Волков Юрий Николаевич: другие произведения.

Душегуб

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
Оценка: 6.50*124  Ваша оценка:

   Очнулся в темноте.
   Через секунду понял, что лежит на полу движущейся машины. Руки сзади, в наручниках.
   Ещё через секунду вспомнил всё и осознал безнадёжность своего положения.
   Убьют...
   Мда. Ну, что же, он прожил неплохую жизнь. Весёлую.
   И умирал весело. Он посчитал - четырнадцать человек сегодня забрал с собой.
   Жаль - вспоминать о нём некому. Ни семьи, ни детей... Да и какие дети, с его образом жизни? Что он может им дать, кроме денег? Мотается по свету, нигде ни места, ни гнезда.
   Прожить можно по разному. Он предпочитал это сделать ярко. Хоть и коротко... Промелькнул по жизни как метеор, вспыхнул и погас.
  
   Денис, как-то, лет двадцать назад прочитал начальные основы воинского мастерства, одного древнего японского самурая и философа. Запомнилась одна фраза, - "Настоящая смелость заключается в том, чтобы жить, когда нужно жить, и умереть, когда нужно умереть".
   Теперь пришло его время.
   Он отчётливо понимал безвыходность ситуации, но просто так сдаваться не собирался. Если появится хоть малейший шанс, если банда Коня допустит хоть малейшую ошибку, если проявят малейшую слабину, он этим мгновенно воспользуется. И то, что у него руки за спиной в наручниках, этим ребяткам не поможет.
   Криво ухмыльнулся.
  
   Машина остановилась. Дверки фургона открылись.
   На снегу стояли четыре лба. Один с автоматом, остальные с пистолетами. Близко не подходят. Боятся.
   - Выходи!
   Денис хмыкнул.
   - Мне и тут удобно.
   Начнут вытаскивать, появится возможность...
   Лысый вскинул автомат.
   - Вышел! Быстро, я сказал!
   - А мне торопиться некуда?
   Если пришьют в салоне, то придётся машину от крови отмывать. Хоть так этим сукам насолить.
   Они, как принято, рассчитывали, что жертва сама выкопает себе могилу. Ага! А вот сами помашите лопатами, ребята. Нехрен.
   Быки переглянулись.
   - Чо делать-то?
   - Время идёт. Надо кончать.
   - А яму кто копать будет?
   - Придётся самим. Он - точно не будет.
   Один, самый здоровый, спросил.
   - А чо это он не будет?
   - Ну, так подойди - заставь... - огрызнулся лысый.
   - Земля мёрзлая...
   Денис пошевелил, разминаясь, плечами. Быки прервали разговор, вскинули оружие, окрысились. Гниды трусливые. Понимают - с кем имеют дело. Потому и держаться на расстоянии, подойти боятся.
   Лысый вздохнул.
   - Ну, ладно.
   И засадил короткую очередь Денису в грудь.
  
   * * *
  
   Второй раз очнулся лёжа на животе. Снова в темноте.
   Спина болела жутко. Словно на ней костёр развели. Он попробовал пошевелиться, чтобы лечь поудобней и, охнув, снова потерял сознание...
  
   Третье возвращение в реальность случилось менее болезненно.
   К спине аккуратно прикладывали что-то прохладное.
   Денис открыл глаза и осторожно повернул голову... День. Где-то ближе к вечеру. Какая-то изба. Небелённая и неоштукатуренная. Просто брёвна, стёсанные с внутренней стороны, между которыми торчала то ли пакля, то ли мох. Крошечное, мутное оконце. Рядом с лежаком - грубо сколоченная лавка, на которой стояла столь же грубо вылепленная глиняная посуда - тарелка, кувшин и маленький кувшинчик.
   Над ним хлопотала женщина. Она прикладывала к его спине мокрую тряпку, от этого становилось немного легче.
  
   Отодвинув женщину к нему подошёл поп. Натуральный, такой, дремучий поп, в черной рясе из-под которой торчали стоптанные сапоги, и с огромным крестом на пузе.
   Он склонился, посмотрел Денису в лицо и сказал.
   - Рано ещё. Поди жив будет.
   И отвел глаза от спокойного, но настороженного Денисового взгляда. Встал, перекрестился, что-то пробормотал и вышел из комнаты. Хлопнула дверь.
   Вошёл мужик в застиранной одежонке и... В лаптях! Денис смотрел на эту древнюю обувь и не мог понять - на кой чёрт он лапти-то напялил.
   Женщина накинулась на мужика.
   - Зачем ты его приволок?! Ванечка не умрёт! Я не дам! Он не умрёт!
   - Он всё равно не выживет. Такие не живут.
   - Нишкни!! - Закричала женщина. - Нишкни! Я не дам! Уйди прочь!...
   Мужик треснул женщине подзатыльник. Не сильно, а так, для острастки.
   - Пошто орёшь, дура. Я же хочу как лучше.
   Повернулся и вышел.
   А та подсела на корточки перед Денисовым лицом, посмотрела ему в глаза, осторожно погладила по щеке.
   - Ванечка, солнышко моё, как ты, родной?
  
   - А ты кто? - Спросил Денис.
   У той покатились слёзы ручьём.
   - Ванечка! Я мамка твоя. Неужто не признал?
   - А звать как? - Строго спросил Деня.
   - Марией звать меня, сыночка... Ну? Вспомнил?
   - Мне по маленькому надо, - Денис решил не спорить с Марией, - ...мама.
   - Сейчас. Я мигом.
   "Мама" бегом исчезла за дверью и через секунду вернулась с деревянным ведром-бадьёй с верёвочной ручкой.
   Денька кряхтя и превозмогая боль сел на лежаке, опустил тощие ноги.
   - Это что за твою мать?!
   - Что, Ванечка?
   Денис помолчал, потом попросил.
   - Выйди, я управлюсь.
   Мария удивлённо глянула на него, пожала плечами и вышла в сени.
   Денис справил нужду в ведро, отодвинул его ногой и осмотрел себя.
   Ну? И где кубики пресса? Где мощные квадратные пласты грудных мышц? Где бицепсы сорок шесть сантиметров в обхвате? Где всё?!!
   - Пипец!
   Он опустил голову. Какая-то петушиная грудь с проглядывающими сквозь кожу рёбрами, тонкие ноги с узлами коленок и хлипкие дрищеватые ручонки.
   Его вечная невозмутимость была поколеблена. Это не его тело. Пусть он валялся долго... Пусть даже год... И от этого растерял мускульную массу. Но где следы от пуль на груди? Где ножевой шрам на левом предплечье?... И вообще.
   Его засунули в другое тело!
  
   - Мама! Я всё.
   Зашла Мария.
   - Мама... Сколько мне лет?
   Женщина подошла, внимательно посмотрела ему в глаза.
   - Семнадцать, Ванечка. Месяц назад семнадцать исполнилось.
   Денис оглядел весь крестьянский, средневековый антураж. Ухваты, прислонённые к русской печи, местами позеленевший медный самовар, образа в углу под расшитым рушником, прялка... До него начало кое-что доходить.
   - А какой сейчас год?
   Мать озадачилась. Вышла в сени, крикнула.
   - Петя! А год нынче какой?
   Вернулась.
   - Тыща восемьсот двадцать шестой, Ванечка... От рождества Христова.
   Снова внимательно на него посмотрела.
   - Ванюша, ты смотришь по другому...
   - Как по другому?
   - Не так как прежде. Взгляд у тебя не такой...
   - Я смерть видел... мама. Может от этого.
   У женщины снова покатились слёзы. Она протянула руки обнять его но опомнилась, остановилась.
   - Что со мной произошло?
   - Ты ложись, хороший мой, не сиди. Тебе надо лежать.
  
   Денька послушно лёг. Боль отпустила. Приготовился спрашивать и слушать.
   То, что он оказался неизвестно как, и неизвестно где, его, конечно, смутило, но не выбило из колеи. Он понял, что попал. Попал по полной программе. И, поэтому, первым делом следовало выяснить окружающую обстановку.
   - Тебя собачка Варвары Ильиничны укусила, а ты её пнул. Вот Захар Маркелыч тебя плетью и отходил.
   - Сильно?
   Мария снова всхлипнула.
   - На спине живого места нет...
   - Ничего. Теперь выкарабкаюсь... А отца как звать?
   - Петром, Ванечка.
   - То есть я - Иван Петрович?
   - Да, сыночка. Прохоров Иван, Петра сын.
   - Ясно. А чем я занимаюсь?
   - А у Варвары Ильиничны в дворне. На побегушках. Печь растопить, хворосту нарубить, бабам помочь бельё выкрутить...
   - А Варвара Ильинична, это кто?
   - Барыня наша, сынок. Варвара Ильинична. Гагарина, фамилия.
   - Княгиня Гагарина?
   - Нет. Не княгиня... Я не знаю, сыночка.
   - Ладно. Потом выясним... А муж у неё кто?
   - Она вдова. Сергей Палыч лет пятнадцать назад на войне сгинул. Наполеона воевал, да и сгинул.
   - Ладно... мама. Спасибо. Я посплю.
   - Ванечка, ты покушай сначала, а потом уже и спать.
   Мать принесла тарелку каши, тарелку отварённых овощей и кусок хлеба.
   - Это что? - Поинтересовался Денис.
   - Толокняная кашка да репа запаренная. Кушай.
   Он опять сел. Спина горела уже поменьше. Принялся за еду. Потом лёг и уснул.
  
   * * *
  
   Проснулся среди ночи. Где-то лаяла собака. Как будто плёнку на магнитофоне закольцевали. Три раза гав-гав-гав, потом секунд пять тишины. Потом снова. Это раздражало.
   Он собрался повернуться набок, но вовремя опомнился. Лежал мордой в травяную подушку и размышлял.
   То, что его закинуло чёрти куда, это не страшно. Вопрос только в том - надолго ли?
   Но надо жить так, как будто это навсегда. Обустраиваться капитально.
   - Да, Соколов, - думал он, - куда же тебя черти занесли?
   Тысяча восемьсот какой-то там год. Царская Россия. Дворяне, помещики и крепостные. Промышленность только-только попёрла в рост. Или нет? Чёрт его знает, историю отечества он знал плохо. Да и отечество ли это? Может параллельна вселенная какая-нибудь, где всё не так.
   Ладно. Судя по уровню жизни крестьян, на примере "матери" и "отца", это несколько смахивает на его представление о крепостничестве.
  
