Устинов Владислав: другие произведения.

2. Перекрёстки

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa


   II. ПЕРЕКРЁСТКИ
  
   Таксист спешил. Куда, зачем? Было неясно, но он спешил. Теперь он молчал и пытался что-то высмотреть через пелену дождя, отчего даже прикусил губу. Снаружи доносился шум ливня, боковые стёкла запотели, и было видно лишь, как стекают по ним капли воды.
   На заднем сиденье автомобиля ехал вполне рядовой пассажир со вполне рядовой внешностью: короткие каштановые волосы почти полностью прятались под плоской серой кепкой, на круглом лице выделялись густые колючие усы и большие глаза с серой радужкой. Между глаз примостился длинный аристократический нос - единственное, что не вписывалось в общий образ. У него были довольно длинные и сильные руки, из одежды - серо-голубая клетчатая рубашка с длинным рукавом и потёртые чёрные джинсы. Хмыкнув себе под нос, словно вспомнив о чём-то, он полез в карман и вытащил паспорт, между первых страниц которого по привычке носил бумажку с напоминанием о запланированных делах. Запись рядом с фотографией гласила: Кулеш Николай Петрович. Сверившись с бумажкой, владелец документа характерно кивнул самому себе и убрал паспорт обратно.
   Расстояние до пункта назначения медленно сокращалось, и через пару минут шофёр резко затормозил, чуть не отправив Петровича в полёт в сторону лобового стекла. С секунду пораскинув мозгами, таксист сказал:
   - Приехали.
   - Ты чего творишь, детина? - сердито произнёс Кулеш. - Убить меня удумал? Приехал он, водила, ещё специалист.
   Полностью залитое лобовое стекло не давало ровным счётом никакой возможности понять, что случилось и почему таксист так резко затормозил. Снаружи улицу укрыл густой туман, и, принимая во внимание дождь, наружу выходить отчаянно не хотелось.
   - Дворники совсем отказали? И убери стекло, я никуда не пойду, пока не буду точно уверен, где я, - говорил Николай, пытаясь протереть боковое окно рукавом.
   - Ты мне дыру в стекле протрёшь, сантехник! Ты окно-то открой и посмотри, где мы.
   Кулеш недовольно дунул себе в усы и пробурчал:
   - Вот и связывайся с этими таксёрами, сначала говоришь, потом получаешь. У тебя окна не открываются, а ты ещё кого-то катаешь да скорость превышаешь. Давай я тебе помогу починить, а ты мне скидку сделаешь постоянную? Ездить хоть не так накладно будет. А то не-неп-непорядок у тебя.
   - Всё там работает, - буркнул таксист и потянулся к ручке на пассажирском сиденье. В двери что-то затрещало, после чего стекло с неестественным скрежетом, рывками поползло вниз. Можно было вполне ожидать, что сейчас что-нибудь сломается или отвалится, но всё прошло благополучно: стекло опустилось, и дождь с присущей ему наглостью заполнил собой машину. Холодные капли впечатались в лицо Николая, отбивая всякое желание вглядываться вдаль.
   - Смотри и плати давай.
   Он стал медленно закрывать окно, но у стекла, судя по всему, были другие планы, и поднималось оно неестественно медленно. Шофёр был искренне убеждён, что они на месте, и так оно и было, вот только он не доехал метров тридцать - то ли специально, то ли просто по забывчивости. В машине стало непривычно холодно, по телу молниеносно пробежали мурашки, водитель всё пыжился, заставляя стекло встать на место, пока вконец замёрзший Кулеш не достал-таки деньги и не пересчитал их.
   - Держи свой гонорар, плебей.
   Николай употребил, как он считал, самое умное выражение из своего словарного запаса и протянул таксисту плату. Другой рукой он полез открывать дверь, которая, естественно, тоже заклинила.
   - Никакого уважения к пролетариату, - сказал шофёр. Пару секунд наблюдая за потугами Петровича, он снизошёл до того, чтобы извернуться в нереальной позе и открыть дверь: машина, видимо, слушалась только своего хозяина. Только сантехник вышел, как таксист озорно улыбнулся, сверкнув золотым зубом, захлопнул дверь и дал газу, разбрызгивая воду во все стороны. Машина быстро скрывалась за пеленой дождя и тумана - только свет фар выдавал то, что она ещё рядом.
   Николай спрятал лицо в воротник. Скоро он будет дома, с любимыми дочерью и сыном, а также с женой, которая, возможно, даже не будет жаловаться на жизнь сегодня. Возможно, даже скажет ему пару ласковых слов, нарушив вечный, приевшийся цикл. Кулеш мог её понять: она всегда хотела большего, а он, простой сантехник и механик, сам был не в состоянии обеспечить это "большее", да и, в сущности, давно понял, что им не слишком по пути друг с другом. Но легко было думать, а вот задача переобустроить быт и сделать так, чтобы все были довольны, представлялась куда менее тривиальной. И ещё сложнее было взглянуть правде в глаза и принять необходимость перемен: они оба шли на жертвы ради детей, хотя давно, по факту, стали друг другу чужими.
   Борясь со встречным ветром, он дотопал до родного подъезда. Внутри стоял не то туман, не то дым коромыслом, но плохого запаха не ощущалось, а это значило, скорее всего, что протекла задвижка отопления. Что, в свою очередь, означало, что ему сегодня предстоит незапланированная работа. В почти полной темноте он попытался привести себя в порядок, недовольно бормоча в усы. Ударившись коленом об угол, Кулеш всё же осознал, что сегодня ему надоело быть жертвой. Он резко открыл вторую дверь и сделал решительный шаг внутрь.
   - Опять лампочку чудаки на букву "м" выкрутили, - ругнулся себе под нос Николай, насилу сдержав эмоции: как-никак, его все соседи знали, и матюгаться ему не слишком-то было к лицу.
   Дверь со скрипом закрылась за спиной, и удар об дверной косяк прозвучал с совсем неестественным, долгим эхом. Звук дождя почти сразу исчез, что тоже было странно. Темнота вокруг стала весьма неприятной и неестественной, в воздухе сильно ощущалась сырость. Петрович полез было в сумку за фонариком, но вовремя вспомнил, что оставил его дома, и, вздохнув, пошёл на автомате - благо, он жил здесь уже чёрт-те сколько времени.
   Где-то впереди раздался звук падающей монетки, которая поскакала куда-то в темноту. Послышалась ругань и шорох одежды.
   - Ещё один пытается найти и догнать своё счастье, - пробормотал Николай, отгоняя от себя всякие дурные мысли о мраке и его обитателях: перед мысленным взором отчётливо стояла его бабушка, укоризненно глядящая на него и потрясающая своим кривым пальцем. - Эй там, в темноте! Ищешь что или караулишь кого?
   - Ищу. А ты что забыл в этом проклятом месте? - ответил ему неприятный скрипучий голос, и от этого голоса Петровичу сделалось не по себе. Обитатель подъезда зашебуршился, разглядеть его не представлялось возможным, но голос был весьма необычный. Николаю казалось, будто в темноте видны отблески глаз говорившего.
   - Вообще-то я тут живу, если ничего не путаю, - задумчиво ответил он, вглядываясь в темноту и зачем-то сунув руки в карманы.
   В потёмках раздался нервный смешок и глубокий вздох, как будто собеседник устал.
   - М-м-м, а ты не похож на здешних обитателей, - при этих славах отчётливо казалось, что незнакомец нервно озирается, высматривая "здешних обитателей". Издалека раздался какой-то шум. Только теперь Кулеш окончательно осознал странную деталь: в подъезде откуда-то появилось чрезмерно гулкое эхо, а пол представлялся неровным.
   - Нам лучше отсюда уйти, - сказал голос, тут же рука таинственного встречного схватила Петровича за рукав куртки и настойчиво потянула куда-то вбок. Кажется, раньше хода туда не было.
   Сердце у сантехника ёкнуло. Одно было ясно: собеседник отлично видит в темноте, чего нельзя было сказать о Николае. Не то чтобы Кулешу нравилось, когда его кто-то куда-то тащит, но и не то чтобы сейчас был какой-то выбор. Первая мысль о краже его внутрисумочного монтажного цеха отпала за абсурдностью, на смену ей пришла другая - не менее абсурдная и тоже быстро улетучившаяся из-за не очень весёлых воспоминаний разнообразного мордобития из его детства. Так и не решив, как поступить, он ступил следом. Правда, языку не нужно было никаких запланированных действий, потому воздух тут же наполнился недовольными восклицаниями.
   Шаг в темноту, второй, и вот там, где должна была быть стена, её не оказалось. Третий шаг, четвёртый...
   - Пригнись посильнее, - сказал голос.
   Николай на всякий случай послушался. Затем пол под ногами ушёл вниз, раздался скрежет камня об камень, и наступила тишина, нарушаемая только шорохом одежды. Странный незнакомец зачем-то сел, и Николай сел вслед за ним.
   - Отбегались, - сказал голос из темноты и, судя по звукам, стал рыться в карманах. Потом раздался скрежет, как будто кто-то дёрнул за рычаг, и поверхность, на которой они сидели, со скрипом двинулась вниз, приводимая в движение каким-то механизмом. Было странное ощущение давящего потолка. По полу же было рассыпано множество мелкой каменной крошки и ещё чёрт знает какой ерунды. Одинокой камушек забился в обувь почти в самом начале пути, а события отдавали в голове полным непониманием происходящего.
   Через пару секунд помещение наполнилось слабым зелёным светом, исходившим от неоновой палочки. В этом свете можно было различить потолок, находящийся на уровне полутора метров над полом, кучу разбросанных по полу осколков костей и прочий мусор, среди которого виднелся самый настоящий человеческий череп. У сантехника перехватило дыхание.
   Стал заметен и неизвестный. Точнее, стала видна его ладонь в перчатке, которая держала лучащийся предмет. Также была видна морда, торчавшая из-под капюшона. Морда эта могла принадлежать только крысе, правда, была размером с человеческое лицо, что могло напугать даже самого крепкого духом.
   "Во отожрались они на химикатах", - крепко призадумался Николай. Крысы не были для него в новинку - в подвалах ему приходилось встречаться с действительно большими экземплярами, но чтоб вот так, в лоб, да ещё и с зеленоватым свечением явно химического происхождения... Потихоньку закрадывалось подозрение, что он всё-таки немножко ошибся подъездом.
   - Идти сможешь? - спросило существо, как ни в чём не бывало.
   И всё было бы ничего, даже неплохо до последнего момента. Но когда морда мохнатика скривилась, а изо рта донёсся уже знакомый голос, физиономия Петровича стала совершенно безжизненной, даже бледной - он вдруг как бы понял наконец, что положение его куда хуже, чем он себя убеждал.
   - Мо... - рефлекторно ответил он, но некий ментальный барьер был прорван, глаз нервно задёргался, рука с ботинком отчаянно пыталась натянуть последний на ногу, тогда как вторая потянулась к голове, мысли в которой стали совершенно сумбурными и описанию не поддавались. Три пальца легли на лоб и поползли вниз, будто бы желая совершить крестное знамение.
   Доползти донизу рука не успела: раздался сильный, сотрясающий землю удар. Мохнатый говорящий крыс дёрнулся и резко спрятал источник света, поднялась пыль. Новых звуков не было, но "эхо" ощущалось всем телом. На время показалось, что стало тихо.
   В этот момент из дальних потёмок до уха донёсся чей-то приглушённый, пробирающий до костей рёв. Это уже был явно перебор. Николай резко вскочил, сильно ударившись головой об потолок, и в этот момент крыс дёрнул его в сторону и повлёк за собой.
   - Только этого не хватало для полного счастья, - тихо сказал крысюк, и голос его выдавал волнение.
