Груэ Владислава: другие произведения.

Зита. Принцесса из будущего

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
Оценка: 7.09*45  Ваша оценка:

Десять шагов до войны.

Шаг первый

Сначала прорвалась музыка. Мужские голоса негромко пели:

- Нас не было - мы были,

Смеялись, водку пили,

И гибли под огнем -

Но удержали Родину плечом.

Водители, танкисты,

Стрелки, парашютисты...

Музыка обжигала. Яростью, да. И яркостью. А слова - так себе. Как это - "нас не было - мы были"? То и другое одновременно вообще-то невозможно.

Потом бросилось в глаза кричаще яркое окружение. Костюмы, костюмы, платья, брючки, блузки... Торговый комплекс, зал одежды - о, юбочки! - для девочек, несомненно. Девочка и отражалась в зеркале. Она привычным взглядом мужчины оценила. Маленькая, судя по полному отсутствию груди. Пять-семь лет? Кареглазая, темноволосая. Носик - миленький такой носик, вообще личико симпатичное. Зато на фигуре злая судьба отыгралась по полной: какое-то садистское сочетание генов приставило к тощей в целом верхней части слоноподобные ноги и здоровенную задницу. Интересно, она в принципе бегать способна? Вряд ли. Ох, наплачется в школе. Да еще какой-то придурок натянул на нее лосины. Белые. А по белому фону - розовые сердечки россыпью. И одно, самое крупное - между ног!

Она не сдержалась и вслух оценила увиденное. Речь далась с трудом, и вышло "блясьво!", но окружающие поняли. Продавщица задавила улыбку, за спиной пораженно ахнули. Она раздраженно обернулась - кто еще там раскрывает рот?! - и смилостивилась. Ну, этой можно. Красивая молодая женщина смотрела на нее очень возмущенно. Скорее всего, мама, решила она и оценивающе оглядела ближайшую родственницу. А хороша! Маленькая, ладненькая брюнетка, эмоции так и брызжут, но сдерживается - чудо, а не женщина!

- Случайно! - наконец с фальшивой улыбкой заверила предположительно мама окружающих. - На самом деле она у нас еще не говорит!

Продавщица понимающе кивнула. Ага, не говорит, только что слышали. Предположительная мама поджала губы, схватила дочку за руку и потащила из отдела. Точно - мама.

"Еще не хватало!" - возмущенно подумала она, уперлась и вырвалась.

- Ты чего? - удивилась мама и снова поймала ее за руку.

Она снова вырвалась.

- Сама.

Видимо, что-то переклинило у мамы в привычной картине мира, потому что женщина замерла в ступоре.

"Господи, до чего красива! - восхитилась девочка. - Обнять бы и целовать, целовать!"

Она сжалилась, протянула ей руку, взялась за изящную ладонь и разрешающе кивнула.

Лучше б снова выматерилась - от такого простого жеста мама чуть не упала. Что, ее никогда не водили за ручку, всё сама? Психотип властной женщины? Бедненькая.

Наконец разобрались, успокоились, пошли. И тут противоположная стена торгового центра взорвалась картиной - объемной, блин, объемной картиной! -, бойцы в камуфляже заскользили беззвучно сквозь заросли, и вновь грянула та самая песня. Получилось настолько впечатляюще, что она замерла в восхищении, а посетители шли себе мимо и сквозь, не обращая на действие никакого внимания. Они что, не слышат ярости и горечи, что рвется из музыки в мир?

- Да что с тобой сегодня? - озабоченно пробормотала мама.

Девочка призадумалась - а действительно, что с ней? Как будто она - и не она вовсе! Маму поведением в ступор вогнала... И почему мир такой незнакомый? Она где вообще? Ау! Понятно, что в торговом комплексе, но... объемные картины - это из другой оперы! И люди вокруг одеты... одеты, это сомнению не подлежит, но... Она снова оценивающе оглядела маму. Серебристые лосины, черный кардиган. Под кардиганом, на первый взгляд - ничего, кроме тела, вон как грудь нахально сверкает. Стильно, подчеркивает стройность... но как-то шлюховато. И чуждо. Так могли бы одеваться звезды Голливуда. Или на звездолете. Или гуманоиды. А что, мама вполне тянет, симпатичная такая гуманоидная особь явно женского полу, схватить бы и тискать

Торговый комплекс кончился, на выходе в щеку ударил поток теплого воздуха. Накатил одуряюще вкусный запах свежей выпечки. Она с любопытством огляделась. Террасы в зелени, столики открытых кафе... э, нет, не открытых - над всей площадью ажурные фермы прозрачного купола. И улица вдалеке тоже закрыта сверху. Искусственное освещение в дополнение к сиянию неба. Купола... она - не на Земле?!

Мама раздраженно дернула ее за руку. Понятно, торопится. Взрослые всегда торопятся. Пока не помрут. Ну и куда спешим, спрашивается?

Она ожидала поездки в... чем-то. Мама же спешит? Посмотреть бы, в чем тут ездят. Такие стильные грудастые красотки должны как минимум усаживаться за руль спортивных авто! Но мама потащила ее по улице пешком, и все вокруг тоже топали пешком, и по тротуарам, и по проезжей части. Куда делись машины, алё?!

Улица тоже цепляла внимание. Узкая. Деревьев нет в принципе, асфальт и сразу стены домов. Дома. Вот в чем дело. Дома не стояли отдельными строениями, они тянулись вдоль проезжей (проезжей ли?) части сплошной белой стеной, и с другой стороны улицы тоже. И на них опирались фермы перекрытий. На них - прозрачное покрытие, за которым вроде бы небо. Бледно-голубое небо с разводами облаков. Все же - Земля? А почему тогда купола?

Через равные промежутки в стенах чернели арочные своды - проходы во внутренние дворы. У проходов там и тут толклись подростки. Она на ходу заглянула в проход - мужчина в будочке тут же поднял голову и уставился на нее. Ого, охраняется. Хотя за будочкой - обычный на вид внутренний двор, как в старой Одессе, только гораздо больше...Одесса?!

Голову кольнуло острой болью, как бы намекая - не лезь в воспоминания, не время! Она потерла виски, мысленно матюгнулась и не полезла.

Мама лихо завернула, толкнула ее пакетом, дернула за руку и зацокала высокими каблуками под арку. Пришли? Это здорово, а то она уже взопрела. Ворочать такой задницей - нелегкий труд! Как толстухи вообще ходят, а?

При их появлении охранник в будочке встал и - оу, держите меня семеро! - козырнул! И глазами маму проводил. Оп-па! Не, что проводил, понятно: стройные ножки в лосинах, ладная попка словно голая, что б не посмотреть... но не так же! Смотреть надо непроизвольно, выворачивать шею, а он - подобострастно! Мама что - начальница ему?! Или - жена начальника? А тогда почему так позорно, пешком?

Охранник и на нее посмотрел - но совсем по-другому, как-то мерзко, гадко, она даже передернулась. Так посмотрел, словно она - беззащитная жертва, а он выбирает место и время для истязаний. Б-р-р. А по виду - обычный такой молодой парень. Белобрысый. Но спину циничным взглядом сверлил, пока она не зашла во двор.

Она с любопытством подняла голову. Какие непривычные выпуклые окна! И зелень, зелень в каждом. И непременный купол над всем двором, на этот раз грязный, неохотно пропускающий дневной свет...

Мама мазнула карточкой по замку, толкнула пакетом вперед. М-да, в дверях электроника, а за дверью - обшарпанный подъезд.

Третий этаж. Аж шесть дверей на лестничной площадке. На одной - мерцающая зеленым табличка с надписью - "В.В. Лебедь". И две золотые звездочки справа. Похоже на армейский погон. Их квартира, что ли?

Надпись мигнула и сменилась. "11.30. сиб.вр. 1 августа 2055 г."

Вот оно как. Пятьдесят пятый год. Будущее? Это - будущее?!

-=-=-

Сергей Лебедь недовольно приложил карточку к декодеру замка. Надпись подмигнула ему.

- Сука! - огрызнулся в ответ он.

Ну не любил он - ни надпись на декодере, ни звание супруги. Вероника Витальевна Лебедь, лейтенант жилищно-эксплуатационной службы, фу ты ну ты! Нача-альница, подумаешь! Сука. Красивая. Все же добилась своего, мужики на работе боятся выпить! Последней радости лишила, как теперь жить, а? При такой адовой работе только выпивка и спасает, но что б она понимала? У нее своя жизнь в административной зоне, с рестораном, служебным фитнесом, парикмахерской и директором Давидом! Сука.

Ботильоны жены красовались в прихожей на привычном месте. Значит, уже пришла. Хорошо ей, свободный рабочий день, цокай себе по торговому комплексу, когда хочешь, хоть бы раз с них навернулась!

В прихожую на мгновение заглянула симпатичная мордашка в обрамлении черных кудрей, округлила изумленно глаза. Сергей скривился. Так называемая дочь. На папу и маму не похожа, зато похожа на директора Давида. Толстозадое, неповоротливое, угрюмое существо, не умеющее в свои шесть лет говорить. Или не желающее - тупого упрямства у отродья на десятерых.

Он расстегнул защелки шлеи, сбросил униформу прямо на пол и, как был в каспере, так и потопал в душевую. Вероника терпеть не могла рабочую форму на полу, ну, так ей и надо, пусть и дальше не терпит. А ему удобно, вот!

Вероника развернулась к нему от зеркала, в лосинах и корсете поразительно юная, похожая на девочку, в которую он когда-то влюбился на свою голову. Возмущенно округлила глаза:

- Серый, ты представляешь, она новые обтяжечки порвала! Специально! Я только что купила, августовскую социальную карточку на нее истратила, а она...

Раздражение накатило волной. Он не глядя поймал девочку за руку и треснул от души, куда прилетело. Она не дернулась от боли, как обычно. Качнулись кудряшки, голова развернулась, темные глаза посмотрели недоуменно.

- Вот скотина! - донеслось до него внятное. - Девочку бить? Думаешь, я с тобой не справлюсь? Зарежу во сне. Садист.

Рука, приготовленная для следующего удара, невольно опустилась. Сергей вдруг понял, что она действительно может. Подойдет ночью и ткнет ножом. Как он ее иногда лупцует - запросто может. Есть за что.

- .... отродье! - выругался он и ушел в душевую.

Далеко не сразу до него дошло, что девочка заговорила. А когда дошло, он рассердился не на шутку. Кавказское племя! Ну что б ей с "папа-мама" не начать, как детям положено? Нет, сразу - "зарэжу!" Первое слово!

Дверь в душевую он не закрыл. Типа стесняться некого. На самом деле в глубине души жила надежда, что заглянет Вероника. Как в юности. Спинку потереть, то-се... Не заглянула, и он не на шутку разозлился. Ей что, трудно?! Конечно, ей незачем, она теперь к Давиду заглядывает! Так что строгое личико так называемой дочери появилось над краем ванной неожиданно. Он обмер от страха. Нож, у нее нож! Пригляделся... нет, расческа. Ф-фух. Без ножа заявилась. На этот раз. Скользнула равнодушно взглядом по его мужским достоинствам, словно сотню лет их видела, и уставилась в глаза.

- Кто я? - раздалось требовательное.

Он чуть не упал от удивления. Нормальный вопрос, да? От шестилетней дурочки, еще вчера не умевшей говорить!

- Кавказское отродье! - прошипел он. - Иди отсюда!

- Не дочь, да?

Девочка подумала. Поглядела на его руки.

- Не трясись, не трону. Простила. Но больше чтоб не бил. Я слова понимаю.

Кивнула своим мыслям и ушла. Он не сразу понял, о чем это она. Посмотрел на свои руки. Пальцы мелко подрагивали. Б-р-р, жуть какая. Лучше ее не трогать. Вероника нагуляла? Вот пусть и воспитывает.

-=-=-

Она вышла во двор. Официально - чтоб позвать к ужину брата. Она и раньше так делала - выходила и маячила безмолвно в стороне, пока брат не замечал. Но сейчас ей требовалось подумать без помех.

Во дворе, несмотря на вечер, кипела жизнь. Бормотал репродуктор радиационной опасности под аркой, играли в карты за столиками на детской площадке, пацаны носились по спортплощадке с набивным мячом, тетки о чем-то рассуждали возле доски объявлений, девчонки играли в догоняшки - и дворовый надзиратель торчал в будочке-стакане, так называемый смотрящий. Обычный вечер обычного первого августа две тысячи пятьдесят пятого года. Обещали в ближайшее время открыть интернет, говорили, что там будут выложены бесплатные фильмы, может, даже западные, но пока что все развлечения сосредотачивались во дворе. Не телевизор же смотреть. Там всего-то три канала, и всё смотренное-пересмотренное не по одному разу.

Она тихонько пристроилась подальше от спортплощадки. Итак, прежде всего: она - девочка. Не злобный мужик - девочка. Шесть лет, через месяц первый раз в нулевой класс. Неразвитая, малоподвижная, угрюмая. Еще упрямая и мстительная. В семье - нежеланный ребенок. Кавказское отродье? Ну... да. Отродье она бы исключила, а так - один в один грузинка. Или осетинка. Или черкешенка. Или... да много их, на русский неопытный взгляд одинаковых с лица. При том, что родители вроде бы русские. Что-то крылось в ее появлении на свет не очень приличное. Как будто залетела маменька по пьяни от собственного начальника. Случайно.

Отец... Тяжелый случай. Отец за родную не считает и бесится. Красивый, кстати, мужчина. Атлет, и мужское достоинство ого-го какое. Правда, испугался ее, как нашкодивший пацан. Да он такой и есть. Подружиться с ним? Да запросто. Он же мужик. Глазки ему состроить, приласкаться, заботу проявить - он и поплывет. Так и сделает. Дружба лучше, чем вражда, особенно в семье.

Она вспомнила, что напугала отца до полусмерти своими высказываниями, поморщилась, но потом махнула рукой. Она - маленькая девочка, кого интересует детское поведение? Станет вести себя по-другому - отец забудет, как будто ничего и не было.

Мама. Для мамы она... родная, конечно, но еще более нежеланная. Надо полагать, именно из-за нее в семье раздрай. Она - постоянное напоминание маминого блуда, тут не изменить, не исправить. Кавказ не заметить - слепым надо быть.

Брат. Хороший мальчик, единственный, кто к ней хорошо относится. Знает, что она умеет говорить. Знает, но не выдает, молодчина. Только с ним она иногда разговаривает - когда рядом никого нет. Но и он ее стесняется. Была б красивенькая, как кукла, за ручку б водил, а так... жопа на ножках, тупое лицо.

И еще в ней проснулась память прадеда. Как? Да кто его знает. Как-то. Колоритный был старик, на многое способный. Злой, умный... убежденный коммунист. Ни разу не состоявший в партии, стихийный бунтарь и революционер. Любимая присказка - "взять бы автомат да очередью". Со своим умом - всю жизнь работал плотником, нормальное для России дело. Зачем вернулся к жизни? Она сильно надеялась - чтобы помочь. Маленькой девочке за шесть лет радости досталось мало. Это ж как ей прилетало, что она дозвалась на помощь единственного настоящего мужчину в роду?! А говорят - маленьких любят. Ну, может, сейчас уже не любят, это ж будущее. Кто его знает, как оно сейчас. Она - точно не знает. До сегодняшнего дня она из двора не выходила, да и из квартиры крайне редко. Но сейчас впереди жизнь, целая длиннющая жизнь, и все можно узнать, исследовать и исправить! С ее памятью пожившего человека она такого натворит! Кстати - а что именно исправить?

Она подумала и начала загибать пальцы. Значит, так: она хочет не просто жить, а жить счастливо. Счастливо, беспечно, как и положено в раннем детстве. Любить и быть любимой. Купаться в нежности и внимании. Прожитая давным-давно жизнь научила ценить семейный уют, которого не было в детстве, недоставало во взрослой жизни и совсем не стало в старости. Счастье, тихое семейное счастье - такая великая редкость, такой бриллиант, оценить который возможно, только разок умерев! Решено: всех убьет, но создаст для себя тихое, мирное, счастливое окружение!

Она мстительно поулыбалась, представляя будущую жизнь. В прошлой жизни ей не очень повезло с бабами, это тоже следует исправить! Но теперь-то она оторвется по полной! Потому что теперь сама - баба! И как крутить мужиками, знает прекрасно! Они ж такие дураки, по себе знает...

Прадед в ее голове ликовал и пел. Еще бы, он пережил в свое время и дряхлость, и беспомощность, бедную старость и болезненное угасание. Да он вообще умер, если что! А тут - юное тело, новая жизнь! И-и-и! Па-адумаешь, толстожопая, па-адумаешь, девочка! Да хоть гермафродит! По сравнению со смертью - такой пустяк! И-и-и!

Она строго прикрикнула на себя. Орднунг прежде всего! Она - взрослый человек! Девочка, да - но взрослый человек, повидавший все, даже смерть! Итак, на чем она остановилась? Значит, тихий семейный уют, личное счастье - это раз. Ну, интимную жизнь пока не считаем, рановато... Тогда что два?

Она недоуменно поморгала. Как-то сразу в голову ничего не приходило. Ей самой сильно недоставало именно семейного тепла. И это понятно, шесть лет, не так уж много крохе требуется для счастья. А прадед, старый хрыч, заранее вопрос не продумал. Это что ж получается? Получается, ему для счастья только ласковой женщины не хватало?! Вот козлина.

Она сосредоточилась. Ну не может такого быть, чтоб мечты - и такие мелкие! Они же.. ну, мечты! Всплыло в памяти виденное недавно в торговом центре. Как она понимает, объемная реклама нового фильма. Бойцы в камуфляже, автоматы, лающая немецкая речь вдалеке. В стране явно героизируется боевое прошлое. Героизируется, приукрашается, все дальше отходит от действительности. Воины в фильме - как на картиночке, в чистенькой камуфле, которой тогда не было, автоматики в руках, которых тогда тоже не было... ну прям один в один супермены-попаданцы на подмогу Сталину. А что, воинская слава - чем не цель? Она представила ряд орденов во всю грудь третьего размера, подумала и криво ухмыльнулась. Нафиг-нафиг такое счастье. Подростка, может, и привлекло б, но она не подросток, она знает, что война - это жизнь в грязи, под дождем и снегом, это исполнение самоубийственных приказов дебильного начальства - а любое начальство по определению дебильно... да и после двухтысячных ордена, раздаваемые всяким бандитам и ворам, в ее глазах потеряли любую ценность.

О, а почему б не разбогатеть? Она прислушалась к себе. Хм. Ну, с прадедом все понятно, коммунист. Он о достойной жизни мечтал, о справедливости, вовсе не о богатстве. Все эти понты с яхтами, дворцами, фотомоделями были ему глубоко противны. Да и любому нормальному человеку, наверно, противны. Так что тоже не вариант для цели. Достойной жизни с жизненным опытом прадеда она добьется и без богатства, человеку не так уж много требуется. А справедливость... Построить коммунизм? Ну ладно, социализм? Ладно-ладно, хотя бы социальное государство? Ага, а пупок не развяжется? Она не Ленин, не Сталин, просто девочка. Не чувствует она в себе свирепой решимости первых революционеров. Не просто же так прадед всю жизнь в плотниках проходил, не лидер он был, совсем не лидер. А она - пока что маленькая девочка, не для нее задачка. Да и первые революционеры, что они смогли? Только довести Россию до госкапитализма.

Хм. Как это трудно, оказывается - выбирать цель жизни. Неудивительно теперь, почему большинство живет бесцельно. Прадеду-то было легче с мечтой, он заблуждался, обманывался, идеализмом страдал по юности. К концу жизни - уже нет. И она идеализмом не страдает.

Достичь вершин в профессии? Ну... вроде неплохо, и достойную жизнь гарантирует... а в какой именно профессии? Прадед вот плотником был, а мечтал... ну, по юности какие только глупости в голову не приходили. И артистом, и спортсменом, и ученым, и кем только ни мечтал стать. А способности обычные в общем-то. Не гений. Потому и остались мечты - мечтами. Глупыми. Юноше, выбирающему житье... хм. Блин. Вот зараза какая! Никаких талантов и в этот раз в себе не чувствует! Единственное, что есть - неуемное любопытство. Ведь будущее же, блин, будущее! Какое оно? Понятно, что является развитием тенденций из прошлого - но каких именно?! Тенденций много было, и все противоречивые.

Она все же пришла к согласию с самой собой. Организовать личное семейное пространство - это раз. Оглядеться, узнать будущее - это два! И не упускать шанса, если подвернется - три! Какого шанса? Да какая разница? Любого, блин! Можно подумать, они каждый день подворачиваются. За любой хвататься надо, чтоб жизнь оказалась достойной! Иначе так и просидит в плотниках всю жизнь, как прадед. То есть в швеях... или какие сейчас есть тупые профессии для женщин? Вот в них и просидит!

- Андрей, вон твоя грачка пришла, иди уже, дай другим поиграть! - закричали на площадке.

Она нахмурилась. Грачка - это про нее. Так во дворе обзывают нерусских. Обзывают и при удобном случае лупят. Вот и вчера ей такого пенделя на ход подвесили! Что это - крайне неудачная дворовая компания или национализм на государственном уровне? Бьют маленькую нерусскую девочку - это как? Да вот так. Что-то подобное начало проявляться перед смертью прадеда, и вот оно во что развилось. Тенденция, мля. Русский национализм? Вообще-то не самая популярная идея в России. Но тенденция была, и еще какая! Выходит, интернационализм проиграл? Плохо, если так. Национализм - вообще плохо. Но - не стоит спешить, для твердых выводов мало фактов, пока что мало.

Она машинально потерла синяк и выцепила взглядом в толпе играющих обидчика. Злоба мгновенно поднялась волной. Ну да, мстительная она, и не стыдно! Хватит ли жизненного опыта прадеда, чтоб отомстить сопляку? Она усмехнулась - хватит!

- Ну, пойдем, кавказское отродье! - покровительственно сказал брат. Не всерьез сказал, пошутил, но...

- Пойдем, русский свинья, - ангельским голоском согласилась она.

- Что ты сказала?!

- Вот, и мне обидно, - вздохнула она. - Я же твоя сестра. Самый близкий тебе человек. Меня Зита зовут, не отродье.

Андрей растерянно моргнул. Вот так ему.

- Какая ты мне сестра, ты грачка, - буркнул наконец подросток. - Это же видно.

- У нас одна мама - значит, сестра. Ну, грачка. Зато красивая. Грачки все красивые. Это тоже видно.

- У тебя ноги толстые! - возразил сбитый с толку брат.

- У меня не толстые ноги! - наставительно сказала она. - У меня - взрослые ноги! Чуешь разницу, тощий?

И гордо пошла впереди него в подъезд. Впереди - чтобы на лестнице ее ножки оказались перед его глазами. Пусть он молодой, но мужик же! Вид пятой точки в нужном ракурсе сразит его наповал!

- И задница у тебя жирная! - буркнул озадаченный брат и шлепнул.

Ну... на этот раз не удалось, признала она. Походочка пока что не та, надо тренироваться. Значит, будет тренироваться!

- Зато есть по чему шлепнуть! - легко ответила она и показала язык. - А у тебя - кости!

Влепила брату щелбана и побежала вверх по лестнице. Ну, как побежала... на ближайшей площадке удивленный брат ее догнал. Она со смехом попыталась спрятать свой лоб у него под мышкой - не очень успешно...

Они пыхтели, толкались и смеялись, а с верхней лестничной площадки на них ревниво смотрела мама. Нелюбимая дочь умеет смеяться?! И с братом играет? И улыбается ему нежно?! Вот хитрож...е кавказское племя! Правду говорят, они без мыла в ... пролезут! Вся в своего папочку, тот тоже... кх! Родила на свою голову!

-=-=-

Сергей Лебедь устало посмотрел на знакомую зеленую табличку. Табличка мигнула и сменилась. "Россия. Подкупольный Љ1. Проспект Стратонавтов, 3. Ж. Љ36". Да помнит он, помнит, куда попал и за что! И кому обязан жилищем Љ36! Приложил электронный ключ. Правая рука еле поднялась. Снова от перегрузки опух сустав, полночи не спать от боли. В тридцать лет! Сраные ночные смены! Сколько на работе - трое суток? Сраная жизнь, нескончаемая работа...

Он защелкнул дверь и непослушной рукой попробовал расстегнуть шлею. Не получилось.

- Папка пришел! - радостно завопили в квартире.

Темноглазая девчушка выскочила в прихожую и сунулась помогать. Он недовольно отстранил.

-Я же забочусь! - забавно возмутилась она, шлепнула по руке и с пыхтением вцепилась в застежки.

Сергей смирился. Ну и что, что у дочки здоровыми руками получится дольше, чем у него с больными? Зато приятно. Хоть кто-то в доме заботится о нем.

- Вот полотенце и сменка!

Зита без стеснения пролезла в душевую, посмотрела сочувственно и подала чашечку кофе. Горячего, ароматного. Наверняка сама сварила к приходу, заботушка. Маленькая, а научилась. И ведь не роняет ничего, не разливает.

- Выпей, а то упадешь, - посоветовала она. - На тебе лица нет.

- Есть лицо, не видишь, что ли? - нашел силы отшутиться он.

Маленькая ладошка нежно погладила щеку.

- И правда есть, - грустно сказала девочка. - Усталое. И колючее...

Внутри у Сергея прокатилось приятное тепло от кофе, и словно лопнула невидимая напряженная проволочка. Отпустило. Ушла тупая злость на весь мир.

- Сустав болит, - пожаловался он. - Два вагона втроем раскидали, охренело начальство, грузит и грузит!

- Я массаж сделаю! - забеспокоилась девчушка. - Поешь, и сразу приходи ко мне! Спинку потереть?

- Ну потри...

- Что ты тут делаешь?!

Вероника стояла в дверях душевой и подозрительно разглядывала невозмутимую дочку.

- То, что ты должна бы делать! - буркнул Сергей. - Муж с ночной вернулся, могла бы позаботиться!

- Надо же, какой нежный!

- Мама, закрой дверь, тепло выходит! - возмутилась Зита, вытолкала ошеломленную маму из душевой, защелкнула стопор и деловито развернулась.

- Пациент, предъявите спину! - скомандовала она. - Так, и что мы имеем? У, тяжелый случай. Надо тереть!

Сергей блаженно закрыл глаза. Все же здорово у него получилось наладить отношения с дочкой! Мужчина есть мужчина! Поговорил, и всё! Зажили душа в душу! Не то что дура Вероника! Да и Андрей тоже. Нет, он хороший мальчик, но где-то в своих делах. А Зита всегда с ним, всегда рядом. Теплый, уютный кусочек настоящей семьи. И уже неважно, что неродная. Она же не виновата. Эх, Вероника... И совершенно не жалко потраченной налички. Обойдется без пива, Зите юбка и туфли нужней. И билеты в кинотеатр тоже. Ну и что, что дорогие? Для маленькой девочки не жалко.

-=-=

- Мой брат ведет меня в кино! - с восторгом завопила она и крутнулась на одной ножке.

Андрей строго оглядел ее. Ну надо же. Куколка! Юбочка, рубашечка, на рукавах кокетливые бантики, щечки горят румянцем, кудряшки... Стоило сестре надеть юбочку до колен, выпрямиться, отвести плечики назад, и толстозадое чудовище исчезло. Вместо него - стройная девочка с откровенно взрослыми бедрами. Ну, как она говорит. На самом деле просто толстые ноги, но под юбкой не видно. А идет так легко, что и не верится, что ноги толстые. Она сказала - это осанка.

Зита споткнулась, вцепилась в него и тихонько охнула. Он поколебался и взял ее за руку. Еще навернется со ступенек, возвращайся потом. Ну, а что такого? Сестра же. Младшая! Во дворе осторожная проверка показала - никто не лыбится, не тычет пальцами. Вон близнецы Сухановы тоже свою младшую за руку ведут, и ничего. Даже наоборот: развевающиеся на рукавах ленточки то и дело привлекали взгляды. А он ее еще ругал, что вырядилась, как дура, что рубашку на три пуговицы расстегнула. Зато вон как все смотрят. Завидуют!

Андрей самодовольно улыбнулся. А всё он! Это он отдал ей свою мелочь на разные финтифлюшки, и в торговый центр он водил! Как она крутилась, как выпрашивала, как обнимала нежно! Ну, он добрый, вот и отдал. И теперь Зита сверкает дешевой бижутерией, как новогодняя елочка. Браслетики, клипсы с камешками, подвеска на открытой шее. Красиво, все смотрят. Ей приятно, и ему приятно вести за руку красивую девочку. А все он.

Они присоединились к компании детей и вышли на проспект.

- Андрюша, пойдем медленней! - тихонько взмолилась девочка. - Знаешь, как тяжело идти ровно? Я не привыкла! И еще каблуки!

- Привыкай быстрей! - буркнул он. - Видишь тубус аварийной ширмы? За ним чужой блок, там только толпой можно ходить!

- Я маленькая девочка! - удивилась она. - Что мне сделают?

Андрей объяснил простыми словами, что ей сделают. К его удивлению, Зита не покраснела, не смутилась.

- За такое посадят, - заметила она серьезно.

- Не посадят, - снисходительно сказал Андрей. - После революции у нас общество гражданской самостоятельности. Сами за себя отвечаем, государство ни при чем. Вырастешь, будешь изучать в седьмом классе на "Обществе и государстве". Если не покалечат - ничего никому не будет.

- А как жить девочкам?

- Ну, родственники защищают, - пожал плечами Андрей. - Друзья, соседи... мы в кино всегда толпой ходим.

- Вот это встряла... - пробормотала она и задумалась с каменным лицом. Андрей недавно заметил: если сестра думает о чем-то серьезном, ее лицо ничего не выражает.

- Ну, а чего я хотела увидеть? - буркнула она в результате. - Если государство полвека назад начало избавляться от ответственности за граждан, к чему еще могли прийти? Тенденция. Мля.