   Итак - недостатки. Законов не знаю. Прав никаких. Нахожусь в самом низу иерархической лестницы. Социальные лифты... Их просто нет...
   Из достоинств, только знания и навыки. Да и те... Где тут могут пригодиться навыки бойца спецподразделения и наёмного киллера. Впрочем, есть наверняка некие государственные службы с потребностью именно в таких кадрах. Но с государством связываться в этих вопросах... Он усмехнулся. Два-три дела и устранят, как отработанный материал. Пробовали, знаем.
   Интернета нет, чтобы принимать заказы. Организовать сеть сборщиков предложений?...
   Впрочем есть у меня и иная полезная информация. Например - оружие. В оружии я разбираюсь хорошо. Вот только есть ли в наличии достаточная техническая база для моих передовых идей.
   Ещё один путь - женщины. В это время, насколько я помню, удачная женитьба решает многие вопросы. Только нужен ли он кому, пацан безродный. Впрочем, недостатки можно компенсировать его богатым практическим опытом общения с противоположным полом.
   Есть и совсем тяжкие проблемы. Здоровье. Уж больно он дохлый. Значит надо есть и качаться. А то, как-то, без кубиков на прессе - некомфортно... Но ничего... Если ему семнадцать, то организм молодой, на тренировку отзывчивый...
   И Денис, совсем уж засыпая, вспомнил - он же грамотный... В отличие от остальных крестьян...
   Ладно. Надо спать. Завтра. Всё завтра.
  
   Проснулся - уже светло. "Мать" сидела у печи на скамеечке, чистила овощи.
   - Мама, а отец где.
   - Ванечка. Проснулся, золотце. А отец в поле. Давно ушёл.
   - Ясно.
   Посмотрел на недоумевающее лицо матери.
   - В смысле - понятно.
   Да. За языком теперь придётся следить. Самое малое - не поймут. А то и обидятся...
  
   Соколов начал планировать дальнейшие действия.
   Первым делом здоровье. Надо как можно быстрее становиться на ноги.
   Потом - кадры. Кто есть кто, и какое отношение имеет к его персоне?
   Следом - география, экономика и прочее. Где он находится? Какие тут у него возможности?
  
   - Мам, а какой сейчас день?
   - Пятница, Ванечка.
   - А число?... Месяц?...
   - Мая, тринадцатого.
   Ну, что же. Впереди лето. Это хорошо.
   Почему хорошо? Ну как же! Три месяца тепла.
  
   - Мама, слушай, а раны мне дезинфицировали?
   Мария подняла удивлённые глаза.
   Денис поправился.
   - Раны чем-то обрабатывали? Спирт, перекись водорода?
   - Я, Ванечка, чистой водой омываю. А что такое "пекерись"?
   Объяснять женщине состав и предназначение антисептиков, кажется, не стоило.
   - Ай, мам, забудь. У меня в голове иногда всё путается. У нас есть спирт, водка, самогон?...
   - Нет, Ванечка, нету. Была брага, да отец выпил.
   - Ладно. Хорошо. А скипидар, ацетон, бензин, наконец?...
   Мария смотрела недоуменно.
   - Да зачем тебе скипидар?
   - Раны на спине надо дезин... обработать. Иначе пойдёт заражение... Если уже не пошло.
   - Ваня, а что надо? - Перепугалась мать.
   - Ну, хотя бы, водки.
   - Водку на спину лить?
   - Да, мам.
   - Пойду к Варваре Ильиничне. Выпрошу. Доктора-то к тебе не получится. Платить нечем. Без денег он не приедет.
   - Не надо доктора, мама. Надо рану обработать.
   Мария убежала.
  
   Вернулась только через полчаса.
   Она открыла дверь, пропустила вперёд себя женщину и непрерывно кланяясь указала на Дениса... Точнее на Ивана.
   Женщина была симпатичной. Симпатичной и породистой. Это сразу становилось понятно. Её выдавали и осанка, и невозмутимый взгляд уверенного в себе человека.
   - Открой, - скомандовала она.
   Мария отвернула легкую материю, закрывавшую рану на спине.
   Денис с любопытством рассматривал барыню через чуть приоткрытые веки.
   Её реакция была достаточно спокойной. Либо рана была не столь страшна, либо дама обладала достаточной выдержкой.
   - Иван, ты уже не спишь. Я прекрасно вижу.
   Денис открыл глаза.
   - Здравствуйте, Варвара Ильинична.
   - Доброе утро.
   Она повернулась к дверям.
   - Захар, тут ты явно перестарался.
   Из сеней зашёл быковатый мужик. Согнул спину в поклоне.
   - Да кто-ж знал-то, матушка. Дал ему, как и другим. Кто-ж знал.
   Денис вклинился.
   - Варвара Ильнинична, я ведь не со зла. Вернее всего - испугался от неожиданности. Не обижайтесь.
   Барыня внимательно посмотрела на него, потом на Марию. Та бухнулась на колени.
   - Матушка Варвара Ильинична, он, после того как умер, не в себе сделался. Себя не помнит. Никого не помнит. Говорит чудно.
   -Умер?
   У Марии покатились слёзы.
   - Побился, побился и дышать перестал. Я его у Бога отмолила. Откричала...
   Варвара медленно и спокойно повернулась к Ивану.
   - От неожиданности, говоришь, пнул?
   - Да...
   - Если ты ничего не помнишь, то откуда, друг мой, знаешь, что произошло на самом деле?
   - Я строю предположения. Мне мама рассказала о случившемся.
   Барыня постояла, помолчала в задумчивости. Потом спросила.
   - Ты хочешь, чтобы тебе спину обработали водкой?
   - Желательно. Но можно и скипидаром.
   Захар крякнул, помотал головой. Варвара спросила.
   - А зачем?
   - Раны надо дезинфицировать, иначе может быть заражение.
   - Ты знаешь слово "инфекция"?
   - Ну... Да...
   - Откуда?
   Денис сыграл искреннее огорчения.
   - Я не знаю.
   - Ладно, давай я обработаю твою рану.
   И на вопросительный взгляд Дениса, почему-то объяснила.
   - Я, во время войны, в Московском госпитале и не такое видела.
  
   Спину обожгло спиртом. Денис чуть поморщился. Неприятные ощущения. Но терпимо.
   Он вспомнил, как зашивал сам себе предплечье. Усмехнулся.
   Захар у порога сказал.
   - Другой бы волком выл, а этот смеётся...
   А Денис спросил.
   - Мама, у нас зеркало есть. Посмотреть на раны.
   Мария испугано глянула на сына, на барыню.
   - Да откуда же Ванечка...
   - У меня есть зеркало, - сообщила барыня.
   Денис изобразил смущение.
   - О... Нет... Я не смею вас беспокоить.
  
   Самое сложное было обуть лапти. Это не просто пипец, это полный пипец. Но Соколов справился.
   Потихоньку, стараясь не тревожить ран на спине, опираясь на мать, он добрался до усадьбы госпожи Гагариной. Варвара Ильинична приоткрыла дверь в комнату. Денис застыл в ступоре.
   - Ну, что же ты? Проходи. Вон зеркало. На стене.
   - Но... - Денис топтался на пороге, изображая крайнюю неловкость, - это же ваш будуар.
   - И что?
   - Мужчина, в вашей спальне...
   Барыня спокойно смерила его взглядом сверху вниз и обратно.
   - Ты ещё не мужчина. Проходи, не стой.
   Денис подошел к зеркалу, задрал рубаху на спине, повернулся. Пять поперечных шрамов. Рассечённая до мяса кожа. Всё уже подсохло и начало покрываться коркой.
   Он нахмурился.
   - И вот от этого я сдох? Ну и ну. Ну и тельце мне досталось.
   Посмотрел на своё лицо. Простой русский пацан. Длинный и тощий. Короткий ёжик на голове и давно заросший шрам на верхней части лобной кости.
   - Мама, я всегда был таким... Худым?
   - Нет, Сынок. Это тиф тебя так обкорнал.
  
   - Спасибо, Варвара Ильинична, мы пойдём...
   Тут он увидел на столике, на кружевной скатерти, стопку тонких книжек и спросил.
   - Вы "Дамский журнал" читаете?
   - Да. Вот выписала. Тридцать пять рублей заплатила за год. Да зря. Скучное чтение...
   Потом спохватилась.
   - Постой!
   Посмотрела внимательно на Дениса. То есть, на Ивана.
   - Ты умеешь читать?
   Он изобразил растерянную задумчивость.
   - Вроде бы... Да...
   Мария заторопилась.
   - Мы пойдём, матушка. Мы не смеем вам мешать... Пойдём Ваня, пойдём.
   - Стойте, - скомандовала Варвара. - Ваня, иди сюда. Садись. - Подала ему верхний журнальчик. - Читай.
   Видимо она ждала медленного чтения по буквам начинающего грамотея.
   Денис начал нормально читать, невзирая на "яти" и "еры".
   - С прискорбием сообщаем вам, что четвёртого мая, сего года, скончалась вдовствующая императрица всея Руси Елизавета Алексеевна.
   Поднял растерянные глаза на Варвару Ильиничну.
   - А кто сейчас на царствовании?
   - Сейчас никого, - вздохнула та. - Великий князь Константин отрёкся от престола... В других царствах люди убивают друг друга, лишь бы взойти на трон. А мы, русские, никому не нужны. Тут наоборот, никто не берёт на себя смелость править империей...
   Спохватилась.
   - Подожди! А кто тебя научил читать?
   Денис растерянно посмотрел на мать, пожал плечами.
   - Не знаю... Не помню.
   - А писать можешь?
   - Не знаю.
   Барыня подошла к секретеру, достала лист бумаги, чернильницу, перо. Приказала.
   - Пиши.
   - Что именно?
   - С прискорбием сообщаем вам, что четвертого мая... Мда... Пишешь ты быстро, но с ошибками... Считать умеешь?
   Денис сначала удивился.
   - Ну конечно.
   Потом спохватился.
   - Наверное.
   - Хорошо. Пиши. Восемнадцать прибавить семнадцать.
   - Тридцать пять. Это не надо писать, бумагу портить.
   Варвара снова внимательно посмотрела на Марию, дёрнула бровью.
   - Хорошо. Сто тридцать два прибавить двести тридцать один, сколько будет?
   - Триста шестьдесят три, - тут же ответил Денис, и внутренне усмехнулся. Детский сад.
   - Это ты в уме посчитал?
   - Да. А надо обязательно было записать?
   - Хорошо... Тысяча восемьсот двадцать шесть, отнять тысяча восемьсот двенадцать.
   - Четырнадцать, - снова в удивлении пожал плечами Денис. Он играл удивлённого пацана, который не понимает того, что с ним происходит и чего от него хотят.
   Эти испытания возможно продолжались бы ещё долго, но Дену надоело, и он болезненно поморщился.
   Варвара спохватилась.
   - Ладно, хватит. Иди домой, Ваня. Сегодня вечером я ещё приду осмотреть твои раны. А пока подумаю, относительно тебя...
   И снова со значением посмотрела на Иванову мать.
   Что ей могла объяснить эта женщина, крепостная крестьянка, безграмотная и забитая.
  