   - Э-э-э, чего?
   - Ещё не то увидишь, если повезёт.
   - Да что за хрень? - уже откровенно негодовал Николай, вдруг почувствовав в себе смелость и наглость. Говорил он достаточно тихо, но резко. - Куда меня вообще тащат? Где я вообще нахожусь? Что, блин, вообще происходит?
   Крысёныш что-то сказал на непонятном языке и, судя по интонации, что-то крайне неприличное, после чего добавил уже на привычном Петровичу:
   - Слишком долго рассказывать, нас убьют раньше. Надо убираться отсюда.
   - Убираться? Куда? - продолжал негодовать Николай, ускоряя шаг, чтобы не отстать.
   - Подальше отсюда и от здешних обитателей.
   Как именно крыс собирался убраться, было непонятно. Где-то в стороне, будто бы из расщелины в полу, забрезжил свет, но источник его пока был неясен, а для фонарика свет был слабоват. В какой-то момент он подобрал с пола первый попавшийся камень не слишком большого размера - на всякий случай. В общем хаосе мыслей неизбежно терялось осознание того, что он каким-то неведомым образом перенёсся из своего подъезда в неведомую тёмную пещеру, и что такой внезапный, моментальный перенос противоречит всем известным законам физики, логики и много чего ещё. Но сейчас не это заботило Петровича в первую очередь.
   - Что ты задумал, крыс? Мне кажется, или мы бегаем по кругу непонятно от чего?! Если ты пытаешься заманить меня к себе и заставить работать, то ничего ни у кого из вас не получится! Верните меня на место уже, - всё больше и больше негодовал сантехник, понемногу теряя сцепление с реальностью.
   - Я собираюсь туда, - крыс указал на трещину в каменной тверди, подбежав к ней вплотную. Путь был только один - вниз. Едва заметным движением он выудил из складок своего балахона маленький круглый предмет, что-то щёлкнул на нём и нажал на кнопку.
   Сторонний наблюдатель мог видеть, как два существа попросту исчезли в короткой голубоватой вспышке. В следующий миг они оказались в очередной пещере высотой метра в три, почти по колено заполненной водой, которая услужливо приняла в себя двух беглецов. Вода, как ни странно, была тёплой - и, судя по всему, стоячей. Здесь было несколько светлее от люминесцентных водорослей, излучающих сине-зелёное свечение, которое не резало глаз. Впереди был виден тоннель, уходящий в темноту, нарушаемую местами сине-зелёным свечением.
   Не давая Петровичу осознать, что произошло, крыс резко рванул его за собой, распространяя характерные плещущие звуки. Снова послышалась ругань на непонятном языке - то крысюк выразил верх своего недовольства.
   Николай так и не понял, что произошло и каким образом они провалились сквозь землю, но зато отчётливо ощутил привычную ему сырость, а тёплая водичка, быстро заполнившая обувь, не вызвала ни капли раздражения. Он был счастлив. Он будто снова почувствовал реальность под ногами, лихо позабыв всё, что с ним происходило.
   - О-о-о, ну ёлки-палки, ты сразу сказать не мог?! - громким, довольным и счастливым голосом прокричал Николай, хватаясь за голову. - Ну и на фига были все эти кульбиты? Ты что, сразу не мог сказать, что тебе нужно просто починить отопление?! Не, ну, хе-хе, это ж надо, всего-то перекрыть воду, хомут заделать - делов-то?.. Сейчас мы всё сделаем, батенька. Где тут у вас главный стояк?
   - То ли ещё будет, - усмехнулся крыс. - Смотри под ноги, я даже не знаю, что может тут обитать. Пойдём.
   - Э, слушай, м-м... Крыс, а назад никак не пойти, не? А то у меня там инструменты, как я чинить-то буду?..
   Сумка с инструментами при этом продолжала болтаться у него на плече.
   - Назад? Лучше не надо, по дороге чего-нибудь раздобудем, - сказал крысёныш и тихо, почти неслышно добавил. - Если выживем.
   - А по дороге куда? - задал ещё один вопрос Николай, благополучно не услышав последней фразы. - И, кстати, что ты делаешь с водой? И вообще, ты кто? - осенило сантехника.
   - Я? Зови меня Джефферсон. А идём мы туда, где поверхность поближе, и отсюда подальше, а то я даже не представляю, откуда эта вода берётся.
   - Джефферсон? Ну, веди... Джефферсон.
   Он подавился смешком от этого имени, которое произнёс шёпотом и скорее для себя: он пребывал в культурном шоке от сопоставления внешности, имени и всего того, что он слышал и знал про крыс, людей и их разновидности. Стены тем временем сближались, образуя тоннель.
   - И много тут живёт таких же Джефферсонов, как ты? - немного спустя спросил он, зачерпывая воды и умывая лицо и руки.
   - Да нет, тут редко кого встретишь, да вот только такие встречи в последнее время становятся всё неприятнее. А так здесь в основном люди обретаются.
   - Да, пожалуй, мои встречи в последнее время тоже стали выделяться излишней оригинальностью... О, значит, и люди в этом подвальчике всё же бывают?
   - Бывают, только они несколько... странные. Фанатики они, молятся кому-то, отлавливают себе подобных - они совсем не здешние, - морда крыса скривилась в отвращении. Он мотнул головой и многозначительно заметил. - Кажется, вверх идём.
   - Значит, идём на свежий воздух? И всё равно в толк никак не возьму: что я тут вообще забыл и какого чёрта я сейчас иду и разговариваю... с Джефферсоном?
   - Для меня это, похоже, слишком сложный вопрос.
   - Ничего не понимаю. А что ты тогда делал в подъезде?..
   - Это лучше спросить у кого-нибудь более образованного, я вообще не покидал этого места, - крысюк сделал невнятный жест и резко сменил тему. - Река рядом.
   - Ничего не понимаю... - ещё раз заключил Николай.
   Едва ли он мог понять вообще что-либо в состоянии полной расплывчатости границ мировосприятия, которое и так было склонно ко временным соскокам. Но сейчас он был на грани того, чтобы начать долбёжку по стенам в поисках глубинного смысла своего путешествия куда-то вдаль с каким-то мохнатым, но на удивление приятным в общении крысом-переростком.
   - Ничего не понимаю, - теперь уже твёрдо решил для себя Петрович.
   Вода стала мельчать, а вскоре и кончилась совсем. Послышался шум бурлящего потока, и через некоторое время тоннель упёрся в обрыв, а за ним - в реку, которая с шумом неслась и пенилась в нескольких метрах ниже того уровня, на котором стояли крыс и Кулеш. Пробивавшийся откуда-то сверху свет давал понять, что они уже близко к поверхности.
   - Приехали, - подытожил крысюк, глянув вниз.
   - А теперь вниз? - с безумной ноткой в голосе и стеклом в глазах спросил Николай.
   - Ну, нам бы туда, - крыс показал на другую сторону расщелины и хитро ухмыльнулся, - но летать я ещё не научился.
   - А плавать? Ну, или мост на крайний случай поискать...
   - Можно и поискать, - крыс картинно посмотрел по сторонам, закономерно ничего не увидев. - Искать долго будем.
   - Ну, это, а что нам остаётся делать?
   Крыс пожал плечами:
   - Ну, нам туда, - при этом он указал назад, - или туда, - теперь он уже никуда не показал, просто посмотрел вниз.
   - Ты предлагаешь мне туда прыгать, Джефферсон?
   - Нет. Но придётся.
   Одно было точно ясно: первым он прыгать не собирался.
   - Не... не должно всё быть так плохо, - заявил Николай, плюхнувшись на коленки, на четвереньках подполз к обрыву и заглянул за край. Он увидел изрезанный водой камень: за те века, что река бежала здесь непрерывно, она успела проложить себе дорогу течением вниз почти на пять метров.
   - Что-то высоковато тут, - констатировал сантехник, отползая от края и вставая на ноги.
   - Ну а я что сделаю? - в голосе крыса послышалась насмешка.
   - Думать? Или прыгать? - Петрович почесал затылок. - Ну, может, ты это... чего получше предложишь? - без особой надежды спросил он.
   Крыс помотал головой и недовольно посмотрел вниз. В этот момент откуда-то сзади снова донёсся тот самый рёв. Куда более приглушённый и далёкий на этот раз, но от этого не менее холодящий. Словно бы поняв, что другого выхода для него сейчас нет, Петрович снова заглянул в разверстую пасть подземного русла.
   - Эх... - Николай вздохнул от безысходности, плюнул и, подойдя к краю обрыва, солдатиком сиганул вниз.
   Вода оказалась не просто холодной - она была ледяной, в первые же секунды мышцы начало перекручивать, а течение утягивало вниз. Вода быстро сомкнулась сверху, и могло показаться, что смерть уже рядом, но неожиданно всё кончилось: река выплюнула Петровича, мелькнули скалы, и в следующую секунду вода снова приняла его в свои объятия. На этот раз она не была настолько холодной, но мышцы всё равно отказались слушаться в полной мере - Николай насилу выплыл, хватая воздух. Но всё это меркло перед тем, что он увидел: существо, представшее перед его взором, словно прорвав ткань реальности откуда-то из небытия. Оно могло бы испугать самых отважных, и сейчас в память врезался только один образ. Три ужасающих глаза с вертикальным зрачком, которые застыли прямо перед лицом Петровича и буравили его насквозь. Когда же все три разом моргнули, Николаю показалось, что у него вот-вот остановится сердце.
   - Эээ... - мгновение потянул Петрович, ничего не понимая. - Аааааа!!! - крикнул он и что было сил рванул против течения. Попытка обернулась полным провалом, а потому не оставалось ничего, кроме как, собрав остатки самообладания, вновь развернуться и держаться на плаву. Сумку с инструментами он сбросил ещё в начале "заплыва", понимая, что она утянет его на дно. Наваждение тем временем исчезло. Николаю хотелось зажмуриться до предела и отдаться на милость течению, надеясь, что оно не размозжит его об острые камни, но трезвый и пока ещё не слишком замутнённый рассудок подсказывал, что надо бы хоть чуть-чуть помогать себе остаться целым и невредимым.
   Сколько длилось это безумное путешествие, механик не помнил. На очередном пороге река выплюнула его из течения, и он, пролетев несколько метров, снова бултыхнулся в воду. Но на этот раз она была много, много тише. Инстинкты быстро заставили Николая всплыть на поверхность и выбраться на каменистый берег: здесь, после порога, течение заметно успокаивалось. Петрович вздохнул с облегчением.
   Тут, как из-под земли, появился и недавний знакомый. Он недовольно встряхнулся, хотя его длинное одеяние было совершенно сухим, кроме подола, намоченного ещё там, в проходе со светящимися водорослями. Как он сумел попасть сюда, не промокнув до нитки, было загадкой.
   - Однако, водица не самая приятная. Надо будет избегать этого места. Зато теперь мы в относительной безопасности.
   У Кулеша уже создавалось ощущение, что над ним просто издеваются. Дрожащий Петрович воззрился на него.
   - Чё ты хочешь от меня, изверг? Что за хрень там плавала? Ты чего сухой вообще? - негодовал Кулеш, обнимая колени руками, пытаясь то ли выжать из себя воду, то ли просто согреться.
   Крыс замешкался на мгновение, сбитый с толку количеством вопросов.
   - Сухой? Да так, маленькая хитрость. Не знаю, что там может плавать, вряд ли что-то водится в такой стремнине, а вообще обитатели здесь не из дружелюбных. Пещеры древние, и живность им под стать, я уж про сектантов молчу... Кстати, плавала там не только хрень, - с этими словами он вывел не то руку, не то лапу из-за спины, и в ней Николай, к немалому удивлению, обнаружил свою сумку с инструментами. - Твоё ведь? Будь внимательнее.
