Волков Олег Александрович: другие произведения.

Бунт на Свалке

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
  • Аннотация:
      В далёкой колонии взбунтовалась самая крупная на планете тюрьма. Положение критическое. Армии нет, полиция мала, да она и не сможет справиться с огромной армией осуждённых. Но на деле бунт заключённых оборачивается прелюдией к ещё более крупному мятежу.
      Колония справилась с заключёнными, но, ни много, ни мало, провозгласила собственную независимость. Однако мстительная метрополия просто так не отпустит маленькую, но очень гордую колонию. Впереди война, схватка с противником гораздо более развитым экономически и технически. Однако на стороне повстанцев родная планета с её негостеприимным климатом и огромным количеством туннелей, которые заменят борцам за независимость леса и джунгли.
      Серия: "Колониальная империя".
      Тетралогия: "Свалка человеческих душ" - 1.

  
  
  
  

I-ая часть. Подавление

  

Глава 1. Ссора с женой

  Тихий, приятный вечер. На землю опустились сумерки, а на небе высыпали яркие звёзды. Дневной зной давно спал. Воздух прохладен и свеж.
  Белое авто с открытым верхом легко поднялось на очередной пологий холм. С плоской вершины жилой пояс Пингао-Дохлес похож на протянутую вдоль берега океана широкую полосу огней. Цепочки фонарей освещают пустые улицы, фасады ухоженных домов и низкие живые изгороди.
  Кассен Откен убрал ногу с педали газа, автомобиль тут же сбавила ход. На миг возникло желание остановиться, выйти из машины и последний раз полюбоваться жилым поясом, где довелось провести последние пятнадцать лет. Самые счастливые пятнадцать лет в его жизни. Как знать: может ему больше не суждено вернуться сюда, прогуляться по берегу океана и выпить кружку великолепного пива в кабачке старого Сома. Но легковая машина, двигаясь по инерции, спустилась с холма. Цепочки уличных фонарей скрылись за стеной тропического леса.
  Хорошо знакомая дорога привела к родному порогу. Кажется, будто двухэтажный домик с просторной лужайкой и аккуратно постриженными кустами давно пуст и никто не ждёт позднего путника. В широких окнах темнота. Ни скрипа, ни шороха. Не горит даже лампочка на крыльце у входа. Но на самом деле его ждут.
  Автоматика узнала хозяина и гостеприимно подняла ворота. Откен аккуратно загнал машину в гараж. Ворота, шелестя складными створками, опустились на землю. В гараже стало темно.
  Вот он и дома. Но... совершенно не хочется выбираться из машины и подниматься наверх. Четыре дня специально задерживался на работе, находил ненужные дела, всё тянул и тянул кота за хвост, но... рано или поздно она всё равно узнает. Так пусть лучше от него, нежели от какого-нибудь случайного болвана. Откен тяжело вздохнул и поднялся из кресла. Рука привычно захлопнула дверцу.
  Можно включить свет. Всего одна стандартная фраза, и в гараже, в коридоре и в комнатах зажгутся десятки ламп, но зачем. Он и так великолепно ориентируется в собственном доме. Едва касаясь пальцами стен, Откен прошёл в гостиную.
  - Добрый вечер, дорогой, - раздался в темноте ласковый голос супруги.
  - Здравствуй, дорогая, - тихо ответил Откен.
  В полумраке гостиной угадывается широкий диван и глубокое кресло с толстыми подлокотниками. Через открытое окно доносится шум прибоя. В воздухе витает приятный запах океана и едва уловимых аромат женских духов.
  - Зажги свечи, - попросила Тана.
  На низеньком столике возле дивана пальцы нашарили зажигалку. Откен зажёг витые свечи. Маленькие огоньки высветили сидящую в глубоком кресле Тану. Боже! Как же она хороша! Коротенькое платье с глубоким вырезом обтягивает стройную фигуру. Сквозь тонкую ткань просвечивает нижнее бельё. Откен невольно улыбнулся. Частичная нагота - самое убойное сочетание. Заводит и возбуждает сильней полной обнажённости или вычурности дорогого платья. Минимум косметики, простое полупрозрачное платьице, Тана великолепна.
  - Открой вино, - Тана улыбнулась.
  Супруга очень любит устраивать романтические вечера при свечах. Лёгкий ужин, немного свежих фруктов, пара ломтиков ветчины и бутылочка вина, обязательно дорогого, с восхитительным букетом вкуса и запаха. Ещё днём, когда Тана попросила отвезти дочку к тёще, он сразу догадался, что ждёт его по возвращению. Печально, Откен присел на диван, любимая женщина даже не догадывается, что таким образом сама подтолкнула его к очень и очень неприятному разговору. Тянуть дальше смысла нет, когда ещё подвернётся столь удобный случай.
  Серая пыль тонкой плёночкой блестит на тёмных боках бутылки. Откен протянул руку. Наверняка оно пролежало не один десяток лет в погребе магазина элитных вин. Серая пыль очень выразительно подчёркивает благородство дорогого напитка. Залитая сургучом пробка на удивление легко выскочила из узкого горлышка. Густой, насыщенный аромат хорошо выдержанного вина поплыл по гостиной. Откен налил полный бокал.
  - Может, теперь расскажешь, что тебя мучает последние четыре дня? - ненавязчиво поинтересовалась супруга.
  В голосе Таны чувствуется неподдельная забота и нежность. От неё невозможно что-либо скрыть. Она чудесная женщина и великолепная мать.
  - Это... Это хорошо, что Рума у бабушки... - неуверенно протянул Откен.
  Вроде, столь долго готовился к этому разговору, заготовил целую кучу фраз, но, как обычно бывает, нужные слова в раз вылетели из головы.
  - Дело, в общем, в том... Ну, как бы это, поточней... Меня повысили, - Откен отвернулся.
  После окончания Шондорского юридического университета Откен сразу же устроился на работу в тюрьму Антал. За двадцать лет прошёл путь от простого надзирателя до помощника начальника тюрьмы по вопросам безопасности или зама по безопасности.
  - Так это же хорошо! - Тана подвинула ближе пустой бокал.
  Откен тут же наполнил второй бокал до краёв. От волнения и растерянности совершенно забыл налить супруге.
  - Неужели этого старого пня Обола наконец-то выперли на пенсию?
  - Нет, меня переводят в другую тюрьму.
  От скрытого вранья, от бесполезной попытки избежать неизбежного, першит в горле. Откен пригубил вино, но тут же поставил бокал обратно на стол.
  - Ну... - Тана призадумалась. - Придётся переезжать на новое место, дом, школа для Румы, но от перемены мест ещё никто не умирал. И как же называется твоя новая тюрьма?
  Откен чуть не прикусил губу. Вот он - первый вопрос.
  - Официально Глот. Но зеки зовут ее Глотка.
  Двумя судорожными глотками Откен осушил бокал до дна и тут же снова наполнил его до самых краёв.
  - Э-э-э... И где она находится? - спросила Тана.
  Второй, самый главный вопрос. Откен выглянул в распахнутое окно. В темноте, за светлой полосой песчаного пляжа, мерцает океан. Зелёные волны лениво отражаются свет Итаги, повелительницы ночи. Сейчас бы выброситься из окна! Чтоб не мучиться! Только, Откен тяжело вздохнул, бесполезно: второй этаж, внизу мягкий песок. Максимально возможный ущерб - отбитые ноги и ушибленная гордость.
  - На Свалке, - Откен с трудом выдавил из себя пару слов.
  - На какой свалке? - удивилась Тана.
  Неужели столь убийственное название ничего ей не говорит? Но нет, Тана выпрямилась в кресле. На лице от напряжения выступили скулы. Догадалась.
  Во всей Федерации Мирема только одна единственная Свалка пишется с большой буквы. Пусть это название невозможно найти в официальных документах, но оно часто мелькает в бульварных изданиях и слетает с языка бойких журналистов.
  Тана в упор посмотрела на Откена.
  - Откажись! - потребовала супруга.
  - Не могу, - Откен виновато развёл руками. - Отказ начисто разрушит мою карьеру. Мне даже шлагбаум на въезде стеречь не доверят, не то, что в прежней должности оставят.
  - Черт с ней, с карьерой! Поработаешь продавцом, грузчиком, дворником. Переучишься, получишь новую специальность и начнёшь заново. Проживём как-нибудь.
  - Это уже не важно, - вяло возразил Откен. - Я подписал все документы.
  Полный стакан выскользнул из её рук. Тана передвинулась на край кресла и громко скомандовала:
  - Свет включить!
  Домашний компьютер тут же зажёг в гостиной большую люстру. Аура романтического свидания при свечах с треском рассыпалась на мелкие кусочки.
  Откен посмотрел на супругу. Боже! Как же она хороша! Даже когда в её глазах пылает гнев.
  - На сколько контракт?
  - Стандартный - двадцать лет.
  Глаза Таны вытянулись в узкие щёлочки, а на щеках выступил румянец.
  - Я с тобой - не полечу! - ледяным тоном, как отрезала, заявила супруга. - Рума останется со мной!
  Великий Создатель. Откен уставился в пустой бокал. Ну где же гром и молния, цунами или хотя бы землетрясение?! Именно такой реакции обожаемой супруги он больше всего ждал и боялся. Прятал глаза, тянул резину, но... Шило всё равно высунуло острое жало из пустого мешка и ткнуло в самое больное место. Откен плеснул в бокал остатки вина. Последняя капля на миг задержалась на горлышке, но тут же обречённо упала.
  - Когда улетаешь? - спросила Тана.
  - Через две с половиной недели.
  - Отлично. Как раз успеем развестись.
  - Послушай, - Откен так и не донёс бокал до губ. - Мы не родили второго ребёнка. Если ты выступишь инициатором развода, то потеряешь право на воспроизводство.
  - Ну и что! - с вызовом ответила Тана. - Одна - не останусь. А тебе твоё будет как собаке пятая нога! Можешь завести хоть целый гарем и клепать по отпрыску каждый день!
  Как же она права. В груди вспыхнул и тут же погас маленький огонёк злости.
  Мирем давно и плотно заселён. Каждый житель метрополии может родить одного и только одного ребёнка. Право на воспроизводство нельзя ни продать, ни передать по наследству, ни проиграть в карты. Его можно только реализовать. Обычная практика: при заключении брака супруги обязуются родить двоих детей, чтобы не один, а два раза воспроизвести себя.
  Тана поднялась из глубоко кресла и демонстративно одёрнула платье. Боже! Как же она прекрасна! В тридцать восемь она сохранила великолепную фигуру первой красавицы в классе. В своё время пришлось немало постараться, и даже свернуть пару носов, прежде чем Тана приняла предложение выйти за него замуж.
  - Я пошла спать, - на миг Тана остановилась возле спальни. - Одна! Диван в твоём полном распоряжении.
  Дверь с грохотом захлопнулась за её спиной.
  Вот так, Откен залпом осушил бокал с вином, походя, пятнадцать лет счастливой семейной жизни коту под хвост. Отныне и навсегда дорога в супружескую спальню для него заказана. Тана вынесла самое суровое наказание - отлучила от тела. Даже напоследок.
  Откен попытался вытряхнуть из пустой бутылки хотя бы капельку вина. Облом. Откен с треском поставил бутылку на стол.
  Какое горькое облегчение, когда самое страшное осталось позади. Конечно, знал: так оно и будет. Со всеми так. Без исключения. Но всё равно до последнего надеялся на чудо. Прошли те времена, когда жёны следовали за мужьями в ссылку в глухомань. Как хорошо, что Рума, шестилетняя дочь, не видела, как раз и навсегда разошлись её родители.
  Да и зачем ей отправляться за ним в ссылку? Откен вновь взял пустую бутылку, но тут же поставил её на место. Такая женщина, как Тана, не останется одна даже с ребёнком на руках и без права на воспроизводство. Зачем ей ждать двадцать лет? Да пропади оно всё пропадом!
  Откен, прямо в ботинках, бухнулся на диван и уставился в потолок. В одиночку прикончил бутылку отличного вина, но алкоголь не принёс желанного облечения.
  - Свет выключить!
  Гостиная вновь погрузилась в темноту. Откен закрыл глаза. Пусть дорогое вино не принесло облегчения, зато оказалось отличным снотворным. Быстро, не замечая ничего вокруг, Откен уснул. Лишь забытые на столе свечи прогорели до самого рассвета. Но под утро, выбросив на прощанье тонкую струйку дыма, погасли и они.
  

Глава 2. Транспортник

  Грузовой транспортный корабль с безликим номером 419 приближается к планете Дайзен 2. Вообще-то у космического грузовика есть имя - "Метрополия". Оно даже выведено большими буквами на кольце жилого модуля. Но по всем официальным документам Министерства колоний транспортник проходит под всё тем же безликим номером 419. Чиновникам министерства абсолютно наплевать, что нарисовано на внешней обшивке подведомственных транспортников. Хоть название "Метрополия", хоть самое пошлое граффити из самой дешёвой пивной Пасмы, столицы Федерации Мирема.
  В рубке управления чистота и порядок. Тихая музыка работающих приборов успокаивает нервы. Не нужно вертеть головой и пялиться на многочисленные датчики, индикаторы и показатели. Если, не дай бог, что пойдёт не так, то бортовой компьютер сам обратит внимание капитана лёгкой трелью. Только в особо тяжёлом случае, при попадании крупного метеорита или аварии главного реактора, противно взвоет сирена. А пока Анк Шустов, капитан "Метрополии", с комфортом сидит в широком кресле и читает очередной детектив из серии "Мир криминала" о похождениях частного сыщика со смешной фамилией Тонингон.
  На большом обзорном экране планета Дайзен 2 растёт прямо на глазах. Унылый мир тёмных оттенков красного. Дурной климат, переломанный рельеф и насыщенная углекислотой атмосфера. Маленькая колония с населением около двух миллионов человек затерялась среди гор и пересохших озёр. Самый настоящий ад для преступников. Третью сотню лет метрополия исправно сливает на Дайзен 2 отбросы законопослушного общества. Как печально выразился витус Пилаг, первый губернатор колонии: "Дайзен 2 превратился в свалку человеческих душ". Сам того не желая, он дал колонии второе гораздо более известное имя - Свалка.
  Но Шустова совершенно не волнуют условия жизни на Свалке. Ему посчастливилось родиться на Миреме. Работа межзвёздного перевозчика оплачивается очень даже хорошо. Настолько хорошо, что можно потерпеть зловещий вид красной планеты по ту сторону обзорного экрана. Другое дело, когда он выработает стаж и уйдёт на заслуженный отдых, то обязательно поселится в 19 световых годах от Свалки в тихом уголке старичка Мирема. Лучше всего там, где много простора, зелени, а красный песок всего лишь устилает садовые дорожки.
  Маленький ридер удобно держать в руке и легким нажатием пальца переворачивать страницы. На дежурстве всё равно делать нечего, вот и остаётся читать, читать и ещё раз читать. Недаром экипажи космических кораблей слывут самыми начитанными. Но чем закончится очередное гениальное расследование утуса Тонингона, так и не удалось узнать.
  Прямоугольные часы над обзорным экраном показали 16 часов. Тут же запищал зуммер вызова. Диспетчер "Снежинки", большой орбитальной станции на орбите Свалки, очень хочет поговорить. Анк с большим сожалением оторвал взгляд от ридера.
  - Связь разрешаю, - произнёс Анк.
  Бурным потоком, словно сломив плотину, в рубку управления ворвался знакомый, немного хрипловатый голос:
  - А-а-а! Так это ты?! Старый хрен! Я тут, понимаешь, заступил на дежурство, а "Снежинка" докладывает: какая-то хрень летит в нашу сторону!
  Анк улыбнулся и уже без сожаления отложил ридер в сторону. На Ансуда, болтливого диспетчера "Снежинки", грех обижаться. Их своеобразная дружба длится больше десяти лет, буквально с самого первого рейса на Свалку. Что может быть приятней, чем сменить обстановку и разнообразить круг одних и тех же лиц старым и неуёмным на солёные шутки другом.
  - Я те дам "хрень"! - шутливо пригрозил Анк. - Если ты до сих пор не понял, к твоему орбитальному корыту приближается самый лучший транспортник Федерации Мирема, с самым гордым названием "Метрополия"!
  - А-а-а! Вспомнил! - динамик выплеснул порцию задорного смеха. - Ты - тот самый капитан, которому по большой и очень глупой ошибке выдали капитанский патент! Я прав?
  - Да, это я, - спокойно, не поддаваясь на провокацию, ответил Анк.
  - И неужели красавица Арсика до сих пор пускает тебя в свою койку? - поинтересовался Ансуд.
  - Да куда она денется! - с вызовом ответил Анк. - Как только "Метрополия" отчаливает от старика Мирема, она моя и только моя! И мне плевать, что в Наймоне её ждёт какой-то там муж.
  Путь от Мирема до Свалки не близкий. Ни один параграф полётного устава не в силах отменить сексуальные потребности. От чересчур долгого воздержания крыша съезжает не только у мужчин, но и у женщин. Чтобы не пачкать кровь химией, транспортники комплектуют смешанными экипажами. Но и это ещё не всё. Чтобы не создавать проблем на личной почве, мужчины и женщины официально заключают так называемый космический брак. Иначе говоря - кто с кем спит и кто кому не имеет права отказать.
  Иногда космические браки перерастают в официальные, заключаемые под торжественную музыку и слёзы радости матерей. Но не всегда. Гораздо чаще мужчины предпочитают оставлять на Миреме официальную жену, а длительные межзвёздные путешествия проводить с женой космической. Обратная ситуация, когда отважная покорительница космоса делит постель с космическим мужем, а дома её ждёт законный супруг, встречается гораздо реже. И тем более смешной и нелепой выглядит случай, когда космическая жена холостого капитана "Метрополии" официально замужем за другим.
  - Везёт тебе безбожно, - со вздохом заметил Ансуд. - Любит она тебя, что ли?
  - Любит. Любит. Ещё как любит. Каждую неделю по три раза, - заверил Анк.
  - Тогда чем на этот раз нас порадуют твои бездонные трюмы?
  - Ну... как обычно, Ансуд, как обычно: десять контейнеров с первосортным свежим мясом. Во! Пальчики оближешь, - пообещал Анк.
  - Ну-у-у... - разочарованно протянул Ансуд. - У нас этим добром вся Глотка забита, под саму глотку! - скаламбурил диспетчер.
  - Э-э-э, не-е-е... Не спеши... - улыбнулся Анк. - Я же сказал - первый сорт.
  Анк выждал эффектную паузу и выпалил на одном дыхании:
  - Да я вам нового Погонщика везу!
  - Да ну! Быть не может! - ахнул Ансуд.
  Весть о новом начальнике Глотки настолько заинтриговала Ансуда, что он включил видеопоток. На переднем экране, заслонив унылую Свалку, появился болтливый диспетчер.
  За прошедший год Ансуд совершенно не изменился: как был, так и остался вечным подростком с гривой пышных волос, наскоро прилизанных расчёской. Куртка диспетчера всё так же расстёгнута не по уставу, мятый ворот рубашки всё так же выглядывает наружу.
  - Точно новый? - недоверчиво переспросил Ансуд.
  - Точняк! - заверил Анк. - Клянусь самым дорогим, что у меня есть - попкой Арсики. Да не видать мне её в горизонтальном положении!
  - Кто такой? Как зовут? Какой из себя? Пофигист, пьяница? Как... - диспетчер "Снежинки" выплеснул море вопросов.
  - Э-э-э! Притормози! - Анк поднял правую руку. - Всё, что мне известно, так это его имя - Кассен Откен. И то, что перед отправкой к вам его с треском выгнала жена.
  - Ну, этим нас не удивишь. Других к нам и не отправляют, - Ансуд едва не подавился смехом. - Ты вот что: как пристыкуетесь, давай в бар заглянем. Такое дело, понимаешь, обмыть надо.
  - Что именно обмыть? - спросил Анк. - Прибытие "Метрополии" или нового Погонщика?
  - И то и другое достойно быть помянуто кружкой доброго пива, - объяснил Ансуд. - За "Метрополию" платишь ты, а за нового Погонщика, так и быть, заплачу я. Идёт?
  - Вполне, - согласился Анк. - Но чур: на Свалку меня не тащить.
  Весёлый диспетчер недовольно поморщился и, чеканя каждое слово, произнёс:
  - Не называй мой дом свалкой. Прошло три года, а ты так и не избавился от этого глупого суеверия.
  Бешеная "популярность" Свалки породила страшное поверье. Экипажи космических транспортников уверены на все сто: достаточно хотя бы раз ступить на её поверхность, как тут же превратишься в аборигена. Навсегда. Может и звучит глупо, но, на всякий случай, лучше провести пару недель на орбитальной станции в четырёх стенах, лишь бы только не проверять на себе подлинность поверья.
  - Прости, - Анк развёл руками. - Только, ради бара "Пьяный космонавт", не пытайся утащить меня к себе домой.
  - Ладно, чёрт с тобой, - Ансуд вновь улыбнулся.
  Болтливый диспетчер совершенно не умет обижаться и копить на кого бы то ни было злость, поэтому у него полно друзей.
  - Пора завязывать, - Ансуд глянул в сторону и отключил видеопоток. - Жди меня в "Пьяном космонавте". Вы как раз пристыкуетесь, а моя смена закончится. Выпьем. Только без меня не начинай.
  - Боишься, спущу твой заказ? - усмехнулся Анк.
  - Ещё как боюсь, - легко согласился Ансуд. - За подборку журналов мод с самого Мирема наши женщины готовы тут же, прямо на столе, выйти замуж. Так что будь осторожен. Пока. До встречи.
  - До встречи, - попрощался Анк.
  Насчёт журналов мод и предложения выйти замуж Ансуд прав на все сто. Закон чаще всего нарушают мужчины. Вот и не хватает на Свалке женщин. Не то, чтобы очень, но вполне достаточно, чтобы убеждённого холостяка местные жители воспринимали не иначе, как самого тяжкого неудачника. Выйти замуж - высшая награда, какую только может предложить местная красавица.
  До конца полёта чуть больше двух часов. Анк подобрал ридер и вновь погрузился в чтение. Интересно: утус Тонингон поймает неуловимого вора, который спёр легендарный, почти мифический, бриллиант под романтическим названием "Слеза Леи-целительницы"?
  

