Волков Антон Евгеньевич: другие произведения.

Ведомый Чайкой. Сила мечты.

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:


   Глава 1. Он так долго этого ждал...
  
   Он заглушил двигатель, немного расслабился в кресле и осмотрелся по сторонам. Его высокоплан стоял посреди нетронутого луга, залитого весенним солнцем и поросшего каким-то небольшими жёлтыми цветочками. Небо было безоблачным и какого-то немного неестественного голубого цвета, глубина которого поражала. Всё казалось столь первозданным, что лишь укатанные кое-где высокопланом жёлтые поросли напоминали о присутствии в этих местах кого-то или чего-то. Одним словом, это был полностью их луг; вдали от цивилизации, мегаполисов, проблем, террактов и бесконечных душных офисов. Это дивное место располагалось, в принципе, не так уж далеко от самого прекрасного на земле озера Байкал, но и, в то же время, на километры вокруг - ни души. Лишь редкие обветшалые старушечьи избушки встречались время от времени, если свернуть с трассы М55 "Байкал" и двигаться южнее, к этому прекрасному местечку в течение сорока километров по бездорожью, что занимало в среднем полтора часа. Они разведали это место в конце апреля, а уже в середине мая весь их Мобильный Мир, заключавшийся в двух вместительных внедорожниках, один из которых тащил за собой их любимый прицеп-дом, а другой - просто грузовой прицеп, напичканный всяческим обиходным скарбом, высокоплане и безразмерной, но всегда следовавшей за ними любовью. Сперва они одним большим марш-броском за одиннадцать дней, чтобы не слишком спешить, перевезли туда всю свою наземную технику, заодно и посетив по пути несколько интересующих их городов, дабы бегло с ними познакомиться. За неделю они разобрались с "новосельем" и облюбовали уютный краешек того самого цветочного луга, поставив свой мобильный дом под небольшими сосенками, что росли плотной стеной у самой кромки луга, в десяти шагах от прозрачного ручейка, вода в котором была такая же прозрачная как и талая вода с ледников. За соснами, под которыми стоял их прицеп "Бюрстнер", начинался густой смешенный лес, ограничивавший поле с южной и восточной сторон. Северная кромка луга переходила в холмы, плотной грядой уходившие километров на шесть-восемь вдаль, ну а западная его сторона ограничивалась узенькой и совсем неглубокой речушкой, через которую бобры старательно перекинули настолько широкую и прочную "плотину", что достаточно громоздкая техника в виде запряжённых во внедорожники прицепов играючи её преодолевала. Затем в течение пяти дней Ник доставил туда и свой любимый высокоплан, вылетев регулярным рейсом из Иркутска в Москву, а уже из Москвы небольшими ежедневными перелётами по полторы тысячи километров в сутки "пригнал" свою летающую малютку прямо к дверям их Мобильного Мира. Картина была дорисована! То, о чём сперва он один, а затем уже и они вместе мечтали несколько лет, наконец-таки свершилось.
   Едва пропеллер перестал вращаться, Ник открыл фонарь высокоплана, и тотчас же свежий утренний, благоухающий цветами воздух пахнул в кабину. Ник вдохнул так глубоко, насколько это было возможно, и в очередной раз поймал себя на мысли, что все те тяготы и испытания, конца которым он не видел ещё какие-то пару лет назад, остались в прошлом. Нет, он вовсе не боялся вспоминать о них и уж точно не проклинал. Напротив, он чуть ли ни с некоторым трепетом периодически вспоминал о них, понимая каждый раз, что если бы не они, то едва ли он со своей Любимой находились бы сейчас тут, в их собственном раю, ради достижения которого они и родились на этой Земле.
   Дверь "Бюрстнера", стоявшего под сосенками метрах в ста пятидесяти от пришвартованного в жёлтом море высокоплана, открылась, и на пороге в ореоле ослепительного света, - по крайней мере, так он видел Её, показалась Она. Её звали Любовь. Нет, не та Любовь, сокращением от которой будет Люба, вовсе нет. То была сама Любовь, натуральное её воплощение. По крайней мере, Ник верил в это, а значит, так оно для него и было. Она была прекрасна настолько, насколько Ник мог себе только представить. Долгие годы он ждал именно её и вот... Она стояла перед ним во всей красе; настоящая, осязаемая, прекрасная, любимая им и любящая его, сексуальная, своенравная, ласковая, нежная, грациозная. Ник даже на секунду отвернулся, не сумевши выдержать того, насколько она была ослепительна. И... Она была всецело его, равно как и он полностью принадлежал ей. Нет, речь не идёт о собственничестве; то был совершенно иной уровень восприятия ими друг друга. Они не были двумя разными существами с двумя разными внутренними мирами; они представляли собой одно целое. Их сущности не нахлёстывались друг на друга, а только лишь безгранично дополняли одна другую. Это был один целый мир, одно целое существо, когда-то кем-то и зачем-то разделённое на Него и Неё. Их главным квестом по жизни было найтись и воссоединиться, что, в конечном счёте, и произошло. Оно обязано было произойти, и ни один из них ни разу в этом не усомнился, болтаясь в одиночестве долгие годы, прежде чем им суждено было найтись. Но если на них посмотреть немного под другим углом, то, конечно же, не были они и одинаковыми. Напротив, они были очень разными. Разными по каким-то отдельным составляющим, но это была не взаимоисключающая разность, а именно дополняющая. Будто бы сущность одного была неполной без сущности другого. Соединившись, они окончательно дополнили друг друга своими, подчас диаметрально противоположными качествами, и обрели такую единящую гармонию, такую невероятно мощную энергию, что пронизывала их от кончиков волос до пят, в которую едва ли поверит простой обыватель, расскажи ему о ней.
   Лицо Ника расплылось в улыбке. Любовь слепила его словно солнце в зените. Слепила так, что чуть ли ни больно было смотреть на это Высшее существо, которое... Которое теперь было неотделимо и от сущности самого Ника. Он, замерев в кресле и ещё даже не отстегнув ремни, не мог свести с неё глаз. На уровне головы она опёрлась локтём правой руки о дверной проём, и, игриво склонив голову, положила щёку на ладошку. Локоны её шелковистых, длинных, светлых с золотистым оттенком волос водопадом струились по плечам, спадая и едва прикрывая обнажённую грудь. Из всей одежды на ней были лишь коротенькие джинсовые шортики, даже не застёгнутые на верхнюю пуговицу. Глядя на Ника, в очередной раз, впрочем, как и ежедневно потерявшего дар речи при виде её и не сводящего с неё взора, Любовь задорно расхохоталась своим звонко-детским, точно ангельским, смехом. Ник сидел в кабине высокоплана словно парализованный ещё с минуту, прежде чем её чары немного ослабели, и он сумел-таки отстегнуться и спрыгнуть из кабины на землю. Начинался новый день.
   Глава 2. Всё как у всех.
  