   - Угу... - протянул Николай, с благодарным кивком забирая сумку себе, - но... как?! Она ж тяжеленная, я её и бросил, потому что утонул бы... Спасибо, но эт самое... А, ну вот хрень, хрень с тремя глазами - есть такая или это мне почудилось? А, и спасибо за сумку, да.
   Сантехник открыл свой "багаж" и проверил, всё ли на месте. На первый взгляд, из сумки ничего не пропало, все инструменты были в целости и сохранности.
   - С тремя глазами? - без видимого удивления переспросил Джефферсон. - Не знаю. Возможно, показалось, а может, и галлюцинации.
   Он прицокнул языком, словно обдумывая, что ещё сказать, и проговорил:
   - Ага. А ты ведь точно не из местных. Как твоё имя?
   - Николай, - отвечал сантехник, почёсывая голову и прикидывая, что на местную трёхглазую рыбину он действительно не очень-то похож, да и на говорящую крысу тоже. - Петрович ещё меня называют, а... эээ... А... вас как зовут?
   Он долго выбирал обращение, довольно мало понимая в крысиной вежливости, и забыв попутно, что уже задавал этот вопрос.
   - Хм-м. Хе-хе-хе, - этот смех показался сантехнику недобрым. - Да, страх делает удивительные вещи с памятью. Джефферсон моё имя. Кстати, у тебя не найдётся кусочка сыра? - сказал он изменившимся, любопытствующим тоном. - Ну, впрочем, откуда бы. Ты не из здешних, я так и думал. Вот что я тебе скажу: перво-наперво успокойся. Ничего страшного не произошло, ну, по крайней мере, ничего фатального.
   - Э-э, а... а что произошло? Ну то есть вообще. А сыра дома в холодильнике есть. Но... я боюсь, тебя домашние не примут.
   Джефферсон хохотнул:
   - Если бы это было единственным препятствием. Проблема в том, что до холодильника ты уже вряд ли сможешь добраться.
   - Чего это? - возмутился Петрович. - Мне главное понять, где я, а дорогу-то я найду, не впервой по канализациям шастать, - говорил он, осматривая окружающий пейзаж, и с каждой секундой осмотра верил себе всё меньше и меньше. - Так это, знаешь, дети там, я видел, смотрят по телевизору мультики про черепашек-мутантов, живущих в канализации, у них там ещё учитель - большая крыса в балахоне. Э... Ну... В общем, где твои черепахи?
   Крысюк в очередной раз глухо рассмеялся, не раскрывая рта.
   - Я тебя разочарую, но я наверняка не тот крыс, хотя и в балахоне. А мои черепахи в аквариуме, где им и полагается быть, - сказав это, он снова посерьёзнел. - Не стоит волноваться: ты не первый, и не ты последний, зато как можно развлечься в новой обстановке! Впрочем, это на любителя, да. Такого, как я, например. Прозвучит забавно, но одна вещь нас с тобой роднит: мы оба здесь гости. Ты всё поймёшь со временем. А пока...
   Он подошёл к Петровичу вплотную и махнул в воздухе рукой, словно подавая кому-то знак. Мгновение спустя ткань реальности начала распадаться - всё, кроме силуэта крыса, исчезло и завертелось в водовороте радужных осколков. Однако прежде чем механик успел испугаться, всё кончилось, и перед глазами снова предстала картина реального мира.
   Они оказались в совершенно ином месте. Здесь тоже текла река, гораздо более спокойная, вокруг же, судя по всему, была равнина, окутанная туманом. Никаких скальных нагромождений и пещер вокруг не наблюдалось - только мокрая зелёная трава. Невдалеке из-за клубов тумана вырастали силуэты елей.
   - Ээ! - вознегодовал Николай. - А где пещера? Где... Куда ты вообще меня завёл?!
   - Поверь, здесь куда безопаснее. Советую выбираться отсюда и как можно быстрее. Иди вон в ту сторону, - он указал куда-то мимо елей. - Тут поблизости есть дорога, ближайший город в нескольких часах ходьбы на восток. Да, ещё: как можно быстрее разыщи надёжных людей, которым сможешь довериться, без них тебе будет очень трудно. Держись за них, и, возможно, всё будет нормально.
   - Какой, блин, город? Каких, блин, людей? Спасибо, правда, за сумку и вообще, но ты лучше мне скажи, где я тут забыл и что я нахожусь? Ну... ты же понял меня, да?
   - Город? Штеттин, если память мне не изменяет. А что до другого вопроса: скажем так, ты прибыл издалека и прошёл точку невозврата, как и я когда-то. И чтобы приспособиться, тебе придётся обзавестись друзьями, иначе можно запросто сгинуть или рехнуться от безысходности: я видел, как это происходило с другими. А теперь мне, пожалуй, пора. Запомни: найди хороших людей. А я буду приглядывать за тобой. Одним глазом. Ах да, если тебе вдруг покажется, что солнце никогда не выходит из-за туч, не удивляйся: чистого неба здесь уже давно не видно.
   - Э... А почему? - прищурившись, спросил Петрович, словно игнорируя всё остальное. Он, конечно же, сразу забыл название города.
   - Не знаю. Я сам уже долго ищу ответ, - пожал плечами крыс. - А тебе, напомню, вон туда и прямо, потом по дороге налево. До встречи, мы ещё увидимся.
   Стоило Петровичу отвернуться, чтобы посмотреть в указанном направлении, как Джефферсона уже и след простыл: когда сантехник обернулся, крыса нигде не было видно. Он просто бесшумно исчез, и Николаю лишь показалось, что он слышит едва различимые шаги где-то неподалёку.
   - Э-э-й, погоди, ты куда? - Кулеш попытался пойти на звук. Но ответа не последовало, а скоро стихли и шаги. Похоже, не оставалось ничего другого, кроме как попытаться следовать указаниям Джефферсона.
   - Тьфу, блин! Говорящие крысы, древние пещеры, хренотень какая-то, ну хрен с ним, пойду туда, куда мне сказала говорящая крыса. Блииин, - он покачал головой, - бывает же.
   Первым делом он выжал собственную одежду, надеясь, что за ним никто не наблюдает. Медленно согреваясь, он начал мыслить куда яснее. Затем, закинув сумку на плечо, он тихо выругался: стоящий повсюду туман не позволял нормально определить направление и стороны света. Прикинув, куда указывал ему Джефферсон, Николай зашагал вперёд. Прохладная речушка журчала здесь тихо и спокойно, но следовать по руслу не было особого желания, так как оно уходило в рощу, которая, судя по всему, была окраиной леса, и она не внушала так уж много доверия.
   - Пойду найду пригорок - может, тумана там меньше будет.
   Мурашки то и дело бегали по телу. Место было жутким, да и мокрая одежда представляла собой не самое лучшее, что может быть у человека в тумане. По прошествии нескольких минут впереди метрах в ста наметились силуэты возвышения. Возможно, там же, за ним, пролегала и дорога.
   - Костерка бы... Блин, что за ерунда?.. Какой к чёрту лес... - бубнил под нос Николай, быстро шагая.
   Туман между тем отступал, обнажая землю и показав край дороги, упомянутой Джефферсоном. Звук журчащей воды теперь немного изменился: похоже, туман искажал не только окружающий мир, но и звуки. Со стороны речки послышались хлюпающие шаги, прозвучавшие куда ближе, чем должны были. Сердце у Николая ёкнуло, когда на той стороне дороги показался чей-то силуэт. От всего этого сантехнику стало ещё больше не по себе, и он прокричал:
   - Эй, там! - возмущению Николая не было предела. - Что за каламбур ты тут устроил?
   Кулеш не был твёрдо уверен в значении слова "каламбур", но, по его разумению, оно должно было выразить абсолютно всё, что он думал о происходящем вокруг паноптикуме. Он быстро выудил из сумки разводной ключ, чтобы как следует припугнуть негодяя, который, по его мнению, посадил тут траву, сломал водопровод и залез на кучу земли прямо посреди подъезда.
   Фигура тут же повернулась на голос. Но ответа ждать не пришлось: волчий вой вогнал обоих в оцепенение.
  

***

  
   Картины в мозгу Дадли Пуллингса сменяли друг друга, словно в бреду.
   Он снова видел тот злосчастный пролёт над Эль-Наром. Снова видел взлетающие с лётного поля "Харрикейны", когда-то недальновидно проданные будущему врагу. Он отчаянно лавировал между скал на своём юрком, лёгком биплане, на своём верном "Свордфише", потеряв ощущение времени. Рычаг управления не слушался, и все телодвижения казались невероятно вязкими. Дадли не знал, как он ухитрился до сих пор не разбиться о скалы. Снимки - он должен был во что бы то ни стало доставить снимки своим. От этого зависел исход всей этой проклятой войны. Снимки базы в Эль-Наре...
   Он особенно чётко увидел ту очередь, которая пробила топливный бак. Свист ветра в ушах, улетучивавшееся топливо, куда-то пропавший шум "Харрикейнов". Двигатель на последнем издыхании и отчётливое осознание, что до своих не дотянуть.
   - Чёрт...
   Болотистая равнина, затянутая пеленой тумана. Там единственный шанс. Винт остановился, и теперь шансов всё меньше, но как спланировать, как понять положение крыльев в этом тумане?
   Бутылка бренди явилась спасением. Жидкость внутри как единственный ориентир. Он насилу выправил крен и тянул, тянул, тянул... Сколько ещё до земли?
   Почему стало так больно и жарко?..
   Картина расплывалась мутными пятнами. Какой-то странный гул доносился отовсюду, давя на виски. Координаты пространства и времени перестали быть надёжными, и связь с реальностью быстро терялась.
   Терялась ли?
   С величайшим трудом чувства пришли в порядок. Перед глазами плавал туман, и потребовалось несколько минут, чтобы осознать, что он никуда не движется. Не было ни ветра, ни тряски, ни дрожи разорванной обшивки. Дадли пришёл в себя, лёжа на куче ломаных досок.
   "Эль-Нар! Плёнки!" - пронеслось в мозгу у пилота. Пуллингс похолодел: его сбили. Он насилу открыл глаза и захрипел от резкой боли, обжёгшей голову. Череп гудел и раскалывался так, что Дадли всерьёз подумал о том, что лишить его головы в предложенных обстоятельствах было бы самым милосердным поступком со стороны Всевышнего. Но голова была на месте и крайне навязчиво напоминала о своём наличии. Осторожно проведя рукой по лицу, лётчик ощутил под пальцами корку спёкшейся крови. Видимо, ремни не выдержали, и его действительно крепко садануло об штурвал.
   Это был всего лишь сон. До боли отчётливые грёзы на грани бреда, в которых он снова переживал тот полёт, который окончился для него экстренной, жёсткой посадкой. Под рукой оказалась бутылка - та самая, которой он пользовался. Она была, пожалуй, единственным предметом, который он чётко видел - туман был слишком густым. Только в этот момент во всё ещё рассеянном разуме полыхнуло осознание: он был не в самолёте. Более того, он нигде не видел его очертаний. На несколько мгновений Дадли оцепенел от ужаса, но всё же смог вернуться к рациональному потоку мыслей: возможно, его просто выбросило из кабины, хотя это и представлялось маловероятным. Либо он успел вылезти наружу, прежде чем потерял сознание. Если так, то биплан мог быть где-то в тумане.
   Головная боль всё ещё пульсировала в висках, мешая сосредоточиться. Сейчас ему нужно лишь одно - забрать плёнки и попытаться выйти к своим. Но как ориентироваться в этом тумане, пилот совершенно не представлял.