Глава 3. Прибытие на Свалку

  Перевозка грузов в больших стандартных контейнерах давно оправдала себя со всех сторон. Отпала надобность в трюмах, цистернах и грузовых платформах. Более того, ледяной анабиоз превратил пассажиров в точно такой же груз, который ничем не отличается от медной руды, запчастей для машин или детских игрушек.
  На борту космического корабля от пассажиров никакого проку. Пусть чувствовать себя глыбой льда не очень приятно, зато экономия воды, воздуха и пропитания на порядок снижает транспортные расходы.
  Через пару часов "Метрополия" пришвартовалась к орбитальной станции "Снежинка". Два зелёных контейнера с синими полосками отцепили от внешних ферм транспортника. А ещё через час атмосферный челнок доставил их на поверхность планеты. Путешествие, которое для Кассена Откена началось в анабиозном центре на Миреме, закончилось в анабиозном отделе Космопорта имени Пилага на Дайзен 2.
  ***
  Откен глубоко вздохнул и открыл глаза. Такое чувство, будто его вытащили из сугроба, занесли в дом и погрузили в тёплую ванну. По коже бегают мурашки, а в ступни тычутся мелкие иголочки. По телу расползлась страшная слабость, будто бухал целую неделю и налегал исключительно на чистый спирт.
  Откен ухватился за край странной прямоугольной ванны и с трудом, хрипя от напряжения, перевёл тело в вертикальное положение. С запястий, словно сытые пиявки, отвалились разноцветные трубки.
  - Добро пожаловать на Дайзен 2, витус.
  Откен ошалело посмотрел по сторонам.
  Небольшая светлая комната очень похожа на кабинет врача в самой обычной поликлинике: белые стены и потолок, тепло и пахнет медицинской химией. Прямо перед ванной стоят двое. Один, что пониже ростом и покрепче телом, держится уверенней, чем молодой и высокий парень, который нерешительно выглядывает из-за спины старшего товарища. На обоих чёрная форма тюремных надзирателей. Откен несколько раз с усилием моргнул. Вот уже третий десяток лет приходится носить точно такую же. Хотя нет, не совсем надзиратели. Красными крестами на чёрных рукавах выделяются эмблемы медработников.
  - Вам помочь? - тот, что пониже, учтиво наклонился.
  - Благодарю. Я сам, - Откен упрямо мотнул головой.
  К чёрту помощь. Откен поднатужился и приподнялся. Он сам и только сам выберется из анабиозной капсулы. Точно! Похожая на гроб металлическая ванная на самом деле - анабиозная капсула. Значит... здравствуй, Свалка. Всего-то заснул на пару минут, а уже в 19 световых годах от родного дома и..., и от Таны.
  Сердце сжалось в комок. Волна горечи и злости на долбанный мир поднялась из желудка и обожгла щёки. Пальцы, густо заляпанные анабиозным раствором, проскользнули по гладкой стенке капсулы. Откен перегнулся через край, подался всем телом вперёд и спрыгнул на пол. Точнее, попытался спрыгнуть. На деле едва не шмякнулся. Откен с трудом удержал равновесие. Голые пятки едва не разъехались в разные стороны. Осторожно, боясь упасть, Откен выпрямился.
  Ледяной анабиоз прекращает абсолютно все обменные процессы в организме, так что дистрофии мышц можно не бояться. Но погружение в лёд не проходит бесследно. Пробуждение, или разморозку, проводят только квалифицированные врачи.
  - Витус, душевая кабина сразу за вами, - подсказал тот, что ниже.
  Откен кивнул и развернулся на месте. Пятки опять едва не разъехались на гладком полу. До узкой белой дверцы больше трёх метров - господи, как далеко.
  Анабиозный раствор. Бр-р-р!!! Гадость редкостная. Да и не раствор вовсе, а самая настоящая слизь. Скользкая и липкая. Пока ещё влажная - терпеть можно. Но! Как только начинает подсыхать, как кожу на груди и плечах раздирает противный зуд. Будто обгорел на солнце, и кожа лезет с тебя лохматыми пластами. Не зря рядом с анабиозными отделами устраивают душевые, чтобы сразу же после пробуждения смыть с себя эту гадость.
  За белой дверцей с архаичной ручкой в виде стальной скобки самая обычная душевая кабинка. На полу пластиковая решётка, слава Создателю, нескользкая. Откен с трудом переступил через порог, на дверном косяке остались липкие отпечатки.
  - Воду - включить! - громко скомандовал Откен.
  Стандартная команда, которую должен понимать любой даже самый тупой домашний компьютер. Только ничего не изменилось. Круглый распылитель над головой по-прежнему сух, как песок и камни в знойной пустыне.
  Может, душ неисправен? Неужели придётся возвращаться к тем двум идиотам с красными крестами на рукавах? Хотя нет, Откен протёр глаза. Из стены, на уровне пояса, торчат два механических крана. На одном синяя точка, на другом - красная.
  Примитив! Откен слабо ткнул кулаком в стену. На этой Свалке, забытой Создателем и людьми, даже душа нормального нет. Всего лишь две трубы с механическими кранами и никакого голосового управления. Что дальше? Пляски с бубенцом, чтобы узнать прогноз погоды?
  Откен крутанул кран с синей точкой. Из распылителя ухнул поток холодной, как лёд, воды. Хессан вас всех побери! Откен крутанул кран с красной точкой. Грязная ругань помогла: бьющий из распылителя поток быстро стал терпимо холодным, потом приятно прохладным, а ещё позже горячим. Засохшая на теле слизь размякла и потекла на пол мутными ручейками.
  Какое блаженство. Не жалея ни себя, ни воды, Откен самым тщательным образом смыл с себя остатки анабиозного раствора. Жидкое мыло и мочалка с длинными петлями вместо ручек нашлись рядом в полинявшем ящике. Пришлось по старинке пачкать мочалку мылом и самому себе тереть спину. А как раньше это делала Тана... Как она умела превращать банальную гигиеническую процедуру в увлекательную игру. Понурив голову, Откен вышел из-под душа.
  Трудности продолжаются. Раз местный душ не душ вовсе, а примитивная гидравлика, то вряд ли в него встроен режим просушки. Тогда как стать сухим? Стеллажа с полотенцами, или хотя бы просто крючка с полоской ткани, поблизости не наблюдается. Нужно мыслить логически, Откен завертел головой.
  Раз на Свалке всё же есть некое подобие душа, то рядом с ним должно быть хотя бы некое подобие сушилки. Не шлёпать же в промокшем виде. Так и есть, в углу, в маленьком закутке за душевой кабинкой, нашлась надпись "Просушка", а под ней маленькая красная кнопочка. Автоматики ноль, опять ручками.
  Как и следовало ожидать, местная просушка примитив, не лучше душа. Струя тёплого воздуха падает сверху и тут же уходит в металлическую решётку под ногами. Худо-бедно удалось высохнуть. Волосы чуть влажные, зато на руках и груди не блестят мелкие капельки воды. Но, словно желая окончательно доконать его, в стене слева что-то ухнуло и брякнуло. С тихим шипением отворилось маленькое окошко.
  Что там? Откен заглянул внутрь.
  - Да чтоб вам электричество отключили! Бабы давать перестали! - Откен разразился грязной руганью.
  Аборигены мало того, что заставили мыться в примитивном аппарате, так под конец предложили надеть красный зековский комбинезон и красные же зековские ботинки. Бирка с числом 49 на ботинках и ещё одна с числом 56 на отвороте комбинезона подчёркивают, что комплект предназначен специально для него.
  От злости трудно дышать. Так бы и прибил первого встречного. Откен кулаком отворил серую дверь и вышел в накопитель. Точно накопитель. Раз на Свалку привозят исключительно заключённых, то за душевой в анабиозном отделе вполне резонно ожидать большую комнату с двухъярусными койками без одеял и подушек. Каждый новоявленный абориген приходит в себя в анабиозной капсуле, отмывается в душевой, там же надевает тюремный комбинезон и выходит сюда, ждать товарищей по нарам.
  На счастье будущих подчинённых, на ближайшей коечке нашёлся зелёный чемодан с его именем. Откен приложил большой палец к сенсору. С тихим щелчком чемодан открылся. Как знал, как знал, Откен вытащил чёрный китель. Собирая вещи в далёкий путь, на всякий случай прихватил полный комплект формы тюремного надзирателя, а также чёрные ботинки, щётку, зубную пасту и пару носков на первое время. Если и носки здесь красные со штрих-кодом на пятке, то самое время вешаться на первом же крючке.
  Неторопливо одеваясь, с наслаждением натягивая носки, Откен невесело улыбается. Начальство, не мудрствуя лукаво, отправило его на Свалку как простого заключённого. Уверен на все сто: весь путь до этой чёртовой планеты он пролежал в одном штабеле с уголовниками. Ладно, разморозили в первую очередь. А то ещё не хватало толкаться в накопителе с будущими подопечными. Достаточно того, что только двое из тюремного персонала видели его голым. Один хрен завтра поутру эти самые медики начнут рассказывать байки о размере его мужского достоинства.
  Застегнув последнюю пуговицу, Откен присел на койку. Неприятная мысль сверлит голову. Осуждённых отправляют на Свалку по мере накопления. Ровно десять зелёных контейнеров с синими полосками по шестьдесят человек в каждом. Не по собственной воле довелось занять чьё-то место. Завидно и обидно - какой-то жулик, осуждённый гнить в этой дыре, выиграл возможность понежиться в благодатных объятиях родного мира месяц-полтора. За возможность открыть форточку и вдохнуть свежий морской воздух с удовольствием бы отдал должность начальника местной тюрьмы. Но... не судьба.
  Последним из чемоданчика Откен вытащил наладонник. В развитом информационном обществе невозможно обойтись без персонального средства связи с планетарной информационной сетью. Карманный компьютер размером с ладонь служит телефоном, навигатором, записной книжкой, а также выполняет кучу мелких, но не менее полезных и приятных функций.
  Откен включил наладонник. Карманный компьютер быстро проскочил загрузку, тестирование и озабочено замигал красной антеннкой. А существует ли на Свалке информационная сеть? Мигнув последний раз, антеннка позеленела. Существует - и то легче. На экране появилось до жути интересное сообщение. Откен быстро пробежал глазами по чёрным строчкам и опять, в который раз, невесело улыбнулся.
  Свалка не уступает Мирему ни размерами, ни массой, вот только летит вокруг Дайзена в четыре раза быстрее. В местном году всего четыре месяца. Аборигены не придумали ничего лучше, как прямо так и назвать их: "зимний", "весенний", "летний" и "осенний". Да и дней в этих самых месяцах заметно меньше: в зимнем и летнем 24, а в весеннем и осеннем и того меньше, всего 23. Но самое печальное другое: продолжительность местных суток 20 часов. Да ещё хор, последний псевдочас, который компенсирует оставшиеся 19 минут.
  Аборигены живут по собственному календарю. Даты стандартного летоисчисления можно найти разве что в официальных документах. Едва вступив на Свалку, он сразу постарел с 41 года до 190. Да и срок кабального контракта, будь он трижды проклят, автоматически вырос с 20 до 90 лет - мелочь, а всё равно противно.
  Наладонник попросил разрешения перейти на местное время. Откен тяжело вздохнул и щёлкнул ногтём по кнопочке с надписью "Да". Как бы ни хотелось, но придётся жить и по местному календарю, и по местному времени. В правом верхнем углу тут же загорелась местная дата: 23 осенний 1548 года, пятница. Будь она проклята. Потыкав пальцем по настройкам, Откен заодно вывел на экран стандартное время: 2 июня 7347 года, суббота. Чтобы привыкнуть к местному календарю, понадобится время. Пусть, пока, на экране соседствуют две даты.
  Наладонник заиграл прямо в руке. На экране появился символический конвертик с надписью: "Получено сообщение". Вот оно как - не успел натянуть трусы и причесаться, а уже засыпают сообщениями. Что там? Откен щёлкнул ногтём по конвертику.
  Если отбросить вежливые обороты, поздравления в честь счастливого прибытия и пожелания успехов в деловой и личной жизни, то сообщение совсем короткое: витус Рекоу, действующий начальник тюрьмы, забронировал для него самый шикарный номер в самой шикарной гостинице, а также открыл в местном банке счёт на его имя. Отныне можно бродить по местным магазинам и сорить деньгами. Какая гадость! Как будто больше всего на свете мечтал затариться местными сувенирами. И, конечно же, старый динозавр ждёт не дождётся, чтобы спихнуть на преемника эту чёртову Глотку.
  В том, что витус Рекоу не пришёл встречать лично, ничего удивительного. Анабиоз - штука коварная. Откену посчастливилось почти безболезненно перенести погружение в лёд. Но везёт далеко не всем. Некоторых в прямом смысле приходиться вытаскивать из капсулы и реанимировать. Препараты для заморозки кого-то усыпляют, а кого-то едва не отправляют на преждевременное свидание с Великим Создателем. Из-за чего заключённых размораживают тюремные медики. Не было никакой гарантии, что Откен не проваляется пару деньков в глубоком беспамятстве. Тогда витус Рекоу, как последний дебил, торчал бы у порога накопителя. Ну не дурак же он.
  И последнее - расписание местной подземки. Как раз через десять минут в Финдос, столицу колонии, отходит поезд. Если поднажать, вполне можно успеть.
  Закрыв чемоданчик, Откен поднялся с койки. Накопитель - та же тюремная камера, просто так наружу не выйдешь. Тяжёлая стальная дверь с массивным замком надёжно закрывает выход. Подойдя ближе, Откен заметил на потолке стеклянный глаз видеокамеры. Замок с дистанционным управлением громко щёлкнул, едва Откен дотронулся до ручки.
  Колония на Свалке в прямом смысле закопана под землю. Города и посёлки, заводы и фабрики, дороги и фермы укрыты в толще планетарной коры от жестоких ветров, проливных дождей, жуткой стужи и адского зноя. Можно прожить целую жизнь, но так ни разу и не увидеть над головой зелёного неба.
  Никакой не поезд, а всего лишь самодвижущийся вагончик быстро довёз Откена до Центрального вокзала. Межу космопортом и Финдосом всего четыре с небольшим километра. Случайные попутчики, двое мужчин и женщина в форме техников, с плохо скрываемым любопытством пялились на него всю дорогу. Как будто у него две головы или три уха. Не иначе слух о прибытии нового Главного погонщика разлетелся по всей планете.
  Наконец дверцы самодвижущегося вагончика разошлись в стороны, Откен с превеликим облегчением вышел на перрон Центрального вокзала. В глаза бросилась эмоциональная надпись на противоположной стене:
  "Дайзен 2 - наша планета! Мы любим его таким, какой он есть!"
  Ни здрасьте, ни добро пожаловать, а сразу в лоб - мы любим. И точка. Провинциалы. По Мирему ходят многочисленные слухи и анекдоты о комплексах неполноценности жителей далёких колоний. Так оно и есть. Откен на миг задержался перед эмоциональной надписью. Все они тут дебилы и недоноски. Нормальным людям, законопослушным гражданам, совершенно незачем покидать лоно материнской планеты.
  В иной ситуации, будь он простым туристом, то с удовольствием побродил бы по Финдосу. Как-никак, а ни разу не доводилось бывать в подземных городах. Несколько жилых уровней, широкие туннели вместо улиц и купола площадей - наверно, выглядит очень здорово. Если путеводитель не врёт, столица Свалки располагается на четырёх уровнях. Как несложно догадаться, первый - самый престижный. Состоятельные граждане предпочитают жить над головами простых смертных. Но, Откен бросил лишь пару равнодушных взглядов на убранство подземного вокзала, бродить с путеводителем и фотоаппаратом по улицам и уровням Финдоса абсолютно не хочется. Заключённого в первую очередь интересует, когда он выйдет из тюрьмы, а не архитектурные изыски тюремного двора. Эскалатор вынес Откена из Центрального вокзала прямиком на Площадь пионеров, центр Финдоса.
  Площадь густо засажена высокими елями. Ветер шевелит пушистые кроны. Воздух пропитан запахом свежей хвои. Над головой сияет огромный светильник - жалкое подобие ласковой Геполы, звезды метрополии. Центральную площадь размерами в полкилометра аборигены превратили в небольшой парк. На другом конце площади должен быть отель "Зелёная роща", тот самый, самый шикарный. Впрочем, не исключено, что он же единственный.
  Да-а-а, Откен обошёл площадь по дуге. Вполне естественное желание первых поселенцев перенести в красные пески Свалки частицу родного мира за три столетия выродилось в пустопорожнее подражание. Вместо настоящего трёхэтажного здания с крышей и стенами под вывеской "Зелёная роща" находится трёхэтажный фасад. Внешне как бы обычный отель, а на деле выдолбленные в основании огромного купола номера и коридоры. Может, здесь и лифта нет, за ненадобностью? Вдоль кольцевой дороги понастроены точно такие же липовые фасады ресторанов, правительственных офисов и жилых домов. Господи, Откен недовольно поморщился, какое убожество.
  Лифт в местном пятизвёздочном заведении всё же есть. Напротив входа в отель широкие двухстворчатые двери блестят никелированными ручками. Звон маленьких колокольчиков над входной дверью привлёк внимание портье. Над высокой стойкой показалась круглая голова с прилизанными волосами и дежурной улыбкой.
  - Добрый день, витус Откен, - портье так и светится поддельной радостью. -Очень рад видеть вас в нашем отеле в добром здравии.
  - Благодарю вас, - Откен остановился возле металлической стойки. - Для меня должен быть забронирован номер.
  - Конечно, витус, кончено, - закивал портье. - По указанию витуса Рекоу, за счёт исправительного учреждения Глот, вам забронирован самый лучший номер в нашем отеле. Номер 37. Прошу вас - ключ.
  - Благодарю вас, - Откен взял протянутую пластиковую карточку.
  - Пожалуйста, - портье показал холёной ручкой на двери лифта. - Третий этаж налево. Приятного вам отдыха.
  Было бы не удивительно, если бы портье вручил самый настоящий металлический ключ, анахронизм, который нужно вставлять в так называемую замочную скважину и проворачивать несколько раз. Но нет, цивилизация на Свалке всё же доросла до электронных ключей. Достаточно поднести пластиковую карточку к замку, как он ту же откроется. Даже из бумажника доставать не нужно.
  Чтобы ни говорила надпись над входом, но "Зелёной роще" ох как далеко до настоящего пятизвёздочного отеля. В лучшем случае звезды три, не больше. Внутри лифта никелированные перила, большое зеркало и три кнопки на левой стенке. Будь отель хотя бы на четыре звезды, то из лифта обязательно выскочил бы молодой лифтёр в красной ливрее и в прямоугольной шапочке на коротко стриженной голове. Сухим от важности голосом служащий осведомился бы, на какой этаж изволит подняться новый постоялец. А так... Войдя в лифт, Откен зло ткнул пальцем в верхнюю кнопку.
  У портье не хватило наглости, или глупости, обозвать самый лучший номер в отеле люксом и тем более суперлюксом. Так себе апартаменты: просторная гостиная с диваном, телевизором и баром, уютная спальня с широкой кроватью, ванная и туалет отдельно. О-о-о! Здесь даже окно имеется.
  Так-то не плохо, Откен остановился на пороге. Но... в убранстве номера начисто отсутствует налёт роскоши и величия древней аристократии, который так нравится в настоящих пятизвёздочных отелях старичка Мирема. В спальне Откен бросил чемоданчик на кровать и присел прямо на заправленное покрывало.
  Что делать дальше?
  В принципе, можно закосить на нездоровье и день-два забить на все дела. Тем более сегодня пятница, канун выходных. Пусть думают, будто он отходит от анабиоза. Или всё же пройтись по местным магазинам? В своём послании витус Рекоу ничего не сказал о кредитной карточке. Возможно, аборигены пользуются отпечатком большого пальца. Или, Откен выглянул в окно, завалиться в самый дешёвый местный кабак и спустить половину подъёмных денег. Не - лучше обе половины.
  Откен криво улыбнулся. По местным меркам начальник исправительного учреждения Глот - большая шишка. На ровном месте. Крупнее, разве что, самая большая жаба в здешнем болоте - губернатор колонии витус Гажан. На Миреме Откен был незначительным чиновником, а здесь - фигура! Местная элита. Только такое возвышение совершенно не радует. Абсолютно. Лучше быть последним среди львов, чем первым среди шакалов.
  Откен наклонил голову. Широкая двуспальная кровать с толстым одеялом и парой взбитых подушек. На таком шикарном ложе грех спать в полном одиночестве. Но. Но. Но.
  С учётом космического перелёта, с момента назначения на Свалку минуло больше пяти стандартных месяцев. А кажется, будто с того "романтического вечера" и до вселения в этот поганый отель прошло не больше двух недель. Всё в этом мире относительно. В том числе и восприятие времени.
  Откен тяжело вздохнул. Тана. Некогда любимая, некогда единственная, некогда самая дорогая во вселенной женщина. Тана наотрез отказалась лететь в эту дыру. Как же на самом деле он её любит. Неужели, чтобы понять это, нужно было забраться за 19 световых лет от родного дома? Чёрт побери! Откен зло стукнул кулаком по заправленной кровати. Ну почему он не сделал так, как она предлагала: не порвал этот долбаный контракт на мелкие клочки и не швырнул их в Обола?! В его наглую, тупую рожу! Ну и пусть бы с треском вылетел бы с работы! Пусть бы его упрятали в Антал! Пусть! Зато... вышел бы на свободу через пару лет с чистой совестью и начал бы жизнь заново с чистого листа. И Тана... Она бы ждала его и любила. Обязательно ждала бы. На кой хрен он сразу же после развода рванул в анабиозный центр и потребовал заморозить себя аж за полторы недели до вылета? Ледяной сон длиной в пять месяцев не принёс облегчения и не избавил от страданий.
  Может, он сморозил большую глупость из-за того, что их так легко и быстро развели? Судья, старая матрона с узлом седых волос на затылке, едва узнала, куда не захотела лететь любимая женщина, тут же вынесла положительное решение о разводе. Тем более никаких имущественных споров у них не возникло. Улетая на Свалку, Откен оставил Тане всё без исключения. Алименты на шестилетнюю Руму будет платить Министерство внутренних дел, где он официально работает. Всё заранее учли и прописали в договоре. Сволочи!
  Больше пяти месяцев. С кем она теперь? Кому устраивает романтические вечера при свечах и с кем пьёт дорогое марочное вино? Кто теперь сидит на его диване и любуется чёрным кружевом её нижнего белья, которое так соблазнительно просвечивает сквозь тонкое платье с глубоким декольте? На душе так невыносимо грустно, так погано... Да пусть все местные витусы убираются к чёртовой матери!!! Откен вскочил на ноги. Он обязательно завалится в местный кабак и спустит все подъёмные. Ему всё равно нечего и некого поднимать! Он может запросто прожить в этом недоразвитом суперлюксе с видом на убогий сад хоть все двадцать лет! Откен направился к выходу.
  Возле распахнутых створок лифта Откен вытащил из кармана наладонник и вывел карту Финдоса. Ближайший кабак с очень выразительным названием "Пьяный горняк" нашёлся на другой стороне Площади пионеров, всего-то и нужно пересечь местный парк.
  