   ...Тогда ещё Антон не был знаком с Джонатаном. К своим 23-ём годам он потихоньку начинал ненавидеть свою повседневную жизнь, но вместо того, чтобы безвольно и бессмысленно на неё ополчаться, бездейственно её презирать, он выбрал иной путь: делать. И выбора этого оказалось достаточно, чтобы первые проблески света забрезжили в конце тоннеля. Работал он инженером в области информационных технологий. Сама даже формулировка рода его деятельности, название его профессии уже вызывали у него некоторое отвращение. Но жизнь есть жизнь, и до определённого возраста в современной действительности подростки едва ли способны в полной мере самостоятельно принимать какие-то ключевые решения, которые потом коренным образом влияют на их судьбы. Но в каждом, конечно же, живёт Чайка, и в определённый момент, словно из-за ширмы, она начинает потихоньку выглядывать из-за самых потаённых уголков души каждого человеческого существа. Но, конечно же, чтобы не напугать бедолагу, который того и гляди подумает, что он "двинулся рассудком", сразу целиком Чайка никогда не показывается, а лишь по чуть-чуть выглядывает, изучая реакцию её земной проекции.
   В то утро, в метро, где-то между станцией Ленинский проспект и Новые черёмушки, Антон ещё не знал, что это Джонатан, "выглянув" откуда-то с задворок его души, подбросил ему идею, которая в корне изменила его жизнь, и которая привела его к тому, чего он так страстно и долго желал. В то утро, впрочем, как и на протяжении последних нескольких лет, мысли его были заняты тем, как бы уже, наконец, распрощаться с ненавистной работой по найму. Он не любил свою работу, хоть она и была достаточно непыльной, высокооплачиваемой и престижной. Да, она приносила деньги, но эти деньги, в конечном счёте, приносили в значительной степени меньше удовольствия, но затрачивать какого-то внутреннего ресурса, эмоциональных сил Антону требовалось непропорционально больше. Это-то и не позволяло ему в полной мере быть удовлетворённым своим тогдашним положением, и он всячески желал его изменить. Под монотонный стук вагонных колёс, в голове у него промелькнуло: "Мне нужна свобода. Свобода от привязанности к чужому делу, чужому бизнесу, чужим идеям. Но дело - нужно, нужен доход!". Через годы Антон узнает, что любому человеку даётся ТО и ТОГДА, когда это ему нужно; ни раньше, ни позже. Хотя... Хотя чаще всего оно и кажется, что: "...было дано слишком не вовремя, например, слишком поздно", но это только кажется. Кажется потому, что человеку свойственно хотеть иметь всё и сразу. Но если задуматься, то тогда сама жизнь потеряла бы смысл как процесс достижения того, чего ты так страстно желаешь. Нет, ну правда ведь. Представьте, если бы всё, чего бы вы желали, тот час же у вас появилось. И именно ВСЁ и сразу, то есть если вы скажете, что "хочу яхту и виллу в Монако, безгранично денег и вечную жизнь" - это будет явным лукавством. Потому, что даже заполучите вы это всё одномоментно, это не будет всем, чего вы только могли желать. Это будут лишь инструменты для получения наслаждения от процесса, процесса жизни. Тогда, желая всего и сразу, вернее было бы сказать: хочу перманентно пребывать в состоянии высшего счастья. Тогда, скорее всего, это уже не будет лукавством. Вы бы, миновав процесс достижения каких-то ключевых моментов счастья, которые, конечно же, не бывают перманентными, достигли бы того, чего так хотели бы. Ну а что такое было бы это ваше перманентное счастье, как ни полнейшая скука? Как ни крути, мы так или иначе возвращаемся к процессу, который постепенно заполняет чашу под названием "счастье", а когда эта чаша испита, следующий процесс заполняет следующую чашу. Поэтому-то, чтобы не заскучать от переполнения скучным счастьем раньше срока, нам и даётся ТО и ТОГДА, когда нам это действительно необходимо, а не тогда, когда мы твёрдо уверены, что нам это необходимо. В этом-то и кроется сакральный смысл! Когда мы говорим себе: "Ну почему сейчас я в очередной раз не выиграл в лотерею сколько-то там миллионов?", вот это-то самое отсутствие этих миллионов, которые мы уже распланировали, как потратить, и мотивирует нас на процесс, не давая заскучать. Ну и, с другой стороны, как только Вселенная поймёт, что вы и впрямь сделали всё, чего требовалось и все "акты выполненных работ" закрыты, тогда она, безусловно, выдаст вам эти сколько-то там миллионов. Одним словом, Всему Своё Время.