И она снова надолго задумалась.

- Меня один нехороший мальчик обижает, - вдруг сказала она. - Пинает. Грозился в подвал затащить. Защитишь?

- Кто? - осторожно спросил Андрей.

- Младший Мальцев.

Андрей замялся. Младшего Мальцева он знал - обычный дрищ. Но вот старший Мальцев... у-у-у! Этот сам кому угодно... не, если б не Мальцев, а кто другой, можно бы шугануть! И если б Зита не была грачкой. Грачиков положено бить - они на Кавказе вон что творили! Зиту любой может нагибать, и все одобрят и поддержат. Что, одному драться со всем двором?! А так бы он, конечно, защитил!

- Понятно, - пробормотала Зита. - Значит, сама. А как? Вы же по одному не ходите, только толпой.

Андрею почему-то стало стыдно. Но сестра больше этой темы не коснулась, спрашивала про устройство города, про стереокино, про номерные города атомного пояса "Сила Сибири" и про многое другое. Глупенькая, ничего не знает. Не то что он! Он аж в седьмом классе, и учится не ниже семерочки! Город - номерной! Закрытое поселение под куполами, на вечной мерзлоте, промышленный спутник атомной электростанции на десять тысяч мегаватт! Построен после революции по программе промышленного освоения Дальней Сибири! А стереокино сейчас сама увидит, чего там понимать? Демонстрационная площадка с кольцевым проектором Левановского, любой пацан знает. Что? Ну, спросила! Да социализм наступил после революции Ферра! Социализм с русским лицом! Это всем положено знать! Куда делись остальные национальности? Ну, дурочка! Какие еще национальности?! В России - русские, чего непонятного?

У кинотеатра кружил детский водоворот.

- На премьеру попали! - сказал Андрей. - "Спортсменка, комсомолка, красавица" - во фильм! Про девчонку, в нее сознание мужика из будущего перенеслось! Как навела шороху на всю страну!

Сестра вздрогнула и посмотрела на него испытующим взглядом.

- Проходи быстрее! - поторопил он. - Надо своих искать, из-за тебя отстали!

Они искали свои места, когда в зале погас свет, и поразительно красивая девочка с демонстрационной площадки требовательно заглянула Андрею в глаза - и в душу. Взвилась щемящая мелодия, зазвучал детский отчаянный голос:

- Защити меня, папа! Унеси на руках в даль светлую!..

Он еще крепился, когда героиня росла и взрослела, когда с окровавленным лицом рубилась в хоккей, спасалась от пуль снайперов. Но когда она расстреляла все предательское правительство, упала, уставилась широко открытыми глазами в небо, когда небо медленно закружилось под ту же пронзительную мелодию и зазвучал далеко-далеко детский хор - он тайком вытер злые слезы. И мысленно поклялся, что вырастет и перебьет всех отродий рода человеческого. Неважно кого. Всех.

- Ну как? - возбужденно спросил он сестру на выходе. - Во фильм, да? Как она стреляла! Бах, бах! Олимпийская чемпионка!

И мысленно повторил, чтоб на забыть: "Снежана Михалкова-Усманова. Снежана". Фамилия и имя удивительной девочки, сыгравшей главную героиню. Он представил, как приезжает в Москву, идет по улице, случайно встречает ее - и у него сладко защемило сердце.

- Сильный фильм, - хмыкнула Зита. - Очень. Меня после него убьют.

Андрей посмотрел недоуменно. В последний месяц сестра уже не раз его удивляла взрослыми рассуждениями. Шесть лет, а как скажет - не сразу поймешь. Вот как сейчас.

- Над девочкой надругались носатые черноволосые парни, - объяснила она рассеянно, оглядываясь. - И убили. Потом главную героиню ударил клюшкой в лицо кто? По фильму - Ринат. Татарин, наверно. И в конце она стреляла в кого? По фильму - в Кунаева, Шеварднадзе, Рашидова, Алиева прежде всего. То есть в нерусских. В книге, кстати, вовсе не так. Это, Андрюша, разжигание межнациональной ненависти. Качественное разжигание, гениальное. Слышал, как пацаны на сеансе орали? А у нас во дворе только я грачка. Маленькая и беззащитная...

Она привставала на цыпочки и усиленно крутила головой, словно искала кого-то. Потом резко потащила Андрея вбок сквозь толпу выходящих из кинотеатра подростков, чуть присела - кудряшки стремительно метнулись туда-сюда - выпрямилась и припала к его руке.

- Андрюша, отведи меня домой, - слабым голосом попросила она. - Я, кажется, ногу подвернула.

Андрей сделал пару шагов и обернулся. Толпа на мгновение раздалась, и он увидел, как кто-то плавно падает на асфальт. И лицо у него почему-то - белое-белое. Потом он узнал его. Младший Мальцев.

- Андрюша, я стоять не могу, - жалобно попросила снизу Зита.

Он переборол любопытство, подхватил сестру под локоть и повел домой. За их спиной возбужденно зашумели, потом издалека донеслась сирена реанимобиля.

- Ну вот, из-за твоих каблуков самое интересное пропустим! - не выдержал он.

- Самое интересное уже произошло, - сказала девочка рассудительно. - Не ругайся, Андрюша. Любопытно? Давай медленней пойдем. Мне легче, и ребята с нашего двора нагонят и расскажут, что там да как.

Он поворчал и зашагал еще медленней. И их действительно нагнали.

- Младшего Малька на пику посадили! - с удовольствием сообщил какой-то мальчишка.

- Кто?!

- А неизвестно! Я рядом шел, и он шел, и все шли, а он потом раз - побелел и упал! Молча! Болевой шок! Ему спицей в ногу как дали! В толпе! И не заметили, кто! Во дают!

Мальчишка с чего-то радостно заулыбался и убежал.

- Гады! - с чувством сказал Андрей. - Наверно, химмашевцы! Найти бы уродов и самих так! Верно?

Зита не ответила. Она с каменно неподвижным лицом смотрела вперед. Там несколько взрослых парней расспрашивали мальчишек о том, что случилось. И среди них - старший Мальцев, здоровенный парень в полицейской форме.

- А если он найдет, то убьет! - злорадно сказал Андрей. - И ему ничего за это не будет! А знаешь, почему? Не знаешь, вы это в пятом будете проходить! В России - безусловная правота полицейских! Они всегда правы, потому что нас защищают! И еще у них оружие! Найдет и как даст из "зубра"!

- Ничего не будет, - задумчиво повторила Зита. - У них оружие...

Андрей почему-то забеспокоился.

- Э, ты о чем думаешь? - подозрительно спросил он.

- О чем? - очнулась Зита. - А... это неинтересно. Но могу рассказать, если хочешь. Дело в том, что был когда-то в нашей стране ансамбль, а в нем - одни девочки...

- И что?

- Вот я и думаю, - серьезно сказала Зита, - что самое лучшее у них произошло в детстве.

- И что?

- А то, что я ошиблась, Андрюша. Никто мне шансов не даст, вот что. Я же грачка, а в стране национализм. Только мне время нельзя терять. Время - оно такое, только что было и уже нету, уж я-то знаю. Жить надо прямо сейчас, как "Мзиури"! А не дадут. Вот и думаю, как жить.

И девочка снова посмотрела вперед ничего не выражающим взглядом. Андрей невольно поежился.

-=-=-

Она дождалась, когда ванная окажется свободной, быстренько переоделась там в ночное и забралась под одеяло. Своей комнаты нет, приходилось вот так: переодеваться в ванной, спать на надувном матрасе в углу проходной комнаты. Не очень удобно: телевизор полночи в ухо бубнит, по ногам ходят, родители над головой ругаются - но и не страшно. А вот что страшно...

"Мзиури". Запал прадеду в память девчоночий ансамбль, крепко запал. Настолько, что помнит теперь Зита про них все. Много думала о них и сделала вывод: нужно успевать жить! У девчонок из "Мзиури" было удивительное детство: были возможности, был талант, безграничные силы юности - и они воспользовались шансом! Так и у нее - то же самое! Память прадеда в полном распоряжении, весь его огромный жизненный опыт! Ну и что, что память о прошлом? Жизненный опыт не устаревает, люди в целом те же самые! Надо пользоваться, потому что преимущество - пока маленькая. Станет взрослой - сравняется со всеми. Кстати, точь-в-точь как "Мзиури". Выросли, и кем они стали? По сравнению с детством - никем. Ну, актрисы, ну, певицы, врачи и телеведущие... там, в Грузии. Где всех жителей - на один хороший миллионник. А в детстве по империи гремели. Следовательно, надо успевать жить здесь и сейчас. Чтоб потом не плакать об упущенных возможностях. Надо, а как? В стране жуткий национализм, а она - нерусская! Не дадут! Не, в семье она устроилась неплохо, исправила ошибку прадеда, но всю жизнь в квартире не просидишь.

Прошел мимо нее в свою комнату Андрей. Она помахала ладошкой ему вслед. Отвернулся, сделал вид, что не заметил, но она-то знает - ему приятно внимание сестренки. Ничего, вода камень точит. Потихоньку-полегоньку привыкнет к взаимной заботе и вниманию, и будут в семье совет да любовь.

Вышел из ванной и побрел в спальню отец. Вопросительно вскинула брови - ты как? Он отмахнулся - ничего, мол, жить можно. Отец - взрослый, с ним проще. Он уже испытал и одиночество, и равнодушие, и предательство жены. Внимание и заботу дочки ценит теперь дороже последней воды в пустыне. Между ними как будто протянулась постоянная теплая нить, по которой скользят ласковые весточки. Сегодня он действительно ничего, может жить. Будь иначе, она бы давно подскочила и побежала утешать.

Мама зыркнула из кухни недовольно и ревниво. Ну не нравится ей, что младшая перетянула на себя внимание мужчин! А нефиг стервозничать на пустом месте! Зита не удержалась, скорчила ей тупую рожу. О, подпрыгнула и засверкала глазами! Ну до чего эмоциональная женщина! Уже веселее жить. Она спрятала улыбку под одеялом и отвернулась к стенке.

Не, как в многонациональной России выросла гидра великодержавного, как говорится, шовинизма, в целом понятно. Прадед в свое время об этом размышлял. Так могло случиться, только если кто-то возжелал прийти к власти со стороны. Логика простая: чтоб прийти к власти, нужна сила, а где ее взять? Опереться на народ? Народ, конечно, всегда недоволен, но этого мало, нужна организация. Только власть после семнадцатого года сделала выводы и любые организации с тех пор давит жестоко. Организации давит, силовиков подкупает. Так что выбора у претендентов на власть по сути не было. Воспользовались подходящим моментом и выпустили на свободу темную силу. Национализму организация не очень нужна, он сам по себе страшен. Спасай Россию, бей жидов. А также кавказцев, татар, среднеазиатов... Ударили, спасли. Заодно снесли власть. Кровавое, наверно, было время. Андрюшка говорит - революция. Ну, с революцией понятно, теперь у власти тиран, в стране нацизм - ничего другого на смену дурному капитализму прийти не могло в принципе. При том уровне забитости населения - или продолжать в том же духе, но тогда неизбежно крайнее ослабление и поглощение соседями - или обновление нации на волне новой идеи. А какая идея самая понятная, самая близкая для нации? Национализм. В русском варианте - германский национал-социализм времен Гитлера. Тут тебе и элементы социализма, о котором русские вспоминают с ностальгией, и порядок, который орднунг, о котором тоже русские мечтают со времен Рюрика. Довеском - в народных низах образ Третьего рейха пользовался немалой симпатией даже в советские времена, большое спасибо Ляндресу с Лиозновой. Так что как докатились до нацизма - понятно. Что непонятно - как ей жить?! И даже мыслей в голову никаких не приходит. А ведь скоро в школу. Больше от мира в квартире не спрячешься. Вот же угораздило. Она, сколько ни крутила головой, больше нерусских во дворе не заметила. Ей что, одной за весь Кавказ отдуваться?!

Она закрыла глаза и попробовала заснуть. Но хоровод мыслей кружил и беспокоил. Единственное, что ее точно не тревожило - здоровье Мальцева-младшего. Получил в задницу зазубренную спицу - и отвали, моя черешня. Не стоит внимания мелкий гад, способный пинать девочку. Главное, чтоб Мальцев-старший не догадался, от кого подарочек. А то ведь убьет. Безусловная правота полиции...бр-р-р! Жуткий закон, плодящий изуверов. Правда, к нему все и шло, еще с двухтысячных, когда щедро наделяли правами силовиков. Вот и нечему удивляться.

Не, но жить-то как, а?! Вот в чем вопрос! Жить счастливо, мирно, наслаждаясь детством и семейным уютом! Ей так мало надо от жизни, неужели не добьется?

-=-=-=-

Мама тащила ее в школу с энергией и скоростью электровоза, так, что ноги иногда не касались асфальта. Как всегда, выскочила из дома в последний момент. Проспала, как обычно. Мама не просыпала, только когда ей надо было на работу в нулевую смену. Когда на работу - и накраситься успевала, и приодеться. Ох, неприглядное что-то крылось в рождении дочери. У нее там начальник из южан, что ли? И кто виноват? Конечно, дочка: бегом, бегом, шевелись, лентяйка неповоротливая!

В результате бант съехал куда-то, в боку закололо. Она, конечно, тренировалась, но за месяц разве чего-то достигнешь?

Зита подумала, вырвала руку и пошла самостоятельно.

- Быстрее, опаздываем!

- Беги одна, - спокойно откликнулась она. - Я за тобой не успеваю.

И снова вырвала руку. Мама засверкала глазами, застучала копытами и мгновенно стала восхитительно красивой, что и требовалось. Она залюбовалась даже.

- Опоздаем из-за тебя!

- Может, научишься вовремя из дома выходить.

- Ах ты дрянь неблагодарная!..

Она мило улыбнулась и не стала спорить. И пошла отдельно. Быстро, но не бегом. Мама дернулась, но хватать за руку остереглась. Случилась уже парочка моментов, научивших родительницу осторожности. И козу можно на барабане научить играть, как говорится. И эту козу тем более.

Город, странный подкупольный город, манил своей непознанной жизнью: сиял рекламой фильмов, хлопал дверями столовых и кафешек, подманивал витринами магазинчиков, брякал инструментами ремонтников на верхотуре, пел тихонько громкоговорителями радиационной опасности, подмигивал уличными часами - но она отложила знакомство с городом на потом. Сначала - школа. Ей там жить ближайший десяток лет, очень важно правильно начать.

В школу они опоздали. Ничего, вода камень точит. Она еще приучит маму к дисциплине.

Школа. То же типовое здание квадратной конфигурации, только проходных арок не одна, а четыре. Да окон побольше. Да спортзал на два этажа. А так - один в один обычный жилой дом. Двор, правда, другой. То же купольное перекрытие, тот же размер, но наполнение иное: спортплощадка.

Весь состав школы выстроился на спортплощадке. Ничего себе, сколько учеников! Она в три смены работает, что ли?! А дети откуда? Вернулись к традиции многодетных семей, что ли? Мама торопливо дернулась туда-сюда, нашла нужный класс и запихнула ее в строй. Через минуту ее уже не было. Лейтенант жилищно-эксплуатационной службы - начальница, блин, очень занятый человек!

Зита с любопытством огляделась. Тут ей учиться ближайшие годы. Ну, как учиться... Ошибку прадеда повторять она не собиралась. Тот-то действительно учился. Не дошло до умницы, что главное в школе не знания, а круг друзей! В результате остался по жизни умным одиночкой, гарантированным неудачником. Не, она пойдет другим путем. Первым делом - влиться в коллектив! Еще лучше - возглавить его... Ну, и как же выглядят ее будущие друзья, единомышленники и соратники?

Она осмотрела свой класс. Обнаружила, что на полголовы выше остальных. Понятно - южная кровь, раннее развитие. Сомнительное достоинство для девочки, но... что есть. Удобно смотреть, например.

Одноклассники ее умилили. Ути-пуси, детский сад, штаны на лямках! Кстати, действительно на лямках. Школьная форма больше всего походила на рабочую спецодежду: те же комбинезоны с множеством карманов, курточки с нижней резинкой. У девочек - кремовые, у мальчиков коричневые. Так-то красиво, но... комбинезоны?! А в старших классах пошла вся палитра, впрочем, строго определенная - каждому классу свой цвет. Э, нет, не строгая - кое-где мелькал военный камуфляж. Она саркастически усмехнулась: дифференциация общества по цвету штанов!

Школьники изобразили некое подобие строя. В разрывах с важным видом стояли личности с белыми... галстуками, что ли. Она решила, что это старосты классов. Надо же, отличительные признаки для младших командиров ввели, как в армии! О, и, как в армии, позади строя болтаются расхристанные индивидуумы очень важного вида! Дембеля, мать их! Она призадумалась, на каких основаниях они могли выделиться, потом мысленно махнула рукой. Люди на пустом месте иерархию выстроят.

А вот учителя стояли отдельно. Рядом с классами - никого. Угу, как предупреждал брат - общество гражданской самостоятельности, а на самом деле обычная безответственность. Как ни странно, ученики не разбредались. Шушукались, да, но под злыми взглядами товарищей с галстуками быстренько замолкали. Из чего следовало - у товарищей есть реальная власть. И что-то ей это напомнило.

Она думала - торжественное построение затянется на час, как в прошлой ее жизни. И ошиблась! Вышел кто-то с гарнитурой, громко и недовольно объявил, какие классы в какую смену учатся. Ого, действительно три смены! Ее класс, нулевой "а" - во вторую. Ай как плохо, день пополам рвется, но Андрюшка тоже во вторую, уже хорошо... Рокот перешептываний пролетел над строем - и стих. Вперед выступил некто в серой форме, поднял к глазам список и в настороженной тишине зачитал фамилии. И сроки. За систематическое непосещение занятий - два года каторжных работ на ленском угледобывающем комплексе! За неуспеваемость - перевод на заочно-вечернюю форму обучения с принудительным трудом на "Химмаше" - год! За неподчинение педколлективу школы - заочно-вечерняя школа и принудительный труд на объектах лесопромышленного комплекса - год! Вот это да.

- Выйти из строя, покинуть школьную территорию! - рявкнул некто в сером.

Она пересчитала уходящих. Семнадцать человек, все - старшеклассники. Нет, не все, парочка явно не старше двенадцати-тринадцати лет. Теперь понятна дисциплина в строю! Это в каком возрасте нынче наступает уголовная ответственность за проступки?! Причем - за какие проступки! За школьную дисциплину! Вот это кнут! Какие тогда пряники?

Пряники оказались скудными и невкусными. Вышли из строя отличники из пятых классов, получили именные телефоны почетного красного цвета. Промаршировали какие-то кандидаты в какой-то штурмовой отряд - кстати, в камуфляже. И все. В заключение к микрофону вышел светловолосый мальчишечка из ее класса и прочитал поэму о номерном городе. Наизусть. В течение десяти минут. Громко, четко, выразительно. И ни разу не сбился! Богдан Джепа - так объявили уникума. Ему дружно и искренне поаплодировали.

На этом торжественная часть закончилась. Первая смена направилась внутрь школы на занятия, остальные потянулись к аркам выхода. Андрей махнул ей издалека, но она мгновенно оказалась перед мальчишечкой. Пора вливаться в коллектив!

- Богдан, ты гений! - восторженно сказала она.

Рядом начали останавливаться заинтересованные одноклассники.

Мальчик цепко оглядел ее. Надо же, такой маленький и такой... взрослый.

- Зита, - представилась она. - Грачка.

Мальчик подумал. Лицо стало на мгновение отстраненным, словно решал сложную задачу.

- Ты не грачка, - уверенно сказал он. - По-русски говоришь правильно, одета как все, русских не сторонишься. Ты из казаков. Верно?

Она растерянно поморгала, а потом восхитилась. Как просто все, оказывается! А она-то ломала голову, как выжить в диком национализме кавказской девочке! А она - казачка! И верно, казаки же постоянно брали в жены девушек из местных!

- Богдан! - восторженно взвизгнула она, в порыве чувств схватила мальчика в охапку и расцеловала в обе щеки.

- У-у! - завопили вокруг. - Тили-тили тесто!

Богдан высвободился из объятий, деловито утерся и огляделся.

- Все слышали? - грозно спросил он. - Зита - моя невеста! И казачка! Кто против - в лоб получит от "медиков"!

Она посмотрела на его крохотные кулачки и умилилась. А окружающие почему-то - впечатлились. Детский сад!

-=-=-

Она ожидала от школы... чего-то. Все же школа будущего! Оказалось - просто школа. Лестницы, коридоры. Полы, правда, не деревянные, не бетонные, а из каких-то темных листов. Сказали - монодревесина, производится для военных целей, исключительно прочный к истиранию материал. Оно и видно, какой прочный - у входа в класс протерт до заметной ямы.

В классе - множество столиков. На одного ученика? Присмотрелась - так, да не совсем. За счет креплений столы можно соединять в более крупные конструкции. Но пока что стоят попарно. Ну да, так наиболее экономично по количеству проходов. Она тут же уселась рядом с Богданом, никто не возразил. А что? Невеста же. Он сказал, все согласились.

Окна - широкие, все в зелени. С зеленью понятно, она в городе везде, то ли чтоб скрашивать однообразный пенобетон, то ли для увлажнения воздуха. Снаружи окна затянуты сеткой. Тоже понятно - первый этаж, а во дворе спортплощадка, футбол-волейбол, мячи летают. Классная доска... с ней пока что непонятно. Доска-экран? А как на ней тогда писать? И вообще - как учиться? Что-то мама ей дома никакого портфеля не выдала. И у Андрея она ни тетрадей, ни учебников в комнате не заметила. О, звонок.

Первым в класс зашел старшеклассник. Под его злым взглядом все притихли.

- Зайдет учитель - чтоб встали быстро! - предупредил он. - Сейчас потренируемся. Сели! Встать! Почему не одновременно?! Сели! Встать!..

Она дружно вскакивала вместе со всеми и одновременно укладывала в голове информацию. Дрессировка - дело привычное, прадедом пройденное еще в армии, думать вовсе не мешает. Вот оно как изнутри выглядит, будущее. Социализм с русским лицом, ну надо же. Тот самый, который нацизм. В котором от социализма всего ничего, если разобраться. Тем не менее - в Германии народу жутко нравилось. Да и здесь недовольных не видно. Что бросается в глаза - страна предельно милитаризована. Мама - лейтенант жилищно-эксплуатационной службы! На работе, между прочим, носит форму с лейтенантскими погонами. Да и все носят форму, в том или ином виде. Даже в школе, вон, дифференциация классов по цвету штанов, то есть комбезов. В частности, командующий старшеклассник - в черном, что означает скорее всего выпускной класс...

- Встать!

Класс дружно вскочил, приветствуя вошедшего учителя. Ух ты, мужчина! Она повспоминала - точно, в группе учителей на торжественном построении мужчин хватало. Что, кончилось женское засилье в школах? Неужто руководители страны за ум взялись? Или просто зарплату в школе повысили? Или что? Она внимательно рассмотрела будущего наставника. Невысокий, кривоногий, страшноватый на лицо - ну и ладно, не целоваться. Что достойно внимания: учительская форма - серая, естественно - на нем есть, а погон нет. Это что-то значит? У тех, кто выступал на линейке, погоны имелись...

- Я буду преподавать вам русский язык, - неожиданно звучным голосом сообщил учитель. - Обращаться ко мне - Артем Сергеевич. Начинаем урок. У каждого из вас в столе электронный учебник. Достаньте его. Откройте. Включите - смотрящий, покажите всем, где кнопка включения...

Она слушала четкий, поставленный голос и смотрела на вещицу перед собой. Как просто все. Такие штучки существовали уже во времена прадеда. Электронная книга, в которой - все учебники от нулевого класса до выпускного. В жесткую обложку встроен сенсорный экран, стило воткнуто тут же - это тетрадь для классных и домашних работ, одна на все годы. Беспроводная связь с учительским пультом, по ней работы скидываются учителю на проверку, по ней же можно, так сказать, выходить к доске - выполнять задание публично, с демонстрацией на классном экране. Еще - универсальная школьная форма, в ней и в классе удобно сидеть, и на спортплощадке удобно. Все, ничего больше для учебы не требуется.

Не, почему так не сделали раньше, понятно. Простенькое на первый взгляд упрощение жизни учеников требовало от государства сразу много чего, однотипности и несменяемости учебников и программ, например, или переоборудования всех школ. А кому это тогда было надо? Никому. Так что она подумала и записала нынешней власти за школу плюсик. И за форму тоже, и за погоны - орднунг есть орднунг, полезен сам по себе. Да и красиво, стильно. Зримое свидетельство карьерных успехов опять же. Нацизм нацизмом, но плюсики нынешние руководители страны заслужили.

Оп-па... пока она размышляла, учитель склонился над пультом, и на классной доске засветились слова. Да какие! Она даже не поверила глазам. "Первае синтября - щесливый день!" Вот это да! Реформа орфографии! И, похоже, перешли на фонетический принцип письма! А как тогда... ладно, вопросы потом. Покосилась на Богдана - мальчик недовольно морщился и переписывал с доски в свою "тетрадь".

- Перепишите в свои тетради! - приказал учитель. - Те, кто прошел первоначальную подготовку, это уже умеют! Нет таких? Ах, да, вы же не категорийная школа... Ну, все равно пробуйте, а я посмотрю, у кого получится лучше всех! А потом будем учиться писать, чтоб у всех получалось хорошо! Взяли стило так, как показано на доске! Приступаем!

Она четко выделила для себя новый термин - "категорийная школа". По контексту выходит, это нечто престижное... интересно! Поколебалась и все же записала слова правильно, как полагается. Ох, как криво, ручки-то учить да учить! Похоже, придется вместе со всеми, кружочки-крючочки. А она думала, нечем будет в школе заниматься, она же и так умная! Учиться придется, как всем! Учитель вскинулся, нашел ее недовольным взглядом. Ага, следит за классом при помощи учительского пульта! Она подумала и изумленно подняла бровки домиком. И глаза округлила. Учитель не выдержал, усмехнулся и отвел взгляд. Но потом нет-нет да посматривал в ее сторону. А она что? Она, как все - кружочки-крючочки, прилежная девочка. Но внимание учителя льстило. Оказывается, это так легко - привлекать мужское внимание. Дураки они все, мужчины, простые, как бараны, сама таким была...

Учить новое тело оказалось неожиданно интересно, сравнимо с тренерской работой. Она даже было решила, что в школе здорово, когда после звонка подошел старшеклассник и бросил Богдану:

- Наш, из "медиков"? Будешь смотрящим класса пока что. Завтра деретесь с "бэшками", понял? После уроков, во дворе.

Старшеклассник ушел. Богдан обшарил глазами класс и призадумался. Потом упрямо сжал губы.

- Что? - тут же обеспокоилась она.

Видала она такие лица прежде. Из разряда "побьют, но не отступлю".

- Нам завтра с "бэшками" драться, - хмуро сказал малыш. - Отметелят.

- Почему?!

- У нас пацанов мало. Двенадцать всего. А у них двадцать два, я считал.

Она восхитилась - шесть лет, а уже заранее посчитал противника! И считать умеет!

- Почему? - упрямо повторила она. - Давай не будем драться. Нам оно надо?

- Заплюют, - пояснил Богдан. - В "чуханцы" определят. Девчонок в раздевалке станут зажимать и щупать. В буфет не пустят. Будем драться - хотя бы в "нормульки" попадем, а отметелим сами - "перцами" заделаемся. Только их двое на одного нашего получается.

Она озадаченно покрутила головой. А интересно в будущем, м-да. Блин, оно ей надо? Детский сад, штаны на лямках, и ей, взрослому человеку, в этом участвовать?! Не, откуда пошло, понятно, она еще в прошлой жизни наслушалась про порядки в армии, но чтоб в школе да с нулевого класса?! И что, учителя не видят? Ах да, общество гражданской ответственности... Удобная позиция для взрослых, ненапряжная! Козлы. С другой стороны - а чего она ожидала? Процессы на месте не стоят, они развиваются. Вот и доразвивались до дедовщины в школе.

Она прищурилась, оглядела класс. Не, в стороне никак не получится. Ей здесь жить. Это ее в случае чего будут зажимать в раздевалке и щупать. Хм, ей, конечно, очень любопытны взаимоотношения полов с противоположной, так сказать, позиции - но не в таком же варианте!

Она еще раз оглядела класс. Сумеет ли она, взрослый человек, справиться с двумя десятками сопляков? Она зло усмехнулась: сумеет! Всех убьет, но будет жить в школе счастливо, как положено в детстве!

- Так, курицы! - сказала она, подойдя к группе девчонок. - Быстро решили: вам надо, чтоб вас по раздевалкам щупали - или нет?!

-=-=-=-

- Айда на крыльцо! - крикнули Андрею на бегу. - Нулевички дерутся, поржем!

Андрей незаметно скривился, но пошел вместе со всеми. Он не любил, когда младших стравливали друг с другом - зато "положенцы" класса не любили, когда кто-то отделялся от коллектива.

Во дворе школы царили визг, ор и рев. Два класса малышни схватились всерьез. Андрей протолкался поближе и с удивлением увидел, что на этот раз в драке участвуют девчонки. Да еще как участвуют! Наседают втроем-вчетвером на одного, выцеливают, потом кидаются, хватают за руки и одежду и держат изо всех сил. А одна-две лупят. Неумело, но тоже изо всех сил. И отпускают, только когда тот начинает реветь в голос. И сами при этом ревут!

- А! - буйно заорали положенцы. - Свалила!

Андрей вытянул шею - и застыл. В самом центре драки, раскинув руки в стороны, смешно подпрыгивала Зита. Ладони у нее были обмотаны белым. Рядом с ней какого-то мальчишку лупили сразу четверо, он закрывался как мог.

- Сейчас, сейчас!.. - азартно заговорили рядом.

