Осипцов Владимир Terramorpher: другие произведения.

Лиза с Трассы

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Творчество как воздух: VK, Telegram
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Биотехнологический ад, созданный своими руками.


   Лиза с Трассы
    
   - Вот здесь меня и высади - попросила я, увидев через лобовое стекло безвкусную, но огромную, оранжево-синюю вывеску трактира. "Шарики за ролики" - гласило название забегаловки.
- На этом астероиде есть ночлежки и поприличнее, - возразил он.
- Мне не надо "поприличнее". Я же баба. Притом беглая и без документов. Меня в вашем "приличном" скорее всего, возьмут за белы рученьки и отправят либо в клонофабрику, либо продадут новому хозяину. Что ты такой дурак?
- Но всё-таки... может останешься? Вроде удавалось тебя прятать? - он потянулся рукой, опять таща меня на колени: - С тобой хорошо. И ты умная. Это сейчас редкость...
- Анджей, перестань! Нельзя мне с тобой! Пропаду я на твоей Весте! Куда я оттуда улечу? А у меня "часики"-то уже тикают! И... или ты это и задумал?!! - я оттолкнула его руку и отпрыгнула к стенке кабины. Волна страха, гнева и обиды за очередное предательство наполнила грудь, стало жарко и трудно дышать. Кажется, я даже кричала.
- Лиза, стой! Лиза, перестань! Нет, не предал я тебя!
- Отстань! - я пнула дверь, но вакуумный запор был глух к моим мольбам. Чуть позже до меня дошло - Анджей за мной не гонится. Так и сидит в своём кресле, пристегнутый ремнями. И что-то говорит:
- ...просто ты... ну и в самом деле мне нравишься... Никогда такого не было... думал - довезу тебя до ближайшей станции и всё... а вон сколько с тобой. Сколько было баб - даже до вируса, таких не встречал... ну и подумал... - он посмотрел на меня: - Наверное, и правда - дурак. Ты что плачешь? Ты всерьез подумала?
- Дурак. И вправду дурак, - я подобрала сопли и вытерла лицо: - Не шути такими шуточками ни с одной бабой больше. Никогда. Понял?
- Да понял, понял.
- Где умыться?
- Вон там из кулера возьми.
- Она же питьевая!
- Тебе - можно! Да бери, тут же в трактире пополню запасы воды.
Я взяла одноразовое полотенце из пачки и умылась, глядя в свою планшетку, как в зеркало. Нда, нервы, эмоции, самоконтроль - ни к черту. Хорошо, что мой попугайский макияж - перманент, и я вряд ли его испорчу слезами или в очередном приступе психоза. Я уже серьезно сомневалась, смогу ли я теперь самостоятельно накрасить губы или подвести ресницы. Если я даже шнурки завязывать разучилась...
 
   Анджей посадил грузовик, и, расстегнув ремни, поднялся из кресла - большой, красивый сильный. Впрочем, что это я говорю - для меня сейчас все мужики "большие, красивые и сильные". Критически оценивать соответствия канонам мужской красоты? - увы, последние несколько лет это непосильная задача для моего мозга... как впрочем, и всех баб человеческого рода. Интересно из этих умных слов и сложносочиненных предложений, сколько я могу произнести не запнувшись?
- "Сложносочиненный"... - для пробы произнесла я.
Анджей обернулся и улыбнулся:
- Что?
- Да так, проверка. Проверяю себя.
- А... - он снял с верхней полки мой баул, заглянул внутрь, запихнул в него что-то из своих шкафов, застегнул на молнию и подал мне: - На держи. Там добавил тебе из расходников, чтоб не искала.
- Я видела, спасибо...
Он сделала шаг навстречу и, отдавая мне сумку одной рукой, второй, пропустив у меня подмышкой, открыл свистнувшую вакуумными запорами дверь за моей спиной:
- Ну, всё... Лиза... На прощание?!
Его лицо оказалось близко-близко. Я вдохнула его запах и не смогла сопротивляться -  мои губы сами впились в него, а руки обняли со всей силы. Он поймал меня, падающую, и его ладонь быстро забралась мне на грудь под блузку:
- Лиза... ну может?..
Я с трудом оторвалась от его губ и изо всей силы уперла своими маленькими ладошками в его грудь:
- Нет-нет-нет-нет-нет! Нет! Отпусти!
- Лиза... - но все-таки руки разжал. Я падала, правда медленно - тяготение здесь было не ахти.
- Мы договорились. Всё. "Последний раз" у нас был полчаса назад. Всё. Не начинай.
- Ну, ты же сама не против... Ох уж эти твои джинсы...
- Дурак? Я же баба! Я не могу быть против! Поэтому и в джинсах. Мозги у кого из нас?
Он вздохнул:
- Прости... - Он поймал меня за руку и аккуратно ссадил на бетонку стоянки: - Просто у меня от тебя голова кругом идёт, я немного...
- Не извиняйся, Анджей, - я поправила одежду и закинула баул за плечо: - Всё я понимаю. Удачи тебе. Найди нормальную девку. Незараженную. А не бабу, как я.
- Да, забыл... - окликнул он меня, когда я отошла на несколько шагов. Я обернулась, но продолжала идти спиной вперед, чтобы не влипнуть ещё раз в ловушку его и моих феромонов: - Вот один адрес тут. Я думал он на Весте, а живет здесь. Прими почту.
Я достала планшетку и поглядела на высветившееся сообщение чата:
- Кто это?
- Один парень. Зовут Володя. Он "в теме" с теми, кто занимается большими перевозками. То, что тебе надо. Он может найти, как тебе выбраться из Кольца! А то и на саму Землю! Ну, естественно, не бесплатно...
- Понятно... - кинула я, убирая планшетку в сумочку обратно: - Спасибо! Я постараюсь не забыть!
- Это тебе спасибо, Лиза! И удачи тебе!
Я повернулась на каблуках и пошла в сторону трактира, оставив ещё одну страницу моего путешествия за спиной.
   Тяготение здесь было не ахти, а я давно не регулировала магнитные подошвы, поэтому вместо гордой и независимой походки сильной и уверенной в себе женщины, у меня получались весьма живописные скачки коротконогой сисястой козы - на радость курящим у входа мужикам и все ещё смотрящему мне в спину Анджею. Мои длинные волосы красиво поднимались и опускались в такт прыжкам. Ну ладно, хорошо, что я надела джинсы, а не юбку - таким макаром подол, наверно был бы у меня на голове... как вот у этой парочки сисястых и чернокожих аборигенок с крейсерской скоростью несущихся мне наперехват. Я остановилась.
- Ттыы!.. - выложила свою претензию с ходу передняя, кудрявая, темно-шоколадная, ростом пониже даже меня, но с грудью больше моей: - НЕ смей! -  Она ткнула в меня указательным пальцем: - Белая!
- И что? - я выждала, пока мои волосы в местном тяготении красиво опустятся мне на плечи: - И белая, и блондинка. Что "не сметь"-то?
- Гавно! - аргументировала свои претензии туземная достопримечательность и ещё раз тукнула меня пальцем, больно попав в грудь.
- Да, я поняла что "вечная молодость" по тебе жестоко прошлась. Что она сказать-то хочет? - спросила я у другой - повыше меня на голову и более стройной, с точной фигурой второго-третьего перехода. Тоже чернокожая. Баскетболистка, наверное - поэтому и рост, и фигуру ещё держит.
- Мы не потерпим таких, как ты! Здесь мы работаем!  - накричала на меня и вторая: - Йенс обещал, что здесь не будет белых! Убирайся!
- Так, стоп-стоп! И престань это...  тыкать в меня пальцем! - я шлепнула по руке мелкой, та схватилась за руку и захныкала. "Совсем плохо" - поняла я, увидев её лицо: - Во-первых, - мои мысли, по правде, тоже порой ползали как дохлые мухи, но всё-таки побыстрее, чем у этой парочки: ...я не знаю... - "так, они имя называли. Ну, какое же? Йенс?" -  ...никакого Йенса, так что вы не по адресу...
- Не по адресу? - удивилась высокая, по-детски взяв пальчик в ротик.
- Не по адресу, мимо, ошиблись. Так понятно? - я запнулась, вспоминая начало своей фразы: - А во-вторых - я не работать. А просто, как его... пожрать и уехать. Понятно? На ваши, эти самые, охотничьи угодья, ни на вашего, этого, Йенса - я не покушаюсь... - я поглядела на выражение их лиц и поняла, что  даже с запинками говорю слишком сложно.
"Господи, неужели и я такая же стану?"
- Я не к вам, не к вам! Я посетитель! Мужчины не нужны! Я скоро уеду. Так понятно?
Обе негритянки посмотрели друг на друга. О боже, я кажется, даже слышала скрип, с которым работали их извилины!
- Не нужны мужчины? Не работать? - как-то по-детски спросила высокая.
- Не нужны, - короткими фразами и самой легче: - Не нужны. Я проездом. Поняли? И пропустите. Вон, мужики на вас смотрят...
- Мужики, - обернувшись, захлопала в ладоши мелкая: - Мужики?! - она требовательно посмотрела на высокую.
- Да, идем, - согласилась та, и они, задирая медленно падающие на бегу юбки, наконец, освободили мне дорогу. Я наклонилась, подтянув магниты на кроссах, и пошла побыстрее в трактир, пока они не передумали...
"Блин, а у них ведь последняя стадия почти" - я не могла сказать, беременна ли мелкая, но если так - то скоро всё. Баскетболистка, может, и протянула бы пару лет, но они явно не просто подруги, а может и родственницы - сестры, и может даже мать и дочь. Или бабушка с внучкой. Если что случится с одной из них - у второй будет шок, и ускорит трансформацию. Мужики конечно с бабами, тем более в терминальной стадии уже церемониться не будут... И это ещё щадящий вариант. Как бы легавых из-за них не вызвали... Мне ни в коем случае нельзя было попадаться... 
   Мужики у крыльца, видевшие наш разговор и естественно, любопытные насчет новой бабы, встретили меня гоготом:
- Ну что, блонди, не поделили территорию?
Я отмахнулась:
- Да дуры какие-то. Не видят что я с багажом - значит проездом.
Наверное, если бы я сняла лифчик перед ними, шок у мужиков был бы куда меньшим. Они смотрели на меня огромными глазами, пока я проходила сквозь них.
- Так ты что, можешь говорить?
- Да? - остановилась я: - Говорящая баба. Что, эта самая... редкая диковинка?
- Здесь - очень редкая, - ответили мне.
- Тем более повод поскорее убраться отсюда, - проворчала я, направляясь в дверь.
Кто-то, смеясь, перегородил мне дверь. Я остановилась, холодный пот прошиб меня. "Нет..." - подумала я: "Неужели всё кончится так? Так тупо попасться..." - но шутника тут же дернули за руку и убрали с моего пути:
- Проходи, не бойся. Не тронем. Да и ты дурак, не лезь! Не видишь - баба! Что ты захотел?
Я обернулась посмотреть, кого благодарить. Это оказался рыжий зубоскал с золотыми зубами - тот самый кто спросил меня про "территорию":
- Спасибо. Как тебя зовут?
- Брайан. А этого дурака - Изя. Не бойся, иди спокойно, нам черномазых хватит, если бабу захотим.
Я пожала плечами и продолжила путь. Пронесло.
- К стойке сядь! Там никто к тебе не подсядет! - услышала я в спину: - Борис! Проследи, чтоб блонди не обидели! Она приезжая, не из наших потаскушек!

"Не из ваших..."  - подумала я, маневрируя между оборачивающихся на меня из-за этого крика мужиков: "Но блин, всё равно - потаскушка..." Даже от чувства благодарности меня опять начало штырить... Ну собственно, если подумать логически - самый справедливый вариант... но не сейчас. "Одиннадцать на двадцать четыре - двести сорок четыре. Тридцать шесть на восемьдесят - это три на восемь и шесть на восемь, и прибавить ноль. Три на восемь - двадцать четыре, две четыреста, шесть на восемь - сорок восемь, четыреста восемьдесят, плюс две четыреста - две тысячи восемьсот восемьдесят" - закончив подсчет, я добралась до стойки, и, закинув баул на табурет, забралась следом, чувствуя что, всё-таки справилась со своим организмом.
- Ух ты, какая маленькая! - вместо "Здравствуй" приветствовал меня чернокожий и белобрысый лохматый бармен. Я приподняла и положила на стойку свои сиськи.
- А титьки зачетные, - похвалил он
- Так весь рост в них и ушел.
- За них можно даже бесплатно налить. Выпивку или валерьянку?
Я посмотрела на него как можно убедительнее:
- Валерьянки, конечно... нужна была бы выпивка - стала бы я сюда идти? Там, у входа, все бы обеспечила. С вашим Брайаном или Изей...
- Ну, логично... - кивнул он, и налив из чайника, накапал для меня фужер: - Сколько осталась? Скоро совсем?.. - он сочувствовал...
- Год или два... а может меньше... - кивнула я: - Если конечно, не залечу ещё раз... Тогда - всё, ещё до конца беременности кончусь...
- Ты пей, не отвлекайся. А то у нас тут здорово мужицким духом пахнет.
- Да, - усмехнулась я. Фужер был огромен для моих маленьких рук, поэтому я подняла его обеими руками и долго глотала терпкое лекарство: - Спасибо, - я посмотрела на его внимательное лицо: - Рост как раз меньше всего напрягает. Первые годы, когда резко вниз пошла - да, пугало и мешало. Теперь уже привыкла.
- Ну, Линда ниже тебя, и уже не говорит толком-то.
- Маленькая из негритянок?
- Да.
- Да нет, у неё вроде не так запущено, как у меня... должна быть ещё одна... - сложное слово вспоминалось по складам: -  ...трансформация, это - я похлопала себя по груди и бедрам: - Должно уйти. Стану дюймовочкой и стройняшкой, и тогда всё - счет на месяцы, и уже никакая валерьянка не поможет.
- Не видел ещё "дюймовочек".
- Их легавые забирают, ещё раньше, на моей стадии. Так что... надеюсь, стукачей нет?
- Нет. Не бойся. Если бы я был стукачом - я бы напоил тебя спиртом или кофеем.
- Логично, - я допила валерьянку и, поставив фужер на стол, спросила, стараясь не медлить и не запинаться:
- Мне нужен транспорт отсюда, на Землю или хотя бы Марс. Или хоть на внутренние астероиды, откуда могу найти попутку. И уйти отсюда без лишнего шума. Можешь помочь? Деньги у меня есть.
Бармен закатил глаза и подумал:
- Знакомых у тебя нет?
- Есть...- я постучала по голове ладошкой, вспоминая слово: -...рекомендация, но не знакомый. Я не знаю, можно ли верить - я же всё-таки баба. Чревато.
- Ну да... ну да... я пока могу помочь тебе только в последнем - уйти или спрятаться. И даже не возьму денег, или чего другого...
Я хмыкнула. Знаю я "чего другого" они попросят!
- Ну, а насчет попутки парней надо спрашивать. Извини, готовых решений на все случаи жизни не предусмотрено, а ты - слегка необычный случай. И даже не "слегка".
- Да поняла я. Просто надеялась.
- И надейся дальше. Это правильно. Несмотря на то, что случилось с бабами, мы, мужики, ещё не изменились. Как, кстати, вас зовут? Я - Борис.
- Очень приятно, Борис, - улыбнулась я: - Меня зовут Лиза.
- Вы, наверное, очень умной были до "вечной юности", Лиза? Раз сохранили интеллект даже сейчас?
- Я была старухой, - вздохнула я, признаваясь: - Глупой, жадной старухой... 
  