   Интернет! Да, это великое изобретение человечества как нельзя лучше отвечало желанием парня. С одной стороны, интернет может давать доход, средства, необходимые на реализацию задуманного, с другой - свободу! Свободу в первую очередь географическую, поскольку интернет не знает границ, он не привязан к конкретному местоположению в пространстве на поверхности нашего земного шара. Одним словом, интернет - это то, что так было нужно Антону.
   Облокотившись о поручень, в духоте вагона Антон закрыл глаза. Время сжалось. Вспышка.
   - Как? Ты с ума сошёл? - недоумённо взывал к Антону Георгий Николаевич, тогда ещё его босс, глядя на заявление на увольнение, которое Антон положил тому на стол несколькими минутами ранее.
   Через пять лет после того, как Чайка Джонатан где-то между Ленинским проспектом и Новыми черёмушками намекнула Нику на свободу, которую возможно заполучить посредством интернета, Антон увольнялся из компании, в которой проработал несколько лет. Он уже владел крупным интернет-порталом, который приносил ему ощутимый доход; доход, достаточный для работы на самого себя, а главное, дарящий ему столь желанную свободу действий и перемещений.
   А ещё Антон любил писать. Это занятие, пожалуй, доставляло ему наибольшее творческое удовлетворение. Но также писательская деятельность могла и подарить ему особый квант свободы наряду с интернет-порталом. Во многих фильмах, книгах писатели представляются весьма свободными людьми, путешествующими по миру, издающими книги и, в отдельных случаях, ещё и получающие за них впечатляющие гонорары. Антон грезил комбинацией "интернет-проект + писательская деятельность", которая бы сулила ему гарантированный стабильный доход в первом случае, и моральное удовлетворение плюс возможность эпизодического заработка во втором. Так или иначе, но Антон сделал и этот выбор; через некоторое время после того, как были положены первые кирпичики в основу интернет-проекта пять лет назад, Антон впервые попробовал себя также и на писательском поприще. Его первым произведением стал фантастический роман на постапокалиптическую тему, который хоть и не был принят издательствами после двухлетней работы над ним, но нашёл интерес в глазах читателей интернет-блога Антона. И, если бы не читательский интерес, то вполне возможно, что ни тот роман, ни последующие книги Антона не только не увидели бы свет, но, вероятно, даже и не были бы написаны. Но Антон верил и знал, что принцип "Всему Своё Время" как работал, так и работает и будет работать всегда, то есть бесконечно. И эта уверенность не была напрасной. Последующие книги Антона, хоть и не моментально, но по прошествии определённого времени были-таки приняты одним крупным издательством. И к моменту, когда Георгий Николаевич нехотя, ещё не оставив окончательно попыток отговорить Антона покидать компанию, подписывал его заявление, на счету Антона было уже два опубликованных произведения, снискавших большой интерес у читателей-единомышленников. Антон с улыбкой вспомнил, как в один прекрасный день, завидев на капоте своей Хонды Чайку Джонатана, на мгновенье ослепившей его неистовой яркости сиянием, он написал первую главу своей первой повести. Глава эта называлась "Освобождение", и именно она каким-то чудесным образом стала переломным моментом в жизни Антона. Он будто бы второй раз родился и заново научился ходить.
   Вечером того же дня, когда Антон лёг спать, незадолго до того, как провалиться в глубокий сон, он вдруг вспомни в очередной раз своего старинного друга Джонатана. Он был безмерно ему благодарен за то, что наконец-таки освободился из того "работодательского рабства", о чём так давно грезил... Мысли отступали, пелена сна окутывала сознание Антона. Тело обмякло, мысли покинули голову...
   - Я тоже очень рад видеть тебя, Ник! - внезапно пробудил Антона столь знакомый голос, не наделённый никакими качествами. Он просто ощущался так, будто бы был знаком Антону всегда, ещё задолго даже до его рождения.
   На этот раз никаких вопросов у Ника не возникло. Это был Джонатан. "Но где же он?" - Ник мысленно задал вопрос сам себе. - "Где я?".