Зита, зорко наблюдавшая за ситуацией, выбрала удачный момент, сблизилась быстрым прыжком, широко махнула левой рукой и попала точно в лицо одному из четверых. Тот отлетел, словно сбитый с ног кувалдой.

- Зуб! - восторженно заорали все. - Зуб выбила!

Раскрыв рот, Андрей в изумлении наблюдал, как Зита хладнокровно воспользовалась растерянностью нападавших, крутнулась, махнула уже правой рукой, и еще один противник покатился по двору, получив в ухо. Сбитый с ног истошно взвыл, и это словно послужило сигналом, одна из сторон начала беспорядочно отступать под арку, а потом и вовсе побежала.

- "Чуханцы"! - заорали положенцы в полном восторге.

- Э, Шпиль, это твоему братану она зуб выбила! - сказал кто-то злорадно.

Длинный Шпиль уставился на малышню. Ему больше не было весело.

- Я ей сейчас сам выбью! - пообещал он и двинулся с крыльца.

Андрей не понял, какая сила сдвинула его с места. Каким-то образом он оказался на площадке раньше "положенца", пригнулся и отставил руку. И решил в отчаянии, что сдохнет тут, но "положенца" к сестре не подпустит.

У левого локтя мелькнуло желтое пятно - Зита встала рядом и настороженно уставилась на длинного "положенца". Потом странно свела руки и чуть заметно затанцевала на носочках. На крыльце охотно заржали - Зита, рослая для "нулевичков", "положенцу" вряд ли доставала макушкой до груди.

- Глядите, Шпиль с нулевкой будет махаться! - заорали с крыльца.

"Положенец" неуверенно стрельнул глазами по сторонам. Посмотрел на Андрея, на его отставленный кулак.

- Твоя сестра, что ли? - наконец осведомился он.

Андрей кивнул.

- Резкая! - признал с уважением "положенец". - Сразу видно, что казачка! А что раньше не сказал, что из казаков? Ладно, живите.

И Шпиль ушел. Зита прекратила подпрыгивать, аккуратно поправила рукав школьной рубашки. На мгновение сверкнул металл и исчез. Андрей машинально подхватил ее руку, посмотрел. Спица. В рукаве, примотанная к руке резинками, пряталась остро заточенная спица. С мелкими блестящими зазубринами у самого кончика. Похолодев, он понял, для чего Зита сводила руки. Чтоб выхватить спицу из рукава! Если б ситуация повернулась иначе, тут сейчас валялся бы Шпиль со спицей в ноге и дергался, как недавно младший Мальцев возле кинотеатра...

- Это...

- Не трогай, - безмятежно сказала девочка. - Меньше знаешь, крепче спишь. Прикрой меня.

Она аккуратно смотала с ладоней полоски ткани, незаметно убрала в карман какие-то металлические кругляши. Закладки, понял Андрей. Она дралась закладками!

- Зита... - донесся слабый голос.

Она мгновенно развернулась и бросилась поднимать мальчишку - того самого, которого лупили вчетвером. Ему здорово досталось, под глазами уже наливались синяки.

- Мы отбились, Богдан! - успокоила она его. - Тебе плохо? Сейчас...

Она ловко и осторожно очищала лицо мальчишки от крови, а Андрей топтался рядом и не знал, что делать.

- Зита! - раздались рыдания. - Мне нос разбили!

Девчонки кинулись к Зите гурьбой.

- Андрюшка, отведи Богдана в класс, хорошо? - тут же попросила она. - У него голова кружится. Гаденыши, лежачего пинали...

Потом выпрямилась и деловито оглядела девчоночью компанию.

- Ну, что ревем? - раздался ее ласковый голос. - Ну, разбили нос, и что? Мне тоже разбили. И ничего страшного. Зато мы отбились, и больше нас не тронут! Сейчас тампончики вставим, сходим умоемся и станем красивее, чем прежде! Светка, халда, ты чем смотришь? У тебя лямка оторвалась! Пойдем, пришью. Детский сад...

- Я сам дойду, - сказал мальчишка и осторожно сделал шаг.

- Я провожу! - решил Андрей. - Ты иди. Если что, я рядом.

На крыльце Андрея пару раз одобрительно шлепнули по плечу.

- Твоя сестра - кувалда! - сказал один из "положенцев". - Казачка, да?

Он не нашелся, что ответить, и молча прошел за Богданом в школу.

- Зита хорошо дерется, - сказал Богдан. - Лучше всех. Ты учил?

Андрей промолчал. А действительно, кто научил Зиту драться? Применять закладки? Спицу еще где-то стащила... О спице и всем с ней связанном даже страшно было думать. Одно понятно - он бы так не смог. Младшая сестренка своей готовностью зарезать любого обидчика разом встала выше его и как будто в стороне. Так она долго не проживет! Узнают про спицы - покалечат, а то и убьют. Он вдруг понял, что Зита кинулась защищать его от Шпиля, рискуя жизнью. Одно-единственное движение отделяло ее от разоблачения. Спицу в ногу Шпилю - и ей конец. Если бы старший Мальцев узнал - а он бы точно узнал от пацанов...

- Это потому что она казачка, - решил Богдан, не дождавшись ответа. - Казаки хорошо умели драться. Южане - они все резкие и сильные.

И Андрей поверил его словам. Действительно, южная кровь - она все объясняет. Поверил, но для себя решил - завтра же пойдет на секцию рукопашного боя! Противно драться, и компания там собралась тоже противная, а надо: сейчас, случись что, Зиту он не защитит.

-=-=-=-

Она стояла перед учительским пультом совсем не как неопытная школьница-нулевичка, подозванная строгим учителем. А как? Как взрослая? Артем Сергеевич сдвинул брови погрознее и оглядел непонятную девочку. Тэк-с... Ах вот в чем дело. Стильность, да. Он бы назвал это стильностью. Над внешностью девочки явно поработала знающая рука. Украшения в школе разрешались с пятого класса, их и не было. Зато все остальное использовалось без стеснения. Стандартная школьная курточка обзавелась крохотным нагрудным кармашком, и из него кокетливо выглядывал краешек яркого платочка. И белоснежные манжеты появились. И кружевной отложной воротничок. И цветная отделка карманов и резинки. И не комбинезончик на девочке, а аккуратная юбочка, не короткая, но и не длинная, в самый раз. И - учитель прищурился - не спортивные кроссовки на ногах, а легкие туфельки пусть на небольшом, но все же каблучке. И главное - поза. Стоит себе крохотуля, руки в карманах, ножку выставила вперед, и рассматривает учителя с любопытством. Ни робости, ни стеснения, ни тем более страха. Даже легкая улыбка в глубине темных нерусских глаз. Совсем как взрослая.

- Почему не в форме? - указал он взглядом на юбку.

- "Гражданской обороны" сегодня нет, - легко ответила она. - А в юбке девочке удобней.

- Комбинезон - самая удобная форма одежды! - наставительно сказал учитель.

Реакция девочки оказалась неожиданной. Сначала ее глаза заискрились от сдерживаемого смеха. Потом щечки резко потемнели - видимо, покраснела от смущения.

- Ну Артем Сергеевич! - пропела она ангельским голоском. - Ну подумайте сами... даже принцессам надо ходить в туалет! А в комбинезоне и курточке - объясните, как?

И глазки потупила, поганка.

- Посмотрел я твои домашние работы, - сказал учитель, не найдя, что возразить. - Ты используешь высокий литературный стиль. Родители молодцы, что научили, но вообще-то он необязателен. Реформа русского языка проведена специально для облегчения письма. Писать, как слышишь, гораздо проще, разве не так?

- У меня врожденная грамотность, мне не трудно, - улыбнулась она.

- Первый раз слышу! - озадачился учитель. - Такое бывает?

- Бывает всякое, Артем Сергеевич! - совсем по-взрослому вздохнула девочка. - У меня врожденная грамотность, а Богдан - вообще гений. Он тоже не может... писать примитивно.

Учитель четко понял, что после заминки должно было прозвучать "похабить язык", и рассердился.

- Богдан - это с которым ты болтала весь урок? - грозно уточнил он. - Еще раз увижу - накажу!

- Ну вы же не натравите на маленькую девочку садиста-старшеклассника? - серьезно посмотрела она. - Я хорошая ученица, со мной достаточно поговорить.

И снова учитель не нашел, что ответить. Его и самого иногда коробило от присутствия "положенцев" на уроке, когда в учительскую речь то и дело врывается злобное "эй, вы, там, уроды, заткнулись все!" - но кто он такой, чтоб отменять решения руководства? Дирекция школы посчитала, что дисциплину в младших классах легче всего поддерживать кулаками старшеклассников, что это полностью согласуется с курсом страны на гражданскую ответственность - не ему, бывшему политкаторжанину без погон, бороться с устоявшейся традицией. Откроешь рот, привлечешь внимание штурмовиков - и получишь в темном углу дубинками по почкам. А то и не в темном. Штурмовики - волчата Ферра, их поощряют за подобные шалости.

- Ты как-то несерьезно относишься к занятиям! - наставительно сказал он. - Зря! У тебя неплохие способности, будешь учиться хорошо - сможешь поступить...

Он замялся. Куда она сможет поступить, сразу в голову не пришло, а врать, пусть даже и ребенку, не хотелось. В неписаном своде правил ленской каторги за вранье полагалось жестокое наказание, и привычка следить за языком въелась намертво. Девочка, склонив голову к плечу, с огромным любопытством наблюдала за его сомнениями.

- ... поступишь в высшую школу, - неуклюже закончил он.

- В хорошую? - тут же уточнила она. - Или в хорошую идут из категорийных школ?

Он снова замялся. Мелкая поганка явно не только знала о категорийных и общих школах, но и понимала разницу между ними. И разницу между высшими школами - тоже. В шесть лет!

- Серьезные знания можно получить в любой школе, если стараться.

Девочка заулыбалась и словно засветилась вся от переполнявших ее искренних чувств. Это выглядело маленьким чудом.

- Как хорошо, что в школе снова работают мужчины!

- Почему? - с интересом спросил он.

- Когда вы обманываете, это всегда видно!

И девочка так мило рассмеялась, что он даже не рассердился. А она уловила его добрый настрой, глянула на классные часы и тут же скорчила жалобную гримаску:

- Артем Сергеевич, вы сейчас к "вэшкам"? Можно, я с вами? Мне им два слова надо сказать, всего два слова! Вы их посадите, чтоб слышали, я скажу и уйду, честно!

Она выглядела такой уморительно серьезной, что он невольно поддержал игру.

- Два слова, честно? - понизив голос, переспросил он. - А "положенца" куда денем? Или он не помешает?

- Помешает, - признала девочка. - Я думала, вы с ним выйдете на минутку в коридор, обсудить чего-нибудь...

И похлопала жалобно ресницами.

- Ох, втягиваешь ты меня в преступление! - погрозил он пальцем.

- Ура! - тут же подпрыгнула девочка, и у него не осталось выбора.

Она смело проскользнула в чужой класс впереди него, и следом за ней - угрюмый светлый мальчишечка со здоровенным синяком под глазом. Богдан, вспомнил учитель. А про него разговора не было. Вот поганка.

- Встать! - тут же рявкнул "положенец" и подозрительно уставился на вошедших детей.

Учитель запоздало понял, что его действительно куда-то втянули. Но отступать было поздно.

- Свободен, боец, - кивнул учитель. - Благодарю за службу.

"Положенец" довольно улыбнулся и исчез. Оно и понятно - кому охота сидеть с нулевиками четыре урока подряд, тупо ничего не делая? Поэтому, если проблем с дисциплиной не наблюдалось, "положенцы" выходили, собирались на внутренней "линейке" за пальмами, где и проводили свободное время в приятной компании, лишь изредка заглядывая в подконтрольный класс. Но учитель покидать аудиторию не собирался, его мучил вопрос, что за дела у малышки-нулевочки в чужом классе.

- "Ашки", "ашки" пришли! - пролетел по классу настороженный гул.

- "Вэшки", вам положенцы сказали, что машетесь с нами? - громко спросила девочка. - Вам оно надо? Мы предлагаем союз.

Учитель с невольным уважением отметил, что вниманием класса она завладела уверенно - а это непростое искусство, между прочим. Заставить полсотни шумящей ребятни умолкнуть и слушать - тут надо или обладать пугающей славой, как "положенцы" - но она не обладала - или уметь. Получается, она умела. Зита, вспомнил учитель ее имя. На слух нерусское, но на самом деле по документам - Зинаида-Татьяна. Казачка - ну, это сразу видно, вон какая решительная и бесстрашная.

- Да мы вас одной левой! - заявил кто-то.

- "Бэшки" так же говорили, - подал голос Богдан. - Зубы потеряли, в "чуханцы" опустились. А нашей девочке нос сломали. Оно вам надо? Нам - нет. Мы не нанимались "положенцев" развлекать! Заключим союз! Мы к вам не лезем, вы к нам. А от "гэшек" вместе отобьемся. У "гэшек" "быков" собрали, они всех отметелят и "перцами" заделаются, а оно вам надо? Нам - нет.

Класс притих. Соображали, переглядывались. "Гэшки" - это да, проблема. Учитель в очередной раз поразился, насколько взрослыми стали современные дети. Нулевички-шестилетки сами договариваются, заключают союзы! Он им искренне сочувствовал. По устоявшейся традиции в "г"-классы убирали "быков", то есть второгодников. Ну, чтоб иметь проблему в одном классе, а не во всех. Как ее будут решать нулевички остальных классов, никого не волновало. И вот появилась девочка, которая это решение, похоже, нашла. Да кто она такая?!

- "Положенцы" все равно заставят драться, - серьезно сказал смотрящий "вэшек". - Всех заставляют.

- Нас - не заставят, - уверенно сказала Зита. - Ну что они могут сделать? Ну, пнут пару раз. А мы скажем - у нас союз. Скажем - слово дали. Попинают и отстанут. А если поддадимся - всю начальную ступень будут заставлять драться. А оно нам надо?

- Что, и поможете нам с "гэшками" махаться? - спросил кто-то недоверчиво. - Зита, а не боишься? Твой дом весь в "гэшках". Они тебя во дворе поймают и отпинают.

Учитель впервые увидел, как неприятно девочка умеет улыбаться.

- Ловил один такой, - прозвучал ровный голос. - Пинался. Теперь ему ногу режут.

В классе воцарилась очень нехорошая, настороженная тишина. Даже не настороженная - испуганная. Что-то, видимо, малыши знали, чего не знал учитель.

- Мир, - сказал смотрящий. - Мы к вам не лезем, вы к нам. И, если что, против "гэшек" вместе. Слово.

- Слово, - отозвался Богдан.

Малыши с уморительной серьезностью пожали друг другу руки.

- Артем Сергеевич, большое спасибо вам! - улыбнулась девочка, приподнялась на цыпочки и неожиданно чмокнула учителя в щеку. Развернулась и под изумленный гул гордо удалилась. Учитель только покачал головой и улыбнулся в восхищении. Вот поганка! Как за его счет поднялась в глазах нулевичков! Но удивительная девочка! Шесть лет! Такая кроха, и ломает школьные традиции! Как она сказала про принцесс? Действительно - принцесса.

-=-=-

Толстоногая девчонка пронеслась по коридору в компании возбужденных мальчишек.

- На "быков"! - непонятно вопила она.

Ариадна Давидовна проводила ее задумчивым взглядом. Нулевичка, но об этой крохе уже говорили в школе. Например, старый знакомец из бывших каторжан, товарищ Артем. Восхищался. Сказал, у нее - врожденная грамотность. Еще сказал со смешком - принцесса. И "положенцы" ее обсуждали, это она сама слышала. Мол, из казачек и дерется хорошо. И зам по дисциплине на планерке упоминал. Этот, правда, не хвалил. Не понравилась чем-то отставному лагерному охраннику маленькая девочка. Наверно, независимостью, свободой. Охранники свободу ненавидят. На генетическом уровне. Потребовал от всех особого к девочке внимания, и если что - доложить. Гнида.

И она тоже поглядывала на девочку издалека. Чувствовалось в малышке что-то родное. Притягивало. Напоминало о синих небесах Грузии, о прозрачной воде горных речек. О родине. В ней самой вряд ли кто признал бы грузинку - светловолосая, болезненно худая, и говорит без акцента. А в Зите издалека видна родная кровь. Урожденную картлийку сказочкой о казачке не обманешь.

Компания промчалась обратно, спеша на урок, и Ариадна Давидовна не выдержала, заступила девочке путь:

- Салам, гогочемо.

Девочка остановилась мгновенно, бросила внимательный, спокойный, слегка высокомерный взгляд. Так смотрят грузинки, оценивая мужчину.

- Я не владею картули эна, кхалбатоно Ариадна, - прозвучал вежливо голосок. - Мой прадедушка восхищался вашей страной, да, и в памяти от него осталось несколько слов, но меня никто не учил.

Женщина одобрительно кивнула - врет и не краснеет, так и надо поступать. Как же, не учили ее. В грузинском языке три звука "к", не различимых русским тугим ухом, и "т" тоже три, и все разные, а Зита воспроизвела их не задумываясь и правильно. Она властно взяла девочку за подбородок... попыталась взять. Девочка угадала ее намерения еще раньше, чем двинулась рука, и отстранилась. Вот как? Гордая и своей гордости не скрывает даже перед старшими. Поставить ее на место?

- Отец не устроил тебя в категорийную школу, - заметила она небрежно.

Удар пропал бесследно, никак не уязвил гордость девочки, Зита только уставилась с искренним любопытством.

- В категорийной школе учатся нерусские дети?

- В категорийной школе учатся дети достойных родителей, - обронила Ариадна Давидовна и хотела величественно удалиться, но в последний момент задержалась - все же родная кровь, великая редкость в номерных городах.

- Будь осторожней, - посоветовала бывшая каторжанка. - Ты сильно выделяешься, малышка. А старший брат все видит. И неважно, что маленькая, неважно, что девочка. Поняла меня, ламази гогона?

- Я просто девочка, просто живу, - последовал безмятежный ответ.

Учительница саркастически усмехнулась и пошла прочь. Просто живет она, как же! В школе полторы тысячи учеников, и каждый знает, кто такая Зита - это называется просто живет?!

- Весь город под видеонаблюдением, да? - догнал ее неожиданный вопрос. - А операторы или программы распознавания образов?

Учительница чуть не споткнулась. Хороший вопрос. Профессиональный. Конечно, кому надо, тот знает, что программы распознавания образов обманывают иначе, чем живых операторов, но... шестилетка?! Просто живет она, значит. Молодая, да ранняя. Очень ранняя. Девочка-гений? Да, но... в своей бурной молодости Ариадна не раз сталкивалась с гениями, в том числе юными, но то были музыканты, математики, шахматисты... Девочка, в шесть лет серьезно изучающая возможности нелегальной работы - это уже что-то из области фантастики, она о таком ранее не слыхивала. Тем не менее - вот она, стоит за спиной, ждет ответа. Учительница, не оборачиваясь, еле заметно пожала плечами. Она не знала ответа, честно не знала. Опыт каторги, да - но там другие проблемы. Более простые, более насущные.

-=-=-=-=

Внутренний двор управления ГБ по городу Љ1 атомного пояса "Сила Сибири". Резкий свет искусственного освещения из-под купола. Зябкая прохлада. Утренний развод на дежурство. Недлинный строй лейтенантов мнется, тихо переговаривается, летают смешки. Майор, старший смены, привычно и скучно выносит мозг, его так же привычно никто не слушает. Два капитана на правом фланге посматривают снисходительно, их действо почти не касается. Еще бы, аналитики, двухгодичная обязательная командировка. Полгода прошло, еще полтора - и ту-ту на поезде "Северное сияние" назад в первопрестольную, и забыть номерные подкупольники, как страшный сон. Забыть вечно грязные купола, резкие тени, ледяные сквозняки от грузовых портов, отсутствие неба над головой...

Строй мгновенно затих и замер - от генеральского входа слитно двигалась группа старших офицеров. Во главе - сам свирепый генерал Макусь. В Москве - не более чем один из угодливой свиты Самого, но в Копейке - тиран, без раздумий ломающий карьеры подчиненным. В его присутствии показывать зубы не рекомендовалось даже в варианте улыбки. А два прикомандированных капитана стереть беспечные ухмылки с лиц не догадались...

Генерал внезапно остановился. Выслушал торопливый доклад майора, с тяжелым недовольством уставился на капитанов. Туда же развернулась свита, готовая рвать и терзать. Капитаны почувствовали себя неуютно. По слухам, генерал мог и в зубы двинуть, появилась недавно такая мода у руководства, особенно в поддатом состоянии. А генерала пока что трезвым никто не видел...

В себя капитаны пришли только в рабочем посту. Через полчаса. И эти полчаса показались им самыми длинными в жизни. Оказывается, и безобидный майор умеет орать и махать кулаками, когда чует угрозу своей карьере. Оказывается, это больно, позорно и унизительно.

- Ну, будем работать, как приказано! - угрюмо подвел итог один. - У нас какая тема? Школы. Вот и работаем по школам. Выводи доклады операторов, и вперед.

- Доклад, - меланхолично поправил его товарищ и потрогал скулу. - Один. Школа номер два, действие из перечня подлежащих особому контролю. Несанкционированные договоренности между классами, горизонтальные связи, общественная активность вне пределов структуры государственной власти. Смотрящий класса - Богдан Джепа. Шесть лет. Неформальный лидер класса - Зинаида-Татьяна Лебедь. Тоже - шесть лет. Шесть, Коля.

Капитаны в затруднении переглянулись.

- Шесть лет, - пробормотал один. - Не, ну это совсем за пределами разума...

- С другой стороны - у нас всё за пределами разума! - твердо закончил второй. - По роже еще раз хочешь? Нет - открывай доклад и вперед!

Капитаны с непередаваемыми чувствами уставились на запись оператора.

- Ути-пуси! - сказал один с нежностью. - Куколка!

- На руки посмотри! - посоветовал другой. - Чем она пацанчиков с ног сбивает? Явно же свинчатка! Изготовление, применение предметов, подпадающих под определение холодного оружия... лицом кавказской национальности...

- Коля, я не смогу, - пробормотал капитан и отвел глаза. - Ну и что, что кавказской? Девочке шесть лет! Шесть, Коля! Ну есть же пределы! Отлавливать по школам ячейки "подогрева" каторжан или дурачков-анархистов - это одно, а пускать в разработку шестилетнюю кроху... Коля, есть пределы моему зверству! Я не смогу. Делай сам.

- А я, значит, смогу? Ты, значит, так считаешь. Ну-ну.

Капитаны недовольно помолчали.

- А через полтора года поедем домой, - лениво сказал капитан. - Напьемся в дороге, как у нас принято... и ты припомнишь мне этот день. Помнишь, в прошлом году по сводкам прошло убийство? Точь-в-точь наш вариант.

- Там психопат работал.

- А ты не психопат, да? Да мы оба с тобой "не того" после Махачкалы. Как военно-врачебную будем проходить, не представляю.

Капитаны еще помолчали. На экране симпатичная малышка беззвучно общалась с учителями, бегала на разборки - в общем, жила своей не совсем обычной, но чисто детской жизнью...

- Значит, что ж, - буркнул капитан. - Аналитику писать придется - приказали. Значит, чего-нибудь напишем. В первый раз, что ли? Напишем, Коля, напишем, и не кривись! Нам тут еще полтора года куковать, не забывай! А уж что там поймут из написанного да как - уже не наша проблема.

- О! - сказал его товарищ и нехорошо улыбнулся. - Верно! Ну, мы сейчас напустим мути!

- А что пытался свалить на меня грязную работу, я тебе еще припомню.

- Значит, в одном поезде с тобой домой не поеду, - пробурчал капитан и пододвинулся к экрану.

-=-=-

Галдящая толпа учеников с шумом прошла мимо будочки смотрящего и растеклась по двору Дома коммунальщиков. Следом за ними через некоторое время быстро прошагала маленькая девочка и, не обращая внимания на обидные выкрики, скрылась в подъезде. Старший объекта проводил ее внимательным взглядом.

- Не повезло девчонке, - бросил он задумчиво сменщику. - Русская, а по лицу чистая грачка. Говорят, мамочка нагуляла. Тяжело ей придется по жизни. У нас Южный фронт многие помнят, и государство эту память... разжигает, да. В школу пошла, а там штурмовики. Волчата нации, конченые придурки. Задавят малышку. И во дворе ее долбят. А ты, гаденыш, натравливаешь. Скажешь, нет?

- Ну и что? - агрессивно вылупился белобрысый сменщик. - В чем проблема? У нас русский мир! Кто недоволен, пусть валит за Большой Кавказский хребет! Так сам лидер нации говорил, я слышал! Да я вообще ее пришибу, и мне ничего не будет!

Старший объекта молча бросил на него презрительный взгляд.

- Что, понравилась? - вдруг ухмыльнулся сменщик и покровительственно хлопнул старшего по плечу. - Я заметил, тебе маленькие очень нравятся! Уй... отпусти!

- Еще раз хлопнешь по плечу - руку оторву! - тихо пообещал старик. - Гнида. Ты даже против шестилетки слабак. Чужими руками норовишь. Увижу, что пацанов на нее напускаешь...

- И что мне будет? - нагло спросил парень. - За мной все, а за тобой кто?

- Свободен, - буркнул старший. - Дежурство сдал, дежурство принял - пошел вон.

-=-=

- Пришли, я здесь живу, - сказал мальчик, прищурился и посмотрел вверх. - Вон, видишь окно? У самого купола, рядом с солнцем. Ночью слышно, как по крыше кары ездят. Ремонтники прямо напротив окна по переходам лазят! Как заорут под ухом, аж подпрыгиваем! Мама говорит, скоро привыкнем. А так ничего, даже хорошо, жить можно. Птички в окно заглядывают, их много там, под куполом. У них там гнезда.

Зита с сомнением оглядела бесконечную белую стену с редкими дверями подъездов.

- Железнодорожная общага - это хорошо! - убежденно сказал малыш. - У нас карточная столовая на первом этаже! Общая прачечная есть еще - да много чего есть! Главное, тут чисто и за порядком смотрят! У нас свой штурмовой отряд - знаешь, какие они строгие?!

Малыш покосился на каменно неподвижное лицо подруги и добавил потише:

- Но тебе лучше не заходить. Они ж не знают, что ты казачка.

- А двор где?

- Откуда? - удивился Богдан. - Это общага! Мы тут, на улице играем. Раньше жили в Доме медработников, там хороший двор. Но маму из клиники выгнали за то, что отказалась перерабатывать, и из дома тоже. Она сейчас фельдшером на железке, вот и дали общагу. На двоих только общага положена. Брат еще есть, но он взрослый, на западном ТВД воюет, звездно-голубых гоняет...

Малыш говорил и говорил не останавливаясь. Зита с грустью смотрела на друга. Юному гению сильно не хватало общения, с одноклассниками ему давно не о чем было разговаривать, вот и трещал, спешил поделиться мыслями с той, кто его хотя бы понимает. Вечная проблема гениев. Ему бы в спецшколу. Но учится в общей. Интересно, почему?

- А почему твоя мама отказалась от переработок? - полюбопытствовала она. - У всех сверхнорматив, разве нет? Моя мама и то иногда ночует на работе.

- О! - протянул Богдан с завистью. - Сравнила! Твоя мама - лейтенант! У офицеров знаешь какая административная зона? Там жить можно! Но моя не потому отказалась, что сутками на ногах не может. Она меня дополнительно учит. А как, если всегда на работе? Вот и отказалась. Карточки, конечно, урезали, но ничего, проживем...

Она понимающе кивнула. Неукоснительное правило соблюдено в очередной раз: за спиной каждого юного гения прячется честолюбивый родитель. Как вариант - бабушка. Вот и Богдан - его, оказывается, учат на дому. Напрягают, мобилизуют, подталкивают вперед.

Богдан замолчал и осторожно глянул вбок. Вдалеке вдоль общежития с уверенным видом шли несколько парней. В камуфляже и с дубинками.

- Патруль, - пробормотал Богдан и виновато посмотрел на нее.

- Не догонят, - успокоила его она, легко шлепнула по ладошке, развернулась и зашагала прочь. Свернула в технический переулок, оглянулась - патруль за ней не пошел.

- Я люблю тебя, жизнь! - тихонько пропела она и улыбнулась. Жизнь прекрасна и удивительна, особенно в детстве, и ей повезло в этом плане дважды! И во второй раз - особенно! Заканчивается учебный год, сквозь купола ласкают лицо теплые руки солнца. Она - вторая в классе после Богдана по учебе. С этой, пока что маленькой вершинки уже можно поглядывать на категорийную школу. Пока что осторожненько - но уже поглядывать. Хотя жалко покидать свою "двойку". Там ее уже знают, уважают. Там - ее класс, именно что ее. Давняя совместная драка что-то подломила в детках, она вовремя заметила и воспользовалась - и теперь девчонки в классе наравне с мальчишками, одной дружной компанией, готовой окрыситься хоть на "быков", хоть на старшаков. И с куратором-"положенцем" она сдружилась. Ничего такой паренек, ограниченный, не без этого, упертый - но общий язык найти удалось. С мужиками просто: приласкалась, глазки построила, он и поплыл. Старшаков от класса он и отгоняет. Так что в школе теперь хорошо. И дома хорошо. Андрюшка на рукопашку ходит - и за учебу взялся. Твердо нацелился на военное училище. Не его это, но... лучше уж так, чем никак. Отец... ну, он мужик, и этим все сказано. Отец - ее, и только ее собственность. Мама дымится и топочет копытами, и это тоже здорово, ей попсиховать полезно, такой уж у нее тип характера. Главное - не принимать ее заскоки всерьез.

Она свернула раз, другой и остановилась. Посмотрела издалека на проходную, помечтала. Там, за дверями под охраной пары бойцов, кончается город. Там, за проходной - вольное небо, ветер. Тайга и река. Там она обязательно побывает.