   * * *
  
   Три дня он валялся на лежанке, задницей кверху.
   Два раза в день, утром и вечером, приходила хозяйка имения и обрабатывала его спину раствором спирта. Ничего не говорила. Так, пару ничего не значащих слов. Своего рода благотворительность.
   Она попыталась намазать раны какой-то вонючей смесью, наверное дёгтем. Но Денис попросил не делать этого, пусть раны подсыхают.
  
   Он с утра осторожно выходил из избы, садился на чурочку и смотрел на деревню. Внешне это выглядело, как праздное созерцание. На самом деле он внимательно рассматривал расположение изб, оценивал количество скотины и птицы, подмечал некоторые несуразности.
   Деревня производила нерадостное впечатление. Почерневшие избы, кривые крыши крытые соломой, покосившиеся жердевые изгороди. Бедное селение. Безрадостный пейзаж. И крестьяне какие-то серые, пыльные и смурные.
   То ли налогообложение неподъёмное, то ли менеджмент хреновый. А может - банально пьют.
   Впрочем, в любом случае, начинать жизнь придётся отсюда.
   И что-то, вдруг, захотелось ему покоя и несуетного существования. Устал он к своим сорока двум от хлопотной жизни охотника за головами.
  
   На четвертый день Пётр напился.
   Ближе к ночи, уже по темноте, дверь с грохотом открылась, и вот он, красавец. Стоит, покачиваясь и зыркая исподлобья. Видимо отец Ивана был из тех мужиков, что в пьяном угаре звереют.
   Он подошел к лежащему сыну, сдёрнул с него серую простынку и приказал.
   - Вставай!
   - Зачем? - Невозмутимо спросил Денис.
   - Вставай, щенок! Батя горбатится, работает, а он разлёгся!
   Денис вздохнул.
   - Успокойся, батя. Не видишь - я болею.
   - Ты!... Ты как с отцом разговариваешь?!
   Мария кинулась на защиту, встала между мужем и сыном, загородив Дениса. Петр пьяно ударил её кулаком в лицо и мать упала навзничь головой к печи.
   Денис вскочил, попытался подойти к матери, помочь ей встать. Но отец поймал его за руку.
   - Пусть валяется, сука. А мы с тобой поговорим, щенок.
   - Мда, Петя... Ты допрыгался.
   На Денисов правый хук редко кто из тренированных мужиков успевал среагировать, а уж этот... Он просто как куль рухнул посреди избы. Дрыгнул пару раз ногами и затих.
   Деня поднял мать. У той видимо было сотрясение мозга. Взял её на руки, отнёс на лежак.
   - Лежи, мама, лежи. Не шевелись. Посмотри на мой палец.
   Поводил у ней перед носом указательным... Да. Сотрясение.
   - Ванечка... Ты его убил? Ваня, тебя же в приказ заберут...
   - Да ну, мам. Убил!... Ничерта ему не сделается... А если и убил - потеря невелика.
   - Ванечка, посмотри. Посмотри, сынок, живой он или преставился.
   Денис потрогал шейную артерию Петра.
   - Живой, конечно. Спит спьяну.
   - Ванечка, он тебя не простит. Он тебя проклянёт. Он злопамятный кобель...
   - И что?... - Криво ухмыльнулся тот. - Знаешь, мам, я и проклятый прекрасно проживу. Тебя тошнит?
   - Да, поташнивает.
   Денис приволок грязную бадью. На всякий случай.
   Ночью Мария блевала и Денис поил её из ковша. Думал.
   - Вот же животное. Ударил женщину, как здорового мужика. Ни стыда, ни совести. Мда... Папашу придётся воспитывать.
  
   Утром, он проснулся оттого, что Петр орал.
   - Вставай дура, мне на работу надо! Накрывай на стол пожрать!
   Денис сел, повел плечами, поморщился. От вчерашних упражнений корка на спине полопалась, и спина ныла горячим.
   - Лежи мама, - и отцу, - ты вчера ей мозги стряс, пусть лежит.
   Пётр задохнулся от такой наглости.
   - Ты!... Ты!... Ты меня вчера ударил! Думаешь, я не помню?! Ты! Моё говно! Отца ударил!
   - Ну, - рассудил Денис, - не лез бы в драку, так был бы цел.
   - Ах ты... - Петр кинулся к сыну и напоролся на банальнейшую схему. Блок - рычаг локтя - удержание.
   Денис толкнул согнутого "отца" в угол, и тот, потеряв равновесие, грохнулся на пол. Вскочил, красный как рак, с ненавидящим взглядом, и метнулся в сени. Оттуда влетел в избу с топором. Мария страшно закричала, попыталась вскочить, но не успела.
   Топор оказался в руках Дениса, а любимый "папуля", мелькнув в воздухе лаптями, грохнулся почками об пол.
   - Лежи, мама, лежи. Сейчас я тебе покушать соображу.
   Пётр с трудом поднялся, выставил палец в сторону сына.
   - Не сын ты мне боле! Не сын!!
   И выбежал на улицу.
   Денис пожал плечами.
   - Ну,... не сын, так не сын. Какие проблемы.
   Мария, вытаращив глаза сидела на лежаке.
   - Я думала, он тебя убьёт...
   - Не родился ещё тот, кто способен меня убить. Командуй, мам, что мне делать. Как тут эта печь растапливается.
   - Не надо ничего, сынок, топить. Там, на припечке, горшок стоит, завёрнутый рушником. В ём каша с вечера.
   Денис кормил мать, сидя с краю на лежаке, когда пришла Варвара Ильинична.
  
   Она строго спросила.
   - Что с тобой, Мария?
   - Приболела.
   - А синяк у тебя откуда?
   Денис остановил враньё матери.
   - Петр приголубил... Варвара Ильинична, вам наверно не нужно больше приходить, я уже достаточно здоров.
   - А это, уж позволь, мне решать - здоров ты или болен. Ложись, задирай рубаху.
   Посмотрела, покачала головой.
   - С отцом дрался?... Всё что зажило, снова ободрал.
   Мария не утерпела.
   - Муж на него с топором налетел. Но Ванечка ему не дался.
   Закапала слёзками.
   - Я уж думала не жить сыночке...
   - Вон оно как... - протянула барыня. Посидела, помолчала, поджав губки.
   - Значит так, Иван. Мне нужен грамотный человек, способный разобраться в амбарных книгах и бирках. Ты их просто почитаешь, и скажешь свои соображения по этому поводу. Договорились?
   - Как скажете, Варвара Ильинична.
   - Так и скажу...
   - Вы хотите, чтобы кто-то со стороны посмотрел свежим взглядом на ситуацию?
   - Вот именно. Завтра с утра приходи ко мне и начнёшь... А если преуспеешь... Ну, там погляжу... Хм... Ты смотри - "на ситуацию".
   Варвара криво усмехнулась.
  
   Вечером спектакль продолжился - Петр не успокоился. Ближе к закату он вошел в ограду с тремя мужиками.
   Денис сидел на чурбачке у стены. Естественно, он сразу понял, что к чему. Вся компания направилась в его сторону.
   Петр зло сказал.
   - Держите его мужики.
   Иван-Денис встал, шагнул навстречу. Он уже спланировал ситуацию. Двое жилистых крестьян схватили его за руки, один не знал, что делать и стоял рядом, бестолково переминаясь.
   Отец подошёл вплотную, зло прошипел в лицо.
   - Что, сыночка? Думал тебе всё так и простится?
   Размахнулся и попытался ударить его в лицо.
   Но Денис шагнул назад, сводя руки и сводя держащих его мужиков. Пётр попал в ухо одному из пособников и тот отпустил предплечье непослушного сына.
   Дальше всё пошло по плану. Два хука по удержателям свалили их в глубокий нокаут. Пинок в пах свободному пособнику заставил того упасть на траву, зажав ладошки между ног и заскулить от боли.
   А Петю оставил на закуску.
   Он сказал так, чтобы слышал тот, который валялся с отбитыми тестикулами.
   - Что же ты, батя, мужиков подставил. Нехорошо. У них семьи поди, а ты с ними так поступил. Ох, нехорошо это, отец, не по-божески. Так людей подводить под монастырь. Иди-ка сюда. Дай я и тебя приголублю.
   Пошёл на отступающего Петра. Когда достаточно сократил расстояние ударил батю ногой в голову хай-киком. Тот, отлетев метра на три, шмякнулся без сознания на пыльную конотопку.
   От жердяной калитки, подошедшая Варвара Ильинична закричала.
   - Иван! Прекрати немедленно!
   Он пожал плечами. А что прекращать-то. Всё и так закончилось.
   Из дома, на крик, выскочила Мария, кинулась к Ивану.
   - Сынок!
   Подлетела, щупала его руки ноги, смотрела в лицо.
   - Сынок, они тебя ударили? - Её трясло.
   - Нет, мам, не успели.
   Подошла барыня. Обошла валяющихся "бойцов", потрогала.
   - Ты жестоко дерёшься, Иван. Слишком жестоко.
   - Виноват, матушка, Варвара Ильинична. Испортил вам мужиков. Надо было потерпеть, пусть бы уж били.
   Варвара фыркнула.
   - Он ещё и дурака валяет...
   - Я серьёзно.
   - Снова, наверно, спина потрескалась.
   - Да... Наверно.
   Вдвоём с Марией они стаскали мужиков к стене в рядок, чтобы не мешали на дороге. Мать принесла от колодца ведро воды, и из ковшика принялась поливать корявых вояк.
   Когда те ушли... Скорее - уползли... Варвара сообщила.
   - Я последний раз пришла, проверить твои раны и напомнить о твоём задании.
   - Спасибо, Варвара Ильинична.
   Мария, та и вовсе бухнулась барыне в ноги.
   А Петр вырубился надолго. Поймать ногой в голову от Дениса, это серьёзно...
  