Глава 4. Пэйнтбол

  Чаг Ратаг, молодой парень 84 местных лет, закинув на плечо рюкзачок, торопливо вышел из дома. Входная дверь мягко спружинила на старом доводчике. А то бабахнула бы на всю улицу.
  Суббота, шесть часов утра. Только-только включили дневное освещение. На улицах Финдоса тишина. Отсыпаются пролетарии. После длинной рабочей недели так приятно закинуть будильник подальше и поспать подольше, сколько душа пожелает. Но только не сейчас. Всего неделю назад Чаг справил долгожданное совершеннолетие, и теперь - Высшая лига ждёт! Дикое нетерпение распирает грудную клетку. Наконец-то! Наконец-то! Наконец-то! Чаг бодро, чуть ли не бегом, зашагал по Гороховой улице.
  Пересекая пустые улицы и площади, поднявшись на эскалаторе на первый городской уровень, Чаг быстро добрался до неприметного технического туннеля на юго-восточной окраине города. Над невзрачной стальной дверью широкая надпись "Песчаная буря", под которой цветной рисунок: на отвесные скалы надвигается огромная тёмно-красная туча. Вывеска слева от двери более красноречива: "Клуб любителей пэйнтбола "Песчаная буря"". Чаг вошёл внутрь.
  Когда-то здесь была техническая служба. То ли свет, то ли вода, то ли канализация - никто не помнит. Давно, лет четыреста назад по календарю Дайзен 2, она переехала на четвёртый уровень. Власти города передали пейнтбольному клубу просторный цех, мастерские и душевые. Техническая служба до сих пор напоминает о себе низкими туннелями, кучей труб под потолком и светильниками в металлической сетке через каждые два метра.
  Пройдя по коридору, Чаг вошёл в круглый зал для собраний. Слева небольшая сцена с маленькой трибуной и широким экраном. Справа ряды потёртых кресел с откидными сиденьями. И... никого.
  Блин! Ну правильно. Чаг присел в кресло в первом ряду напротив трибуны. Обычно дорога до клуба занимает минут пятьдесят, а то и целый час, если не торопиться. Но сегодня вполне хватило тридцати. Раннее утро, пустые улицы и бешенное нетерпение поддали ускорения. Ничего не поделаешь, придётся ждать.
  Играть в пэйнтбол он начал в 45 лет, или, если перевести в стандартное летоисчисление, в 10. Как-то мама пожаловалась отцу на чересчур бойкого и неуправляемого Чага. "И вообще! Ему силы девать некуда!" - заявила родительница. Отец нашёл простое и мудрое решение - отвёл Чага в "Песчаную бурю".
  Это сейчас, спустя много лет, смешно и приятно вспоминать, какой дикий восторг он пережил, когда получил в руки игрушечный автомат и начал гонять сверстников по Лягушатнику, игровому полигону для самых маленьких.
  Пэйнтбольный автомат стреляет пластиковыми шариками с краской аж на 30 метров, зато огромный боезапас. Целых сорок шариков в специальном бачке, который торчит над стволом, мешает целиться и цепляется за всё подряд.
  В первый же вечер, после "долгого и кровопролитного сражения", Чаг уснул без задних ног. Ежевечерний ритуал укладывания обошёлся без обязательного нытья и яростного нежелания чистить зубы. И понеслась! Папа, а в особенности мама, остались очень довольными. Чаг даже учиться начал с гораздо большим энтузиазмом и прилежностью. Еще бы! За двойку или плохое поведение можно было запросто остаться без очередной игры по выходным дням.
  Шли годы. Чаг рос, мужал, умнел. Росли его амбиции, желания и финансовые возможности. Постепенно он вырос из Лягушатника и дорос до Завода - более серьёзного полигона, бывшего металлургического завода. Оборудование давно перевезли в другое место, но длинные цеха в несколько ярусов, бесконечные коридоры и лабиринты полутёмных туннелей остались.
  На Заводе Чаг начал осваивать настоящее искусство войны. Вместо примитивной стрелялки он получил более крутое и серьёзное оружие. Новый пэйнтбольный автомат со снайперским прицелом и без дурацкого бачка над стволом гораздо больше похож на настоящий электромагнитный автомат космического пехотинца. Но на бывшем заводе восхождение по ступеням боевого мастерства только началось. Круче войнушки красящими шариками может быть только Высшая лига и... красящая пуля.
  Пластиковые шарики летят недалеко и бьют совершенно не больно. Даже простая куртка из плотной ткани легко заменит бронежилет. В разгар сражения вражеский игрок может запросто "прошить" автоматной очередью поперек спины, а ты и не заметишь. Подобный конфуз бывал неоднократно. И совершенно другое дело красящая пуля.
  Пороховое оружие, в котором расширяющийся газ выталкивает из ствола стальную пулю, устарело более пяти веков назад по стандартному летоисчислению. Ещё до того, как на негостеприимном Дайзен 2 появилось первое поселение. Современное электромагнитное оружие, в котором мощный электромагнитный импульс разгоняет вольфрамовую пулю до скорости в несколько махов, бьёт архаичный порох по всем статьям.
  Пятьсот местных лет назад тогдашний губернатор разрешил использовать пороховые автоматы с простейшими оптическими прицелами. Как и в старинном оружии, красящая пуля состоит из стальной гильзы с порохом и пластиковой пули с краской. Так появился знаменитый игровой автомат "Марка - 4-4" калибра 7 миллиметров. Но разницу между красящим шариком и красящей пулей Чаг прочувствовал на собственной шкуре в первом же бою.
  Без дрожи в коленях и боли в груди до сих пор невозможно вспоминать первую игру в Высшей лиге. Да-а-а... Изображая крутого бойца, Чаг выскочил из-за угла с автоматом наперевес. И... И получил три пули в грудь и ещё одну в голову.
  Словно порывом штормового ветра его отбросило назад и повалило на спину. Такое впечатление, будто три дюжих молотобойца разом жахнули по груди стальными кувалдами, а четвёртый промазал и угодил в шлем. Адская боль перебила дыхание. Четвёртая пуля отозвалась в ушах диким звоном. Какое там продолжить бой! Его "убили" в самом начале большой игры. Охая и ахая, Чаг с превеликим трудом оторвался от пола и, с грехом пополам, убрался с поля боя. Как награда за проявленную глупость, на груди расцвели смачные синяки. Но синие пятна поперёк груди не отбили желания играть в пэйнтбол. Наоборот! Только раззадорили и подогрели дикий интерес в очередной игре найти и "пристрелить" обидчика.
  Но и это ещё не всё. Только достигнув совершеннолетия, Чаг получил долгожданную возможность добраться до самого что ни на есть высшего уровня - сыграть на поверхности планеты. Вот где самая что ни на есть реальность и самая что ни на есть крутость.
  Пришлось пройти специальные курсы. Полтора года кошмара, отбитых рук и гудящих от перенапряжения ног. Киборг, витус Леран, руководитель клуба, гонял новичков без жалости до полного изнеможения. Но иначе нельзя. Снаружи то жуткий холод, то жуткий зной и круглые сутки наполненная углекислым газом атмосфера. Любая небрежность или халатность грозит смертью. Дайзен 2 ошибок не прощает.
  Но! Оно того стоило. Сегодня суббота, а значит - большая игра на поверхности планеты ждёт его! От нетерпения Чаг забарабанил кулаками по подлокотникам кресла. Сегодня соберётся много игроков. Сегодня он впервые наденет борг, возьмёт в руки автомат и примет участие в самом реальном игровом сражении. Вот почему в диком нетерпении, не чуя ног, Чаг прибежал в клуб аж за час до назначенного времени.
  - О! Непоседа! Привет!
  В зал для собраний, приветливо махнув рукой, вошёл высокий, широкоплечий Опон Чинин по прозвищу Шнык, однокурсник Чага по университету, друг и напарник по пэйнтболу.
  - Привет, Шнык, - Чаг в ответ махнул рукой. - Что так рано?
  - Это ты, Непоседа, рано припёрся! - Шнык с грохотом откинул сиденье и присел рядом. - Я вовремя. За мной целая толпа валит.
  Словно подтверждая его слова, двери с треском распахнулись. В зал огромной гудящей толпой ввалились игроки. Со многими Чаг знаком лично, но большинство знает только по лицам. Игроки, громко переговариваясь между собой, разбрелись по залу. Перед каждой большой игрой Киборг проводит инструктаж - с этим у него строго.
  - О! Видал? Деды! - Шнык, скосив глаза, показал на маленькую группу взрослых от 120 до 180 местных лет.
  - Видал, - шёпотом ответил Чаг.
  В пэйнтбол играет в основном молодёжь, кому ещё не исполнилось 95. Такова жизнь - игроки взрослеют и покидают клуб. Работа, карьера, семья не оставляют места для военизированной забавы. Но взрослеют не все. Те, кто по-прежнему каждые выходные проводят на пэйнтбольных полигонах, попадают в деды, в самую уважаемую категорию игроков. Да и как их не уважать? Это же самые опытные, самые опасные и самые крутые игроки клуба. Встреча с дедом на поле боя не сулит ничего хорошего - пристрелит, и носом шмыгнуть не успеешь.
  - Сколько их? - прошептал Шнык.
  - Я вчера список смотрел. По-моему, не меньше десяти, - так же тихо ответил Чаг.
  - Во блин! Не приведи Создатель, - шёпотом ругнулся Шнык.
  Понятно, о чём речь: встретиться с дедом в начале игры - сто процентная гарантия вылететь с игрового полигона с прострелянной пятой точкой. Говорят, очень обидно. Ни Шныку, ни самому Чагу до сегодняшнего дня сталкиваться с дедами не приходилось.
  Зал для собраний быстро заполнился игроками. Это же... уйма народу! Чаг озабоченно посмотрел по сторонам. Одно дело прочитать в списке число 60, и совершенно другое увидеть этих самых 60 человек в маленьком зале. А ведь здесь не просто незрелая молодь, у которой молоко на губах не обсохло, а Высшая лига! Элита пэйнтбольного клуба. Одни деды чего стоят.
  Зато... глубоко в груди засверкал холодный шар предвкушения и азарта. Одна только мысль о предстоящем сражении выбрасывает в кровь убойную дозу адреналина. Схлестнуться с такими игроками на одном полигоне. Стенка на стенку. Кто кого. Да это же... Чаг нервно сглотнул.
  Последним в зал для собраний вошёл витус Леран, зрелый мужчина старше двухсот лет, крепкий, невысокого роста. Говорят, очень сильный. За бешеный напор, за привычку во что бы то ни стало добиваться поставленных целей, ещё в детстве его прозвали Киборгом. Тогда же, ещё до работы в полиции, он крепко подсел на пэйнтбол. Говорят, горячее увлечение юности определило выбор профессии. Хотя... вряд ли работа в Управлении полиции приносит ему массу острых ощущений. Круче пьяной драки в местном кабаке в день получки может быть только столкновение крутых тачек на самом загруженном перекрёстке. Это только жителям далёкой метрополии кажется, будто на Дайзен 2 царит криминальный беспредел. Да такой, что даже младенцы не засыпают в колыбельках без засунутого в подгузник пистолета.
  Киборг поднялся на сцену. Возле маленькой трибуны он остановился и окинул взглядом наполненный игроками зал.
  - Доброе утро, уважаемые! - громким, командным голосом произнёс Киборг.
  В ответ раздался несобранный хор приветствий, здравиц и пожеланий не болеть. Пэйнтбольный клуб не армия, здесь не принято щёлкать каблуками по стойке смирно и орать во всё горло. Хотя на какой-то хрен Киборг всё же придумал строевую подготовку.
  - Итак, не будем терять время! - заговорил Киборг, едва стих хор нескладных приветствий. - Инструктаж для новичков и прочую подготовку к игре мы провели вчера. Сегодня нас много, играем на Площадке по-крупному. По "карусели".
  "Карусель"... Всего от одного единственного слова на душе наступила весна, расцвели цветы и запели соловьи. "Карусель"! "Карусель"! Обожаемая "карусель"! Пусть от "убитого" игрока по-прежнему требуется убраться с полигона как можно быстрей, зато потом, спустя каких-то тридцать минут, он снова может вернуться в бой. Было бы очень обидно в самом начале игры напороться на деда и вылететь с Площадки. А так, "по карусели", всегда остаётся шанс вернуться и в отместку "пристрелить" обидчика.
  На маленькой трибуне Киборг нажал на кнопку. За его спиной тут же загорелся широкий экран. Чаг сощурил глаза. По знакомым очертаниям легко узнать Площадку, точнее, её план. Уж сколько по ней побегано и поползано. За полтора тренировочных года успел облапать каждый камень и облазить каждую канавку. Ну уж теперь-то хватит тренировочных забегов. Воевать пора.
  - Задача, как обычно, - захватить флаг противника, - не оборачиваясь, заговорил Киборг. - Флаг синих здесь, флаг зелёных здесь. "Рай", соответственно, по близости за пределами игрового поля.
  Зелёный крестик вверху - флаг команды зелёных, противник, значит. Синий крестик, флаг команды синих, свой, внизу напротив. Пусть план Площадки и без того хорошо знаком, но посмотреть ещё разок, уточнить где свои, где противник, лишним не бывает.
  - Вопросы есть? - спросил Киборг.
  Игроки возбуждённо загомонили, но вопросов не нашлось.
  - Вот и отлично, - Киборг выключил экран. - Всем переодеваться и вооружаться. На всё про всё у вас сорок минут. Новички! Не забудьте облегчиться.
  Игроки поднялись с мест и нестройной толпой потянулись к выходу. Чаг, пока не отдавили ноги, быстро вскочил со складного кресла. Сиденье схлопнулось за спиной. От нетерпения чешутся руки.
  - Ну что, Шнык, порвём зелёных, как Тузик грелку! - воскликнул Чаг.
  - Как пить дать порвём! - Шнык поднялся следом. - Только, для начала, давай оденемся.
  Как полноправному члену Высшей лиги Чагу полагается личный шкафчик в раздевалке. Борг - штука тяжёлая. Таскать его каждый раз домой и обратно - никаких рук не хватит. Да ещё "Марка - 4-4" и разгрузка с боеприпасами. Чаг быстро нащёлкал на маленьком замочке четырёхзначных код и раскрыл дверцу. Вот он! Самая главная вещь в экипировке игрока Высшей лиги и пропуск на поверхность планеты.
  Борг изобрели ещё самые первые колонисты. Космический скафандр штука чересчур дорогая, да и степеней защиты в нём слишком много. Пусть борг совершенно бесполезен в открытом космосе, зато на поверхности планеты ему цены нет. За полторы тысячи местных лет поселенцы довели конструкцию борга до совершенства.
  В основе защитного костюма прочная эластичная ткань борг, которая совершенно не пропускает тепло. Конструкторы вполне резонно решили, что гораздо легче изолировать тело человека от окружающей среды, нежели греть костюм при минусовых температурах или охлаждать при плюсовых. Единственное, что требуется от системы жизнеобеспечения - утилизировать выделяемое телом человека тепло. Ну и, конечно же, снабжать лёгкие кислородом.
  Чаг любовно погладил макушку защитного шлема. Быстро скинуть футболку, лёгкие сандалии и шорты. Только в очень дорогих моделях предусмотрено специальное бельё, которое впитывает выделения тела. У родителей Чага на подобную роскошь денег нет. Напоминание Киборга сходить в туалет и облегчиться не шутка, а самое что ни на есть серьёзное предупреждение. Чаг вытащил из пакета нательную рубашку с длинными рукавами и кальсоны. Придётся обойтись комплектом из хлопка. Пусть не месяцы, но один день отходить вполне реально. Да! Ещё трусы снять. Правила требуют.
  Чаг быстро облачился в обтягивающий комплект нижнего белья и осторожно, словно боясь разбить хрупкую вещь, залез в борг. Толстая молния застёгнута, защитный костюм закупорен наглухо. Хоть сейчас выбегай на поверхность и вали противников пачками. Но лёгкие словно скованы тяжёлой цепью. Судорожно вздохнув, Чаг дрожащей рукой откинул прозрачное забрало и с облегчением втянул воздух. Во неряха! Так ведь и задохнуться можно.
  Вчера вечером лично вставил в ранец жизнеобеспечения четыре баллона с кислородом. Включать подачу полагается только перед самым выходом на поверхность. Запас не ахти какой, часов на восемь. К тому же один из баллонов считается неприкосновенным запасом. За наплевательское отношение к правилам техники безопасности, за то, что подвергаешь собственную жизнь смертельной опасности, Киборг в раз из клуба вышибет. С него станется.
  Ладно, мелкая оплошность устранена. Из глубин личного шкафчика Чаг вытащил разгрузку, или, более официально, разгрузочный жилет. Конструкция предельно проста: на груди четыре кармана по два магазина каждый, на правом боку один большой под ещё четыре. Как говорит Киборг, патроны лишними не бывают. И последнее - игровой автомат "Марка - 4-4". Не будь пороховое оружие таким анахронизмом, любители пэйнтбола до сих пор гонялись бы друг за другом с газовыми пукалками.