Поворот, еще поворот. Андрюшка ошибался, когда говорил, что по городу нельзя бродить одной. Можно, если район приписан к школе, в которой тебя все знают. Вон вылетели со двора мальчишки, шпана шпаной, пригляделись, поскучнели. "Привет, Зита!" - и обратно в засаду. Будут беззащитных поджидать, а ее трогать опасно. Тронешь - потом лучше в школу не приходить. За нее и "положенцы" вступятся, и старший брат, и класс. Да и сама может зуб выбить.

Чистые купола, солнце в глаза - и зелень. Центральный торговый комплекс. Здесь всегда тепло, всегда уютно, здесь молодежи полно по многочисленным кафешкам на террасах, здесь можно просто посмотреть на людей. Здесь она любит бывать в редкие свободные минутки. Но сегодня ей не сюда, а рядом...

- Подойди! - вдруг сказал ей мужчина с ближайшей террасы. И пальцем поманил, чтоб не ошиблась - тебя, мол, зову, именно тебя! Она поглядела - двое за столиком, и бутылка между ними. Оба в гражданском, оба неприметные. Один пьяный, другой не очень. По местным меркам можно сказать, что трезвый. Подошла, уставилась вопросительно.

- Вот ты какая, - задумчиво сказал трезвый. - А не такая и маленькая. Вытянулась.

- Маленькая! - желчно возразил более пьяный. - Маленькая дурочка! Ты, дурочка! Знай: ты ходишь здесь только потому, что мы тебя пожалели!

- Т-с! - пресек первый. - Иди, Зита. Не забывай нас. И когда-нибудь скажи спасибо. Просто - спасибо. Больше нам ничего не надо. Верно, Коля?

- Жалость - благородное чувство, - осторожно сказала. - Спасибо, ребята.

В глазах трезвого заплескался смех, и он махнул рукой - иди уж, коза!

Она кивнула на прощание и пошла, куда и намеревалась. Хотя по спине словно холодной водой прошлись. Коснулось внимание спецслужб - и соскользнуло. Ариадна Давидовна ошибалась. Очень важно, что она - маленькая девочка! Хорошие люди есть везде! Пожалели.

Она задорно тряхнула кудряшками. Пронесло, и ладно! Это уже прошло, а жить стоит настоящим.

Вот она, категорийная школа. То же типовое здание - и не то. Гораздо меньше учеников, гораздо больше окон. Чистые купола с раздвижными секциями. Во внутреннем дворе - сквер, и пришкольный парк рядом, весь в цвету, весна же. В парке - прозрачный ангар бассейна светится, манит голубизной воды. Там, в школьном секторе, всегда тепло. На категорийную школу Зита полюбовалась издалека. Близко не подойти - решетки, проход к школе только по электронным пропускам. Ничего, пройдет когда-нибудь, все еще будет.

А вот и родной двор. Та же приблатненная шпана под аркой. Только не торчит больше среди подростков здоровенный Мальцев-старший. Он - вот беда! - случайно споткнулся и упал глазом на что-то острое. Ну, так говорят. И что делать с инвалидом? Списали из полиции да отправили охранять ленские прииски. Ну, так говорят. Она предполагала другое: просто нарвался один беспредельщик на другого и кончился. Заигрался с судьбой, бывает. Но ходить стало гораздо безопасней.

Она шагнула под арку - путь ей загородил белобрысый парень. Младший надзирающий? И чего ему надо? А нехороший у него взгляд, мутный. Она посмотрела внимательно и на всякий случай свела вместе руки. Так, чтобы кисть правой оказалась поближе к левому манжету рубашки. Она - девочка маленькая, ее каждый обидеть способен, лучше подстраховаться. С первого дня своего осознания решила - гордость стоит жизни. Прадед так же считал, но духу не хватило. А ей проще, у нее духу сверх меры: южная кровь, злобность довлеет! Все же она - не прадед. Тело другое, и позиционирование в мире соответственно тоже.

Парень дернулся вперед. Наткнулся на ее взгляд. Потоптался неуверенно.

- Здравствуйте, - вежливо сказала она и прошла мимо. Быстро, не задерживаясь. Родной двор - пока что проблема. Нехорошая подобралась там компания, никак к ней ключики не подберет. Ничего, вода камень точит, разберется со временем. А времени - много! Каникулы же! Много-много времени, которого ей так не хватает!

Она проскользнула в квартиру, переоделась в домашнее и плюхнулась перед телевизором. Каникулы! До возвращения отца с работы прорва времени, так что можно наконец побездельничать! В умеренных количествах безделье - слаще сахара!

На художественном канале заканчивался концерт самодеятельного ансамбля песни и пляски "Атомная сила". Следом ожидался очередной фильм про войну. Про попаданцев. Она хихикнула: авторы бесчисленных ностальгических фантазий о возможном величии России наверняка в самых смелых мечтах не могли представить, что их творчество на полном серьезе возьмет на вооружение очередной государственный строй! Попаданцы - в тренде, в моде, на вершине славы! Именно Наташа Мальцева из "Спортсменки, комсомолки, красавицы" - идеал красоты! Образцом героя - жуликоватый Лис из "Все зависит от нас"! А советские атомные субмарины - самые победоносные в 42-м году, кто бы сомневался! Хотя, как приключилась этакая дичь, при небольшом размышлении понятно. А что еще могла взять власть, сильно нуждающаяся в великом прошлом, если советское прошлое обгадили пришедшие на смену конкретные ребята эпохи бандитизма, а свое прошлое они и без посторонней помощи изгадили так, что лучше не напоминать, со стыда сгоришь. И что делать, если для национальной идеи умри - но вынь да положи великую нацию? Арийское превосходство не используешь, его Гитлер использовал, опередил, сука... Вот и осталось обратиться к перлам из попаданческой литературы. А что? Если отрезать массам доступ к информации - не просто же так задача выйти в интернет в подкупольниках считаетcя нерешаемой? - так вот, если отрезать массам доступ к информации, реальность запросто можно заменить выдумкой. Кто из пацанов знает, что описанного в "Спортсменке, комсомолке, красавице" вообще-то не было? Да практически никто! Смешно, да не до смеха...

На экране загрохотали взрывы, рев моторов ударил по нервам. Первые дни великой войны. И словно холодком повеяло. Словно уставился издалека на Зиту ненавидящим взглядом корректировщик. Словно то, что было придумано - еще будет...

Она передернула плечами, выключила телевизор и пошла на кухню. К возвращению отца надо приготовить ужин. Желательно - вкусный. А как? Крупы, тушенка, макароны - стандартный набор по продуктовым карточкам. Всё уже надоело до тошноты. Скорее бы вырваться за город. Там - черемша, там ягоды, грибы... там рыба!

-=-=-

- А мой папа ведет меня на рыбалку! - радостно пропела она и крутнулась. Дурацкая фраза из индийского фильма как привязалась сто лет назад, так и не желала отвязываться.

На рыбалку ее потянуло со страшной силой, как только прошел по Лене лед. Даже не столько на рыбалку - просто на волю, под чистое небо. Все-таки подкупольник за зиму придавил нервную систему. Кое-как уговорила отца, но свободный день у него выпал только сегодня, и наконец они идут на хариуса. Или на окуня. Или на что попадется, потому что рыбацкое счастье капризно и изменчиво, она-то знает.

Все необходимое для рыбалки она собрала заранее, а для перекусить быстренько похватала перед выходом. И в который раз удивилась, как мало еды дома. По сравнению с временами прадеда - нищенски мало. Только минимальный набор, выданный по продуктовым карточкам. Но сколько его там? Только аппетит раздразнить. Понятно, что на каждого выдавались именные талоны в столовые общественного питания, и вроде бы их хватало на трехразовый заход, но... а побаловать себя? Ее же мама начальница, лейтенант - или это уже ничего не значит в плане зарплаты? Непонятно. Магазинчиков вроде в городе полно, а дома почему-то - пусто. Так что взяла хлеб да упаковку кефира, и всё. Не пшенку же с собой тащить.

Еще проблема возникла по одежде-обуви. Идти за город не в чем, не выходила прежде ни разу. Отцу хорошо, у него рабочий комбез есть, а ей? Мама категорично предложила шорт-обтяжечки, купленные ей в очередной раз и еще не порванные Зитой. Это в конце мая. Если верить памяти прадеда, снег в лесу лежит до июня. Маму понять можно, обтяжечки дешевые, не жалко. Она спорить не стала, просто сунула в сумку свой школьный комбинезончик, все равно к концу года стал коротким. Если надеть поверх обтяжечек, будет и тепло, и коже защита от кустарника. За зиму она вытянулась вверх и немного сдала в объеме, поверх обтяжек будет как раз. И на плечи можно накинуть школьную курточку, тоже вытерлась за год и стала коротковатой.

На остановке на нее сурово уставился с рекламного щита боец в диверсантской лохматке, с укороченным автоматом в руке и гитарой за спиной. В городе начинался показ нового патриот-фильма. Бесстрашный спецназовец-попаданец меняет ход великой войны, перепевает все песни и крутит любовь с дочерью Сталина. Мальчишки от фильма будут без ума, и не заметят, что вранье. Она только вздохнула. Что притворяться, она тоже б не отказалась от некоторых качеств Наташи Мальцевой. Красавицей, победительницей всероссийских олимпиад, олимпийской чемпионкой что б не побыть? Да, спортсменка, комсомолка и студентка по фильму всего достигла ежедневным неимоверным напряжением сил. Но то по фильму. А в жизни хоть как напрягайся, но, если нет данных, олимпийской чемпионкой не станешь, даже мастером спорта не станешь. Природных способностей пока что никто не отменял, и если Богдан талантлив, всякой Зите Лебедь за ним не угнаться, хоть сутками над учебниками сиди.

Она завистливо оглянулась на афишу перед посадкой в электробусик. И что-то внезапно царапнуло ее, тревожно и грозно.

По пыльным улицам города они доехали до охраняемого периметра. Водитель всю дорогу ругался на аккумуляторы, на пыль, грозился не дотянуть до конечной, отец охотно поддерживал, умалчивая, где работает - а работал он в том числе и на поливальной машине с теми же аккумуляторами местного завода электроизделий. Все же доехали. На проходной спецназовцы мазнули взглядами по ее голым ногам и отвернулись. Только мигнул красный огонек на стойке двери-турникета.

- Не обращай внимания, это авторегистрация, - пояснил отец. - Лица в память занесли.

За проходной в лицо ударил резкий ветер, а по глазам - солнце, непривычно яркое после грязного подкупольного света города. Она вдохнула напоенный запахами леса ветер, пошатнулась и вцепилась в надежную руку отца. Как-то после тепличных условий подкупольника оно... б-р-р!

- Ого, свежо! - дошло до отца. - Посинеешь! Что же это мать так тебя собрала? Возвращаемся, что ли?

Она отмахнулась, мол, все в порядке, и натянула комбинезон, прыгая на одной ноге и размахивая руками. И сердито отметила - с равновесием что-то надо делать. Прибавила мысленно к ежедневным занятиям еще полчаса и вздохнула - времени катастрофически не хватало, детство неслось сломя голову.

Они пошли к реке, сначала по грунтовой дороге, потом по широкой колее. Отец от свежего воздуха возбудился, повеселел и разговорился, планируя, где бы им накопать червей.

- На пашне, - сказала она машинально, потом досадливо поморщилась. Ну какая пашня на вечной мерзлоте?

Оказалось, есть пашня, и даже поблизости, за железной дорогой! Раньше не было, а теперь есть. В пятьдесят третьем объявили о продовольственной независимости страны, о поддержке малого предпринимательства, дали желающим кредиты под небольшие проценты, тогда многие подались в фермеры, все поляны в округе распахали.

- Нэп?! - вырвалось у нее.

- Сейчас это проходят в нулевом классе? - удивился отец. - Ну да, новая экономическая политика. Мать говорит, сейчас пойдет вторая волна кредитования, надо бы подсуетиться, а то достала нищета. Картошку будем растить и продавать, озолотимся! Хочешь жить на природе, а, Танька?

Он впервые назвал ее Танькой, как хотел при рождении. Она порывисто вздохнула и благодарно потерлась щекой об его руку, отец даже смутился.

- Дурачков ловят, - подумав, решила она. - Не соглашайся.

Отец обиделся и попробовал спорить. Пришлось объяснять подробней, потому что поняла - идея фермерства запала отцу в душу.

- Выкупить землю - кредит, - сказала она. - Семена купить - еще кредит. Огородить - кредит. А пахать, папа, мотоблоком не получится, по целине мощный трактор нужен, нам в школе рассказывали. Мощный трактор - он очень дорогой! Еще горючее. Еще ремонт...

- Считать не умеешь, малявка! - азартно возразил отец. - Знаешь, сколько картошка сейчас стоит?! За одно лето расплатимся!

- Не расплатимся, папа. Картошка дорого стоит зимой. А где мы ее хранить будем? Хранилище - очень дорогое! И магазина у нас нет, чтоб торговать, а на улице запрещено, в подкупольных городах и так грязи хватает.

То, что хранилище - очень дорогое сооружение, дошло даже до отца. Но просто так он сдаться не мог.

- Как-то же все растят! - проворчал он. - Процветают!

- А ты узнай сначала, - посоветовала она. - Кто растит, кто процветает. А еще, папка, картофель землю разрушает, нам в школе рассказывали. Три года, и все, потом голод.

- А как его тогда выращивают?!

- Севооборотом, - вздохнула она. - Но какой у фермера севооборот? Земли не хватит.

Отец молчал до самой реки.

- И что, неужели в банке не понимают, когда предлагают кредит? - пробормотал он, о чем-то напряженно размышляя. - Так и мать меня на кредит тоже уговаривает! Вот же дура! Залетим снова в долги - и что, на ленскую каторгу отрабатывать?!

- Не злись, папка! - сказала она. - Ну, не нравится мама - прогони! Или тресни по затылку, как вчера Андрея, плюнь и забудь.

Отец неловко хохотнул.

- Маму по затылку нельзя, - признался он. - Обидится и уйдет. А мне женщина нужна в... в доме.

- Ну и что? - удивилась она. - Я буду твоей женщиной!

Отец захохотал в голос.

- Я уже стираю тебе рубашки! - жарко сообщила она. - Пуговицы на спецовке я пришиваю! И завтрак целую неделю я готовлю, и еще буду!

- Эх, Танька, Танька! - вздохнул отец и обнял ее за плечи. - Да заметил я, как за мамку работы тянешь. Ты моя заботушка. Но, видишь ли, женщина не только варит и стирает, она еще, хм...

- Женщина любит, - понимающе кивнула она. - Так я люблю. Тебя сколько раз поцеловать?

Она хозяйски примерилась, наклонила мужчину к себе и поцеловала. И еще раз. И еще. И обняла со всем пылом южной горячей души. И... как-то это незаметно затянулось, и опомнилась она, только когда почувствовала, что мужские руки потихоньку, но настойчиво пытаются стянуть с нее брюки.

- Папка! - хихикнула она. - Это комбинезон, его так просто не снять, сначала курточку!

Ну, она впервые увидела, что у отца может быть лицо кирпичного цвета. Какое у нее самой - лучше не задумываться. Так что они отпрыгнули друг от друга, отвели глаза и быстренько зашагали к речке. И там раскидывали удочки, стараясь не смотреть друг на дружку.

"Дура! - костерила она себя мысленно. - Шлюха малолетняя! Вот что нашло, а? Ведь семь лет всего, семь! А что тогда дальше будет? У-у, сука толстозадая, так бы и дала по роже...". Такой засады в семейных отношениях она никак не ожидала и, если честно, совсем к такому повороту оказалась не готова. И как теперь жить в одной квартире с мужиком, у которого сорвало контроль, а? А ведь сколько угодно бывает моментов, когда ни мамы, ни Андрея дома нет, а отец есть... У-у, дура!

У отца, видимо, внутренний монолог тоже выдался не из легких. Она искоса глянула раз, другой. Отца было искренне жаль. Не так уж сложно понять, какое затмение на него нашло. Мамой это затмение называется! Что-то она за год не заметила, чтоб между родителями была близость. А отец - вполне молодой еще мужчина. А она - семилетка, конечно, но на полголовы выше одноклассниц, а по заднице так и вовсе... и не родственница. И в общении - равная ему. Да еще прилипла к мужику, как распоследняя шлюха! Вот и переклинило человека. Она вздохнула, подошла к отцу и обняла со спины.

- Я люблю тебя, папка, - шепнула тихонько. - Не переживай.

Отец отвернул голову и закаменел. Потом осторожно положил руку на ее ладошки.

- Вот как так получается, - пробормотал он, - что ты, такая маленькая, все понимаешь, а она... эх!

Потом... потом они подпрыгнули и бросились ловить удилище, потому что удочки уже были заброшены, и на отцовскую попался мелкий елец, а его заглотила щука и потащила под коряги - вместе с удочкой. Еле вытащили ее на берег. Отец сиял и чуть не плясал от радости при виде такой добычи. Фиг бы он что поймал, если б она заранее не приготовила наживку. Червей-то за разговорами не накопали. Сама она спокойно и методично таскала на живца из ямы под крутым берегом крупных окуней. Все пальцы об них исколола.

На обратном пути, уже в сумерках, отец неожиданно сказал:

- Наверно, ты права, Танька. В центральных и южных областях у нас сейчас голод. Говорят, как раз из-за того, что землю истощили. И про неправильный севооборот тоже что-то было.

Видимо, слова дочери сильно его зацепили. А ее как будто по голове треснули. Пыльным мешком. Голод - в середине двадцать первого века? Это как?! А что, механизация сельского хозяйства, новые сорта, научная агротехника - всего этого уже нет?! Да ну, не может быть. Ведь всего десять процентов населения надо, чтоб обеспечить страну едой! Чего-то она в будущем сильно не понимает...

На проходной боец лениво подошел, заглянул в сумку. Уважительно поднял брови. И махнул рукой - проходите. И глаза отвел. А она вдруг поняла четко - мечтает о рыбе. Жареной.

- У вас пересменка когда? - осведомилась деловито.

- Военная тайна! - хохотнул боец.

- Я вернусь часа через полтора, нажарю рыбы и привезу! - заверила она. - Ждите!

Спецназовцы наградили ее недоуменными взглядами, и отец - тоже.

- Папка! - сердито сказала она дома. - Ребята молодые, здоровые, на казарменном положении - они жрать хотят!

- А тебе-то что? - не понял отец.

Она остановилась и всерьез задумалась. А действительно - ей-то что? Она со спецназовцами даже не знакома.

- Наверно, я жизнь люблю! - решила она. - Чтоб мне хорошо было, и всем вокруг тоже. Ведь это же так немного, правда?

Бойцы на проходной встретили ее удивленными улыбками. Потом заглянули в пакет и сказали:

- Ого!

- Ешьте осторожней! - предупредила она. - Рыба речная, с костями!

- Сожрем! - заверили ее бойцы. - Спецназ костей не боится! И ничего не боится!

И протянули здоровенные ладони:

- Лапа. Храп.

Вроде как представились.

-=-=

Боец схрумкал последнюю рыбешку, задумчиво исследовал пустой пакет. Вздохнул:

- А забавная девочка. Хорошая.

- Грачка, - заметил другой. - Глаза видел? Аж лиловые, не спутаешь. Я таких за Большим Кавказским нагляделся. Век бы не видеть.

- Хорошая, я сказал, - с упором повторил спецназовец. И со значением посмотрел на челюсть напарника.

- Ага! - легко согласился тот. - Сейчас - хорошая. Но соплеменникам сдаст тебя не задумываясь. Для них нация на первом месте. Уж я нагляделся! Ты, кстати, тоже. Помнишь Клухор?

- Рыба вкусная? - буркнул старший наряда. - Поблагодарили? Нет? Ну и долдоны. Тоже мне, замирители Кавказа.

- Грачики - они все националисты!..

- Читай! - обрезал старший наряда и ткнул в консоль поста наблюдения. - Зинаида-Татьяна Лебедь. Русская. Мало ли кто как выглядит. Глаза ему лиловые. Вопрос закрыт!

- Кровь все равно себя покажет! - упрямо проворчал боец.

С ним молча согласились. Как себя показывает кровь - нагляделись все трое.

-=-=-

Лето пролетело. Детство неслось вскачь, торопилось к взрослости, аж злость разбирала иногда. Ну куда, куда?! Ведь так здорово живется! Нет, летит! Ничего не успела, просто ужас. Чем занималась три месяца, непонятно. Ну, научила Андрея играть в шахматы. Тут главное - уметь незаметно поддаваться. Прадед не умел, мужской гонор не позволял, но она-то девочка, ей проигрывать не стыдно. Сначала проигрывала брату с позором, потом без позора. Андрей увлекся и в азарте действительно начал играть очень хорошо. Вот что значат способности! За одно лето поднялся до ее уровня! Даже один раз у нее выиграл всерьез, после чего похлопал по плечу и сказал: "Умница, Танька". Для него она Танька, как и для отца, для мамы Зина, в школе - Зита, очень удобно, не запутаешься.

Еще она все лето снабжала семью рыбой. Это было непросто, потому что то рыба не хотела клевать, то спецназовцы не пропускали. Обижаться на ребят не стоило, на режиме повышенной опасности город закрывался наглухо. Пришлось всерьез озадачиться незаконными способами попасть за охраняемый периметр. Таковые, как ни странно, нашлись, например, через товарную станцию. Схема простая: заходишь в гости к Богдану, из его общаги через внутреннюю пропускную - на станцию, вместе с Богданом к его маме выпускали без вопросов. Там накидываешь на плечи рабочую жилетку и вместе с путейцами на выход. Еще и на тележке подвезут, если в настроении. Охрана не смотрит - путейцы часто берут с собой детей, которых летом некуда девать. Лишь бы путейская жилетка на плечах имелась. А там сразу за периметром тропка к реке. Жаль, Богдан с ней не ходил - гений, нет времени, ему заниматься надо, не до глупостей! Пришлось заманить на рыбалку брата - четырнадцатилетние уже имели право на самостоятельный выход из города до ночи. Было забавно смотреть, как здоровый парень не может насадить на крючок извивающегося червячка. Она ему поначалу даже помогала. Брат ворчал, мол, ей-то легко, у нее пальчики тоненькие, точные, а она просто в отличие от него тренировала руки каждый день: шила, вязала, мыла посуду или просто давила резиновый мячик - тренировала много, с благодушным терпением. Тренировки жить не мешают, и вообще не мешают.

А еще они с братом чуть не довели маму до разрыва сердца, хотя не планировали. Просто в середине лета взорвалась "тройка" - еще один номерной город. Во дворе шепотом поговаривали, что "тройка" взрывается не в первый раз, что-то там совсем непотребное творится с безопасностью производства. По репродукторам радиационной тревоги тут же заверили, что имел место тепловой, а не ядерный взрыв, и вообще возможную зараженную пыль унесло по розе ветров на безлюдную тайгу - но выход из города закрыли наглухо. А она как раз смастерила пару удачных, на ее взгляд, блесен, и рвалась проверить, каковы они на взгляд ленков, а может, даже тайменей.

И добрый братик коварно предложил ей решение. А она, дура малолетняя, согласилась.

Сначала они по лестнице поднялись до верхнего, седьмого этажа. Там позвонили, и одноклассник брата пропустил их в свою квартиру. Из квартиры вышли на балкон, туда же вытащили лестницу-стремянку и по ней наверх... Зимой у них ничего бы не получилось, но летом часть купола снимали для санитарного проветривания двора - ну, и для запускания комаров, как же без них в Сибири - и над балконом как раз не было секции. Если встать на последнюю ступеньку-площадку лестницы, пальцы могли зацепиться за ограждение. Пальцы Андрея, естественно. Но Андрей залез сам и великодушно вытащил наверх любимую сестренку. Причем без всякого преувеличения любимую, за зиму ее стараниями они очень сблизились. Одноклассник брата поглядел, как ноги семилетней девочки болтаются над бездной, побледнел и отчего-то за ними не последовал, хотя изначально собирался.

Сверху город выглядел, как инопланетное сооружение. Море куполов, и между ними - серая паутина плоских крыш, по которым зимой катались электрокары, вывозя тонны снега за периметр города. Отец зимой тоже здесь работал, его как коммунальщика бросали во все затыки и прорывы что днем, что ночью.

Наверху по летнему времени было безлюдно, и они, хихикая, пригибаясь и прячась от видеонаблюдения, быстренько добежали до периметра. Там в метре от стены торчала башня сотовой связи, так что они по мостику перешли на башню и по ее решетке спокойно спустились вниз. И - бегом к реке, пока не засекла охрана.

Блесны оказались удачными, таймень не попался, но и с парой ленков пришлось побороться, потому что весили они ненамного меньше ее самой. Ну, так у рыбаков принято говорить. На самом деле - килограмма по три... ладно, по два. Правда, когда дома взвесили, оказалось, что по полтора. Зато хариусов наловили чуть ли не ведро. И, обрадованные, при возвращении допустили ошибку. Надо было возвращаться или раньше, пока взрослые на работе, или по темноте, когда из-за фонарей не видно, что творится под куполом. А так их заметили со двора, разорались и привлекли внимание мамы. Та подняла голову и увидела, как где-то между небом и землей на руке шалопая-подростка болтается маленькая девочка и пытается нащупать ногами шаткую стремянку. И какой смысл потом объяснять взрослой женщине, что у Андрея руки сильные, как у взрослого, и вообще под ногами балкон, а не семь этажей полета, если у нее истерика?

Они думали, отец их убьет. Но отец только поглядел выразительно, обматерил - и выдал служебный ключ от выхода на крышу. А в ответ на причитания мамы угрюмо сообщил, что в очередной раз урезали продуктовые карточки, и лично его суточные тридцать грамм мяса не прокормят. Мама притихла, пошла и обменяла ленков на сахар. А она подумала-подумала да и спросила, какого черта они забыли в подкупольнике. Карточная система снабжения, работа сутками, вечная мерзлота, морозы и ветра, из города не выйти большую часть года - зачем такое счастье? Почему бы не уехать? Неужели рабочие коммунальных служб требуются только в подкупольниках? Мама как-то поскучнела и быстренько слиняла на работу, а у отца сделалось виноватое и беспомощное лицо.

- Как мы уедем, если поражены в правах? - пробормотал он. - Мы не можем.

Отец тоже хотел избежать неприятного разговора, но уж с ним-то она управлялась на раз. Поймала, затащила на кухню, усадила и приставила нож к горлу - рассказывай все! Ну, образно говоря приставила, на самом деле просто налила чаю, но отец увиливать все равно побоялся. Вот так и выяснилось то, о чем она давно должна была догадаться - ссыльные они! Пораженные в правах. На заре семейной юности влезла мамочка по отцовой глупости и собственному желанию жить красиво в долги госбанку - и выплатить не смогла. И загремели они всем семейством по транссеверной магистрали в подкупольный город - поднимать промышленность Дальней Сибири. На срок до окончательной выплаты долгов по кредиту. Потому и живут на карточки - зарплаты родителей уходят в счет погашения долга. А та мелочь, что есть - левые и не очень законные подработки. И не выехать теперь ни родителям, ни детям ни на учебу, ни по показаниям здоровья - никак. Все перемещения - только с письменного разрешения городской комендатуры ГБ. А оно их выдавать не любит.

Она, как услышала, сначала схватилась за голову. Все планы, все мечты коту под хвост и даже глубже! Потом истерически расхохоталась. Оценила черный юмор ситуации - выходит, она все лето подкармливала рыбой собственных тюремщиков! Потом она расплакалась.

- Танька, как мы живем - это очень хорошо! - убежденно сказал отец. - Да, нас наказали - но наказали справедливо! Могло быть хуже! У нас на всё карточки есть! У нас гарантированное снабжение! Социалистическое государство заботится о своих гражданах! Раньше жили гораздо хуже, ты просто не знаешь!

-Знаю, - вздохнула она и вытерла глаза. То, что творилось в двухтысячных, прадед запомнил на всю жизнь и, получается, даже на всю смерть, как бы дико это ни звучало.

- Ты учишься в школе, и Андрюха учится! - утешал ее отец. - Что покушать - есть, что надеть - тоже. Проживем! Ну, не возьмут в категорийную школу, подумаешь! Мама у нас, вон, вообще выбилась в офицеры, как сыр в масле катается в своей административной зоне...

- В городе все - пораженные в правах? - перебила она. Потом вспомнила, сколько карточных столовых в городе, и поняла, что ответ не требуется.

- В центре есть закрытый сектор, - пробормотал отец. - Там вольняшки живут. Категорийная школа как раз к нему примыкает...

- И долго нам еще выплачивать долг? - полюбопытствовала она, уже смутно подозревая ответ.

Отец опустил глаза и пробормотал что-то насчет перерасчетов, штрафов и пени.

Именно тогда она и закатила скандал маме. Орала так, что стекла звенели. За то, что на отца наплевала, за брошенное домашнее хозяйство, которое тянуть маленькой девочке, за сытую жизнь в офицерской административной зоне, за блуд - за все, в общем. Накопилось. Неделю в квартире гремели громы и мелькали молнии. Отец от свары устранился, сбежал на трехсуточные смены. Андрей, вообще-то мамин любимчик, чувствовал себя крайне неловко и при любой возможности стал уходить из дома или на секцию рукопашного боя, или во двор, или по друзьям. И начал сторониться Зиты. Счастливая семейная жизнь разломалась в одночасье.

Но все проходит, прошло и это. Правда, оставив после себя руины и обломки. В прежнее счастливое русло жизнь не вернулась, но тем не менее покатила свои воды дальше.

В это лето она начала танцевать. А как еще наработать равновесие и координацию? Танцевальные студии, естественно, были платными, и сильно платными, но она включала телевизор - там ежедневно показывали по культурному каналу выступления сибирских ансамблей - и пыталась повторить простейшие движения. Неожиданно эти занятия ее увлекли, как будто попала в родную стихию. Она занималась часами, когда никого не было дома, и очень скоро простейшие движения заменились не самыми простыми, с которыми приходилось и попотеть, и ножки потянуть. Уже ножки, не тумбы. Весь нулевой класс она целенаправленно тренировалась, гоняла с мальчишками мяч, висела подолгу на турнике, наматывала летом десятки километров по Лене, и фигура немного изменилась.