   И если бы Ник попытался бы описать, что он видел, то у него не вышло бы ровным счётом ничего. Не было ни тела, ни глаз, ни образов, ни материи, ни Джонатана, ни света, ни тьмы - ничего. Ник даже не идентифицировал себя как Ника, ну или как Антона или кого-либо ещё. Это, по сути, было и не важно. Важно было лишь одно: он, она или оно, или вообще ничто, - не важно какое местоимение применить к тому, что подразумевалось под Ником или Антоном, существовало! Это было бесспорно, поскольку что-то было в принципе, и он, она или оно это осознавало. Но отсутствие чего-либо, что можно было бы хоть как-то описать, вовсе не говорило о том, что то, что было Ником - было лишено чувственности. Оно совершенно реально чувствовало то, что можно было бы назвать "хорошо", оперируя понятиями обитателей Земли. Просто хорошо. Не хорошо, потому что ...то-то, ...то-то или ...то-то, а просто абсолютно и безусловно хорошо. Ник мог "разговаривать", а, вернее было бы сказать, общаться или чувствовать то, что было Джонатоном, мог "слышать" его "голос".
   - Джонатан, ты! Привет, друг. Как же я тебе рад, ведь ты всегда вовремя. Никогда не опаздываешь, когда нужны какие-либо разгадки. - радостно ответил Ник.
   - Ну и как тебе пребывание в этом? - спросила Ника сущность, которую в определённых мирах и измерениях Антон воспринимал как птицу чайку.
   - Безмятежно. Легко. Комфортно. Да я ещё кучу эпитетов могу придумать, а надо ли? - поинтересовался Ник.
   Джонатан рассмеялся привычным добрым смехом.
   - Ничего не надо, Ники. Всё - игра. Нет никакого конечного смысла. Ибо если бы он был, то он сам бы автоматически и пропал бы, поскольку достигни ты его - всё бы снова потеряло смысл. - Джонатан говорил очень и очень понятно. Ник не переспрашивал. - Я знаю, - продолжала Чайка, - что ты всегда восхищался бесконечностью, но и побаивался её, ведь ты не мог её объяснить. А она, тем временем, настолько проста, что понять её может и первоклассник. - заключил Джонатан.
   - Ты прав, друг! - воскликнул Ник. - Твой пример, опровергающий наличие конечного смысла, наконец-таки объяснил мне, что есть бесконечность. - радовался Ник. - Это и вправду очень легко понять!
   - Скажи мне, Никки, чего ты хочешь сейчас? - перевёл тему Джонатан. - Ведь ты пребываешь в том состоянии, постигнуть которое, - в теории, мечтал бы каждый обитатель, ну, скажем, планеты Земля. И ты можешь пребывать в нём бесконечно! - бесстрастно закончила Чайка.
   - Я хочу приключений! - выпалил Ник. В тот же миг то, что можно было бы назвать ничем, вдруг разом наполнилось громкими клокочущими звуками, металлическим грохотом, какими-то криками. Появилась картинка: Антон такой, каким он себя воспринимал на Земле, стоял не далеко от края крыши строящегося небоскрёба "Башня Федерации". В воздухе пахло карбидом, гудроном и какими-то ещё технологическими материалами, использующимися строителями. Десятка два рабочих не замечали и проходили, как через воздух, через стоящего лицом к краю крыши Антона и сидевшую на металлической балке в метре от него чайку. Антон вытянул руки впереди себя и понял, что он осознаёт себя, заключённого в привычное тело, а то, что было Джонатаном - в обличии ничем не примечательной чайки. Как на крыше, так и повсюду, куда бы ни посмотрел Антон с крыши высоченного здания - везде бурлила жизнь, происходили какие-то действия. Рабочие что-то таскали туда-сюда, варили, пилили, молотили, переругивались. По Москве-реке проплывали теплоходы с весёлыми людьми на открытых палубах. Автодороги были забитыми снующими взад и вперёд, точно полчащи муравьёв, автомобилями. Разум Антона начал заполняться миллиардами мыслей; преступность в городе, экологический дисбаланс, жестокое обращение с детьми и животными, пропажа детей, финансовая нестабильность в мире. Начал побаливать живот, то ли от голода, то ли от всё нараставшего ощущения какой-то непонятной тревоги, солнце жарило слишком сильно, что было неприятно. Воздух был раскалённым и грязным от многих тонн вредных выхлопов в нём.
   - Ну что, так лучше? - глядя на Антона спросила Чайка. - Это твоё приключение. Ты визуализировал свою действительность, свою реальность. Точнее даже было бы сказать, что ты сделал выбор и создал не то, что просто свою действительность, но связку: "действительность + твоё отношение к ней".
   - То, что сейчас у меня в голове - это ужасно, Джонатан. - с тревогой в голосе сказал Антон.
   Джонатан рассмеялся.
   - "Ведомый Чайкой" - кто написал эту повесть? - серьёзно спросил у Ника Джонатан.
   - Я написал. - ответил Антон.
   - Вопросы? - с каким-то оттенком ухмылки спросила птица.
   Антон расплылся в улыбке.
   - Нет вопросов, друг, я вспомнил!
  