  Шкафчик закрыт, кодовый замок повешен обратно. Можно идти к шлюзу, но Чаг задержался возле большого зеркала. Борг мало напоминает космический скафандр. Скорее, мягкий водолазный костюм. Округлый шлем плавно переходит в тело, шеи не видно. Обычно борги красят в контрастные цвета. В зелёный, например, чёрный или синий. Но для игровой модели, где заметность как раз лишняя, сделали небольшое исключение. Эх! Расцветка из тёмных и светлых оттенков красного была бы в самый раз. Но нейтральный серый цвет гораздо лучше синего или чёрного. Повернув голову вправо, Чаг полюбовался широкой синей полосой на плече - опознавательный знак, чтобы и свои не пристрелили и чтобы чужие не промахнулись.
  - Что, красотка, любуешься?
  В широком зеркале отразился Шнык, ещё более массивный и неповоротливый в сером борге.
  - Не любуюсь, а провожу последний осмотр, - деловито ответил Чаг.
  - Да-а-а, - напыщенно протянул Шнык. - Не забудь кислородный шланг подсоединить.
  Чаг улыбнулся. У борга нет выпирающих наружу кислородных шлангов. Этой шутке тысяча лет в субботу. Желая поддеть друга, Чаг ответил:
  - Благодарю за предупреждение, уважаемый, но мой личный механик уже подключил кислородный шланг. Счёт на оплату я вам вышлю.
  Ещё одна старая шутка, ответ на первую.
  - Ладно, пошли, - Шнык отбросил маску напускной серьёзности. - Оделись все. До выхода две минуты.
  Выйти на поверхность гораздо легче и быстрей, чем войти. Давление воздуха снаружи и внутри ничем не отличается. Всего и нужно закрыть за собой внутреннюю дверь и открыть внешнюю. Прогонять воздух внутри шлюза и насыщать его кислородом не требуется. Важнее не пустить внутрь царящую снаружи стужу. Минус сорок, всё-таки.
  Когда подошла их очередь, Чаг захлопнул забрало и включил подачу кислорода. За спиной чуть слышно загудел моторчик. По спине, рукам и ногам растеклась приятная прохлада. Просто стоять в отключенном борге уже тепло. А если пробежать сотню другую метров, то можно запросто свариться в собственном поту. Система жизнеобеспечения исправно забирает лишнее тепло. Дышать внутри борга легко, даже приятно, если бы не противный привкус. Загнанный под большим давлением в маленький баллон кислород отдаёт металлом. Но противный привкус ощущается от силы пару минут. Потом привыкаешь и больше его не чувствуешь. Чаг сощурил глаза, когда, придерживая дверь шлюза, вышел наружу под яркие лучи восходящего над горизонтом Дайзена.
  Суровый Дайзен 2 по-своему хорош. Красная долина, сплошь изрезанная холмами и расщелинами, убегает далеко на юг. Где-то там возвышается гора Дошар. Какой же она высоты, если даже с расстояния трёх сотен километров можно разглядеть её остроконечную вершину? Чуть правее треугольная Щитовая гора, у подножия которой находится единственный на планете Космопорт имени Пилага. Маленькая шумная точка атмосферного челнока заходит на посадку. А на севере, разделив мир на две половинки, протянулся горный хребет - внешний край исполинского кратера Финдос.
  Это каких же невероятных размеров был метеорит, если он оставил после себя исполинский кратер диаметром в 700 километров. Столица колонии находится на северной оконечности кратера. Более того: все без исключения города и посёлки, рудники и заводы растянулись вдоль его источенных водой и ветром хребтов. За три сотни стандартных лет люди едва-едва освоили кратер. Остальная часть Дайзен 2 по-прежнему пребывает в первозданном состоянии.
  Площадка, самый крутой игровой полигон пэйнтбольного клуба, находится на южном склоне большой горы, в недрах которой укрыта столица планеты. Но склон настолько длинный и пологий, что скат в южную сторону заметить практически невозможно.
  - Внимание! Синие! Ко мне! - раздался приказ Живучего.
  Живучий, дед пэйнтбольного клуба, в обычной жизни охотно откликается на имя Зол Афрон. Сегодня он командует маленькой армией синих. Живучий, стоя на плоском валуне, нетерпеливо ждёт, пока игроки с синими полосками на плечах соберутся вокруг него. Перед началом большой игры Киборг уточнил правила, а сейчас командир изложит план сражения, который обязательно принесёт им победу над зелёными. Живучий не только чертовски живуч на поле боя, но ещё и великолепный командир. В настоящей армии ему бы командовать батальоном и лично водить солдат в атаку на укреплённые позиции противника.
  Последние секунды перед боем самые длинные. Вот уж никогда бы не подумал, что минута может быть длиннее часа. План боевой операции как всегда прост и однозначен. Подразделения на исходных позициях ожидают приказ наступать. Ну а если без пафоса, то синие столпились на границе Площадки. В десяти метрах от ряда тонких пограничных столбов на высокой толстой трубе развивается синий треугольный флаг. Если до него доберётся хотя бы один зелёный...
  Пальцы сжимают убойную "Марку". Пятки аж жжёт от нетерпения. Да когда же будет команда наступать?
  План Живучего прост. Синие атакуют тремя группами. Две отвлекают внимание противника, третья штурмует флаг зелёных. Чаг воздел глаза к небесам. Было опасение, что Живучий оставит их со Шныком охранять флаг. Но обошлось - командир отправил их в одну из отвлекающих групп. А значит, их ждёт головокружительный бег, стремительная атака и схватка с противником на просторах игрового полигона.
  Было бы вообще здорово, если бы именно им удалось прорваться к флагу зелёных и сдёрнуть вожделенный кусок треугольного пластика. Новички и сразу такая удача.
  Но! Словно неприкаянная душа у границ рая, на задворках сознания бродит противная мысль: в отвлекающую группу Живучий отправил наименее ценное отделение. В реальности это значило бы, что командир отряда послал необстрелянных новобранцев на верную смерть. Хвала Великому Создателю! Пэйнтбол всего лишь игра.
  - Шестое отделение. Вперёд!
  Долгожданная команда пнула под зад. Чаг сорвался с места. Пограничные столбы вмиг остались за спиной. Впереди маячит спина Гуся, командира отделения. Более тяжёлый Шнык громко топает сзади.
  Как здорово, что сейчас зима. Когда на тебе борг, то по барабану, сколько градусов снаружи. Но при минус сорока чувствуешь себя приятней, комфортней. На самый худой конец моментальная смерть не грозит.
  Бежать легко и приятно. Зимние морозы выжали из атмосферы всю влагу. На восточной части чистейшего небосклона вовсю сияет великолепный Дайзен. Морозы и ветры утрамбовали выпавший снег. Присыпанный красной пылью наст скрепит, пыхтит, но держит. Камни, валуны и куски скал в изобилии разбросаны по игровому полю. Того и гляди споткнёшься.
  А вот и Река!
  Игровую Площадку почти посередине пересекает сухое русло. Весной по нему проносятся тонны мутной воды, но сейчас оно засыпано снегом. Самое главное - во что бы то ни стало успеть перескочить на ту сторону. Противоположный берег манит низеньким скалистым порогом и пугает открытым пространством. Река - великолепный рубеж обороны. Либо они сходу проскочат её, либо застрянут на её берегах. Зелёные не дураки. Голову на отсечение - противник несётся во всю прыть с той стороны полигона, чтобы занять позиции на её каменных берегах.
  Чаг с ходу подпрыгнул как можно выше и сиганул в заснеженное русло. Твёрдый наст взорвался под ступнями. Ноги по самую щиколотку ушли в пыльный снег. Тело по инерции пронесло вперёд. Чаг ударился грудью о твёрдый наст. Автомат прищемил пальцы.
  Ну как ребёнок. Ей-богу.
  Засорять радиоканал руганью категорически запрещено. Чаг, урча от напряжения, выполз на четвереньках на твёрдый наст и поднялся на ноги. Шнык, пользуясь его глупостью, вырвался вперёд и первым добежал до противоположного берега. А Гусь не только успел выбраться на ту сторону, но и скрыться за большими камнями. Чаг припустил со всех ног. Ещё только не хватало отстать.
  Прыжок! Мелкий камешек выскользнул из-под левой ноги. Река, самый опасный рубеж, осталась позади. Но теперь они на территории врага. Нужно соблюдать предельную осторожность. А то можно запросто напороться на засаду.
  - Внимание! - по радиоканалу долетела команда Гуся. - Переходим на шаг! Быть начеку!
  Чаг тут же снизил темп. Передохнуть бы, вытереть пот, но левая рука напрасно прошлась по герметичному шлему. Что поделаешь, Чаг тряхнул головой, от гражданских привычек не так легко избавиться. А вот это хуже: приятная прохлада сменилась холодом. Система жизнеобеспечения работает с небольшим запозданием. Как только переходишь с бега на шаг, тело резко уменьшает выброс тепла. То, что ещё минуту назад было хорошо, сейчас слишком прохладно. Но - ничего. Не стоит обращать внимания, автоматика отработает как надо.
  Пусть пэйнтбол всего лишь игра, но воевать их учили по-настоящему. Отделение выстроилось в колонну по одному. Между игроками не меньше четырёх метров. Чаг встал последним, значит, ему смотреть за правой стороной. Но про тыл и прочие стороны лучше не забывать.
  То ускоряя шаг на открытых местах, то обходя засыпанные снегом расщелины и осторожно выглядывая из-за больших камней, цепочка игроков быстро продвигается вперёд. Кажется, будто глаза вот-вот вылезут из орбит, а уши оторвутся от напряжения. Нервы. Нервы. Всё нервы! Малейший щелчок, и сердце, словно резиновый мячик, скачет в груди.
  Отделение продвинулось вглубь Площадки на километр, почти половина игрового полигона. Эх! Вот так бы и до флагштока зелёных дойти. Но не судьба.
  - Противник на 45 градусов! - пролетел по радио взволнованный голос.
  - Отделение! К бою! Огонь! - тут же скомандовал Гусь.
  Па-а-анеслась! Чаг дёрнулся влево под высокий валун.
  Какое облегчение. Как будто тащил на себе тяжеленный мешок и, наконец-то, сбросил его с плеч. Чаг опустился на колено и прицелился. Метрах в пятидесяти мелькают силуэты игроков противника.
  Очень важно первым открыть огонь. Тогда неожиданность, тогда противник несёт большие потери. В перекрестье прицела Чаг поймал ближайшую фигуру. Палец плавно нажал на спусковой крючок.
  Автомат оглушительно грохнул. Приклад толкнул в плечо. Справа загремели выстрелы товарищей. Фигурка впереди рухнула на землю. Попал? Черта лысого!
  Рядом о камень вжикнула пуля. Ответный огонь, слишком быстро, чёрт побери! И... и больше никого не видно. Игроки противника попадали на землю или укрылись за ближайшими камнями. Чаг заводил автоматом в разные стороны.
  Вспышка справа. Палец утопил спусковой крючок. Выстрел. Что-то серое - выстрел. А там шевелится - ещё выстрел. Пуля за пулей Чаг упорно пытается подстрелить хоть кого-нибудь. Но... не судьба.
  По правилам игры, "убитому" полагается встать в полный рост, поднять руки высоко над головой и отойти в тыл метров на двадцать. И лишь затем, по кратчайшему пути, убраться с Площадки. Но нет никого! Хоть глаза сорви от натуги.
  - Чёрт! - невольное ругательство слетело с губ.
  И впрямь самое время поминать нечистого. Противники заметили друг друга одновременно. Подобное, хоть и редко, но бывает. Фактор внезапности показал язык как синим, так и зелёным. Сколько игроков у противника - не понять. Так можно воевать до бесконечности. Или дожидаться, пока тебя обойдут с флангов. Ещё одна пуля вжикнула в опасной близости. Нужно менять позицию. Пристрелялись, гады!
  Чаг обогнул высокий камень и залёг на новом месте.
  - Непоседа! Прикрывай! Остальные - отходим! - приказ командира отделения.
  - Есть! - отозвался Чаг.
  Стрельба справа тут же смолкла. Товарищи по отделению начали отход.
  Сейчас полезут. Точно полезут. Раз противник прекратил стрельбу, значит, пользуясь складками местности, пытается уйти. Будут преследовать. На той стороне разом поднялось несколько сгорбленных фигур. На плече ближайшего горит зелёная полоска. Но Гусь не зря оставил его для прикрытия. Ну, сволочи, ловите! Чаг поймал в прицел ближайшего зелёного и плавно нажал на спуск.
  Грохот выстрела разорвал напряжённую тишину. Зелёные опять рухнули на землю. Пусть Чаг один, но всё равно не даёт противнику просто так, безнаказанно, броситься в погоню. Но! Срочно сменить позицию. Сейчас за него возьмутся. Чаг дёрнулся под защиту камня. Снег рядом вспух маленькими фонтанчиками.
  А-а-а! Сволочи! Ловите! Чаг подобрал под себя ноги и рывком перескочил за плоский камень рядом перед собой. За спиной вжикнули пули.
  Кровь ударила в голову. Сердце бьётся, как сумасшедшее.
  Опасно? Ещё как! Зато Чаг, скользя по снегу, проскочил через открытое пространство между камнями и скрылся за новым укрытием. А теперь ищите! Черти! Чаг затормозил ногой, развернулся на месте и высунул автомат наружу. Вовремя.
  Классика. Одни бегут, другие прикрывают. Но и зелёные уроки не прогуливали. Несколько фигур опасливо двинулись в обход. Ясно, сволочи, в клещи берут. Чаг, не целясь, нажал на спусковой крючок. Автомат задёргался в руках.
  Щелчок, а выстрела нет. Во блин! Магазин пуст. Чаг отвалился под защиту камня.
  - Непоседа! Пошёл!
  Гусь, ты мой дорогой!
  - Есть! - отозвался Чаг.
  Пустой магазин в подсумок, полный воткнуть. Чаг крутанулся на месте. Ногами оттолкнуться от камня и по снежку, по снежку, проскользнуть в тыл метра на три. А теперь рывок в мелкую расщелину. Чаг, стряхнув со шлема хлопья снега, вскочил на ноги. Рядом щелкнула пуля, синие капли окрасили снег. Под ногами ещё одна. Над головой свистнула третья. А вот хрен вам!
  Классика. Классика. Всё классика! Задача отделения - оттянуть на себя внимание противника. Но их слишком мало, чтобы организовать полноценную круговую оборону. Нужно уходить. Пока Чаг прикрывал товарищей, шестое отделение отошло метров на пятьдесят и теперь дружно прикрывает его. Так и есть! Проскочив мимо очередного камня, Чаг заметил серую фигуру с синей полосой на плече.
  - Гусь! Непоседа прибыл! - отрапортовал Чаг.
  - Отделение! В отрыв! Бего-о-ом!!!
  Не снижая темпа, Чаг рванул дальше. Слева с земли подскочил Шнык. Друга легко узнать по массивной фигуре.
  - Поворот! Девяносто! Бего-о-ом! - новый приказ.
  Правильно. Правильно. Всё правильно! Отделение оторвалось от наседающего противника. Теперь бы затеряться на просторах Площадки, заодно продолжить выполнение задания. Но! Наглость - наказуема. Час расплаты пробил. Удача, как капризная девица, рано или поздно сделает ручкой. Чаг вырвался вперёд и наткнулся на серые фигуры с зелеными плечами.
  - Противник! Прямо! Контакт! - выкрикнул Чаг.
  Рычажок переводчика на автоматический огонь. Чаг, упав на колено, резанул длинной очередью. А теперь в укрытие.
  Чаг прыгнул вперёд. Острые камешки царапнули грудь. Борг противно скрипнул, когда Чаг упал на барханчик снега. Инерция пронесла по насту. Ствол автомата вперёд. Огонь. Огонь. Ещё огонь! Автомат задёргался в руках.
  Щёлк. Магазин пуст. Да что ж они так быстро кончаются?!
  Кувырок через левое плечо. Ранец жизнеобеспечения скрипнул на мелких камешках. Чаг задел тот самый валун, за которым хотел спрятаться. Рядом, разбрызгивая снег, защёлкали пули.
  Голову вжать в плечи. Извиваясь всем телом, словно уж на сковородке, Чаг отполз за валун. Пустой магазин - прочь. Из разгрузки - полный. А теперь повоюем.
  Чаг упал на живот и выставил ствол наружу.
  Во засада - враг рядом. Ответные вспышки слепят глаза. Видно, как из автоматов вылетают стреляные гильзы. Пороховой газ чёрными тучками уходит в небо. Мелькают стволы, головы, руки, ноги. Чаг, стараясь экономить патроны, остервенело отстреливается короткими очередями. Достать. Достать противника! Заставить убраться под прикрытие камней и не дать, не дать стрелять в ответ.
  Щёлк. Магазин пуст. Да сколько ж можно?! Чаг отдёрнулся под прикрытие камня. Полный магазин как можно скорей. Но... Что за чёрт? В паре сантиметров щёлкнула пуля. Синие капли запачкали забрало. Тут же по спине, по ранцу жизнеобеспечения прошлась барабанная дробь.
  Извернувшись всем телом, Чаг что есть сил дёрнулся в сторону. Вовремя! На прежнем месте маленькими фонтанчиками взорвался снег.
  Во чёрт! Обошли с тыла. Как смогли? Игрок с зелёными полосками стоит на одном колене и уверенно, словно в тире, лупит прямой наводкой.
  Ах ты гадина! Чаг дёрнул спусковой крючок. Но... поздно.
  - Вы убиты, - произнёс приятный женский голос.
  Убит, как пить дать. В отчаянье Чаг несколько раз надавил на спусковой крючок. Но автоматика уже отключила "Марку". Блин! Противник об этом не знает. Цепочка фонтанчиков едва не чиркнула по ноге.
  Чёрт!!! Это же больно! Чаг отбросил автомат в сторону и поднял руки над головой. Его убили, и с этим уже ничего не поделаешь. Следующая очередь запросто может полоснуть поперёк груди.
  Пронесло! Зелёный задрал автомат вверх.
  Но... что это? Противник, как ни в чём не бывало, встал в полный рост и отправился по своим делам.