   ++++
  
   ...- Лизавета Морготовна, он пришел! - сообщила мне Катя, более румяная и улыбчивая чем обычно: - Тот самый! Тот, о ком я вам говорила!
- Опять ты меня эти прозвищем, да ещё и при посторонних! - выговорила я, покачав головой: - Ненавижу я тех, о ком говорят "он самый" не называя имени, - я поправила прическу, а следом - манжеты, которые с утра боялась испачкать на всех этих митингах: - Заводи, я послушаю твоего "волшебника". С меня не убудет, а деньги лишними не будут.
- Он больше чем волшебник! Вот увидите! - сказала моя помощница и убежала, стуча низкими каблуками.
Я поправила юбку и села за свой стол. 
   Да. В то время у меня была помощница, свой стол, свой кабинет, место в парламенте, неплохая должность, дающая мне достаточно дохода, чтобы купить планетку размером с эту - а так же пробивающаяся седина в волосах, все прибавляющиеся морщины на лице, страшная шея, которую не спрячешь ни под какими ожерельями, и прочие прелести надвигающегося климакса, про которые лучше даже не говорить вслух. Катя была ненамного меня моложе - и ещё больше моего боялась старости. А ещё у нас была избирательная компания, которая успешно проваливалась, несмотря на все наши усилия, потому что новая и стремительно набирающая партия перекупила наших главных спонсоров, а те - увели весь наш бывший электорат к близким по духу и менее принципиальным новичкам. Собственно, если бы не событие того дня, я должна была переступить через собственную гордость и пойти на поклон к ним с предложением коалиции - что означало автоматически согласие на почетную пенсию и последующее забвение меня как политика, через ближайшие месяцы... Я естественно не хотела. Кто же знал, что из всех путей я изберу наихудший?! 
   Вошедший вслед за глупо хихикающей Катей был азиатом. "Кореец", - подумала я, увидев похожий на корейские иероглифы логотип на его визитной карточке. Однако, полупонятное "Уласхоорондын Генетике Корпарацин", было написано почему-то кириллицей, и сразу же таинственный иероглиф логотипа прочитался как сокращение - "УлГен" - и только цветовая грамма и символ "Инь-Янь" напоминали о Корее.
- На самом деле я бурят, - присаживаясь, развеял он моё заблуждение: - Меня зовут Мунхэдэлгэр, но можете звать меня "Михаил". Почти коллеги.
- А почему у вас тут корейский флаг? - спросила я, разглядывая поданные мне Катей буклеты.
- Маркетинговый приём, - вежливо улыбнулся он.
Если бы тогда знать, чем закончатся эти "маркетинговые приёмы"! 
   Наш адвокат - Олаф, задерживался. Вот он вошел, и раскрыв свой ноутбук, подключил её к сети штаб-квартиры. Переговоры начались.
Маркетинговый кореец сразу взял быка за рога:
- Уважаемая Елизавета Маргаритовна, - обратился он ко мне по матчеству, чем совершенно растопил моё сердце: - Вы руководитель феминисткой партии, больше всех бьющихся в нашем парламенте за интересы женщин...
- Я защищаю интересы женщин, не бьюсь. Время битв прошло - надо не потерять то, что мы достигли за эти века.
- Вас понял. Но насколько я знаю, пик популярности вашей партии прошел именно как раз тогда, когда вы отказались от радикальной повестки, которой прославились в вашей молодости?
Я посмотрела на свои морщинистые руки. На что этот молокосос намекает?
- Всем нравятся подвиги разрушения, но одним разрушением государство не построишь. Нужно и создать что-то.
- И вы, растеряв люмпенов и протестный электорат, совершенно случайно не оказались перед перспективой не пройти процентный барьер?
- Молодой человек, вы дилетант в политике. Эти самые "люмпены" и протестный электорат из бездельников...
- ..."бездельниц" - поправил меня гость.
- Ну, пусть бездельниц... Так вот они никогда не были нашими настоящими избирателями. Наш электорат - это самостоятельные женщины, домохозяйки, мужчины, поддерживающие рыцарские и феминистические идеалы... И, к сожалению, если исключить английских нацистов, их сейчас больше привлекает ретро-либертарианская партия, которая рассыпала столько лживых и невыполнимых обещаний...
- Но ведь они ещё не прошли в парламент? Ваши ретро-либертарианцы? И у вас ещё достаточно голосов чтобы протолкнуть любой закон, который вам нужен, не так ли?
- И что за закон могу я провести, который вернет моих избирателей от ретроградов ко мне? Даже легализация наркотиков вряд ли убедит их, что лучше поддерживать нас, феминисток, а не их - у которых молочные реки и кисельные берега в каждой фразе? Недостаток действующей партии - нас ценят по тому, что мы уже сделали. Их - по тому, что они обещают. А что вы можете предложить такого революционного?
- Отменить некоторые устаревшие запреты на эксперименты с человеческим геномом, - сказал он, и в тот момент навсегда изменялась как моя, так и судьба всех остальных женщин человеческой расы: - А в обмен - подарить всем женщинам, и представить в своем лице - вечную молодость.
- Простите, - я недоверчиво посмотрела на него: - Что? Вечную молодость? Что за очередное шарлатанство? Я вам не офисный планктон чтобы продавать тут биодобавки! - я швырнула ему в лицо его буклеты.
- О нет! - слащаво улыбнулся он, когда распахнувшиеся цветные бумажки с голограммами соскользнули по его лицу на пол. Азиаты, когда так улыбаются, похожи на Мефистофелей: - Это вовсе не биодобавки!  Это передовые научные технологии. К сожалению, запрещенные везде, где распространяется юрисдикция человечества...
- "Научные и вечные"? Вы понимаете, что это одно другому противоречит?
- Отнюдь. Что вы слышали о теломерах?
Я призналась что ничего. Он объяснил:
- На самом деле наши клетки бессмертны. Они размножаются делением и воспроизводят точные копии себе подобных. Но - за одним исключением.
- Мы стареем.
Олаф, сидевший между нами переводил взгляд то на него, то на меня.
- Каждый цикл деления накапливает ошибки.  Всё потому что хромосомы так устроены, что не могут копировать концевые фрагменты. Они теряются, хромосомы укорачиваются, ошибки накапливаются. И новые клетки становятся хуже качеством, дряблее медленнее или перестают делиться. Наступает старость, а потом - смерть.
- И как это можно изменить?
- Вылечив весь организм от старости.
- Вылечив?
- Точно так же как сейчас лечится рак и наследственные заболевания у детей - перезаписав и дополнив утраченную часть хромосом. При следующем цикле деления получится молодая клетка, а не старая. Несколько циклов - предполагаю, от года до трёх - и организм полностью обновится. С половыми клетками это произойдет раньше - за одни месячные.
- И почему же никто не делал этого до сих пор?
- Потому что это запрещено! Целым законом, который принят в незапамятные времена!
Я сложила пальцы "домиком":
- А почему вы предлагаете отменить закон мне, а не правящей партии? Идите в "Единую Россию" - неужели они не примут ваших доказательств? В чем здесь подвох?
- Потому что после Третьей Мировой был внесен целый антифашистский пакет, который осуждал и запрещал все символы нацизма, в том числе - евгенику! И теперь - Законами Человечества, законами, осуждающими эксперименты по выведению сверхчеловека - запрещены все опыты над здоровыми людьми. Правящая партия не сможет отменить основные ценности электората. Религиозные организации первыми предадут анафеме того, кто покусится на замысел божий. Запрещено вносить изменения в естественные физиологические процессы. А старость - увы, не считается за болезнь, а как естественный процесс, как ни прискорбно.
   Я откинулась на спинку стула. Он определенно знал к кому обращаться с подобной просьбой. Олаф что-то спешно набирал на своем ноуте.
- Я уже под анафемой всех церквей, до которых смогла добраться в молодости. Так что попы меня не пугают.
- Именно поэтому только вы и можете внести подобное предложение. Разумеется, "УлГен" внесет соответствующую сумму на ваш спонсорский счет.
Вот теперь пошел деловой разговор. Я сделал знак подобострастно кивнувшему Олафу, и стала уточнять детали.
- И вы утверждаете, что у вас есть работающая формула? Или вы просите только поддержки вашей теории? Учтите, теорий мои избиратели не любят. По фантастическим обещаниям - это к моим конкурентам-выскочкам. Так что если у вас всего лишь прожект...
- Нет, отчего же. Вот смотрите, - он раскрыл демонстрационный планшет и поднял голограмму: - Вот работа нашего лекарства. Модифицированный вирус, исходный вариант поражал естественные бактерии человеческого организма, он сохранил эту способность, и поэтому легко разносится по организму. А вот все фазы омоложения подопытных.
На моих глазах опухшая сутулая старуха превращалась в цветущую женщину.
- Это не графика, это документальные съемки. Могу показать вам анализы и интервью.
- Не надо я в этом не разбираюсь... Вы ведь отдаёте отчет, что я не могу проверить всё это?! - на самом деле я просто хотела набить цену. Какой только чуши я не проталкивала в парламенте - и уже не в первый раз. Но он принял мои сомнения как реальные.
- У нас есть последний аргумент, - и он поманил Катю. Та подбежала радостная:
- Лизавета Морготовна! - выпалила она: - Я уже три месяца как сделала укол! И смотрите! - она приподняла прядь у виска: - седых волос - нет! - она показала на лицо: - Морщины разгладились!
- Ты полненькая, это бывает, - не поверила я. Вообще - я просто не обращала внимания на такое у неё.
- Тогда... - она приглянулась с бурятом, и попросила: Олаф, отвернись, пожалуйста! И камеры отключи!
Я отвлекалась на миг на сообщение на компе, и поэтому сразу не поняла - только услышала шорох одежд:
- Глядите! Это всё моё, настоящее! Не верите - можете потрогать!
Я подняла глаза. Сияющая улыбка Кати стояла передо мной, и я сразу не поняла, что она мне показывает.
- Видите! Это правда! Всё работает! Они сами растут!
Я долго молча смотрела. Для такой женщины как я это было слишком невероятно... но так заманчиво...
И я сдалась.
- Я и для вас принес дозу, Елизавета Маргаритовна... - поспешил бурят, вытаскивая второй чемоданчик.
- Дозу?! Сейчас, здесь? - я вообще была не готова, но поддакивание счастливой Кати и уверенность "коммерческого бурята" сделали своё дело. Я беспомощно посмотрела на Олафа, который, как бы, должен выполнять обязанности адвоката. Тот только пожал плечами.
-  А стерильность не надо?
- У меня простой инъектор, не бойтесь.
- И сколько доз надо? - спросила я, закатывая рукав для этой проклятой дряни.
- Одной достаточно. Но можем добавить катализаторы, специально для вас. Так, чтобы эффект, как говорится, был налицо...
- Давайте постепенно. Выборы осенью, через четыре месяца. Уже будет заметен эффект?
- Скорее всего, да. По крайней мере, самочувствие будет лучше и намного....
  
