Осипцов Владимир Terramorpher: другие произведения.

Реинкарнация, Часть 3, глава 2, ч. 5 ""Императрица призраков""

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
 Ваша оценка:

  

Запись 22-я - Глава 2. ·Слуга двух господ

  Ходят кони... ходят кони...
  Над рекою...
  Ищут кони, ищут кони
  Водопою...
  А к речке не идут:
  Больно берег крут...
  
  Ни ложбинки,
  ни ложбиночки пологой
  Ни тропинки
  Ни тропиночки убогой
  А как же коням быть
  Кони хочат пить...
  
  Вот и прыгнул, вот и прыгнул
  Конь буланый
  С этой кручи, с этой кручи
  Окоянной
  А... синяя река
  Больно глубока...
  (Ходят кони) Ю. Ким
  
  >Одиночество
  
   ...Три года - достаточный срок, чтобы жизнь вошла в свою колею. Через месяц после прилёта Мацуко предоставили уютный домик за пределами столицы, где она смогла при помощи магии и механизмов устроить нормальную для себя атмосферу. Соседями оказались родители Тардеша - пожилые, но совсем не старые призраки, удивительно сдружившиеся с принцессой и её свитой.
  Афсане родила девочку - Гюльдан. Отец Тардеша недавно оставил работу и теперь жил благодаря заботам сына и государства. Республика была богатой страной, и тем, кто верой и честью служил ей, не было нужды превращаться и нищих попрошаек, когда приходила старость - а тем более родителям таких достойных сыновей, как господин драгонарий. Старики часто приходили и приглашали в гости, приставали с ненужными советами к молодой матери. Но им были рады в этом, почти монашеском, уединении. А сама Кадомацу с головой ушла в свою работу, затягивающую её на дни и недели с огромными перерывами на безделие.
  
  В деньгах она не нуждалась, как и все жители Республики. Если в других государствах вселенной каждый житель, чтобы жить, должен был зарабатывать на это и платить налоги - то в стране призраков было наоборот. Республика платила гражданам за то, что они жили в ней. Всё что потреблял гражданин Амаля за день, - еда, жильё, одежда, поставлялось ему бесплатно, как солдату на войне, и лишь то, что свыше этого, полагалось отрабатывать, и за каждую толику роскоши полагался строгий расчёт ·трудоднями?, получаемыми в зависимости от талантов, заслуг и вложенного труда.
  Собственно самой принцессе, содержание которой, как заложницы, оплачивала Империя, ради так называемых ·трудодней?, трудиться и не требовалось, но она же сама принимала гражданство ради того, чтобы быть полезной - да и её это увлекало. А ·трудодни? копились, и она не знала, куда их девать.
  
  Работа не сказать, чтобы сильно напрягала - большую её часть составляли события, идущие по планам, составленным агентами на месте действия, и приходилось лишь давать согласие или отказ. Операции с её участием требовали продолжительных поездок, полётов к далёким солнцам на недели и месяцы, но там уже не было тех авантюр, в которые она кидалась на их с Тардешем войне - теперь, если ей и позволяли самой ударить мечом, то каждый её шаг и жест были подготовлены и подстрахованы тысячами рук и глаз. Она больше не совершала ошибок...
  Гораздо более интересной была работа в Академии, предложенная принцессе Тардешем полтора года назад. Там она учила студентов со всех краев Республики и союзных ей государств, весело, как на игре, разбирая самые невероятные ситуации, вроде штурма пятью легионами без орбитальной поддержки Дворца Красного Императора, атаку Сираталя двумя марутами или абордаж корабля-матки Вельзевула двумястами джиннами, обученными по программе ракшасских янычар.
  Там, в Академии, её часто вызывали на совещания, посвященные разбору выигранных и проигранных сражений - и хоть в большинстве случаев это были обычные суды над нерадивыми полководцами или хвастовство неопытной молодежи, неожиданно, её это затянуло. Это было единственное место, где даже она могла учиться - и единственное место, где она могла видеть Тардеша.
  Драгонарий больше не вел войн, не водил корабли в атаку, и ему пока не нужна была его аюта по специальным поручениям. Его штаб, конечно, находил ей занятия - в такой большой стране как Амаль, даже в делах одного флота порой нужно было что-то взорвать, украсть или освободить. Сам драгонарий ударился в политику - в прошлом году кончились диктаторские полномочия Корнолеша, и сейчас два друга договорившись, вместе баллотировались на консулов. Чаще, их, того и другого можно было видеть по дальневизору или на заседании Сената, чем на ходовом мостике крейсера. Или вот на таких вот судах. Или на званых вечерах - но Кадомацу давно зареклась туда ходить.
  Последние два года принцесса настойчиво повторяла себе, что её характер ·склонен к одиночеству?...
  
  Азер и Афсане сменили по паре любовников, честно предупредив соседей, что с суккубами нужно держать ухо востро. Юным служанкам принцесса старалась не давать много свободного времени, когда подбирается тоска, и не оставлять, помня признание Аканэ, двух сирот наедине друг с другом. Правда Азер, услышав про это у хозяйки, сказала, что девкам просто ·скрутили мозги?, чтоб побыстрее пристроить в служанки, и обещала все им поправить, как попадётся ·хороший парень вашей породы, негодный принцессе?.
  
  - Что ты их вечно по разным комнатам разгоняешь? - спросила однажды Азер, после того как хозяйка отправила девочек по трём разным делам.
  Мацуко шепнула её на ухо откровение Аканэ.
  - Что, правда? - удивилась старая суккуба: - Ну-ка, вы двое, Аканэ. Мидори, летите сюда!
  Служаночки прилетели и остановились в нерешительности. Аои заглянула, и, поняв, что её не звали, вернулась к своей работе.
  - Правду про вас говорят? - спросила она, уперев руки в боки. После первых седых прядей в волосах Азер начала красить свой ирокез в самые дикие сочетания цветов, поэтому выглядела довольно забавно.
  Девочки сначала не понимали, потом стали опускать глаза и краснеть.
  - Ну-ка, разделись, обе!
  - Ты что! - попыталась остановить её Мацуко.
  - Не верю я в такое. Мелкие они слишком. Дурь, небось, в голове, - сказала она, кивнув в такт словам своей бритой головой с разноцветным гребнем из лакированных волос.
  Девочки уже стояли голые и дрожали от холода, кутаясь в крылья. Аканэ была худощавой и мускулистой, очень энергичная и самостоятельная, она пользовалась заслуженным уважением и хозяйки и её подруг. Широкобёдрая Мидори была медлительная и мягкая - если не будет следить за собой, то года через два-три станет толстушкой. Пока что она гордилась большой, тяжелой грудью, и красивой улыбкой, которой беззастенчиво пользовалась, когда надо было избежать неприятной работы. А хрупкую и нежную Аой все просто любили - за доброту и спокойный характер, терпеливо сносящий все невзгоды, которые дочь благородных родителей терпеть была вовсе не обязана.
  Азер критично оглядела фигуры всё сильнее краснеющих девочек, потом безапеляционно приказала:
  - Обнимитесь!
  - Госпожа? - спросила удивленная Аканэ. Сделавшая было шаг навстречу ей, послушная Мидори, торопливо убрала руки за спину, и закрыла груди крыльями.
  - Ты что делаешь? - спросила у своей телохранительницы принцесса.
  - А как ещё проверить, правда или нет? - удивилась суккуба.
  - Это так не работает, - попыталась объяснить соблазнительнице Аканэ: - Вот вы, например, с любым мужчиной согласитесь лечь?
  - С любым, конечно, - утвердительно моргнув густо накрашенными ресницами, ответила большеглазая адская гурия.
  - Мы не суккубы, - обижено подала голос Мидори.
  - Мы любим хозяйку, - пробурчала что-то растерявшая уверенность Аканэ: - Нас для неё готовили, а не для друг друга.
  - Что-что? - пытаясь сдержать улыбку, переспросила Азер.
  - Не для кого попало!.. короче... - выкрикнула и сразу снова стушевалась юная девушка.
  - Ну, если вы прикажете... - с сомнением спросила Мидори, беря подругу за руку. Аканэ попыталась вырвать, но Мидори, улыбаясь, удержала.
  - Да не прикажу я. Извините, девочки. Азер просто дурью мается, - Мацуко покрепче запахнула свой халат, и поднялась, хлопнув свою суккубу по мягкому месту: - Ну, в самом деле, хватит. Они ведь всему что скажешь, верят.
  - Тогда проверим в горячей ванне.
  - Экспериментаторша, - покачала головой принцесса: - Изоляцию свою проверь сначала.
  Когда девочки убежали на ·экспериментальное купание?, Азер вернулась, уже серьёзная, и дующая на обожженные пальцы:
  - Не верю я в это. Нормальные девчонки, на парней заглядываются, как и мы.
  - Ну, они мне сами сказали. С чего бы им врать?
  - Потому что служанки одинокой, нецелованной девушки. Вот им и свернули мозги. Ануш, покойницу, так же обрабатывали, перед тем как с тобой познакомить. Но она-то суккуба, природа взяла своё.
  - Скажешь тоже, ·нецелованной? Я целовалась!
  - Ути-тю, и сколько раз?! По-настоящему, в губы?!
  - Один...- она села на диван, взяла подушку и отвернулась, надувшись.
  - Ладно!- Крикнула Азер сквозь дверь в ванную, где хохотали и плескались девочки: - Ради такого случая хозяйка разрешает вам надеть праздничные кимоно. Только если и Аой искупаете! - усмехнувшись, от себя добавила старая развратница.
  - Хозяйка! - послышался голос Мидори: - Ваше Высочество! А Аканэ целоваться не умеет!
  Её Высочество бросило подушку, и, взяв одежду, сказало, что пойдёт, прогуляется.
  
   >Город Солнца
  
   Прогулки по огромному Сираталю давно стали самым главным развлечением одинокой девушки. Даже за три года она не обошла его полностью - настоль велика и необычна была столица призраков. Сами жители не всегда были во всех его уголках - в этом огромном городе, даже чтобы доставить простых рабочих на заводы в пределах квартала, (каждый из которых был больше столицы дома), ходили целые поезда - воздушные, на вознесенных над туманами эстакадах, либо подземные, в глубоких тоннелях, прорезающих столицу под холмами и реками и выходящими наружу в пригородах. Пешком такое расстояние - даже железному демону было не одолеть. У принцессы была служебная колесница, но из окон машины было не разглядеть ни красоты города, ни проникнуться его очарованием...
   Принцесса уже сама стала достопримечательностью города. Её манера - бродить пешком, бросив положенную ей самобеглую колесницу, и подолгу любоваться всякими очаровательными мелочами, до последнего предела выводила охрану из себя, но переупрямить принцессу было просто невозможно. И охрана смирилась.
  