  Горячка боя пульсирует в крови. Руки чешутся - так и хочется подобрать автомат, подбежать к противнику и разбить об его голову пластиковый приклад. Чтоб неповадно было. А потом, когда упадёт, добить ногами. Но воспоминания об адской боли удержали на месте. Получить очередь в упор ну ни как не хочется. Разум взял верх над эмоциями. Чаг опасливо подобрал автомат, на всякий случай опять поднял руки как можно выше над головой и встал с утыканной синими кляксами земли.
  Во засада - бой закончился. То тут, то там поднимаются игроки противника. У каждого на плечах сверкают зелёные полосы. Но... где свои? Синие? А вон где...
  За пределами Площадки, за чертой из тонких стальных столбов, шестое отделение собралось в полном составе. Как раз его одного и не хватает. Товарищи по игре вопросительно смотрят на него. Понятно: отряд выполнил поставленную задачу и пал смертью храбрых. Итог вполне предсказуем. Тяжело вздохнув, Чаг побрёл прочь с Площадки.
  Эх! А как надеялся сорвать флаг зелёных... Победа. Слава. Какой успех для новичка... И почему переполненная эмоциями душа никогда не слушает холодных доводов разума?
  - Молоток, Непоседа.
  Радиоканал ожил, едва Чаг пересёк границу игрового полигона.
  - Ты продержался больше меня на целую минуту, - Чаг узнал Шныка.
  - Так что, это, я самый последний? - удивился Чаг.
  - В точку! - радостно воскликнул Шнык. - Зелёных не меньше десятка. Они нас слопали. Схарчили. Окружили на триста шестьдесят градусов и пристрелили.
  На борге друга блестят синие пятна. Да-а-а... Похоже, Шныку досталось по самое ни хочу. "Кровавая" цепочка наискось пересекает грудь. Ещё несколько отметин на ногах и на левом плече. Это же больно! Но Шнык держится очень даже ничего. Через прозрачное забрало просвечивает широченная улыбка до ушей.
  - А мы хоть кого-нибудь пристрелили? - с надеждой спросил Чаг.
  - Не знаю, не видел, - огорчил Шнык. - Пока ты там геройски погибал, я остальных пораспрашивал. Но они тоже никого с задранными лапками не видели.
  - Хреново, - заметил Чаг.
  - Да не грусти ты так! Для нас игра ещё не закончена. Пошли в "рай", - Шнык хлопнул Чага по плечу.
  - Пошли, - Чаг повесил автомат на шею.
  Самое обидное: не понять - пристрелил он хоть кого-нибудь или нет? Неужели пять полных магазинов, целых 150 патронов, и всё впустую? Разгромив шестое отделение, зелёные молча встали и ушли. Да нет, конечно же, болтают без умолку, но на своём радиоканале, куда синих не пускают по определению. Таковы правила игры. Те же правила предписывают "павшим в бою" топать в "рай" и ждать целых полчаса, прежде чем снова вернуться на поле боя.
  Полчаса, тридцать стандартных минут - это много или мало? Смотря с чем сравнивать. Чаг на ходу поправил автомат. Отец, к примеру, очень любит зависать в туалете с ридером. Может запросто просидеть и тридцать минут, и сорок. Абсолютный рекорд, который однажды зафиксировала мама, один час две минуты. А на поле боя, тем более на таком крошечном, всего два на два километра, полчаса - это очень и очень много. Команда может вплотную подойти к победе, прижать противника к флагштоку, и всё равно проиграть.
  Неторопливо шагая вдоль границы, друзья за десять минут дошли до места сбора. После горячки боя опять стало холодно. Аж мороз по коже. То ли система жизнеобеспечения барахлит, то ли опять пресловутая задержка. Надо спросить, как-нибудь.
  В "раю", за пределами Площадки, напротив флагштока, толкотня страшная. На камнях, на ящиках и прямо на земле сидит не меньше десяти человек. Это же, Чаг аж замер на месте от удивления, треть синих! А сколько ещё "убитых", огибая игровой полигон, бредёт к точке сбора? Ужас!
  - Ёлы-палы! - ругнулся Шнык. - Это что же получается? Мы напрасно отдали свои драгоценные жизни во имя великой цели?
  Стараясь не глядеть на друга, Чаг громко скомандовал:
  - Компьютер! Общий радиоканал для находящихся в точке сбора команды синих.
  Щелчок.
  - Нас порвали, как Тузик грелку! - произнёс чей-то очень злой голос.
  - Мужики! Что за хрень? - Чаг громогласно вклинился в разговор.
  "Покойники" дружно повернули головы в их сторону.
  - А! Пополнение, - воскликнул чей-то голос. - Хреново дело, мужики. Совсем хреново.
  - Мы, то есть центральный отвлекающий отряд, вышли прямо к флагу зелёных, - перебил чей-то голос, - но напоролись на сильную оборону.
  - А мы, то есть главный штурмовой отряд, - продолжил третий, - угодили прямиком в засаду. Вот - загораем. Знаешь ли.
  - Двое или трое из ловушки выскользнули. Ушли. Они там, у флага зёленых, партизанят, - добавил ещё чей-то голос.
  - В общем, мужики, хреново дело, - опять заговорил первый голос, наверно самый ближний игрок. - Во! Опять.
  Даже сквозь шлем слышно, как в районе флага синих разгорается стрельба. Одиночные выстрелы всё чаще и чаще сменяются длинными очередями.
  Действительно - хреново. Живучий, командир синих, бросил на штурм почти все силы. Для обороны флага оставил всего пятерых игроков. Но атака сорвалась. Чёрт! Так и проиграть недолго.
  От дикого нетерпения хочется взвыть по-собачьи. Какие там полчаса? Последние двадцать минут показались длиннее двадцати лет. "Вылечить раны", соскрести с борга синие пятна, - минутное дело. Обычная краска сохнет быстро и не липнет. С пополнением боезапаса пришлось повозиться.
  От нервного возбуждения дрожат пальцы. Гладкие патроны выскальзывают из рук и падают на землю. Чаг распечатал очередной пластиковый контейнер с боеприпасами. Пять магазинов снаряжал целых десять минут. Для сравнения, в более спокойной обстановке вполне хватило бы трёх. Но лучше бы провозился все двадцать - какое-никакое, а занятие.
  Игроки мучительно медленно покидают "рай". Отсидев тридцать минут, каждый срывается с маленького старта возле ряда тонких столбов и убегает на игровой полигон, где стрекотание автоматов давно слилось в сплошной гул. Смухлевать, скосить хотя бы пару секунд - невозможно. Небольшая модификация, и компьютер борга надёжно фиксирует каждое попадание, тут же отрубает радиосвязь и клинит автомат. Металлические столбы по периметру Площадки следят за перемещениями игроков. Пока "убитый" не уберётся с поля боя, никакой связи с внешним миром. А чтобы вновь заработал автомат, нужно добраться до "рая" и отсидеть положенные полчаса. В общем, система контроля простая, но эффективная. Мухлевать, искать дыры - себе дороже. Гораздо проще играть по правилам: коль "подстрелили" - лапки кверху и вон с поля боя.
  Вот, сопя от возбуждения, убежал Шнык. Но "убитых" в "раю" меньше не становится. На каждого "воскресшего" к точке сбора подтягивается парочка "мертвецов". Хреново дело. Очень хреново. Бой пульсирует совсем рядом с флагштоком. То удаляется от него, то разгорается с новой силой чуть ли не у самого столба. Синим никак не получается отбить атаку зелёных и перейти в контрнаступление. Чаг, словно спортсмен на беговой дорожке, замер на старте с автоматом наперевес. Граница игрового поля тянет к себе. Манит. Как голодного кусок хлеба. Ну когда же?!
  - Ваше время...
  Чаг сорвался с места.
  - ...истекло, вы можете вернуться в игру, - сообщил приятный женский голос.
  В мгновенье Чаг перескочил границу и выкрикнул во всё горло:
  - Непоседа в игре!!!
  - Понял. Левый фланг. Живо! - приказал Живучий.
  Поворот налево, чуть не занесло. Чёрт! Через десяток метров пришлось встать.
  С другой стороны, очень даже хорошо, что борги не имеют маскировочной окраски. Серый цвет великолепно выделяется на красном фоне. Впереди игрок, повернувшись боком, пугливо обходит огромный камень. Что-то здесь не так. Чаг присел на колено и поднял автомат.
  Во засада! На плече игрока блестит зелёная полоса. Прорыв! Как пить дать прорыв. Зелёные почти прошли. Опоздай хотя бы на минуту... К чёрту! На полминуты. Противник обязательно взломал бы левый фланг.
  Первое желание - рвануть вперёд и палить, палить во все стороны! Но Чаг остался на месте. Не нужно бежать, орать и пугать противника дикими воплями. Лучше как следует прицелиться. Тонкие линии сетки пересеклись на груди зелёного. Чаг плавно нажал на спуск, а потом ещё и ещё раз.
  Попал? Точняк попал! Зелёный дёрнулся всем телом, повалился на огромный камень и, ничего не понимая, замотал головой. Наконец подстреленный нехотя встал в полный рост, задрал ручонки и побрёл в тыл. Чаг едва не задохнулся от восторга. Да-а-а! Высшая лига, большая игра и первая персональная победа. Но расслабляться ни в коем разе нельзя.
  Сначала осмотреть местность. Так. Синие полоски на плечах игрока, который лежит за тем огромным камнем. Правее, прижимаясь спиной к валуну, сидит ещё один синий, автомат перезаряжает. А между ними... дыра! Самая настоящая дыра. Вот где просочился зелёный. Заткнуть. Срочно заткнуть! Во что бы то ни стало заткнуть.
  Чаг рывком вскочил на ноги и побежал к тому самому проходу между камней, через который ушёл зелёный. Большой палец сам передвинул рычажок переводчика на автоматический огонь. Сейчас от "Марки" потребуется вся огневая мощь.
  Упав на колени, Чаг, как на санках, проехал по запылённому снегу и ударился плечом о высокий камень. Проход совсем рядом, только руку протяни. Упав на правый бок, Чаг высунулся из-за укрытия.
  Во засада! Да сколько же вас? Длинной очередью Чаг резанул первого зелёного. Синие пятна перекинулись на борг второго, что крался чуть дальше. Но третий, зараза, успел упасть в низкую расщелину. Снаружи только задница.
  Щёлк. Что за чёрт? Опять пустой? Очередями патроны только влёт.
  Чаг откинулся под защиту камня и перезарядил автомат. Пустой магазин в подсумок, полный - на место. На всё пять секунд. В боевой обстановке побил собственный рекорд - вот что значит жизненная необходимость. Пора. Чаг снова высунулся в проход между камнями и ужом, отталкиваясь от стенок ногами, пополз вперёд на более удобную позицию.
  Секунд тридцать в запасе есть. "Подстреленные" зелёные едва успели очухаться и двинуть с поля боя задрав лапки - отличная защита. Противник не будет стрелять по своим, пусть даже "мёртвым" товарищам. Вовремя! Чаг едва успел соскользнуть в неглубокую ямку и выставить наружу ствол, как в его сторону застрочили сразу два автомата.
  Хрен вам! Подавитесь, сволочи. Кругом высокие камни. Зелёным придётся либо пробираться через узкие проходы, либо прыгать с камня на камень. Второй вариант - самый надёжный способ свернуть шею. Чаг успел проскользнуть через проход между камнями и занять очень удобную позицию на развилке. Мелкая ямка весьма сомнительная защита, зато он разом контролирует несколько проходов. Скорее Мирем станет колонией Дайзен 2, чем зелёные выкурят его отсюда. Стреляя одиночными, Чаг упорно не даёт зелёным высунуться.
  Огонь. Огонь. Ещё огонь! Заменить пустой магазин на полный и снова огонь. Время сжалось до бесконечных рывков из стороны в сторону, скрип ствола о камень и шипения выброшенных на пыльный снег гильз. И вдруг разом смолкли все автоматы. В ушах зазвенела неприятная тишина.
  - Игра окончена. Синие проиграли, - произнёс приятный женский голос.
  Чаг вставил полный магазин, передёрнул затвор и вновь нажал на спусковой крючок. В ответ бесполезный щелчок. Игра действительно окончена. Тратить боеприпасы незачем. Красящие пули пригодятся в следующий раз. А на сегодня - всё. Чаг смачно стукнулся головой о снежный наст. Плотно сжатые зубы едва не треснули от напряжения и обиды.
  Какая досада... Какая.... Какая... Так надеялся выиграть самую первую большую игру. Как было бы круто начать карьеру в Высшей лиге с триумфальной победы. Но - не судьба. Всё, что остаётся: подняться с земли, отряхнуть с колен пыльный снег и направиться к поверженному флагу.
  Далеко не у всех синих игроков железные нервы. Общий радиоканал взорвался потоками грязной ругани. Проигравшие разом выплеснули эмоции. В грубой мешанине слов и междометий ни черта не понять, да и не требуется. Чаг, постукивая прикладом по камням, поплёлся к поверженному флагштоку. Мимо, грубо столкнув в сторону, пробежал зелёный. Радуется, сволочь. Спешит присоединиться к всеобщему веселью.
  На открытом пространстве перед флагштоком творится буйное языческое действие, сатанинские пляски и всеобщее помешательство в одном флаконе. Зелёные скачут и трясут автоматами, как впавшие в глубокий религиозный экстаз дикари на старичке Миреме. Один из игроков прыгает выше всех и вертит над головой треугольным куском синего пластика. Ещё только из автоматов не пуляют. Не зря, однако, оружие заклинено. А то, чего доброго, перестреляли бы друг друга к чёртовой матери.
  Как бы ни хотелось проигравшим поскорей свернуть игру, но победителям нужно дать время насладиться заслуженной победой. Ну и пусть скачут, как сбежавшие из зоопарка бабуины. Чаг, стараясь не замечать прыгающих от радости зелёных, направился к точке сбора команды синих.
  В противовес победителям, синие, как говорится, повесили носы. От общей кучи нахохлившихся игроков отделилась массивная фигура. По одной только тяжёлой походке легко узнать друга.
  - Баста! Непоседа, - Шнык перешёл на приватный канал связи. - На сегодня нас поимели.
  - Я и без тебя вижу, - раздражённо ответил Чаг. - Ты можешь объяснить, как оно так вышло?
  - Увы! - Шнык развёл руками. - Могу и со всеми подробностями: зелёные большим отрядом проломили нашу оборону в центре. Я там был и получил пару пуль в пятую точку.
  Шнык выразительно потёр пострадавший зад.
  - Ладно, - Чаг повесил автомат на плечо, - будет и на нашей улице праздник.
  - Вот что мне в тебе мне нравится, Непоседа, так это как ты умеешь смиряться с неизбежным, - воскликнул Шнык и тут же предложил: - Давай, сразу после разбора полётов, завалимся ко мне на обед. Я навоевал зверский аппетит. Назовём самый большой кусок свинины "Командой зелёных", разрежем его на маленькие кусочки и съедим. А для верности утопим их в бутылочке великолепного вина. Как ни крути, а сегодня у нас с тобой дебют.
  Чаг невольно улыбнулся. Родителя Шныка владеют небольшим кафе на Зерновой улице. Что-что, а готовить мама Шныка любит и умеет.
  - Давай, давай соглашайся, дурья башка, - Шнык упорно настаивает на своём. - Заодно папа поведает нам дивную историю о том, как вчера днём в "Пьяный горняк" завалился новоявленный Главный погонщик и за какой-то час нализался в сосиску.
  - Да ну! - недоверчиво воскликнул Чаг.
  - В хлам! - заверил Шнык. - В одну харю прикончил пару бутылок вина, а уж пиво не в счёт. Громогласно пообещал всех зеков прижать к ногтю. А потом отрубился прямо мордой в салат.
  Рассказ о пьяной выходке нового начальника Глотки обещает быть весьма красочным, папа Шныка великолепный рассказчик. Да и пообедать не помешает.
  - Ну-у-у, если за твой счёт, то давай, - согласился Чаг.
  - Внимание! - на общем канале загремел голос Киборга. - Игра окончена. Всем игрокам вернуться в клуб. После собраться в главном зале для разбора прошедшей игры. Кто не придёт - очень много потеряет.
  На разборе игры Киборг рассказал немало поучительных подробностей о поражении синих. Торшер, командир зелёных, очень хорошо знает о большом пристрастии Живучего к стремительным атакам, на чём и построил собственный план. Зелёные не стали ломиться всей толпой к флагштоку синих, а организовали большую засаду на одном из возможных направлений атаки. Не иначе сама фортуна улыбнулась Торшеру: ударный отряд синих угодил точно в расставленные силки.
  Вот куда, оказывается, убежал фактор внезапности. Первый же залп выбил половину атакующих. Потом, пользуясь численным превосходством, зелёные добили ударный отряд. Только Живучий, в очередной раз подтвердив собственное прозвище, сумел выбраться.
  Шестое отделение, в котором воевали Чаг и Шнык, наткнулось на заградительный отряд зелёных и оттянуло на себя ещё один. Второй отвлекающий отряд синих сумел дойти чуть ли не до флагштока, но завяз в бою возле него. Когда заградительные отряды разгромили шестое отделение, то они быстро вернулись и ударили в тыл синим. Ну а дальше - дело техники.
  Собрав все силы, Торшер навалился на флагшток синих. Как отметил Киборг: "Самое настоящее чудо, что синим удалось продержаться так долго и даже расширить плацдарм обороны". Но... Одного упорства малочисленных защитников оказалось мало. Торшер ещё разок обошёл Живучего.
  Таранным ударом в центре зелёные проломили оборону синих. Неважно, что две трети атакующих "погибло" на месте. Один из зелёных добежал-таки до флагштока и сорвал синий флаг.
  