   Уже по темну, Денис подошёл к лежащему и стены дома отцу. Потряс его за плечо.
   - Вставай, батя, ужинать пора.
   Тот вскочил.
   - А!... Что!... Где!
   - В Караганде! Клоун, блин. Встал быстро, пошёл умылся и за стол.
   Петр поднялся и, пошатываясь, побрёл к висящему под навесом рукомойнику.
  
   * * *
  
   Утром, наскоро перекусив той же толокняной кашей, он отправился в усадьбу.
   Минут двадцать топтался в прихожей, пока Варвара Ильинична не изволили выйти.
   - Ты уже тут? Здравствуй Ваня. Пойдём.
   Она провела его в кабинет. Скромная обстановка, довольно старая мебель. Несколько стульев, диван. Двухтумбовый письменный стол, с чернильным прибором, медным подсвечником и, как ни странно, с примитивным микроскопом.
   Варвара уловила его удивлённый взгляд.
   - Павлуша увлекался рассматриванием всяких букашек через эту трубу. Ты знаешь, что это такое.
   - Ну, да. Это микроскоп.
   - Ты, Ваня, странный человек. Странный и удивительный. Ты много знаешь того, что тебе знать не положено... Ладно. Вот смотри.
   И хозяйка извлекла из книжного шкафа несколько книг, похожих на хозжурналы. Собственно, это они и были.
   - Посмотри, Ваня, вот эти записи и скажи, что ты о них думаешь.
   Денис минут пять читал корявые строки, Варвара присела на стул с другой стороны стола и терпеливо ждала.
   Наконец Денис спросил.
   - Варвара Ильинична, как вы себя чувствуете?
   Та удивилась.
   - Я хорошо себя чувствую. А в чём дело?
   - Вы едите слишком много сладкого. Выходит по половине фунта в день сахара, по третей части фунта мёду и по полтора фунта изюма. Если бы это было действительно так, то сейчас вы бы лежали в диабетической коме. Так что...
   - В чём бы я лежала?
   - "Диабет", это такая болезнь от избытка или недостатка сахара в крови. А "кома", это состояние организма между жизнью и смертью. Диабетическая кома...
   Варвара перебила.
   - Я поняла, что ты хотел сказать.
   Подумала немного, потом крикнула.
   - Глаша! Глафира, зайди в кабинет!
  
   Вошла, чуть ли не строевым шагом, крепкая женщина.
   - Звали, матушка?
   - Да... Вот скажи мне, Глаша, как это я съедаю по трети фунта мёда в день? Если я кладу иногда ложечку в чай для вкуса...
   Глаша удивлённо молчала.
   Варвара продолжила.
   - Посмотри пожалуйста. Вот это записи прошлого года. Это ты писала?
   - Ну, да. Я.
   - Мне всё недосуг заглянуть в твои книги, а вот Ваня посмотрел. Я его попросила. Так всё же, скажи мне, куда исчезает в таких мерах сахар, мёд и изюм?
   Ключница бухнулась на колени.
   - Простите матушка! Бес попутал! Бес попутал!
   "Матушка" спокойно и даже с некоторой иронией попросила.
   - Встань, Глаша. Я не сержусь. Я давно замечала за тобой некоторую нечестность... Но скажи мне, будь добра, ты это всё ребятишкам скормила?
   У Глафиры глаза намокли.
   - Да, Варвара Ильинична.
   Барыня помолчала, подумала.
   - Ладно. Иди, работай. Я насчёт тебя подумаю.
   - Варвара Ильинична! Больше никогда... Поверьте... Как на духу...
   - Иди, иди, Глаша.
  
   - Вы её уволите? - Спросил Денис.
   Гагарина усмехнулась.
   - Как ты интересно сказал. "Уволите"... Если бы всё было так просто. Грамотных людей у меня нет. А Глаша, она старосты дочка, её грамоте научили... Теперь вот ты.
   Она встала. Прошлась по кабинету.
   - Думаю дальше и смотреть не стоит. Тут все воруют. Я на это смотрю сквозь пальцы...
   Остановилась перед Иваном.
   - А что я могу сделать? Ума не приложу. И Глаша ворует, и Франц ворует...
   - Какой Франц?
   - Как "какой"?! Ах, да! Ты же память потерял. Франц это мой управляющий.
   Гагарина села на стул, опёрлась головой на кулачок.
   - Был бы Сергей Павлович жив, он бы мигом порядок навёл. А я... Тяжело мне, Ваня. Очень тяжело.
   - Сергей Павлович - ваш муж?
   - Да, Ванечка, да. Он погиб в августе двенадцатого. Я руки на себя наложить хотела... Но не смогла. Духу не хватило. Это же грех какой...
   - Вы так с тех пор и одна?
   - Да... Приезжают... Зовут замуж... Только никто из этих женихов не сравнится с моим Серёжей. Всё хлыщи какие-то. Я их... Я их всех насквозь вижу. Им моё имение нужно, а не я.
   Денис развёл руками.
   - Варвара Ильинична, возможно, вы заблуждаетесь. Возможно, кто-то из претендентов вас искренне любит. Ведь вы очень красивая дама. Очень.
   Гагарина засмущалась.
   - Ох, Ваня. Многие так говорят. Вот приехал вдовый сосед, Григорий Семёнович Ливанов. И туда же - вы, говорит, красавица... вы ангел. Но всё, как-то, неискренне. И глупо, как-то... Они все... Все, Ваня, почему-то думают, что я дура и поверю во всякое. Вот ты сказал честно, от всего сердца.
   Зацепило, - подумал Денис. Он вздохнул.
   - Варвара Ильинична, я, чем могу, постараюсь вам помочь. Я вам искренне сочувствую и... попытаюсь стать вам полезным.
   Гагарина грустно усмехнулась.
   - Интересно - где ты так научился говорить. Неделю назад и двух слов толком связать не мог. А теперь вот... "искренне сочувствую". И взгляд у тебя какой-то...
   Денис ничего не ответил.
   Варвара вздохнула, продолжила.
   - Мне за Серёжу пенсион платят. Восемнадцать рублей в месяц. Но разве они заменят дорогого человека.
   - А сколько лет вам было, когда он погиб?
   - Девятнадцать... А ему двадцать один. Не пожил толком.
  
   Тут Гагарину прорвало. И она рассказала длинную и сентиментальную историю их с мужем любви. И проговорила она до обеда.
   Денис внимательно слушал. Кое-что мотал на ус. Кое-где играл искреннее сочувствие. Кое-когда артистично удивлялся и восхищался.
   Варвара, конечно, идеализировала мужа. Он, наверняка, не был таким святым, как она себе представляла. Но её память неким образом отсекла все неприглядности, а оставшееся представляло Сергея действительно святым человеком.
   Потом, Варенька перешла на своё детство. Счастливое и беззаботное.
   После потащила Ивана показывать портреты в её спальне на стенах.
   Хвасталась своим рукоделием.
   Умение слушать женщину, умение сопереживать, восхищаться вместе с ней и огорчаться, великая сила воздействия. Она мгновенно привязывает к благодарному слушателю.
   Через три часа монолога она спохватилась.
   - Заговорила я тебя совсем. Давай ты со мной отобедаешь и потом мы ещё с тобой поговорим.
   Денис остановил.
   - Варвара Ильинична, не нужно настолько откровенно демонстрировать вашу благосклонность ко мне. Это вызовет пересуды и даже недовольство. Если я пообедаю в кабинете, то это будет вполне в рамках приличия.
   Гагарина покрутила головой.
   - Боже! Как ты... изыскано говоришь!... Знаешь, тогда я пообедаю в столовой, а чай пить приду к тебе.
   Денис улыбнулся.
   - Ну что же. Это приемлемо.
  
   После обеда, который Глаша поставила ему на письменный стол, Варвара пришла с подносом и расставила чашки и судки. Сама. Снова начала разговор.
   - Я вот что думаю. Надо что-то менять. Надо в поместье навести новые порядки. Да и просто - порядок... Не могу понять, что я делаю не так. Я... Я хватаюсь за соломину. Я ведь к тебе обратилась от безысходности. Ну, подумай сам - что может посоветовать крепостной увалень...
   Наткнулась на ироничный взгляд Дениса. Засмущалась.
   - Извини, Иван. Ты оказался на удивление... здравомыслящим человеком.
   Денис уже прикинул - какая информация необходима и примерные пути развития хозяйства. Но уточнить предварительные наброски было необходимо.
   - Ну, прежде всего - как вы представляете себе идеальное хозяйство?
   Варвара сразу ответила, видно уже думала об этом.
   - Идеальное, это приносящее доход. У меня сейчас чистого годового доходу тысяча двести. Или чуть больше. Но в позапрошлом году было тысяча триста пятьдесят. А ещё годом раньше - полторы тысячи, с пятидесятью рублями. И я не могу понять, почему доходы падают.
   - Чистый доход, это общие доходы, минус общие расходы?
   - Да. Именно так.
   - Значит надо рассматривать отдельно каждую статью дохода и каждую статью расхода.
   И сказал в сторону двери.
   - Заходи, Глафира. Не стой за стенкой.
   В коридоре затопотали удаляющиеся шаги.
   - Она, что - подслушивала?
   Денис усмехнулся.
   - Видимо...
   Варя крикнула.
   - Глаша, зайди немедленно!
   Зашла потупившаяся ключница.
   - Глаша, ты... Ты крадёшь, ты подслушиваешь... Я избавлюсь от тебя.
   - Матушка, Варвара Ильинична, я только спросить хотела. Нечаянно я подслушала.
   - Спрашивай.
   Глафира помялась.
   - Вы меня выгоните?
   Гагарина посмотрела на Ивана. Тот отрицательно качнул головой.
   - Нет, Глаша... Ступай.
   Денис снова вступил в разговор.
   - Она же баба неглупая, и хорошо знает ситуацию. Думаю надо привлечь её к анализу финансово-хозяйственного состояния поместья.
   - К "анализу"?
   - Варвара Ильинична, мы же собрались думать о вашем будущем. Поэтому лишний ум нам не помешает.
   - Ты вот сказал... Как это... Ну... Состояние.
   - Финансово-хозяйственное?
   - Да... Понять-то я поняла, а вот повторить не смогу.
   И оба рассмеялись.
  