   +++++
  
   ....И вот, так и началось мое путешествие, из-за которого я оказалась здесь, в кантине "Шарики за ролики" на забытом богом астероиде Трассы. Из офиса в пентхаусе - в забегаловку. Из сенатора - в ночную бабочку. Я посмотрелась в зеркало над стойкой, пока мне несли еду. Лицо у меня сейчас круглое, глаза - большие и очень красивого голубого цвета. Пожалуй, единственный стоящий подарок от "Вечной Весны". Ресницы длинные, крашенные, но не родные - я их нарастила, чтобы не выглядеть ребенком. Все остальные черты лица маленькие, детские - маленькие ушки, курносый мягкий нос, пухлые губы и маленький рот с крохотной нижней челюстью и кругленькими щечками. Поверх - яркий несмываемый макияж, чтобы было видно, что я взрослая - алый цвет на губах, глубокие блестящие тени на веках, скулах. Они даже светятся в темноте. Я усмехнулась, подкрепляясь купленным здесь гарниром из перца и перловой каши. ( Это должны были быть "голубцы" но их явно как-то неправильно готовили.) Собственно, что тут говорить недомолвками-то. Прямо захватывающая карьера - из проститутки политической - в проститутку настоящую. Причем вторая специальность явно доставляет мне больше удовольствия, чем первая. И - признаюсь, есть такое чувство, что по заслугам...
   Я посмотрела в зеркало ещё раз. Да спасибо, что напомнило кто я. Из статной худощавой старухи, которой была десять лет назад, я превратилась в молодую женщину, как мне и обещали. Но... Рост метр тридцать сантиметров - пятиклассницы меня выше. Грудь и бедра за метр в обхвате из-за чего выгляжу карлицей и реально, очень, очень неудобно и двигаться и работать. А талия тоненькая - животик, который оставался после последних родов, ушел совсем. Такие экстравагантные "песочные часы". Руки и ноги маленькие, как у ребенка. Маленькие стопы - ещё одно наказание Трудно ходить, бегать. Я не убегу  и не отобьюсь, если кто на меня нападет. И самое главное - я не буду отбиваться. Наоборот...
   - А если не рожать? В монастырь уйти, воздерживаться? - спросил Борис, подавая мне ещё одну порцию второго.
- Так это само собой происходит. Часики тикают, клетки обновляются, и все идет к финальному проекту... Роды только ускоряют процесс... Не поможет ни спиралька, ни перевязка труб. Вместо родов может быть что угодно... как это - травмирующее - перелом руки, ноги, глубокая рана... Даже аборт - тоже травма. Даже сильный испуг...  стресс, горе от потери кого-то. То от чего седеют, падают в обморок, или, ну, становятся заикой. Если я сломаю руку или ногу, - я показала: - То заживет уже меньшая на размер.
- Жестоко, - кивнул бармен.
Немного о том, как я говорю. Это на бумаге просто и кажется, что я так гладко остроумно отвечаю. Нет. На самом деле речь моя медленная я делаю паузы, ищу слова, легко теряю мысль. Но, если писать как есть - для вас моя история будет не чтением, а пыткой. Да и я сама заколебалась с многоточиями. Поэтому я стараюсь, записывая, сложить слова в кучу и убрать все мычания и междометия -  получается вполне осмысленно и даже бойко. Но на самом деле всё не так. И сложные слова, и отвлеченные понятия приходится довольно мучительно вспоминать. Наверное, мне везет с мужчинами... а может место здесь тихое, провинциальное, неспешное. Вот и моя тормознутость не так видна. 
   Кстати, по провинциальности и неспешности! Я облокотилась на руку и спросила бармена.
- Борис. Ты вроде приличный мужик. Можно у тебя перекантоваться?
- Снять комнату? Можно.
- Нет. У тебя. К тебе в гости.
Он заинтересованно поднял бровь, не переставая взбалтывать что-то в этой своей блестящей барменской штуковине.
- А почему такое доверие? Денег нет?
- Ну, вроде это... тебя знают тут. Думаю не потому, что ты посетительниц на части резал и в реакторе по ночам сжигал...
- Весьма смелое предположение. Места здесь глухие, знаете ли, а местные обычаи - чудные.
- Я много места не занимаю... компактная я. И времени много не займу. Найду нужного мне человека - и прощай. А снимать одиночку или шляться по городу... в поисках ночлега - да проще легавым сдаться.
- Ну, ты понимаешь, что я, не святой монах тут, - склонившись ко мне, убедительно сказал бармен.
- Не проблема. Спим вместе. Я же баба, это подразумевается. Болезней и глистов у меня нет.
- Ты же выпила два фужера валерьянки.
- Валерьянка мне нужна, чтобы думать о чем-то, кроме секса. Но о нем я все равно думаю постоянно. Так что не бойся.
- Ладно, - поднялся он и кинул мне карту-ключ: - Последняя, светло-голубая дверь на той лестнице. Поднимаешься, подмываешься, ждёшь меня. Душ по жетонам, автомат рядом с лестницей - бери побольше, там совсем микроскопические дозы воды.
- Спасибо. Не волнуйся, я у тебя ещё и приберусь.
- Главное швабру подними!
- Очень смешно.
  
   Я поднялась по указанной лестнице, набив карманы жетонами от души - на Трассе очень быстро узнаешь, какие скопидомы снабженцы на астероидах, так что путний совет мимо ушей не пропустила. В маленькой каморке, совмещенной с кухней и санузлом, первым делом стянула с себя все тряпки, и голышом встала под душ. Понятие "интимного стыда" у меня давно вытиснилось инстинктом самосохранения (не трясти прелестями напоказ там, где за тобой погонятся, и трясти там, где за это платят и кормят) - да и смысл играть в недотрогу на квартире у человека, с которым договорилась расплатиться натурой за ночлег? Потом закинула всю дорожную одежду и бельё в стиралку, накинула на плечи один из хозяйских халатов, (что меньше вонял), и хорошенько прошлась с веником и тряпкой. Содрала старые простыни с дивана, отдраила диван щеткой, кинула простыни вслед за своими вещами, застелила новыми. Конечно-конечно, да-да, я опустилась до того, что отдаюсь за ночлег, но не собиралась отдаваться на грязной дерюге среди тухлых консерв и недопитых бутылок. Когда Борис, постучавшись, вошел в свою квартиру, я уже окунулась второй раз под душем и сушила волосы.
   - Мешки выкини, - попросила я: - Я не знаю, какой у вас утилизатор, поэтому отсортировала по всем категориям, какие помнила. Я сейчас, зубы почищу и ложимся...
  
  
   ++++++
  
  
   ...- Искусственные зубы придётся удалить, - безаппеляционно заявил нам доктор на первом медосмотре в "УлГене".
   - Простите?
   - Посмотрите: - он показал нам рентген: - Видите эти точки?! Это у вас идёт смена зубов, согласно программе вашего омоложения. Как в детстве, помните?
   - А нельзя как-то обойтись без этого? - спросила я: - Я довольно много денег заплатила за свою стоматологию и прикус, чтобы сейчас все разломать. К тому же - вырастут ли они?
   - Увы, - вздохнул Михаил, тот самый азиат, глава корпорации, который сопровождал нас с Катей: - Редактирование генома - вещь сложная и труднопредсказуемая. Мы нашли способ обратить старение вспять, но смена зубов происходит неизбежно. Это какой-то пока неподвластный нам момент. Не волнуйтесь, все предыдущие участницы перенесли его без проблем.
   Я тогда не расслышала слово "участницы". Хотя стоило бы задуматься. Но у меня было последнее возражение:
   - И я, и Катя - публичные личности. Нам надо появляться, выступать, произносить речи. Без зубов это будет сложно. И как быстро они вырастут?
   - Зависит от вашего организма, но думаю за месяц, должно быть.
   - Я сделаю вам съемные челюсти, - сказал врач, подзывая медсестру: - На время выступлений будете надевать - никто не заметит.
   Мы с Катей переглянулись. Катя сняла и показала свои протезы. На ней это было вообще незаметно. Я вздохнула:
   - Ну ладно. Но если не вырастут - с вас новые вставные.
   - Вырастут. Я дам вам полный наркоз, хорошо?
  
   Сказать, что все было гладко и быстро - будет соврать. Я была слишком старой и худой, чтобы все, что творили со мной вирусы Михаила, так быстро отразилось на моей внешности. С Катей было проще - он была всегда склонна к полноте и поэтому "вечная юность" лепила ей фигуру прямо на глазах. (Вернее "Вечная Весна" - так мы назвали препарат, который, с моей легкой руки, получил государственную поддержку.). А я... для начала я не так уж много ела белка и прочих жиров и углеводов, чтобы было из чего строить мне фигуру. Это я потом поняла, уже, когда тайна вируса была раскрыта. А тогда - ну смотрела в зеркало всё чаще и чаще. Особенно на фоне того, как омолаживалась Катя. Ну и завидно было, естественно - когда у неё фигура, выдающаяся во всех, достойных внимания, местах, а у меня - аэродинамическая плоскость с зазубринами для крепления бретелек лифчика. Искала изменения во всяких других местах. Придумывала себе, что вот морщинка пропала или кожа очистилась. Но на самом деле - ничего не было. Да, а вот зубы медленно росли. С этим не обманули. Правда, зубы вышли мелкие и с большими зазорами между собой - я на это сразу не обратила внимания. А зря.
   Был август месяц, мы с Катей возвращались с марша протеста, где протащили вдвоем на руках тяжеленный лозунг. Вспотели, руки и ноги отваливались. Мы добрались до моей квартиры и свалились без сил, проголодались, ели очень много, а потом я пошла в душ. И там увидела, случайно открыв глаза перед зеркалом.
   Моя грудь. Два маленьких сморчка, которые у меня дорастали, дай боже до 1-го размера один раз лет этак тридцать назад, а так - обычная и уже привычная нулевка. Ну, знаете, анекдот про "прыщики зеленкой надо смазывать"? Он про меня был придуман. Ну, я же всегда была худой, поэтому даже небольшой бугорок от положенных анатомией мышц, без женских излишеств, там смотрелся более чем достаточно. К тому времени и их не было - они повисли и только мешались. Но в тот день, оттерев запотевшее зеркало, я увидела снова прежние бугорки с большими, торчащими темными сосками... Я чуть не закричала!
   А дальше словно прорвало плотину - изменения пошли валом, я только успевала их замечать. Боля и тяжелея, росла грудь, светлела кожа, уходили морщины буквально на глазах - там, где утром было три, в обед было две, а к ужину одна. Появился зверский аппетит - я поняла, что на диетах у меня ничего не вырастет, и перестала ограничивать себя в еде. Катя тоже менялась со мной, и быстрее - на лицо она выглядела уже лет на 25, фигурой - под сороковник у неё появилась талия, зато сильно раздалась в бедрах и ягодицах, причем - очень красиво. Моя фигура хоть и медленнее, но тоже превращалась из доски и сушеной трески, в женскую - я перестала влазить во все платья, и пришлось обновить гардероб. Когда я вышла в новом платье, с низким декольте, это уже вызвало сумасшедший фурор, а когда я объявила, что это результаты действия "Вечной Весны", "в программе испытания которой я приняла участие добровольцем" - я, и моё внезапное омоложение стали новостью номер один во всей системе...
   Выборы мы выиграли и без этой сенсации, деньгами "УлГен", вложенными в нужные руки, а Тереза Бланк, лидер ретроградов, не прошла процентный барьер и распустила свою партию. Тоже с помощью денег "УлГена", но вложенных уже в другие руки. Феминистки, (разумеется, первыми получившие омолаживающий вирус), снова стали самыми популярными на страницах газет, в новостях и блогах, к нам опять стали относиться всерьез... Ну, разумеется, сотни обманутых мной женщин - теперь я знаю, что обманутых - выстроились в очереди за волшебными прививками.
   Это был вечер торжественного приема в честь нашей победы. Должны были придти лидеры коалиционных партий, я должна была сказать речь, может быть, могли прибыть и Президент и Премьер. Я стояла перед зеркалом и примеряла платье - грудь моя только что достигла уверенной 2-йки, пришлось покупать все новое нижнее белье и перешивать одежду. Было волнительно и необычно, - привыкать, что вот эта, не скажу что очень красивая, но интересная, привлекательная женщина средних лет в зеркале - на самом деле я. Но что-то было иначе... Что-то с лицом... Я не могла понять, пока не приблизилась и не улыбнулась.
   Улыбка была не та! Уж что-что, а моих улыбок в моей комнате хватало - я улыбалась, глядя на себя с предвыборных плакатов, портретов расставленных между томиками "Гари Поттера" и Толкина, обложек моих собственных книг. За все мои тридцать или сорок лет политической и общественной деятельности их накопилось немало. У меня было узкое длинное лицо, высокий лоб, впалые щеки, длинный нос с горбинкой, резкие складки вокруг рта и такая запоминающаяся голливудская улыбка на пол-лица вниз. Мои политтехнологи не уставали её нахваливать, считая главным залогом успеха нашей партии. Которая стоила, между прочим, целое состояние - как средний небоскреб моего отца. Я попыталась повторить эту улыбку, но... что-то не получалось - губы как-то приходилось сильнее изгибать, непривычно. Я открыла рот, размяла щеки, потрогала зубы языком... И только тогда я заметила, что мои новые, более мелкие зубы сблизились. Ряд зубов стал плотнее, исчезли так пугавшие щели между ними - соответственно, изменился и прикус. Подбородок, нижняя челюсть, стали уже и меньше, изменилась форма скул. Это меняло лицо, делало его немного непривычным. Вместо старых - появились новые морщины. Приходилось поднимать голову выше, выдвигать челюсть вперед, чтобы овал лица выглядел прежним, отчего давно побаливала шея. Став внимательно изучать себя, я увидела и другие изменение - чуть полнее стали губы (но это могла быть иллюзия из-за изменения прикуса), стали определенно другими уши, и самое главное - нос! Горбинка на моем носу, которая с детства была причиной моих слез, придавая мне сходство с Бабой-Ягой, уменьшилась и разгладилась! Как я могла не заметить - ведь она явно не в один день растворилась!.. Почему это не заметил ни один из моих стилистов и фотографов?
   Вошла Катя. Она тоже был полураздета, но её сорвал срочный звонок. Я ответила, уладила вопрос, а потом показала на свое отражение:
   - Ты видишь? Я мечтала об этом всю жизнь...
   Она обняла меня сзади и посмотрела в зеркало.
   - Об этом мечтала? - спросила она.
   Она погладила меня по плечам, спустив бретельки, а потом резко опустила руки на мои груди, содрав с меня лифчик. Прежде чем я успела что-то сказать, мы уже повалились на постель, и я тоже за что-то тискала Катю.
   Не знаю, подходит ли обозначение "лесбийский секс" к тому, чем мы занимались (потому что до этого, секса ни у меня, ни у неё, не было, в принципе, никакого) - но мы довольно долго вдвоем усердно потели, обнимаясь, и натирая друг друга за чувствительные места. Смысла в этом, так занявшем в тот момент все наши мысли, действии, я так и не поняла до сих пор. А может, просто был неисправен кондиционер, и мы, страдая от нехватки кислорода, утратили контроль над высшей нервной деятельностью и нативными способами искали решение проблем терморегуляции?! Особого волнения и неземного трепета, как это мы с Катей по молодости расписывали в фанфиках, мы не чувствовали, но было, определенно, приятно. Ставили эксперимент так сказать. Как результат эксперимента - мы опоздали на два часа, и я не вписалась в регламент со своей речью, что стоило мне министерского портфеля, а потом и места главы партии. Я сделала выводы, Катя сделала выводы. Катя переехала ко мне, а я - запретила ей ко мне приближаться. Одной ошибки более чем достаточно.
  