   Стиснув зубы, Дадли приподнялся на руке и хлопнул себя по бедру в поисках кортика. Он был там, где ему полагалось, а на другом боку обнаружилась кобура с револьвером. Нащупав оружие на привычном месте, он немного успокоился и усилием воли заставил себя встать. Голова кружилась, и молодого человека пошатывало. Дадли чуть было не растянулся на земле, споткнувшись о пресловутую бутылку, которая ещё недавно спасла ему жизнь. Прихватив её и отправив в плечевую сумку, Пуллингс сделал пару шагов вперёд и осмотрелся. Это ему не особенно удалось - проклятый туман скрывал всё вокруг на расстоянии вытянутой руки. Кожаная лётная куртка с форменными петлицами и бежевый кардиган под ней были в относительном порядке, никаких ранений он не видел и не ощущал.
   Но самое страшное заключалось в том, что самолёта действительно нигде не было. Он заметался вокруг, тщетно пытаясь разглядеть в тумане его силуэт, и прошло несколько минут, прежде чем он сдался и усилием воли подавил в себе волну отчаяния. Постояв так с минуту, лётчик решил всё же подать голос и крикнул в пустоту.
   Не дождавшись ответа, Пуллингс ещё раз огляделся и с удивлением обнаружил сидевшую рядом кошку, с любопытством его изучавшую. Она была почти вся чёрная с редкими белыми пропалинами. Дадли удивлённо изогнул бровь. Кошка? Судя по всему, довольно ухоженная, да посреди болот? Тут было над чем задуматься. И тут он понял, что не чувствует характерного запаха стоялой воды и торфа. Да и травянистая земля была хоть и сырая, но явно не походила на болотную топь. Выходило, что молодой офицер находился совсем не там, где его самолёт потерпел крушение, только валявшиеся рядом обломанные доски напоминали о "Свордфише". Всё это походило на бред и галлюцинации после удара о приборную панель, но все чувства подсказывали, что происходящее более чем реально.
   - Чертовщина... Ну да ладно, на деле бог ума прибавит. А вы, позвольте поинтересоваться, как очутились здесь, сударыня? - произнёс Пуллингс, обращаясь к кошке и протягивая руку, чтобы её приласкать. Со стороны это всё походило на сюжет низкопробных книжонок, что продавали на бульваре Сен-Оноре, но Дадли отчаянно хотелось прикоснуться к чему-нибудь живому и реальному. Оставить её здесь казалось Пуллингсу немыслимым варварством. Кошка приподнялась на все четыре лапы, вытянув морду, и стала обнюхивать пальцы человека.
   В этот момент где-то невдалеке раздался леденящий душу вой. Повернув голову на звук, кошка вся вздыбилась и зашипела в ту сторону. Рука лётчика замерла в воздухе, в то время как другая потянулась к револьверу. Туман потихоньку отступал, и через какое-то время уже можно было бы сносно прицелиться. В барабане было шесть пуль, но этого было вполне достаточно, чтобы подороже продать свою шкуру.
  

***

  
   Шаги двух мушкетёров растворялись в тишине, окутавшей округу.
   Нильс только теперь поймал себя на мысли, сколь непривычно было шагать вдвоём и не слышать топота сотен ног, грохота колёс, фырканья лошадей, покашливаний, негромких разговоров между солдатами. Сердце в очередной раз готово было потонуть при мысли о том, что из всех этих привычных лиц остался теперь лишь Лукас. Только звуки шагов, шелест лёгкого ветра и робкие, далёкие посвисты одиноких птиц разбавляли эту тишину.
   Они были здесь одни. Совсем одни.
   Туман опустился на дорогу. В последнее время поговаривали, что эти туманы стали слишком частыми и что это дурной знак. Они появлялись из ниоткуда, безо всяких погодных предпосылок, и столь же быстро растворялись. Но, как ни странно, они были самым безопасным из всего, что творилось вокруг. Ни умертвия, ни одержимые не входили внутрь никогда, и никто не знал, почему так было. Некоторые придумывали настолько невероятные объяснения, что лучше было даже не вспоминать о них. Одно было правдой - в таком тумане можно было встретить что угодно и разминуться с чем угодно. Только то было достоверно известно, что туманы приносили с собой разные вещи. Людей, реже животных, ещё реже какие-то предметы - эти порой странноватые вещи, о предназначении половины которых можно было лишь догадываться. В Даларнском полку уже больше года служил один "найдёныш" из такого тумана - человек, попавший сюда из совершенно других мест. Из другого мира. Но сейчас всё это никак не могло помочь Нильсу и Лукасу: туман наползал на них холодной, дымчатой периной и скоро он скрыл даже дорогу под ногами. Казалось, что следующий шаг приведёт в пропасть.
   Неожиданно дорога стала твёрдой и почти сухой, после хлюпающей грязи она показалась Нильсу мостовой. Туман сгущался, и в какой-то момент показалось, что он обрёл лицо - мужское лицо, показавшееся до боли знакомым.
   - Мёртвые не лгут, - прошептало видение и растаяло в тумане.
   Нильс остановился, как вкопанный, и быстро оглянулся по сторонам. Рука потянулась к ремню мушкета, но, не услышав и не увидев более ничего подозрительного, Стуре успокоился. Вполне возможно, это было наваждение, вызванное пережитыми событиями и волнением.
   - Что-то не так, капрал? - негромко спросил Лукас, тоже остановившись. Мушкет у него был наготове.
   - Нет. Наверно, померещилось.
   Помотав головой, Нильс поправил шляпу и, уперев древко знамени в плечо, зашагал дальше. Туман пришёл в движение: хотя ветра почти не было, он расступался и освобождал дорогу, как будто чья-то воля прогоняла его прочь. Где-то вдали раздался вой, похожий на волчий.
   Мушкетёр в очередной раз замедлил шаг, приподняв голову и вглядываясь куда-то вдаль, словно мог различить что-то в сером мареве дымки. Он уже не раз слышал этот вой раньше, и здесь, вдали от городов, он не предвещал ничего хорошего.
   - Твари, - процедил Нильс, ощерившись и вытаскивая из-за пояса пистолет. - Слышишь?
   - Так точно... - кивнул Бликстен, озираясь.
   - Гляди по сторонам и будь настороже. Если это волки, то могут быть и одержимые.
   - У нас дома только говорили про таких. Правда, что на юге они завелись?
   - Правда. Они редко встречаются, очень. Но если это они, то лучше им не попадаться на глаза.
   - Значит, правду говорят, что они больше обычных? И как будто болезные?
   - Да нет, не больше, но выглядят нездорово, это правда. У них блеск колдовской в глазах - так сразу поймёшь. Я видел их пару раз. Страшное зрелище. Волей-неволей в сказки поверишь.
   - Мне тоже про оборотней подумалось, - Лукаса передёрнуло при этих словах. - Чего ни говори, а страшно.
   Они продолжили путь. Нильс озирался по сторонам, надеясь, что опасность обойдёт их стороной, хотя и приготовился к худшему. Вскоре где-то в тумане послышался человеческий оклик. Волки завыли в очередной раз, а потом где-то неподалёку, со стороны реки, раздался ответный вой, только более тихий. Нильс взвёл курок пистолета. Туман постепенно отступал дальше к реке.
   Если бы кто-нибудь мог видеть всю картину сверху, то узрел бы, как поначалу густое и целое облако тумана образовало огромную подкову, освобождая дорогу и постепенно очищая пространство вокруг неё. Через несколько секунд облако разорвалось надвое по обе стороны от тракта и продолжило расходиться в стороны, словно убегая с места преступления, постепенно истончаясь и исчезая.
   Нильс завидел впереди двух людей, поднявшихся с двух сторон дороги - шагах в пятидесяти от них. Они ещё не успели толком разглядеть друг друга, как справа, далеко в поле, показались силуэты. Это были волки с горящими глазами. Издали сложно было разглядеть признаки нездоровости, но совершенно неестественный зеленоватый блеск в глазах, заметный даже отсюда, не оставлял сомнений, что это были одержимые. Нильс покачал головой и ускорил шаг: встречаться с этими тварями у него не было никакого желания.
   - Идём, Лукас.
   - Всё-таки одержимые, - выдавил мальчишка с лёгкой дрожью в голосе. - Вот это да! Никогда таких не видел. Аж сердце заходится... А эти кто? Уж не умертвия ли? Надо с ними поосторожнее.
   - Может быть. Будь готов. Сейчас окликнем их и узнаем.
   Он не сбавил шагу, решив, как ни в чём не бывало, идти опасности в лицо: даже встреча с нежитью была предпочтительнее рандеву с одержимыми. Бликстен шёл так же уверенно. Хороший знак.
   Стуре увидел, как человек справа медленно двинулся вперёд, держа в руке нечто вроде пистолета. Нильс уже решил целиться, но тут увидел ещё кое-что: пройдя пару шагов, человек обернулся и махнул рукой кошке - самой обыкновенной кошке, давая знак следовать за собой. Это выглядело глупо, но Нильс готов был биться об заклад, что та его понимает: кошка действительно засеменила по траве, последовав за незнакомцем. Молодой человек схватил идущего рядом зверька за шкирку, сунул под куртку и ускорил шаг. Они сближались, и два силуэта наконец превратились во вполне различимые фигуры.
   - Бери на мушку мужика слева, - бросил Нильс. - Без команды не стрелять.
   Предосторожность никогда не была излишней. Решив заранее перехватить инициативу, Нильс поднял пистолет, направив его в человека с кошкой, и на ходу выпалил:
   - Кто вы такие? Назовитесь. Вы что все тут забыли, господа?
   Он остановился, внимательно следя за человеком, Лукас замер рядом в двух шагах, наведя мушкет на другого. Стоявший слева, увидев ружейное дуло, поднял руки вверх и бухнулся на землю, тем самым окончательно развеяв сомнения Нильса. Человек был так поражён, что не смог вымолвить ни слова. Тот же, кого держал на прицеле Стуре, сделал шаг назад и медленно, не провоцируя Нильса, поднял руку с оружием. Раздался звук взводимого курка.
   - Остыньте, сударь, иначе мне придётся проделать в вас вентиляционное отверстие, - сказал он жёстко, но как-то чересчур медленно, будто пробовал слова на вкус. - Поверьте, это не составит мне труда. Не лучше ли вам будет представиться, как подобает?
   Тут же Нильс заметил, как незнакомец опешил, будто бы он крайне удивился тому, что сам же сказал. Мгновением позже незнакомец вернул себе самообладание и снова вперился в мушкетёра железным взглядом. Он был не из местных - акцент сразу его выдавал, но немецкий он знал хорошо, вдобавок, словарный запас выдавал хорошее образование или знатное происхождение. На приятном молодом лице выделялись прямой нос, слегка толстоватые губы и мужественный подбородок, серые глаза смотрели цепко и с прищуром. Копна густых светлых волос закрывала шею сзади.
   - Нильс Стуре, мушкетёр её величества Кристины, - произнёс капрал. - И Лукас Бликстен, мой боевой товарищ. Прошу простить, на нас напали не далее часа назад, я должен быть осторожен. Давайте так: мы опускаем оружие, вы тоже опускаете. А потом поговорим.
   Ответ мушкетёра, видимо, не внёс ясности в происходящее для незнакомцев, но зато дал понять, что оружие можно отложить. Стволы были плавно опущены, и обстановка разрядилась. Судя по недоумевающему лицу встречного, он задавался вопросом, кто же здесь буйнопомешанный - он или же его новые знакомые.
   - Моё почтение, джентльмены, - произнёс он уже быстрее, нормальным тоном. - Пуллингс. Дадли Эдмунд Пуллингс, младший лейтенант морской авиации, виконт Вундерширский. К вашим услугам. Простите мне моё недоумение и бестактность, но, так уж получилось, я прекрасно знаю имена всех правящих ныне монархов и... не могу припомнить никакой королевы Кристины.