   Глава 3. Всё будет так, как будет, а то, как будет - будет правильно!
  
   Они, проснувшись, нежились на мягкой белоснежной постели, нежно лаская и поглаживая друг друга по лицу, волосам, торсу. Оба ощущали невероятную легкость в телах, так, словно у них вообще не было никаких тел. Но они были нужны им! Нужны, чтобы получать те эмоции, испытывать те ощущения и совершать те приключения, которых они так жаждали, пребывая в состоянии абсолютной гармонии, спокойствия и блаженства. Словом, им нужен был процесс, нужны были эмоции и нужен был контраст. Да-да, им нужны были в том числе и проблемы, трудности и испытания, которые бы они преодолевали для того лишь, чтобы "дышать полной грудью". Чтобы видеть весь свой проделанный путь от возникновения проблемы до её полного решения и чувства эйфории от неизменно сопутствующего им на пути преодоления любых проблем успеха! "Тут всё как, например, в футболе" - частенько рассуждал Ник, часами беседуя с Любовью на различные темы, лёжа в их любимом "Бюрстнере" и неторопливо попивая чай или, порой, что-то "покрепче". "Ведь игроки - обычные люди, которые не родились футболистами, а решили ими стать. Кто зачем. - делился он своей точкой зрения, - Но когда приходит время ответственного матча, они переодеваются в однозначно идентифицирующую их форму, настраиваются на игру и, когда выходят в свете прожекторов на поле, они забывают обо всём, кроме...".
   - Кроме игры! - звонко завершала фразу Ника Любовь.
   - Конечно, моя сладкая, всё, кроме игры! - продолжал Ник. - Они как бы выбывают из окружающей их за границами стадиона "реальности", и единственной для них реальностью становятся те 90 минут, в течение которых им во что бы то ни стало нужно забить как можно больше голов, а пропустить как можно меньше. То есть, им нужно во что бы то ни стало победить! - заключал Ник. - А, если задуматься, так ли уж это, на самом-то деле, нужно?.. И важно?
   - Едва ли! - отвечала ему Любовь. - Я, например, футбол вообще не люблю! - говорила она и смеялась ангельским голосочком, пародийно строя смешные гримасы отвращения.
   - Вот именно, мой Ангел! - подтверждал Ник. - Ты и бровью не поведёшь от того, что, скажем, Манчестер обыграл наш ЦСКА, но для игроков ЦСКА... Ты представляешь, что только они испытывают, ведя в счёте весь матч и досадно проиграв в дополнительное время? Для них - это, по меньшей мере, трагедия! Они испытывают, надо полагать, ужасные эмоции, плачут, а тренера лишаются своих кресел. А всё почему?
   - Потому, что для них важна эта игра. Потому, что они сами решили считать её важной. - угадывала Любовь.
   - Ну конечно же, Любовь моя, конечно же! - вторил ей Ник. - И вся игра их заключается даже не столько в финальном счёте, сколько в процессе. Представь себе, если было бы иначе. Счёт был бы заранее известен. Было бы им интересно играть? Навряд ли! А каково было бы зрителям?
   - Полный облом! - хохотала Любовь.
   - Вот-вот, - смеялся в ответ Ник, - представляешь, отвалить пару сотен долларов за билет, прийти на трибуну, занять в предвкушении заветных 90 минут свои места и услышать объявление: "Уважаемые зрители! Спасибо, что посетили сегодняшний матч, который начнётся через 20 минут. Манчестер Юнейтед выиграл у ЦСКА со счётом 3:2" - веселился Ник. - Представляю, сколько бы оторванных пластиковых стульев полетело бы с трибун на поле...
   - Да уж, завалило бы так, что травы не видно было бы, - хихикала прекрасная Любовь.
   - Да уж, игры бы точно не состоялось. Сутки бы расчищали поле. - Ник кивнул. - Но и не было бы, а что? Результат-то уже известен. Так что же, если бы зрители, да и игроки, нуждались бы лишь в результате, полетело бы столько пластикового хлама на поле? Это было бы уже ни к чему, ведь результат "3:2" они уже получили, им бы радоваться тогда, что сэкономили целых полтора часа и моментально узнали исход будущей игры. Но нет, люди требуют зрелищ!..
   - Ну и философ же ты, мой милый Ник! - с игривым укором журила того Любовь. - Но ты, ты... Ты же отвечаешь на все вопросы. Отвечаешь безапелляционно, я восхищаюсь тобой!
   Дальше диалог вербальный становился не нужен, и двое безмятежных любовников сливались воедино в диалоге тел.
   И они жили, твёрдо держа в голове то, что их жизни земные - вовсе не единственные или конечные, нет. Они понимали, что нет ничего объективного, а существуют лишь их собственные желания. Желания быть счастливыми или несчастными, богатыми или бедными, любящими или ненавидящими. Но, конечно же, в земной реальности желания могут и должны претворяться в осязаемые результаты лишь посредством действия. Вот почему на самом видном месте их спального отсека в прицепе, аккурат на противоположной изголовью их кровати стене, висела распечатка с напечатанным крупным шрифтом словом "ЖЕЛАЙ", в котором "Ж" была зачёркнута, а над ней красовалась красная "Д". И они делали... Они делали то, что могли и должны были для того, чтобы материализовать своё счастье. И у них получалось!