  
   +++++
  
  
   ...Я перевалилась через бок и легла на Бориса, чтобы присмирел и успокоился.
   - Хватит... - шепнула я: - Дай уже выспаться, лохматик...
   - Ох... а ты тяжелая... несмотря на то, что маленькая.
   - Я концентрированная.
   - Простыни жалко.
   - Я же просила - мне нельзя беременеть.
   - Да понял-понял... Лиза?
   - Да?
   - У тебя, наверное, много детей, раз так?
   Я подняла ладошку и показала растопыренную пятерню:
   - Пять. Нет, - я загнула средний палец: - Живых - четыре.
   - Скучаешь, небось?
   Я похлопала себя по затылку, где под волосами выступала уже заметная костяная шишка:
   - Хотела бы, но, к сожалению - нет. Увы. Материнский инстинкт - первое, что отшибает на втором переходе ещё. Ни к детям, ни к кошкам, ни к щенкам, ни к золотым рыбкам.
   - А мне казалось это оправдание такое... для кукушек наших.
   - Если бы, - я взяла его руку и положила себе наголову: - Чувствуешь? Эта кость идет внутрь черепа, в ту часть мозга, что отвечает за родительское поведение. Это как лоботомия. Тут хочешь, или не хочешь - кукушкой станешь.
   - А удалить её никак нельзя? - он за затылок притянул меня к себе, чтобы поцеловать.
   - Там сосуд, который снабжает мозг кровью. Или вена... в общем, не помню название, но эту шишку трогать нельзя.
   - Линда наша... Видела её?- своего последнего долго нянчила. И плакала, когда забрали в приют.
   - Ну, значит либо ещё не дошло до этой части мозга, либо она хорошая девочка, ваша Линда. И любила ребенка, потому что она хорошая девочка, а не, потому что инстинкты заставили.
   - Слушай, а неужели противоядия нет? Все женщины теперь будут только такими?
   - Не все. Иммунитет есть. У немногих, но есть. Ну и на клонофабриках, такие как я, рожают нормальных девок, уже иммунных. Без клонофабрики - наследуется и мальчиками и девочками.
   - А вакцина какая-нибудь? Ты сама-то не боишься закончить биореактором на клонофабрике?
   Я посмотрела ему в глаза:
   - Есть вакцина. На Земле. Для богатых женщин и золотых дочек толстых денежных кошельков. Именно поэтому я и хочу туда попасть.
   И тогда он задал вопрос, который никто не задавал мне с самого Ганимеда:
   - Так кто же ты такая, если знаешь о ней, и так уверена, что можешь её получить?
  
  
   +++++++
  
  
   ...Вторую ошибку я совершила чуть раньше. Но узнала о ней зимой, когда было поздно. Уже падал снег...
   В тот день, в шубах, нас не пропустили, поэтому, пыхтя в гардеробе, я сумела чуть успокоиться, но пока мы поднимались на лифте, снова накопила злобу...
   Я бурей ворвалась в офис "УлГена", массой тела сшибла охранника, и, вышибив дверь генерального директора, крикнула на секретаршу:
   - Дайте мне Михаила!
   Секретарша что-то залепетала, и защелкала кнопками на своём лэптопе, но я толкнула на неё Катю с приказом: "Держи!" и, открыв незапертую дверь, вошла в офис к этому буряту.
   Михаил поднялся из-за стола, встречая меня с поклоном и рукопожатием:
   - О, Елизавета Маргаритовна! Чем обязаны столь бурным визитом?
   - Чем обязаны? Чем обязана? А ты своими глазами не видишь? - я показала на свой живот, на свои бока, на два наросших на новогодние празднества подбородка: - Это твоя "Молодость"? Это такая "Вечная Весна"?
   - А, это.... Если исключить шею - вам даже идёт.
   Я психанула и крикнула:
   - Катя! Войди сюда!
   Когда вошла Катя, он даже встал с кресла и попятился:
   - Это... как бы... эхм...
   - Это ты виноват! - орала я на него: - Это от твоей "вечной юности" нас разнесло так!
   Кате было тяжело дышать - она села на пол и заплакала.
   - Стоп! - поднял руки Михаил: - А диету вы соблюдали?
   - Какую ещё диету? - удивилась я, и он сразу же вернул на лицо свою самодовольную ухмылку победившего Мефистофеля:
   - Диету, соответствующую вашему желаемому весу и фигуре. Наверное, и спортом не занимаетесь? Впрочем, это и так видно... - и так снисходительно рассмеялся.
   - Но ты же обещал, сволочь!..
   - Я обещал вам только омоложение. Что вы сами сделаете со своей молодостью - это только ваше решение и ваш выбор. Давайте я объясню сам.... Алечка! - позвал он секретаршу: - Принеси стулья и чай без сахара! Три прибора!
  
   Когда мы с Катей успокоились достаточно, чтобы не реветь и не материться через слово, он нам объяснил:
   - Ваш организм, как я и обещал, возвращается во время своей молодости. Он уже считает что вы - молоды и полны планов на всю следующую жизнь. И требует соответствующее количество энергии. А вот ваши органы - ещё не омолодились. Они не могут пока потребить столько энергии, сколько вы накапливаете - и естественно, всё идет в жир. А вы...- он протянул руку и бесцеремонно пощупал мой бицепс: - Даже мышцы не тренируете.
   - Но мы не знали... - всхлипнула Катя.
   - Все красивые женщины следят за своей фигурой. Соблюдают диету, ходят в спортзал, избегают вредных привычек. Красота - это работа над собой. Кстати, простите за невежливый вопрос: у вас есть месячные?
   - А это важно?
   - Да, ну, если стесняетесь, можете сказать об этом не мне, а врачу, но я думаю, он скажет то же самое.
   - У меня нет и уже давно, - спокойно сказала я: - Возраст не тот. А у тебя, Катя?
   Катя утерла нос и призналась:
   - Два года как нет...
   - Вот! - сказал Михаил: - Репродуктивная система - это главный пожиратель энергии! Пока она у вас не запустится, у вас будет её избыток, а значит - вам придётся соблюдать режим и сидеть на диетах. Разумеется, лучшие диетологи нашей корпорации с удовольствием составят вам меню. И да, спасибо что помогли нам заметить просчет в нашей программе. Остальные клиентки не пострадают, как вы - им немедленно будет направлено приглашение на обследование и составлена индивидуальная программа.
   Я вздохнула, поднялась из кресла... и вдруг до меня дошло:
   - Постой! Ты говоришь - они снова вернутся? Мы даже сможем рожать?
   - Разумеется! - он обошел стол, плюхнулся в кресло и посмотрел на нас снизу вверх:
   - Молодость - это в первую очередь способность к размножению, а не смазливое личико. Я обещал вам молодость - значит, и всё остальное в комплекте.
   Немного улучшив наше настроение, мы покинули офис, полные надежд. Разумеется, сели на диету, начали заниматься физкультурой. Вес удалось сбросить к весне. И - что самое удивительное - тогда же к нам вернулись месячные. Наша старость выпустила нас из когтей и впереди ждала вечная молодость...
  
  
   +++++
  
  
   ...- Я выяснил насчет твоего Володи, и в бизнесе ли он, - зашел на утро Борис, когда я принимала душ на все жетоны.
   - И? - я выключила воду.
   - Он в бизнесе, не завязал, согласен тебе помочь, и ждет тебя в гости. О цене - это уж ваши личные проблемы.
   - Спасибо.
   - Остаться не предлагаю, мы договаривались: секс в обмен на ночлег. Ты получила ночлег, я - секс, я удовлетворён, сделка завершена.
   - Никаких проблем, сделка есть сделка, - заверила его я.
   - Мы оба предохранялась, - специально уточнил он.
   - Да-да, мы оба предохранялись. Это был секс по взаимному согласию, - вздохнула я. Иногда я проклинаю и себя, и те законы, которые принимала.
   - Ну... - Борис сбавил темп и замялся: - Собирайся, я не тороплю... я вызову тебе беспилотник до твоего Володи.
   - Нет-нет-нет! - воскликнула я: - Ты что? Никаких беспилотников, он меня легавым отвезет!
   - У нас они без фараоновского софта - профсоюз отстоял. А камеры из такси и релейки убрали по требованию "Лиги защиты сексуальных маньяков". Наш губернатор в них состоит, он таких шуток не терпит. Так что не бойся, даже роботы на нашем астероиде не стучат.
   - Хорошо. Я не задержусь. Выход есть не через зал? - я включила душ, продолжая свой туалет.
   - Я покажу. Кстати, неистраченные жетоны на воду можешь продать мне - я куплю.
   - А они разве не по всему астероиду принимаются?
   - Нет, только в моём баре.
   - Зачем так?
   - Монополия, - вообще, он стал удивительно лаконичным, после того как узнал мою настоящую фамилию.
   - Странно, - я закончила мыться, и замоталась в полотенца: - А ты не мог сделать себе прямую трубу, без счетчика?
   - Не мог. Налоги.
   - Понятно, - я села и потянула планшетку из сумочки, настраивая её как зеркало: - Ты пойдешь в бар, или будешь сидеть и смотреть?
   - Буду сидеть и смотреть.
   - Понравилась? - я потянулась, изогнувшись наиболее соблазнительно.
   - Компенсация за беспилотник и хлопоты с поисками.
   - Ну, волосы у меня будут долго сохнуть, - я поискала фен, его в холостятской квартире не было.
   - Ничего. Я закажу самый комфортный беспилотник.
   - Может включить музыку?
   - Так дороже же будет?!
   Я пожала плечами:
   - Я прейскурант не утверждала.
   - Тогда без. Сэкономлю.
  
   Я пожала плечами ещё раз, чуть припустив полотенце на груди. В принципе, честный мужики в настоящее время - редкое сокровище, и поэтому он заслуживает награды, раз уж ему доставляет удовольствие зрелище карлицы с гипертрофированными прелестями....
   Хотя... Что за "Лига защиты прав сексуальных маньяков"?!!! При мне, в парламенте, такой фигни не было!!!
  
  
   +++++++
  
  
   ...Катя забралась на мой стол, и, натянув легкое платье на свои новые, красивые коленки, призналась:
   - Лизавета Морготовна! А я замуж выхожу!
   "Морготовна" - это придуманное Катей прозвище во время нашей ролевой юности. Катя всегда была хоббитом, а я - хладнокровной и безжалостной темной эльфийкой. Внешность наша в то далекое время это позволяла более чем. Катя постоянно шутила по поводу моего матчества, и как-то из-за её оговорки и вышло: "Морготовна". Ну, так и пошло. У меня даже аккаунты в соцсетях под этим именем есть. В юности я считала это "крутым", ну и как маленькая, известная только избранным, месть отцу, а вот в старости, когда и впрямь стала походить на "повелителя тьмы" (да блин, даже не на "повелительниЦУ"!), жутко бесило... а сейчас... не знаю... может, стоило обдумать.
   - Лизавета Морготовна!
   Я подняла взгляд. У нас менялся цвет волос - шатенка Катя становилась ярко-рыжей, и отдельные огненные пряди красиво перемежались с темно-вишневыми, я - из русой превращалась в блондинку, и это выглядело как нарочно устроенный перманент. Фигуры у нас уже были молодые, цветущие, и двух бывших старух никто бы не признал. Лица изменились тоже - челюсти всё-таки стали уже, уменьшились и утончились скулы, и моё продолговатое лицо стало треугольным, а Катино овальное - сердцевидным. Из-за меньшего лица глаза казались большими, огромными, нами восхищались все мужчины. А вот щеки стали проблемой. Кожа-то натянулась, убрав морщины, а вот мясо, на ставшем чуть меньшим, из-за уменьшения челюстей, лице, никуда не делось - и мы и другие женщины, прошедшие омоложение были удивительно щекастыми. Причем если я, костлявая от природы, отделалась просто аппетитным прибавлением к лицу, как у модели пин-апа, то пухленькая Катя временами походила на хомячка.
   - Что ты сказала? - я демонстративно убрала руки с клавиатуры.
   - Я замуж выхожу! Скоро от тебя уеду!
   Я посмотрела на документ, с которым работала. Катины коленки мешались, и вообще деловой настрой был сбит. Я сняла рабочие очки.
   - И кто же избранник? Почему я не видела его?
   - Его зовут Эммануэль! Он француз! - она соскочила со стола, и прошлась в танце по комнате, раскрутив колоколом подол своего платья: - Я влюбилась как девочка!
   - Главное - только свой возраст ему не говори.
   - Да он знает! - махнула она красивой тонкой рукой. Вообще, на неё, такую рыжую бестию было одно удовольствие смотреть... если бы не эти щеки.
   - Меня на свадьбу-то приглашаешь?
   - Разумеется! Лизавета Морготовна, без вас никак! И Эммануэль мой - огромный ваш поклонник!
   - Отлично. Тогда я выберу тебя платье. Это моё условие. Согласна?
   - Ещё как! - она снова протанцевала по комнате от книжных шкафов до яркого окна.
   - Когда свадьба-то?
   - Через три месяца!
   - О, какое совпадение. Ты же сделала укол на три месяца раньше меня?
   - Да.
   - Ну, так может и я, через три месяца в кого-то влюблюсь тоже?
   Катя подскочила, и, взяв меня за руки, вытащила из-за стола:
   - Обязательно, моя милая, красивая, Лиза!
  