   ...Прошло где-то полгода жизни в городе, как демонессу начали узнавать на улицах. Собственно, не узнать её, такую яркую, было нелегко, но сначала прохожие просто не верили глазам своим. На Амале вообще ведь редкость инопланетяне - разве что изредка промелькнёт в толпе человеческая пара в обнимку или вездесущие ракшасы. Но уж точно не демон Края Последнего Рассвета. К ней часто подходили поговорить, спросить, приглашали на свои простые праздники - Метеа почти всегда соглашалась, за исключением тех случаев, когда действительно хотелось побыть в одиночестве. Народ призраков отнесся к ней с гостеприимством и дружелюбием, и принцесса старалась отблагодарить их своим участием в их небольших проблемах. Хотя, если в случае военных или церемониальных дел она могла помочь, то вот с одной из самых важных тем - 'трудоднями'... была проблема.
  
   'Трудодни' - это особые отметки о заслугах, начисляемые по одному за день службы в тылу, по три за службу на войне, а так же дополнительно за выполнение поручений и заданий Сената. Не совсем деньги и не совсем награда. Были и злоупотребления. Тардеш с ненавистью рассказывал про офицеров и чиновников, которые в поисках лишних благ и знаков отличия, отыскивали забытые и нелепые законы и постановления Сената, и преследовали граждан или инородцев, чтобы получить лишние трудодни за усердие. Анточия смеялся над страхами драгонария, и говорил что дело не во злом умысле, а в лени некоторых сенаторов, забывающих собственные законы и не следящих, как они исполняются в их провинциях. Много трудодней могло помочь в карьере, но чаще они тратились на повседневные предметы или роскошь, которая не выдавалась бесплатно. Физически - монет банкнот, долговых расписок на Амале просто не существовало. Не было ни кошельков ни банков, ни менял - о том могут ли жители приобрести тот или иной предмет они узнавали со слов государственного чиновника, который и называл цены. Хороший набор, скажем, косметики нагов, стоил около семи трудодней, как и прическа, устройство праздничного пира - около тридцати, красивый наряд - или украшения - около ста, простенькая самобеглая колесница - около двух тысяч, хорошая колесница или морская яхта - около двадцати тысяч. Так как в году чуть больше 300 дней, многие вещи гражданин Республики не участвующий в войнах или на государственной службе, заработать не мог. На отдых тоже нужно было разрешение - около трехсот трудодней, если хотелось уехать на знаменитый курорт, или несколько тысяч, если хотелось посетить другую планету. Но на других планетах отдыхать могли только пары, имеющие детей. Часто случайные попутчики жаловались, что не хватает какой-то смешной суммы на исполнение мечты, но... было досадно чувствовать себя бесполезной для так гостеприимно приютившей её планеты.
  
   Поневоле вспоминалась родина, где она могла без проблем подать милостыню незнакомцу, но здесь на чужбине даже друзьям нельзя было отдать нужные им и бесполезные для неё 'трудодни'. Иногда из-за мук совести она начинала сознательно избегать какой-то из районов и так и получалось что обошла столицу Республики целиком, и узнала о городе призраков наверное, больше, чем сами жители...
  
   Сираталь был построен так, что вечный туман казался частью архитектуры. Дома, по большей части либо покрытые каменной крошкой, либо, где побогаче - мрамором, очень хорошо смотрелись в этом вечном орнаменте из белесой дымки. В жилых районах очень много серого или серо-зеленоватого цвета, а мрамор правительственных зданий либо черен (для призраков это красный, как объяснил ей Тардеш), либо снежно-белый. Намного реже, чем на планетах Гудешии, где она видела города Республики, встречались отдельные дома - для одиночек либо семей. Большей частью это были либо общежития - дома, разделенные на небольшие кельи для студентов или холостяков, где полагалось жить почти как монахам, но лучше, чем в ночлежках на родине, либо инсулы - дома в несколько этажей на несколько семей, когда-то не прижившиеся в Старой Столице. В инсулах комфорта тоже было не особо больше чем в монастыре, но сама небалованная роскошью Третья Принцесса не удивлялась таким порядкам. Больше удивляла шикарная наружная отделка, в общем-то, скромных внутри зданий, но любовь призраков к мрамору и каменной крошке в стенах объяснялась просто - сквозь эти материалы нельзя было пройти призраку в бестелесном состоянии.
   Город делился на семь районов по числу холмов - Капиталь, где была расположена Сенатская Курия, и почти все государственные учреждения, Либерталь - площадь Монумента Освободителей, кварталы правительственных чиновников и военные учреждения (там, на площади Монумента она и работала), Сираталь - самый большой, западный район, окружающий Капиталь - там жили Тардеш с Корнолешем, почти все сенаторы, крупные военачальники и занятые в обслуживании правительства граждане. Там были самые красивые улицы, украшенные деревьями и новыми, как сказали принцессе, экранами размером со стену дома - на них часто показывали новости, или уроки математики или языка для детей. А иногда просто звучала хорошая музыка - демонесса, не способная видеть изображения на всех экранах, тогда там и останавливалась послушать её. Следующим, по часовой стрелке, был Ауреаль - Золотой Холм, где жили в основном инопланетяне, стояли посольства и торговые миссии (на самом Амале не было денег, но он вовсю пользовался ими, когда торговал с союзниками или соседями). Пожалуй, самый красивый район - именно там инженерный гений джаханальцев показал всё, на что он способен. И другие расы старались не уступать - поэтому, окраины холма, по которым располагались посольства самых известных и могущественных государств, являли собой блистающую выставку магических и механических чудес. Скромное посольство Края Последнего Рассвета, затерявшееся в третьем ряду, между складов и задних дворов соседей, просто удручало, но сам посол, господин Сабато, клятвенно заверял дочь Императора, что получено распоряжение Золотого Министра - украсить внешний вид, и потребные для этого средства и лучшие мастера уже отправлены с родины, спеша приступить к работе. Её Высочество Кадомацу-но-мия улыбалась, и спрашивала письма - Министр Ким, конечно известен своей щедростью, и любовью давать обещания, но так же и умением находить отговорки.
   Следующий район звался Козлиный холм, Копераль. Самый правильный и современный, блистающий свежими новостройками и грохочущим вечным строительством. Это был интеллектуальный центр столицы и безбашенный рай для всех студентов Республики. Гражданам Республики полагалось служить в армии - без исключений. Но, так как те, кто склонен к науке, редко отличаются смелостью, то тем, кто особо усерден в занятиях, предоставлялась отсрочка к призыву или вообще освобождение от службы. Благодаря этому обычаю, в Республике всегда было достаточно мудрецов и ремесленников, чтобы поддерживать одну из сильнейших армий, вооруженную невероятными механическими чудесами. В Копераль стремились все - даже те, кому лучше бы было жить с автоматом легионера, или лопатой землекопа. Там издавна находились элитные школы и лицей, подготавливающие высших специалистов государства, крупнейшие институты Республики, большинство филиалов Академии, (главное здание Академии, находилось, разумеется, на площади Монумента). На востоке, через Виа Ротеа, район соединялся с космодромом - и естественно, там всё больше предпочитали селиться космонавты, пилоты, десантники, и прочие, связанные с космоплаванием рабочие и ремесленники. Там было больше всего памятников первопроходцам, героям, и просто чем-то прославившим Амаль гражданам.
  
   Триумфальная Виа Ротеа - дорога с красным бордюром, или просто Красная Дорога, отделяла Козлиный Холм от неопрятного южного соседа - Малого Холма. Это был старый промышленный район, где ещё сохранились работающими тщательно изгоняемые из столицы заводы и фабрики. Заводы производили детали для звёздных кораблей, одежду, оружие, мясную пищу. И ещё - дурную славу всему району. Даже идя по Виа Ротеа, можно было видеть разницу между Козлиным и Малым холмами: по правую руку, - красивые, опрятные, как вычерченные по линейке новостройки района студентов, по левую - скособоченные, будто слепленные пьяными руками и в спешке обрубленные топором рабочие бараки Малого. Это притом, что вдоль дороги разрешалось строить только самые красивые дома, и ремонтировали их чаще - буквально перед каждым триумфом! Внутри же, показная нищета порой поражала. Нет, улицы не утопали в грязи - наоборот, они были образцово-чисто подметены (дворник - одна из основных профессий этого района. Половина жителей не в состоянии заниматься чем-либо иным). Но - кучи мусора вокруг домов - там, где в других районах были клумбы, неприятно соседствующие с выметенными дрожками, опустившиеся мужчины, рано постаревшие женщины, шумные и невоспитанные дети, в своих играх презирающие все правила гигиены. Много патрулей - каждую сколь-нибудь крупную улицу охранял усиленный отряд вигилов, (по старой памяти Метеа так и не научилась им доверять), проверявший по нескольку раз в день все дворы и подвалы. Личная охрана принцессы, выделенная ей флотом - призраки, опасались пускать её далеко вглубь района. Когда же она настояла, её обязали ехать на машине, с ещё двумя сопровождения.
   Как рассказывали принцессе, основной процент населения Малого Холма и подобных ему районов составляли выслужившиеся рядовые, не получившие никакой специальности, либо бывшие заключенные, которым был закрыт путь в продвижение за заслуги и на выборы. Или же - рядовые и десятники, ушедшие из армии по болезни. (Республика обеспечивала щедрое содержание тем, кто получил боевые ранение, но на подхвативших понос или воспаление это не распространялось - считалось, что сами виноваты). Правда, надо отдать должное, дискриминация дальше не распространялась - бывший преступник, исправившись, мог стать перфектом завода (и это уже становилось правилом - три из семи крупнейших заводов имели управителями бывших заключённых), а ребёнок с Малого Холма мог на равных поступить в школу или гимнасий, мог рассчитывать даже на должность сенатора или министра (партийный Прибеш был из этого района, министр Верес Анточия вместе с женой, Тардеш и Корнолеш были не сиратальцами, они родились в одной из южных провинций, а выросли в пригородах столицы, и мать то ли Халимы то ли Лейлы была, кажется, тоже с Малого). Малый холм, кстати, держал первое место по числу живущих там людей - эта раса была очень востребована в качестве важных специалистов на заводах.
   И над всем этим, как дворец, возвышалась, сверкая черными (красными для призраков) колонами чистое до блеска здание Центрального Комитета Сынов Амаля - организации, которую все называли здесь "партией" ("частью" в переводе с амальского), выполнявшей в Республике роль религиозного института. Она исповедовала устав, жесткости которого позавидовали бы многие монашеские ордена, и признание соблюдения его установлений было необходимым условием карьерного роста. Все, выше мелкого чиновника или полевого командира, были обязаны, как это тут говорилось "состоять" в Партии, и кроме законов Республики соблюдать ещё и партийные, окруженные чуть ли не религиозным ореолом. Сама же Партия, специально выбрала для своей главной резиденции беднейший район столицы - чтобы, как сказал один из строителей здания, 'быть поближе к простому народу'. Но, по впечатлению принцессы, Партия сама больше всего интересовалась государственными и военными делами, распоряжаясь церемониалами и наградами с наказаниями, а не рядовыми гражданами, так что расположение этого дворца было на редкость неудобно как для военных, так и сенаторов.
   Впрочем, в справедливом обществе Амаля были достаточно древние законы и сложные обычаи, и не гостье их осуждать...
  