***

   Звон будильника разбудил Антона. Он спал так крепко, что когда проснулся, он не вспомнил ни собственное пребывание в вечном Абсолюте, ни голос Джонатана, ни то, как он силой своего желания и выбора поместил себя на крышу "Башни Федерации", равно как и вообще на эту Землю.
   На сегодня у него было громадьё планов. Планов, один только процесс реализации которых доставлял Антону неимоверное удовольствие. Ведь он доподлинно знал, что в один прекрасный момент произойдёт нечто подобное тому, что произошло тогда, в метро... Когда он закрыл глаза, схлопнулось время, и в следующий момент он открыл их уже свободным от уз работодателя, имеющим свой небольшой бизнес и изданные произведения, о чём всегда мечтал... Он точно знал, что подобным же образом какое-то время спустя, делом заставив время схлопнуться, закрыв глаза, однажды он откроет их уже внутри своей следующей мечты. А мечтал он о том, как он однажды непременно встретит ТУ, которая подлинно станет для него всем. Ту, с которой они по чьему-то "злому" повелению однажды были разделены, и теперь только и жаждали оба того, чтобы найтись. И вот, - мечтал он, когда они встретятся, он вместе с ней, наконец-то, заживёт по-настоящему, то есть так, как он того всегда хотел. В гармонии единения с НЕЙ. Он также знал твёрже твёрдого, что однажды они с ней на какое-то время, которое покажется им вечностью, поселятся в глуши и уединении в прицепе-доме, который он однажды купил именно для этого. И он научится летать. И у него будет свой высокоплан. И он будет учить летать ЕЁ...
   И он терпел все невзгоды повседневной рутины, сваливающиеся то и дело на его голову различные проблемы, перебарывал невыносимость ежедневного существования без неё! И, быть может, он опустил бы руки, запил или покончил бы с собой, если бы не знал точнее точного, что до заветного момента ему оставалось совсем-совсем недолго.
   Но сегодня его ждали дела, без которых та картина, та мечта, которую он себе до мельчайших деталей визуализировал ежедневно, была бы не полной. Он ещё не умел летать! Но уже вовсю, не смотря на кажущиеся неразрешимыми финансовые и духовные проблемы, занимался этим вопросом. Совсем скоро ему предстоит впервые сесть за штурвал настоящего самолёта и впервые подняться в небо, глядя не в иллюминатор громадного пассажирского лайнера, а в лобовое стекло настоящего тренировочного самолёта! А пока день за днём, шаг за шагом он делал, делал и делал. Собирал необходимые для прохождения ВЛЭК1 справки, ездил по аэроклубам, где выведывал интересующую его информацию и, в конце концов, работал не покладая рук над своим интернет-порталом, дабы смочь позволить себе столь дорогостоящее обучение.
   Конечно же, легко говорить про "схлопывающееся" время, когда то, чего ожидал, уже свершилось. Безусловно, между моментом, когда ты закрываешь глаза и открываешь их спустя годы, глядя на себя-нынешнего и себя-в-прошлом, закована жизнь. Жизнь-как-она-есть! Жизнь, в которой, порой, хочется опустить руки, а порой душа выпрыгивает из тела от ощущения счастья. Жизнь, преподносящая как благостные дары, так и те, которые, как может показаться на первый взгляд, лучше бы она не преподносила. В любом случае всё, что жизнь преподносит нам - есть дары. Без каких-либо прилагательных. Только существительное во множественном числе, обозначающее нечто, чего мы хотели, и чего нам было дано!
   Антон не раз замечал, что любая, абсолютно любая свалившаяся на его голову проблема, через какое-то время непременно приносила что-то для него важное, чего не могло бы и быть, не будь в его жизни той проблемы. А со временем он и вовсе понял, что это не совпадения, а самый настоящий закон!

***

   Вечерело. Они недавно вернулись в своё уютное гнёздышко после того, как без малого два часа провели в небе. За штурвалом всё это время была она. Ник был поражён, насколько на этот раз умело она справлялась с управление высокоплана. Все развороты, наборы и сбросы высоты получались у неё очень плавными, а посадка была такая, что если бы на приборной панели стоял стакан, до краёв наполненный водой, то даже капля навряд ли бы вылилась из него. А ведь когда-то именно она помогла ему "взлететь"... Ник завёл бензиновый генератор, чтобы Любовь могла принять душ, а сам с подкатным баком отправился к ручейку, чтобы восполнить запасы воды в фургончике. Насколько же Ник обожал заниматься обычной рутинной работой по обеспечению автономной жизнедеятельности их "Бюрстнера"! Его душа пела, когда он очищал от хвойных иголок солнечные батареи на крыше, набирал в бак воду из ручья, доливал моторное масло в генератор, ездил на заправочную станцию за бензином и для перезаправки газовых баллонов, когда ездил в близлежащий городок за продуктами, стирал вещи в речке, делал внутреннюю уборку и многое-многое другое по их мобильному быту. Когда Любовь вышла из душа, туда отправился и Ник. Затем они развели небольшой костерок возле прицепа, как обычно они это делали по вечерам, и Любовь приготовила прекрасные овощи на гриле и запекла в угольях картошку. Как же они были счастливы, когда очередным прохладным летним вечером, после знойного дня и полётов над Байкалом, они сидели у погасающего костра. Оба они были закутаны в теплющие мохеровые халаты, но сидели всё равно в обнимку. На необычайно чистом небе начинали всё ярче и ярче вырисовываться грозди июльских звёзд. Воздух благоухал целой гаммой запахов всевозможных полевых и лесных растений, и едва ощутимо разбавлялся запахом тлеющих углей. На километры вокруг стояла полная тишина, и только иногда из леса доносились звуки, издаваемые животными. Да, в тех лесах водятся волки, но они не были для них угрозой, потому что специально для того, чтобы их отпугивать, по большому периметру вокруг прицепа Ник расставил множество красных огоньков, питавшихся от аккумулятора прицепа. Они сидели и сидели часы напролёт, изредка уходя в прицеп по мере того, как холодало, чтобы надеть на себя очередную тёплую вещь. Иногда они выносили ноутбук и включали какую-нибудь лёгкую музыку, а иногда и смотрели фильмы на природе, под открытым небом.
   Уже совсем ночью, часа в 3, когда где-то далеко на востоке едва-едва заметно начинало заниматься солнышко, они тушили костёр и шли в свою малюсенькую спаленку, где страстно и безудержно любили друг друга. Да, что там говорить! Им нужны были тела, нужны были беспрекословно. И Ник был без ума от запаха её тела, пахнущего одновременно нежным маслом, которым Любовь намазывалась после душа, и совершенно не терпким, едва уловимым запахом костра. Что-то совершенно невероятное, неописуемое происходило с обоими в такие моменты. Они, захлёстнутые взрывающимися и разлетающимися на миллионы маленьких разноцветных драгоценных камушков чувствами, будто бы воспаряли над землёй. Безо всякого высокоплана. Без крыльев. А духом. Своими сущностями. И в такие моменты они понимали, что выбрали Землю и её правила игры именно ради того, чтобы отрываться от неё и целую вечность парить в небесах в моменты, подобные этому. В самый разгар страсти Ник почувствовал, что он не мнимо, а будто бы впрямь оторвался от своего, в судорогах вцепившегося в Любовь, тела и...