   Нильс усмехнулся.
   - Зато я могу вам сказать наверняка, что её величество Кристина божией милостью является королевой Швеции, повелителем свеев, готов и вендов. А теперь нам лучше уйти прочь отсюда, через пару минут здесь будет целая свора адских тварей.
   Волки тем временем продолжали двигаться к дороге кружным путём. В какой-то момент они сменили направление движения, так что становилось понятно - они выйдут на дорогу метрах в ста спереди от честной компании. Тут Нильс услышал сзади слабый звук лошадиных копыт и обернулся: вдали появились фигуры трёх всадников, но понять, кто это, было невозможно - они были слишком далеко. Между тем Пуллингс, переваривший услышанное, заговорил:
   - Что ж, Нильс, кажется, мы с вами в схожей ситуации - мой... самолёт... сбили, и я потерял сознание. Не скажете ли вы боевому офицеру, в какой местности он находится?
   - Самолёт? - Нильс, прищурившись, недоумённо глянул на Дадли. - Вы сейчас в Померании, по южную сторону Восточного моря.
   Дадли ещё больше сощурился: видимо, для него это было уже слишком. Даже кошка, так доверчиво прижимавшаяся к его груди, демонстрировала глубочайшее непонимание происходящего.
   - М-да, - выдавил он. - Оставим географию до лучших времён, любезнейший. Какого дьявола здесь творится?
   - Приберегите вопрос на потом, надо уходить отсюда, - безапелляционно сказал мушкетёр, двинувшись вперёд. - Лукас, поглядывай за всадниками, видишь их?
   - Ага, есть, капрал.
   Бликстен зашагал следом, глядя на человека в клетчатой рубашке и с усами. Тот всё ещё сидел на земле, крайне испуганный. При виде приближавшегося Нильса он замотал ключом из стороны в сторону, как будто говоря "нет", и затараторил с акцентом:
   - Вам деньги нужны? Всё отдам, всё - только не трогайте нас.
   Нильс резко остановился. Нахмурив лоб, он снова с некоторым удивлением осмотрел странную одежду усатого.
   - Какие деньги? Уходить нам с тобой надо, если жить охота. Эти твари слопают корову в один присест и глазом не моргнут. Тебя как зовут? - спросил он более мягко.
   - Николай я. Николай Петрович.
   - За мной давай, Николай, а то придётся худо! - с этими словами он хлопнул его по плечу и сошёл на обочину. - Идём. Будем действовать сообща - отобьёмся.
   Дадли кивнул и последовал за капралом. Держа револьвер в правой руке, он согнул другую в локте, давая своей случайной протеже возможность хоть на что-то опереться.
   - Ё-моё!.. - на вдохе прохрипел Петрович. Сумка предательски брякала в дрожащей руке, ключ всё ещё мотылялся, но без прежней энергии. Выглядело всё так, будто он собирал остатки рассудка в кучу: в конце концов, завидев волков, он вскочил и побежал за шведами.
   - Капрал, приближаются! - предупредил Лукас, поправляя фитиль на курке. Нильс подал знак остановиться.
   Всадников действительно оказалось трое. Первым ехал молодой на вид мужчина, крепко сложенный и привлекательный, с длинными светлыми волосами до плеч, в начищенной кирасе и карминово-красном плаще. Следом скакала по-мужски одетая женщина в зелёном с такими же длинными волосами и холодным колючим взглядом. К луке её седла были приторочены ножны с длинным мечом - оружием, факт наличия которого вызвал некоторое удивление у Нильса, равно как и то, что всадница была облачена в стальную кирасу. Третьим был человек, носивший некое подобие монашеской рясы, чей подол был разрезан спереди для удобства при езде. При взгляде на него создавалось ощущение, словно бы он тут лишний, ощущение неправильности его присутствия здесь. Они проехали то место, где остальные сошли с дороги, не обратив внимания на странное сборище. Волки словно бы ждали их и уходить не собирались.
   - Будьте осторожны! - крикнул Нильс всадникам, когда они приблизились. - Не суйтесь к этим волкам! Лучше держитесь с нами!
   Однако всадники его проигнорировали. Возможно, посчитав сброд у дороги просто сбродом, а возможно, считая себя много выше этого. Только женщина в кирасе осадила коня, оглянувшись на мушкетёра.
   - Не ввязывайтесь, - громко сказала она. - Мы разгоним их, тогда пройдёте!
   - Да вы что?! Может, хотя бы стрельбой прикроем? Они вас сожрут!
   - Не суйтесь, вам говорят, - отрезала мечница. - Вы только помешаете, поверь. Стойте, где стоите, и наблюдайте.
   Она отвернулась и стегнула коня уздечкой, поехав дальше. Нильс только покачал головой и решил последовать совету: в конце концов, если у волков будет добыча, которая сама идёт в пасть, их маленький отряд сможет пройти беспрепятственно. Он привлёк внимание усатого:
   - Николай! Попридержи знамя, пожалуйста - мне для мушкета две руки нужны.
   Тот на секунду опешил, но, когда Нильс протянул ему знамя, без вопросов взял его.
   Всадники перевели лошадей на шаг и остановились. Ехавший третьим что-то выкрикнул - ни слов, ни языка не разобрал никто. Прошло ещё несколько секунд, монах сделал какой-то жест, а женщина ловко спешилась, вытащила из ножен меч и неторопливым шагом пошла навстречу волкам. Всё внимание мигом приковалось к ней.
   - Господи, да что же она творит? - полушёпотом выдавил Нильс.
   Лукас наблюдал с открытым ртом. Дадли сделал несколько шагов вперёд и поравнялся с мушкетёром. Он, как и Стуре, не спускал глаз с картины, разворачивавшейся на дороге.
   - Нильс, в двух словах: что здесь происходит?
   - Война, - уклончиво ответил мушкетёр. - Но если бы только она. Вон те твари... Да вы что же, с луны свалились?
   - В известном смысле - да, мы свалились с луны, - сказал Дадли. - Что ж, пока что ваш ответ меня вполне устроит, всё остальное после. Война же дело привычное.
   Мечница всё так же спокойно шла вперёд. Шаг, второй - казалось, она совершенно не спешит и не боится. На седьмом шаге она перешла на бег, а самый крупный волк рванул ей навстречу. Наблюдатели затаили дыхание. Вожак прыгнул, женщина резко подалась вбок, и никто не увидел, когда она успела ударить: в воздух брызнула тёмная кровь, вожак пролетел мимо и завалился на дорогу. Попытавшись встать, он рухнул и больше не двигался. Остальные зарычали, отшатнувшись от мечницы. Мужчина в балахоне, всё ещё ждавший на лошади, снова что-то выкрикнул, раскинув руки, и волки попятились. Их страх ощущался в воздухе: сколь бы ни были ужасны эти твари, они тоже знали чувство боязни, хоть её источник и был неясен. Убийца вожака продолжила шагать вперёд, снова замахнулась мечом с яростным криком, и вот тут звери бросились наутёк - картина, какой мушкетёр раньше не видывал. Всадники тут же сорвались в галоп, женщина вернулась к скакуну и вскочила в седло. Ещё раз посмотрев на сброд у дороги, она отсалютовала им мечом. А потом поскакала следом.
   Четверо случайных встречных снова оставались одни, волки же убегали восвояси. Когда они вернутся, было сложным вопросом.
   - Чтоб мне провалиться, - выдавил Нильс. Его, как и всех остальных, ошарашило произошедшее. С трудом отрешившись от удивления, солдат помотал головой и, собравшись с мыслями, сказал:
   - Всё, давайте на дорогу. Уходить надо, пока волчары не вернулись.
   - Да что за каламбур, я вас спрашиваю? - снова подал голос Петрович, словно обретя некую уверенность. - Какого хрена этот туман меня куда-то засасывает? Вы, вот вы мне ответите?
   Дадли кинул взгляд на Николая.
   - Туман? И вы так же?
   - Да я на выезде был, домой к себе шёл, понимаете? А там туман повсюду, в подъезде, а тут ещё крысы говорящие, пещеры какие-то, теперь вот волчары. Ё-моё... - прибавил он на непонятном языке.
   Физиономия виконта красноречиво говорила о том, что его подход к восприятию мира давал трещину. Дадли удивлённо изогнул бровь и прикусил язык.
   - Что ж, - повёл усами Нильс, - видимо, истории об этих туманах в самом деле правдивы. Говорят, они приносят с собой странных людей. Николай, давай сюда знамя.
   - А-а... Ага, - только и смог ответить тот.
   Приняв знамя от Петровича и удерживая его одной рукой, другой он закинул на плечо мушкет крест-накрест с древком и двинулся вперёд.
   - Не затруднит ли вас ответить ещё на один вопрос? - поинтересовался Пуллингс.
   - Спрашивайте, чего уж там.
   - Понимаете ли, сударь, я происхожу из Ретландии, и мой родной язык - ретландский. Но когда вы со мной заговорили, я... понимаете, я вам ответил на совсем другом языке - на вашем местном, я полагаю, на котором я... - он нервно усмехнулся. - На котором я прямо сейчас говорю. Но я никогда не учил этого языка! При этом сразу понял, что могу вам на нём ответить.
   - Во-во, и я так же, - поддакнул Николай. - Это ж немецкий вообще, а я никогда в жизни на нём не болтал.
   - Ума не приложу, откуда он в моей голове взялся, - продолжал виконт, - но... Чёрт, знаете, такое ощущение, что я его знал всю жизнь, что он в меня впитался, понимаете? Как с молоком матери. Язык ворочается будто сам собой, а мозг выбирает нужные слова и фразы почти бессознательно. Вы не... хе-хе, вас не затруднит мне пояснить, как это возможно?
   Нильс тут же вспомнил Джейми Брайана - полкового хирурга из Даларнского полка. Попав к ним, он переживал то же самое, о чём сейчас рассказывал Дадли. Более того - своей родиной он тоже называл Ретландию. Страну, которой не было ни на одной географической карте. Феномен с языком повторился и здесь. Но о сородиче Пуллингса Нильс решил пока умолчать.
   - Поверьте, никакого объяснения не имею, - покачал головой Нильс. - Но такое со всеми случается. Я потом сведу вас с одним человеком, у него была похожая история.
   Дадли на ходу встряхнулся, цокнув языком.
   - Никак в толк не возьму, что же случилось. Я летал на разведку в Эль-Нар, совершил вынужденную посадку, а тут... что-то совершенно уму непостижимое. Ну хорошо. А куда мы направляемся?
   - В Штеттин, я несу туда знамя полка. Там у нас штаб армейский.
   - Армейский штаб - это уже хорошо, это уже определённая ясность, - словно сам для себя произнёс Дадли. - Сказать по правде, эта равнина мне порядочно надоела. Стакан бренди, перекись, бинты и койка - вот всё, что мне сейчас нужно, пожалуй. А где же ваш полк, Нильс?
   Капрал покосился на Лукаса, лицо которого ничем не выдало той боли, которую он, должно быть, чувствовал внутри.
   - Нас перебили. Мы последние выжившие.
   - Вот как... А здесь пограничная территория? И с кем вы сражались?
   - Не время для историй, виконт. Потом расскажу.
   Дадли понимающе закивал и прекратил расспросы. Заглянув под куртку, молодой человек обнаружил, что кошка уже успела задремать, свернувшись клубком. Невольно улыбнувшись, он застегнул куртку и плотно перепоясал её ремнём, чтобы кошка не вывалилась во время ходьбы.
   - Так что всё-таки за "самолёт"? - не удержался от вопроса Нильс.