   ... Она ушла, и я попыталась вернуться к работе. Глаза долго привыкали к компьютерным очкам - что-то с ними я стала уставать больше, чем без. Я сняла их и проморгалась как следует. Да, мой доклад... Все, что я написала, было подчеркнуто автокорректором красными и зелеными линиями - ошибки грамматические, орфографические, пунктуационные, просто опечатки, нелепые повторы одних и тех же слов. Что-то их стало много. Я подняла свои руки и внимательно рассмотрела свои молодые, украшенные модным маникюром, пальцы. Может, они тоже укоротились или удлинились, и я перестала попадать по клавишам?..
  
   ...Свадьбу мы проводили в Англии, в древнем особняке времён Карла III, который я купила в подарок молодоженам. Платье Кати было просто фантастическим, и один из лучших портных планеты нашел фасон, который превратил её пухлые щеки в достоинство, а не недостаток. Правда модные журналы назвали сочетание красных и черных цветов "аляповатым" и "безвкусным", но ни я ни Катя не нашли ничего безвкусного. Жених - галантный и элегантный Эммануэль был просто сражен красотой своей невесты, и боялся её взять под руку, когда священник начал очерчивать вокруг них круг кинжалом и возливать вино по сторонам пентаграммы. Но они сама протянула руку, и их связали шнуром, объявив мужем и женой. Я была подружкой невесты, несла букет, и поэтому в газетах посчитали, что именно я его и поймала, но на самом деле Катя его и не кидала. Мы с ней обе были сатанистки, и такие обряды не соблюдали, а Эммануэль был вообще, ведущим специалистом по Ла Вею, и хотел все максимально приближенно к канону. Потом было шикарное празднование с приглашенными звездами, знаменитостями, морем дорогого вина и шикарными блюдами, которые стряпали вовсе не ханжеские повара.
   Я расслабилась, забыв о политике, и делая авансы всем встречным мужчинам. Многие даже не знали, насколько я омолодилась, привыкнув к моей старости, и очень откровенно распускали язык, флиртуя с шикарной красоткой, которой я теперь являлась. Мы с Катей как-то быстро опьянели, и когда Эммануэль пригласил меня на танец, я покорно висла на его руках.
   - Лиза, - спросил он меня, разгорячившуюся от танца и алкоголя и уже неприлично прижимавшуюся к нему: - Хотите, поцелуемся?
   - Я никогда не целовалась, не умею... - почти честно призналась я. Ну да, с мужчинами не было - все мои поцелуи были только с Катей и ещё с какими-то девками на эльфийских играх. И то несерьёзные.
   - А хотите, научу? Я француз, мы и придумали поцелуи.
   - Хочу! - сказала я, и подняла лицо, вытянув губы...
   Я потеряла дыхание и утонула в блаженстве в тот миг, в первый в моей жизни настоящий поцелуй с настоящим мужчиной. Я потянулась к нему второй раз, третий, мы залезли за колонну, а потом спрятались за дверь в соседнее крыло. Я целовалась и целовалась, и не могла остановиться, а он превращал моё омолодившееся, но не знавшее мужской ласки тело в податливый воск, лепя его крепкими руками, глядя меня по груди, бедрам, ягодицам. Мы поднимались по спиральной лестнице на второй этаж, теряя детали одежды по пути. Это он открыл дверь в спальню, толкнул меня в неё и запер за нами дверь. Это он разорвал на мне платье и вытащил мои груди из тесного лифчика. Это он толкнул меня на кровать...
   Но сняла трусы и раздвинула ноги я сама...
  
   +++++
  
  
   *****
  
   Я надела черный лиф, красную блестящую куртку, короткую юбку в облипку, сетчатые чулки, то есть колготки, и высокие сапоги на шпильках. Да-да, все по классике, чего уж тут лицемерить и изображать из себя монахиню, когда ты - баба и едешь договариваться к мужику, который, скорее всего, потребует вполне само собой разумеющегося от бабы. Не забыла хорошо повертеть задницей и потрясти титьками перед Борисом в процессе - хотя с местной гравитацией без магнитных подошв излишний "персональный сервис" превратил моё одевание в некую непристойную акробатику. Ну и слава богу, что музыку не включил. Под музыку, я может быть, тут по всей комнате летала, а не только от кровати к душу и обратно.
  
   Беспилотник, или робот-такси, как ещё говорили здесь, мне действительно достался шикарный - модерновый яйцевидный корпус медового цвета, мягкая отделка, галантный искусственный интеллект с голосом старомодного английского дворецкого и расходный бар для вип-персон. Разумеется, баром я воспользоваться не могла и просто балдела, катаясь на такой шикарной тачке. Когда-то у меня была своя машина, и не одна, но это было в той жизни, где я предпочитала показное спартанство, а не комфорт, и балдёжно развалиться, любуясь видами, в тех своих древних, похожих на катафалки "Аурусах" и "Тавриях" я просто не могла. И вообще, когда у меня появился первый собственный лимузин, я уже была в том состоянии, что, скорее, сама была готова развалиться, на косточки. А сейчас у меня вместо того старого, страшного, разваливающегося было здоровое молодое тело.... Но, правда, уже не было тех возможностей, что были раньше. Как, возможно, теперь у всех женщин вида Хомо Сапиенс, за редкими исключениями...
   За окнами кончились окраины - перестали мелькать трубы и ангары и поднялись стены жилых домов. В переулке, возле мусорных баков две бабы в лохмотьях выдирали друг у друга визжащую кошку. Проходящий нищий кинул в них объедком - ещё одна выскочила из мусорного бака и все трое, по-обезьяньи помогая себе руками, бросились наутёк. Я чуть сползла по сиденью, чтобы меня не было видно снаружи. Скорее бы моё беспилотное яйцо отсюда укатывало - эти уже совсем одичали, значит, кто-то стукнет на них легавым.
   Район мастерских. Пухленькая баба в таких же сетчатых чулочках, как у меня, стоит у дверей магазина, выставив коленку. Перед ней - похожий на неё юноша. Что-то говорит, не слышно, она тоже его не слушает - отвернула лицо. Ну, это ещё третий переход, а может четвертый. Почти как я, может мать и сын. Точно не жена или дочь - видно, что она постарше. Да, сейчас матери и бабушки выглядят моложе своих сыновей и внуков. В этом Михаил не обманул...
   Беспилотник пропустил релейку - это такая разновидность трамвая на астероидах, и, переехав через рельс, привез меня в центральный район. У мэрии (это вроде была мэрия) стояли металлические статуи мужчины и женщины (да, настоящей женщины), которую охранял скучающий коп в круглом шлеме, и беспилотник поплыл вдоль витрин магазинов. Здесь жителей было больше - на маленьких планетках у всех сбито чувство времени, поэтому типичная вечерняя толкотня Земли в таких местах постоянно. Публика была разная - ну хоть баб четвертого-пятого перехода никто на поводках, не водил, выгуливая как домашних животных, но это просто значило, что большая часть стала мусорными побирушками, как те, встреченные ранее. Не нашлось мужиков, согласных их содержать. Вот бабы третьего-четвертого перехода, легко заметные по дикими и аляповатым сочетаниям цветов и стилей в одежде, с подружками, устраивают шоппинг, или вешаются на шею счастливым мужикам. Интересно своих, или чужих? Верность на этой стадии становится проблемой. Вот бабы второго-третьего перехода, ещё похожие на женщин, идут под руку со своими мужьями и с презрением и ужасом на красивых, вечноюных лицах, смотрят на баб, в которых им предстоит превратиться...
   Я ничего не путаю, разделяя женщин и баб. Это теперь разные вещи. Русское слово "баба" удивительно легко прижилось в современном лексиконе, не требует перевода, но означает уже совсем другое, отличное от женщины. Я, например, "баба"- коротконогое, короткорукое существо с безотказно работающими маткой и яичниками, идеальными родовыми путями, лишенное материнского инстинкта и прогрессивно снижающимся интеллектом и памятью. Вон там, в окне - статуя женщины, самки рода Человека Разумного без генетических модификаций и не возжелавшей вечной молодости. Когда-то у женщин были длинные ноги, разнообразные лица, и грудь, не обязательно размером с вымя дойной коровы. Ещё недавно женщина могла отказать мужчине, если не хотела секса. А баба с определенного момента сама начинает гоняться за мужиками. Желание вечной молодости, вечной любви, ничем не ограниченного наслаждения - и генетически модифицированный вирус, на основе легко распространяющейся и прилипчивой простуды сделали это. То, что мы десять лет назад считали свой личной привилегией и поводом для превосходства над простыми смертными - стало всеобщим достоянием - и кошмаром всех бывших женщин Земли и окружающих планет...
  
   Каким стал мир без женщин? Нет, буквы "М" и "Ж" на туалетных кабинках и раздевалках сохранились. Но убирают там мужики. Те бабы, которые раньше шлепались там с ведром и шваброй убежали на панель и замуж первыми едва омолодились, а те которые теперь поглупели достаточно, чтобы заняться грязной работой - даже и не думают о работе. Ну, в магазинах и супермаркетах вас встретит всё равно голограмма миловидной девушки или андроид в патлатом парике и с пластмассовыми сиськами, тем более похожий на женщину, чем дороже заведение - а в некоторых очень дорогих ресторанах даже есть настоящие бабы-официантки с незапущенными случаями. Но их всё меньше и меньше... Больше всего пострадали педагогика и медицина - самые женские отрасли. Учителя-мужчины получили львиную прибавку к зарплате, ведь роботов так и не научили воспитывать детей, а за компом удержать непоседу надо ещё уметь. Глупых мужиков за эти десять лет, появилось намного больше, чем глупых баб, уж я-то их повидала. А выбывание из строя женщин-врачей и медсестер в самый разгар эпидемии стало фатальным для всего человечества. Мир почти не заметил исчезновения женщин из бизнеса, политики и науки, но зато были массовые беспорядки, когда закрыли модный сериал, потому что популярная актриса не смогла выучить текст, и весь Интернет рухнул от нагрузки, когда известная писательница объявила о закрытии своего блога из-за прогрессирующей дислексии... Вот так, оказывается, этот мир ценил нас - даже если кто-то действительно пострадал оттого, что умную женщину на важном посту заменил тупой мужчина, внимание публики привлекло лишь то, что очередная пустоголовая красотка стала ещё более пустоголовой...
  
   Сюда, на пояс астероидов, и на внешние планеты до Ганимеда вирус завезла точно я. На трансплутоновые и внутренние - другие феминистки.
   Какая, в сущности, горькая ирония...
   А вот того, кто придумал вирус и распространил его на Земле, я знала и по имени и даже на вкус...
  
   +++++++
  
   ...Эммануэль, наверное, имел ещё любовниц, кроме меня и Кати, но мне было плевать на его загулы на стороне. А Катю мы умело держали в неведении, заигрывая друг с другом за её спиной, в соседней комнате, на чердаках и в подсобках их огромного с Эммануэлем дома. Катя забеременела почти сразу после свадьбы, я - где-то через полгода. Сама отказалась от резинок, войдя во вкус и захотев больше приключений. А когда выпали две полоски - решила сохранить, ибо завидовала Кате... Хотя нет - это же в "УлГене" сказали сначала Кате, потом - мне, что аборт противопоказан - ибо может вызвать регрессию процесса из-за стресса. А зависть и желание доказать себе, что всё-таки я полноценная женщина - было уже позже...
   Катя переносила беременность тяжело - скачки давления, головные боли, боли в спине, приступы жара и холода. Последний триместр ей запретили ходить, и Эммануэль катал её в кресле. Я жалела её, думала - какая же она, в сущности, неженка - и меня в свой черед начало ломать точно так же! Наша геникологесса, Урсула, седая и крепкая женщина, из бывших немцев, не оставила без внимания похожие симптомы, и, зная о нашем омоложении, потребовала консультации с "УлГеном". Михаил, приехав на наше обследование и запросивший снимки всего позвоночника и костей, сказал, что наши тела слишком старые, поэтому для такого стресса, как беременность, организм вымывает последние ненадежные клетки, не прошедшие омоложения. Почему ни одной из нас в голову не пришло вернуть ему слова про "стресс от аборта" - ума не приложу. Хотя, может всё началось уже тогда. Ну, нас успокоили, сказали, что следующие беременности пройдут легче. Я ещё тогда шутила: "Следующие? Да ни за что в жизни!" Как я тогда была наивна...
   Разумеется, я придумала легенду, что я, как сильная и самодостаточная женщина, выбрала донора-отца из банка спермы. Чтобы доказать, что самодостаточным женщинам всякие спермобаки не нужны, разумеется. На некоторое время это стало популярным.
   Катя родила летом, мальчика, измучив и нас, и себя, и ребенка. Женщины обычно полнеют после беременности, она - похудела. Только грудь прибавила в объеме. Её смешные пухлые щеки опали, нос завалился, а на похудевшем лице глаза смотрелись огромными и красивыми. Но самое странное, что мы обнаружили - она стала заметно ниже ростом! Сантиметров на семь - что сделало её ладную фигурку коренастенькой. Вся её одежда стала ей велика, она стала какой-то рассеянной, и несерьезной. Первое время она утонула в заботах по ребёнку, но потом пришлось нанять ей няню - потому как рассеянность прогрессировала и очень странно.
   Мы с Эммануэлем роман и не думали прекращать - даже когда я превратилась в дирижабль на ножках, и ползала по своему пентхаузу как черепаха от болей в спине - я и тогда звонила чужому мужу, чтобы покувыркаться в постели! Меня перекрутило даже сильнее чем Катю - разнесло задницу и бедра, я попрощалась со своей худощавостью, мне стали впору Катины вещи. Ну и тоже, когда родила своего Жана, (намного легче, чем Катя), не досчиталась пяти сантиметров роста. Почему я так запомнила, что мне стали впору Катины вещи? Свадебное платье. Эммануэль захотел взять меня в нем после родов - и оно внезапно село на меня как влитое. А до свадьбы, когда мы баловались с Катей, оно мне было коротко и широко. А теперь стало впору, даже тесновато в груди. Я потом и другие наряды у неё выпросила - спасибо, моя добрая и нежадная подруга.
   Оправлялись мы тяжело - нам пришлось не только учиться ходить заново да вообще всё, включая привычные рутинные действия - стали короче и ноги, и руки, и даже пальцы. Представляете что такое в современном мире - разучиться пользоваться клавиатурой?! А тут ещё модные издания по нам прошлись - заметили, что мы поменялись гардеробами...
   Ну, хоть бы я успокоилась на этом! Нет, с грудным младенцем на руках я продолжала строить свою жизнь и планы на будущее вокруг секса с мужем подруги! Хорошо, что что-то заподозрила и вернулась к резинкам - а вот Катю, чтобы она нам не мешала, мы ловко уговорили ещё раз на беременность... Служанка Кати и няня её сына - тоже с подрастающими животами, и тоже помогали её уговаривать. Всё-таки Эммануэль был ещё тем кобелем...
  
