  
  
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Межзвездный мезальянс. Право на ошибку" С.Ролдугина "Кофейные истории" Л.Каури "Стрекоза для покойника" А.Сокол "Первый ученик" К.Вран "Поступь инферно" Е.Смолина "Одинокий фонарь" Л.Черникова "Невеста принца и волшебные бабочки" Н.Яблочкова "О боже, какие мужчины! Знакомство" В.Южная "Тебя уволят, детка!" А.Федотовская "Лучшая роль для принцессы" В.Прягин "Волнолом"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"