Глава 5. Передача власти

  Кассен Откен, новый Главный погонщик Глотки, вежливо постучался в дверь кабинета всё ещё действующего начальника тюрьмы и тут же вошёл. Угора Тсен, миловидная секретарша в голубенькой блузке, хлопая накрашенными глазками, с удивлением уставилась на него.
  Ну конечно же! Весть о позавчерашней выходке в "Пьяном горняке" облетела всю Свалку. В субботу утром Откен очнулся у себя в номере, мягко говоря, в очень неприглядном виде. Аборигены ждали от него "продолжения банкета". Ан нет! Откен самым решительным образом взял самого себя за шкирку и вытряхнул всю дурь. На встречу с витусом Рекоу Откен явился в самом что ни на есть респектабельном виде: чёрная форма тюремного надзирателя тщательно выстирана и поглажена, ботинки сияют полировкой, а под глазами ни малейшего намёка на пьяный загул.
  - Доброе утро, угора, - вежливо поздоровался Откен. - Могу ли я видеть витуса Рекоу?
  Секретарша справилась с удивлением и мило прощебетала:
  - Да, да, витус Откен. Витус Рекоу ждёт вас. Разрешите, я доложу.
  Пока секретарша тыкала накрашенным ноготком в иконку вызова и ждала ответ, Откен посмотрел по сторонам. Не густо. Стены и потолок маленькой приёмной обиты большими листами светло-коричневой фанеры под дуб. Широкий стол, за которым восседает миловидная секретарша, небольшой сейф и даже маленький уютный диван для посетителей отделаны декоративными дощечками. На первый взгляд неказисто и просто, но на Свалке нет лесов. По местным меркам, древесина - роскошь. Её же за 19 световых лет везти надо. Только состоятельные граждане могут похвастаться деревянным столом в гостиной, или деревянным креслом-качалкой у телевизора. Так что приёмная начальника тюрьмы отделана дорого и шикарно. Может быть, даже со вкусом.
  - Прошу вас, проходите - пригласила секретарша. - Витус Рекоу ждёт вас.
  - Благодарю, - ответил Откен.
  Для приличия Откен постучал в дверь ещё раз и, повернув деревянную ручку, вошёл внутрь.
  - Очень! Очень! Очень рад вас видеть! - витус Рекоу аж выпрыгнул из-за стола.
  Для мужчины, который уже разменял пять десятков лет, витус Рекоу очень даже хорошо сохранился. Широкая лысина ни капли не портит его внешность, а наоборот - добавляет солидности. Округлое лицо и пухлые губы в широченной улыбке. Всё ещё действующий начальник тюрьмы светится от радости, как малыш при виде сладкой конфеты. Черт побери! Откен на мгновенье замер на пороге кабинета. Рекоу и в самом деле рад его видеть.
  - Нет! Нет! Прошу вас! Давайте присядем вот сюда, - витус Рекоу показал на круглый чайный столик.
  Откен без малейшего интереса пожал протянутую для приветствия мягкую ладошку и присел в глубокое кресло возле столика.
  - Гафая, голубушка, будь добра, - витус Рекоу вызвал секретаршу. - Принеси нам кофе.
  - Сию минуту, витус, - ответила секретарша и отключилась.
  Пользуясь случаем, Откен осмотрел свой будущий кабинет - та же деревянная роскошь. Внушительный и тяжёлый рабочий стол целиком и полностью изготовлен из широких досок. Столешница, правда, не деревянная, а вполне современный электронный рабочий стол. Высокое окно наглухо закрыто плотными шторами. Административный корпус тюрьмы построен на поверхности планеты - единственное исключение для Свалки. Как несложно догадаться, унылый пейзаж за стеклом не радует витуса Рекоу. Всё ещё действующий начальник Глотки - уроженец Мирема. Стены кабинета обшиты почти такими же широкими листами фанеры под дуб, только более приятного оттенка.
  - Очень и очень рад вас видеть, - витус Рекоу присел в соседнее кресло.
  - Разрешите узнать, почему, витус? - как бы между прочим, продолжая играть роль вежливого посетителя, поинтересовался Откен.
  Но витус Рекоу ответил прямо в лоб:
  - Витус Откен, давайте не будем разводить светские разговоры с приятными лицами. Вы прекрасно знаете, почему я крайне рад вас видеть - срок моего контракта истёк ещё два года тому назад. То есть, - витус Рекоу на секунду задумался, - почти шесть стандартных месяцев тому назад.
  Откен с трудом подавил презрительную улыбку. Этот лысый динозавр так давно живёт на Свалке, что окончательно перешёл на местное летоисчисление.
  - Я целиком и полностью отмотал свой срок и с превеликой радостью отдам вам этот кабинет, тюрьму Глот и красавицу Гафаю в придачу. Только не пытайтесь затащить её в постель, - неожиданно предупредил витус Рекоу. - Она замужем. Женщин на Дайзен 2 не хватает. В припадке ревности её муж запросто может всадить вам нож в спину. Но это так, к слову.
  С текущими хозяйственными и организационными делами, списками заключённых, финансами и прочими документами вы разберётесь сами. Я передам вам код доступа.
  Служебный дом освобожу дня через три-четыре. Завтра днём, на приёме у губернатора, официально передам вам полномочия начальника тюрьмы. А сейчас разрешите сказать вам то, что вы не найдёте ни в одной инструкции, ни...
  Витус Рекоу умолк на полуслове. С лёгким стуком открылась входная дверь. В кабинет, соблазнительно покачивая гладкими бёдрами, вошла угора Тсен с металлическим подносом. Воздух наполнился приятным запахом кофе.
  - О! Гафая! Ты - прелесть, - витус Рекоу повернулся к секретарше.
  - Приятного аппетита, - угора Тсен ослепительно улыбнулась.
  Секретарша ловко поставила на столик две чашки кофе, вазочку с сахарным песком и тарелочку печенья. Угора Тсен, бросив на прощанье любопытный взгляд, вышла из кабинета.
  Откен проводил секретаршу глазами. Трудно поверить, но старик и в самом деле очень рад его видеть. Подобная встреча на самом Миреме за гранью фантастики. Если бы его и в самом деле повысили бы до начальника тюрьмы Антал, то старый пень витус Обол, прежний начальник, так бы от радости не прыгал. Скорее всего, он нацарапал бы на электронном столе код доступа и вышел бы из кабинета, шипя от злости и разбрызгивая ядовитую слюну. А этот довольный жизнью толстячок готов от радости запрыгнуть на чайный столик и станцевать стриптиз.
  Едва сексапильная секретарша закрыла за собой дверь, как витус Рекоу вновь стал серьёзным.
  - Так вот, витус Откен. Я знаю, что в Антале вы работали замом по безопасности. Но Дайзен 2 это не Мирем. Очень и очень далеко не Мирем.
  В тюрьме Глот содержится около 50 тысяч заключённых. Персонал тюрьмы, включая миловидную Гафаю, всего 407 человек. На одного надзирателя приходится более 250 заключённых.
  - Это ещё много, - возразил Откен. - В Антале на одного надзирателя приходится более четырёх сотен заключённых.
  - Верно, - легко согласился витус Рекоу, но тут же добавил. - Один пастух справится и с тысячью баранов. Но здесь, в Глотке, сидят волки. Те, кто настолько агрессивен и неисправим, что заслужил право быть отправленным на Дайзен 2. Им нечего терять. Их уже лишили прописки на Миреме и выслали за пределы метрополии. Всё! Они на дне. Падать дальше некуда.
  Что верно, то верно: четвёртую сотню лет метрополия исправно сливает на Свалку помои.
  - Начальство на Миреме считает, что бежать заключённым всё равно некуда, и доблестно игнорирует все мои мольбы увеличить штат тюрьмы. Да и не только мои. Все, кто только занимал этот кабинет, как об стенку бились, но с тем же нулевым результатом.
  В Глотке за полторы тысячи лет, то есть за три сотни стандартных, среди заключённых сложилась своя иерархия: авторитет, блатные, роботы, шавки и даже обиженные. Подробности вы узнаете у зама по безопасности. Сейчас от вас требуется понять самое главное: авторитет и блатные держат всю эту буйную братию в узде. Фактически они теневая администрация тюрьмы.
  - Ну вы, блин, даёте! - от удивления Откен подался вперёд. - До такой степени потакать заключённым. Это слишком. Что дальше? Публичные выборы начальника тюрьмы?
  На вполне справедливое замечание витус Рекоу отреагировал очень странно. Он не стал оправдываться или хамить, а виновато улыбнулся.
  - И я точно так же считал когда-то... - медленно протянул витус Рекоу. - Мы вынуждены потакать заключённым, освободить часть из них от работы, чтобы остальные исправно вкалывали, а рудник выдавал на гора план.
  Витус Рекоу сделал пару больших глотков кофе, отломил половинку печенья и продолжил:
  - Какой бы порочной ни была существующая система, но на ней и только на ней держится порядок и работоспособность рудника. Я настоятельно, настырно, очень даже советую вам - не меняйте её. Не пытайтесь переделать её и даже трогать. У вас всё равно ничего не получится. Верхушка заключённых не будет работать из принципа. Для блатного, и тем более для самого авторитета, взять в руки лопату или отбойный молоток равносильно самоубийству. Его авторитет тут же разлетится в пух и в прах.
  - Ну уж дудки, - возразил Откен. - Позвольте с вами не согласиться. Преступники должны работать. Все! До единого. Никаких поблажек и никаких привилегий.
  Откен вновь с трудом сдержал себя. Так и подмывает сказать этому блеющему идиоту что-нибудь резкое и очень гадкое.
  - Превеликий Создатель. Неужели и я был таким горячим девяносто лет назад, - неожиданно произнёс витус Рекоу. - Точнее, двадцать стандартных лет тому назад.
  Витус Рекоу прискорбно улыбнулся:
  - Я ведь тоже пытался навести порядок, раздать блатным отбойные молотки, чтобы было как на Миреме. Но... Повторяю: здесь вам не метрополия, а...
  - Знаю, знаю - Свалка, - зло отмахнулся Откен.
  Витус Рекоу тут же подобрался, распрямил спину и тихо зашептал:
  - Витус Откен, никогда. Вы слышите? Никогда не называйте Дайзен 2 Свалкой. Местные крайне не любят это... прозвище. Иначе у вас будут преогромные неприятности с персоналом. Они же сплошь аборигены. Вплоть до того, что булочник будет продавать вам позавчерашние булочки под видом свежих.
  - Ну... Это мы ещё посмотрим, - ответил Откен.
  Витус Рекоу залпом допил кофе. Забытая половинка недоеденного печенья осталась лежать на тарелочке. Всё ещё действующий начальник тюрьмы, даже не стараясь скрыть отчаянье, произнёс:
  - Витус Откен! Прислушайтесь к моим словам. Завтра днём всё это хозяйство, - витус Рекоу широко развёл руками, - будет вашим. А вам тут ещё двадцать лет париться.
  То ли от волнения, то ли от бессилия, начальник тюрьмы забыл про местный календарь и перешёл на стандартное летоисчисление.
  - Ваш совет запоздал, - Откен злорадно улыбнулся. - Позавчера днём, в баре, какой-то зачуханный абориген из-за своей любимой Свалки полез на меня в драку.
  От столь дерзкого признания витус Рекоу испуганно отшатнулся. В кабинете повисла напряжённая тишина. Витус Рекоу, резко сменив тему, спросил:
  - Витус Откен, по себе знаю, добровольцем на Дайзен 2 никто не едет. А вы по какой причине подписали контракт?
  Откен напрягся. Кровь прилипла к щекам, глаза сузились, а к горлу подкатил горький ком. Треснуть бы этого болвана по башке.
  - Не ваше дело. Уважаемый.
  Последнее слово прозвучало как грязное ругательство. Но на грубость витус Рекоу никак не отреагировал. Наверно, и не рассчитывал на откровенный ответ.
  Интерес к разговору окончательно пропал. Этот старый дурак не сказал ничего действительно важного или хотя бы интересного. Только расписался в собственной трусости и бессилии. Да ещё в душе покопаться удумал. Не! Ему точно следует треснуть по башке. Может, тогда мозги заведутся.
  - Надеюсь, у вас найдётся свободный кабинет с хорошим рабочим столом? - Откен поднялся из кресла.
  - Да, конечно, - витус Рекоу встал следом. - Налево по коридору крайняя дверь под номером 78. Мы специально держим его свободным, так сказать, резервное рабочее место, на всякий случай. Пойдёмте, я провожу вас.
  - Не стоит, - возразил Откен. - Раз все кабинеты в административном здании пронумерованы, то я и сам легко его найду. До свидания, - произнёс Откен. - Если что понадобится, я непременно свяжусь с вами лично.
  - Всего хорошего, - витус Рекоу слегка поклонился.
  Треснуть бы на прощанье дверью, чтоб смазливая секретарша подпрыгнула от испуга. Откен вышел в приёмную. Неужели и он сам через двадцать лет превратится в точно такого же слащавого идиота? Не бывать!!! Никогда! Лучше он перевернёт здесь всё с ног на голову. Точнее, наоборот - с головы обратно на ноги.
  Дверь за спиной громко хлопнула. Пусть не настолько сильно, чтобы красавица Гафая испугалась, но достаточно, чтобы она нахмурила своё прекрасное личико.
  