   Я, честно, уже не помню, почему именно мы стали яростно предохраняться. То ли я хотела сохранить форму для какого-то политического действа, то ли Эммануэлю было достаточно наследников, то ли до нас обоих дошло, что так мы спалимся - но полгода второй Катиной беременности мы не рисковали. Я до сих пор не знаю, на самом ли деле она была так простодушна или обо всём догадалась и простила нас - теперь уж не спросить, ибо Катя больше не говорит. Нет, она жива до сих пор... и приживет многих мужиков и своих детей... Вот как это произошло.
  
   Она была уже на седьмом месяце - и беременность опять проходила тяжело. Геникологиня Урсула - та самая, прежде крепкая серьезная женщина, ныне рыжая грудастая молодуха с начавшими исчезать морщинами, посадила её в инвалидное кресло на исходе второго триместра, потому что ей не нравились снимки её спины. (А может, кобелина Эммануэль добрался и до неё). Я, удачно использовав свою беременность и грудное вскармливание, вернула себе пост главы партии и готовилась к своей последней, провальной избирательной кампании (тогда я ещё не знала, что она будет провальной) и часто гостила у Кати, потому что баллотировалась по соседнему округу, от Шотландской Народной Республики (Англию мы в прошлые выборы проиграли, из-за свадьбы по сатанинскому обряду, но шотландцы давали надежду), часто и просто гостила, и по партийным делам обсуждали - Катя же всё-таки была не только моим секретарем, но и заместителем по партийной работе, и знала много нюансов отношений между соратниками. Жана я приводила с собой - поиграть с братом Эммануэлем II. Как обычно час-два обсуждения дел с Катей и игр с детьми, переходил во флирт с Эммануэлем, а потом какая-то хитрая уловка для отвлечения внимания Кати и прислуги - и Эммануэль распяливал меня голую в очередной подсобке. В тот день тоже прошло всё по плану, разве что Катя больше жаловалась на головную боль, а потом я обнаружила себя целующейся с Эммануэлем возле той самой двери, за которой мы обманули Катю в первый раз. Поворот ключа - и я срывала с себя одежды, а Эммануэль целовал мои всё ещё тяжелые от молока груди, и... ну, в общем, и всё остальное...
   Он не успел лечь на меня, когда вдруг снаружи раздался тяжелый удар и крик. Мы выбежали, в чем были - и тут бы всем нашим тайнам конец, если бы кто-то из слуг нас увидел. Эммануэль, который ещё не снял брюки, впихнул меня, голую и ничего не понимавшую, обратно на чердак, и крикнул: "Одевайся!", а сам - спрыгнул через пролет вниз. Я вся напуганная собрала и чудом не перепутала разбросанные по чердаку свои тряпки, и только выйдя, увидела...
   Увидела Катю.
   Она лежала под лестницей, своим большим животом в потолок, и как-то странно дергалась. Лицо её скорчила страдальческая гримаса, один глаз был сжат в точку, так что зрачок не виден, а другой - черным, без радужки. Какая-то съежившаяся, маленькая, она дергала руками и ногами и мычала, не в силах сказать ни слова. Её коляска, опрокинутая, валялась за открытой дверью пристроя. Слуги, дети - куда-то подевались...
  
   ...Скорая приехала не сразу. Диспетчер-нацист с шутками и прибаутками насчет нашего акцента несколько раз сбрасывал вызов, пока я не отыскала свой телефон и не вызвала с сенаторского номера. Когда они прибыли - ещё пришлось дважды подписывать отказ от эвтаназии, и отказ от добровольной смерти мозга, когда установили инсульт. Я выдернула с белорусских пляжей нашего общего врача, вернула с полдороги нашу рыжую дуру-акушерку, (только что уехавшую), дозвонилась в Бурятию и так обматерила Михаила, что он через полчаса плюхнулся чартерным "авангардом" в Ла-Манш, а через час - был в Линкольне, с командой врачей и генетиков его корпорации.
  
   Мы ждали вердикта эскулапов в вестибюле роддома - я, Эммануэль, адвокаты, секретари, прислуга, дети. Два глайдера телохранителей держали кольцо периметра от напирающих журналистов, автобус боевых дронов приехал в усиление, и они уже, раздражающими зарницами лазеров, чистили небо от вездесущих папарацци. Я со своего телефона закидывала гонорары хакерам, сжигающим сервера с фотографиями и видео, ускользнувшими от нашей охраны. Наконец, врачи закончили консилиум, и вышли к нам:
   - К сожалению, мы столкнулись с очень сложным случаем, - сказал, пользуясь пауком-переводчиком, пожилой врач-англичанин: - Мы смогли предотвратить худшее, но поражение лобных долей уже необратимо. Роженица сохранила жизнь, но интеллект, речевые функции и высшая нервная деятельность утеряны безвозвратно. К счастью, ребенок не пострадал.
   - Как?! - спросила, опуская телефон, я: - Как не можете? Михаил, вы разве не можете регенерировать это назад?! Вы же нас в девушек превратили, вы же все можете!
   Михаил вышел с понуренной головой:
   - К сожалению, это редкий случай, когда омоложение стало фатальным. У Кати ведь в молодости была операция на мозге?
   - Да, - кивнула я. Да, мы ведь там и познакомились - в нейрохирургии, я лежала после второй своей попытки суицида, заращивала череп, а Катя - после операции. Сколько мы тогда ночами разговаривали... сколько обо всём мечтали...
   - У неё была аневризма, вот в этом районе, - он показал на снимке: - Врожденный дефект, который мог стоить её жизни в юности. Её прооперировали, убрали но...
   - Что "но"? Это ты что-то сделал? - крикнула я. Няни закрыли уши детям.
   - При омоложении, начали омолаживаться и кости и сосуды, согласно тому плану, что заложен, в ваших генах. Помните, как вам пришлось выдернуть зубы?
   Я кивнула. Все смотрели то на него, то на меня. Серебряный паук-переводчик врача переполз с его горла на ухо.
   - То же самое произошло с сосудами мозга. Аневризма вернулась, а так как на сосудах оставались стигматы от швов, их просто разорвало вместо омоложения. Это... никак невозможно было предотвратить. Даже если бы мы успели и сделали операцию, то все бы повторилось раньше, чем зажили бы швы... Приносим извинения. В свою очередь мы проведем тщательное исследование, чтобы её дети не унаследовали этот дефект...
   Я молчала не в силах принять услышанное. Я вообще не могла поверить. Это Катя, моя Катя, которой я доверяла как никому другому! На которую полагалась всегда, когда самой было неудобно. О которой думала, что смогу обманывать вечно, пользуясь её мужем...
   Эммануэль подошел и обнял меня сзади.
   "Все будет хорошо" - шепнул он.
   Я вывернулась из его объятий, и, подхватив ребенка, сунула ему в руки:
   - Лучше позаботься о своем сыне! - выпалила я.
   Выражение удивления отразилось на всех лицах, и я не сразу поняла, почему. Только спустя минуту молчания, до меня дошло: я сунула ему в руки не Катиного Эммануэля II-го, а моего Жана!..
  
   ++++++++++++++
  
   ...Беспилотник покинул центр и вез меня в рабочие районы. Вокруг исчезли яркие витрины магазинов, рестораны, жилые блоки - поднялись стены складов, увитые проводами трансформаторы, оплетенные ажурными фермами цистерны и бетонные заборы цехов промзоны. Я уже беспокоилась - расстояния счетчик намотал столько что, наверное, хватило на половину экватора планеты, а конца пути не наблюдалось. Уличные фонари исчезли - вместо них лился верхний свет, с огромных, похожих на цветы росянки, коллекторов пыли.
   На Земле уже не помнят - когда строились эти колонии на астероидах, их планировали как добывающие - считалось, что шахтеры выкопают все полезные ископаемые, потом разберут основы на стройматериалы, и переместятся на следующий. Даже базовые модули на астероидах и поныне стоят готовыми к старту. Но потом оказалось что добыча в Поясе, даже с доставкой на ближний Марс, убыточна даже в том случае, если транспортные звездолеты делать целиком из добытого тут золота и платины. Конечно, финансисты некоторое время поспекулировали, провоцируя кризисы, чтобы сделать астероидные рудники прибыльными, (на волне одного из таких кризисов, мы, феминистки, и прошли в парламент), но идея благополучно похоронила себя, когда оказалось, что есть более выгодный источник дохода - космическая пыль.
   Первые исследователи и колонисты ругались на запыленность пространства между астероидами - там, где не было атмосферы, она портила всю технику, там, где была - постоянно горела в верхних слоях, пожирая привезенный для терраморфирования кислород, разбавляя атмосферу вредными газами и мешая видеть небо. Но вдруг кому-то пришла идея - собрать эту надоедливую пыль и отсортировать. Это оказалось выгодным - виданное ли дело, затраты энергии, человеческих рук - минимальны, только развернуть и периодически чинить ловушку, а после сортировки практически даром получалась такая россыпь дорогих металлов и химически чистых минералов, которую не добыть и многолетней разборкой множества малых планет. Вскоре, на всех планетках одной за другой развернулись огромные лепестки ловушек, и астероидный пояс стал процветать. Благодаря ловушкам вокруг крупных колоний возникли области чистого космоса, которые слились в Трассу - сложный лабиринт между облаками пыли и холодными обломками, по которому сновали тяжелые грузовозы собирающие добытое по всему Поясу и несущие на сортировку, согласно Фаэтонскому договору: драгоценные металлы - на Весту, строительные материалы - на Цереру, тяжелые металлы - на Палладу, промышленные - железо, медь, алюминий и титан - на Гигею. Правда, сейчас эти огромные ловушки чаще собирали не первобытную пыль, а старые батарейки, обертки конфет, окурки, облака мочи и использованную туалетную бумагу... люди в этом неисправимы. Но и это тоже шло в ход. Правда, я не в курсе, как такой улов сортировался...
   Беспилотник притормозил у какого-то трубопровода. Судя по всему - компрессорная станция искусственной атмосферы. Я вышла, прихватив из бара несколько бутылок и хрустальных фужеров - хоть мне нельзя спиртное, это можно продать или расплатиться за услуги не хуже какой-нибудь другой валюты. Такси, выпустив меня, сразу сорвалось с места в направлении огней большого города, и я осталась в густой тени эстакады, проходящей над трубопроводом.
  