   - Самолёт - это летающая машина. Эм... Работает на топливе и может разгоняться до очень приличных скоростей. Точнее затрудняюсь пока описать, простите.
   - Летающая машина?! Ну и ну. Сказки изволите рассказывать.
   - Вовсе нет, уважаемый. Как вы сами изволили заметить, меня принёс туман, а потому, видать, вам придётся этому сказочнику поверить на слово. Конкретно моя машина была бипланом - то есть, с двумя парами несущих плоскостей - крыльев, проще говоря. Класс "Свордфиш".
   - Рыба-меч? Так вы англичанин? Шотландец?
   - Никак нет. Я из Ретландии. Но, впрочем, скоро надеюсь во всём разобраться.
   - А акцент у вас похожий. Но как скажете.
   Разговор затих: всем нужно было время, чтобы немного уйти в себя и свыкнуться с обстановкой. Волков больше не было слышно. Нильс не разменивался на слова: в иной обстановке он бы занялся этими двумя чудаками плотнее, но не сейчас. Сознание было занято совершенно другими мыслями.
   Прошло некоторое время, и вдали, на изгибе дороги, замаячили многочисленные силуэты. По столбам пыли, взметавшимся ввысь, было видно, что это внушительная кавалькада, и Нильс тут же понял, кто это был. Уловив обеспокоенный взгляд Пуллингса, он заверил его, что это были свои. Когда всадники приблизились, капрал, не сходя с дороги, поднял руку с мушкетом. Какой-то офицер впереди подал знак, и, доехав до путников, вся сотня рейтаров остановилась. Офицер в сопровождении нескольких подчинённых подъехал непосредственно к ним и спросил:
   - Ты кто таков, солдат, и почто останавливаешь?
   - Капрал Стуре, Вестерботтенский пехотный.
   - Вестерботтенский?! Какого чёрта? Ваш командир просил подкрепления, а вы что...
   Он не договорил: на его лице читался немой вопрос. Один из рейтаров кивком указал на Нильса:
   - Герр ротмистр, знамя...
   - Вы опоздали, ротмистр, - сказал Стуре. - Наш батальон перебит, мы последние.
   - Что за... Как это вышло?! Хвалёная шведская пехота позволила себя перебить?!
   - А вы где были?! - яростно выпалил Лукас, выступая вперёд. - Где вы, паскуды, были, пока мы умирали?! Бока коням намыливали?!
   Нильс стукнул его по ноге мыском сапога. Офицер тут же сдвинул брови.
   - Заткнись, щенок! Если ваши тупоголовые офицеры угробили весь батальон, нечего тут зубоскалить! Будет он ещё перекладывать с больной головы...
   - Герр ротмистр... - попытался вставить Нильс.
   - Да как вы смеете?! - не унимался Лукас. - Наш подполковник собака, а вы что? Думали отсидеться, пока шведы сделают всю работу?! Вы трусы! Подлецы и трусы!
   Рейтары засмеялись, офицер побагровел взъярился ещё больше:
   - Ты на кого рот раскрыл, молокосос?! Да я тебя...
   - Герр ротмистр! - громко сказал Нильс, перетягивая внимание на себя. Он с силой опустил ладонь на плечо Лукасу, напоминая ему о субординации. - Простите парня, у нас там друзья погибли. Но он дело говорит: нас послали на убой, но и вы могли приехать раньше. Сильно раньше. А теперь вам же эту кашу расхлёбывать перед командованием.
   - Нет, ты глянь на них, - покачал головой один усатый рейтар. - Капрал, ты что ж думаешь, на наших ребят вину спихнуть? Да нам ещё за вами дерьмо подчищать.
   - А ты, приятель, тоже не заговаривайся, - парировал Стуре и указал в сторону. - Вон, езжайте, можете поглядеть, сколько там нежити валяется. Мы свою работу сделали - всё разгребли, на вас уже не осталось. Полегли всем батальоном - а всё равно всех положили. Учитесь.
   Рейтар, скорчив понимающую мину, пожал плечами. Ротмистр бросил на Нильса презрительный взгляд и махнул своим.
   - Забирай своего щенка, капрал, и валите в город, - сказал он, понукая коня. - Вперёд!
   Кавалькада двинулась дальше, и четверо путников сошли с дороги, уступая ей путь. О трёх таинственных всадниках Нильс решил не спрашивать. Когда офицер с сопровождением ускакал дальше, Лукас в очередной раз не выдержал и начал крыть их по-шведски:
   - Ну и катитесь отсюда к чёрту! Катитесь, паскуды, чтоб пусто вам было - и вам, и этому гаду Круусу! Давайте, пируйте, мы за вас кровь свою пролили! Уроды! Провалитесь вы! Гады! Негодяи! Трусы!..
   Голос у Бликстена дрогнул. Он хватил воздуха и часто задышал, негодующим взглядом провожая последних всадников. Испустив стон, он закрыл лицо ладонью. Потом убрал её и резко повернулся назад с красным от гнева лицом. Двое новых попутчиков наблюдали сцену молча. Нильс серьёзно заглянул юноше в глаза и положил ему руку на плечо.
   - Простите, капрал.
   Не отводя взгляда, Нильс молча похлопал его по спине и кивнул на восток: надо было двигаться дальше. Лукас кивнул и зашагал дальше, взяв мушкет поудобнее. Перехватив недоумевающий взгляд Дадли, Нильс покачал головой:
   - Потом, герр Пуллингс. Всё расскажу в своё время.
   Они прошагали ещё несколько миль, минуя небольшие деревни и фермы - город был уже близко. Везде их встречали любопытствующими взглядами: было непривычно видеть двух солдат со знаменем, но без своего подразделения. Многие глядели с опаской и закрывали ставни, девушки старались скрыться из виду: сами шведы обращались с померанским населением неплохо, но, помимо них, здесь было великое множество наёмников со всей Германии. Да и горький опыт учил крестьян, что от любых солдат можно ожидать чего угодно. Пару раз Лукас видел, как перед ними демонстративно плевали, и смущённо отводил взгляд. Нильс уже приучился не обращать внимания. В какой-то момент двое мальчишек увязались за ними: они широко размахивали руками, изображая маршевый шаг, и восхищённо глядели на развевающееся знамя.
   Нильс почти не заметил, как одна женщина с проседью в волосах, стоявшая у изгороди на окраине, понимающе улыбнулась ему. Это была тёплая, искренняя улыбка, и Стуре улыбнулся в ответ. А потом он заметил на ней накидку с характерным тирольским узором. Ему показалось, что он знал, через что прошла эта женщина. Её глаза видели ужас, творившийся на юге. Видели гонения на всех, кто принял Реформацию, начавшиеся ещё до войны, и тысячи семей, согнанных с родных мест и нашедших убежище здесь, на севере. Если это было так, то знамёна шведских полков значили для неё спасение. И как бы ни было тяжело, здесь она и подобные ей чувствовали себя защищёнными. Почтительно склонив голову, Нильс с трудом сумел отвести глаза. Этими взглядами они сказали друг другу больше, чем словами. Только в такие моменты капрал и понимал, что воюет не только за интересы государства, но и за что-то осмысленное.
   Спустя длительное время впереди, за многочисленными полями, возникли городские фортификации. Это был Штеттин. Чуть выше и дальше, за новыми бастионами и равелинами*, виднелась старая городская стена со своими башнями, а за ней высились шпили церквей, среди которых Нильс узнал собор апостола Иакова. Если троица, которую они видели, нигде не сошла с пути, то должна была быть в городе.
   - Дошли, - объявил Нильс. - Вот и Штеттин. Гасим фитили, Лукас.
   - Кстати, раз уж мы здесь оказались, кто с кем воюет и на какой стороне сражаетесь вы, сударь? - спросил Дадли
   - Да вы, милейший, точно с луны свалились, - покачал головой мушкетёр. - Видите флаг на древке? Это боевое знамя Вестерботтенского полка. Королевство Швеция. Мы уже много лет воюем с Империей и её союзниками. Священная Римская империя - там много народов, но вообще это в основном немцы. А сейчас новая беда - Порта, оттоманы. Страшное дело, они уже почти всех завоевали на востоке и потихоньку двигаются к нам. Недавно начали войну с Империей, но здесь они угроза для всех. Вкратце так. На деле... конфликт на редкость запутанный. Видите ли, мы ввязались в своего рода гражданскую войну, которая уже долго шла в Империи... остальное можете вообразить сами.
   Вскоре они прошли через вынесенный в ров равелин и старую надвратную башню с городским гербом. Заглядевшись на низко плывущие тёмные облака, Нильс вспомнил эту же башню много лет назад, когда над гербом Штеттина красовался ещё и двухглавый орёл Габсбургов. Символ имперской власти поспешили снять вскоре после прибытия шведов, и сейчас над башней реял синий флаг с золотым крестом.
   Миновав кафедральный собор и пару кварталов, маленький отряд оказался на расчищенной площади перед ратушей. Мимо путников, поодиночке и строем, постоянно проходили солдаты, Нильс узнавал многие полки по одежде и флагам. Шведы, финны и немцы всех мастей - здесь встречались все. Многие, завидев Нильса с его знаменем, невольно засматривались на него, а потом удивлённо косились на его спутников. Дадли глядел на них так, будто оказался невольным участником костюмированного представления.
   На площади, у здания магистрата, была выстроена рота шотландских мушкетёров в голубых беретах и клетчатых плащах, перед которыми расхаживал офицер в чёрном и что-то говорил по-английски. Для города, временно превращённого в военный лагерь, обстановка была на удивление спокойной.
   - Поразительно, буквы у вас те же самые, - произнёс Дадли, глянув на вывеску постоялого двора неподалёку. - Я даже могу читать...
   Нильс хотел было ответить, но тут его окликнул молодой офицер, которого он раньше не видел.
   - Эй, мушкетёр!
   - Чем могу служить?
   - Твоё знамя... - офицер указал кивком на флаг. - Ты из Вестерботтенского?
   - Так точно. Капрал Стуре, со мной мушкетёр Бликстен.
   - Где все офицеры? И где... собственно, полк?
   - Все погибли в бою с нежитью, выполняя приказ. Может, остались одиночки-беглецы, но о них я не знаю. Я принёс знамя полка и должен доложиться в штаб.
   Офицер какое-то время стоял недвижно и с весьма озадаченным лицом: такого он явно не ожидал услышать. В конце концов, собравшись с духом, он раздражённо произнёс:
   - Тебя хочет видеть командование - и быстро. Тебе повезло прийти со знаменем, иначе бы я приказал вас обоих повесить за дезертирство! Может, тебе и поверят.
   Он оценил пришедших с мушкетёром людей, а потом спросил, ни к кому не обращаясь:
   - А это что ещё за?.. - на этом он замолчал и скорой походкой зашагал к ратуше. Нильс проводил офицеришку неодобрительным взглядом.
   - Подождите нас у входа в ратушу, - сказал он. - Как только со всем разберусь, постараюсь выбить вам место на постоялом дворе. Ручаюсь, квартиры здесь нарасхват.
   Фраза Нильса весьма пагубно сказались на и без того утомлённом разуме Пуллингса, что отразилось у виконта на лице. За время пути его собранное, сосредоточенное состояние сменилось на крайне усталое - чувство было такое, что на него навалилась вся тяжесть пережитого. У него явно кружилась голова. Дадли устало провёл рукой по лицу, на котором кровь и копоть окончательно срослись в твёрдую пористую корку. Решив, видимо, не отягощать Нильса новыми вопросами, он кивнул и окинул полупустым взглядом местную архитектуру.