   >Порядок дел
  
   ...В тот день, после истории с девочками, Мацуко попросила свой экипаж отвезти её к посольству, за почтой. В посольстве, принятая учтивым господином Сабато, прослушала последние новости и хвалебные оды как ей лично, так и её отцу и матери, и позанималась в додзё, где был устроен тренажер для крыльев. Это было необходимо - если не хотелось вернуться домой, разучившись летать. После занятий, приняв ванну и сменив одежды, она внезапно узнала, что её дожидается господин Верес, проходивший мимо, и случайно узнавший о том, что помощница Тардеша здесь. Это было необычно, но она была не против встречи - министр из-за ерунды её не беспокоил, и вообще они уже успели подружиться за эти годы. Единственное что беспокоило - как бы он сам с кем-нибудь не поссорился, пока она собирается.
  
   Господин министр был удивительно колоритной фигурой. Довольно низкорослый для призраков, сухонький, энергичный, неунывающий никогда сенатор с отличным чувством юмора, умел, как сойтись, так и поссориться и снова помириться со всем миром в течение получаса. Это непостоянство забавляло принцессу, но очень сердило Тардеша, который называл его 'паяцем', 'клоуном' и другими словами, обозначающими несерьёзные профессии. Верес Анточия смиренно принимал такое отношение драгонария, признавая, что оно заслуженно - и использовал его аюту, чтобы поддерживать связь, когда триумфатор был не в духе. Демонессе же удавалось находить общий язык с обоими - и, кажется, они даже были рады, что переговариваются через огнеликую дьяволицу, а не лицом к лицу.
   Тардеш не уставал предупреждать её, чтобы она была с ним осторожнее - слава записного интригана о министре летела куда шире границ Республики. Верес тоже в свою очередь предупреждал девушку о своей опасности - ведь он такой опасный интриган! Принцесса смеялась - ну, ей, подруге Златы, больше ничего не было страшно.
  
   - Здравствуйте, господин министр, - сказала она, выходя в приемную залу, где, присев на великоватый для него стул, её ждал сенатор.
   - Здравствуйте, товарищ аюта. Ну что же вы. Я же предупреждал насчёт 'господ'.
   - Мы говорим на нашем языке, - сказала девушка: - У нас эти слова не различаются.
   На ней была одежда женщин столицы - маленькое черное платье с закрытым воротом и открытой спиной для крыльев, в узкой короткой юбке, не достающей до колен, длинные перчатки до плеч и туфли с плетёными обвязками-котурнами на высоких каблуках. Обычную повседневную одежду женщины призраков - тунику, тогу, и даже мундир и свитер она носить не могла из-за крыльев, стола с разрезными рукавами ей не полагалась как незамужней, а чулки для демонов под изоляцией было носить слишком жарко, поэтому она щеголяла с голыми коленками в наряде, походящем скорее для званого вечера. Но перчатки она всё равно носила - меньше был шанс что-то случайно поджечь или кого-нибудь обжечь. А на высоких, ещё непривычных, каблуках, её ноги просто казались длиннее - и она, обычно практичная, тут была готова терпеть неудобства ради красоты.
   - Вы сейчас свободны?! Или направляетесь в Академию?
   - Свободна абсолютно, товарищ Верес, - подчеркнула она: - У вас есть какое-то занятие для меня?
   - Я слышал, вы просили разрешения посетить Минораль. Я как раз туда с оказией, не составите компанию?! Заодно рассчитаемся по нашему одолжению.
   Девушка удивлённо подняла брови - она уже забыла про 'одолжение' которое он оказал ей и Тардешу этой весной, но впрочем, совсем не возражала рассчитаться за него поездкой. Так было даже лучше - иногда предложения этого призрака были более чем странными, но сейчас - удивительно к месту. Тогда, в поездке на север планеты, он здорово помог ей и господину драгонарию, но... при этом не уставал напоминать, что является 'врагом Тардеша'. Странные у них довольно понятия о вражде...
   - Нам поступило предложение расширить здание Центрального Комитета, - пояснял он, когда они шли по аллее и выходили под нелепо тут поставленными воротами-тории: - Я везу архитектора комплекса, ну и должен засвидетельствовать, что при этом никаких прав инородцев и не-граждан не ущемляется.
   - А я?!
   - А вы просто поедите с нами и украсите компанию. Заодно как бы и представитель флота будет присутствовать, выше статус мероприятия.
   - Представитель флота?!
   - Ну, вы же! Я уже сказал вашим телохранителям, что вы поедите в нашей машине. Не бойтесь, не потеряются, - он открыл дверь, приглашая принцессу в свою самобеглую колесницу.
   Внутри, напротив её сиденья, загодя укрытого белым жаропрочным покрытием, уже сидел высокий призрак в пиджаке и порванной у ворота тунике. Он оказался ей знакомым - тот самый, что три года назад спрашивал её про наряд:
   - Здравствуйте, - улыбнулась ему принцесса: - Как ваша жена поживает?!
   - О, товарищ аюта! Благодарю, хорошо! А вы меня запомнили!
   - Работа такая. Я же разведчица.
   Они выехали через мост с Золотого и повернули на Виа Ротеа.
   - Всё это очень утомляет, дружище Верес, - стал жаловаться министру архитектор, едва кончился мост:
   - Почему нельзя было решить всё в дороге, а не тащить меня в последний день?
   - Это Амаль, дружище, - отвечал Верес: - Тут всё делается либо правильно, но с волокитой, либо в последний момент, но с кондачка и абы как.
   - Ну почему столько надо ждать очереди на видеофон в машину! Был бы он у меня - меньше бы путаницы было сейчас.
   'Видеофон' - это 'дальнеговорник', - перевела себе Метеа. Её тоже разочаровывал запрет на так полюбившуюся ей игрушку:
   - Во время войны у нас дальнеговорники были у каждого офицера от полковника и выше.
   - Вот видите! - показал в её сторону рукой архитектор: - У полковника! А я - главный строитель города! Я выше какого-нибудь туземного легата простите, товарищ Ваше Высочество.
   - Нет, ничего, всё нормально.
   - Вопрос решается, не волнуйтесь так. Я же сам лично вас отвожу, - успокаивал его Верес: - Да и тут не война. Не может же Республика раздавать военные спецсредства каждому гражданину. Мы не сиддхи, в конце концов, чтобы успевать контролировать каждое слово, которое в эфир скажете...
   - Но это возмутительно...
   - Потише, пожалуйста. Машина партийная, здесь всё прослушивается...
   Мацуко улыбнулась. То, что на Амале и Джаханале научились делать маленькие дальнеговорники, которые можно было спрятать в любой дырочке, и подслушать любой разговор, было приятным сюрпризом в её работе.
   - Тем более, - заворчал строитель: - Прослушка же на том же канале сидит, что и правительственная связь. Что сложного вместо одного тайного аппарата дать один явный! - и пусть слушают на здоровье! Мне же не для изменнических переговоров или звонков жене, мне для работы надо!
   - Я уже говорил: - все, что было в моих силах, я сделал, все твои просьбы подтолкнул. Не кипятись, сосредоточься на деле, сделаешь свою работу для других - другие быстрее рассмотрят твои просьбы.
   На Виа Ротеа архитектор опять вздохнул, глядя в окно:
   - Эх, без подсказки узнаешь, где Малый, а где Козлиный Холм! И это даже с сенатским эдиктом - и строить лучше и ухаживать, глядя в оба глаза!
   - Ну что ты хотел. На Козлином карьера перфектов только начинается. Они ещё молодые, идеалисты, и воровать не умеют.
   'Воровать?' - удивилась Кадомацу. Странно было слышать такое на Амале.
   - А на Малом карьера заканчивается. Ниже уже некуда, даже в провинцию или колонию не пройти. Там хватаются за жизнь, и пытаются выжить, если не сами, то хотя бы детям и друзьям. Куда тут думать о гражданском долге!
   - Говорят, что если перфекта с Малого Холма после второго срока без суда отправить на Итораль, то он будет согласен с этим приговором без возражений, - усмехнулся архитектор.
   - Тише ты. Тот писака там, - он многозначительно показал большим пальцем за спину-вверх, что означало: 'на райских планетах': - Из этого анекдота целый пасквиль сделал. Так что осторожнее.
   - Так что, теперь и этот анекдот запрещен?!
   - Ну, по крайней мере, до тех пор, пока товарищу аюте не поступит распоряжение обрезать один очень длинный язык, - усмехнулся Верес, криво улыбаясь демонессе. (Та осторожно отстранилась): - А потом конечно реабилитируем, раскаемся, и скажем, что было пагубно не принимать столь справедливую критику великого классика... как достало это...
   Кадомацу удивленно посмотрела на министра.
   - Кстати, принцесса. Вам случайно не поступал приказ насчёт операции на Шукре? Или там в районе?..
   - Простите, товарищ председатель Иностранной Комиссии, но это военная тайна.
   - А, понимаю-понимаю. Совсем забыл, что у меня нет доступа.
   Некоторое время они ехали молча, только архитектор с министром вопросительно переглядывались. Машины перестроились, въезжая на улицы Малого Холма, их ощутимо тряхнуло на кочке.
   - Ох, будет сегодня тяжелый день у местных эдилов, - усмехнулся Верес.
   - Обещаю, - кивнул архитектор.
   На первом перекрёстке их остановил патруль. Недовольного лица Анточии хватило, чтобы центурион быстро отдал честь, хлопнув себя кулаком по груди, и пропустил их. На втором уже отдали честь демонессе - офицер был её знакомый.
   - Опасно тут, - вздохнул архитектор: - Никак порядок в столице не наведут.
   - Ну, это не ко мне, а суперперфекту района. В курии регулярно перемываем ему косточки, в супе его, что ли, сварить?! - Верес забавно развел руки.
   - Увольте к дьяволам, наконец.
   - Нельзя. Он действительный сенатор с гражданским венком. Партия голову оторвёт тому, кто поднимет вопрос о его несоответствии в Сенате.
   - Тут не вопрос надо поднимать, а морду опускать и тыкать. Сами, из своих окон-то, партийные не видят, что с районом творится?! И с каких пор он стал сенатором?
   - Уже вторые выборы как. Следи за новостями.
   Принцесса улыбнулась:
   - Всё-таки не всех воров у вас выселили на ту, специальную, планету.
   Верес выдохнул:
   - Типун вам на язык.
   А архитектор ответил:
   - Да тут не воровство. Мародёрство, хулиганство, обычная лень. Район такой... много инвалидов, больных, стариков. Работать им трудно, или не работают совсем или работают мало. Соответственно и трудодней мало приходит. А те, кто работают, не могут же бросить в беде тех, кто работать не может! Не так воспитаны. Самим не хватает, делятся с теми, кому ещё хуже, - он вздохнул, и Мацуко подумала, что у этого призрака должно быть очень доброе лицо: - Ну и приходится работать больше за себя и за того парня, отнимая время от своего отдыха, от своих детей. Без отдыха теряется здоровье, больным много не наработаешь, без заботы о детях, дети растут невоспитанными и грубиянами. Республика, конечно, о детях-то заботится, забирает из школы в лицеи и гимназии, из некоторых, даже вон сенаторы вырастают, как товарищ Анточия.
   - У меня и жена отсюда, - сказал Верес, глядя в окно: - Каждому, кто хочет в сенаторы, надо хоть год пожить на Малом.
   - Но не все такие как вы. Большинству отсюда не выбраться. Никогда в жизни.
   Они помолчали. Громадина черного куба здания Центрального Комитета была видна в окно - их везли какими-то кружными путями. Мацуко подумала, что бедность везде ужасна - даже на Амале, где хотели создать справедливое общество, и отменили деньги, делящие на богатых и бедных, вопиющая нищета поселилась в самой столице.
   Дорога с более темным покрытием резко выделялась на фоне пыльных улиц. Словно только что проложили...
  