  
   Я достала из сумочки планшетку - проверить путь по навигатору, прибрать морду лица, расчесать мои патлы, которые так красиво и медленно падали в условиях низкой гравитации, и посветить вокруг. Хоть прожектора с ловушки светили с яростью земного полуденного Солнца, но контраст в тенях на этих маленьких планетках с хлипкой атмосферой был просто чудовищным - одна из причин, почему я и разукрасилась на постоянной основе этим попугайским несмываемым макияжем, ещё и люминесцирующим в темноте - а как иначе, я и так карлица, а ещё бы носила на улице не милую мордашку, а расчерченное контрастными тенями абстрактную картину "Мой нос, лобешник и накрашенные губы". Впрочем, не все любители глубоких теней утруждали себя предупреждающими сигналами и поэтому мне, с моим ростом, моей попой и сисяндрами, стоило быстрее выбираться на светлое место, чтобы не поймать приключения - на свой рост, свою попу и свои сисяндры. Раз уж тут даже губернатор в какой-то "лиге сексуальных маньяков" состоит!
   Навигатор на планшетке дал курс вперед, потом по какой-то невидимой лестнице - наверх. Я посветила фонарем с планшета - так точно впереди, огибая кучу какого-то розового хлама, поднималась лестница. Простая, железная, с перекладинами, а вы что думали - парадная с перилами?! И метров на пять, как раз до эстакады... Как мне это преодолевать с вещами?
   Вверху виднелся комингс герметичной двери и мигающая зеленая лампа потребления кислорода - так что как минимум, там кто-то жил. Я закинула баул на спину, взяла ремешок сумочки в зубы и полезла по треклятой лестнице... Если кто-то считает что в условиях низкого тяготения это простое дело, попробуйте это сделать с ростом в метр тридцать! Ни одна перекладина не рассчитана на мои лапки, ни тем более на эти сапоги с крохотными каблуками - и зачем я только их напялила? Ах да, я ж думала, что этот местный "Володя" - из транспортных или ремонтных магнатов, который владеет гаражом там или мастерской и может дать мне свободный борт, если вот так покручу перед ним аппетитными ножками в сапожках и кругленькими бедрами в сетчатых чулочках... Щаз, ага, разбежалась, Лиза! Тут, как я понимаю, если какой воротила и живет - то, скорее всего какой-нибудь дрищь-хакер, который заныкал своё хлипкое тело в щель между фонящих помехами техногенных утесов, подальше от белокурых ангелов из Роскомнадзора, и "рулит делами" исключительно подделывая накладные и билеты. И возбуждается он, наверное, только на някающих японских кошкодевочек и пищащие надувные куклы. Ну и что?! И с такими я тоже договаривалась. Но это означало что... впрочем, я уже потеряла нить своей мысли. Лестница кончилась.
   Первым делом я вынула из зубов свою сумочку, положила её наверх, потянула ремень баула через плечо - и, потеряв равновесие, полетела вниз, обратно к началу пути, проклиная свои маленькие ручки, крохотные ладошки и короткие пальцы! Да, тяготение мизерное, но ведь обидно! Я задрала ноги повыше и помахала руками, чтобы точно приземлиться на свою пухлую пятую точку. Хоть какая-то положительная сторона у моего телосложения. И волосы так красиво-красиво в стороны разлетелись!
   Поднялась, нацепила баул на одно плечо и полезла снова. Ну, одной неудаче меня не сломать - я забралась снова, закинула баул и... глядя, как красиво разлетаются мои волосы в стороны, снова полетела вниз, проклиная мои маленькие ножки и высокие каблуки. И двум неудачам тоже меня не сломать!
   Розовый хлам, который виднелся под лестницей, после третьего прохода оказался останками фешенебельного, 8-ми дверного "Запорожца". Забавная достопримечательность - эта штука дорогая и точно не могла вписаться ни в один из местных поворотов, а ещё менее - в стандартный контейнер. Впрочем, и хранить даже ржавый остов такого размера можно было только при особом разрешении легавых и инженерного контроля. Ну что же. Я поднялась, закинула свой подбородок, руки, сисяндры, попу, коленки, каблуки... Заползла как гусеница, отдышалась, выпрямилась, прибралась, причесалась. Надеюсь, в финале этого пути меня ждал действительно кто-то важный...
  
   Эстакада упиралась в стену, в которой рисовалась высоченная - в три метра, герметичная зеленая дверь. Справа, над перилами на высоте где-то полутора моих ростов, в нише, виднелась покрашенная светящейся ядовито-зелёной краской полосатая ручка: "Потяни вниз для звонка"... И сама ручка ещё почти с мою руку длиной.
   Я выругалась и села на баул, переводя дух. Итак, моё альпинистское приключение и не думало заканчиваться...
  
   +++++++
  
   ...Церемония гражданской смерти Кати первоначально должна была пройти в Кале, на родине Эммануэля, потому что в Англии националисты всех иностранцев принудительно пускали на органы. И Пантеону по погодным условиям был запрещен пролет над Северным Морем до следующей весны. Но Кале отпадало, потому что новые европейские экологические нормы не позволяли перемещаться таким громадинам западнее побережья Силезии. Я сначала попыталась надавить через свои связи в Европейском Округе, но потом, посовещавшись, решили использовать последнее путешествие Кати в пользу моей избирательной кампании - ну и Эммануэль был согласен, и деньги казенные пошли, а не их собственные, да и неужели она могла бы протестовать против похорон на своей родине?
   Мы проехали через Европу до Бреслау, из Бреслау паромом - до Бреста. Зеленые волны Варшавского Моря разбивались о запаянные в стеклолит бастионы древней крепости. Мы подняли на руках украшенный белыми цветами саркофаг Кати по большой белой лестнице, и погрузили на транспортный вертолет до Гродно, где уже ждала основная съемочная группа для кадров прибытия и отбытия. Сама сводила Жана и Эммануэля II возложить цветы монументу Спасителям Мира (наши с Катей деды были ветеранами Третьей Мировой). Эммануэля с няней туда не пустили - после английских вандалов, доступ европейцам к русским памятникам был закрыт.
   Движение по мосту должны были специально для нас остановить со следующего рассвета - мы привели в порядок лица и одежду, поговорили с гримерами, операторами, сценаристами, всего действия, (метеорологам уже было заплачено за ясную погоду), распределили роли и периоды движения, включая любой форс-мажор. Катя проснулась, мы с ней пообщались - вне камер решили не усыплять, хоть она уже не говорила и никого не узнавала. Эммануэль II-й плакал у неё на груди, она с таки испугом в своих детских глазах смотрела на него, и жалела, не понимая, о ком он плачет...
  
   Утром, едва полоса зари заалела на востоке, мы двинулись в путь. Восход справа бросал на нас розовые отблески, золотое покрытие свободного от машин Сувалкского Моста мягко светилось в рассветных сумерках, саркофаг со спящей Катей был ярко освещен белыми лампами, дающими неземной свет, а левая - польская сторона океана, была темна и медленно гасила звезды. Я, конечно, не упустила шанс попозировать и дать интервью на фоне восхода над Морем Самоубийц (если бы упустила - мой пи-ар отдел довел бы меня до третьей попытки суицида), дала интервью, напустила туману и мистики. Уронила жалостливую слезинку гордой и мягкосердечной, даже к злодеям, женщины, над водяной могилой Четвертого Рейха. Напомнила моим избирателям-шотландцам, чем закончилась то, что сейчас творится в соседней с ними Англии. Вообще, странное чувство было - я же лет с тринадцати, до первой моей попытки наглотаться таблеток, несколько лет видела закат над этим морем. Потом отец как-то внезапно догадался, что такой вид из окна небоскрёба имени меня наводит впечатлительных подростков на вполне определенные мысли. И вот сейчас, спустя столько лет, встречаю восход над ним с другой стороны... Неужели я в самом деле не была ни в Питере, ни на Балтике столько лет?.. Удивительно... Нет, мы не прошли все 100 километров пешком - ну что вы. Мы потратили почти весь день, с расчетом выйти с рассветом и придти с закатом, но выходили из машин только по просьбе операторов и журналистов, увидевших удачный кадр или подошедшее времени трансляции. Да ещё пропускать грузовики и автобусы надо было - не могли же мы полностью перекрыть главную дорогу. В целом, день вышел очень утомительный - детей с няней пришлось отправить вертолетом вперёд, им так рано не встать, и они до нашего приезда уже успели заснуть. Посовещавшись, мы решили, что их будить не имеет смысла, а Катю надо уже было подключать к аппаратам. Поэтому саркофаг быстро подняли на Пантеон, а мы заночевали на острове. Я, разумеется - в одной постели с неутешным вдовцом.
   Утром мы проснулись, позавтракали, привели себя в и детей в порядок, надели всё черное - от перчаток до колготок, и поднялись под объективами камер на Пантеон. Эммануэль нес цветы, я - коробку с хоббитами.
  
   Пантеон парил над островом, как белый небесный замок. Пилоты тщательно маневрировали, чтобы на город не падала ни мрачная тень последнего убежища, ни выхлоп факела двигателей. При подъеме ещё пустили церемониальный дым, поэтому колонны портика словно вырастали из облаков. Саркофаг нас не встречал - Катя уже была в своей палате, подключенная к мониторам и аппаратам, чистенькая, розовенькая и спящая. Её большой живот оберегала специальная дуга с акушерским сканером - роды решили не ускорять, дать плоду развиться нормально, и у работников Пантеона был опыт в таких делах. Сначала выступил нотариус и судья. Мы завершили официальные процедуры - всё, теперь Катя была мертва для всего Человечества и становилась собственностью "УлГена" с момента рождения ребенка. Естественно, на ребенка корпорация никаких прав не предъявляла.
   Первыми выпустили её сына. Эммануэль Второй подошел сам, держась за ручку отца, Эммануэль первый поднял его на ручки, ребенок прошепелявил: "Спи шпокойно мамочка" и под умильные слезы и аплодисменты его передали беременной няне. Потом Эммануэль взял букет и произнес трогательные слова любви - на русском и на французском. Я старательно утирала лицо платочком, чтобы не засмеяться его лицемерию. Потом я. Не с цветами - с коробкой плюшевых хоббитов. Я три дня ходила по её дому, собирала их - разбросанных, забытых, затоптанных. Никто же, кроме меня и Кати, не знал, как они важны.
   Я вышла вперед. Тонкие каблуки слишком громко стукнули в этой торжественной тишине.
   - Ты была лучшим Сэмуайзом Гэмджи, и ни один Фродо не был достоин такого слуги. Когда ты была Перегрином Туком, никто смешнее тебя не бросал камни в колодец Мории... и только ты сумела одной улыбкой заставить засмеяться Сарумана, задумавшего отобрать у тебя Палантир... Когда ты была Мерри... - я заплакала, выставляя фигурки одну за другой. На меня зашипели, что мол-дескать, тут фигурки нельзя ставить, но я махнула рукой - потом уберете.
   - Ты всегда была верной, мой добрый Сэм, всегда стояла на моей стороне. Именно твоя поддержка, твоё одобрение всех моих идей, помогло мне стать такой, какая я есть. Скромная, и тихая, ты ради меня стала непримиримой борцуньей за права женщин, и помогла мне встать во главе движения и сделать из него политическую партию. Именно твой труд, милая Катя, твои посты и мемы обо мне в Сети, забота о многочисленных рутинных правках, перепечатках, параграфах законов, твои путешествия в архивы, и твои смешные шпаргалки сделали из меня того, кто я есть сейчас - политика, спасшего сотни женщин Человечества от позорного бесправия, от неравенства, от устаревших предрассудков. И да, многие законы, которые по твоей просьбе я назвала своим именем - были твоими, Катя...
   Я запнулась. Как странно... в голове было пусто. Нужно было сказать что-то о самой Кате, а её жизни, характере, но я, кроме наших ролевых посиделок и её секретарской работы не могла вспомнить ничего! Ну не ту же историю с обнимашками перед зеркалом рассказывать!
   - Твоя свадьба... должна была стать... - я запнулась и прикусила язык, чуть не сказав: "...вехой в моей карьере" - какой к черту моей ведь речь про неё: - Вехой в твоей жизни... Твоя семья... семья которую ты нашла спустя полвека, чудом современной науки... твой чудесный сын... твой будущий ребенок... - я не могла ничего говорить! На душе было пусто, в голове было пусто, совесть, проснувшаяся совесть, мучила меня воспоминаниями той ночи, запаха свежих простыней чердака, потных рук Эммануэля, своих белых бедер, и чувства растягивающихся шелка и кружев моих трусов под моими ладонями... Я почувствовала неловкость паузы, и стала старательно моргать, чтобы вызвать слезы, и, наконец, заплакала. Было немного неловко, картонно, но все поверили, пожалели меня и увели в другое помещение, подальше от камер и микрофонов.
  
   ...Не помню, что снилось. Я обнаружила себя в какой-то медицинской подсобке, с зеркалом и стулом, и первое, что было в моём поле зрения - мои белые бедра. Странно. Я ведь вроде собиралась надеть траурные колготки? Эммануэль такой дурак... Я встала, одернула юбку, привела себя в порядок. В красоте есть один минус - нужно постоянно следить за собой, с одним универсальным и быстрым макияжем уже не прожить. Я привела прическу в порядок, не торопясь показываться на глаза репортерам и остальным встречающим. С Эммануэлем придется кончать. Я не знала, как, но это становилось опасно. Михаил врал про безвредность омоложения, всегда были какие-то подводные камни вроде аневризмы у Кати. А с Эммануэлем я теряю себя - и, следовательно, опять будет чертова беременность, и перспектива вечной молодости в саркофаге...
   Я вышла из своего убежища. На удивление, в пахнущих кварцем и антисептиками стерильных коридорах Пантеона было пусто. Чистая, твердая, слегка шероховатая плитка под ногами глушила все шаги. Хромом, серебром и никелем блестели медицинские приборы, мемориальные таблички с именами погибших для мира и доживавших жизнь во славу науки...
   - Какая ирония. Вечная молодость в медицинском саркофаге, - внезапно раздался голос, словно прочитавший мои мысли.
   Я вздрогнула. Медленно обернулась. За мной спиной стоил со своей мефистофельской улыбкой Михаил, опираясь на какую-то технологически навороченную трость.
   - Ох... что-то с ногой? - я даже испугалась. В этой тишине так отчетливо было слышно, как помолодел мой голос!
   - Спасибо за беспокойство, но нет. Не бойтесь, я отправил неутешного вдовца и сопровождающих на поверхность. Мне давно хотелось вас сводить сюда, показать результаты наших инвестиций. Спасибо, что дали повод.
   - Я?! Я дала повод? - я отпрянула от него как от ядовитой змеи.
   - А кто же дал нам право проводить эксперименты на людях? - Он прошел мимо, прихрамывая, как настоящий черт, у которого копыто вместо одной ноги: - Пантеон построен для жертв этих экспериментов. Пойдёмте... - он обернулся и поманил рукой: - Пойдёмте, пойдёмте...
  