Глава 6. Предупреждение

  - И почему каждый раз повторяется одна и та же история.
  Тихо, почти про себя, прошептал Рекоу, когда витус Откен, долгожданный преемник, вышел из кабинета. Как прощальный салют, дверь хлопнула за его спиной.
  За полторы тысячи местных лет сложилась "добрая" традиция: каждый новый Главный погонщик пытается сломать порочную систему взаимоотношений между заключёнными и администрацией тюрьмы, и так же, при первом знакомстве, хлопает дверью. Но без кардинальной перестройки всего института исполнения наказаний свернуть её невозможно. Она сложилась поперёк воли самых первых Главных погонщиков и за прошедшие столетия только доказала жизнеспособность, необходимость да и живучесть, если честно.
  Больше 20 стандартных лет тому назад он сам точно так же обозвал про себя витуса Несота слащавым слабаком и приспособленцем. Точно так же вышел из кабинета и с треском закрыл за собой дверь. Тяжело вздохнув, Рекоу вернулся за рабочий стол.
  Большое кресло мягкое и очень удобное. Электронный стол включён. В левом верхнем углу папка с входящими документами горит зелёным цветом. Нужно бы её открыть и продолжить работу. За выходные, как обычно, набежала куча дел, но...
  Рекоу откинулся на мягкую спинку кресла. Неожиданно нахлынуло чувство полнейшего безразличия. То, что ещё полчаса назад казалось важным и значительным, разом превратилось в ничтожное и мелочное. Заключённые, дисциплина, выработка, план... Сменщик прибыл. Менее чем через сутки витус Откен получит всё это хозяйство. Чёрт с ней, с зелёной папкой с входящими документами.
  Согласно всё той же "доброй" традиции, новый начальник Глотки пять-семь местных лет будет беситься, подгонять суровую действительность под строгие буквы устава, ругаться и обзывать губернатора нехорошими словами. Этим витус Откен никого не удивит и не обрадует. Все новые Погонщики заводились так. А потом махали на всё рукой и начинали тихо ждать, когда истечёт прописанный в контракте срок. Но что-то в витусе Откене настораживает. Понять бы ещё что?
  Желание заниматься текущими делами пропало окончательно и бесповоротно. Рекоу развернулся на кресле спиной к рабочему столу. В конце концов, сегодня у него последний рабочий день. Как говорят зеки в подобных случаях? С вещами на выход! Новый начальник - мужчина в самом расцвете сил, высокий, мускулистый. Наверняка каждое утро бегает по десять километров и два раза в неделю посещает тренажёрный зал. К тому же злой, как пёс бездомный. Вот пусть и разбирается с журналом расхода кислорода и с количеством списанных арестантских роб. Лучше проверить ящики стола.
  Но, едва Рекоу развернулся и вытащил верхний правый ящик, как тут же задвинул его обратно.
  Вот оно что! Витус Откен злой. Очень злой. Он даже не пытается примириться с действительностью. Ещё ни один новый начальник тюрьмы не начинал жизнь на Дайзен 2 с грандиозной попойки в баре и с драки с простым шахтёром. Личная жизнь витуса Откена рассыпалась в прах, когда он подписал кабальный контракт. Знать бы ещё, на чём его подловили. Впрочем, как раз об этом можно будет спросить губернатора на завтрашнем приёме.
  К чёрту работу! Рекоу поднялся с кресла и вышел в приёмную.
  - Гафая, голубушка, - Рекоу остановился перед секретаршей. - Если что, я на обходе. Если кто будет настаивать, то я решил в последний раз проведать Профа.
  - Фу! Витус, - угора Тсен сморщила симпатичное личико. - Сдался вам этот Проф. Я про него столько гадостей слышала. Говорят, он гей!
  - Знаю, знаю, - Рекоу еда успел спрятать улыбку. - Но с моей стороны будет очень не вежливо не попрощаться со своим первым заместителем по теневой администрации.
  Рекоу постарался обратить всё в шутку, но угора Тсен только махнула наманикюренной ручкой. В коридоре Рекоу обошёл стороной распахнутые двери лифта. Лучше в последний раз прогуляться по тюрьме пешком.
  Странно? Рекоу вновь вышел в длинный общий коридор. Все эти бесконечные девяносто лет он как-то не обращал внимания на внутреннее убранство административного корпуса, да и на всю тюрьму в целом. Просто перемещался из пункта "А" в пункт "Б": из лифта в кабинет, из кабинета в зал для собраний, из зала для собраний в столовую, из столовой обратно в кабинет. А ведь в административном корпусе Глотки много чего белого цвета: стены, потолки, даже пожарный щит на развилке покрашен белой краской. Под ногами мягко пружинит ковровая дорожка из дешёвой синтетики. Рекоу на миг остановился и потёр её носком ботинка. Сколько же ей лет? За все эти годы он не подписал ни одной сметы по замене покрытия в административном здании. На поворотах и перекрёстках с потолка глазеют стеклянные полусферы видеокамер. Просто, казённо и скучно.
  Пост ?1, пара толстых решёток с маленькими дверцами отделяют мир заключённых от мира свободных жителей Дайзен 2. Пузатый надзиратель лихо выскочил из-за стола, но Рекоу только махнул рукой:
  - Сиди. Я проведаю Профа и сразу обратно.
  - Как скажете.
  Охранник изо всех сил старается сохранить деловой и сосредоточенный вид, но на его располневшем лице, как на экране хорошего телевизора, без труда читается вздох облегчения. Раз начальник тюрьмы решил прогуляться один, то, значит, точно не потащит за собой.
  Пост ?1 отделяет административные помещения от собственно тюрьмы. Немногочисленным работницам Глотки категорически запрещено даже приближаться к Посту ?1. Та же угора Тсен, симпатичная секретарша, никогда не приближалась к стальным решёткам, и, дай бог, никогда не приблизится.
  Несложное механическое приспособление между стальными решётками позволяет открывать маленькие дверцы только по очереди - ещё одна далеко не лишняя предосторожность. Рекоу отошёл от Поста ?1 метров на десять, но остановился и обернулся.
  Эти решётки заключённые пересекают дважды. Первый раз, когда прибывают в тюрьму. Второй, когда её покидают. Но для многих хватает и одного раза. По долгу службы ему приходилось бесчисленное количество раз проходить через эти двойные решётки. Но, к чему обманывать самого себя, он сам был не намного свободней одетых в красные робы заключённых. Они мотали свой срок в общих камерах по эту сторону, а он в комфортабельном кабинете с занавешенным окном по ту.
  Заблудиться в жилой части тюрьмы невозможно. В параллельных коридорах дорогу найдёт даже слепой. Эскалаторы для перехода с уровня на уровень или пассажирский лифт заключённым не полагается. Рекоу спустился по бетонной лестнице на четвёртый уровень. В конце самого дальнего бокового прохода находится камера ?491.
  Самая знаменитая на весь Дайзен 2 камера находится не просто на самом нижнем жилом уровне, а в самом дальнем его конце. Дорожит собственной безопасностью авторитет, ещё как дорожит. Перед закрытым входом развалился здоровенный амбал. Кожа на гладко выбритом затылке собралась глубокими складками. Не зря подобных субъектов с прокисшими мозгами и накаченными мускулами называют быками.
  Услышав шаги, амбал напрягся и резко обернулся. Глаза маленькие, тупые, но очень подозрительные. Узнав Рекоу, бык нехотя оторвал зад от металлической табуретки и с шумом отодвинул решётчатую дверь. Пропуска не потребовал, и то ладно.
  Стандартная камера ?491 рассчитана на двадцать заключённых, но живёт в ней всего десять человек. Лишние койки убраны. На свободном пятачке огорожен душ с персональным туалетом и оборудована мини-качалка: спортивная скамья со стойками и штангой, пара стеллажей с комплектом съёмных дисков и внушительный набор гирь. На толстом крючке висит боксёрская груша.
  На спортивной скамье, кряхтя от натуги, под тяжёлой штангой, лежит ещё один бык из окружения авторитета. Ещё крупнее и толще первого у входа. Подняв штангу, бык с шумом уронил её на стойки и присел. Растопыренной пятернёй охранник смахнул с лица обильную испарину. На руднике быки не работают, делать им нечего, вот и качают мускулатуру сутки напролёт.
  Подобных типов нужно держать в психушке на расслабляющих препаратах. Но суд, по неизвестным причинам, признал их вполне вменяемыми и отправил на Дайзен 2. Наверно, по соображениям экономии. Судьбой сосланных на Свалку многочисленные общественные организации Мирема не интересуются вовсе. За 90 местных лет ни один эмиссар так называемых борцов за права человека не появился в Космопорту имени Пилага.
  У дальней стены в потёртом кресле из кожзаменителя сидит Тул Фудилов по кличке Проф. На авторитете стандартная для зеков красная тюремная роба, но тщательно постиранная и поглаженная. Заложив ногу за ногу, Проф держит в руке старенький ридер.
  Недалеко от Профа, показывая всему миру тощий зад, на четвереньках ползает шестёрка. Авторитету по должности не полагается пачкать руки о разные там отбойные молотки, кувалды или, упаси господи, половые тряпки. Но кто-то должен каждый день мыть в камере пол и вытирать под коечками вездесущую пыль.
  Профу больше шестидесяти стандартных лет. В молодости он работал в Институте фундаментальных исследований. Говорят, был талантливым физиком. Но... страсть к материальной стороне жизни погубила его. Тул Фудилов провернул грандиозную аферу. Через несколько влиятельных телеканалов раструбил на весь мир о грядущем создании генератора искусственной гравитации. Благодаря бешеной популярности ему удалось выбить из правительства аж несколько миллиардов виртов. Сумма громадная, в четыре раза больше годового бюджета Дайзен 2.
  На Итаге, естественном спутнике Мирема, специально для него построили научно-исследовательский институт. Несколько крупных строительных компаний в кратчайший срок возвели целый посёлок и солидные промышленные мощности. Казалось... Вот! Вот! Ещё немного. И человечество, наконец, получил долгожданный генератор искусственной гравитации. Но...
  В те же СМИ, что двумя годами ранее вовсю расхваливали Тула Фудилова, просочились слухи о финансовых махинациях при строительстве научно-исследовательского комплекса. Телезрителей особенно позабавило кресло витуса Фудилова, за которое, согласно предъявленным документам, заплатили аж 100 тысяч виртов налогоплательщиков. Вслед за сенсационными телепередачами на Итагу десантировалась парламентская комиссия и такое там накопала.
  Никаких исследований Тул Фудилов не вёл в принципе, только создавал видимость. Зато активно ворочал громадными суммами, выделенными на генератор искусственной гравитации. За солидные откаты распределял строительные подряды и закупки. На Миреме Фудилов построил прекрасный особняк в три этажа, с шестью туалетами и одной сауной. Солидными взятками сумел подмазать не только высших чиновников Института фундаментальных исследований, но и политиков в администрации президента.
  Скандал вышел грандиозным. Рекоу был в то время молодым надзирателем тюрьмы Камшбот и смотрел судебные разбирательства по делу Фудилова, как лихо закрученный детектив. После оглашения приговора на Свалку отправили самую образованную за всю историю Дайзен 2 партию заключённых. И вот, став начальником Глотки, Рекоу нашёл здесь чёрную легенду финансового мира.
  Великий Создатель наделил Фудилова могучим умом и великолепными организаторскими способностями. Проф быстро взобрался на вершину уголовной иерархии. Срок его заключения истёк семь стандартных лет тому назад. Фудилов вполне мог бы выйти на свободу, но авторитет предпочёл остаться. Ну не дурак же он менять потёртое кресло тюремного авторитета на лом и лопату бесправного работника на далёкой ферме на южной оконечности кратера Финдос. И таких, как он, за долгую историю Глотки накопилось больше двух тысяч. Именно этот контингент вечных заключённых составляет теневую администрацию тюрьмы.
  Рекоу подошёл к Профу и нарочно громко произнёс:
  - Добрый день, Проф.
  Авторитет оторвал взгляд от ридера.
  - А-а-а! Добрый день, гражданин начальник. Прошу вас - присаживайтесь, - панибратским тоном предложил авторитет.
  Проф ведёт себя так, словно он здесь самый главный. Хотя, нужно признать, так оно и есть. С Профом вполне можно разговаривать, если не обращать внимания на его словесные понты и непристойные жесты.
  Рекоу осторожно присел на коечку напротив кресла и спросил:
  - Проф, ты слышал о новом Главном погонщике?
  - Конечно, - ответил Проф. - Пару дней назад его с метрополии скинули.
  - Тогда, может быть, ты слышал о его выходке в "Пьяном горняке"?
  - О-о-о! - притворно удивился Проф. - По Глотке уже анекдоты ходят.
  Ещё одно правило, которое вовремя не успел усвоить витус Откен: Дайзен 2 подобен маленькому глухому городку, где слухи и сплетни разлетаются быстрей официальных сообщений. Да и верят им больше. Заключённые ещё в глаза не видели нового начальника, но уже составили о нём весьма нелицеприятное мнение. Трудно будет витусу Откену, ох как трудно.
  - Тогда ты должен знать, что он собирается с вами сделать, - не спрашивая, а утверждая, произнес Рекоу.
  - Ну-у-у, не он первый, не он последний, - неопределённо ответил Проф. - Ты и сам, в своё время, пытался всучить мне отбойный молоток.
  Рекоу поморщился. Было дело. До сих пор крайне неприятно вспоминать об этом.
  - Можешь считать меня паникёром - мне уже фиолетово, - заявил Рекоу. - Я разговаривал с витусом Откеном полчаса назад. Он очень, ты слышишь, очень мне не понравился. Этот верзила с накаченными бицепсами под самую макушку набит злостью. У него внутри всё кипит и пенится. Того и гляди - рванёт, как атомная бомба. Его жена бросила.
  - Так это ж со всеми так! - авторитет едва не подавился смехом. - И тебя жена бросила, и меня. Вон! Даже губернатор, самая жирная лягушка в нашем болоте, и тот на Свалку холостяком прилетел.
  - Всё это так, - легко согласился Рекоу. - Я отстал от тебя, когда женился. А витус Откен ещё не пережил развода, ещё не смирился с неизбежным и ещё не нашёл другую женщину. С аборигенками он уже поссорился, заочно. От воздержания, понимаешь...
  - А ты откуда знаешь? - недоверчиво спросил Проф.
  - Психология является важной и неотъемлемой частью обучения тюремного надзирателя, - словно цитируя учебник, ответил Рекоу. - Чем в более скверном расположении духа находится человек, тем легче понять его сущность. Я, вообще-то, с тобой попрощаться пришёл. Ну не могу же я напоследок не проведать своего первого заместителя по теневой администрации.
  Проф широко улыбнулся. Авторитет падок на лесть.
  - Так что, Тул Фудилов, не кашлять тебе, - Рекоу поднялся с койки.
  Проф, стрельнув глазами на ползающего под ногами шестёрку, неожиданно спросил:
  - Зачем вы меня предупредили?
  Тюремная жизнь с её вечными интригами не на жизнь, а на смерть приучила Профа искать подвох во всём и подозревать собственное отражение в зеркале.
  - Это моя благодарность, Проф. Спасибо тебе, что все эти двадцать лет держал Глотку за глотку, - невольно скаламбурил Рекоу. - Да и месть, куда уж без неё. Витус Окрен слишком громко хлопает дверью. Ну всё. Удачи тебе.
  Теперь можно уходить с чистой совестью. Авторитет так и остался сидеть в потёртом кресле, но ридер в руки не взял. Проходя мимо охранника у входа, Рекоу недовольно покосился на короткую дубинку на поясе быка.
  Если к обычной металлической трубке приварить пять коротких толстых пластин, а рукоятку для удобства обмотать тканью или кожаным ремешком, то получится очень страшное холодное оружие. Нож или заточка для тупого быка - оружие слишком умное. А вот дубинка с торчащими во все стороны убойными пластинами - в самый раз. Рекоу отвернулся. За 20 лет не раз и не два приходилось подписывать липовые отчёты о несчастных случаях, когда на проверку очередной труп оказывался густо утыканным характерными прямоугольными ранами. Но - судьбой зеков никто не интересуется. Далёкий Мирем больше волнует поставки меди, никеля, кобальта, а не судьба сосланных на Свалку отбросов. Изувеченные трупы уходят в ненасытное жерло тюремного крематория, где вместе с бренным телом сгорает правда и справедливость. И... ничего в этой жизни не меняется.
  По тюремному уставу холодное и тем более электромагнитное оружие категорически запрещено. Чтобы не провоцировать заключённых, надзиратели не носят даже баллончики со слезоточивым газом. А на деле? Если быки не стесняются начальника тюрьмы, то страшно подумать, какие арсеналы запрятаны у зеков в мастерских, в камерах под полом и, особенно, в бесконечном лабиринте медного рудника.
  Рекоу вышел из камеры ?491. В любом случае, дубинка на поясе охранника уже не его забота. Если новый Главный погонщик настолько крут, как заявляет, то пусть попробует отобрать у тупого быка с накаченными ушами его любимую игрушку.
  Не останавливаясь, машинально кивая на приветствия заключённых и надзирателей, Рекоу быстро дошёл до приёмной своего кабинета.
  - Гафая, голубушка, - Рекоу остановился возле секретарши. - Тебе обязательно нужно сменить работу.
  - Вы меня увольняете? - угора Тсен удивлённо захлопала глазками.
  - Ну что вы! Да как я могу? Сегодня у меня последний рабочий день. Как раз сейчас начну паковать чемоданы.
  - И на прощанье решили меня уволить?
  - Нет! Что вы! Конечно, нет. Только, - Рекоу опёрся ладонями о столешницу и доверительно наклонился к секретарше. - В воздухе запахло жареным, милая моя. Витус Откен может выкинуть такое, такое, от чего в Глотке сначала будет очень жарко, а потом очень холодно. Я всего лишь горю желанием предостеречь вас.
  - Ах! Это, - угора Тсен расслабленно рассмеялась. - Благодарю вас за заботу, витус, но, я думаю, витус Откен перебесится и всё будет как прежде.
  - Да будет на то воля Великого Создателя, - Рекоу печально вздохнул. - Тогда отмени все запланированные на сегодня дела. Если кто будет спрашивать, то можешь прямо так и сказать: старый Погонщик стойло сдаёт, а новый принимает - им обоим некогда.
  Рекоу зашёл в кабинет и аккуратно закрыл за собой дверь.
  