   >Преторианский легион
  
   - Вот и доехали, - сказал архитектор, бросив взгляд в другое окно.
   Они остановились. Дверь раскрылась, и два ликтора в лиловых тогах раскатали перед ними пурпурную дорожку от машины до ступеней лестницы. По цвету демонесса поняла, что ковёр огнеупорный, значит, ждали и её - те ковры, на которые ей ступать было опасно, обычно были лиловые или черные.
   - Не надо торжественной части, - сразу махнул рукой Верес, перешагивая через коленки принцессы: - Это рабочий визит, давайте по-деловому.
   Демонесса вышла третьей, и размяла плечи, проверяя крылья. Жаль все-таки, что здесь нельзя было взлететь. Громада здания поражала и восхищала. Тщательно уложенный черный мрамор стен отражал её свечение и просто разительно отличался даже от соседних домов, покрытых местами облупившейся каменной крошкой. Сразу над лестницей колоннаду портика открывали две могучие мужские фигуры с благородными лицами - камень показывал призраков такими, какими они видели себя сами, а не ходячими скелетами, какими они представали перед другими расами. Внутренние углы портика и внешней колоннады поддерживали уже женские фигуры, с непривычно крупными формами.
   - Глядите, - показал Верес Анточия: - Похожа. Это мать жены архи... - тут гранул гром литавр и музыки, и Метеа не расслышала, кого 'архи' - драгонария или стратига. Сама обойдя выстроившихся для торжественной встречи управителей этого дворца, она вгляделась в лица статуй, обойдя их кругом, не заметив, что нарушает всю церемонию. Многие заулыбались.
   - Похожа, да?! - сказал, проходя, архитектор: - Она отсюда, лет за сорок было, когда с неё лепил. Кто знал, что дочь так поднимется. А ведь родилась буквально в двух шагах, вон та больница.
   - А... - она так и не решилась спросить, чья мать была моделью - Лейлы или Халимы. Снизу любая фигура казалась Халимой, а издалека - Лейлой. А лиц, из-за любви женщин призраков к излишней косметике, она так и не знала.
   - Я у вас тут ничего не испортила? - покраснев, спросила она, заметив, что стала причиной небольшого переполоха.
   - Ничего-ничего. Только упростили нам поездку.
   Они шли по галерее мимо высоких колонн с одной стороны и барельефами на историческую тему - с другой. Отсюда, контраст украшенного дворца высотой в десять этажей (как императорская резиденция) и четырёх-пятиэтажных домов Малого Холма был ещё разительнее. Даже мостовая за десять шагов до дворца была другая.
   - Зачем такой красивый дворец строить в таком бедном районе?
   - Ну, он не такой уж бедный, - кто-то показал на возвышающиеся на юге трубы заводов: - Видите?! Передовые предприятия, внедряют дажаханальские технологии! Щит и меч Амаля куётся тут! Кто мы без них?!
   - Но... - принцесса показала рукой на обшарпанные дома.
   - А, ну это просто граждане тут бедные. Труженики в Республике скромны и не требуют лишнего, воспитанные под чутким руководством Партии и Истинных Сынов Амаля. У говорившего как-то странно блестел череп. Мацуко такое раньше видела только у партийного Прибеша.
   - Ну и Партия, чтобы быть ближе к простому народу, чтобы разделить их скромность, расположила свою главную резиденцию поближе к простому народу.
   Мацуко хотела ответить, но не стала. Она не раз уже видела дворцы среди трущоб, и знала, что их строят так, не для того, чтобы показать близость к простому народу, а наоборот, презрение к нему. Впрочем, в справедливом обществе Амаля вполне могло быть по-другому...
   Они вышли к северной стороне замка. Тротуар там был разобран, и здания на другой стороне улицы поднимались уже другие. У стены под галереей несколько призраков в грязных робах и рабочих касках курили возле строительных механизмов. На противоположной стороне она заметила красочные сари человеческих женщин и нарядные гирлянды.
   - Ну и что вы тут собрались пристраивать? - сразу резко развернулся архитектор: - Вы расселили ближайшие дома? Есть план градоустройства? Только не говорите, что принесете прямо сейчас - перед тем как поехать к вам я план смотрел, половины домов мимо которых мы проехали, там не было!
   - Ну, вот... новый план?!
   - Новый?! Две тыщи семнадцатый год! Я, простите, родился в две тыщи семнадцатом, сколько лет мне, по-вашему? Кого винить за разгильдяйство, товарищи по партии?! Мы стоим прямо в здании партийного комитета. Ну?! Хотите товарищеский суд?! Не надо - не надо, товарищ претор, не советую всё спихивать на квесторов и эдилов. Вызывая меня, главного архитектора, вы, лично вы должны всё предусмотреть, а не торжественный банкет с музыкой подготавливать...
   - Ну, это надолго... - сказал Верес: - Я специально этот проект в Сенате и протолкнул, чтобы он тут шорох навел. Пойдёмте отсюда, ему без нас будет проще.
   - Это какие-то ваши интриги? - спросила принцесса, когда они отошли немного дальше.
   - Интриги?! Ну да, можно сказать что интриги. Вы слышали наш разговор в машине - есть некоторые проблемы с суперперфектом района. Решаем, как можем.
   - А почему его не уволите или казните?
   - Потому что он действительный сенатор, значит, выбран народом, и имеет гражданский венок - значит герой. Любимцев народа и героев Республики ни выгнать, ни казнить нельзя - таков закон.
   - А товарищ Корнолеш? Он же диктатор. Это как Император?!
   - Уже не диктатор. И это не как император. Ну и даже диктатор не имеет права казнить или уволить без суда. Демократия.
   - Значит, приходится устранять неугодных хитростью?
   - Вы быстро учитесь, товарищ принцесса.
   - Я же росла во дворце, - она улыбнулась и пошла веселее.
   - А что всё-таки такое ваша 'партия'?! - спросила она спустя несколько шагов, когда они притормозили, разглядывая очередной красивый барельеф с полуобнаженными легионерами: - Это ваша религия?! Поклонение предкам?!
   Верес поперхнулся. Нет, вернее рассмеялся:
   - Можно сказать и так. Вы прожили сколько здесь уже?! Два года?! Или уже три?! И так и не выяснили?!
   - Нет. Товарищ драгонарий не очень любит про неё говорить.
   - Ну да. Было бы странно, если бы протеже Тардеша было воспитано в духе и деле партийных правил. Партия - это главное в жизни каждого мужа Республики. Как только ты вступаешь на путь служения государству, ты вступаешь в партию.
   - Протеже - это Бэла. Я просто с ним работаю. А мне можно вступить в вашу партию? Я работаю на ваше государство.
   Верес странно посмотрел на неё. По черепу было не понятно, но казалось, он улыбался:
   - Прошу прощения. Но Партия не для инородцев. Да и ваш драгонарий счел бы такой поступок предательством. Будьте осторожнее, изучая наши обычаи. Не все они подходят такой милой девушке.
   Он остановился, пропуская её внутрь.
   - Там дома, где живут люди, - вспомнила принцесса, проходя: - Вам из-за них надо присутствовать?
   - Да. Здание можно расширить только в ту сторону, если они вообще решат строить - то придётся запретить.
   - А почему нельзя запретить сразу же? Это же и вам меньше работы и слугам меньше беспокойства.
   - Слугам?
   - Ну, вашим... работникам, стражникам... каким правильным словом их назвать?
   - Товарищам. Нельзя. Интрига не получится.
  