Между танцами она слушала новости. Страна стремительно развивалась и неудержимо двигалась в непонятном направлении. Дальше по магистрали усиленными темпами строили "пятерку" - очередной номерной город при очередной атомной электростанции огромной мощности. Стране и соседям требовалась энергия, очень много энергии, по железной дороге непрерывно грохотали составы, вызывая у нее какое-то тревожное чувство. О голоде в центральных областях говорили мало и невнятно, но продуктовые карточки ввели по всей стране. В Дальневосточном особом округе приняли на вооружение штурмовики нового поколения и танки-роботы. На западных рубежах сформировали бригады броневого прорыва: огромных бойцов в индивидуальной броне "Богатырь-2" показывали по новостям каждые два часа, солдаты грозно хмурились в камеры и обещали стальной рукой вернуть все утраченные прежде территории. Вообще об армии говорили много, патриотические передачи прерывались только ради очередных сообщений о новом европейском лидере Эрихе Эрнсте, твердой рукой и личными штурмовыми отрядами иммигрантов решающем застарелые проблемы континента. Российский отец нации Иван Ферр ценил действия коллеги на пользу мира и даже заключил с ним договор о ненападении... Все это было непонятно и немного пугало, но пока что было очень далеко от нее и ее проблем. Танцы, например, гораздо важнее.

А еще важнее - в чем пойти в первый класс.

Мама, как всегда, тянула с покупками до последнего, как будто карточек от этого станет больше. Спохватилась, экономить начала, дура... Пришлось тайком подговорить отца, завести в торговый центр и ткнуть пальчиком в нужное. Отец без возражений купил любимой дочке все необходимое, и она обзавелась очень симпатичной, очень удобной юбкой годэ. Форменный комбинезон ей в прошлом году до смерти надоел. В туалет в нем ходить - настоящее испытание на ловкость, особенно когда на плечах жакетка. Так она и объяснила возмущенной маме, а отец поддержал. И Андрей из своей комнаты вмешался. "Вас послушать, такие все умные, одна я дура!" - вспыхнула мама, с ней согласились, и на этом все закончилось.

В школу она пошла одна - и специально опоздала, чтоб не маяться на торжественном построении. Подошла прямо к классу, заранее улыбаясь. Большинство одноклассников вывозили на лето подальше от города, в специализированный закрытый санаторий на Алтае, чтоб они хоть как-то отдохнули от подкупольника, и она по ним очень соскучилась. Мальчишки заметили ее издалека и подбежали с радостными воплями, но потом смущенно остановились, не зная, что делать дальше. Она чуть не прослезилась от радости - тоже скучали по ней, бездельники!

- Ну-ка, ловите толстуху! - крикнула она, разбежалась и прыгнула.

Так они все вместе и повалились на пол. Хохоту было - до потолка.

- Зита, ты не толстуха, ты самая красивая в классе! - сказал Богдан, вывернувшись из-под нее, и его поддержали все.

Она покраснела от смущения, а проходившие мимо пацаны-"вэшки" громко позавидовали:

- Вам хорошо, вы дружные!

Она тихонько вздохнула. Толку, что дружные? Тюрьму дружба не отменит.

Шаг второй

Снова весна. Весна пятьдесят восьмого года. Снова звонкая капель сквозь неплотные прокладки куполов, бодрые ветерки санитарных проветриваний, оглашенное чириканье в переплетениях ферм. Все то же самое, что год назад, что два. Будущее утратило ореол загадочности. Нет, жизнь страны как была для нее тайной, так и осталась, но будни подкупольника она теперь знала получше многих.

После открытия, что подкупольный город - не более чем тюрьма, ее жизнь как-то... притормозилась, что ли. Не, с самой катастрофой всей жизни она справилась на удивление быстро: ну, тюрьма, что ж теперь, удавиться и не жить? Жить можно и в тюрьме. В принципе, чем неволя отличается от воли? Ограничением некоторых возможностей. Так в России к тому все шло еще со времен прадеда! Вот и добрались до подкупольников с автоматчиками по периметру. И ничего, работают люди, как и прежде. Даже лучше работают! Потому что если расслабишься, быстро окажешься на ленских каторжных шахтах, там народу всегда не хватает. Так что подкупольник - еще не самое плохое в жизни.

Вот, кстати, и мечта появилась - ВЫРВАТЬСЯ НА СВОБОДУ!

Так что она потосковала - да и окунулась снова в водоворот жизни со всем азартом детства. Но что-то утратилось безвозвратно. Романтика? Мечтательность? Наверно, все сразу. Такой практицизм полез, аж сама удивлялась порой. Ну а как по-другому, если четко знаешь, что подкупольник - твое место обитания навсегда, и ждет тебя максимум профессия сборщицы на заводе "Реактивные системы"? В городе из учебных заведений - пара техникумов да филиал иркутского техуниверситета, готовящие кадры для подкупольника же. А выезд на учебу, и вообще выезд в материковую Россию - с очень неохотного разрешения ГБ. Не зря Андрюшка нацелился в десантное училище - по военному набору из города пока что выпускали, так что умница-брат просто нашел единственный способ сбежать на материк.

Не, что-то, конечно, происходило в ее жизни, детство вообще богато на события. Вот, в футбол стала играть. Сначала - от нечего делать. Преподаватель гражданской обороны за нулевой класс научил их правильному поведению при техногенных катастрофах, во время войны - да-да, причем на полном серьезе! - отдельным пунктом действиям при пожаре, налетах вражеской авиации и ракетных обстрелах - и спокойно самоустранился. Выходил к классу, чтоб только выдать мяч и кивнуть на спортплощадку - развлекайтесь, мол, сами. Забавно: века летят, государственное устройство меняется, а учителя физкультуры как были бездельниками, так и остались, ничто их не исправило. Так что они играли в футбол. А в классе большинство - девчонки...

Сначала она просто заключила соглашение с куратором-положенцем: они с Богданом занимаются классом, а положенец занимается своими делами. А как заниматься, чтоб класс не скучал? Вот и пришлось выпросить у преподавателя дополнительно мячи и проводить реальные тренировки. Дело-то нехитрое. Мальчишки ставят пасы и удары, девчонки мячи за воротами отлавливают и назад катают, за неточные удары какой-нибудь веселый штраф придумать... А потом она увлеклась. Дело в том, что имелось у прадеда странное убеждение, что спортивные команды комплектуются по неправильному принципу. Так называемому спортивному. То есть - стараются брать в футболисты самых агрессивных, напористых, настойчивых. Самых-самых лидеров. И в хоккеисты - таких же. И вообще в спортсмены. Ну, для борцов это, может, и правильно, но футбол - игра командная, там совсем другие качества важны. А берут все тех же лидеров. Которые потом никак не могут согласоваться на поле, тянут игру на себя, психуют, если их затирают, саботируют игру команды... Вот и захотелось проверить - а что получится, если собрать команду из ребят неконфликтных, вовсе не спортивных? Быстро выяснилось, что таковых в классе - раз-два и обчелся. Ну, Богдан, разумеется. Ну, Петя Дробот, тихий мечтательный мальчик. Ну, еще парочка - если сильно не придираться. И это все. И среди девчонок та же картина. И в других классах - она же. Мало их оказалось, неконфликтных. Вот из них она и стала собирать команду. Ну и что, что слабые, что девчонки? Толку в защите от футболиста-лидера, если он в защиту "не любит" оттягиваться? А задохлики да девчонки - чуть опасность, все там. Только им надо все хорошенько разъяснить. Чтоб пример с альфа-самцов не брали. А "Настоящие спортсмены" пусть спарринг-партнерами поработают. И наглядным образцом, как не надо играть.

То ли прадед прав оказался, то ли у нее тренерские способности прорезались, но получилось так, что к концу второго класса они вынесли в футбол всю начальную школу. Вообще всю, и четвертые классы тоже. Ну, при условии честного судейства. Зита специально упросила знакомых положенцев, чтоб драки на поле пресекали жестоко. Настоящие спортсмены - они же сразу в драку, когда видят, что проигрывают малявкам. А в пределах правил им не нашлось равных в начальной школе. Порядок бьет класс, не ей подмечено и даже не прадедом.

Потом... потом преподаватель сказал, что в подкупольниках вообще-то проводится ежегодный футбольный турнир. Она сильно удивилась тогда. Вообще-то футбол в подкупольнике не котировался. Так же, как и волейбол, и баскетбол. Во дворах и в школе сходились в основном на "схватку" - что-то отдаленно похожее на регби с элементами уличной драки. Задача - отобрать у противника набивной мяч и унести к себе. При этом уровень жестокости игры задавался в основном личными взаимоотношениями, с чужаками рубились реально, разве что без оружия. Во всем этом чувствовались грозные ветры новой эпохи, подкупольники готовили на потоке жестоких, агрессивных бойцов стайного типа. А тут - мирный футбольный турнир. Среди всех возрастных групп, что интересно. И поедут на турнир победители городского этапа. Ну, она и ухватилась за шанс. Вспомнился фильм про попаданку Наташу Мальцеву, как она пробивалась по жизни через спорт. Чем не ее вариант? Так что она впряглась серьезно, и учителя впрягла. Дополнили команду неконфликтными мальчишками из дружеских "вэшек", потренировались... и вынесли все команды города. Ну, как вынесли... когда бегают на своих коротеньких ножках малыши, пищат, толком по мячу не попадают, это вообще-то не очень геройское зрелище. Но ее команда искренне считала, что они ого-го! Вот, даже заработали кличку! "Сухие козлы". Сухие - за то, что крайне редко позволяли гол в свои ворота. Ну а козлы - это от злости. Так что они и поехали на турнир. В сопровождении учителя, за счет города, что оказалось жизненно необходимо большинству игроков. В семьях лишенцев какие деньги? Одни карточки на руках, ими в поезде не расплатиться.

Поезд и сама поездка ее оставили равнодушной. По сути, обычные скоростные вагоны с сидячими местами, чуть получше знакомых прадеду электричек. Да и вообще таинственное будущее оказалось бедным на технические новинки. Типа, поезд людей возит, функцию выполняет, и нечего больше выдумывать.

А вот соседние города-подкупольники ее изумили. Не, она подозревала, что построены по одному проекту - но не настолько же до мелочей! Даже у улиц - те же названия! Она и свой дом нашла, и оказался он точно таким же!

Что отличалось, так это промзоны. Все же заводы в городах базировались разные. Смертельно опасная "Тройка", к примеру, ожидаемо оказалась центром химических производств. Кстати, именно в Тройке и проводили турнир, и пофиг, что взрывается чуть ли не каждый квартал. Заселили в гостиницу при городском стадионе, и вперед.

Турнир дался команде неожиданно тяжело. Неожиданно болезненно. Она-то привыкла, что драки на поле пресекаются положенцами жестоко и сразу, а оказалось - это не всеобщее правило. Оказалось, их "Копейка" - просто верх благожелательности, оазис человечности! Может, из-за того, что был построен первым, их подкупольник в большей мере успел приобрести черты города. Остальные - просто реальная тюрьма! На поле драка за дракой, по любому поводу и без. Особенно - когда они выигрывали, а они выигрывали всегда. Ну и били их старшаки в открытую. Она не выдержала и обратилась за помощью к судьям, раз уж сопровождающий учитель помалкивает. Ей сначала удивились - надо же, такая маленькая, а уже разговаривает! Потом мило улыбнулись: "А чего ты хочешь, девочка? Это спорт. Он должен воспитывать мужчин, воинов. Определенная жесткость в игре необходима. И вообще - шла бы ты, девочка, на трибуны?" Ну, она запомнила лица и пошла. Ей-то еще ничего, она на воротах, а Светка Летяга, например, весь турнир в нападении отбегала. Пусть здоровенная, пусть "Халда" - но ведь девочка! Как выдержала - непонятно. Вернулись в синяках, злые на весь мир, но, что удивительно, железно сплоченными. С кубком в руках. На вокзале их встречало полшколы, миг триумфа оказался восхитительно сладок. Ну и... всё. Предложений с материка не поступило. Действительно, кому он интересен, местный турнирчик среди карликовых городков? Остался кубок на стенде в школе, нехилый тренерско-управленческий опыт в голове - и полтора десятка надежных ребят за спиной. Команда после турнира распалась. Нет, они играли по-прежнему - но только со своими. Не пожелали ребята драться на поле неизвестно за что. Но когда известно за что... например, если заденут кого из футболистов... вот так неожиданно для себя она обзавелась маленькой личной гвардией. И неслабой поддержкой от "положенцев", которые козыряли победой в турнире по всему городу.

Еще за прошедшее время открыли интернет. Она думала - что-то меняется в стране, доступ к информации становится свободным. Ага, ха-ха три раза. Интернет открыли, да, но сделали платным, и сильно платным. Из бесплатных - только профессиональные, сильно урезанные версии для офисной работы, и ученический, который даже и не интернет, а, скорее, школьная доска объявлений. Отец, фанат танковых игр, посмотрел на цены, плюнул и отключился от городской сети. С информацией вообще творилось черт знает что. Из передач новостей понять что-либо было в принципе невозможно, Ну, понятно - развитие тенденций. Полвека назад информацию забивали и разбавляли потоками вранья, и вот продолжили тенденцию - вообще отрезали. Кому положено, тот знает, остальным ни к чему, как-то так.

Еще что-то произошло в центральных областях России, и в школе резко прибавилось детей ссыльнопоселенцев. Двое пришли и в ее класс, мальчик и девочка. Нелюдимые, грубые, они сторонились общения, и их быстро оставили в покое по ее просьбе. Ну, она-то смогла разговорить их.

- Правда, что у вас был неурожай? - спросила она.

Мальчик отвел взгляд.

- Урожай был, - неохотно ответил он. - Россия скупила дешево, а на рынке не дали продать. А потом цены на горючку подняли в десять раз и налоги.

- А по телевизору говорили, у вас голод был, - заметил кто-то.

- Не было голода, - сказал ссыльный. - Мы посевное зерно ели. Протравленное. Живот больно, а так ничего. Сестра только умерла.

Мальчик говорил не только неохотно, но и с каким-то внутренним презрением, четко разделяя себя - и их. Что-то он там, в своем центре, видел такое, что навсегда отделило его от страны. А потом девочка дернула его за рукав, и он вовсе перестал отвечать на вопросы.

Из того, что она успела из него вытянуть, получалась странная картина. Неурожая не было. Было сознательное разорение хозяйств, затем их массовая скупка крупными игроками и перевод на промышленную основу. Это - очередная индустриализация сельского хозяйства, поняла она. Только проведенная с крайней жестокостью. Ну, или с крайним равнодушием, что по сути одно и то же. Дома, когда она рассказала новости отцу, тот поморщился.

- Понятно, почему презирают, - сказал он недовольно. - Как думаешь, кто там выступления давит? Мы, сибиряки, и давим. Сибирские десантные бригады - самые верные, самые злые, любой приказ без размышлений. Вот и получили новых бандеровцев. Знаешь, Танька, люди никогда не простят страну, стрелявшую в них. Считай их отныне врагами. Лучше б их там всех перебили, чем вот так загонять опухолью внутрь страны. Случись война...

И отец резко замолчал, явно жалея, что сказал лишнего. Он вообще многого побаивался, ее большой и сильный отец, как будто за спиной у него всегда стоял невидимый доносчик.

Еще за эти годы окончательно разладились отношения между родителями. Точку поставил, набравшись решимости, отец. Купил жене на двадцатилетие совместной жизни золотые украшения - как ни странно, на это даже специальная карточка выдавалась! - принес, продемонстрировал - и подарил дочери.

- За все хорошее, что есть в семье, надо благодарить Таньку, - сказал он жене угрюмо. - Ее силами семья держится, твоей заслуги в этом нет. Маленькая девочка одна всю домашнюю работу тянет. Андрея поддержала, помогла школу пройти, парень благодаря ей сможет в военное училище поступить, а был обалдуй обалдуем. Варит, стирает, убирает, посуду моет, дома чистота и порядок, и плановые отключения воды ей не помеха, как тебе. Когда только успевает учиться на отлично, не понимаю. И любит меня с Андрюхой Танька без ума, хотя должна бы за "отродье" возненавидеть. А вот ты... я ладно, сам дурак, что тебя выбрал, но ведь и сына лень по голове погладить. Гарнитур - её по праву, не твой. Она нам - и мать, и жена, и любящая дочь. Понятно?

Она думала, Андрей возмутится, он к маме относился неплохо. Но брат только согласно кивнул, сходил в свою комнату и принес кубок за победу в городском шахматном турнире.

- Твой, - сказал он коротко. - Теперь-то я понимаю.

Мама хотела поднять крик, но после слов брата молча хлопнула дверью и ушла. Не навсегда, другого жилья у нее в городе не было, но теперь она старалась уходить на работу пораньше, а возвращаться как можно позже - или вообще не возвращаться. Это было очень плохо, но по сравнению с прежними ежевечерними скандалами, пожалуй, даже хорошо. По крайней мере, гораздо тише и спокойней. А по сравнению с тем, что творилось в семьях ее соседей и одноклассников, они вообще, считай, жили счастливо, и им искренне завидовали. Атмосфера номерных городов не располагала к семейному благополучию. В ее классе неполные семьи - скорее норма, чем исключение, начиная с лучшего друга Богдана, к которому она сейчас шла. Как-то резко и неожиданно заболел белобрысый гений, отчего у нее в сердце поселилась невнятная тревога.

Она вывернула из технического прохода на знакомую улицу, сощурилась от лучей солнца, ударивших в лицо. Улица Железнодорожная - просто, доходчиво, интуитивно понятно. А какой ей еще быть, если вибрации от прохода составов даже досюда достают?

Показался патруль штурмовиков, она радостно замахала руками и помчалась. Удачно, ребята помогут пройти в общежитие, самой туда не попасть, режим.

Штурмовики при ее приближении оживились.

- Зинка-Танька, ты ко мне? - с надеждой спросил один. - Штаны снимать?

- Сдурел? - возмутилась она. - Такие, как я, гуляют только с отличниками! Ты - отличник?

Парни коротко хохотнули - анекдот они ей сами рассказали недавно, еще не забылся.

- Богдан заболел, - объяснила она серьезно. - Надо проведать.

Штурмовики переглянулись. Один из них приложил свою карточку к замку подъезда и посторонился.

- Передавай привет, - сказал штурмовик. - Пусть держится, мы с ним.

Она восприняла слова взрослого парня без удивления - маленького Богдана здесь уважали все. И вообще штурмовики оказались нормальными ребятами. Богдан им объяснил, что она казачка, и как-то быстро сдружились. А за футбол она приобрела среди них нехилое уважение. Вот, казалось бы, грубые ребята, носители тюремных порядков - а уважают. Есть что-то в людях незыблемое, присущее всем, независимо от условий существования. Осталась какая-то человечность, несмотря ни на что.

Надзирающий кивнул на служебный выход железнодорожников и вопросительно поднял брови. Она отрицательно помотала головой и поскакала по лестнице наверх.

- Передавай Богданчику привет, - сказал ей в спину надзирающий.

Она кивнула не оборачиваясь. Надзирающий в общежитии тоже оказался неплохим человеком. Благодаря ему она в любое время могла выбраться на рыбалку, даже когда объявляли режим закрытого города в связи с побегом очередной группы заключенных Ленского горнодобывающего комплекса.

Дверь в комнату Богдана оказалась незаблокированной, что ее удивило. Она тихо вошла - и оказалась в царстве цветов. Богдан никогда не выходил с ней за городской периметр, но каждое свободное место в комнате занял цветами, за которыми ухаживал с любовью и вниманием, когда только время находил, вечный труженик. Парочку деревцев для бонсай она ему сама притащила из тайги, и вон они, растут.

Он лежал в своей кровати, маленький, исхудавший и странно светлый. На шее - сложная повязка.

- Вот, шишка на шее выросла, - прошептал Богдан. - Большая. Не на ногах шишка, а ходить запрещают, так странно...

Она с трудом сдержала слезы. Многое в жизни повидал прадед, и такое тоже. Она ясно видела - мальчик угасает. И теперь он лежал среди зелени в тишине комнаты - но одновременно находился где-то далеко-далеко... и уходил туда с каждым часом все дальше.

Она присела рядом, рассказала немудреные школьные новости. Богдан слушал, затем устало прикрыл глаза.

- Не сдавайся, Богдан! - страстно сказала она. - В жизни главное - не сдаваться! Тогда любая болезнь отступит, ты же знаешь!

- А я не знаю, Зита, - прошептал он. - Бились мы с мамой, бились, и все без толку. Меня на операцию не взяли, сказали, бесплатной квоты нет. А шишка растет... Не поступить мне в категорийную школу. Зачем я только учился? Мама мучилась, я мучился... Мама надеялась, я выучусь, уеду и ее заберу. Одна была возможность выбраться из подкупольника. А меня на операцию не взяли. Устал я, Зита. Тут мы с мамой и останемся. Навсегда. Скорее бы все кончилось.

- Не сдавайся, Богдан! - в отчаянии повторила она. - Я же не сдаюсь!

Мальчик слабо улыбнулся:

- А ты особенная. Мы в классе за тобой следили... и знаешь, что поняли? Ты - не из нашего мира. Ты - совсем другая. У тебя - гордость. Как у принцессы. Мы решили - ты принцесса. Принцесса из будущего. И договорились никому не рассказывать. Наш класс знает, а больше никто.

Она покачала головой. Крепко по мозгам детишек прошлись фильмы о попаданцах, если даже умничка Богдан всерьез рассуждает о принцессах из будущего. Грань реальности полностью размылась, и можно внушать, что угодно.

- Богдан, ну с чего ты взял? - все же возразила она. - Ну какая из меня принцесса? Я что, бластер в кармане ношу? Или будущее знаю? Или, может, бегаю быстрее рекордсменов? Ты же со мной в футбол играл, сам видел, что я обыкновенная!

- Нас не обманешь, - убежденно сказал мальчик. - Принцесса, и не отказывайся. Знаешь, чем ты себя выдаешь? Вокруг тебя люди добрее становятся, вот чем. У нас в школе грачиков давят, а тебя любят...

- Это тебе спасибо! Догадался меня за казачку выдать, сама бы я в жизни не сообразила!

- А я тоже нацменов ненавижу, - тихо сказал Богдан и посмотрел ясным взглядом. - У меня папу даги убили под Клухором. И брат на Западном ТВД уже второй раз ранен. А увидел тебя и сразу решил - умру, но тебя никто не тронет. Вот как так? Мы в классе знаем - у тебя что-то есть. Какой-то излучатель. Он работает - и вокруг становятся добрее. Мы следили, но не догадались, где ты его прячешь. Ты умная и хитрая. Но мне можешь сказать, я никому... мне же мало осталось, я понимаю. Что-то у тебя есть, правда?

- Есть, - подумав, сказала она. - В сердце.

Мальчик кивнул и успокоенно закрыл глаза.

- Встроенный, понимаю, - пробормотал он. - Потому и не смогли найти, а мы у тебя все вещи проверили. Так странно... брат тебя любит, а ты ему не родная. Он за тебя жизнь отдаст. С положенцами дрался! Мы увидели и сразу догадались - что-то тут не то... И классный куратор тебе все прощает, а он гнилой, мы знаем. И в классе никто не дерется. Во всех классах дерутся, а у нас нет. Нам "вэшки" знаешь, как завидуют? Говорят, у вас дружба. А это встроенный излучатель... И футболисты за тебя... у тебя всё в секретах, Зита, ты их даже мне не открываешь...

- Богдан! - в отчаянии сказала она. - Я тебе все расскажу, ты только не сдавайся!

- Как не сдаваться? - еле слышно спросил он. - Шишка растет, я чувствую. Она горло давит, мне уже говорить трудно. А ты говоришь - не сдавайся.

Он вдруг собрался с силами и повернулся к ней.

- Я горжусь дружбой с тобой! - сказал он четко. - Ты - как принцесса, ты чистая! Ты людей любишь совсем по-другому! Вот мама - она меня тоже любит, но только плачет, когда думает, что не слышу. А ты... ты, конечно, тоже поплачешь...

Глаза мальчика блеснули жестоким светом.

- ... а потом найдешь виноватых в моей смерти и убьешь их всех, - внятно закончил он. И отвернулся к окну.

Она вытерла злые слезы и выскочила из комнаты. Сбежала вниз по лестнице, толкнула дверь, пронеслась по улице. Городской госпиталь, ей нужен госпиталь!

Охранник на входе в административное крыло заблокировал турникет и строго посмотрел на нее:

- Куда?!

- Главврач! - торопливо сказала она. - Мне нужен главврач! Срочно!

- Всем нужен главврач, - равнодушно сказал охранник. - Пусть твоя мама на прием запишется. Иди, посторонним здесь нельзя.

- Богдан Джепа! - закричала она изо всех сил в глубину коридора. - Общежитие железнодорожников, 97! Ему нужна срочная операция! Он лучший ученик школы, гений! Таких, как он, нельзя терять!

Она кричала долго и бессвязно. Какой-то мужчина, проходивший по коридору, глянул на нее без интереса и ушел.

- В полицию сдам! - разозлился охранник и вышел из-за барьера.

Она отскочила от его руки, поглядела внимательно, запоминая.

- Охранник не обязан быть бессердечным, - тихо, больше для себя сказала она. - Это - твое личное. Ответишь.

Потом она развернулась и ушла. На улице ее одолели слезы. Проклятое детство, проклятый подкупольник! Ничем она не поможет Богдану, нет у нее таких сил! И излучателя в сердце нет, зря надеется малыш.

-=-=-

- Богдан Джепа, Железнодорожников, 97 - что у нас по нему? - осведомился мужчина у старшей дежурной смены.

- А я откуда знаю? - лениво удивилась женщина.

- Посмотри, - обронил мужчина.

Врач поняла, что немножко зарвалась, прикусила язык и торопливо ввела данные. Личные отношения - это здорово, неплохо помогают в карьерном росте, но далеко не всегда гарантируют надежную защиту от гнева начальства.

- В очереди на плановую операцию, - сообщила она.

- Понятно, это через полгода. Подготовь документы на срочную госпитализацию... в Иркутск.

- Вертолетом медицинской службы? - уточнила женщина.

- А как иначе? - раздраженно сказал мужчина и ушел.

Старшая дежурной смены покачала головой и попробовала представить, какой красоты должна быть мама больного мальчика, чтоб заведующий хирургическим отделением, конченый циник и грубиян, лично озаботился его судьбой. Представить не получилось. Женщина поджала губы и решила сделать все, чтобы срочная госпитализация заменилась несрочной, а потом и вовсе отменилась. За ненадобностью. У зав. отделением, майора медицинской службы, вольнонаемного, поэтому тирана и самодура, хватало власти отдать любой приказ своим подчиненным, в основном пораженным в правах. Зато у подчиненных всегда достаточно отговорок, чтоб приказ выполнить наполовину. И то, если с понуканиями и пинками. А без них - можно и вовсе не выполнять.

Заведующий хирургическим отделением снова вспомнил забавную черноглазую девчушку, отчаянно прыгающую возле турникета, и усмехнулся. "Спасите гения!" - ну надо же, чего придумала. Ладно, пусть живет ее ухажер. Сегодня он вытянул счастливый билет. И его мама - тоже. Срочная госпитализация подразумевала сопровождение больного родительницей, причем за счет государства. Прооперируются, полечатся, а там, глядишь, и осядут в Иркутске. А то и западней.

Он уже собрался уходить, но остановился. Вспомнил кое-что, прищелкнул пальцами - и позвонил старшей дежурной смены.

- Я сказал - оформить мальчика на срочную госпитализацию! - бросил он в трубку в ответ на нежное чириканье. - Не сделаешь вовремя - рожу разобью. Я вас, суки, знаю.

Выслушал заверения в личной преданности, снова прищелкнул пальцами и, удовлетворенный, ушел.

-=-=-

Она попалась исключительно по собственной вине. Во-первых, отвлеклась. Шла по проспекту, психовала, размахивала руками, слезы глотала. И претензии государству выдвигала, дура малолетняя. Толку-то? Государство от ее недовольства даже не почешется. Она это понимала, но в злости не могла остановиться.

Не, нынешней власти она честно наставила много плюсиков! Возрождение табели о рангах в виде всеобщих воинских званий - разве это плохо? Или те же карточки, гарантированно обеспечивающие всех минимально необходимым для жизни? Или жестокое, но действенное наведение порядка в школах? А за программу освоения Дальней Сибири она аплодировать готова, долго и восторженно! В стране снова заработала промышленность, исчезла безработица - это ли не чудо?! Даже сами подкупольники она с трудом, но признала необходимыми и полезными. Да, тюрьма. Но наказание должно быть неотвратимым, иначе порядка не добьешься. Задолжали по кредиту - отрабатывайте! Пусть это и по ее судьбе прошлось кованым ботинком, она не в обиде. Жить можно и в подкупольнике, нечего плакать. Но вот Богдан... почему этот уникальный, удивительный мальчик должен умирать только из-за того, что находится в самом низу социальной лестницы? Почему? А если по-другому сформулировать - есть ли у него вообще возможность подняться?! И у нее самой, если уж пошла такая тема?.. Вот такие и прочие, не менее злые мысли горели в ее голове и отвлекали от окружающего. А окружающее - оно ведь только и ждало, когда она расслабится.

Во-вторых, в этот раз она не взяла с собой никакого оружия. Даже самого безобидного вроде свинцового шарика на веревочке. Носить тяжеловато в карманах, неудобно, а применения в последнее время не было и не предвиделось. И - оставила дома. Показалось на миг, что мир вокруг стал добрым и ласковым к маленькой нерусской девочке. Это - серьезная ошибка.