   До самого позднего вечера Денис выписывал на отдельный лист доходную часть поместья за прошлый и позапрошлый год. Заглянул и в книгу трёхгодичной давности. Да. Прибыльность поместья падала. Отчасти из-за ухудшения погоды.
   Засуха. Урожайность снижалась, а основной доход поместья был частью от продажи зерновых. Пшеница, рожь. А другой частью от торговли лесом.
   Овёс сеяли для себя, для "тягла". Гречку тоже для собственного пользования. Так, немного. Достаточно большую площадь занимали огороды. Выращивали много репы, как заменителя хлеба при неурожае зерна.
   Варвара Ильинична сетовала.
   - Мы же не Курская губерния. У нас урожаи маленькие и земли пахотной не густо. Мы же мелкопоместные. Живём на задворках государства... Не знаю... Я уж было надумала продать имение. Ведь понимаю, что веду хозяйство бестолково. Держу его только в память о Серёже. Это же ему эти земли дали... В посмертие... За его подвиги... Серёжа ведь двоюродный племянник Гагарина, Фёдора Фёдоровича. И он во всём старался походить на него.
   Промокнула набежавшую слёзку.
   - Только князь, Фёдор Фёдорович и до сих пор жив, а Серёжа...
   Варвара помолчала, справляясь с волнением.
   - И я себя тут... Заживо похоронила... Последнее время прибаливать начала... Да и то сказать - старость.
  
   Денис вдруг понял на кого походила Варвара Ильинична. Была такая ведущая на радиостанции "Эхо Москвы". Журавлёва... Да, Журавлёва. В двадцать восьмом, когда страна развалилась, она уехала, то ли в Америку, то ли в Канаду...
   Красивая, зараза.
   Посмеялся про себя. Это выходит Варваре сейчас тридцать три, а она себя в старухи записала
  
   А Гагарина продолжала жаловаться.
   Да ещё дождей в прошлом году почти не было... Как, Ваня, мыслишь? Что можно сделать?
   Денис почесал затылок.
   - Варвара Ильинична, а на какую сумму я могу рассчитывать?
   - В каком смысле? - Удивилась Варвара.
   Денис прошёл к двери, выглянул в коридор - никого.
   - Варвара Ильинична, у вас запас денежных средств есть?
   - Есть, как не быть, - насторожилась Гагарина.
   - Я плохо разбираюсь в ценах. Сколько стоит пожарный насос?
   - Не знаю. Надо у Франца спросить. Сейчас я его приглашу.
  
   Через пару минут вернулась со здоровым, белобрысым немцем.
   - Вот - Франц Карлович. Он многое знает.
   Немец с любопытством смотрел на безусого пацана, сидящего за барским письменным столом.
   - Я вас слущаю, молодой человек, - преувеличенно вежливо обратился он к Денису.
   - Франц Карлович, меня интересует цена пожарного насоса.
   - Защем вам?
   - Так вы знаете цену, или не знаете? - Хитро прищурился Денис.
   - Знаю. До тридцати пяти рублей серебром.
   - Спасибо.
   И немец подался по своим делам.
   Варвара ждала.
   - Смотрите, Варвара Ильинична, к примеру - засуха. Но тут же у вас... то есть у нас, река. И все посевы недалеко от неё. Я же по карте имения посмотрел. Все посевы вдоль реки, а дальше леса, а ещё дальше каменная пустошь. Простая вещь - водовозная бочка, пожарный насос, бригада поливщиков из двух... Пусть даже трех человек.
   Тут, чуть ли не бегом, вернулся Франц.
   - Я понял, щего хощет этот мальщик! Он хощет поливать посевы!
   - Не только посевы, но и огороды.
   - Река! - Соображал немец, - Вода! Пожарная бощка! Это... Это ощень умно! Ощень!
   Денис поинтересовался.
   - То есть, вы меня поддерживаете?
   - Надо пробовать. Надо испытать. Надо делать этот... Эксперимент. Но, думаю, этот идея хороший. Перспективный.
   - Спасибо, - поблагодарил Денис за поддержку. И уставился на Варвару.
   Та выпроводила немца и уселась за стол напротив Дениса.
   Тот поинтересовался.
   - Тридцать пять рублей серебром, для вас большая сумма?
   - Конечно, большая! Я за Жасмин отдала двести рублей ассигнациями. Это примерно столько же...
   Посмотрела на удивлённого Ивана.
   - Жасмин, это моя лошадка трёхлетка. Буланая кабардинка.
   - Ага. Понятно. Но, можно в чем-то себя ограничить. Ограничить сейчас, с тем, что в будущем доход повысится.
   - Есть у меня, Ваня, запас. Есть... Триста тысяч ассигнациями в государственном банке... И... - помялась - и четыре с половиной тысяч серебром здесь. И золотом семьсот рублей.
   - Варвара Ильинична, если деньги с умом вкладывать в дело, они начнут приносить деньги. А лёжа в сундуках они бесполезны.
   - Да я понимаю. Не дура... Ладно. Тридцать пять рублей, не такая уж и страшная сумма. Ещё за бочку и за телегу придётся рублей шесть выложить.
   - А у нас никто бочки и телеги не делает?
   - Нет, - вздохнула женщина, - не делает.
  
   * * *
  
   Во дворе заржала лошадь.
   Варвара Ильинична выглянула в окно.
   - Помяни чёрта, так он - тут как тут.
   И объяснила Соколову.
   - Ливанов прикатил.
   - Если он вам неприятен, так прогоните его.
   - Нельзя, Ваня. Нельзя. Традиции дворянского гостеприимства...
   В кабинет ввалился здоровенный мужик.
   - Варвара Ильинична! Вот вы где! Здоровьичка желаю! Как вы тут, без меня?!
   Хозяйка улыбнулась.
   - Здравствуёте Григорий Семёнович. Проходите в гостиную. Я отдам последние распоряжения и приду.
  
   Гость был шумным. Очень шумным. Громогласным.
   Иван подсчитывал расходы на "усадебное пропитание" и прислушивался к разговору в столовой.
   Варвара громко произнесла.
   - Не стоит Григорий Семёнович... Не нужно этого делать!
   Ахнула, взвизгнула.
   Денис быстро вошёл в столовую. Гость сграбастал госпожу Гагарину и, повалив на стол, целовал её лицо и шею. И как уж Варвара Ильинична не отбивалась, справиться с этим медведем не могла.
   Соколов спокойно и негромко сказал.
   - Григорий Семёнович, отпустите хозяйку.
   Ливанов вспыхнул, лицо пошло красными пятнами. Ещё бы! Какой-то сопливый крепостной ему указывает. Но напоролся на спокойный взгляд Дениса, взгляд хладнокровного и уверенного в себе убийцы, и, как-то... сдулся.
   Он одернул костюм и обратился к барыне.
   - Варвара Ильинична, почему вы манкируете мной?
   Варвара, красная как свёкла, оправляла платье. Отошла в сторону Дениса и ткнула пальцем на дверь.
   - Григорий Семёнович, я прошу вас покинуть мой дом...
  
   Тот усмехнулся.
   - Да куда же я на ночь глядя. Волки по лесам шалят. Позвольте я уже у вас... Переночую, так сказать.
   Варвара поджала губы, посопела сердито.
   - Хорошо. Глаша, постели гостю в библиотеке, на софе.
   И вышла нахмуренная.
   - Ваня, за мной.
   Зашла в свою спальню.
   - Ваня, я подозреваю его в нехорошем.
   - Ну, это понятно. Я думаю, Маргошу надо на ночь поселить в вашей спальне.
   - Полагаю, этого недостаточно. Сегодня ты останешься у меня, и будешь охранять мою честь.
   - Как прикажете, Варвара Ильинична.
   - Ночь сидеть и не спать, тебе, с твоей спиной, - тяжело. Поэтому постелешь зипун у порога. Я бы попросила Глашу, но у неё дети маленькие дома. Их оставлять нельзя. В доме никого. А я... Я боюсь.
   - Слушаюсь, Варвара Ильинична. Как скажете. И это... Ничего не бойтесь.
  
   Денис спал у порога на огромном овчинном тулупе, лёжа на животе, не раздеваясь, накрывшись тканым покрывалом.
   Среди ночи, дверь открылась и Ливанов наступил на спину лежащего мальчишки. Соколов взвыл от боли. А Григорий потерял равновесие и грохнулся на пол.
   Чиркнула спичка, Гагарина зажгла свечу.
   И тут гость заорал благим матом. Маргоша, собачка, чуть больше кошки, рыча, вцепилась ему в ногу. Варвара, в одной ночной сорочке, вскочила, схватила собачонку и тянула её от Ливанова. Но острые как иголочки зубки крепко держали добычу.
   Григорий Семёнович, вопя, отбрыкивался от животного и, наконец, освободился от мёртвой хватки. В одной нательной рубахе и подштанниках он валялся на полу, держась за прокушенную ногу и причитал.
   - Что же вы, Варвара Ильинична, гостей собаками травите! Я же поговорить пришёл! А-а-а! Боже! Больно как!
   - Видела уже... Как вы говорите... Как вам не стыдно! Вы - дворянин, и никакого уважения к даме! Подите прочь... Ваня, полей ему ногу водкой.
   - А... Где?
   - На кухне, в левом шкафчике штоф.
  
   Денис с подсвечником зашёл в библиотеку.
   - Григорий Семёнович, вы слышали, что барыня сказала. Давайте вашу ногу.
   - Слышал, - мрачно отозвался Ливанов. И положил ногу на стул.
   Иван полил водкой на следы от укуса, гость зашипел. Протянул руку, выхватил у Дениса плоскую бутылку и присосался к горлышку.
   - Всё! Пшёл вон!
  
   - Ну, как он? - Спросила хозяйка.
   - Отобрал у меня водку и теперь пьёт.
   - Да и ладно. Там меньше половины осталось. Давай спать дальше... Ваня, он тебе прямо на спину наступил?
   Денис вздохнул.
   - Да. Прямо на спину...
   - Дай я посмотрю.
   - Да ладно, Варвара Ильинична. Будет утро - посмотрите.
   И задул свечу.
  