   Внутри дворец был ярко освещен и украшен ещё более искусными барельефами, на который не пожалели редкого разноцветного мрамора. Правда, сочетания красок порой были странные, но демонесса напомнила себе, что её глаза видят цвета иными, чем жители Амаля. По внутреннему краю наполненного голубоватой водой вытянутого прямоугольного атриума были выставлены столы с угощениями, немного неуместные в обстановке музея.
   - Вон там начало, - показал сенатор на экспозицию музея, пригубив из стоящего на одном из столов бокала: - Я поднимусь выше, вы пока развлекайтесь.
   Девушка, обняв себя крыльями, пошла рассматривать стены, обходя подальше богато накрытые столы.
   Барельефы и стоящие возле стен статуи рассказывали историю Республики от древних времён до последних дней. Многочисленные войны, восстание против власти сиддхов, завоевание Края Последнего Рассвета - ядерный взрыв над морем, посреди кольца Южной Столицы, который она несчётное число раз видела на гравюрах в детстве, статуи Кикереша и других сенаторов, разное оружие поражающие самых разных врагов, макеты кораблей и боевых колесниц. Возле предпоследнего стенда она налетела на что-то ожесточённо обсуждающую группу легионеров:
   - Извините...
   - Это вы... ЭТО ВЫ! Брааа! Товарищ принцесса! Сколько лет, сколько зим, сколько планет! - в радостной, улыбающейся невидимой улыбкой, фигуре призрака она узнала Милеша - того самого трибуна с Акбузата.
   - Милеш?
   - Трибун Гай Милеш, преторианская служба гарнизона! - подняв одну ладонь, и грохнув другой по кирасе груди в приветствии, отрапортовал легионер: - Я слышал, что вы у нас, но даже не думал, что встретимся!
   - Да я тоже здесь... случайно... - девушка осмотрела его и его друзей. Они были в боевой форме и джаханальских мягких черных, а не парадных металлических доспехах (как обычно ходили по городу легионеры), и с автоматами за плечами. Только один Милеш радовался старой знакомой, остальные, напрягшись, недоверчиво следили за демоном, забравшимся в святую святых Партии. Больше всего недовольства ситуацией показывал невысокий престарелый призрак в официальной тоге. Он назвался экскурсоводом.
   - А вы, какими судьбами?!
   - Повышение! Я ж теперь преторианец! - он показал темно-лиловый плащ: - Сенатор приехал, перекрывали дороги на пути следования и оцепление. Застряли. Вот ждем, когда уедет.
   - А, сенатор... Это товарищ Верес - он выше пошел. Мы с ним приехали.
   Милеш тем временем представил девушку своим друзьям:
   - Видали кто?! Товарищ аюта! Она как-то нас со штрафниками из заварушки на Акбузате вытащила! Каска ты знаешь, Каск, помнишь её?!
   Ребята поприветствовали её, она ответила тем же жестом - прикоснувшись к сердцу левой и помахав раскрытой ладонью правой руки. С рукопожатиями решили не рисковать, даже в перчатках. Они извинились, что не на посту. Она сказала, что им не начальница и не наябедничает
   - А что делаете?
   - Историю изучаем!
   - Историю? А, на стенах...
   - Ага, - трибун подвел её в стене и развернул лицом к композиции:- Видите? Это те же статуи, что стоят на Монументе Освободителей!
   На стене был портрет очень красивой пары - девушки в легком разорванном платье сиддхского покроя, и полуголого юноши с рельефным торсом, изо всех сил удерживающего падающую партнёршу в руках. Каким невероятным горем дышала целая стена! Глаза девушки были закрыты, а юноша, весь напряженный лицом и шеей, кричал, беззвучно раскрыв рот.
   Маленький старичок-экскурсовод взял слово:
   - Это самое начало Восстания. Против сиддхов. Амаль и Альба Эсперия. Сиддхи запрещали нам любить по зову своего сердца, заставляя скрещиваться по заданному Красным Императором плану. Они - Амаль и Альба, нашли способ обмануть надзирателя и полюбили друг друга вопреки их воле. Когда Наместник Планеты прознал об этом, он приказал схватить их, и внушить им безразличие друг к другу. Но у них ничего не получилось! Тогда им внушили ненависть. И опять сила их любви была сильнее! Тогда им стали внушать самые низкие и отвратительные пороки, но ничто не могло заставить двух влюблённых отказаться чувств! Тогда им дали приказ убить друг друга! Альба бросила нож, и сама бросилась на оружие, завещав любимому сохранить и передать тайну борьбы против телепатии. Именно отсюда и пошла наша Республика!
   Мацуко смотрела на портрет. Старые воспоминания о плене всплыли в её голове. Смогла бы она так, если бы её заставили убить господина драгонария?! Шульген ведь раскрыл ей тайну интриг Кахкхасы.
   - Странно он держит нож.
   Юноша, держа выгнувшуюся возлюбленною левой рукой, правой же наносил удар очень низко - в самый пах, рядом с бедром, словно собирался не зарезать, а снять кожу.
   - Ну, это тоже часть легенды. Она же умерла не сразу. Альба истекла кровью, удар был ниже пояса, или даже в бедро. Говорят, он хотел сдержать удар и опустил нож, а она сама прижалась к нему.
   - А ещё версия, что он хотел перерезать себе горло её ножом, но она отвела руку и успела первой.
   - Ну, удар-то не смертельный, - заметила демоница.
   - Ваши сомнения оправданы, как профессионального военного, но от этой раны идеи наша свадебная традиция - белое платье и красные чулки невесты. Вы видели?
   Кадомацу вспомнила странный обычай призраков - на свадьбу невеста надевала белое платье и черные чулки или туфли. Так значит, они на самом деле красные?
   - Он не пережил её смерти и завещав бороться с угнетателями, покончил с собой, сам бросившись на меч, которым убил возлюбленную. Буквально на следующий день началось восстание, которое не смогла подавить никакая магия и оружие сиддх, - они перешли к другому барельефу, который принцесса уже видела - седовласый старик передавал юношам связку прутьев:
   - Фасция - символ нашего народа, единого волей Сената. Как одну веточку легко сломать голыми руками, так одиночный правитель бесславно падёт перед телепатической силой сиддхов. Но пучок, связку тех же веточек, не перерубить и оружием - поэтому против объединенного Сената и избранными народом Трибунами вся сила и хитрость сиддхов оказалась бессильной. Угнетаемый народ стал Республикой - 'делом народа', государством, где нет царей, и только народ решает, кто будет править им!
   Фасции - так назывался и тот пучок прутьев, который держал Тардеш в день их знакомства. Принцесса уже знала, что это знак высоких полномочий. На картине он выглядел слегка иначе.
   Они перешли к другим стенам.
   - А когда появилась Партия?
   - Партий было несколько. Сначала считалось, что чем разнообразнее мнения в Сенате, тем больше это защитит нас от влияния сиддхов. Мы хотели поднять сто флагов разных цветов, считая, что если один из них почернеет, то остальные объединяться и наставят на верный путь. Но только Сыны Амаля, хранившие истинные заветы, совершили наибольшее число достойных деяний, и принесли наибольшую славу Республике и оружию Амаля, в то время как остальные погрязали в мелких дрязгах и интригах, внося только раздор в тылу, когда Сыны Амаля сражались на передовой. И после очередного предательства, народ Республики решил, что Сенат должен был един в своих убеждениях, и все прочие партии соединились в одну, защищавшую интересы не отдельно солдат, рабочих или ученых, а всей Республики! И слово "Партия", которое раньше означало "часть Сената" стало означать "часть жизни" - часть жизни, которую доблестный муж должен отдать на благо государства!
   - То есть когда-то в Сенате было несколько партий?
   - Даже сохранились ограждения в Курии с тех времён.
   - Только не забудьте рассказать нашей гостье, что объединение всех партий в одну произошло не сразу, - раздался насмешливый голос Вереса, спускавшегося с лестницы: - А то если её не просветить вовремя, они может задать неудобный вопрос в самое неподходящее время.
   - А что, правда?
   - Да, был бунт в городе, - он показал на противоположную стену: - Разные холмы столицы воевали друг с другом. Здесь, на Малом, прямо на этом месте стоял лагерь самого могущественного войска сепаратистов.
   - И вы победили?
   - Да, Сыны Амаля победили...
   - Что значит, что у вас нет проекта переселения? - ворвался с другой стороны архитектор: - Вы понимаете что здесь и я, и товарищ Анточия? Вы и главного архитектора и Председателя Сенатской Комиссии сорвали, только чтобы доложить, что у вас ничего не готово?
   - О, будет весело, - сказал Милеш. Он попытался приобнять принцессу, но обжегся. Она скосила глаз и усмехнулась.
   - Смирно, товарищ трибун! - шепнула она: - Вы нарушаете правила техники пожарной безопасности.
   - Виноват, товарищ... - он замялся, вспоминая её звание.
   - ...аюта, - вздохнула девушка-демон: - Осторожнее, пожалуйста. Мне неловко, когда об меня кто-то обжигается.
   Тем временем разнос продолжался:
   - Строки строительства уже определены, средства будут выделены... и куда? В пустоту?! Я посмотрю на вас, как вы будете смотреть завтра в глаза команде строителей, которые прибудут для демонтажа! Технику с Козлиного Холма вывезут, Виа Ротеа остановят!
   - Но мы и надеялись, что вы рассмотрите и отложите строительство, потому что... потому что...
   - Потому что вы обленились! Город не строится по простому велению, даже у Майи! Вы должны были запланировать это за несколько лет! А вы - не делали даже элементарных обязанностей! Теперь придётся выселять жителей без подготовки.
   - При всём уважении, товарищ архитектор, выселять горожан на улицы вы не имеете права. А уж тем более инородцев, правда, сенатор Анточия?
   - Не имею?! Да я, главный архитектор столицы, я посадить вас имею право!
   - А я тем более, - вступил Анточия: - Налицо вопиющий случай волокиты, причем в деле, порученном вам самой Партией. Я считаю, простых дисциплинарных мер тут недостаточно, налицо необходимы чрезвычайные...
   - Вы слышали, ребята? - сказал Милеш, поправляя автомат: - Чрезвычайные меры. КОГОРТА, СТРОЙСЯ!
   Внезапно, пустынный и тихий атриум наполнился стуком сапог и лязгом оружия. Какие-то секунды - и праздно глазеющие на экспонаты зеваки оказались вооруженными легионерами. Милеш, чеканя шаг, подошел и, ударив кулаком в грудь, отдал честь Анточии:
   - Преторианский легион Малого Холма в вашем распоряжении, товарищ сенатор!
   - Вольно, трибун. Поступаете в распоряжение товарища архитектора.
   Милеш, выпятив грудь колесом, спрятал руки на спину и покачался на пятках. Потом спохватился, и, отцепив от пояса, стал надевать перчатки.
   - Думаю, преторианцев и вигилов будет более чем достаточно для любых мероприятий. Весь ваш легион здесь?
   - Да, товарищ сенатор. Легат в машине, сейчас подойдёт.
   - Но что они сделают? Расстреляют целый квартал?
   - Прикажете - расстреляем, прикажете - по головке погладим. Каждого. Воля Сената превыше всего!
   Чиновники и судьи, с которыми спорил архитектор, заметно побледнели, насколько это можно для призраков.
   Архитектор достал карту:
   - Разметьте на своём планшете и передайте другим когортам, трибун. Вот этот, этот и этот кварталы - выселяем, все имущество, и личные вещи жителей переносим сюда, во Дворец Партии.
   - Во дворец?! - в ужасе вскрикнул тот, с блестящим черепом.
   - Да. Во дворец. Десятиэтажные хоромы себе отгрохали! У королей и императоров в варварских мирах меньше! Посреди вопиющей нищеты! И это на Амале! Живо освободите половину помещений для жителей выселяемых районов! И чтоб никаких подсобок!
   - Товарищ главный архитектор, но это невозможно! Здесь партийные документы! Сама история! Секретность, наконец! А они - инородцы. Грязные инородцы!
   - Вот преторианский легион и проследит за соблюдением секретности, - вкрадчиво сказал Верес: - Правда, товарищ трибун?
   К Милешу тем временем подошел призрак в шлеме с гребнем легата, и, спохватившись, тоже начал надевать перчатки и расправлять закатанные до плеч рукава.
   - О, товарищ легат.
   - Гай Цирен, легат преторианского легиона Малого Холма. Когорта трибуна Гая Милеша займётся выселением и переездом инородцев. Я лично прослежу за охраной и описью всех ценных и секретных материалов.
   - Выполняйте, - кивнул ему Верес.
   Легионеры, грохнув кулаками о кирасы, отдали честь и разошлись. Спустя несколько минут снова закатавшие рукава преторианцы начали упаковывать и перетаскивать хрупкие вещи из атриума и музея.
   - Внизу, думаю, их селить будет непрактично, тут голые стены, и вода Амаля людям вредна, (он показал на мерцающий бассейн атриума). Вверху много комнат хватит всем, - подсказал архитектор.
   - Они разберутся. Ребята стреляные.
   - Круто рубите, сенатор, - подошел один из хозяев замка: - Но вы забыли один момент.
   - Какой?
   - Люди могут быть недовольны. Они нас не очень-то любят.
   - А почему они тогда здесь поселились, если нас не любят? - в голосе Вереса слышалась ухмылка.
   - Ветераны Гудешийской кампании. Ну, помните, триумф драгонария Тардеша три года назад, внедрение новых технологий по его приказу...
   - Помню, конечно, - Сенатор даже сделал какой-то насмешливый жест: - Товарищ аюта архидрагонария Тардеша, вы тоже помните своих солдат?!
   Немного удивленная Мацуко подошла ближе. Блестящеголовый только бросил на неё быстрый взгляд и удалился.
   - Задержитесь немного, - попросил её министр: - От вас ничего не требуется, просто поговорите с теми, кто вас узнает.
   Архитектор посмотрел на Вереса и покачал головой:
   - Даже не хочу знать, как ты всё это предусмотрел. Ладно, её уговорить, говорят нетрудно, - он показал на демонессу: - Она девка добрая, и всем помогает, но... откуда здесь легион преторианцев?!
   - Церемония посвящения в легионеры. Должна была состояться вчера, но задержалась по причине дорожных работ в честь нашего приезда. Им ещё звания обмыть надо, можем задержаться, если вечер свободный...
  