В-третьих, она сильно запоздала с решением проблемы дворовых мальчишек. А ведь там злоба на нее копилась буквально на глазах. Те гаденыши, кого она в школе придавила союзом двух классов - они же все в ее доме жили. И, что гораздо важнее - их старшие братья и дружки тоже. Неужели не понимала, что во дворе она особенно уязвима? Его ведь не обогнуть, не избежать, каждый день пересекать приходится. Понимала, но... надеялась, что школьный авторитет защитит? Зря надеялась, не защитил.

Именно во дворе ее и прихватили. Налетели толпой, схватили за руки и без лишних разговоров потащили в подвал. Она мгновенно поняла, осознала все свои ошибки, да поздно. Вцепились десятком рук, не вырваться. Да и сколько сил у восьмилетки?

Ее спасло хладнокровие. Она отбивалась изо всех сил, кусалась и визжала - и одновременно орала на весь двор, и не просто так, а призывая на помощь мужчин. Так и орала: мол, если остались еще настоящие мужчины, помогите. Нападающие заволновались, стали бить по голове и рукам, аж в глазах помутилось. Она даже подумала, что все, конец. И поверх этого еще одна мысль, четкая и ясная. Смотрела она в упор на мальчишечьи лица, на их дебильные застывшие улыбочки, и понимала, что на одной земле им вместе не жить. Рядом с такими - не получится.

Ее почти затащили в подвал, когда в проходе показалась фигура ее соседа. Дядя Сережа, тщедушный мужичонка, любитель выпить на дармовщинку. Единственный, получается, на весь дом мужчина. Руки, державшие ее, ослабли всего на мгновение, но она ожидала, рванулась изо всех сил и вырвалась. Дорогу ей тут же загородили, а соседу заявили, что это такая игра. Детская. И посоветовали проваливать. Сосед заколебался - видимо, начал соображать, кто у этих деток старшие братья, отцы и дядья. Но она упускать момент для спасения не собиралась, быстренько предъявила разбитое лицо и с поддержкой соседа рванула на выход. И уткнулась в надзирающего. Белобрысый парень смотрел на нее, как на жертву, и поигрывал дубинкой. Сосед моментально сдулся, не с его беспогонной формой сантехника ссориться с представителем власти. Как она вывернулась - сама толком не поняла. Но вырвалась, пробежала по дорожке, заскочила в подъезд. Из последних сил проскакала по лестнице до третьего этажа, ежесекундно ожидая за спиной топота ног. Ввалилась в квартиру, захлопнула дверь и сползла на пол.

Дома оказался Андрей. Брат только глянул на нее - и сразу все понял. Побелел от злости и побежал на разборку, даже дверь забыл закрыть. Вернулся с опухшей щекой и разбитыми губами. По виду - словно дубинкой поперек лица вытянули. Так оно и оказалось. Надзирающий поработал.

- Я его зарублю, - тихо, но страшно пообещал Андрей и полез на полку, где у них хранились инструменты отца. Достал туристический топорик, набычился и пошел. Она попробовала его остановить. Нападение на надзирающего - это ленская каторга, без вариантов.

- Я его убью, - упрямо повторил брат. - Это он на тебя пацанов натравливал.

Она бы все равно не смогла его удержать. Единственное, что смогла сделать - заскочила в комнату Андрея, взяла парочку его метательных ножей, спрятала в рукава и пошла вместе с ним.

Надзирающего ни в будочке, ни во дворе не оказалось. Сбежал. Андрей со злости рубанул пару раз будочку и начал выискивать виноватых. Но тут сразу, откуда ни возьмись, появились взрослые. Тетки тут же подтянулись защищать своих детишек, заорали, что полицию вызовут. И взрослые парни замаячили в сторонке. Пришлось уйти под злорадные взгляды шпаны.

Ночью Андрей не спал, страшно скрипел зубами и ворочался. Ждал, что вот-вот заявится полиция. Она просидела с ним до утра, гладила и успокаивала. Родители... и что - родители? Мама заскочила домой, только чтоб переодеться. Отец - на сутках. С этой бедой им выпало справляться самим.

Утром она, с темными кругами под глазами, с разбитыми губами и опухшим пальцами, отправилась на рыбалку. Война войной, а кушать хочется всегда. Сунула в рукав ножик и пошла. Нарвалась на многообещающие улыбочки. Посмотрела внимательно, запомнила - хотя лица обидчиков и так впечатались в память намертво. Девять. Девять придурков тащили ее в подвал. И один стоял в сторонке как бы на страже. Его она запомнила тоже, он ее еще пытался поймать, когда она убегала.

На проходной знакомые бойцы только присвистнули.

- В подвал чуть не утащили, - объяснила она просто. - Еле вырвалась.

Спецназовцы переглянулись с улыбочками и пропустили наружу.

- Проводите, - буркнул старший наряда, когда она возвращалась обратно. - Все равно сменяемся.

Бойцы топали с ней рядом, шутили, поглядывали вокруг безмятежно. Даже во двор с ней зашли. Надзирающий в будочке тут же отвернулся и сделал вид, что смотрит в другую сторону.

- Молодец, знает свое место! - одобрил Лапа. - Ну и кто из этих?..

- А вон! - указала она не задумываясь. - Вон тот меня по пальцам бил, чтоб за косяк не цеплялась.

Бойцы снова переглянулись. Поулыбались. Потом Лапа подошел к подростку, одним текучим движением скинул с плеча автомат и ударил. Только хрупнуло.

- Вот как-то так, - пояснил безмятежно Храп. - За нас не боись, у спецназа безусловная правота и иммунитет против полиции. Обращайся, если чего.

Она посмотрела на таких знакомых, таких добродушных бойцов и впервые поняла, что они вообще-то убийцы. С руками по локоть в крови.

Бойцы на полном серьезе козырнули ей и потопали себе в казармы. Она оглядела двор. Девять. Осталось девять обидчиков. Развернулась и пошла домой. Дорогу ей уступили. С тяжелой злобой, со страхом, нехотя, но уступили. Ничего, ей с ними на одной земле все равно не жить.

-=-=-

Старший надзирающий разглядывал зарубки на будочке.

- Посмотрел я по записи, как ты от детей драпал, - заметил старик. - Допросился?

- Ничего! - уверенно сказал парень. - Теперь она моя! Я ее брата на ленскую каторгу налажу! А потом ее каждый день в подвал будут таскать, никуда не денется!

- Ага, не денется, - кивнул старший. - И она не денется, и вы не денетесь, на одной земле живем... Вчера одного увезли, говорят, инвалидом останется?

- Спецназ ее всегда охранять не сможет, - сказал парень, но на всякий случай оглянулся.

- Не сможет, это точно, - согласился старик и переменил тему:

- За черемшой со мной пойдешь? Так и быть, покажу свое заветное местечко.

- Это можно! - оживился сменщик. - А то у города все вытоптали! А когда пойдем?

-Да прямо завтра с утра, - сказал старший безмятежно. И улыбнулся деревянными губами.

-=-=-

Короткое лето катилось к исходу. Репродукторы радиационной тревоги гремели ежедневными новостями. Промышленные производства страны стремительно смещались на северо-восток. Курс на горнодобывающую военную сверхдержаву, мощный курс! Богатства России да прирастут ценнейшими месторождениями Дальней Сибири! Даешь сплошной поток грузовых дирижаблей в небесах Крайнего Севера! Железнодорожной магистрали Транссевер-Сахалин-Хоккайдо - быть! Пусть заклубятся дымы Верхоянского и Черского горнообогатительных комплексов, подпертые могучей рукой атомно-энергетического пояса "Сила Сибири"! Пусть ширятся и цветут сибирские города!

В Усть-Куте открыли первую станцию метро, в Магадане - вторую ветку. Дальневосточный участок Транссиба окончательно передали в аренду южным соседям на 99 лет, после долгих дипломатических споров и коротких военных стычек. В Якутске начали строительство нового авиационного завода, в Усть-Илимске - завода универсальных огневых платформ абсолютной проходимости. Заработала "пятерка", в очередной раз взорвалась "тройка", на этот раз серьезно, поговаривали даже о закрытии и консервации территорий...

В их маленьком дворе Дома коммунальщиков - свои новости, мелкие для страны, но важные для местных жителей. Погиб один из надзирающих, неприятный белобрысый парень. Тот самый, который грозился загнать Андрея на ленскую каторгу. Зита вздохнула облегченно. Упал со скалы. Какой черт его туда понес, объяснить уже некому, да и неважно. Что важно - больше некому заявить в полицию на Андрея. Потом утонул один из обидчиков Зиты - тот, который бил ее по голове, когда тащили в подвал. Отошел наконец ненадолго от стаи, отвлекся. А в тайге отвлекаться нельзя. Холодна река Лена, не выпускает попавших в нее. Зита обменялась взглядами с Андреем, кивнула и отметила в памяти - восемь. Восемь осталось обидчиков, не забыть.

Только началась учеба - очередные новости. Куда-то исчез вместе с матерью Богдан, и осталась она одна на классе непонятно кем. И школу закружило так, что совету смотрящих оказалось не до малышей. Тут как бы свои головы сберечь. Военной промышленности срочно потребовались квалифицированные кадры, потребовались необычайно остро. В результате сняли с обучения две параллели выпускных классов и полным составом отправили дальше по магистрали, в Магадан, на годичные курсы заводских специалистов. Ответственность за уклонение от учебы по разнарядке государства - уголовная. Они провожали уезжающих по трудовому призыву всей школой, звучала музыка и бесплатно работали станционные пищевые точки. Уезжающие бесшабашно улыбались: что такого может быть в Магадане хуже, чем в номерных городах? Все понимали - ребята уезжают к новой жизни, все радовались за них. Все, кроме нее. Она-то понимала: какая новая жизнь, если едут в тупик? Это не вверх лифт - вниз. Дальше Магадана - только море, с завода в ближайшие пять лет не уволиться, не перевестись, а на заводе двенадцатичасовой рабочий день, особо опасные производства по очистке металлов и выходные по особому распоряжению. К счастью, Андрей трудового призыва избежал, потому что уже подал документы в военное училище. Разумеется, десантное - сибиряков охотно брали в десант. Особенно охотно - призеров соревнований по рукопашному бою.

Гремело и трясло в Европе. Всеобщая воинская повинность иммигрантов введена в большинстве старых государств. Официальное осуждение милитаризации со стороны России и торжественное подписание договора с Францией и Чехией о мире в Европе. Одновременно с этим - развертывание на западных рубежах двух дивизий броневого прорыва, наступательных по своей сути.

По кинотеатрам города пошел новый блок военно-патриотических фильмов про попаданцев: "Маршал Победы", "Командир Красной Армии" и, как ни странно, "Спасти Колчака!" Ирония мирного сосуществования столь разнонаправленных фильмов, похоже, была оценена только ей. Мальчишки, выходя из кинозалов, возбужденно гудели, жужжали и бахали, изображая понравившиеся сцены. "Космос наш!" - дружно орали после "Красного падавана", иногда даже на уроках. Секции рукопашного боя открывались в каждой школе. "Делай раз!" - гремело по спортзалам. В патриотическом угаре скрывалась мало кому видимая правда - страна медленно, понемножку, но отступала. Ослабела некогда великая империя, а соседи усилились - и начали отгрызать по кусочку. Был Дальний Восток - и сплыл, как и многое до него. Как Северный Кавказ, как западные спорные территории, например. Мир во всем мире стал еще более недосягаемой мечтой. Или ты, или тебя, расклад простой и всем понятный. Атомное оружие... и что? Страх перед ним потихоньку прошел. Не нашлось дураков применять последний аргумент в локальных стычках. Да и, как выяснилось после ряда аварий, жить можно и на зараженной территории. Ну, щитовидка, ну, детская смертность - но и всё. Где-то на горизонте, пока что далеко, замаячил призрак большой войны...

А у нее зимой пятьдесят восьмого появилась подруга. Нет, сначала появились огромные проблемы, и в результате - подруга.

-=--=

Началось с того, что в очередной раз изменили школьные правила и устроили ротацию учеников. Половина ее класса, в основном мальчишки, ушла к "вэшкам", а к ним перевели кого попало с других параллелей. Тоже в основном мальчишек. Здорово распорядились, ничего не скажешь, как будто специально. И осталась она с девчонками против агрессивных, нагловатых пацанчиков. И парочка "быков" среди них. Пацанчики огляделись - и расправили плечи. И заходили петухами. И начали устраивать жизнь по своим правилам, с криками, драками и воровством. Девчонки притихли, растерянно смотрели на своего лидера - но что она могла одна? Пусть даже не одна, пусть со Светкой Летягой, все равно - что? Против огромного массива так называемых обычных учеников?

Она сидела за своим отдельным столиком смотрящего, наблюдала, как пацанчики развлекаются игрой в "пихалку", и честно подводила итог: этот раунд жизни она проиграла. Не получилось провести детство в счастье, любви и дружбе. Да, ей крупно повезло на старте, причем не единожды. Сначала - с братом. Потом - с классом. С классом ей вообще невероятно повезло, таких адекватных, честных ребят даже специально вряд ли в одном месте соберешь. Особенно с таким лидером во главе, как Богдан. Так еще же, кроме класса, в школе случайно подобралась группа старшаков-смотрящих с вполне разумным подходом к жизни. Они все ее знали, уважали, несмотря на сопливый возраст, и поддерживали. Сейчас, оглядываясь назад, она понимала, что первые три года в школе были по-настоящему счастливыми. Но - колесо Сансары, как говорится, провернулось, и случайная флуктуация исчезла. Понимала ли она раньше, что ее безоблачная жизнь в школе - всего лишь удачное сложение обстоятельств? Ну... нет. Где-то в глубине души гордо думала, что это все она, она сама так здорово организовала. Принцесса же, харизма, то-сё. Ну вот и сидит теперь принцесса на обломках класса, смотрит, как развеселые ребятки толкают девчонок по кругу - в "пихалку" играют, видите ли - и ничего сделать не может. Мало того, что сделать ничего не может, так еще и четко понимает, что они сейчас наиграются да и подойдут к ней с вопросом - а в честь чего девчонка сидит за столиком смотрящего, когда в классе есть уважаемые "быки"-второгодники? А ведь среди "быков" - один из тех, кто тащил ее летом в подвал. Она не забыла, но и он тоже. Вон как поглядывает многообещающе. Делится информацией с дружками, улыбается в лицо. И что она ответит? Богдана нет, верные мальчишки-футболисты переведены в другой класс, друзья из старшеклассников-смотрящих едут в Магадан по трудовому набору, и даже Андрея в школе нет - на зональных соревнованиях по рукопашному бою в Иркутске. И что делать? Включить личное обаяние да подружиться с новенькими? Она посмотрела, прищурившись, и поняла - нет. И не потому, что именно этих ребяток она нещадно давила в "нулевичках". И поэтому тоже, да, ребятки-то наверняка ничего не забыли, но в основном потому, что видела перед собой "людоедов". Тут вообще-то разные термины применялись: кто-то называл таких людей "вертикально социализированными", кто-то - собакоголовыми обезьянами, в социологии они вообще считались обычным человеческим сообществом со стандартной иерархией... а прадед незамысловато делил все человечество на собственно людей - и "людоедов". Различие простое, понятное на интуитивном уровне: человек поможет ближнему, а "людоед" - съест. Если прямо съесть запрещено, то унизит, отодвинет от кормушки, отгонит от самой красивой девушки. Если и это не получается - хотя бы обворует, обманет, поиздевается. Понятно, что "людоедов" - большинство, потому что их поведение обусловлено биологической природой человека. Понятно, что именно "людоеды" образуют структуру власти. Собственно, власть и есть выражение людоедской сущности человека. И в школе, и во дворе царят они же. Зите сказочно повезло, что ее семья не такая, и класс в большой степени из людей состоял, но сейчас она четко понимала - просто повезло. А в основном люди - вот они, веселятся сейчас перед ее глазами. И что делать, как жить - ответа ни у кого нет. Именно о биологическую сущность природы человека некогда разбился корабль революции, первой в мире соцалистической. Как там писал Маяковский? "Вылезло мурло мещанина", точно.

- Зита, что делать? Я их долго не выдержу!

Светка Летяга, по кличке Халда, здоровенная девочка и насчет подраться запросто, особенно против пацанов. Из футболисток. Злая, как черт. Из футболисток...

- А что тут сделаешь? - ответила она честно. - Ну, вот так живет большинство. Не знала, что ли? Они тебя, Света, теперь всю жизнь будут окружать. Привыкай. Девчонки уже привыкают, видишь? Морщатся, но улыбаются. Кончились наши счастливые денечки.

- И даже ты ничего не можешь сделать?

Светка смотрела на нее с какой-то чистой, детской надеждой на чудо, и ей вдруг стало невыносимо стыдно. Как будто только что предала что-то невероятно важное в своей жизни. Именно с таким чувством прадед когда-то смотрел, как великий Булат Окуджава мямлил, прятал глаза и оправдывался за своих "Комиссаров в пыльных шлемах". Тяжелое было время, разрушительное для идеалов. Был великий бард - и кончился. Отказался от песни, а потом и от страны, сбежал за границу, чтоб умереть в безвестности в парижском госпитале...

Она внезапно разозлилась на себя. Принцесса, мать твою! Взрослый человек, и не способна справиться с шайкой малолетних людоедов? Эх ты, а еще со звезд пришла! Показала детям нормальную человеческую жизнь, поманила светом дружбы - теперь соответствуй!

Собственно, вариант имелся. Не зря она наставила столько плюсиков нынешней власти. Они, конечно, тоже людоеды, да еще какие, но школьную систему настроили вполне рабочую. Нацистская она или нет, неважно! Важно, что работает! Вот бы ей те же возможности! Ударил девочку? Два года принудительного труда на химпроизводстве, в опасном цеху! Орешь матом? Зубы выбить, выгнать из школы на лесоповал! По карманам шаришь, деньги отбираешь? Ленская каторга! Поджали бы людоеды в таких условиях хвосты? Несомненно да! Сущность бы не изменили, но трусливый людоед и обнаглевший - совершенно разные картины! Вот только возможностей таких у нее и нет...

Она посмотрела на Светку, дылду-футболистку - и неожиданно улыбнулась. Как нет возможностей? Ведь есть же! В масштабах школы нет, а для класса так вполне хватит! Потом, правда, их затопчут, людоедов как-никак в разы больше - если верить социологическим выкладкам, то в шестнадцать раз - но это потом. Так потом много чего может произойти. И султан может помереть, и ишак сдохнуть.

- Я сделаю, Света, - сказала она. - Но придется идти до конца. Пойдешь?

Она вспомнила волну злобы, которую теперь встречала каждый день в собственном дворе, и содрогнулась. А ведь всем, кто пойдет за ней, предстоит испытать то же самое. Людоеды людей инстинктом чуют и презирают страшно. А сильных людей - ненавидят. И ведь главное - не выиграть же, не победить! Людоеды не меняются, по-другому они жить не умеют и не хотят. Устроишь драку - с удовольствием будут драться каждый день, это в их традициях, для них это нормально. Так что операцию надо провести тонко, на грани. Так, чтоб они сами сдались, в соответствии со своими собственными представлениями об очередности клевания...

Она хорошо понимала, что задуманное ей - крайне опасно. Опасно в первую очередь для нее. Ей, начиная с этого момента, останется один путь - крайней жестокости. Да-да, та самая кавказская жестокость Сталина и его же параноидальная подозрительность. Ну и что, что под ее руководством - всего лишь класс начальной школы? Да ничего! Общество в каждой своей маленькой ячейке воспроизводит те же отношения, что и на высших этажах власти, всего-то и разницы, что масштаб. Масштаб разный, а проблемы - те же. Но, видимо, что-то сломалось в ней, когда вполне с виду обычные ребятки тащили ее в подвал. Теперь ей по большому счету плевать и на опасность, и на себя.

- Катюша Короткевич, - еле слышно, но четко сказала она. - На следующей перемене пусть вызовет всех футболистов. И всех наших из класса. Пусть скажет - мне нужна помощь. А тебе - по моему сигналу выключить в классе свет. Делай что хочешь, но чтоб держалась у выключателя. Скажу ГАМЕ - щелкай.

-=-=-

- Снова вторая школа! - недовольно сказал капитан-аналитик. - Задолбал доносами. Нарыть на их зама по режиму компромата, чтоб угомонился, что ли?

- Работай, Коля, работай! - хохотнул коллега. - Дети - твой профиль, хе-хе!

Капитан подарил ему тяжелый взгляд, впрочем, без всякого результата. Потом безнадежно уставился на сопроводиловку от оператора наблюдения. Ну да, в управлении ГБ кто только не посмеялся над его аналитической справкой по шестилеткам. Что б они все понимали! Вот только напарник и понимал, что только так они могли вывести из-под наблюдения одну очень хорошую, очень маленькую девочку. Но дружок-капитан доработал командировку и уехал, а он залетел на пьянке и остался тянуть второй срок с кличкой Коля-педофил. Ну и... похрен.

Он неохотно подтянул клавиатуру и запустил данные внутришкольного наблюдения. И сразу подобрался. Ай да малышка. Круто берет. Осторожно покосился на коллегу - ага, не обращает внимания - и углубился в работу. Значит, снова изготовление и применение холодного оружия...

Капитан покадрово просмотрел запись. Вот в класс влетает толпа. Распределяются, отжимают... Молодцы - четко, как на учениях. Все же негласная программа детской подготовки бойцов дает результаты. Умеют пацанчики драться, и поодиночке, и в группе. Ага, вот она, у выключателя, наготове. Даже с такого ракурса видно, что длинная девочка. И - щелк! И пока камера переключается на изменение освещенности, кое-что происходит, и быстро происходит. Вот снова - щелк! Все те же, там же, только один лежит, и нехорошо лежит. Накатим изображение... Угу, прилетело по голове. Чем? Да вот же, железяка на веревочке валяется. Называется - кистень. Что характерно, зажат в руке у пострадавшего. Это как - он сам себя, что ли?

Капитан откатил назад, запомнил расположение участников, снова прокрутил затемненные кадры. Усмехнулся.

- А ты мне нравишься, малышка! - тихонько признался он экрану. - Резкая.

Впрочем, уже не малышка. Вытянулась девочка за три года. На полголовы выше ровесников. И, кажется, уже грудь начала расти, хотя вроде рановато.

Капитан подумал - и четко набил заключение. Травма в результате неумелого обращения с холодным оружием типа нунчаки, вот так. Обычное в общем-то дело. Даже взрослые бойцы, пока учат перехваты, не расстаются с защитными шлемами. А этот маленький дурачок, видите ли, напугать решил техникой, да еще в темноте, да в толкучке. Вот и разбил себе голову. Не он первый и не последний, приемлемый процент потерь для программы детской подготовки бойцов.

Потом капитан открыл еще одно изображение, полюбовался, поставил крестик на одном из лиц и удовлетворенно отметил: "Семь. Нормально идет, по плану".

А вечером он, как всегда, сидел в кафе у Торгового центра, пил, потихоньку пьянел и бормотал сам себе еле слышно:

- Живи, малышка! Опасной тропкой пошла, пропадешь, но сколько смогу - прикрою. Ничего мне от тебя не надо, даже спасибо, просто будь счастлива, хорошо? В управлении - они все наговаривают, что я педофил. Я не педофил! Я твой ангел-хранитель, вот. Это для меня важно, для меня самого. Я так человеком остаюсь...

-=-=-

Пройти по краешку удалось. Без драки (один с разбитой головой не в счет). Без демонстрации сил (зажатые в угол конкретные пацанчики не в счет). Без поддержки старших (подпирающий дверь "положенец" зашел просто поглядеть). Практически на одной харизме - то есть проявила ненадолго свою взрослую сущность в полную силу. И - ребятки сами осознали, как говорится, разность масштабов, выразили это понятной всем формулой "Зита - в авторитете" и вернули локти и плечи в скромное положение. Разные повседневные нюансы, конечно, не сразу утряслись, но там хватило пары пинков от "положенца" по ее личной просьбе. А "положенец" рад стараться, потому что побаивался ее брата. И зажил класс вроде как прежде, дружно и мирно. Только раздельно. Девочки в одном углу, мальчики - в другом. И прежняя легкость в общении пропала. Звенящей струной поселилась внутри настороженность. От класса в любой момент стоило ожидать агрессии. От класса - агрессии, а от властных структур - наказания за кое-какие дела. То, что она проворачивала и с братом, и самостоятельно, по любым законам считалось преступлением. Когда ее тащили в подвал - не преступление, а когда она за это кое-кому разбила голову - покушение на убийство. Зита даже посочувствовала неведомым руководителям страны - им-то каково? У них-то подобные истории - на соответствующем, разумеется, уровне - наверняка почаще происходят. Вот так и становятся параноиками.

Только-только утряслась история с "быками" - свалилась новая напасть, в образе миленькой такой курносой девочки, ангелочка с огромными синими глазами, Лены Сумароковой. Лучшей танцовщицы города в своей возрастной группе, между прочим. За что очаровательную балеринку перевели в "ашки", бог весть, только она огляделась - и устроила войнушку за лидерство. И мирный рай в девчоночьем углу мгновенно превратился в филиал коммунального ада.

Зита поначалу растерялась. Нет, как действовать при откровенном хамстве, она знала еще со времен прадеда - навернуть в нос. Кулаком ли, словами - неважно. Но тут - девочка. Красивая, незаурядная. Наверняка умная. Как-то рука не поднимается.

Потом она разозлилась. Ну что им всем неймется, а? Чего они все атакуют? Придавишь одних, наскакивают другие, и так без конца. А жить когда, мирно и счастливо, если все время война?!

А потом она успокоилась. Поняла, что растерянность - это от прадеда, и злость от него же. Он с людьми жить вообще не умел. Это у него была война. А у нее - дружный класс, и даже "быки" с ней здороваются вежливо - хе, а куда они денутся с подводной лодки. Образно говоря: в пустыне, конечно, в основном песок, но есть и оазисы. В смысле, ее класс - как раз такой оазис, как и ее жизнь вообще. Сама пальмы насадила, сама живительную влагу подвела. Да, есть трудности, и будут, но к ним надо относиться проще. Есть проблема - решим, делов-то.

И решила. Поговорила с девочками, и устроили они милой балеринке аккуратненький бойкот. А чтоб не провоцировала маленьких девочек на скандалы, приставили к ней опекать Светку Летягу. Футболистка же. Пусть и нападающая, но опекать наглых противников научилась. Рослая, жилистая. И кулаки крепкие. Светка, девочка простая, при первом же наезде на одноклассниц молча и без изысков затолкала балеринку в угол. И так несколько раз подряд. Балеринка сделала выводы и притихла, но Зита не обольщалась - это еще не конец противостояния.

Что последует дальше, она хорошо представляла - вызов группы поддержки. И неважно, что Леночка Сумарокова - малявка десяти лет. Толпу на помощь она может подтянуть. В подкупольнике дети держались дворами и бежали на помощь своим всей оравой. А кроме дворовых компаний, и другие имелись, чисто школьные...

Откуда эта традиция взялась, она догадывалась. С Кавказа, откуда еще. Так же, как и коррупция, кстати. Еще во времена прадеда жители российских городов столкнулись с милой особенностью джигитов при решении любых споров подтягивать толпу и брать верх физическим превосходством. Столкнулись - и отступили. Что произошло потом такое, что в подкупольниках переняли горские обычаи, вообще-то примитивные, кровавые и не очень подходящие для городской высокотехнологичной жизни? Можно только догадываться, общедоступной информации ноль. Зита заглядывала в учебники старших классов, в электронной книжке их полный набор, до конца школы, - но там было указано коротко и непонятно. Революция Ферра, новый путь России, понимай как хочешь. Путь, может, и новый, только куда он направлен? Как бы не назад в прошлое, потому что признаки кровной мести Зита в городе успела заметить тоже. И незащищенность женщин - ну, это на себе испытала, на всю жизнь впечатлений. И рабовладение, кстати, откровенное и неприкрытое. Знаний прадеда решительно не хватало, чтоб разобраться в окружающем. Ну, возможность научно-технической контрреволюции хотя бы была упомянута в книгах писателей Стругацких, без объяснения причин - да и вряд ли сами братья их знали. Так, смутно предчувствовали. Но - социальная контрреволюция? Да не в условиях постапокалипсиса, а на фоне вполне себе развивающихся технологий - это как?! А вот так, понимай как умеешь и как-то живи в этом в свои десять лет. И то, что умнющие браться Стругацкие когда-то не смогли обосновать, надо теперь изучать собственным детским умом, понимать и использовать. А иначе никак, класс - он же точное отображение государства, проблемы те же, только масштабом поменьше.

Так что, когда Лена Сумарокова подтащила к ее столу смотрящего свой стул и бесцеремонно плюхнулась рядом, она не удивилась, просто приготовилась слушать угрозы.

- А твоей овчарке конец! - сказала балеринка, кивнув на Свету. - Я из "медиков"! Вы совсем глупые, не знаете, что с "медиками" не стоит связываться? Встретим на проспекте - плохо будет, очень плохо.

Она смотрела в наглючие синие глаза и четко понимала: вот так же когда-то милые ребята с гор объясняли трусливым русским, что с чеченцами (ингушами, карачаевцами, аварцами и прочими) связываться не стоит, могут неправильно понять. И более ясным становился механизм возникновения русского национализма - видимо, приперли когда-то в угол, откуда отступать некуда. И тогда полыхнуло...

Где-то на этом этапе прадед бы сдулся, хоть и был в свое время бойцом за справедливость. Куда ему одному против "медиков"? Но она в школе не столько училась, сколько заводила - и поддерживала - полезные знакомства. И в результате всех авторитетных "медиков" знала лично. Они ее снисходительно опекали, частично за ее спортивные успехи, но больше за ее знакомство с семейством Джепа - старший брат Богдана явно был в свое время у "медиков" за главного. Так что поговорили на равных. Как взрослые, блин, померились "крышами". Лена призадумалась, и Зита решила - всё, проблемы больше нет. Тут-то ее и подловили.