   Мы прошли торжественные, блещущие мрамором и металлом коридоры, миновали украшенные стеклом и черным деревом апартаменты администрации, деловые кабинеты из красного дерева и разноцветных экранов, и вошли в отсеки этого огромного парящего корабля, более похожие на медицину - белый пластик, клеенка, стекло и резина. Михаил заглянул в одну палату, смял свою мерзкую улыбку на азиатском лице, закрыл её, прошел дальше. Заглянул в следующую, снова хитро улыбнулся, и опять потащил меня дальше. Ещё какие-то непонятные телодвижения. Я не успевала реагировать - только выдергивать ноги и каблуки из вдруг расплодившихся на полу змеевидных шлангов и проводов.
   - Вот, - остановился он, наконец, открывая одну из палат: - Это вам будет знакомо.
   Я, придержав волосы, заглянула с краешку - он схватил меня за локоть и потянул ближе. Я оказалась перед саркофагом, как мне показалось, ребенка - девочки лет пяти, с большой, какой-то странно сплющенной головой, широкими плечами, длинными для ребенка руками, и пухлыми, в складочках, кривыми ногами, как у младенца. Она плавала в прозрачной жидкости, наполнявшей саркофаг, а посреди груди у неё колыхалась какая-то странная складка плоти, похожая на гриб-трутовик, которая наматывалась на торчащие из тела трубки и провода. Особенно разительно различались руки и ноги - стопы были и правда, младенческие, с маленькими пальчиками, а вот кисти рук - женские, красивые, даже с маникюром.
   - Ну, не узнали? - дернул Михаил меня снова: - Глядите!
   С экрана монитора на меня смотрела пожилая больная женщина... Михаил двинул фото пальцем, и я узнала - та самая омолаживающаяся старуха из рекламного ролика!
   - Мы зовем её "Ангела". Рак мозга, последняя стадия, родственники были богаты и согласны на всё. Мы рискнули, и смогли повернуть вспять процесс рака. А потом, к собственному удивлению - и возраст.
   - А что с ней случилось? - я показала своими наманикюренными ногтями на саркофаг.
   - То же самое что с бедной Катей. Операция в среднем возрасте, которая удаляла опухоль в мозгу. При регрессии не произошло правильного заживления - её буквально утопило в крови. Мозг так и не восстановился с тех пор.
   - Я не о её состоянии. Я о её внешнем виде, - я шлепнула ладонью по саркофагу: - Это - наше будущее? Так - закончится вечная молодость? Большим уродливым младенцем?
   - Да нет, нет. Что вы, Елизавета Маргаритовна! У вас новая версия. Просто в случае с Ангелой, мы решили, что можно не сдерживаться и проверили, насколько далеко можно запустить омоложение.
   - И как? Как я поняла, "неудачно", товарищ Господь Бог? Не все подчиняется вашим планам?
   - Да нет, - как-то страшно обыденно сказал он: - Всё удачно. Можем и в младенца превратить и в зародыш. Это не проблема.
   - Но... - я показала на уродливую подопытную.
   - А, - он с отвращением отвернулся: - Просто почки не выдержали. Мы не подумали, что уменьшение размеров тела создаст такую нагрузку на них. Видите, диализ? - он казал на какой-то прибор рядом: - У Ангелы не выдержали ни почки, ни печень, пришлось искать способы их укрепить. Генетика иногда преподносит нам неожиданности.
   - Как, например, наше ожирение в первый год?
   - Ну, признаюсь, оно было запланировано. Как один из способов не перегрузить ваш организм омоложением. Просто вы сами переусердствовали в излишествах.
   - Мы сами?
   - И никто другой. Мы сейчас стали намного опытнее. А бедная Ангела пока служит полигоном для испытания более совершенных штаммов.
   - Не забывайте, вы угробили мою подругу...
   - Не так уж вы о ней и горюете, Елизавета Маргаритовна. Пойдемте дальше. Есть более интересные экземпляры.
  
   В следующей палате пахло животным. На кровати, подключенная к аппаратам спала обнаженная женщина - узкий овал лица с выпуклым лбом, тонкие веки с длинными ресницами, классический ног, римский профиль, белые брови, длинные волосы, - и большая, нечеловеческих пропорций грудь. Крепкие мускулистые руки с длинными пальцами, показались мне какими-то странными, потом я поняла - и плечи и грудная клетка этой женщины были какими-то широковатыми, под стать груди. А ниже пояса... она была гориллой. Пупок, бедра, ягодицы, ноги целиком покрывал плотный мех, а ноги и стопы сами были кривыми и обезьяньими.
   - Познакомьтесь - Леди! - показал своей тростью Михаил: - Технически говоря, это дочь Ангелы, Леди Ангеловна, как вы могли бы сказать. Причем тут даже без шуток - именно Ангела является "отцом" этой девочки. Мы использовали шимпанзе как суррогатную мать и специально сконструированную яйцеклетку. А мужским материалом были иммунные клетки Ангелы.
   - Как я вижу, дело не удалось даже наполовину.
   - К сожалению, девочка удалась больше в родителя номер один, чем в родителя номер два. Поверьте, видеть красивую женщину, ведущую себя как обезьяна - ещё то удовольствие.
   - Вы не смогли сделать её человеком?
   - Когда она родилась, ещё действовал запрет на проведение экспериментов над людьми. Поэтому мы старались сделать её как можно более обезьяной изначально. К сожалению, она вышла обезьяной не во всём... Он ещё более волосата, на самом деле - наши сотрудницы её регулярно бреют и эпилируют. Жалеют, глупые.
  
   В следующей палате явно пахло как в хлеву. Это скорее был виварий - стояло несколько клеток со странными обезьянами с палевой шерстью и большими, грустными глазами. Они смотрели на нас, торкались, что-то подбирали с пола и засовывали себе в рот, пережевывая.
   - Совсем антисанитария, извините. А это наши подопытные образцы. Мы скрестили обезьян и кроликов ради проверки регенерации и регрессии органов размножения. К сожалению, поддерживать чистоту тут тяжело даже с современными технологиями.
   - Зачем вы создавали таких монстров?
   - Ну, если вы приглядитесь, может увидеть монстров с вашими глазами или с глазами вашей любимой Кати, - я не выдержала и влепила ему затрещину: - ...а что? Где благодарность? Именно благодаря этим монстрам мы научились останавливать климакс, и вы можете иметь детей.
   Я повернулась и пошла прочь.
   - Стойте! Куда же вы! Ну, хватит! Ладно! Лиза! - я остановилась, - Последний раз! Я покажу вам кое-кого, и вы подумаете над тем, что я скажу. Это важно.
   - Ладно, - согласилась я: - Веди.
  
   ...- Жаль, что так заторопились. Понимаю, женские нервы. У нас на самом деле полно чудовищ, которым позавидовали бы полотна Иеронима Босха...
   - Не нужно мне ваших чудовищ. Обезъянокроликов хватило.
   - Поверьте, этот пациент обрадует вас куда больше, чем труп любого чудовища...
  
   Мы поднялись из грязных, звериных отсеков Пантеона обратно в чистые, стерильные. Михаил провел меня мимо палаты Ангелы, и подвел к одной из первых дверей, в которую, я помню, он заглядывал со своей мефистофельской улыбкой.
   - Хотел вам сначала несколько забавных экземпляров показать, но ладно, вот конечный пункт нашей экскурсии.
   Я вошла, и он прикрыл дверь за мною. Это была акушерская палата, как у Кати. В центре, на специальном кресле, лежала, как мне показалась, пухленькая девочка-подросток. Я присмотрелась - нет, не подросток, маленькая беременная брюнетка, с какими-то кукольными чертами лица, но развитым телом и большим животом, чуть меньшего срока, чем у Кати. Трубки и катетеры, питающие пациентку, говорили о том, что она здесь давно - достаточно, чтобы закрепить их хирургически.
   - Не узнаете? - улыбнулся мне Михаил, искоса поглядывая на бегущие по его технологической трости символы: - Ну, подойдите ближе, ближе, не бойтесь.
   - Что у неё с грудью?
   - А, это - не обращайте внимания. Мы решили не останавливать лактацию, в "УлГене" ничто не пропадает зря.
   - И нарушаете законы о неприкосновенности женского тела?
   - Ой, да неужели вы вспомните о ваших законах даже сейчас, Лиза? Ради неё?!
   - Как ты меня назвал?
   - Имя перед вашими глазами на мониторе. Ну, погасите этот огонь в глазах и прочтите.
   Я не сразу поняла, что имя на кириллице - прежде слишком часто читала его только латинскими буквами.
   - "Тереза Бланк"?!
   - Бывший лидер ретроградов-республиканцев. Вас никогда не интересовало, куда она подевалась? - Михаил, скрестив руки на груди, облокотился на дверной косяк: - Я признаюсь, сначала мы сделали ставку на молодую, ничем не запятнавшую себя перспективную партию. Настроения ретроградов нам показались подходящими, чтобы с их приходом провести сразу пакеты выгодных нам законов. Но, госпожа Бланк решила сделать наш проект эксклюзивном для элиты, и собиралась лишить нас всей прибыли...
   - И тогда, вы устранили её с помощью своего вируса?
   - Почти так. У неё была другая версия, не настолько автономная как у вас. Это только вы вызываете к себе расположение при первой встрече. Она - требовала контроля.
   - Она брала слишком много взяток?
   - Мы омолаживали её отдельными курсами, в каждый вкладывали побочный эффект. В каждый следующий - отмену предыдущего эффекта и ещё один новый. Когда она взбрыкнула и нарушила сделку - прекратили терапию отмены. И пришли к вам. Вы оказались более надежным партнером.
   - Партнёркой, - поправила я.
   - Как вам будет угодно. А её организм без очередного курса поддержки превратил её в недееспособное существо. Она сама прибежала к нам и самое смешное.... Добровольно согласилась стать биореактором для клонирования.
   - Кем?
   - Мы соврали ей, что если она выносит собственного клона, то её сознание будет перемещено в более новое, молодое тело. Она добровольно согласилась на биотехнологическое понижение умственных способностей и передаче всех её личных прав и прав собственностей её старшей дочери... А её старшая дочь, которую она двадцать лет назад бросила в роддоме и забыла о ней, с радостью приняла такой подарок от бессовестной матери, и продала нам её как подопытную свинку. Она просила нас, чтобы мы превратили её в свинью, или хотя бы в обезьяну, но обезьяньих биореакторов у нас более чем достаточно, а как человек - сенатор Тереза приносит большую пользу и науке и всему человечеству.
   - Роскошно, - я облокотилась о другой косяк двери, у которой стоял Михаил: - Итак, в чем смысл всей этой демонстрации? Угроза? Шантаж, что вы и со мной так можете поступить?
   Михаил шире улыбнулся. Господи, до чего этот азиат похож на Мефистофеля!
   - Зачем мне запугивать моего самого верного... партнерку? Наоборот, наше сотрудничество настолько благоприятно, что я показал вам наши возможности и хочу пригласить участвовать в следующей стадии сотрудничества.
   - Устранять неугодных, как Терезу? - я кивнула на тело в сплетении трубок.
   - Совсем нет. Нет, следующая фаза - это отказ от эксклюзивности услуг и переход к инклюзивной форме обслуживания. Другими словами - "УлГен" переходит от практики продаж "Вечной Весны" к системе гарантированного обслуживания всего человечества и переходу на новый уровень медицины.
   - Простите? Вы не будете больше продавать омоложение? Сразу после случая с Катей? Вы понимаете, что пойдут совсем противоположные слухи?
   - Скажите, вы обращали внимание, как изменилась ваша гинеколог, Урсула?
   - Гинекологесса, - поправила я: - Как я понимаю, она купила у вас "Вечную Весну"?
   - Нет. Мы ей не продавали. Она заразилась ею. От вас, Лиза, - он ткнул в меня тростью.
   - Что?
   - Помните, я говорил, какая бактерия разносит вирус? Это такая простая, легко заразная простуда. У вас же бывает сезонный кашель? Вот, это последствия.
   - Вы хотите сказать, что ошиблись в чем-то и с моим вирусом?
   - Ни капельки. Это было запланировано. Понимаете... и надеюсь, вы поймете, до чего не дошли куриные мозги Терезы... Даже самая высокая цена на биотехнологии не даст необходимой прибыли пока товар будет элитарным. Мы не получим и сотой доли компенсирующих нам затраты на исследования и развитие. К тому же, эта вся элита... в большинстве случаев близкие родственники, один и те же наборы генов... никакого разнообразия, что убивает меня, как генетика.
   - И вы решили снизить цену?
   - Мы решили раздать вечную молодость бесплатно. Всем женщинам мира. Только - женщинам. Пусть вы будете вечно юны, прекрасны, пусть ваша красота не меркнет и вдохновляет нас, мужчин, на великие вершения - веками... Поэтому я обратился к вам, феминисткам. И поэтому - я сделал вечную юность заразной. И первыми вечно юными, вечно прекрасными станут, разумеется, как вы сейчас догадаетесь - феминистки и их сторонницы. Это мой аванс вам, так сказать. Но, как вы поняли даже из этой краткой экскурсии, и как испытали на себе - без контроля, без внимания врачей и властей могут случиться тысячи и миллионы несчастных случаев, превращающих этот щедрый дар - в проклятие. Вы мне нужны, потому что вы предупреждены и обладаете властью, чтобы этим управлять. Я вам нужен, потому что новый мир неизбежен и без меня он превратится в ад. И поэтому, моя прекрасная, и вечно юная Лиза - я предлагаю вам не сделку, а руку дружбы и сотрудничество в созидании этого мира....
  
  
  
Продолжение следует...

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"