***

   Окружающая действительность мигом вспыхнула какими-то невероятными красками, с непостижимой скоростью сменяющихся, точно стёкла калейдоскопа, затем начала вращаться, превращаясь в некое подобие громадного и мощного водоворота. Белая вспышка.
   Ник сидел на утёсе скалы. На том же самом месте и в то же самое время, как и сидел в тот момент, когда вышел на свет из тоннеля. Когда освободился. На прежнем же месте сидел и Чайка Джонатан.
   - Что скажешь, Никии? - Джонатан сделал несколько шагов и, в перевалку, сел чуть ближе к Нику.
   - Я пришёл туда, куда хотел прийти, Джонатан! - оторвал глаза от пола и восторженно ответил Чайке Ник. - Столько лет я жил, мечтая лишь о том, откуда я сейчас очутился тут.
   - Да? А ведь ты всего на минуту отвлёкся и никуда не уходил отсюда, с этого прекрасного утёса. Ты сидел и смотрел в землю, а я решил тебе не мешать.
   Ник широко раскрыл глаза от удивления. Следующими его словами были: "Кажется, я понял, о чём ты, Джонатан, но... - Ник запнулся, будто бы, не смотря на очередной проблеск понимания..."

***

   Любовь лежала совершенно нагая на простыне. По её лицу бегали солнечные зайчики, выпрыгивающие из стакана с минеральной водой, который стоял на столике подле окошка спальной секции прицепа. Было около 11 утра. Ник лежал рядом, на боку, и любовался восхитительной Любовью, которая всецело была только его. Как же по-ангельски прекрасно было её личико, с аккуратной маленькой родинкой на левой щёчке. Ник поцеловал её.
   - Никки, скажи, а ты правда шёл по жизни, ведомый Чайкой? - без какой-либо доли сарказма спросила Любовь.
   - Да, на полном серьёзе, любимая.
   - Скажи, а она, эта Чайка, этот твой Джонатан, - реальна?
   - Абсолютно реальна! - Ник не сводил глаз с тела, которое не переставало вскружать ему голову ни на минуту.
   - Ник, мой сладкий, но правда же... Это же вымышленный персонаж, ну как же она реальна-то, ну?.. - уже не в первый раз за несколько лет их отношений Любовь всё пыталась "вытащить" из Ника то, что Чайку он себе всего лишь придумал. - Вот, например, я всегда рядом с тобой, но её так и не видела...
   - Моя маленькая, моя смешная маленькая девочка... - ласково улыбался Ник. - А Антарктида, скажем, реальна?
   - Ну конечно реальна! Дурацкий вопрос... - Насупилась Любовь.
   - А с чего ты так решила?
   - Ну как же! Она нанесена на карты, видна со спутника, она... Она есть! - Любовь не сдавалась.
   - Ну ты же её не видела. Как ты можешь утверждать, что она есть? Ты приводишь лишь косвенные доказательства её существования, моя радость! - Ник потянулся, купаясь в лучах солнца, пробивавшихся через полураспахнутые занавески на окне.
   - Я могу взять билет на самолёт, ну или на теплоход и поехать в Антарктиду. Я могу убедиться в её реальности, в том, что она подлинно существует.
   - Точно также, моя девочка, ты можешь убедиться и в реальности Чайки Джонатана! - полным серьёзности голосом сказал Ник.
   Любовь залилась громким звонким смехом.
   - Как? Взять билет на самолёт или теплоход?
   Ник рассмеялся в ответ.
   - Ну примерно так. Ты можешь, если только захочешь, отправиться в любое, даже самое невероятное путешествие, куда не ходят ни теплоходы, не летают ни самолёты ни даже космические корабли. Нужно лишь желание. Ты же ведь тоже не взяла до сих пор билета до Антарктиды, не ездила туда, но это не мешает тебе верить или, если угодно, знать, что она существует! - сказав это, Ник вцепился взглядом в её глаза, ожидая её реакции, её ответа. Но неотразимой красоты глазки Любви лишь бегали изучающе по потолку. Она ничего не ответила, а лишь спросила:
   - А почему Чайка, Никки? Это же птица, а мы - двуногие прямоходящие. Да и как-то это странно - разговаривать с птицей, хоть и действительно существующей в реальности, хоть и в какой-то другой.
   - С Джонатаном меня познакомил Ричард Бах, которого я по праву считаю своим закадычным другом, хоть никогда его и не видел. - ответил Ник. - Не могу объяснить рационально почему, но почему-то мы очень сдружились с Джонатаном. Да и знаешь, моя малышка, порой бывает так трудно найти общий язык с людьми... Они, в большинстве своём, тебя не понимают. Кто-то смеётся над твоими идеями, над твоим восприятием действительности. Они чаще всего смотрят, но не видят. Смотрят лишь физическими глазами, которые рисуют им лишь рамки, преграды и ограничения. И, когда я не хочу принимать их видение действительности, но при этом же и не хочу оставаться один в своих мыслях, своём мире, тогда мы и встречаемся с Джонатаном. И я очень рад, что в последнее время наши встречи становятся всё чаще и чаще, и всё сложнее и сложнее становится людям сбивать меня с толку, тянуть в то болото, в которое они хотят верить и верят, но не я!
   Ник заметил, что по щеке Любви покатилась вниз из уголка глаза слезинка, в лучиках солнца сверкавшая как маленький кристаллик. Ник, почти не прикасаясь к щёчке Любви, нежным, едва уловимым движением пальца поддел слезинку. Священная капелька кристаллом искрилась в лучах солнца на кончике указательного пальца Ника.
   - Вот это то, что я называю "Реальность", - только и проговорил он, прежде чем крепко обнял своего Ангела, положил голову ему на плечико, и они вместе не заснули, каждый думая о природе реальности и о той великой любви, что преображала их самих и всё вокруг.
  