- В классе говорят, ты принцесса из будущего?

- Из будущего в прошлое переместиться невозможно, - вздохнула Зита.

Если честно, она вовсе не была против такой ситуации. Как было бы здорово жить в том же подкупольнике, точно зная будущее, сколько возможностей тогда бы открылось! Но - мироустройство не обманешь, не судьба.

- А из прошлого в будущее? - невинно спросила Лена.

И уставилась, отслеживая малейшую реакцию. Зите стоило огромного труда удержать спокойное выражение лица. Какие странные вопросы! И какая странная девочка!

- Молчишь, - рассеянно отметила Лена. - А чего молчишь? Можно же. Мы все путешествуем из прошлого в будущее, день за днем...

И выстрелила следующим вопросом:

- Строишь в классе коммунизм?

Балерина смотрела серьезно - вполне на уровне вопроса.

- Я...

Зита неожиданно задумалась. Ведь действительно - что-то же она в классе строит! Понятно, что комфортную для себя среду, но как-то же она называется? Ну, если рассматривать в таком ракурсе...

- Теории строительства коммунизма не существует, - результате осторожно сказала она. - А практика... себя не оправдала.

- Ерунда! - небрежно возразила Лена. - Есть еврокоммунизм, вполне успешный. Чем не устраивает?

Девочка сказала - и потрясенно застыла. И глянула настороженно. Видимо, наконец осознала, что именно они обсуждают. В третьем классе. В сопливых десять лет. И Зита уставилась задумчиво. Странная девочка, очень странная и необычная! Совсем как она сама.

- От прадеда нахваталась, - фальшиво улыбнулась Лена. - Он у меня военный разведчик... был. Очень непростой мужчина. Офицер! А у тебя?

- Прадед? - уточнила Зита. - Столяр-строитель.

- Да, не повезло...

- Он был очень порядочным человеком, - твердо сказала Зита.

- Ну да, ну да, ах как это поможет...

Леночка задумалась, потом улыбнулась:

- Получается, мы с тобой идейные враги! Я - исключительно за личный успех, знай! Твои девочки мне - пыль под ногами! О, кстати, насчет успеха - говорят, ты танцуешь?

Зита пожала плечами. Секрета из своего увлечения она не делала, наоборот, после уроков частенько помогала девочкам разучивать простенькие танцы. До вновь вошедших в моду польки и чарльстона они уже добрались. Правда, никто не представлял ее настоящего уровня, в том числе и она сама.

- Вызываю на бой! - азартно заявила Лена. - Только ты и я! Танцуем, а старшаки рассудят! Кто победит - тот в авторитете!

Зита весело рассмеялась. Такая забавная! Как будто танцы что-то изменят! Она вместе с классом через такое прошла! И всегда была его закаленным в огне жизни стальным острием атакующего клина, его мудрым хранителем, защитником, адвокатом и судьей. Она и сейчас готова в любой момент встать первой, и сразу за ее правым плечом окажется надежная Светка Летяга, за левым - серьезный Петя Дробот, и далее сплоченной толпой весь класс. И даже как минимум половина новеньких не останется в стороне. Своего рода боевое товарищество. Понятно, что оно рассыплется при первых признаках мира и благополучия, но пока что жизнь в подкупольнике мира не обещает. А тут - какая-то танцулька!

- Фламенко, - мило улыбнулась Лена. - Завтра после уроков. В коридоре.

Конечно, это выглядело не очень порядочно - именно в номинации "фламенко" Лена недавно завоевала общегородской приз зрительских симпатий - но Зита лишь добродушно усмехнулась. Они действительно идейные враги - ну какая порядочность может быть у капиталистов? Там бал правит личная выгода, и ничего более. А фламенко Зита танцевала тоже, она вообще танцевала все из конкурсных программ, училась же по ним.

Каким-то образом слух о соревновании разлетелся по всей школе - видимо, Леночка поработала, она к пиару относилась профессионально, то есть не упускала ни единого случая, чтоб оказаться в центре внимания.

Балеринка, несмотря на сопливый возраст, отнеслась к бою со всей серьезностью: переоделась в яркое бальное платье, встала на каблучки, волосы подняла в высокую прическу, достала веер и принесла звучок с качественной концертной музыкой. И с первыми тактами пошла по коридору чеканными фигурами, вокруг восторженно зааплодировали. А Зита просто танцевала, как бесконечное количество раз прежде. У нее было непреложное тренировочное правило: на каждый звук - движение, чтоб дать телу настоящую нагрузку. И еще - она училась преимущественно у мужчин... И посыпались сухие яростные дроби, загремели туфельки по школьному паркету, замелькали ноги, выбивая четкую вязь танца, взметнулась школьная юбка, бешеной дрожью вспыхнули руки, плечи, все тело - и все это в движении, в стремительных разворотах. Фламенко - танец огня, так пусть будет огонь! Только лицо пусть остается строгим и спокойным, не любила она гримас и кривляний. Так и пошла бешеным вихрем навстречу сопернице. А Лена - навстречу ей, замирая в пластичных, невероятно грациозных позах.

Зита шла, и где-то на полпути ей стало совершенно ясно - их не рассудить. Слишком разное они танцевали. Как, в каких критериях сопоставить невероятную гибкость балерины и филигранную отточенность ее движений с мощью, бешеными дробями и разнонаправленными волнами по всему телу Зиты? Сложная у судей-старшаков задача - решить, кто победила, лыжница или пловчиха!

Музыка закончилась внезапно, и так же мгновенно они застыли напротив друг дружки вполоборота - наверняка Лена рассчитала, понимала мелкая интриганка, что при столкновении Зита снесет ее с ног. И раздался грохот аплодисментов. Зита огляделась: весь коридор был плотно забит старшеклассниками, и на подоконниках стояли плотно, плечом к плечу, и с лестниц издалека смотрели. И все они аплодировали не жалея рук! Зита скосила глаза на соперницу и еле удержалась от смеха - Лена сияла! Она явно приняла все аплодисменты на свой счет и наслаждалась триумфом.

- Ну ты выдала! - раздался над ней восторженный голос. - Будешь у нас принцессой фламенко!

Председатель совета смотрящих стоял рядом и сиял ей широченной улыбкой во всю свою немаленькую харю. Она сориентировалась моментально:

- Принцесса, значит? На руках в класс унесешь? Я так устала...

И скромно занавесила глаза ресницами.

- Сейчас унесу - на пинках!

Пришлось с визгом убирать себя куда подальше, и все равно словила смачного шлепка на ход по заднице - впрочем, ласкового и несильного.

- Ну а сама как считаешь, кто из вас лучше? - шепнул парень на ушко, поймав ее и хорошенько потискав.

- Лена, конечно! - сказала она легко. - Профессионалка! Такая гибкая кошечка - просто зависть берет!

Старшеклассник неопределенно хмыкнул, шлепнул ее еще разок на прощанье, получил в ответ ласковый поцелуй из вредности, смутился и убыл. Зита проводила его веселым взглядом. С председателем совета смотрящих у нее сложились забавные отношения. Очень умный, несмотря на зверский вид, парень быстро оказался очарован ее глубоким пониманием тонкой мужской натуры, а также смешливостью, рассудительностью, волей и много чем еще, и теперь путался между тем, что видит, и тем, что ощущает. А когда у нее грудь обозначилась - для парня вообще наступили сложные времена, внушительной задницей она и прежде обладала. Плюс немалый для ее возраста рост. Он бы однозначно влюбился - но ведь начальная школа, блин, третий класс!

А Лену в класс отнесли на руках - поганка и об этом позаботилась заранее.

На следующий день Лена без разговоров переместилась за ее стол. Второй. На постоянно.

- Вот то, что ты выделывала ногами - что это было? - требовательно спросила она.

- Фламенко, - пожала плечами Зита.

- Да?! А ты знаешь, что так могут только в лучших мужских ансамблях?

- Почему в лучших? - удивилась она. - Я по телевизору училась, там только сибирские ансамбли показывают...

- Так сибирские и есть лучшие! То, что они в столицах не гастролируют, ничего не значит, просто Москва чужих не пускает!

Леночка изучила ее озадаченное лицо, подумала и добавила:

- А то, что ты руками делаешь, даже у моих преподавательниц не получится. Так что, я считаю, меж нами - ничья.

Зита поглядела в ее нахальные глаза и вдруг отчетливо поняла, что это тощее недоразумение теперь останется рядом с ней навсегда. Несмотря ни на что. Гнать бесполезно.

- Ну и ладно! - пожала плечами она. - Зато у меня появилась подруга. Ведь так?

Лена вскинулась неверяще, потом коротко хохотнула:

- Да уж, это будет что-то с чем-то! Ничего общего в мировоззрениях, характеры абсолютно разные! Ты - наивная идеалистка, на мне пробы ставить негде, как мама говорит! И к тому же я славяночка-блондинка, а ты - стопроцентная картлийка! Ох и намучаемся мы друг с дружкой, чувствую!

- Зато не будет скучно, - легко улыбнулась Зита.

Две девчоночьи ладошки - одна нежная тоненькая, другая крепкая загорелая - со звоном встретились в воздухе.

-=-=-

- Созрела девочка? - дружески хлопнул председателя совета смотрящих одноклассник-положенец. - Молодая, да ранняя! Скороспелка! Борьбой займетесь - или на лыжах покатаетесь?

Председатель недовольно сбросил бесцеремонную руку. Он не любил, когда его хлопали по плечу, и обычно отвечал на это болевым приемом - тоже по-дружески, но чтоб помнилось пару дней как минимум. С положенцем такой номер не прокатывал - здоровый, лапу не завернешь.

- Решу, - процедил он.

Скорее всего, положенец интересовался из мужской солидарности. В подкупольнике уединиться для забав мало имелось возможностей. Спортзал после тренировок рукопашников считался лучшим местом - и мягко, и тепло. Ельник возле лыжной горки... ну, при навыке и там можно было, но быстро. А тренировочным временем спортзала как раз положенец заведовал.

Однако продолжение разговора оказалось неожиданным.

- Решай, я не против, - усмехнулся положенец. - Спортзал твой. Но учти - она маленькая-маленькая, а ничем ты ее не удивишь. Ее все лето лбы из спецназа провожали. Двое. Ласковые! Ты на их фоне, того, не смотришься.

- Точно?

- Точнее некуда, - со странной интонацией сообщил положенец. - Они нашего Джека Подвала за нее забили. Тут, понимаешь, какое дело вышло...

И положенец в кратких матах описал ситуацию с подвалом.

- Дебилы? - не понял смотрящий.

- Дебилы, - поморщился одноклассник. - Ты же знаешь наших коммунальщиков. Ну, что было, то прошло, да и не было ничего, забыли. А она не забыла. Она наших теперь по одному... того. Джек Подвал - ну, с ним понятно, сразу на инвалидность. Так потом еще двое. Одного за другим. А она ни при чем. Понимаешь?

- Нет, - признался смотрящий.

- Брат у меня двоюродный, - неохотно признался одноклассник. - Следующий на очереди. Он за город боится выходить. И во двор боится. И в школу мать силой гонит. Он от страха уже, того, не совсем в себе.

- Не понял, - сказал смотрящий, моментально все сообразив.

- Она к тебе ластится, - заискивающе сказал положенец. - Попроси за него, а? Ну что он такого сделал? Они же толпой веселились, он просто там был, со всеми вместе!

- Ох вы и... - сказал смотрящий и покачал головой. - Ты что, заявляешь, что Зита их убивает? Она?!

- Ты не смотри, что маленькая да грудастая! - зло сказал положенец. - Плохо ее знаешь! И ее брата тем более! Сведешь?

- Не вопрос, - сдал назад смотрящий, не желая ссоры с авторитетным одноклассником. - Прямо сейчас.

Через несколько минут он уже объяснял подружке, что вышло недоразумение. Просто недоразумение. Что было, то прошло, тем более что не было ничего. Паренек из коммунальщиков ежился под его рукой, опускал глаза и помалкивал. А девочка спокойно смотрела на положенца.

- Ты - за него? - раздался равнодушный вопрос.

- Я вообще не при делах! - поспешно огрызнулся положенец. - Свёл, дальше сами договаривайтесь!

Смотрящий удивленно следил за одноклассником. Здоровенный парень явно не желал, чтоб его причисляли к напакостившей компании.

- Значит, забыть, как он меня по ногам пинал, чтоб не упиралась? - тихо уточнила она.

- Можешь и меня пнуть, - криво усмехнулся паренек.

- И в подвал потом затащить вдесятером можно?

Ответа не последовало.

- Так, стоп! - решительно сказал смотрящий. - Ничего же не было!

- Ничего, - повторила девочка, не глядя на друга. Потом перевела взгляд на паренька.

- Горбатого могила исправит, - прозвучало тихо, но внятно, и всем присутствующим почему-то стало ясно, что могила - это не оборот речи.

Зита ушла, положенец выругался и увел брата, смотрящий облегченно вздохнул.

На следующий день брат положенца повесился. У себя в квартире, при родителях в соседней комнате.

Председатель совета смотрящих обдумал новость, представил, как у него с Зитой произойдет, э... недопонимание в спортзале после тренировки, как потом он столкнется где-нибудь с девочкой в сопровождении садистов из спецназа, и с удивлением почувствовал, что определенные планы по поводу маленькой, но фигуристой казачки испарилось, как их и не бывало. Подумаешь, скороспелка! Соплюшка же, третий класс, ничего в ней особенного нет! И поздоровался с девочкой издалека, как с большинством знакомых. Она доброжелательно кивнула в ответ.

-=-=-

Аналитик центра контроля ГБ озадаченно разглядывал копию докладной на имя начальника городского управления полиции. Вторая школа. Снова.

- Достал! - определил капитан свое отношение к упертому куратору по режиму из второй школы. - Ты - меня - достал! Думаешь, пожаловался в полицию, а мы не видим? "Госбесы" видят всё! Доведение до самоубийства, да? Маленькой девочкой?! А ничего, что без задокументированных угроз, без группы поддержки? Ты хоть что-то приложил доказательством, кретин? А вот я, если захочу, много чего приложу к твоему личному делу - и я хочу! Думаешь, камеры скрытого наблюдения только по школе натыканы? А у тебя в кабинете, думаешь, их нет? Подарочки алкогольной продукцией от старшаков-насильников на сколько лет каторги тянут, а? Видим, все видим, что в спортзале бывает! А работа два раза в неделю вместо шести? И похрен, что все так делают! На всех персональные дела не заводят! А вот ты - допросился!

Капитан с профессиональной быстротой оформил убойное заключение на куратора и отправил в инстанцию. Потом вывел изображение, поставил крестик на нужном лице и откинулся в кресле с чувством полного удовлетворения от выполненной работы. Щелкнул по панели архива - и на экране перед ним, как и каждый день прежде, пошла в огненном танце черноглазая девочка.

- Умничка! - прошептал капитан и смахнул сентиментальную слезу. - Да хранят тебя судьба и я...

-=-=-

Зима пятьдесят восьмого накатила круглосуточным уличным освещением, резким и неровным, ледяными сквозняками от товарной станции и замерзшей пылью на тротуарах проспекта. Заскакала, как у смертельно больного, температура в квартире: то давила душным жаром, то студила до синих губ и одеял на плечах. Отец в редкие приходы всячески поносил супругу-начальницу и дебильную архитектуру отопительных систем, мама в редкие появления дома хаяла дебилов-слесарей и наглых снабженцев. Потом зима наконец перестала считаться неожиданным явлением, с авариями справились, температура установилась в пределах плюс двадцати четырех в квартирах и минус десяти вне их, и покатились на удивление мирные дни. Во дворе Зиту не замечали в упор, в школе наоборот, с Леной они обсуждали все на свете, и это было здорово.

А Зита в эту зиму ощущала себя словно кошка, которая нанюхалась валерьянки. И спину выгибала, и мурлыкала, и глаза таращила ошалело, разве что по полу не каталась. Перед парнями, блин!

Ночами она всерьез обдумывала свое поведение и в целом вроде разобралась. Ничего страшного, южное раннее взросление. Которое наложилось на взрослую личность и оттого ненормально усилилось. Даже прадед в свою бытность живым пару раз встречал обычных девочек, которым в десять лет меньше пятнадцати не дать. Спокойную, как танк, осетинку и милую смешливую украиночку он запомнил на всю жизнь и в посмертие умудрился передать. Ну, вот и она такая же, что поделать. Так что разобралась, да - но легче от этого не стало! Да и - как разобралась? Что, чуть ли не выть на луну от плотских желаний - это нормально?! А почему другие не воют? Ладно, в ее классе девочки пока что малявки, но ведь и более старшие вполне контролируют не только себя, но и парней - кокетничают, конечно, дурят ребятам головы, но спокойненько этак, с расчетом. А она одна как взбесилась.

"Из-за прадеда! - злобно решила она. - Это его прет после смерти от радостей жизни! Вот и веду себя, как пьяная шлюха - и это в десять лет! А дальше что будет?! Никакой помощи от взрослой памяти, одни проблемы!"

Решила, и вроде угадала с причиной, но с собой поделать ничего не могла.

Вот какого... блин, какого черта провоцирует Андрея? Выбегает ему навстречу в одной рубашке, на шею прыгает, ногами бессовестно оплетает? А уж целует так, что как вспомнит в школе, так лицо от стыда горит! И блузку перед ним пуговицы расстегивает, и шутливую борьбу постоянно затевает. Шутливую, ага. Пару раз в шуточку без одежды осталась. А Андрюшка не железный. Один раз довела парня до того, что в отместку нацеловал ей губы так, что опухли. И много чего еще случалось, о чем даже подружке Леночке лучше не признаваться.

Хорошо, что все происходило без свидетелей - родители, вечно занятые по работе, дома появлялись поздно вечером. Но кое-что и при них проскакивало. Отец только усмехался. Зато мама таращилась ошеломленно и подозревала... да во всем подозревала! И в целом была недалека от истины. Зита с замиранием сердца не раз признавалась себе, что Андрюшка для нее - самый близкий в мире человек. Он за нее любого убьет. И любит, по-настоящему любит, это она чувствовала всем сердцем. И если он сделает шаг навстречу... Тут следовало вести себя крайне осторожно. А она вместо этого, дура свихнувшаяся, наоборот, провоцировала его каждый день! Как Андрей удерживал себя в крайних рамках приличий, она не представляла. Воистину стальная воля, других объяснений не находилось.

Кончилась эта щекотливая история в каком-то смысле банально и благополучно - Зита влюбилась. Возвращалась с совета смотрящих, услышала звуки музыки, заглянула в оркестровую комнату. Мужчина за синтезатором обернулся, она встретилась с ним глазами - и попалась глупая девочка, попалась и пропала навсегда. Что-то увидела она такое в глубине внимательных и каких-то ждущих глаз, что без сомнений шагнула внутрь. Что-то и он увидел в ее черных экзотических глазах, потому что молча встал и уступил ей место за инструментом. Хотя понятно что: мужчины, когда воспевают глаза, смотрят вообще-то на грудь. А грудь у нее - ого-го! Маленькая, но задорная! Многие взгляды уже цепляет.

Она почти сразу поняла, что Виктор Сергеевич - из тех немногих, которым нравятся очень молоденькие девушки, почти девочки. По законам на 58-й год такие мужчины - извращенцы и преступники. По мнению Зиты - наивные мечтатели. Понятно, что их отталкивало во взрослых женщинах - расчетливость, манипуляции, лживость. Понятно, что привлекало в молоденьких - восторженность, непосредственность, искренность чувств. Но - они же дурочки сопливые! Всё им любопытно, всё попробовать надо обязательно, любви там и следов не найти! Или другой вариант, более частый и печальный - одиночество и покинутость. Ищет девочка тепла, внимания, а мужчина на грудь смотрит и пониже, как и положено по природе. Она себе выдумывает кого-то, и он выдумывает ту, которой нет. Пока носом в двери суда не ткнут.

Так что с Зитой мужчине невероятно, сказочно повезло. Девочка-подросток, но рослая не по годам и с уже оформившейся фигуркой. Чувств - целые водопады, аж захлебывается! И вместе с тем - умненькая и неболтливая. Можно сказать, идеал педофила.

А ее Виктор Сергеевич поразил в самое сердце. В обычной подкупольной школе встретить настоящего поэта, композитора, гениального аранжировщика - это больше, чем чудо! Так он еще и разговаривал с ней даже не на равных, а слегка снизу! Смотрел на нее, не в силах отвести глаз, с веселым изумлением, когда нечаянно проявлялась ее взрослая сущность. А иногда - с нежностью и грустью.

Он оказался страшно одинок, ее необыкновенный мужчина. Стихийный бунтарь, совсем как прадед Зиты. Ни жены, ни друзей, ни женщины. Только он сам, его мысли - и его музыка. И вдруг рядом оказалась девочка, готовая его слушать бесконечно. Мало того - способная его понять! Для него наверняка это было чудом. А для Зиты чудом оказались разговоры с ним, потому что рассказывал он о своей жизни, и заодно о том, что произошло со страной за последние два десятка лет, что ее интересовало больше всего на свете.

Она подозревала, что Виктор Сергеевич начинал ждать ее с утра, и бежала к нему после уроков вприпрыжку. Считалось - для занятий музыкой.

Вообще-то они занимались по-настоящему. Мужчина оказался умелым и жестким наставником, все ее поползновения к лени пресекал без жалости, а нагружал - ровно по максимуму. Не больше, но и никогда меньше. Так что к концу зимы она уже худо-бедно, но играла на клавишных, и даже пела... ну, по крайней мере, попадала в ноты, для нее это было настоящим достижением. Прадед, для сравнения, за свою жизнь так никаким инструментом и не овладел, хотя пытался неоднократно. Но - не хватило терпения. А она ради Виктора Сергеевича готова была в лепешку расшибиться, не то что просидеть пару часов за инструментом. И расшибалась.

Только индивидуальные занятия - такое непростое, глубоко личностное, можно сказать, интимное дело, что там место находилось для многого помимо музыки. Дзин-н-н, тональность ми-минор, а сыграй-ка, Зитонька, последовательности аккордов! А между аккордами, а иногда вместо них - и разговоры прихотливым ручейком, и взгляды, от которых в дрожь бросает, и случайных прикосновений не счесть. Но - вот чудо! - не тянуло больше Зиту расстегнуть рубашку на три пуговицы, или в мини-юбке на занятия явиться, или провоцировать на откровенные поцелуи и далее сверху вниз. Чувствовала безошибочно - мужчина и так весь ее, на всю оставшуюся жизнь. Хотя, конечно, и расстегивала, и являлась. Должна же быть в жизни любимого мужчины хоть какая-то радость?

Она думала - Виктор Сергеевич быстро, что называется, даст волю рукам. Педофил же! Думала, ожидала и не была против. Она прекрасно понимала, чего от женщин нужно мужчинам. Тем более что у него явная склонность, а по ней невооруженным глазом видно, что девочка согласна на все и даже больше. Но - почему-то нет. Она подождала немножко - занятия два-три - подошла сама, присела рядом и молча положила ему голову на плечо.

- Я - ссыльный, - еле слышно сказал мужчина, не глядя на нее. - Поражен в правах, нахожусь под наблюдением. Меня смотрят и здесь, и дома.

Она поняла несказанное. Любое ее прикосновение к любимому мужчине - повод для его ареста и последующей каторги. Даже их занятия - уже огромный риск для него. Она отодвинулась и больше себе вольностей не позволяла. И мысленно поставила нынешней власти огромный, смертельный для кого-то минус. Она не уберегла ее от придурков во дворе, но зачем-то отгородила железной стеной от любимого мужчины! И не в неведении дело - город просматривался камерами везде и насквозь. Захотели б - прекратили бы вседозволенность в момент, ленская каторга и детей принимает!

К счастью, выяснилось, что им не так уж и требовалась близость. Зачем, когда вот он, совсем рядом - любимый, единственный в мире ее мужчина, бросает на нее ежеминутно невольные взгляды, от которых горит под школьной блузкой грудь и сияют глаза? Она упивалась его вниманием, таяла и млела, и зима пролетела мгновенно, как сказочный сон. И с полным на то основанием считала - вот оно, счастье, ничего больше в жизни не надо!

А весной она провожала Андрея в военное училище - и словно пелена спала с глаз. Мир, оказывается, за пределами ее любви продолжал жить своей не очень ласковой, а иногда и жестокой жизнью. Она вцепилась в брата намертво и не отпускала до самого отправления поезда.

- Андрюшка! - исступленно шептала она. - Береги себя! Ребята в школе сказали - в Иркутском командном за последний год пять смертельных! А ты же у меня мирный, ну не твое это призвание! Береги себя, слышишь?!

- Я вернусь, - хмуро пообещал брат. - Обязательно вернусь. Я еще за тебя не со всеми расплатился.

Поезд громыхнул на стыках, она прикусила губы, чтоб не закричать. Далеко за сопками сверкнуло заходящее солнце, словно полыхнули огненные разрывы, и она четко почувствовала, что Андрея увозят от нее на войну, на смерть. И все-таки закричала, беззвучно и страшно.

Шаг третий

Незаметно закончилась начальная школа, а вместе с ней и детство у подружки.

- У-у, юность! - сквозь смех стонала и хваталась за живот Лена. - Аборты запретили, нет чтоб критические дни!

Зита сочувственно улыбалась. Юность на подругу свалилась, как снег на голову. Как шутили о зиме в Сибири - "она пришла неожиданно". А Лена еще сгоряча отправилась на занятия в балетную школу, невзирая на самочувствие, и теперь сполна наслаждалась незнакомыми ощущениями.

Аборты не по медицинским показаниям действительно запретили специальным указом якобы в целях сохранения здоровья женщин, а на самом деле - для увеличения населения. И контрацепцию из аптек убрали. Государству требовалась рабочая сила, очень много дешевой рабочей силы. Указ не афишировали, но Лене сообщила возмущенная мама, а возмущенная Лена - всей школе.

- Дебильное государство! - плевалась балерина. - Это всё твой, Зита, хваленый дебильный социализм! Они решили, чтоб я рожала! А на мои планы плевать! У, мне бы только из подкупольника вырваться!

И утонченная девочка добавляла много грязных слов. По-настоящему умная и культурная, она обожала изъясняться на уровне дворовой шпаны. Зита считала - чтоб соответствовать окружающей действительности и не выделяться. Практичная настолько, что действительно - пробы негде ставить.

Лена почему-то была убеждена, что вокруг - социализм. Вывески магазинчиков, сплошь частных, для нее ничего не значили. И корпорация "Аэростаты Сибири", принадлежащая местному олигарху, владельцу заводов, газет и пароходов господину Льву Гольдбергу - тоже. И... и мелкая зараза даже умудрялась как-то обосновать свою позицию. Через национал-социализм, фашизм, еврокоммунизм - но у нее получалось. Умен был ее прадед, подготовлен к идейным спорам.

- Вообще-то у нас капитализм, - напоминала Зита. - В Советском Союзе, если ты про него, тоже был капитализм, только государственный. А настоящий социализм служит нуждам большинства людей. Только его пока что нигде не построили. А вот как раз капитализм - интересам элиты. Нашему военно-промышленному синдикату потребовалась рабская сила, только и всего. А балерины в их интересах прописаны в качестве любовниц. Так что быть тебе, Ленка, девочкой при богатом папике!

- А похрен! - отмахивалась подружка. - Надо - буду. Можно подумать, при твоем долбаном социализме у начальства любовниц не было! Все они в Большом театре паслись! Скажешь, нет?!

Спорить с Леной было интересно и полезно. Пусть матерно, но она выдавала чуждые Зите, зато вполне разумные мысли. Довольно быстро в их спорах обнаружилась забавная особенность: на каждый выпад Лены в сторону социализма у Зиты всегда находился аналогичный в сторону капитализма. Из чего следовал вывод вовсе не забавный, а пугающий: не в системах дело! Не в них вообще. В рамках как капитализма, так и социализма можно столько мерзостей натворить - за век не расхлебаешь. Или не натворить. Те же запреты абортов или любовницы начальников тому яркий пример. Это была всего лишь первая ступенька в понимании мира, но даже она внезапно дала огромную практическую пользу. Если не в системах дело, то нечего их принимать в расчет, так получалось. То есть детское представление Зиты об оазисе посреди пустыни вдруг получило солидную основу. Дружеские связи Зиты, поддержка вменяемых смотрящих, футбольное братство за спиной оказались более важными факторами, чем общественный строй! Над этим стоило подумать. И они с Леной думали, правда, совершенно по-разному...

Касательно же медицины Зиту гораздо больше взволновала другая новость - о смерти известнейшего российского писателя Лукьянова. Казалось, только вчера он писал бодрые путевые заметки о семейном отдыхе в Италии, и вот его нет. Обычная операция по шунтированию, ничего не предвещало. Тут же расползлись глухие слухи о неслучайности произошедшего, потом в слухах стали мелькать конкретные фамилии; вспыхнуло, стремительно закружилось и окончилось суровым приговором "дело врачей". Хирург Нетребко - полное поражение в правах, анестезиолог Бокий - полное поражение в правах, старшая операционная сестра Музычко - милосердные пятнадцать лет поселения в номерных городах, и еще шестнадцать человек прицепом по мелочам. Этнический заговор врачей даже из подкупольника выглядел дурацким и неестественным - кому он нужен, этот Лукьянов, на что он, прости господи, влиял?! В громе приговоров Зита услышала отзвуки яростной борьбы во власти. Параноидальность правителей неуклонно росла, и это обещало стране много, очень много крови.

Отец же, выслушав по телевизору новость, ожесточенно заявил, что хоть кого-то наказали, пробили первую брешь в круговой профессиональной поруке врачей.