   ...Вечером, управившись с шумными и суетными переездами до захода Сирата, легионеры и новоселы отметили событие вместе с недовольными обитателями партийного дворца:
   - Ну, Милеш, за твоё новое звание!
   - За Милеша! - подняли бокалы и призраки и люди.
   Стол был заблаговременно разделён, на выпивку для людей и легионеров - людям было нельзя её пить.
   - Ты же вроде и так был трибуном. Или перевод в гвардию это большое повышение в звании?
   - Нет, раньше я был трибуном элитной когорты. Это 'пойди-подай-принеси' у легата. А теперь я трибун легиона! Это 'пойди-подай-принеси' легату!
   - То есть как? Легат же вами командует?
   - Только в боевых условиях! А политической жиз... обл... части, я распоряжаюсь! Именно я объясняю легионерам, что хорошо, что плохо, и как следовать линии партии!
   - Он и самого легата может в расход, - заметил флегматично пьющий бесконечный бокал Каск.
   - Я и самого легата могу! - Милеш вытащил свой пистолет, и, увидев испуганное движение своего легата, сказал: - Нет-нет, нашего легата не буду! У нас легат ещё не переметнулся. Ну, если что - так сразу.
   - 'Ещё не переметнулся', - горько усмехнулся сидевший по другую сторону Цирен: - Я вот не могу думать про солдат как 'ещё', поэтому не быть мне трибуном.
   - И правильно! - кивнул пьяный Милеш: - Должны быть такие, которые верят солдату во всём, и выполняют приказы. И должны быть те, кто сомневается - и солдатскую мораль бережет!
   - Ну, за первых и за вторых, - поднял рюмку легат.
   - За полководцев! - все дружно подняли бокалы.
   - От нашего стола - вашему, - подошел со спины один из переселённых людей.
   - Эй-эй, ты не свой спирт к нам несешь?! Мы ж отравимся!
   - Нет, это ваш. Нашлись запасы.
   - Ну-ка, иди сюда, - привлек человека Милеш: - Ну, подумай, я, настоящий амалец, северного происхождения, блондин, не какие-то там ваши Тардеши, - он погладил свою коротко стриженную шевелюру белесого цвета: - И пью за одним столом с низшей расой! (человек в его объятиях поморщился) А всё почему?! Потому что боевое братство! Вот этот потомок Ману, - он выставил человека на всеобщее обозрение: - На Коците нас из задницы вытащил! Сам горел, а два раза ходку сделал!
   'Потомок Ману' весь отнекивался и краснел. Под излишне длинными для обычаев людей рукавами, и правда, выглядывали следы ожогов.
   - А почему вы не пьете, принцесса? - спросил Каск.
   - Чтобы меня напоить, нужно вот такой бокал золота, - усмехнулась девушка, показав руками величину:
   - Боюсь, это будет слишком дорого государству.
   - Я тоже непьющий, - шепнул Каск, показывая, что в его бокале количество жидкости не уменьшилось: - Но ребята веселятся, неудобно их обижать.
   - У меня не получится, при всём желании.
  
   Ближе к ночи, кто-то запел: 'Я задержу дыханье для тебя - БУГАГАГА - и одежды мои - БУГАГАГА -Я нагая стою - БУГАГА'
   - Неприятно слушать красивую песню о женской любви голосами пьяных мужиков, - подошла к углу офицеров Метеа.
   - Не просто пьяных мужиков, пьяных преторианцев!
   Одинаково напившиеся легат и трибун, сидели перед картиной с несчастными влюбленными, и рассказывали принцессе:
   - А вы знаете, ходят слухи, что он не ножом ей вовсе до крови засадил...
   - А чем? - удивилась девушка.
   - Да просто засадил, до крови! - загоготали оба.
   - Разве прилично об этом рассказывать?!
   - Ну, знаете... вы наверно не знаете. Наших же женщин нельзя... ну если не хотят. Только по любви!
   - Она задержит дыхание, и... - легат задержал дыхание и исчез. Пустой стул и плащ упали на пол.
   - А черт, - выругался легат, появившись в стороне и пьяно поднимаясь с пола.
   - Есть легенда, что Альбу захотели заставить почувствовать, что бывает с другими женщинами без любви...
   - Это не смешно, - сказала грустная и трезвая Кадомацу: - У меня подругу так... - она вспомнила, что не знает нужного слова в амальском: -...сделали насилие. И если ваши женщины не знают такого... испытать это, тем более от любимого... это куда более страшная пытка, чем убийство.
   - Ну, Партия запрещает рассказывать эту версию. Только по слухам.
   - А зачем же вы рассказываете, если она унижает ваших героев?..
   Легионеры не нашли что ответить...
  
   Вереса она не нашла, но оказалось, что он распорядился подогнать к дворцу её машину. Она вспомнила, что забыла вещи в посольстве, и снова стала причиной беспокойств господина Сабато. Ещё и в полночь! Оказалось, что Верес Анточия и там побывал и оставил так нужные ей секретные донесения, которые она запрашивала у его ведомства вчера утром. Так вот как он узнал, что она вернётся...
  
   >"Императрица призраков"
  
   ...Она вернулась за полночь, и встревоженную Азер и перепуганных девочек пришлось долго успокаивать и объяснять, что вовсе не на количество поцелуев она обиделась, и вообще вовсе не обиделась... А ещё она узнала, что приходила Халима и пригласила её на состязание на Дымном Холме, которое должно было начаться послезавтра, в ближайший выходной... И нужна была её колесница...
  
   Дымный Холм был последним холмом столицы, разделяющим фешенебельный Сираталь и грязный Минораль, и носил второе имя - Огненный. Он находился почти на острове - обе основные городские реки, Коровья и Бесшумная, соединялись перед ним Сиратской протокой, отделявшей его от Либерталя, и издавна служил местом отправления разнообразных обрядов - от свадеб до похорон. Там находился самый знаменитый и почётный колумбарий Амаля, (призраки покойников не закапывали, а сжигали), крупнейшие ристалища для игр (соревнования в честь умерших было давним обычаем призраком, дошедшим даже до Края Последнего Рассвета), главная станция дальнеговорения и дальневидения, чья башня была ненамного ниже Монумента Надежды, и самый большой музей Республики. Именно на Огненном Холме триста лет назад планировалось ставить Монумент, но инженерные расчеты показали, что Огненный Холм эту махину не выдержит, и её отдали более надёжному соседу - Либерталю. А так бы центр города мог бы оказаться намного южнее.
   Кадомацу любила этот холм. Может за название, напоминавшее ей родную планету, может за необыкновенную тишину, которая царила там в будние дни, (в выходные, этот холм, криками болельщиков, собиравшихся посмотреть на игры, заглушал даже космодром), может за чарующий, прозрачный туман, бывший только там - Огненный Холм был заметно выше всех прочих, ветры стабильно несли от него дымы фабрик Малого. И там были прекраснейшие скверы, усаженные плодовыми деревьями, которые просто одуряющее пахли весной и в начале лета - когда не было дождей, быстро смывающих отцветающие лепестки. Полет лепестков был тоже чудом для демонессы - в её краю деревья цвели огненными языками, тухнущими по окончании поры цветения...
  