   * * *
  
   Утром он проснулся от выстрела.
   Вскочил. Хозяйкина постель пуста. Вылетел на улицу. Там уже толпилась вся дворня.
   Варвара Ильинична, стояла на коленях посреди двора над трупиком Маргоши.
   Она подняла тоскливые глаза на Ливанова. Спросила удивлённо.
   - Зачем же вы так?... Григорий Семёнович?...
   Тот взревел.
   - Чтобы меня всякая крыса кусала! Я не потерплю! Я не позволю!
   В руках у него дымился пистолет.
   Варвара встала.
   - Вы негодяй, Григорий Семёнович. Негодяй и мерзавец.
   И быстро пошла в дом.
   Иван подошел к мёртвой Марго. Череп собачке снесло напрочь.
   Сзади Гагарина сказала.
   - Ваня, отойди.
   Он обернулся. На крыльце стояла Варвара с кремнёвым штуцером в руках. Денис сделал пару шагов в сторону.
   Ливановский кучер, поправлявший сбрую на конной паре, запряжённой в пролётку, ласточкой нырнул за колесо. Ливанов стоял, разинув рот и выпучив глаза.
   Грохнул выстрел. Варвара брякнулась задницей на крыльцо. Штуцер вылетел у неё из рук и, кувыркнувшись через перила, упал на газон.
   Правая Ливановская упряжная рухнула набок и забилась в агонии.
   Ливанов заорал.
   - Варька! Ты что - дура?! Ты что творишь?! Я за эту кобылу двадцать рублей серебром отдал!
   Глафира помогла встать хозяйке. Та отряхнула подол, держась за отбитое плечо. А Григорий достал из под полы второй пистолет. Его колотило от злобы.
   - Да я тебя!... Я тебя...
   Вся дворня шарахнулась в коридор, подальше от направленного ствола.
   Денис, для самого себя неожиданно, шагнул и прикрыл хозяйку собой, спокойно, с угрожающим прищуром, глядя на размахивающего оружием мужика.
   Тот шипел - Щенок наглый. Убить бы тебя...
   Варвара сказала из-за его спины.
   - Я за Марго отдала тоже двадцать серебром. Мы в расчёте, Григорий Семёнович. И уезжайте ради бога. Уезжайте от греха подальше. У меня ещё ружьё есть. И оно заряжено.
   Ливанов крикнул своему кучеру.
   - Режь постромки!
   Бросили дохлую лошадь посреди двора и укатили по дороге на юг.
   Все дружно вывалились обратно не крыльцо, под руки, повели Гагарину в усадьбу. Усадили на тахту в гостиной.
   Глаша обмахивала хозяйку полотенцем. Ту трясло. Она пила из оловянной кружки воду и зубы у неё выбивали дробь.
   Франц, прямой, как флагшток, сказал.
   - Варвара Ильинищна, вы героищеская женщина... А господин Ливанов-то перепугался. Думал, щто вы его застрелите, как хорька.
   Все, включая барыню, начали подхихикивать, потом и вовсе заржали в голос. Варвара Ильинична смеялась и плакала одновременно. Напряжение разрядилось.
   Когда успокоились, Варвара сказала.
   - Спасибо тебе, Ваня.
   - Да ладно...
   - Он ведь, дурак, мог и выстрелить.
   Денис постоял, помялся, не зная, что сказать, потом пробормотал.
   - Я один раз уже умер, второй раз не страшно...
   И спросил.
   - Глаша, а в деревне конину едят?
   - Когда есть - едят. А чего же мясо-то не есть.
   - Надо лошадь освежевать, да людям раздать. Пропадёт.
   - Я пойду, шкуру сниму, - проявил инициативу Захар, - а ты, Глаша, сходи в деревню, скажи бабам про конину.
   А Денис отпросился домой. Надо было проверить как там мать.
  
   Дома отец заболел. Лежал на полатях бородой кверху.
   - Мама, ты как себя чувствуешь?
   - Уже лучше, сыночка.
   - Сходить к барыне сможешь? Там конину раздают. Бесплатно. А что с батей?
   - Мужики его отходили, отмутозили. Вчерась вечером. Обиделись на него.
   Петр молчал. А Мария взяла ведро и пошла с сыном за кониной. Спрашивала.
   - Ванечка, ты пошто дома не ночевал? Барыня не пустила?
   - Да, мам. Там такое!...
   Во дворе крестьянки деловито разбирали бедную лошадь на запчасти.
  
   Варвара Ильинична уже оправилась и встретила Дениса на крыльце.
   - Пошли, Ваня. Этот мужлан перебил нам всё настроение. Но работать надо... Я на днях отправлю Франца в Архангельск, узнать насчёт пожарного...
   - Насоса, - подсказал Денис.
   - Да. Правильно. Ты, Ванечка посиди, подумай ещё. У тебя хорошо получается.
   Завела его в кабинет. Закрыла дверь, остановилась и долго смотрела Денису в лицо. Потом шагнула, прижалась к нему. Держала за плечи, боясь причинить боль спине.
   - Без тебя, я бы никогда так с Ливановым не сделала. Есть в тебе что-то... Сильное.
   Денис приобнял Барыню.
   - Ничего. Всё хорошо, Варвара Ильинична. Всё наладим, всё поправим, ото всех отобьёмся.
   Варвара привстала на цыпочки и поцеловала Дениса в щеку.
   - Спасибо тебе, Ваня. Другие-то меня бросили, да сами попрятались. Один ты у меня защитник.
   Денис с удивлением обнаружил, что в его душе что-то шевельнулось. Что-то незнакомое. Нежность какая-то...
   Он тряхнул головой. Надо сосредоточиться. Впереди много работы. Пока всё идёт нормально. Всё идёт так, как задумано.
  
   - Варвара Ильинична, вы в анатомии разбираетесь. Потрогайте ключицу, я боюсь перелома.
   Гагарина потрогала своё плечо.
   - Не знаю.
   - Дайте я...
   Он через ткань глухого платья пощупал кости. Когда коснулся средины ключицы, Варвара поморщилась.
   - Боюсь, что у вас трещина в кости. Надо поберечь руку. Нужен платок.
   - Какой?
   - Большой, женский.
   - Глаша! Глафира!
   Та зашла.
   - Принеси платок, что на сундуке у меня лежит.
   Денис сделал повязку через плечо, поддерживающую руку.
   - Придётся вам вот так походить некоторое время. Хотя бы дня три. И постарайтесь рукой не шевелить.
   Варвара во время этих процедур всё время внимательно смотрела на Ивана. Когда тот закончил она с подозрением спросила.
   - Ваня, а откуда ты всё это знаешь?
   - Я потом, когда-нибудь, расскажу.
   - Почему - "потом"?
   - Сейчас ещё не время.
   - А когда будет время?
   Денис закрыл глаза, постоял так некоторое время, поулыбался.
   - Варвара Ильинична, позвольте, я сам определю, когда оно придёт. Хорошо?
   Варвара тоже многозначительно помолчала, но согласилась.
   - Хорошо.
   Умная женщина.
  
   * * *
  
   Позавтракали в столовой.
   Уже привычная пшённая каша с маслом и чай с сахаром.
   - Чёрт, мясо надо, - думал Денис. Но чего-то требовать, или даже просить, пока было рано.
   Ладно. Поехали дальше. Что тут ещё можно сделать, - думал он садясь за письменный стол.
   Общая картина ясна. Нехватка квалифицированных кадров. Это очевидно и естественно. Привлекать со стороны? Вылетит в копеечку. Это одно. А второе - где взять поле деятельности для этих "спецов". Косить и пахать вручную, много ума не надо.
   Личный состав поместья не восхищает. Двенадцать душ по ревизским сказкам. Деревня в четырнадцать дворов. Три хозяйства вообще без мужиков. Вдовы солдатские. Люди и так выжимают из себя последние силы.
   Значит механизация и интенсификация труда. Простейшие механизмы и приспособления. Над этим придётся работать. Изобретать.
   Следом тянется производственная и материальная база. Заказывать инструмент и технику на стороне, наверняка, накладно. Да и отдавать свои идеи, впрочем, пусть даже и не свои, совершенно ни к чему. Интенсификация всего хозяйства страны приводит к падению цен на продукцию. И в ситуации со всеобщей механизацией, нам самим придётся производить больше, а получать столько же. А это неразумно.
   Значит надо делать производство здесь, на месте. Пусть и примитивное. Но, переход от ручного труда к труду с малой механизацией даст чудовищный скачок производительности. И, на первых порах этим можно и ограничиться.
   Соблюдение секретности, это следующая статья. И тут надо работать и работать. Надо создавать службу безопасности. А может быть даже и маленькую армию. Вон Ливанов что сотворил.
   Нет. Смерть собачки его не беспокоила. Тут нужны хорошие настоящие собаки. Сторожевые. А покойная Марго, это так... Баловство.
  
   Потом пришла интересная мысль. Он пододвинул карту. Мдас...
   Вышел в коридор, и пошел в сторону кухни, откуда доносился голос Гагариной.
   - Варвара Ильинична, можно вас на минутный разговор?
   Хозяйка, вытирая свободную руку о передник пошла за ним в кабинет.
   - Скажите, а каким путём вы ездите в Архангельск. К примеру.
   - Едем сначала до Соленца. Там брод. И потом лесным трактом, через Карпогоры...
   - И сколько занимает путь?
   - Недели две туда и столько же обратно.
   - Господи, в какой глухомани мы живём!
   - Ох и не говори, Ванечка. А чего ты хотел?
   - Я думал паром сделать и брать за перевоз. Это деньги. Только выходит - на той стороне дорог нет?
   - Нет, Ваня. На той стороне наши заливные луга. Покосы и огороды.
   - Тогда паром отменяется. Буду думать дальше... Кстати, а кузница в селе есть?
   - Есть. Как без кузницы. Вон даже лошадь подковать...
   - Уже кое-что. А кузнец кто?
   - А кузнец - дядька твой. Касьян Портнов. Но он - так себе кузнец, между делом.
   - Понятно. Ладно, буду думать дальше.
  
   До обеда внезапно для себя выяснил, что село совершенно не использовало картофель. Это большое упущение в хозяйстве и он намеревался это положение исправить.
   Кроме того пашни не удобрялись. Огороды - да, пашня - нет. Почему? Ладно, химических удобрений ещё не существовало, но навоз-то в наличии. И с этим недоглядом тоже надо было что-то делать. То есть необходима навозная яма, которая будет концентрировать подкормку естественного происхождения для растений.
   И сразу же пришёл на ум генератор биогаза. Это тоже необходимо будет обмозговать.
   Денис накидывал план будущих работ.
  
   После обеда подался в кузницу и осмотрел помещение, инструменты и горн.
   Тут же образовалась проблема - кузницу следовало делать капитальной а не просто навес. Кроме того запас железа следовало пополнить, исходя из его планов создания пароконного плуга, роторной сенокосилки и конных граблей. Это для начала.
   Вернулся через пару часов в кабинет и до вечера обсуждали с Францем, Захаром, Глашей и, конечно же Варварой Ильиничной, его планы.
   На этом импровизированном совещании он понял, что его новшества встретят сопротивление в крестьянской среде. Но это не причина отказываться от "прогрессивных технологий". Постепенно все поймут выгоды от малой механизации и прочей новизны.
  