   Глава 4. Что важно для тебя?
  
   ВЛЭК был позади. Выходя из кабинета председателя комиссии с заветной бумажкой на руках, свидетельствовавшей о допуске его к полётам, Антон светился так, будто бы только что выиграл миллион долларов. Да что там миллион! Через несколько дней он впервые сядет за штурвал настоящего самолёта и впервые же в жизни поднимется в небо сам, а не подвластный воле экипажа пассажирского лайнера! Для него это означало начало новой жизни. Самостоятельный полёт он ассоциировал с безграничной свободой, с возможностью самому быть хозяином того, что происходит в небе и на земле. Но сегодня у него было ещё одно важное мероприятие. После ВЛЭК Антон направился прямиком в Дом книги на Арбате, где на 7 вечера у него была запланирована встреча с читателями.
   Народу было не много. Причиной тому был, видимо, сезон отпусков. Да и вечер пятницы, когда многие, не смотря ни на что, выбирают многокилометровые пробки и, чертыхаясь, стоят в них часами на пути к заветной цели: до полуночи добраться до дачи. Порядка тридцати человек толпились около столика, на котором стояла бутылка минеральной воды, пластиковый стакан и табличка "Антон Волков. Автор сборника повестей "Ведомый Чайкой". Также на столе лежала и шариковая ручка, приготовленная, видимо, для того, чтобы подписывать книги читателям. Антон поздоровался с ожидавшими его людьми, преимущественно молодыми, и сел за столик. Ему было задано порядка двадцати вопросов, но один понравился ему больше всего.
   Она появилась из-за спин плотно обступивших столик молодых людей. Извиняясь, она протиснулась между них и встала напротив Антона. Ему показалось, что она - не человек, но ангел, каким-то случайным образом, по ошибке, попавший на Землю. На её личике он уловил некий оттенок смущения, который выдавала её робкая полу-улыбка. Он был очарован этой ангельской улыбкой, а родинка прямо над ямочкой на её левой щёчке почему-то заставила сердце Антона бешено заколотиться. Едва ли она была столь смущена тем, что стояла рядом с ещё молодым, но набирающим популярность писателем. Нет. Конечно не из-за этого. Она стеснялась вопроса, который задаст ему. Она спросила Антона, что думают его друзья и знакомые о том, что он, вероятно, по их мнению, строит свои собственные миры и подходы к жизни и в них и ими живёт. Как он сам не стесняется высказывать свои "нереальные" мысли, "нереальные" подходы к "реальной" жизни широким читательским массам. Антон ответил ей лишь: "Мне это, по сути, не важно. Мне важно лишь то, как я себя чувствую. Какой бы мир это не был, хотя и все они - вполне реальны. Я создам себе тысячи миров, но тех, в которых мне будет хорошо, чем приму тысячи мнений других людей об их нереальности и погрязну в нежеланном "плохо". Когда встреча с читателями закончилась, Антон пригласил милую девушку прогуляться с ним по Арбату. Она согласилась. Они гуляли по остывающей от знойного июльского дня Москве, наслаждаясь вечерней прохладой и обществом друг друга. Когда они присели на лавочку отдохнуть, было уже около 12 ночи. Впервые за долгое время небо было непривычно чистым для Москвы и сплошь усеяно звездами, свет которых пробивался даже сквозь типичное для московских ночей зарево мегаполиса. Может быть, теперь Антон просто захотел его увидеть? Они сидели рядышком и смотрели на это великолепное небо. Антон робко взял озябшую ручку девушки в свою и на секунду закрыл глаза...

***

   ...Он заглушил двигатель, немного расслабился в кресле и осмотрелся по сторонам. Его высокоплан стоял посреди нетронутого луга, залитого весенним солнцем и поросшего каким-то небольшими жёлтыми цветочками...
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   1 Врачебно-лётная экспертная комиссия

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"