   Мушкетёр кашлянул и кивком указал Лукасу на двери. Тот открыл одну из створок, и Нильс, перехватив знамя, прямо так вошёл в здание магистрата, где сейчас располагался штаб. Вытерев ноги, он обратился к алебардисту, стоявшему на часах:
   - Здравия желаю. Не подскажешь, где сейчас командование? Нужно доложиться.
   - Там, - алебардист махнул на лестницу. - На втором этаже. Только это, там все злые, как черти, - вполголоса предостерёг он.
   - Спасибо, обнадёжил, - горько усмехнулся солдат и зашагал в указанном направлении.
   - Это, - добавил алебардист. - Там ещё Деревянная нога. Поосторожней с ним.
   - Постараемся, - пространно ответил Нильс, на ходу мрачнея.
   - Мушкеты тут оставьте.
   Они поднялись на второй этаж и осмотрелись. Найдя нужную дверь, Лукас открыл её, пропуская Нильса, и тот, осторожно проталкивая вперёд древко со знаменем, вошёл внутрь. Представ перед взорами собравшихся офицеров, затихших при их появлении, он в унисон с мальчишкой отсалютовал командованию и отчеканил:
   - Здравия желаю. Капрал Стуре, Вестерботтенский пехотный. Разрешите доложиться, господа офицеры.
   Все посмотрели на него, и в какой-то момент Нильсу показалось, что перед ним сидят демоны, готовые сожрать его. Но потом это ощущение исчезло, зато взамен пришло другое. Он осознал, что было не так: здесь сидели несколько офицеров из Нерике-Вермландского полка, которых он узнал по красным обшлагам на синих дублетах, но полковника Вернекена среди них не было. Вместо него над всей этой компанией главенствовал Аксель Лилли, генерал-губернатор Померании.
   Дородный, с толстоватым округлым лицом, большим носом и красивой, густой и курчавой гривой светлых волос до плеч, он носил короткие усы с едва обозначенной бородкой. Помимо роскошной шевелюры, в его облике выделялись ещё две детали: выразительные серые глаза и деревянная нога вместо правой конечности, которую он потерял ещё в далёком тридцать первом после пулевого ранения при штурме Майнца, но, несмотря на это, остался на службе. Швед из окрестностей Кальмара, выбившийся из низов, начинавший пажом при Густаве Адольфе и сделавший головокружительную военную карьеру ещё во время польских кампаний, он был храбрым, но склочным и высокомерным офицером, не упускавшим случая выставить напоказ своё превосходство, а то и устроить скандал на этой почве - не иначе, компенсируя своё отнюдь не благородное происхождение.
   Они с Нильсом давно знали друг друга и питали взаимную неприязнь: Лилли, по мнению Стуре, был редкостным зазнайкой и честолюбцем и, что бесило Нильса больше всего, всюду демонстрировал своё превосходство. На всякое дело он скорее послал бы мальчика на побегушках, чем отправился бы сам. Лилли платил Нильсу той же монетой: когда тот ещё был офицером, генерал от кавалерии не упускал случая опустить "даларнского выскочку". Тем не менее, они оба относились друг к другу с долей уважения, признавая чужие заслуги и умения, и даже когда Нильса разжаловали в солдаты, Аксель не стал сыпать ему соль на рану.
   - Докладывай, - пренебрежительно бросил генерал.
   Нильс молча кивнул и, собравшись с силами, заговорил поставленным речитативом, стараясь не сбиваться, хотя это и было сложно, учитывая обстоятельства и свежие воспоминания, слишком не вовремя ударившие в голову:
   - Несколько часов назад наш отряд натолкнулся на большую группу умертвий числом больше двух сотен. О них нас предупредил разъезд рейтаров. Умертвия напали на одну из деревень и перекрыли дорогу. Значительная их часть бесцельно ходила по обочине. Среди них были как местные жители, вооружённые чем попало, так и много солдат при оружии. Подполковник Круус уже получал сообщения о недавних нападениях нежити на наши отряды, и... было решено дать им бой, не дожидаясь подкрепления, чтобы расчистить дорогу. Как только мы построились в боевой порядок, они побежали на нас и навязали рукопашную. В ходе сражения мы уничтожили всех врагов, но и сами... сами понесли тяжёлые потери. Столь тяжёлые, что даже не смогли похоронить павших. Я и мушкетёр Бликстен - последние выжившие, генерал. И мы принесли знамя полка сюда.
   Он замолчал и пристально воззрился на генерала. Офицеры зашептались между собой: им уже явно доложили о том, что осталось от полка, но такого исхода дела они не ожидали.
   - Доигрался Круус... - вполголоса произнёс один из них.
   - Ещё один отряд, скоро некому воевать будет, - со вздохом сказал Лилли. Он внимательно посмотрел на Нильса, как будто думая, что с ним сделать, а потом спросил:
   - Кто-нибудь из офицеров выжил?
   - Подполковник Круус покинул поле боя, генерал. Возможно, выжил майор Бутурлин - его унесли с ранением ещё в начале боя и хотели увезти.
   - Тебе известно что-нибудь ещё, что-нибудь ценное? И что за сброд тащится за тобой?
   Один из незнакомых офицеров сделал какие-то пометки на листе бумаги перед собой.
   - В том, что касается врага - почти ничего нового, всё это уже было в сообщении полковника Вернекена. За одним исключением: под конец боя произошло несколько случаев, когда умертвия стреляли в нас залпами из мушкетов, - при этих словах по комнате прокатился вздох удивления, Лилли тихо ругнулся. - Это нехарактерно, обычно у них нет признаков разума. Стрелки пришли только под конец боя и даже перезаряжались. Было впечатление, что они, осмелюсь сказать... организованы.
   Поднялся гомон, но Лилли утихомирил всех жестом и снова обратился к Нильсу:
   - Причину понять не удалось?
   - Никак нет. А сброд... По дороге был сильный туман, вот там я их и встретил. Странные типы, будто попали сюда из чужих мест и прямо сразу. Ничего не знают, да и одеты не по-здешнему, но понимают язык. Похоже на случай Джейми Брайана из Даларнского полка.
   - Ох, понятно всё... - вздохнул Лилли, явно разочарованный.
   - Генерал, - произнёс один из офицеров. - Нам их нужно допросить, как следует. Вдруг шпионы.
   - Это бесполезно, майор, - Лилли покачал головой с таким видом, будто объяснял ребёнку прописную истину. - Они вам наплетут про страны, которых не существует, и прочую белиберду. Без капли вранья наплетут. Если повезёт - даже документы покажут. Но они вам не сообщат ничего ценного, ни-че-го. Я вам гарантирую, они не шпионы. Но если вам так хочется трахаться с ними, то пожалуйста.
   - Но, генерал, мы ведь уже имели такие случаи. Об этих... гостях уже многие знают, лазутчик запросто может прикинуться таким, понавешав на себя всякой ерунды. Идеальное прикрытие.
   - Да они из тумана появились, майор, понимаете? Из тумана, - генерал опять раздражённо вздохнул. - Капрал был на месте, он всё видел. Они ведь совсем ни на кого не похожи? - уточнил он, обращаясь к Нильсу. - Ни на турок, ни на русских?
   - Никак нет, - о том, что Николай смахивал на поляка или русского, Стуре умолчал.
   - Вот ты скажи, они похожи на шпионов?
   - Никак нет. Только один - и то с натяжкой. Учитывая, что они все появились в одном месте, я не думаю, что его смятение было игрой. Они все были крайне ошарашены. Более того, этот человек упоминал некую Ретландию - ту же страну, о которой говорил Джейми Брайан. И ещё некоторые вещи, которые совпадают и которые он вряд ли мог узнать. Если вы спросите меня, то... всё говорит о том, что он тоже оттуда.
   - Вот видите, майор? Всё понятно. Я уже встречался с таким пару раз, этот случай не исключение, - тут он снова повернулся к Нильсу. - Ты их сюда притащил, ты за ними и следи. Позже мы решим, что делать со всем этим.
   - Будет сделано. Разрешите вопрос, генерал?
   - Спрашивай.
   - Что случилось с полковником Вернекеном?
   - Он заболел, но уже идёт на поправку. Ещё вопросы?
   - Никак нет.
   - Тогда отдыхайте оба. Ты молодец, вернул знамя. Можешь идти, с утра тебя позовут, - велел он. И словно тут же забыл о существовании Нильса и Лукаса, что-то показывая на карте другим офицерам - кажется, это было то самое направление, откуда шёл отряд мушкетёра, но определить не получилось, потому как карта лежала к Нильсу северной стороной и была далековато. Мушкетёры молча отсалютовали и вышли прочь.
   Через минуту они были на улице. Нильс остановился, пару мгновений смотрел на развевающееся знамя, после чего медленно и отчётливо произнёс:
   - Так и не дожили до нового набора. Ладно, идёмте за мной, будем искать постой. Знаю я тут одно место.
   Когда компания достигла ближайшего постоялого двора, их обдал спёртый воздух, перемешанный с плотным запахом табака. В помещении было накурено - в значительной мере от облюбовавших столы солдат. Иные из них совсем недавно высадились в порту и теперь роились тесными компаниями над мисками с чем-то горячим, расчехляя после еды свои однообразные продолговатые трубки и дымя заморским табаком. На появление путников почти никак не отреагировали, только кто-то из шведских солдат молча откозырял Нильсу, и Стуре возвратил этот жест. Он прошествовал между столами в гостином зале прямиком к стойке и, подозвав хозяина, лысоватого большерукого мужичка с улыбчивым, приятным лицом, улыбнулся ему, приподняв шляпу:
   - Здравствуй, Стигсен! Гляжу, ты всё ещё в добром здравии?
   - Здравствуй, солдат, - усмехнулся хозяин в ответ. - Твоего имени не припомню, но спасибо, что не забыл старика.
   - Да я давно здесь был, в тридцать первом после высадки, лейтенантом, да ещё в тридцать шестом перед Виттштоком, уже капитаном, а потом наш полк тут немного в гарнизоне стоял. Мы тогда знатно разговорились про нашего короля, мир его праху, про войну, пиво, про твою родную Данию и вообще за жизнь.
   - А-а, Стуре! Как же, помню тебя, капитан. Прости, не признал. Рад видеть. Чем могу служить?
   - Скажи, нет ли тут где комнат на четверых?
   - Где ж тут у нас комнаты? Вас тут вон сколько! - он развёл руками, изображая нечто огромное. - За южной стеной уже целый плац с палатками, мы вас всех всё равно не разместим. Можете, конечно, поспрашивать в домах, но всё уже наверняка офицерами занято.
   - Верю. Верю, - закивал Нильс. - Ну а если я приплачу? Тут, видишь ли, случай особый. Ну или, по крайней мере, скажи, где в городе ещё остались незанятые койки. Ты же тут явно про каждую лачугу в курсе.
   С этими словами пара монет опустилась на стойку - эдакая символическая плата за информацию.
   - Ну, если подумать, - протянул датчанин, задумчиво глядя на Нильса и монеты, - есть одно место, - он наклонился чуть вперёд и негромко проговорил. - Выходите, сворачиваете вправо и во вторую улицу тоже направо. Там во втором... да-да, во втором доме спросите Алана Моррисона. Он не местный, вы его сразу узнаете, скажите, мол, от меня, старика Стигсена.
   - Благодарю, хозяин, - Нильс приподнял край шляпы и изобразил подобие улыбки. - Удачи, Стигсен, дай Бог ещё свидимся!
   - Всегда рад помочь, капитан, - улыбнулся ему хозяин, подмигнув и показав большой палец.
   Дав знак своим новым попутчикам следовать за ним, мушкетёр вышел из здания и широким шагом направился к новой цели.