   Ужинали печённым сомом с гречневой кашей.
   После позднего ужина Денис посидел ещё маленько за бумагами и собрался идти домой. Но Гагарина его остановила.
   - Ваня, я прошу тебя остаться на ночь. Глаша постелет тебе в кабинете.
   Удручённо села на стул.
   - Знаешь, Иван... Я устала бояться. Я устала каждую ночь ложиться спать с пистолетом под подушкой. Здесь такая глухомань и я всего боюсь. Зимой волки лютуют... Теперь, когда Марго нет - боюсь особенно. А ты... Мне кажется, что ты можешь меня защитить. Оставайся ночевать в кабинете.
   Спорить он не стал. То ли спать на деревянных полатях, то ли на мягком диване.
   Да он собственно и надеялся на такое предложение. Были у него некоторые планы, некоторого характера, на некоторых особ.
  
   Когда все разошлись, хозяйка заперла дом, закрылась в своей спальне и усадьба затихла, Денис тихо прошёл в библиотеку. Там не стене висела испанская гитара-шестиструнка. Он намеревался её испробовать.
   Тихонько настроил инструмент и тронул струны перебором.
   Его умение играть на гитаре, и его мягкий, вкрадчивый, лирический баритон, сразили не одно женское сердце. А сейчас бариона как не бывало. Тенор!
   - "Плесните колдовства в хрустальный мрак бокала
   В расплавленных свечах мерцают зеркала
   Напрасные слова я выдохну устало
   Уже погас очаг. Ты новый не зажгла..."
   Он тихонько пощипывал струны и негромко выпевал слова романса. Но прекрасно понимал, что та, которой предназначалось это выступление, прекрасно его слышала.
   Буквально после первого куплета дверь тихонько открылась и в библиотеку просочилась Варвара Ильинична в ночной рубашке и накинутой на плечи большой цыганской шали.
   Денис, изобразив смущение, замолчал.
   - Ванечка... Пой дальше... Пожалуйста, - прошептала Гагарина.
   И он продолжил.
   - "У вашего крыльца не вздрогнет колокольчик..."
  
   Прошёлся по своей программе романсов.
   А закончил простенькой, деткой - Тридцать три коровы.
   Варвара смотрела на него распахнув глаза. Она прижала кулачки к груди и прошептала.
   - Ваня... У тебя божий дар... Ты заставил меня плакать и смеяться. Скажи мне - кто ты?
   - Пойдёмте спать, Варвара Ильинична. Завтра у нас будет трудный день... Простите, что я вас разбудил.
   Аккуратно поставил гитару на кресло и пошёл к двери. Варвара удержала его за плечо и долго и внимательно смотрела ему в лицо.
   Денис склонился и осторожно поцеловал женщину в губы.
   Варя не отшатнулась и не оттолкнула. Наоборот, подняла лицо, чтобы ему было удобней, и Денис стал нежно прикасаться к нему губами.
   Страсть накалялась. Женщина начала отвечать на его поцелуи. А когда он провёл руками по её спине и опустил их ниже поясницы, Варя округлила рот буковкой "о", задышала тяжело со всхлипом, задрожала.
   Подняв женщину на руки, Денис понёс её в спальню. Она распалено шептала.
   - Ваня... Ванечка...
   И он её отвечал также распалено.
   - Что, Варенька? Что, родная моя?
   Ответа не было.
  
   Он продемонстрировал ей добрую половину из своего арсенала опытного любовника. Варенька пару часов металась в эпилепсии страсти. Стонала, кричала и билась как рыбка, вытащенная их воды.
   Подростковая гиперсексуальность тела Ивана, и мудрая искушённость мозга Дениса, творили чудеса интима.
   В конце-концов, Варя, на полукрике уснула. Просто - выключилась. Умаялась бедная. Она лежала, мокрая от пота, с пылающим лицом, с лёгко улыбкой на губах и ровно дышала во сне.
   - Так, - думал Денис, - большая часть дела сделана... Но, какая женщина! А! Какая страсть! Гейзер! Вулкан!!... За такую не жалко и плёткой по спине получить... И умереть за неё не жалко.
   Он, встал, накрыл Гагарину легким покрывалом, и ушёл в кабинет на узенький диван досыпать остаток ночи. Спина болела неимоверно.
  
   Утром пришедшая Глаша загремела кастрюлями и сковородками. Денис проснулся и, напялив рубаху и лапти, поплёлся оправляться и мыться.
   Попутно он отметил себе в памяти вопрос о создании нормальных сортиров. И даже больше - нормального теплого туалета и нормальной ванной. Ну, вот привык он к минимальному цивилизованному комфорту, что поделаешь.
   Позвали в столовую на завтрак.
   Как человек, грудью вставший на защиту своей госпожи, как её личный охранник, он приобрёл привилегию, завтракать за одним с ней столом. Тем более Денис положительно отличался манерами и аккуратностью.
   Варя старалась не поднимать глаз. Если она встречалась взглядом с Иваном, тут же краснела до кончиков ушей и снова утыкалась в тарелку.
   Глаша делала вид, что ничего нет замечает. Но то, как она стреляла глазами на Дениса, показывало, что она всё поняла.
  
   После завтрака Варя и Денис остались наедине в кабинете и Гагарина начала разговор.
   - Иван... Я вчера допустила слабость. Я вижу, что ты весьма порядочный человек...
   Он перебил.
   - Варвара Ильинична, я хочу, чтобы вы поняли одну вещь. Если я полюбил женщину, значит, я отвечаю за неё. Я отвечаю за её здоровье, за её безопасность, за её благосостояние и за её реноме... Я прекрасно осознаю всю глубину сословной пропасти, что разделяет нас. Но прошу вас, не беспокоиться о вашей чести. Я не мужлан Ливанов.
   - Хорошо, Ваня, - чопорно произнесла Варвара, - я ценю твою деликатность.
   И, несколько торжественно, вышла из кабинета.
   Но только Денис собрался обратиться к бумагам, как хозяйка вернулась, закрыла дверь, и буквально прыгнув к мужику прижалась к нему всем телом. Обхватила его за шею неподвязанной рукой, присосалась к губам. Зашептала горячо.
   - Ох, Ваня. Что ты со мной сделал? Что ты сделал со мной? Я никогда ничего подобного не испытывала. Я даже не думала, что такое может быть. Как я теперь стану без тебя?
   - Я всегда здесь, солнышко моё. Я буду рядом, пока не прогонишь, лучик ты мой ласковый.
   И тут оба одновременно поморщились от боли. Варвара схватилась за плечо а Денис пошевелил плечами от боли в спине.
   - Два инвалида! - резюмировала Варвара. И, посмеивась, упорхнула в коридор.
  
   Денис пару часов разбирался в демографии поместья.
   Он пригласил освободившуюся Глашу в кабинет и внимательно выслушивал характеристики, которые она давала каждому крепостному крестьянину. На каждого человека он завёл отдельный лист и выписывал на него важные, с его точки зрения, сведения, формируя оперативный каталог.
   Варя в этом вопросе помочь ему не могла. Она плохо знала своих людей и мало с ними контактировала.
   Наметил ещё - подключить к этому делу мать. Две точки зрения должны сформировать вполне объективный портрет кадровой единицы. Что позволит оценить способности каждого, его умственные и физические возможности. Его материальное состояние.
   Также он вознамерился провести перепись имущества и живности во дворах крепостных селян. Детальное знание стартового капитала поможет правильно оценивать потенциал хозяйства.
   И ещё наметил сделать медицинский осмотр всего населения. Тотальную диспансеризацию.
   Всё это он объяснял хозяйке и пришедшему послушать управляющему.
   Госпожа Гагарина загорелась этой идеей. Она сама закончила курсы сестёр милосердия и прямо вспыхнула желанием проявить свои знания на практике.
  
   Но тут вошла Глафира и сообщила.
   - Варвара Ильинична, там какой-то барин, вас спрашивает.
   Варвара Ильинична вышла на крыльцо. Денис следом.
   Так. Приехали.
   Перед крыльцом небрежно стоял мужчина в очках, в синтетической куртке, джинсах и в дорогих туристических ботинках из нубука.
   Хозяйка поздоровалась.
   - Добрый день. Вы кто?
   Денис отодвинул её, выступил вперёд, прикрыв собой.
   - Это, Варвара Ильинична, ко мне.
   Мужчина усмехнулся и слегка поклонился.
   - Здравствуйте. Разрешите представиться, Рыжов Владимир Васильевич, старший научный сотрудник института хронометрии... А вы, насколько я понимаю, Соколов Денис Евгеньевич... Отлично... Варвара Ильинична, где мы можем поговорить?
   Варвара настороженно глянула на Рыжова, на Дениса.
   - Ну... Проходите в гостиную.
  
   В помещении Рыжов обернулся.
   - Варвара Ильинична, позвольте мне побеседовать с этим молодым человеком с глазу на глаз, так сказать.
   Варенька слегка побледнела и испуганно глянула на Дениса. Тот ответил.
   - Она в достаточной степени разумная и мужественная женщина. Я, по некоторым причинам, бы не хотел скрывать от неё информацию.
   "Научный сотрудник" задумался на секундочку, потом махнул рукой.
   - Хорошо. Пусть присутствует. Давайте присядем.
   Расселись.
   В дверях стояли Глаша, Захар и Франц Карлович. Гость со значением посмотрел на слуг, на Варвару... Она скомандовала.
   - Глаша, закрой плотно дверь с той стороны. И не беспокойтесь, все хорошо.
  