   В выходной ещё до рассвета раздался настойчивый стук в дверь. Сонная Мидори, вся розовая спросонья, и мило потягивающаяся напоказ, поспешила открыть дверь. Кадомацу уже проснулась, и только закончив утреннюю тренировку, принимала ванну.
   - О, госпожа императрица?! - захлопала ресницами служанка, увидев жену диктатора.
   - Ну, сколько раз вам говорить, ну не называйте меня так! - сказала недовольная Халима, и, цокая каблуками, вошла в дом.
   Принцесса, услышав её голос, поспешила из ванной, на ходу надевая халат и просушивая волосы полотенцем.
   - Ты очень смелая, - поприветствовала её Халима: - Я могла быть с охраной или мужем.
   Девушка поспешила завязать пояс.
   - Я же знаю, что вы мужчин ко мне не водите.
   Жена Корнолеша уже сняла туфли, и теперь сидела на толстом одеяле для гостей, поджав ноги в тонких чулках. На ней было короткое малиновое платье с узкой юбкой и высоким воротником. Перчаток она не снимала.
   - Я думала уже забыть ваше приглашение. А вы - тут сами.
   - Ты же у нас достопримечательность города. Ну что мне скажут, если я тебя не приведу на Игры? И к тому же - у тебя есть своя машина. Мне-то её не полагается, не в общем же на стадион ехать.
   - Ладно, поедем, - улыбнулась Кадомацу: - Только дайте, волосы досушу?!
   Женщина-призрак улыбнулась накрашенными губами. Её каштановые волосы были уложены в прическу, которой её научила девушка-демон. Это входило в моду.
   - Пугает меня иногда твоя шевелюра, - сказала она, любуясь хозяйкой дома.
   - А что? - Мацуко села рядом, тщательно вытирая похваленную шевелюру длинным полотенцем.
   - Ну, кажется вроде такой огонь, костёр на голове. А ты умудряешься его причесывать и косички заплетать.
   - О, идея, - сказала та: - Я косичку и заплету. Аканэ, - позвала она только вышедшую из ванной служанку, - Помоги. Как у Ануш на портрете, сделай.
   Халима, красиво наклонив голову, любовалась обеими демонессами - и служанкой и хозяйкой.
   - Это волосы, как и у вас, - показала она одну прядь, отвечая на несказанный вопрос: - Огонь - вокруг волоса, как лепестки у цветов. Когда они седеют, то... - она вырвала один волос и показала серебряную нитку: - Вот получается.
   - Интересно. А что значит, 'как лепестки'?!
   - Ну, у нас цветы тоже из огня. Похоже как у тебя на кухне, где ты еду готовишь.
   - То есть, ваши цветы - газовые конфорки?! Как интересно.
   - Жаль на вашей планете не вырастить. А то бы я показала.
   - Всё успеется. Наденешь своё кимоно, а?
   - Оно тяжелое и неудобное. Так обязательно надо? Я лучше длинную юбку...
   - Ладно-ладно. Юбочка тоже сойдёт. Только не черную, пожалуйста.
   Принцесса вышла в другую комнату, и, скинув халат, влезла в 'суккубью сбрую', и надела зелёное платье с юбкой в складочку. Оно было похоже на местную столу и отлично подходило для мероприятий, на которые её затаскивала жена бывшего диктатора. Она вышла, показавшись:
   - Сойдёт?
   - О, голубое! Отлично подходит к твоей коже и глазам.
   - Оно зелёное!
   - И про глаза ты свои говоришь, что они зелёные. Оно очень хорошо тебе идёт, даже на мой глаз.
   Девушка-демон присела перед зеркалом, наводить марафет. Аканэ уже запела ей косу, осталось только привести в порядок лицо.
   - Азер и Афсане взять?
   - Разумеется. С ними даже лучше будет. И девочку тоже можно - пусть посмотрит?
   Принцесса засомневалась. Гюльдан была ещё совсем крохой, на шумном стадионе могла испугаться и расплакаться. Но с другой стороны Афсане без ребёнка сама вся испереживается.
   - Я посижу с маленькой, - сказала Азер, незаметно подошедшая и ставшая в проходе: - Афсане надо давно подышать воздухом, пусть хоть и так. Может парня найдёт хоть на ночь.
   - Вторая вещь, которой я пугаюсь, - улыбнувшись, сказала Халима: - Это то, с какой свободой вы разговариваете о мужчинах.
   'Мужчинах' - она никогда не говорила 'мужики' или 'парни' как суккубы или 'мальчики' как Лейла.
   - Это естественно, - сказала Азер, потягиваясь, и выставляя напоказ свою аппетитную фигуру: - Что естественно - то не безобразно. Мы демоны. Мы не ходим вокруг да около, мы сразу берём то, что нам нужно.
   - Спасибо за белье и чулки, кстати.
   - Подошло? - подняла бровь Азер.
   - Да, идеально. И мужу нравится.
   - Обращайтесь в любое время, - усмехнулась суккуба.
   Даэна была лидером по части всяких приятных женских мелочей, до которых и в могучей Республике Амаль не могли додуматься самые опытные мудрецы и портные. А старшая из соблазнительниц не упустила шанса сделать любезность 'императрице призраков'.
   - Афсане! - позвала Мацуко вторую суккубу.
   Уже одетая с иголочки, причесанная и накрашенная, вторая сестра Ануш прибежала на зов хозяйки.
   - Это... ты когда успела?
   - Как услышала, что гости пришли. Мы идём?
   - Погоди, - обиделась хозяйка: - Ты успела, а я-то нет.
  
   Они вышли втроём. Халима надела шапочку с вуалью и багряный плащ с пелеринкой без рукавов. Кадомацу, настроив изоляцию, закуталась в собственные крылья, пренебрегая верхней одеждой, Афсане была в светло-кремовом плаще, с рукавами для рук и прорезями для крыльев, очень затянутом в талии, и лиловом беретике на правый глаз. Смотрелась лучше всех! Все три женщины были на каблуках, даже Мацуко, которая не больше чем три месяца как осваивала эту необычную обувь.
   Охрана подогнала машину, уже подготовленную для гостей. Супруга Корнолеша села последней и приказала везти на Огнённый холм.
   - Сегодня открытие Игр. Надеюсь, у вас хватит свободного времени? Я буду вести, посмотрите на мою работу.
   - Вы будете петь свои песни? - спросила Метеа.
   - Свои?! Не знаю, вряд ли, мы же не репетировали. Да и песни у меня такие, не подходящие для этих случаев. Но - у нас хватает других певиц и без меня, они споют, это будет красиво.
   Обе демонессы вздохнули. Жена диктатора имела красивый низкий голос и когда-то пела очень хорошо - очень часто по дальневизору крутили её записи. Но сама стеснялась своего дара, говоря что 'поиски расположения влиятельного мужа слишком многих вынуждают на ложь'. Мацуко это отлично понимала - её мать тоже оставила любимое ею врачевание, потому что к ней обращались не за лечением недуга, а ради милости Императора. А потом и вовсе стали бояться.
   А Афсане не верила, что песни из голубого ящика - это голос той самой 'императрицы призраков' и поэтому ей было любопытно.
  
   Машина въехала в город и пересекла мост через Коровью. На Дымном холме дорога начинала сразу сильный уклон вверх, мокрая от росы ветка с облетевшими лепестками хлопнула по стеклу.
   - Осторожнее, - попросила Халима.
   - Улица такая - деревья низко.
   Мотор с натугой гудел, преодолевая подъем.
   - Гулять-то тут пешком красиво, - заметила демонесса.
   - А ездить - сущее наказание! Сейчас, выезжаем.
   Мотор повеселел и довольно заурчал, когда огромная машина оказалась на ровном месте. Экипаж два раза вильнул, обходя огромную толпу в траурных одеждах.
   - Плохая примета.
   - Кого-то хоронят? Как много провожающих.
   - Поэта одного. Хороший очень был мужчина. Я знала его, да.
   - Вы выйдите проводить?
   - Нет-нет, что ты! Мне же Игры открывать.
   - А, - поняла девушка. Действительно, здесь же не война. Даже супруге Императора надо соблюдать Дни Удаления после соприкосновения со скверной: - Так это Погребальные Игры в честь него? - она кивнула головой в сторону процессии.
   - Нет, обычные ежегодные. Хотя, стоило бы организовать. Он был достоин. Новости сегодня послушайте. Я буду много про него рассказывать и его песни спою.
   Отказавшись от карьеры певицы и актрисы, Халима стала рассказывать новости по дальневизору - даже без пения её голос был очень красив и смягчал любую горестную весть и украшал радостную. Кадомацу писала матери, что этот обычай хорош, и мать по-своему соглашалась, вспоминая, каких трудов ей стоило распустить нужные слухи. А тут - целый обычай, позволяющий делать это, не навлекая лишних подозрений. Правда, сначала следовало, как на Амале, поставить дальнеговорник и дальневизор в каждый дом, даже самый бедный. А в Крае Последнего Рассвета это была немыслимая роскошь даже для князей.
   - Я позавчера была в том дворце, Комитета Партии, - показала она на север, где дымили трубы Малого Холма: - Вы слышали, что во дворец партии целый квартал людей переселили?
   - Во дворец? Интересно... И чья была идея?
   - Господина архитектора и господина Вереса.
   Жена Корнолеша прикрыла глаза и задумалась:
   - Так. И по какому поводу?
   - Там строить будут что-то. Кажется, ещё крыло дворца. Господин архитектор ругался, потому что ничего не готово было. А у господина Вереса оказались преторианцы.
   - Преторианцы?! Никто не пострадал?!
   - Нет-нет, разве только от вина. Мы потом с ними пьянку устроили, звание новое знакомому обмыли.
   - Ну, никто не пострадал, это значит хорошо, - женщина-призрак откинулась назад, и только сейчас демонесса поняла в какой напряженной позе она сидела: - Осторожнее, пожалуйста, с этим Вересом, дорогая. Он не желает тебе добра.
   - Почему вы так его не любите? Он смешной. Сегодня тоже хотел меня на Игры пригласить...
   - Он очень, очень опасный мужчина. Старайся, пожалуйста, находить повод отказываться и не выполнять его просьбы. Иначе попадёшь в неприятности.
   - Ну, я не особо и выполняю. Но он много и не просит. Да и сам мне помогает часто. Я - в ответ.
   - Тардеш из-за него попал в беду. Хотя бы не слишком откровенничай о своих воспоминаниях, поняла?! - она бросила взгляд и отвернулась к окну.
   - Ладно.
   Мацуко тоже посмотрела в окно. Ну непонятное что-то было в отношении архистратига и архидрагонария к этому министру!
  
   Халима была чудесной женщиной с удивительно мягким характером. При первом знакомстве даже не ожидалось что внутри у неё железный стержень воли, а очарование скрывает неожиданный дар дипломата. Принцесса сама не заметила, как попала под влияние, и оказалась втянута в её круг знакомств. Но она была не против - даже когда супруга диктатора переходила на явные манипуляции, она делала это столь тактично и аккуратно, что вместо возмущения хотелось её обнять и баюкать. Азер на такие слова цокала языком и говорила: 'детей тебе надо'.
   Бывшая актриса обладала превосходным вкусом, пред которым бледнели даже все усилия модницы Афсане. Ей шли абсолютно все платья! Именно по ней демонесса поняла, как прекрасны женщины призраков - не ходячие скелеты, какими привыкла воспринимать мужчин, а хрустальные существа, полные невероятных граней и переливов света. А сколько теплоты было в их отношениях с Тардешем... Аюта товарища драгонария даже маленько ревновала...
  