   - Вторая улица направо, четвёртый дом, - негромко пробурчал он себе под нос. Дойдя до нужного двора и оглядевшись, Нильс заключил, что стоявшее перед ним здание было именно тем, про которое рассказал Стигсен. Взойдя на крыльцо, на удивление, не скрипевшее всеми досками, мушкетёр взялся за массивное металлическое кольцо на двери и три раза постучал.
   Спустя примерно полминуты дверь отворилась, и за ней возник мужчина средних лет - на вид ему было за тридцать, а то и под сорок, на лице возле рта уже пролегли заметные складки. Тёмно-рыжие, небрежно подстриженные прямые волосы спускались чуть ниже подбородка, из-под густых бровей смотрели карие глаза, экзотическую одежду мужчины составляла распашная красная рубаха с широкими рукавами и мешковатые тёмно-жёлтые штаны, голову покрывала такого же цвета чалма с узлом на боку, чей хвост спускался человеку на плечо. Довершал наряд большой и всё такой же тёмно-жёлтый плащ со множеством складок, полностью закрывавший плечи.
   - Алан Моррисон к вашим услугам. Что привело вас ко мне? - спросил отворивший, рассматривая и пересчитывая гостей. - Ах да, кое-кто сказал, что у меня есть свободные места. Ну что же, проходите, - продолжил он ещё до того, как получил ответ. Он отступил на шаг от двери, делая приглашающий жест. - Ну что вы, я же не кусаюсь, - при этом Алан улыбнулся, показав идеально гладкие белые зубы. У него был замечательный верхненемецкий выговор.
   - А вы догадливы, герр Моррисон, - произнёс мушкетёр, снимая шляпу. - Капрал Нильс Стуре, моё почтение. А это мои спутники Лукас, Дадли и Николас. Да, мы от Стигсена и мы действительно ищем постой. Всё, что нам нужно - это четыре кровати, еда-питьё и... если не затруднит, чего-нибудь вкусного для кошки, - при этих словах он кивком указал на животное, сидевшее под курткой у Дадли.
   - Это можно, отчего же, чистых одеял и подушек хватит на всех. В тесноте да не в обиде, так ведь говорят?
   Войдя внутрь, они оказались в длинном коридоре, идущем перпендикулярно входу. Слева был заметен арчатый проход - судя по всему, на кухню. За дверьми прямо перед ними и чуть правее, как сообщил хозяин дома, располагались комнаты для гостей с двумя кроватями в каждой, а дальше справа виднелась лестница на второй этаж. Откуда-то доносился сильный, терпкий запах полыни. Из той самой арки слева при появлении гостей возникла молодая женщина в жёлтом платье с чёрными полосками на подоле и в тёмно-коричневом лифе на завязках. Её пышные каштановые волосы были собраны в большой, широкий дуговой пучок на затылке и ещё два поменьше примерно за висками. Чепца она, вопреки распространённой традиции, не носила, а в руках у неё наблюдалась какая-то книга. Посмотрев в её сторону и улыбнувшись, Алан произнёс:
   - Всё в порядке, Марта, это наши новые постояльцы. Прошу, знакомьтесь - моя жена, Марта Моррисон.
   Нильс, развернувшись, снял шляпу и отвесил женщине поклон, Лукас несколько неуклюже повторил жест. Та кивнула в ответ, чуть наклонившись и ускользающе легко улыбнувшись, после чего, на ходу раскрывая книгу, снова скрылась в кухне.
   - А вы случаем не травник, герр Моррисон? - спросил мушкетёр. - А то я, кажется, запах полыни чую.
   - Вы в некотором роде правы. В том числе травник, но по профессии я врач. И - нет, сразу скажу, что кровопускание редко практикую - это дело иногда помогает, но зачастую бесполезное, вопреки популярности, - Алан характерно улыбнулся, слегка искривив рот и не обнажая зубы. Могло показаться, что эта лёгкая ухмылка присутствует у него на лице постоянно - или, по меньшей мере, в те моменты, когда он о чём-то рассказывал.
   - Врач? Весьма достойно. Моему другу не помешал бы уход, если это вас, конечно, не затруднит, - Нильс кивнул на валящегося с ног Дадли.
   - Ни малейшим образом. Сюда, пожалуйста, - произнёс Алан, открывая дверь одной из комнат и направившись к следующей.
   Тут Пуллингса, видимо, подвело зрение. В полутьме помещения молодой человек не разглядел порог и, споткнувшись об него, с грохотом рухнул на пол, едва не придавив собой зверька. Кошка кинулась прочь. От удара корка на лице треснула, и на доски потекли ручейки свежей крови. Сил на то, чтобы подняться, очевидно, уже не было.
   Нильс выругался. Наскоро пристроив знамя в углу, он принялся поднимать незадачливого виконта.
   - Прошу прощения, герр Моррисон, он двое суток не спал и много страшного пережил, - на ходу выдумывал мушкетёр.
   - Конечно, ничего страшного. - ответил хозяин. - Давайте вон туда его. Вашему товарищу нужен хороший, крепкий сон. Сейчас я принесу спирт и немного обработаю его. Собственно, располагайтесь здесь и в соседней комнате, вас ведь это устроит?
   - Конечно, - кивнул Нильс, укладывая на кровать Пуллингса, а попутно сложил на соседнюю койку мушкет с заплечным мешком. - Николас, обустройтесь пока в соседней комнате, а я к вам загляну, как закончим тут. Сколько берёте за постой, хозяин?
   - Платите столько, сколь не обременяет вашу душу. За вашего товарища не беспокойтесь: медицинские средства я беру на себя, - он встал и повернулся, пересекаясь взглядом с подошедшей женой.
   - Мне помочь с постелями? - спросила та.
   - Да, давай, родная. Ужином я займусь. Располагайтесь, Нильс, - сказал Моррисон напоследок и скрылся в коридоре.
   Капрал несколько недоумённо проводил взглядом их необычно одетого благодетеля. Он наблюдал за ним всего пару минут, но уже то, как они с женой вели себя по отношению друг к другу, выглядело слегка необычно и внушало уважение. Равно как и общая доброжелательность. Пока мушкетёр не придал значения его словам, заключив про себя, что Алан - просто доброй души человек. Или, по крайней мере, хочет казаться таковым. Поэтому вопрос с деньгами, видимо, откладывался на потом.
   Он повернулся и посмотрел на Лукаса: взгляд у юноши был совершенно опустошённый. Лицо выражало только одно - горечь. Его трудно было винить за то, как остро он отреагировал на произошедшее: парень и без того держался молодцом всю дорогу, явно потратив на это немало душевных сил.
   - Ну вот... Мы дошли, Лукас. Ты молодчина.
   Тот рассеянно кивнул, подняв пустой взгляд на Нильса.
   - Что прикажете теперь?
   - Отдыхать. Только отдыхать, - Стуре положил руку ему на плечо. - Мы сделали всё, что могли.
   Бликстен промолчал, отведя глаза.
   - Самым лучшим сейчас будет лечь спать. С самого утра на марше. Так что... приказываю крепко спать в постели, как дома в Бюгдео.
   - Спасибо, капрал.
   Вскоре Дадли обработали, и виконт провалился в спасительное забытьё. Спустя ещё некоторое время они отужинали: ели молча, погружённые в свои мысли, и хозяева не стали мучить их расспросами, прекрасно всё понимая. После ужина они разошлись по комнатам. Нильс уселся на табурет у окна, опершись на кулак лицом, и так сидел некоторое время, смотря в никуда и проматывая в голове события этого дня.
   Начался мелкий дождик, мерно барабанивший по крыше. Через какое-то время и сам Нильс понял, что больше сегодня не сделает ничего толкового: слишком тяжёлым грузом свалились на него последние происшествия и смерть боевых товарищей. К тому же, сказывалась старая солдатская привычка - спать всякий раз, когда имелась возможность. Он пристроил дублет на крючке у двери, после чего сходил в соседнюю комнату и удостоверился, что Лукас с Николаем расположились нормально. Последний, казалось, до сих пор не осознал произошедшее целиком, а Бликстен уже спал. Пожелав Петровичу доброго вечера, Нильс вернулся в комнату и уложился на кровать.
   За окном ещё даже не стемнело, только низкие тучи нагоняли мрачности, и мушкетёр долго лежал вот так, погружённый в свои мысли, укрывшись покрывалом и глядя в потолок. Он и не заметил, как уснул.
  

***

  

Интерлюдия. Десять лет до текущих событий, где-то в Далмации.

   Всё ещё тёплый ветерок шелестел листьями и создавал волны в высокой, по пояс, траве. Лучи закатного солнца пробивались сквозь облака, озаряя море травы золотисто-рыжим светом. Эти облака казались такими густыми и тяжёлыми, словно собирались пролиться дождём на землю, но этого не происходило. Человек, облачённый в неполный латный доспех и карминово-красный плащ, с озабоченной миной созерцал эту картину, скрестив руки на груди. Исчез ещё один луч, и порыв ветра, разметавший длинные волосы рыцаря-иоаннита, заставил его поёжиться.
   - Да ну к чёрту. Идём, брат. Пора уже место для ночлега найти и прекратить эти шатания, - сказал ему человек, стоявший за его спиной и уже пару минут как молчавший. Одет и одоспешен он был точно так же.
   - Не торопись, дождёмся информатора. До городка не больше пары миль, а там есть, где укрыться, - ответил первый, не поворачиваясь и не желая торопиться.
   - Да этот Зенон уже на два часа задерживается. И ты готов ради этого мальчишки тут торчать? - задал человек вопрос и не получил ответа: его брат молчал, глядя на садящееся солнце, как будто знал или чувствовал приближение беды. Как будто ловил это тепло и эти лучи, столь редкие теперь, всем своим естеством, зная, что всё это больше не вернётся.
   - Зенон надёжен, - хрипло проговорил третий человек, облачённый в балахон, потирая замёрзшие руки. - София сама его выбрала.
   - А, ну да, я забыл! - ворчливо ответил второй брат. - Вам-то, колдунам, виднее!
   - Если придётся, простоим до рассвета, - одёрнул его первый. - Тебя я, впрочем, не задерживаю, - он слегка ухмыльнулся, покосившись на брата.
   - Глядите, экий кавалер выискался. Вечно проблемы с твоими принципами.
   - Эй, вас опять понесло? - окликнул их женский голос откуда-то со стороны кустарника, где сидели стреноженные лошади. - Может, вам уже священника найти и обвенчать наконец?
   Оба брата несколько по-разному усмехнулись.
   - Командир приказал стоять, - развёл руками второй.
   - Да полно тебе ныть, - женщина, опоясанная мечом, направилась куда-то в сторону. - Разведём костёр прямо тут, запрыгнем в одеяла и вся недолга. Я первые часы отстою.
   - Ладно, ладно, уговорили, - второй брат примирительно поднял руки, сдаваясь на милость товарищей.
   - Вот это другое дело, - сказал первый. - Вот это настрой.
   - Ты дрова-то поможешь собрать, "настрой"? У воды ночью холодно.
   - Да, сейчас пойдём. Ты права - ночь близко, надо поторопиться, - сказал рыцарь, улыбнувшись и бросив последний взгляд на загоревшуюся в небе звезду.


Популярное на LitNet.com В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда"(Боевик) О.Бард "Разрушитель Небес и Миров-2. Легион"(ЛитРПГ) Е.Вострова "Канцелярия счастья: Академия Ненависти и Интриг"(Антиутопия) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) А.Кочеровский "Утопия 808"(Научная фантастика) В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа"(Боевик) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) В.Свободина "Темный лорд и светлая искусница"(Любовное фэнтези) А.Гончаров "Образ на цепях"(Антиутопия) Д.Максим "Новые маги. Друид"(Киберпанк)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"