- Ладно мы мрем, ладно твой умница Богдан, наши жизни никого не волнуют - но Лукьянов? - возбужденно махал руками отец. - На совесть страны, на голос народа замахнулись?! Обратила внимание, кто были его врачи, обратила? Это месть за его твердую позицию по западным вопросам! Пусть они ответят за всё! Еще в смерти Конюшенко разобраться надо, тоже ведь свели в могилу великого писателя!

- Папа, Влада Конюшенко свел цирроз, - возразила она.

- А твоего Богдана - грипп! - горько отрезал отец, и она замолчала.

Она могла бы возразить, что при чем тут врачи, что Богдана убило поражение щитовидки, но тяжелый опыт прадеда предостерег от споров с неадекватными. Только глядя на буйствующего отца, она остро почувствовала - на страну накатывается безумие. И не только на страну.

Весь мир начал словно сходить с ума. Япония вышла из всех договоров по ограничению вооружений и принялась резко усиливать военно-морской флот. Развернулись ожесточенные дипломатические битвы за пересмотр режима пользования черноморскими проливами, прогремело по всем государственным каналам "Дело шестнадцати лоббистов Мотрё", приговор оказался суровым и беспощадным. Мирная революция в Греции сменилась кровавой контрреволюцией, а та - военным переворотом, легитимное правительство срочно вооружило отряды полиции для обороны Афин. Иван Ферр произнес суровую речь о духовном единстве двух братских православных народов, в стране тут же приобрели огромную популярность теории о едином истоке древнегреческой и протославянской культур, возродились многочисленные общества последователей историка Петухова, так называемые "петухи", маститые ученые всерьез рассуждали о том, что Зевс - это праславянский Живс, а Аполлон - гиперборейский Коловрат, солидные исследователи толковали о расшифровке микенских скрижалей через праславянское рунное письмо, греческий танец "Сиртаки" вошел в программу танцевальных турниров, под его музыку в военкоматах номерных городов быстро и деловито регистрировали добровольцев на защиту мировых православных ценностей, и ночами по железной дороге гремели, уносясь на запад, составы с универсальными огневыми платформами производства Магаданского танкового завода... и брат в своем военном училище что-то замолчал, как будто исчез.

Она перебралась жить в его комнату, ничего там не сменив. Так же на стене висела спортивная форма бойца-рукопашника, валялся в углу набивной мяч, зияла выщербинами самодельная мишень для метания ножей, и Зите иногда казалось, что вот брякнет электронный замок, и в дверь протиснет свои широченные плечи Андрюшка, ее любимый брат.

Так оно и случилось: брякнул негромко электронный замок, она выскочила из комнаты и увидела незнакомого курсанта-десантника, пристраивающего берет на полку. Потом курсант развернулся, ухмыльнулся с до боли знакомой беспечностью, и через мгновение она с визгом повисла у него на шее.

- Андрюшка, Андрюшка, Андрюшка! - счастливо бормотала она.

Андрей молчал, только крепко прижимал ее левой рукой к себе. Потом вышла мама, подождала своей очереди, не дождалась и едко сказала:

- Обнимала сестра брата - как жена рыдала!

- Теперь вижу, что дома! - хмыкнул брат, отцепил Зиту от себя и четко доложил:

- Курсант Иркутского высшего командного, дважды орденоносного десантно-диверсионного училища, кавалер ордена "Герой Сибири" третьей степени Андрей Лебедь прибыл в расположение семьи сроком на семь дней!

Мама восторженно ахнула, а она злобно бросила "раздевайся!", утащила его в комнату, закатала брату тельняшку до плеч, посмотрела на рваный шрам под правой лопаткой, уткнулась лбом ему в спину и расплакалась.

- Не плачь, я живой, - тихо сказал брат. - И скоро буду здоров.

Узнав новость, тут же примчалась в гости подружка Лена. Одиннадцатилетняя поганка, отставив стройную ножку под мини-юбкой, осмотрела бравого диверсанта голубыми глазищами, отвела Зиту в сторонку и уверенно сообщила:

- Мой. Но пусть пока нагуливает звездочки.

И они буйно расхохотались в два голоса, так, что брат покосился недоуменно.

Поздно вечером вернулся с работы отец, они собрались вчетвером на кухне, выставили на стол поднос с привычной жареной рыбой, выпивку для отца - и тихонько проговорили до ночи. Брат рассказывал о диверсионных рейдах по невысоким горам Греции, об уличных боях в Салониках, рассказывал без привычного оживления и размахивания руками. На войне он быстро повзрослел и стал мужчиной.

- Ну, главное-то скажи, - обратился немного захмелевший отец. - За правильную сторону там воюем?

Брат усмехнулся и помолчал.

- Все они греки, - наконец сказал он. - Это война, отец, что в ней правильного? Мы диверсанты. Дали приказ - идем и берем в ножи "черных фалангистов". Дадут другой приказ - будем гонять Армию самообороны Греции. Или еще кого-нибудь, их там много всяких. А вообще-то нашим дельцам за помощь отдали неплохие хабы под Афинами и терминалы на Эгейском. Ну и соответствующий экономический договор. Так у нас говорят.

- Ты все равно молодец! - убежденно сказала мама. - Звезду Героя получил!

- Это не я, это мой командир молодец, - снова усмехнулся брат. - Знали б вы, сколько на войне зависит от хорошего командира...

Брат скривился и уставился на зелень в кухонном окне.

- У нас же приказ, - пробормотал он. - Скажут идти вперед - и идем. А там минное поле, неизвлекайки "убий-убий". Как выпрыгнет такая штука на два метра, как даст композитным зарядом - полвзвода без голов... А может, они герои покруче меня были.

Отец кашлянул, хлопнул последнюю рюмку, и разговор на этом закончили.

Зита отправилась в комнату, чтоб перетащить свои вещи назад в угол зала, но брат поймал ее за руку.

- Останься, - тихо попросил он. - Поговорить надо.

И она осталась под недоуменным взглядом мамы.

Они проговорили еще несколько часов. Горячим шепотом брат рассказывал, как надо воевать в горах, как правильно устраивать дневной лагерь, чтоб не получить управляемой ракетой в костер, рассказывал о приборах наблюдения и о том, что огневые платформы абсолютной проходимости - полное дерьмо, и надеяться можно только на собственные ноги... Он говорил и говорил, потирая красные от бессонницы глаза, словно торопился успеть до невидимого срока.

- Андрюша, тебе поспать надо, - не выдержала она. - Еще неделя впереди, наговоримся.

Андрей осекся и задумался.

- Чувство странное, - признался он. - Как будто надо срочно передать тебе. В училище мы доверяем чувствам - кто не доверял, тот в Родопских горах остался... Не знаю, Танька. Ну, ты же учила меня играть в шахматы? Вот, теперь я тебя учу. Ощущение, как будто тебе очень понадобится, а я не успеваю... Я ведь, Танька, там только за тебя воевал. Чтоб вернуться живым и взять на руки.

И брат бросил на нее странный вопросительный взгляд. Она мысленно ахнула - доскакалась, коза толстожопая, довиселась на парне голышом! И как теперь разруливать?!

Она вспомнила, что вытворяла перед братом совсем недавно, и смущение жаром ударило в щеки.

Потом ей стало стыдно. Это же Андрюшка, любимый брат! Он за нее убивать пошел, а она тут сидит, мается в сомнениях, чего допустимо, а чего нет!

А потом она поняла - все не так, как кажется на первый взгляд. Андрей только выглядит здоровенным громилой-десантником. Но она-то знает - мальчишка он еще. Добрый, мягкий, немножко беспечный. А его в семнадцать лет бросили брать "черных фалангистов" в ножи. И сейчас ему страшно. Сейчас его дико тянет в прежнюю жизнь, в детство, где есть надежный дом, а в нем - любящая сестренка...

- Так возьми быстрей! - пылко сказала она.

Андрей так и заснул с ней на руках, сидя на полу и прислонившись покалеченной спиной к кровати.

Неделя пролетела одним мигом. На станции она не смогла сказать брату на прощание ни слова - перехватило горло.

- Это тебе, - шепнул Андрей и вложил ей в ладошку маленький футлярчик. - Оружие. Один раз оно спасло мне жизнь. На страну надвигается кровь, Танька. Государство вразнос идет, люди звереют. Неустойчивую конструкцию построил Иван Ферр, так в армии говорят. Никогда, нигде не ходи без оружия. Начиная с этого момента. И применяй без раздумий. Такая у нас сейчас пошла жизнь.

Поезд загремел, покатил на запад, блеснул на эстакаде в лучах солнца - и как будто исчез в пламени взрыва.

Дома она открыла футляр - сверкнуло смертельно острое, гладкое до зеркального блеска лезвие.

-=-=

- Она всю неделю спала в его комнате! - возмущенно сообщила Вероника. - В обнимку с родным братом! Я сама видела!

- Есть в кого, - меланхолично заметил муж.

- Я с родным братом в одиннадцать лет не спала!

- Ну да, в тринадцать, - спокойно заметил Сергей. - И не с родным братом, а с двоюродным.

Полюбовался на дымящуюся от негодования жену и неожиданно продолжил:

- Спала, и правильно сделала. Танька у нас умница, не то что ты.

- Да?! Мечтаешь на его месте оказаться? Давай, давай! Она же тебе не родная, можно!

- Ты вообще поняла, о чем Андрей рассказывал? - спросил Сергей спокойно. - Он людям глотки резал. Ножом. А рукой рот им зажимал, чтоб не хрипели. Каково ему сейчас, подумала? Это старший Мальцев человека убьет и порадуется, да и младший от него недалеко ушел... А наш Андрей - добрый и мягкий мальчик. У него ночами перерезанные шеи перед глазами стоят! Так пусть лучше Танька вспоминается, чем кровь. Может, оно и неприлично, и рановато для нее, но она Андрея от сумасшествия спасла. Подумай об этом, прежде чем шлюхой обзывать. И не трезвонь за пределами семьи, ни к чему нам дурная слава.

- Я подумаю, - неожиданно спокойно отозвалась жена.

-=-=-

- На рыбалку? - спросила Лена. - Больше делать нечего, как мошку кормить?

Они пересеклись случайно и пошли в сторону балетной школы. Два пацана, увязавшиеся с Зитой на рыбалку, ежились и осторожно оглядывались. Они находились далеко от своего двора. Зите без разницы, а вот пацаны могли реально огрести от местных. По этой же причине их удочки-телескопы Зита несла в своем рюкзачке - чтоб не отобрали.

- Хахали? - без всякого стеснения кивнула на них грубиянка Лена. - А чего мелкие? Сдурела?! Ты педофилка, что ли? Какой с них толк?

Мальчишки злобно зыркнули, Зита спрятала улыбку. Хамоватая Лена, как обычно, высказала вполне справедливое наблюдение. "Хахали" они и были, пусть даже сами себе в этом не признавались.

- У них рыба дома кончилась. Покажу прикормленное место.

- А, тоже нищета, - с милой непосредственностью протянула Леночка. - Ох ты и дура. Если уж крутить дружбу, то такую, чтоб хотя бы на ступеньку, но приподнимала! А ты наоборот!

И снова подружка сказала правду. Только - со своей точки зрения правду. Саму Лену Зита неоднократно уже замечала в гораздо более взрослых компаниях. Пока что это привело лишь к тому, что пару раз от нее тянуло и табаком, и спиртным, но подружка не отчаивалась, упорно работала над собственным будущим.

Лена бросила взгляд на уличные часы и заторопилась:

- Всё, побежала! Да, Зита, пару рыбок нам забросишь, ага? А то мама с зарплатой не рассчитала!

Несмотря на великие планы и благородное презрение к нищете, Лена пока что жила как бы не похуже мальчишек. Ее мама, медсестра городского роддома, пропадала на работе сутками и все равно не могла свести концы с концами - такая у нее была смешная зарплата. Так ее еще и штрафами резали. Впрочем, как у всех. Отец Зиты, выпив, тоже шепотом грозился за штрафы устроить революцию.

Если честно, Зита вызвалась помочь мальчишкам не бескорыстно. Но если Лена стремилась попасть на более высокую ступеньку социальной лестницы, то Зита последовательно окружала себя ребятами из самых честных, справедливых и неагрессивных. Таковые нашлись наконец и во дворе Зиты. Пока что два брата находились на испытательном сроке. Воспитательную работу она с ними провела, но пока что в серьезных переплетах вместе ни разу не побывали, даже в драке рядом не стояли. Ну, с этим в подкупольнике все в порядке, скоро что-нибудь да произойдет. Можно сказать, она окружала себя оазисом в пустыне. А можно и иначе выразиться: собирала личную гвардию.

Квоты на электробусики у них давно кончились, и они спешили к проходной на своих двоих. Знакомые бойцы скоро сменятся, и кто тогда выпустит наружу? Можно бы тайными ходами, но обнаружилось очень неприятное обстоятельство: не настолько они тайные. Когда требовалось, их перекрывали наглухо. Вот и сейчас - кто-то сбежал из североленских поселений, и беглецов отрезали от еды. Даже в летней тайге не прожить без специальных умений, знаний, опыта - а какой опыт у выселенцев из центральных районов России? Она всерьез задумалась, выжила ли бы сама, и честно признала - нет. Слишком слабая, слишком многого не умеет. Не умеет охотиться, искать съедобные травы... да даже местности не знает! К ее удивлению, выяснилось, что подробные карты - топ-секрет. В свободном доступе - нету.

К счастью, бойцы еще не сменились и выпустили их. Смеясь и толкаясь, они побежали вниз по прямой тропе к реке, остановившись только для того, чтоб полюбоваться огромным дирижаблем-секционником, плывущим в синеве выше облаков. Господствующие ветра поменялись, и воздушный коридор рудовозов-дальнобоев опасно сместился к городу. А под каждым секционником - без малого вагон рудного концентрата. Такой упадет на город - мало не покажется. Прецеденты уже случались, но пока что страдала тайга. Металлургическим комплексам требовался металл, много металла, и дирижабли вводились в эксплуатацию один за другим, невзирая на несовершенство проекта. Конструктивные ошибки и выявлялись, и исправлялись по ходу эксплуатации, часто прямо в полете.

У реки уже не орали и не толкались, шли осторожно. Река караулит беспечных, и многих уже выловили ниже по течению. Такие простые вещи Зита пацанам объяснила сразу, и вроде дошло. Всего-то надо быть аккуратными. Цепляясь за кусты, спуститься вниз по обрыву и вдоль воды потом километра три до ям, где поменьше городских рыбаков...

Тут их и подловили. Заросший мужчина выступил из-за куста и поманил к себе. Штык-ножом. Пацаны побледнели и попятились.

- Куда?! - сказал мужик. - Пожрать накатите.

Зита подумала и сбросила рюкзачок со спины.

- Зита, не подходи! - шепотом сказал старший и отступил еще дальше.

- О, девка! - обрадовался мужик. - А ну иди сюда.

Это точно был беглец. Она осторожно оглядела его, и увиденное ей не понравилось. Еда мужику сильно требовалась, а вот свидетели - нет. И штык-нож у мужика в руке, а его просто так не взять, только с кровью... И глаза у мужика - дурные.

Она четко понимала - не убежать. Это пацаны верили в свою ловкость, но она оценивала детские возможности разумно. Полезешь обратно на обрыв - мужик подбежит и сдернет разом троих. Сил у него хватит. Вдоль реки? Там кусты и коряжник, много не набегаешь, поочередно всех догонит. А по рыбацкой тропе вниз - это прямо мужику в руки.

Был еще вариант, что беглец просто отберет рюкзачок и уйдет. Уголовники - они всякие бывают, и не все из них нелюди.

- Сюда иди! - зло прошипел мужик.

- Зачем? - спокойно спросила она. - Конфету дашь?

- Две! Шевелись быстрее!

Мужик наконец поборол осторожность, покинул кусты и пошел навстречу. Она торопливо шагнула вперед, увернулась от его руки, потому что понимала - потом не вырвется. Вместо своего плеча сунула мужику рюкзачок. Пацаны за ее спиной с шумом кинулись на обрыв. Мужик дернулся к ним - она быстро пошла по тропе одна - выругался и вернулся. Ей на душе стало полегче - мальчишек она от беды уберегла. Заберутся на обрыв - потом их не догнать.

Она ясно понимала - мальчишки ей никак не могли помочь. Звать на помощь? А кого? Город закрыт, рыбаков рядом нет, их выпустили по знакомству. Да и побежал бы кто на помощь, тоже интересный вопрос. Взаимопомощью и единством в подкупольниках даже не пахло, капиталистическое производство предпочитает атомизированную рабочую силу. А знакомый спецназовец на проходной четко предупредил, что ни при каких обстоятельствах не покинет пост, что ответственность их отряда кончается за городской стеной. Тайга - сфера интересов егерей ГБ, только где их искать? Через бойцов на проходной? Это не менее часа. А за час с ней что угодно можно сделать и уйти через железку в тайгу, на Большую землю...

Когда она выбралась обратно из кустов, руки у нее мелко дрожали, и футляр-талисманчик удалось спрятать под рубашку с третьей попытки. Мужик не один оказался. Двое их было в кустах, правильно сказал про две конфеты. Получается - предупредил.

К ее удивлению, пацаны никуда не убежали, мялись на обрыве, спорили шепотом. Она махнула им рукой, чтоб возвращались.

- Как ты? - спросил старший, отводя глаза.

- Целая, - хмыкнула она.

Глаза братьев невольно дернулись к ее одежде.

По-хорошему следовало возвращаться, какая тут рыбалка, когда пацаны на каждое шевеление куста под ветром оглядываются. Но у нее дома рыбы тоже мало осталось, а без нее туго, с карточек не наешься. Да и прибрать за собой стоило, а у нее сил не хватило.

- Пойдем, - сказала она. - Поможете их в реку столкнуть. У меня одной не получается.

Мальчишки в ступоре уставились на трупы. Она же спокойно ухватила за ногу ближнего. Свое она отбоялась, когда оказалась одна против двух психопатов. А кто они, как не психопаты, если кинулись на маленькую девочку?

Веселенькая получилась рыбалка. Пацаны думали о чем угодно, только не об удочках. На воду смотрели с ужасом - вдруг мужики оттуда назад полезут? Вроде не должны, из Лены и живым непросто выбраться, но детская фантазия преград не ведает, особенно после такой встряски.

Ну, зато рыба клевала, как бешеная.

- Ну как, посмотрели на уголовников? - спросила она на обратном пути. - Понравились? Это для них вы во дворе собираете помощь!

- Уголовники разные бывают! - запальчиво сказал младший. - Эти-то, наверно, сявками ходили! А вот авторитеты...

- А авторитеты ими командуют! - отрезала она.

- Не только уголовники, все люди так живут, - угрюмо сказал старший. - Ну, в целом. Только о себе думают.

- Я так не живу, - возразила она. - Если б я только о себе думала, не уголовники, а вы бы сейчас вниз по реке плыли.

- Ты... - старший запнулся, - ты с собой не сравнивай! Ты же принцесса из будущего! Ну, так в школе говорят...

И мальчишки испытующе посмотрели на нее.

Она вздохнула мысленно. Все-таки выдумка покинула пределы класса и разошлась по школе. Скоро до мамы дойдет, вот будет смеху.

- Мальчики, надеюсь, вы про меня сплетни не станете распускать? - сменила она тему. - А то услышу - сразу пойму, что вы болтанули, больше некому, никто нас не видел.

Братья странно глянули на нее.

- Мы, Зита, не скажем, - твердо пообещал старший. - Никогда в жизни. Только ты прости нас. Мы не должны были тебя бросать.

- Правильно сделали, что смылись, - возразила она. - Вы мне ничем не могли помочь.

- Нет, неправильно! - упрямо сказал старший. - Я должен был тебя защитить, я! Ты же смогла!

- Прощаю, - серьезно сказала она. - Но смотрите, у вас выбор: или со мной, или к ворам присоединяйтесь!

- Мы бы с тобой пошли, - неловко пробормотал старший.

- Клятва, - так же серьезно сказала она. - Я за вас жизнь отдам. А вы - за меня. И так - до конца жизни. Слово принцессы.

Мальчишки переглянулись - и опустились перед ней на одно колено. Нагляделись фильмов про куртуазных попаданцев, шалопаи.

- А финку я тебе, Сережа, завтра подарю, - пообещала она. - И покажу, как скрытно носить.

На проходной она немного поболтала со спецназовцами и подарила им десяток рыбин.

- Дожили, девчонка подкармливает! - смущенно сказал боец. - Казарменное положение, ни вздохнуть, ни... Извини, Зита, вырвалось. Себе хоть оставила?

Она показала улов, парни уважительно присвистнули. Они уже менялись со смены и проводили до дома, даже подождали, пока она забежит на минутку к Лене. Мало того, зашли во двор, разогнали шпану и постояли под окном, пока она не махнула им сверху рукой, показывая, что добралась до квартиры благополучно. Парни прекрасно помнили, что с ней хотели сделать местные, и охраняли профессионально.

Мама не утерпела, тоже выглянула и озадаченно уставилась на здоровенных бойцов с автоматами.

- Кто бы мне объяснил, какие могут быть общие дела у маленькой девочки с солдатней? - вопросила она в пространство.

Зита только усмехнулась. В принципе мама права, солдаты бывают очень разными - но ей всегда везло на хороших мужчин. Не считая тех, с реки. Но тех больше нет.

Через несколько дней по городу прошел слух, что беглецов выловили где-то под Якутском. Проходные перевели в обычный режим. А у Зиты в походах появились телохранители - два решительных пацаненка.

-=-=-=-=-

- Хорошая девочка Зита в соседнем подъезде живет, - задумчиво сказал боец, переиначив слова песенки из знаменитого фильма "Маршал товарища Сталина". - Очень хорошая.

- Подрастет - в жены бери! - ехидно посоветовал напарник. - Приведешь ее в свою комнату в офицерском общежитии, ага. Она там в тесноте и дружбе снюхается с соседями-капитанами, пока ты на дежурствах. Будешь ее за это метелить по праздникам - ну разве не счастье?

- Она хорошая, а ты не очень, - так же задумчиво сказал боец и глянул прицельно соседу в район челюсти. - Тебя кто просил ее в базу заносить?

- А работа у меня такая! - нагло сказал напарник и тоже посмотрел прицельно. - Беречь основы государственности! Всех активных - под наблюдение!

- Почисти, - обронил старший наряда, не оборачиваясь, и наглый увял.

- Ну, почищу, подумаешь! - проворчал он. - Все равно ей конец, слишком активная. Если в старших классах попадет в кадровый госрезерв, там и скурвится, как все. Только, чтоб туда попасть, она должна в колготках "металлик" ходить, а не в драных бриджах. Так что хрен ей, а не госрезерв. И через пару лет мы ее на дубинки примем за излишнюю шустрость. Нам оклад платят, чтоб мы активных вышибали, и мы вышибаем. Скоро конец девке, гадом буду.

- А ты и есть Гад. Чтоб до конца смены базу почистил, любитель халявной рыбы. А то служба обернется к тебе другим концом. Неожиданным.

-=-=-

Пятый класс. Снова первое сентября, праздничные манжеты на школьных курточках, струйки дождя с подтекающих куполов, на весь день бесплатные электробусы.

На этот раз она пришла в школу заранее. Пятый класс - особенный, лучше не опаздывать. В пятом классе школьникам выдаются в торжественной обстановке ученические телефоны, с множеством заманчивых функций. В пятом классе разрешают носить в школе украшения. В пятом классе наступает уголовная ответственность детей за все виды преступлений.

А еще пятые классы заново делятся по успеваемости, и дальше вместо пяти параллелей пойдет один маленький головной класс и остальные огромными вторым и третьим эшелонами. Зита заранее сочувствовала учителям. Переняли в очередной раз прогрессивный западный опыт школьного образования, но так и не поняли, что делать с огромными классами, в которых - ни одного успевающего.

О себе она не беспокоилась - смотрящие классов переходили в головной автоматически, так же, как лучшие ученики. А вот Лена могла со своей балетной школой пролететь, потому что совсем забросила учебу, и что-то ее даже не было видно на построении. И телефон она не выходила получать, а ведь он именной, под роспись, зарегистрированный в ГБ, в магазине такой не купить.

Головной пятый получил телефоны почетного красного цвета. Именные - на каждом фамилия владельца. Зита тайком открыла его на уроке, пощелкала. Для ее одноклассников - несомненно мощная вещь! С точки же зрения прадеда - вполне заурядная поделка. Собственно телефон, три канала местного радио, серьезный калькулятор, видеокамера, школьный чат, часы, естественно, аварийный маяк и кнопка вызова спецслужб, пока что заблокированная. За ложный вызов силовиков грозило уголовное наказание, и функцию должны были включить после специальных занятий по государственности.

Лена встретила ее после уроков. Поймала, закружила, от радости встала на пуанты, потом с визгом подпрыгнула и крутнулась - школьная юбка нахально взлетела вверх, проходившие мимо коммунальщики заинтересованно обернулись.

- Зита, я смогла! - счастливо пропела она. - В последний момент, на подножку вскочила, но попала на поезд удачи! Зита!

Оказывается, лучшая подружка тайком подала документы на перевод в специализированную школу, так называемую категорийную - и ее приняли! В последний день, на последнее свободное место - но приняли как лучшую танцовщицу города! И теперь Лена взахлеб рассказывала, как там здорово.

- Зита, там раздвижной купол, представляешь? Солнце! Снег будет в школьном парке, прелесть, никакой зимней пыли! А в школе просторно и тихо, даже не верится! Зита, мы за столами по одному сидим!

- Ну ты бронепоезд! - сказала Зита искренне. - Огневая платформа абсолютной проходимости! Ты как пролезла?! В категорийные школы нет открытого набора! Там же эти учатся, из центрального сектора, вольняшки!

- А вот смогла! - самодовольно сказала Лена. - Я на прием к директору ходила! Наговорила, наобещала, чуть ли не выплясывала перед ним голышом...

Лена мрачно задумалась, но потом беззаботно улыбнулась:

- Главное, принял. И знаешь, Зита... если ты его хорошо, очень хорошо попросишь...он и тебя примет. Есть в тебе некое очарование, умеешь воздействовать на мужчин. Только просить надо очень хорошо, поняла? Но ради будущего и не такое сделаешь, верно? Категорийная школа стоит некоторых унижений!

И подруга пристально уставилась на нее. Зита подумала. Конечно, она поняла намеки Лены. "Некоторые унижения" в устах абсолютно бесстыжей танцовщицы звучали угрожающе. Но - категорийная школа, путевка в счастливое будущее, тут она права...

- Лена, я не могу, - подумав, сообщила она.

Подружка поморгала и уставилась неверяще.

- Я влюбилась, - беспомощно призналась Зита. - А в категорийную школу перейду - мы встречаться не сможем.

- Дура! - взвыла Лена.

Она согласно кивнула. Ну, дура. Ну, так получилось.

- Кто? - с жадным интересом спросила Лена.

- Не скажу.

- Да я сама сейчас догадаюсь! Твой телохран, Виталий-Спецназ, да? Тогда второй, этот...

- Леша-гад, - улыбнулась она. - Нет.

- Тогда Сергей-свисток, судья ваш футбольный!

- Лена, он в девятом классе!

- Согласна, маленький еще... Сергей-каратист, главный школьный штурмовик! Нет? А я бы влюбилась, будь дурой, как ты! Парниша ничего такой, и вообще за штурмовиками сейчас сила... Санька, водитель буса с вашего маршрута, ты с ним так мило чирикаешь... не, весь выпускной класс! Они ж тебя тискают на переменах, как плюшевую куклу!

Лена подождала признания и недовольно поджала пухленькие губы.

- У тебя полгорода в друзьях, не догадаюсь, - сдалась она неохотно. - Но ты дура. Ох и дура! Малолетняя! Пойми, второй раз такой момент не подвернется, понимаешь? Ты мечтала вырваться из номерного города? Мечтала! А категорийная школа - это же связи! С твоим умением заводить знакомства ты бы... ох и дура!

- А я вырвусь, - улыбнулась она. - Без категорийной школы.

Лена недоверчиво покачала головой.

- Прощай, подруга, - сказала она. - Я сейчас налево, в категорийную школу и наверх, а тебе же направо, в общую и вниз?

- И не надейся! - улыбнулась Зита. - Мы еще встретимся.

- Дура. Озабоченная. И чего я тебя люблю? - вздохнула Лена и ушла в свою новую райскую жизнь.

Зита помахала ей вослед ладошкой и отправилась домой. Дел, как всегда, накопилось вагон с тележкой, а времени - хоть у ночи занимай.

С афиши кинотеатра ее спину проводил равнодушный прицел крупнокалиберной винтовки, и на мгновение она почувствовала холодный ветерок между лопаток. "Снайпера", нашумевшее открытие этого года. Про войну.


Оценка: 7.09*45  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Б.лев "Призраки Эхо"(Антиутопия) Е.Флат "Невеста из другого мира"(Любовное фэнтези) Ю.Резник "Семь"(Антиутопия) В.Василенко "Стальные псы 4: Белый тигр"(ЛитРПГ) В.Соколов "Мажор: Путёвка в спецназ"(Боевик) А.Дмитриев "Прокачаться до Живого"(ЛитРПГ) С.Панченко "Ветер: Начало Времен"(Постапокалипсис) И.Громов "Андердог - 2"(Боевое фэнтези) О.Гринберга "Чуть больше о драконах"(Любовное фэнтези) Д.Куликов "Пчелинный Рой. Уплаченный долг"(Постапокалипсис)
Хиты на ProdaMan.ru Мой парень — козёл. Ника ВеймарСемь Принцев и муж в придачу. Кларисса РисБоль и сладость твоих рук. ЭнкантаАртефакт для практики. Юлия ХегбомНить души. Екатерина НеженцеваПомни меня...1. Альбина Новохатько IБеспокойное Наследство. Надежда умирает последней. MelethОт меня не сбежишь! Кристина ВороноваМонсТР из-под кровати. Кароль Елена / Эль СаннаВам конец, Ева Григорьевна! Паризьена
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"