   Когда остались одни, Рыжов спросил у Соколова, указав глазами на Гагарину.
   - Она знает?
   - Пока - нет.
   - Чего я не знаю? - Напряглась Варя.
   Владимир Васильевич не ответил. Он обратился к Денису.
   - Мы, руководство института, попали в затруднительное положение.
   - Это я из-за вас здесь оказался?
   - Частично - да. В этом есть доля нашей вины... Дело в том, что испытания нового хронотрона дали необычные и несколько неожиданные результаты. Не буду вдаваться в подобности, но побочным явлением его работы стали неоднократные перемещения сознания. Это открыло огромные перспективы для дальнейших научных разработок...
   Он посмотрел на Дениса, понимает ли он сказанное. Убедился, что понимает.
   - Так вот. Старый хронотрон позволяет перемещаться по времени небольшим массам, таким, как например человек. Таким образом - я здесь... А новый вытворяет вообще маловразумительные вещи. Этот "блок Эшли" выводит за рамки понимания всю систему... Мда... Хм... Думаю это вам неинтересно... Так вот. До сих пор мы исправляли эти сбои путём обратного перемещения. Но в вашем случае, сами понимаете... Возвращать вас некуда.
   - Ваня, куда они хотят тебя возвратить? - Беспокоилась хозяйка.
   - Некуда меня возвращать, Варвара Ильинична. Там, где я был, меня убили...
   - Я вижу, вы понимаете сущность вопроса, - продолжал гость. - На совещании директората был поставлен вопрос о вашем физическом устранении...
   Денис горько покивал. Сказал с иронией.
   - Редко кому доводилось умереть два раза. Наверно я первый... Вы сделаете это сейчас? Тогда дайте мне время попрощаться с Варварой Ильиничной.
   Рыжов замахал руками.
   - Ну что вы как дети, честное слово! Я что - похож на киллера?
   - У вас, под курткой, в наплечной кобуре пятидесяти-зарядный "Зауэр джи-30", а под свитером - бронежилет из наноуглерода. При желании вы могли бы вынести, так примерно... местный армейский взвод. Против меня это вам, конечно, не поможет. Но я думаю, что в случае вашей гибели, сюда пришлют отряд спецназа, с которым мне тягаться абсолютно бессмысленно.
   Варя сидела в растерянности. Она видимо понимала, что происходит нечто жутковатое. Но что именно, она понять не могла.
   - Послушайте, Денис Евгеньевич... Из всего состава директората института, только два человека были против вашего устарнения. Я и... ещё один человек. Поэтому прислали меня, чтобы оценить обстановку и степень угрозы для темпоральной линии... Дело в том, что вы, в будущем, негативно повлияете на ход истории. Это, сами понимаете, недопустимо. Вам зачем-то понадобится дворянское зание. Вы пойдёте на государственную службу и там такого натворите, что в пятьдесят втором году начнётся мировая война. Но своего добьётесь. Получите звание беспоместного дворянина и женитесь на госпоже Гагариной, в девичестве - Пановой.
   Варвара сидела в шоке, широко раскрыв глаза и металась взглядом от Дениса к гостю.
  
   - Мне поручили визуально, так сказать, исследовать вашу личность, и определить возможность стабилизации временной последовательности. Грубо говоря, я пришёл определить насколько вы способны разумно договариваться. А весь этот боевой антураж - это перестраховка. Так... На всякий случай.
   - И какова ваша оценка?
   - Вы вполне здравомысленный человек. Директорат предполагал, что вы тупой солдафон и патологический убийца. Ну... Судя по вашим прошлым делам...
   - Вам, что - неизвестно, что я работал на Систему?
   - Почему же неизвестно. Нам всё известно... Всё, - подчеркнул он со значением. - Например - Парагвай.
   Денис Соколов тяжело вздохнул. Но тут же оживился.
   - Так значит, у меня есть возможность договориться?
   - Думаю - да. Вашу ментальную карту я снял. Общее впечатление составил. Разговор записан. Так, что - мне пора. До встречи.
   Рыжов поднёс запястье к лицу и сказал.
   - Всё, господа. Вытаскивайте меня отсюда.
   И, с негромким хлопком, исчез...
   Соколов повернулся к Варе. Она медленно сползала со стула. Обморок.
   - Глаша! - Крикнул он, поддерживая хозяйку.
   По коридору прогрохали строевым шагом.
   - Я здесь.
   Глафира увидела барыню в бессознательном состоянии.
   - Ох, да что же это!
   Метнулась куда-то в комнаты, принесла стеклянный пузырёк. Поводила перед носом у Варвары Ильиничны. Та поморщилась, открыла глаза, села нормально.
   - Ваня, это был кто? Это сатана? Дьявол?
   Иван поцеловал её ручку.
   - Варвара Ильинична, вы же умная, образованная женщина... Ну какой же это сатана? Это так... Учёный, профессор... Глашенька, будь добра, принеси попить чего-нибудь кисленького.
  
   Варвара окончательно оправилась и потребовала у Дениса.
   - Иван... Или как тебя на самом деле... Объясни мне - что происходит.
   - Давайте присядем на диван.
   Денис взял бумагу и перо. Нарисовал две полоски.
   - Вот смотрите. Это река времени. Она течёт в этом направлении... Мы с вами находимся вот здесь.
   Он провёл вертикальную черту.
   - До этого я жил вот здесь. А этот человек откуда-то вот отсюда.
   Он провёл третью черту на самом краю листа.
   - На самом деле я не знаю из какого он года. В моё время институт хронометрии только организовался. Видимо они достигли больших успехов.
   - Ваня, а в каком году ты жил?
   - Всё произошло в две тысячи тридцать четвёртом году.
   Варя охнула.
   - Вот, - продолжил он, - там я был... Как бы сказать... Наёмным убийцей. Работа грязная, но денежная. Но... Меня подвел мой агент, мой старый друг. Я считал его надёжным, но вот...
   - Друг тебя убил?
   - Нет, Варвара Ильинична. Там, в том времени, было принято такое... Дело, или как сказать... Вот смотрите - есть отморозок, бандит, который организует несколько незаконных дел. Кража людей и получение за них выкупа, принуждение женщин к проституции, торговля наркотиками... я вам потом расскажу, что это такое,... грабежи, убийства... Всё это в огромном масштабе. И есть чиновник, у которого в руках власть. И этот чиновник, позволил Коню (это кличка того бандита), развить его бандитское дело. Потом этот человек решает Коня убрать и получать не часть прибыли а всю прибыль от этих гадких дел. Понимаете?
   Варя сидела открыв рот.
   - Ванечка, да как же такое возможно?...
   - В том времени, - он потыкал в бумажку, - ещё и не такое возможно. Так вот. Чиновник нанимает мастера, который организует Коню самоубийство. То есть - меня. А потом, поручает моему другу, через которого и отдал мне приказ, убить исполнителя. То есть, опять же, - меня. Самому моему другу это не под силу. Подготовка не та. И он сдаёт меня людям Коня.
   - Он негодяй! Как можно так поступить с другом!
   - Его, Варенька, тоже можно понять. У него семья, дети. У него долги.
   - Ты его не осуждаешь?
   - Нет... Ну вот. Они меня глушат. Вывозят в лес и там расстреливают... Но, вот у этих учёных, - он снова потыкал в схему на листе, - включен какой-то прибор. Трах, и я тут, в этом теле....
   Он помолчал немного.
   - Тут я, бывший сирота безродный, детдомовский, обрёл любящую мать, какого-никакого отца. И, самое главное, я тут встретил свою любовь.
   - А раньше у тебя что - никого не было?
   - Были мимолётные... У меня работа такая была, что семью заводить нельзя. Опасно для этой самой семьи. Так что...
   - А сколько тебе лет было, когда тебя... Ну...
   - Когда меня убили? Сорок два года.
   - Теперь понятно... Понятно, почему у тебя взгляд умудрённого человека.
  
   Раздался лёгкий хлопок и, в том же кресле, в котором сидел, снова появился "научный сотрудник". Он сразу перешёл к делу.
   - Значит так. Мы целый день спорили и решили оставить вас в этом временно'м периоде. Но только два условия.
   - Я слушаю.
   - Первое - не вмешиваться в политику.
   - Понятно. Близко к политике не подойду.
   - И второе. Не совершать техническую революцию. Всё должно развиваться своим чередом.
   - Это тоже понятно.
   - Отлично. На этом - всё. Счастливо оставаться.
   И снова с лёгким звуком испарился.
  
   - Ну вот, Варвара Ильинична. Я остаюсь тут.
   Варвара Ильинична, посмотрела с недоверием.
   - Мне кажется - он лжёт. Целый день они совещались... Прошло-то всего полчаса.
   Денис снова пододвинул схему.
   - Вот смотрите. Этот Владимир прыгнул к нам отсюда. Потом вернулся. Потом они день совещались. Впрочем разницы нет. Хоть два дня, хоть два года. И он снова прыгнул в это же время. Так что...
   - Поняла... - Варвара притиснулась к Денису.
   Ванечка, а ты расскажешь мне, как там у вас, в будущем. Интересно наверно жить.
  
   Глафира не выдержала, заглянула в кабинет.
   Иван и Варя сидели на диване и разговаривали.
   - А вот кто в России на царстве?
   - Ах Варвара Ильинична. Царей в то время уже нет. Нигде. Да и самой России тоже нет...
   - А ты душегубом как стал?
   - Душегубом? Ага... Ну ладно, пусть душегубом. Я учился. Школа диверсионной разведки.
   - А что такое... Ну... Вот эта разведка?
   Глаша тихонько прикрыла двери и пошла накрывать обед.
Оценка: 6.50*124  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  М.Боталова "Беглянка в империи демонов" (Любовное фэнтези) | | Д.Деев "Я – другой 2" (ЛитРПГ) | | A.Opsokopolos "В ярости (в шоке-2)" (ЛитРПГ) | | М.Атаманов "Искажающие реальность-4" (ЛитРПГ) | | А.Гришин "Вторая дорога. Выбор офицера." (Боевое фэнтези) | | В.Старский ""Темный Мир" Трансформация 2" (Боевая фантастика) | | Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 2" (Антиутопия) | | А.Демьянов "Горизонты развития. Траппер" (ЛитРПГ) | | Ламеш "Навсегда, 5-ое августа" (Антиутопия) | | А.Минаева "Академия запретной магии" (Любовное фэнтези) | |

Хиты на ProdaMan.ru Я хочу тебя трогать. Виолетта РоманТитул не помеха. Сезон 1. Olie-Снежный тайфун. Александр МихайловскийПодари мне чешуйку. Гаврилова АннаШерлин. Гринь АннаВолчий лог. Сезон 1. Две судьбы. Делия РоссиВедьма и ее мужчины. Лариса ЧайкаОтборные невесты для Властелина. Эрато НуарОфисные записки. КьязаИЗГНАННЫЕ. Сезон 1. Ульяна Соболева
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "То,что делает меня" И.Шевченко "Осторожно,женское фэнтези!" С.Лысак "Характерник" Д.Смекалин "Лишний на Земле лишних" С.Давыдов "Один из Рода" В.Неклюдов "Дорогами миров" С.Бакшеев "Формула убийства" Т.Сотер "Птица в клетке" Б.Кригер "В бездне"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"