   - Товарищ аюта, - подал голос шофёр: - Приехали. Возле дверей вас высадить, или там, в тенечке, чтобы машину не увидели?!
   - К служебному входу, - взяла дело в свои руки жена диктатора: - Там и не видно, и меня ждут.
   Шофер посмотрел на демонессу, ожидая её приказа, и повез, только когда она кивнула в подтверждение. У задней двери стадиона, уже стояла тяжелая машина с антеннами на крыше и несколько техников - людей и призраков, поспешили навстречу:
   - Корнелия, наконец-то! Мы думали вы на гражданском экипаже едете или на похоронах выступаете!
   - Да когда мне на похороны ходить. Не вовремя их устроили, стыдно перед ним...
   - Ну, время поджимало уже...
   - Могли же ритуальную часть вовремя провести, а торжественную - отложить. Друзей сколько не успевают с ним проститься! Это, боюсь, его жена специально устроила.
   (Мацуко, выходя и вытаскивая задержавшуюся Афсане, поняла, что речь идёт о похоронах того поэта)
   - Да, очень похоже. Хотя бы вы отговорили её не уезжать из страны. Поедет в Рай - что с его памятью сделает пропаганда!
   - Кто я ей, чтобы отговаривать? Жена диктатора, что ли?
   - Ну, Корнелия!..
   - Или сам диктатор?! Нет, это совсем не моё дело. Дайте текст, пожалуйста!
   - Пойдёмте, для вас всё приготовили.
   - Вы принцессу нашу не забудьте. А то она здесь впервые, потеряется ещё...
  
   Проходя по низкому коридору в недра стадиона, принцесса спросила:
   - 'Корнелия'?! Вы же вроде 'Халима Фракса Солей'.
   - Это псевдоним. Жена получает имя от фамилии мужа. Фракас Корнолеш Солей, значит я - Корнелиола Солей.
   - Подождите, а разве 'Корнолеш' - это не 'взрослое имя', как 'Тардеш'?!
   - Нет, это фамильное имя. Прозвище его 'Солей' - 'одиночка'. Но моя фамилия тоже 'Солей', поэтому он не использует его, потому что звучит, будто он получил его в честь меня, своей жены. Ну а я использую имя от его имени для псевдонима.
   - Как сложно. А если бы вы не вышли замуж, то были бы просто 'Халима'?
   - Меня бы звали 'Сола', как мою мать. 'Звёздное имя' в нашей глуши редкая вещь, мне его дали в последнем классе школы.
   - Лейла тоже 'Амалия'.
   - Ну, фамилия-то Вилдереаль. Вилдереалия или Вилдереалиола в случае женщины звучит уродливо.
   - Красиво.
   - Язык сломаешь. Не спорь!
  
   Пока они разговаривали, служанки стадиона поправили прическу и грим собеседницы принцессы. Прозрачность плоти призраков заставляла прилагать невероятную выдумку при подготовке к выступлению на большой сцене - нужно было сделать лицо ведущей не только видимым издалека, но и естественным. Её Высочество же провели в ложу, где уже дежурил специально приставленный вигил пожарной службы, со множеством инструментов для тушения. Афсане притащила и расстелила для принцессы несгораемый коврик и варежки. Девушки предусматривали такие случаи.
   Понемногу начали подходить другие важные гости - призраки в сенаторских и преторских тогах, или плащах полководцев и трибунов. Ликторы, выстраиваясь, обозначали степень важности каждого из лиц. В ложе было несколько экранов дальневизоров, но, к сожалению, рассчитанных на глаз призраков, а не демонов, поэтому воспользоваться ими могла только Афсане. Но та больше предпочитала пользоваться мужским вниманием - к счастью, пока что прилично.
   Заиграли фанфары, поднялись флаги. Мацуко придвинулась поближе к краю ложи, чтобы лучше видеть церемонию. Стадион был полон - призраки очень любили соревнования, и даже если сами не выступали, неистово болели за тех, кто выступал. Если в Империи славились обычно только борцы вроде Божественного Каминакабаро или игроки в го и рэндзю, чьё искусство было сродни науке, то тут соревновались везде и во всём - от фехтования и бега на скорость, до вождения старинных колесниц и самых новых машин, от шахмат людей до игры в волан демонов. На игры приезжали желающие со всех планет Республики, и даже флотов и отдельных армий. Только другие расы не допускались на них - ну и правильно, думала дочь императора, трудно представить бег на равных между призраком и демоном, или прыжки в высоту меж людьми и апсарами. Но обычай был хороший, и многие народы уже подражали ему. В самой Республике были несколько малых, ежегодных, и одни большие - раз в четыре года, приуроченные к выборам консулов. Но из-за того, что в последнее время слишком часто вместо консулов избирался диктатор (так у призраков назывался Император на год) - сроки сместились и теперь они проводились ближе к концу правления.
  
   Халима выехала в центр стадиона на запряженной конями открытой колеснице, в другом платье. Ярко-алое, по словам призраков, лиловое для глаза демонессы, оно струилось по траве позади древней колесницы красивым шлейфом, а спереди открывало ноги, перевитые золотистой шнуровкой котурнов. Она, тренированно позируя на каждой ступеньке, поднялась на помост в центре, и подняла руки
   - Радуйтесь, граждане Республики! - начала она: - Радуйтесь, должна была сказать я... - принцесса с удивлением заметила, что она сменила причёску - распустила волосы и вплела туда черную ленту: - Но эта радость омрачена тяжкой утратой - несвоевременной кончиной моего друга, товарища, всеми нами любимого поэта... - заиграла печальная музыка, на огромном экране напротив появились буквы. Кто-то принес ведущей гитару, она взяла аккорд на инструменте гандхарвов, и голос её, усиленный механизмами людей, под аккомпанемент медленно вступающих барабанов демонов, полетел над стадионом, полным призраков. Все притихли.
   - А она говорила, что не будет петь.
   - Она не могла не спеть. Он был её учителем, и много поддержал, когда на неё обрушились критики за замужество за диктатором.
   - Будто она замуж сразу за архистратига вышла. Он ещё легатом не был, когда женился...
   - Ну, вот попробуй некоторым дуракам объясни. Зависть, зависть надо объявлять врагом народа, а не идиотские анекдоты.
   - Тише ты, тут принцесса драгонария.
   - Минута молчания, поднимаемся.
   Весь стадион как один поднялся с мест и сохранял благоговейную тишину. Потом Халима отдала свой инструмент и объявила:
   - Но мы не будем тратить слезы зазря в такой день, он - был бы против. Поэтому, объявляю игры открытыми!
   Резко, после торжественной тишины грянул гимн Амаля. Только что усевшиеся после минуты молчания, снова встали, на этот раз подпевая:
   'Козлами нас звали враги и тираны...', в такт музыке раскрылись большие ворота и выехали раскрашенные разноцветные колесницы, запряженные красивыми и сильными лошадьми...
  
   Большую часть дня заняли танцы и песни вкупе с поездками колесниц и фейерверками. На другой планете сплошные облака не давали бы в полной мере насладиться огнями в ночном небе, но призраки использовали их полог как экран, отражающий вспышки салютов и проекции картин. Халима сменила несколько платьев и причесок, проведала принцессу и даже поговорила с ней на камеру. Афсане два раза куда-то пропадала, и возвращалась довольная как кошка, и без косметики. Потом снова успевала навести себе красоту и прибрать растрепавшиеся белокурые локоны в прическу, прежде чем пропасть ещё раз.
   В обед охрана им привезла еду, кушали в общей столовой, ловя взгляды зевак и удостаивая улыбками владельцев аппаратов для скорописи и камерами дальневизоров. Художники на таких мероприятиях были редки - ящичек с зачарованной серебряной пластинкой делал всё быстрее и вовремя. Говорят, что даже на соревнованиях по бегу и в гонках использовали скоропись, чтобы определить, кто быстрее.
   - Ты тут не устала? - спросила её раз Халима, впустив к себе в гардеробную, и меняя очередное платье.
   - Да нет, что вы. Долго же ваши котурны завязывать. Я думала, это только моё платье для полётов такое.
   - Ну, это же соревнования. Тут их и придумали. Это... в честь первых женщин, что осмелились выступить наравне с мужчинами.
   - Не все их носят.
   - Ну, это же символ смелости. Всякая ли женщина хочет быть смелой?
   - Ну, вы, например... я...
   - Я?! Да я домашняя и тихая, это только здесь, только роль... не то, что ты, например. Мне не хочется покорять мужчин и завоёвывать планеты... мне лучше быть в объятиях любимого, когда он делает это...
   - В объятиях... да... прошу прощения...
  
   Всю оставшуюся вечернюю часть Кадомацу просидела молча и грустная. Даже Афсане не на шутку перепугалась, и больше никуда не пропадала. Только один раз принцесса ожила, услышав 'Тардеш' - но, это оказалось стихотворение о позднем вечере и опаздывающей осени. Да, 'Тардеш' ведь и значит - 'поздний, опоздавший'.
   Возвращаясь к своей машине, Мацуко услышала рассерженный писклявый голосок Афсане и нежный, низкий - Халимы, которая оправдывалась, как ребёнок. Завидев её, обе умолкли.
   - Что случилось?
   - Ничего, - сказала Афсане, с торжествующим видом взглянув на огорчённую 'императрицу призраков'.
   Ехали молча. Потом Халима протянула руку:
   - Извини.
   - За что?
   - Да я и правда не подумала, когда говорила, - она дотронулась до её руки, и отдёрнула: - Прости... глупость, я сморозила, и теперь даже не могу взять за руку, чтобы извиниться.
   Принцесса усилила изоляцию на своей руке, и сама взяла её руку своей:
   - Слишком вы много обо мне переживаете. Не надо, я не обиделась, я просто сама по себе такая.
   - Какая?!
   - Грустная. Люблю скучать, не люблю веселиться. Не берите в голову, меня нельзя обидеть.
   Халима смотрела на неё, повернувшись всем телом, и на лице, с которого уже был смыт весь делавший её эмоции видимыми макияж, читались слёзы:
   - Мир жесток к девочкам. Он завидует нашей красоте и делает всё, чтобы наши сказки разбивались вдребезги.
   Мацуко посмотрела на неё и взяла её руку второю рукой.
   - Просто... глупо было строить их из стекла.
   - Хотелось же, чтобы сверкало и сияло.
   - Глупые девочки. Потом и сама не сможешь дотронуться, чтобы всё не поломать.
   - Или всё достанется лучшей подруге, которой даже и в кошмарном сне не смеешь желать зла... - она выдержала паузу и очень тихо добавила: - А пока плачешь над своими обломками, не увидишь, что рядом разбит куда более красивый и чудный замок... у лучшей девочки, чем ты...
   Принцесса долго смотрела в лицо жене диктатора...
  
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"