Глава 7. Разговор с губернатором

  Кресло для посетителей в приёмной губернатора большое и мягкое. Так приятно прислониться к высокой спинке и положить руки на широкие подлокотники... Выспаться можно, не хуже, чем в собственной кровати. Но Рекоу не до комфорта.
  Часы над столом секретарши показали 9:45. До официальной передачи полномочий осталось всего пятнадцать минут. В приёмной вот-вот появится витус Откен. Рекоу специально прибыл на полчаса раньше, чтобы поговорить с губернатором с глазу на глаз. Но витус Гажан как обычно изображает из себя крайне занятого государственного деятеля и всё никак не может его принять.
  Да-а-а. Тяжело общаться с человеком, который страдает манией величия, да ещё и в самом деле облечён большой властью. Да какие у него дела? Сидит за столом и "лечится" после вчерашнего. Витус Гажан прикладывается к бутылочке каждый день. Удивительно, как за двадцать восемь местных лет он умудрился не спиться окончательно?
  На столе секретарши запищал сигнал вызова.
  - Витус Рекоу, - угора Равер, блондинка с тонкими холёными ручками, секретарша губернатора, ослепительно улыбнулась, - прошу вас. Витус Гажан вас примет.
  Рекоу, стараясь скрыть раздражение, с трудом выбрался из глубокого кресла. Часы над головой сексапильной угоры Равер показывают 9 часов 51 минуту.
  - Разрешите? - Рекоу открыл дверь в кабинет губернатора.
  - Да. Да. Прошу вас.
  Витус Гажан сама любезность: слащавая улыбка, розовые щёчки, сверкающие от радости глаза. Губернатор ростом невелик, но больно худ для столь солидной должности. Деловой костюм мешком висит на его тощих плечах. При всём при том губернатор обожает плотно покушать и особенно выпить. И, конечно же, никогда не отказывается от приглашений на торжественный обед или деловой ужин. Ещё бы - пожрать на халяву.
  Стол губернатора девственно чист. В воздухе витает аромат вина. Окно распахнуто настежь. С высоты третьего этажа видны треугольные вершины ёлок на Площади пионеров. Витус Гажан так часто "лечится" в своём кабинете, что запах спиртного пропитал мебель и мягкую обивку стен.
  - Присаживайтесь, - витус Гажан показал на кресло возле стола. - Чем обязан столь раннему визиту?
  - Любопытство, уважаемый, любопытство, - Рекоу присел в кресло для посетителей. - И только вы можете мне помочь.
  - Ну что вы! - витус Гажан театрально всплеснул руками. - Вы явно переоцениваете мои скромные возможности.
  Не прошло и месяца, как тюремные медики подняли изо льда витуса Гажана, как Рекоу раскусил характер нового губернатора: очередной неудачник, любит власть больше, чем заслуживает, но по-особому. Витус Гажан обожает внешние проявления высокой должности, помариновать посетителя в приёмной хотя бы пять минут без всякой причины из той же оперы. Манипулировать таким типом легко. Главное удовлетворять его глупые амбиции и нелепые пристрастия. Словно играя второстепенную роль в театральной постановке, Рекоу произнёс:
  - Уважаемый, это вы себя недооцениваете. На вас колония держится. Если вы не сможете мне помочь, то уже никто не сможет.
  - Хорошо, - витус Гажан упёрся локтями в столешницу. - Что вы хотите знать?
  Дозрел. Губернатор потешил самолюбие, убедился в собственной незаменимости и дошёл до более обстоятельного разговора.
  - Видите ли, - осторожно заговорил Рекоу. - Витус Откен. Мне... очень хотелось бы знать, за какие грехи или провинности его отправили к нам?
  Витус Гажан хитро улыбнулся. Он как губернатор колонии, как исполнительная, законодательная и судебная власть в одном лице, обладает доступом ко всем личным делам. И, конечно же, не упустил случая покопаться в грязном белье нового начальника тюрьмы.
  - Да. Я читал личное дело витуса Откена, - губернатор до последнего тянет удовольствие. - И мне известно, по какой причине его сплавили к нам...
  Рекоу внутренне напрягся. Неужели подтвердится одна очень плохая догадка. Витус Гажан опять хитро улыбнулся и резко выпалил:
  - За рукоприкладство!
  Проклятье! Рекоу сжал кулаки. Хуже и быть не может. Губернатор, весьма довольный произведённым эффектом, расслабленно откинулся на спинку кресла.
  - Обычное дело, витус Рекоу, - продолжил губернатор. - Тюремный надзиратель дал по морде чересчур бойкому заключённому. Витус Откен мужик горячий, вспыльчивый, к тому же физически сильный, говорят. С него станется. В иной ситуации инцидент замяли бы, и все дела. Подумаешь, заключённый упал с лестницы и слегка ушибся. С кем не бывает. Но! По причинам, о которых мы можем только догадываться, витус Обол, начальник тюрьмы Антал, дал делу ход.
  Витус Гажан обожает рассказывать гадости о подчинённых. Не гнушается собственными домыслами. Как раз чрезмерная болтливость и купила ему билет на Свалку.
  - Витусу Откену, даже в самом худшем случае, разбитая морда зека сошла бы с рук. Управление наказаний не любит выносить сор из избы. Но! На его беду Управление ухватилось за эту безделицу, пустяк, как хватается за соломинку утопающий в бурном море. Догадываетесь почему?
  - Искали мне сменщика, - ответил Рекоу.
  - В яблочко! - воскликнул витус Гажан. - С добровольцами у нас того, не густо. Точнее, их вообще нет. Да ещё знаменитое проклятье. Вот и разыграли перед гордым, но наивным Кассеном Откеном целое представление. Как же! Такой позор! Бить заключённого! Честь мундира! Нарушение прав человека! Ну, вы сами знаете, как это делается. А он взял да клюнул.
  Рекоу молча кивнул. Знакомый сценарий.
  - Дело вывернули так, будто витус Откен только тем и занимается, что целыми днями шляется по тюрьме и лупит заключённых. За такое отношение к службе и на Свалке в красной робе оказаться недолго. И тут, в самый критический момент, ему предложили... повышение. Не в его интересах было отказываться и проявлять характер.
  Витус Гажан мелко захихикал, как мальчишка, который подложил на стул старшей сестре острую кнопку. Подобным образом "повысили" всех руководителей Дайзен 2. В том числе и самого губернатора. Но...
  Рукоприкладство - это очень и очень плохо. Лучше бы витус Откен попался на коррупции, или переломал бы ноги на скользких ступенях карьерной лестницы. Теперь ясно, откуда в нём такой заряд злости. Так умеют злиться только честные люди с сильным, несгибаемым характером. Чёрт побери! Это ещё хуже.
  - Да! Кстати! О проклятии, - вспомнил витус Гажан. - Уважаемый Рекоу. Через десять минут вы станете совершенно свободным человеком. На Мирем возвращаться думаете?
  Вопрос застал Рекоу врасплох. Но тут на рабочем столе губернатора замигала иконка вызова.
  - Да, голуба! - ответил губернатор.
  - Витус Гажан, - отозвалась секретарша, - к вам прибыл витус Откен. Впускать?
  - Пусть немного подождёт, - ответил губернатор.
  Рекоу скосил глаза на электронный стол витуса Гажана. Часы в правом верхнем углу показывают 9 часов 59 минут. Точность - вежливость королей, и не только.
  - И всё же, уважаемый, - губернатор сладко улыбнулся, - вы собираетесь возвращаться на Мирем или нет?
  Рекоу, едва не прикусив нижнюю губу, совершенно искренне ответил:
  - Не знаю, витус Гажан. Не знаю. Нужно подумать. Посоветоваться.
  Губернатор опять хитро улыбнулся.
  - Думайте. Думайте, уважаемый. А сейчас давайте поскорей покончим с формальностями. Голуба! - губернатор ткнул пальцем в иконку вызова секретарши. - Загоняй нового Погонщика.
  Работать витус Гажан не любит, о чём прекрасно знает вся колония. Оно и к лучшему. Рекоу молча поблагодарил Великого Создателя. Как раз сплетничать губернатор любит и даже очень. Раскрывать перед заядлым подлецом душу - упаси господи.
  

Глава 8. Бегство со Свалки

  От резиденции губернатора до служебного домика рукой подать: пять минут прогулочным шагом по Площади пионеров. С формальностями разобрались быстро. Взаимное представление, ознакомление с приказом, неразборчивые подписи в официальных документах, и всё - витус Откен полноправный начальник тюрьмы Глот. Рекоу, наконец-то, сбросил с себя эту каторгу.
  Радоваться бы надо. Носиться с дикими воплями по Площади пионеров, скакать на одной ноге и целовать встречных девушек. А потом завалиться домой, закатить грандиозную пирушку и пропить к чёртовой матери все сбережения! Но... Не так. Совсем не такой оказалась когда-то долгожданная отставка. На душе грустно и муторно. Даже на красоток не тянет. Что-то здесь не так. На хорошо знакомый путь до служебного домика Рекоу потратил больше десяти минут.
  - Здравствуй, дорогой.
  Аттелия, супруга, вышла в прихожую, едва Рекоу захлопнул входную дверь.
  - Здравствуй, дорогая, - рассеяно отозвался Рекоу.
  - Ну как? Тебя можно поздравить?
  - С чем? - Рекоу замер посреди прихожей со снятым ботинком в руке.
  - Ну ты даёшь, - удивилась жена. - Самый главный заключённый Глотки наконец-то откинулся.
  - А! Ну да. Было дело, - Рекоу надел домашние тапочки.
  Шлепая по ступенькам, Рекоу поднялся на второй этаж в гостиную. Аттелия, чувствуя неладное, пошла следом.
  - Что такой не весёлый? - спросила жена.
  Рекоу присел на диван и выглянул в окно. Привычный вид зелёных елей и запах свежей хвои успокаивает. Как и резиденция губернатора, служебный домик начальника тюрьмы находится на Площади пионеров.
  - Дети дома? - спросил Рекоу.
  - Уже дома, - супруга присела рядом. - Тоссан вернулся из школы за пять минут до тебя. Апилия, как обычно, учится у себя в комнате.
  Ученики начальной школы обязаны посещать уроки. А вот студенты, как почти взрослые, пользуются некоторыми поблажками. Апилия, старшая дочь, предпочитает изучать теорию дома. В институт она ходит только на практику, зачёты и экзамены.
  - Это хорошо, - заметил Рекоу. - Будь добра, позови их. Дело есть.
  Но дети, услышав голос отца, сами вышли в гостиную.
  - Привет, пап, - Тоссан подошёл ближе и протянул руку для приветствия. - Поздравляю тебя с окончанием срока.
  - Спасибо, сынок, спасибо, - Рекоу пожал протянутую руку.
  Апилия, стрельнув глазами в его сторону, ограничилась короткой фразой:
  - Поздравляю тебя, отец.
  Старшая дочь, всем своим видом показывая недовольство, присела в широкое кресло напротив. Подчёркнутое отчуждение, словно вежливый отказ в приёме на работу, раздражает. А вот Тоссан наоборот - придвинулся ближе. На миг в гостиной повисла напряжённая тишина. Через распахнутое окно долетает шум проезжающих мимо машин, шаги прохожих и обрывки чужих разговоров.
  - И так, семейство, - Рекоу стукнул кулаком по мягкому подлокотнику. - Срок моего контракта истёк. Официально я уже не Главный погонщик.
  Так хочется умолкнуть на полуслове и спрятаться от навалившейся проблемы, как страус головой в песок. Только это не выход.
  - Что будем делать дальше? - разделяя слова, спросил Рекоу. - В любом случае, этот прекрасный домик нам нужно освободить через неделю максимум.
  - Я никуда не поеду! - тут же рванула дочь. - Мне и здесь хорошо!
  С места и сразу в карьер. Рекоу в отчаянье опустил глаза.
  Серьёзный разговор назревал давно. До последнего времени он лениво тлел, лишь изредка выбрасывая яркие искры. Но, едва транспортник ?419 привёз сменщика, как серьёзный разговор вспыхнул ярким пламенем. Камнем преткновения, яблоком раздора стал вопрос: возвращаться на Мирем или нет?
  Больше двадцати стандартных лет тому назад его отправили на Дайзен 2. Уже здесь Рекоу познакомился с Аттелией Липадос, начальницей Управления здравоохранения. У них нашлось много общего: обоих сослали на Свалку, у обоих с треском развалились первые браки и оба, несмотря ни на что, хотели вернуться домой. Не прошло и года, как они поженились.
  Контракт Аттелии истёк шесть местных лет тому назад, или год с небольшим по стандартному календарю. Наконец, с прибытием нового начальника Глотки, они окончательно освободились, и уже ничто не держит их на этой планете. Но! Возвращению на Мирем воспротивились дети. Если младший сын всё время мялся, думал и никак не мог согласиться, то старшая дочь встала на дыбы. Они родились и выросли здесь. Каким бы жалким и убогим ни был бы Дайзен 2, но он их родина.
  Пока окончание контракта маячило где-то там далеко, по ту сторону кратера Финдос, Рекоу особо и не думал о возвращении. Как-то само собой подразумевалось, что они вернутся на Мирем. Но! Когда назначенный срок наконец-то истёк, а с метрополии вот-вот должны были прислать сменщика, Рекоу всё чаще и чаще стали посещать сомнения.
  Проклятие Свалки? Может быть. За 92 местных года они практически вросли в эту планету. Какой бы маленькой и убогой ни была колония на Дайзен 2, но здесь Рекоу, да и Аттелия тоже, уважаемый человек. К тому же весьма состоятельный, по местным меркам, разумеется. Он водит знакомство с администрацией колонии, а несколько местных бизнесменов не раз и не два намекали, что готовы принять его на ответственную и хорошо оплачиваемую должность. Даже если он уйдёт на пенсию, то всё равно сможет жить ничуть не хуже, чем сейчас. Одно дело пенсия в 500 виртов здесь, и совершенно другое дело на дорогущем Миреме. На Дайзен 2 можно шиковать, раз в неделю кутить в ресторане. На метрополии - скромно жить и раз в год выбираться на недорогой курорт у тёплого моря или океана.
  У супруги ситуация один в один. Шесть местных лет тому назад Аттелия передала Управление здравоохранением сменщику, но осталась работать его первым заместителем. Её тоже все знают и уважают.
  Если посмотреть по-другому, то двадцать стандартных лет - очень большой срок. Их личные связи на Миреме давно растаяли. Престарелые родители ушли в лучший мир, а сын от первого брака благополучно вырос и обзавёлся собственной семьёй. Да и сбережения, по меркам Мирема, не такие большие. Если Великий Создатель подарит им крупицу своего божественного внимания, то им удастся купить какой-нибудь не очень задрипанный коттедж в каком-нибудь условно престижном жилом поясе. Детям придётся вживаться в абсолютно новую среду обитания и ускоренными темпами навёрстывать пропуски в учёбе. Перелёт на Мирем займёт не меньше 5 стандартных месяцев.
  Есть над чем подумать. Чаши весов заколебались. Возвращаться на Мирем или нет - не понятно. Было непонятно, пока вчера утром не познакомился с новым начальником Глотки. Великий Создатель есть, и он обращает внимание на творения свои.
  - Апилия, доченька... Великий Создатель всё видит! Ничто не ускользнёт от всевидящего ока его. До вчерашнего дня я и сам не знал, как нам быть дальше, - как можно более выразительно произнёс Рекоу.
  - И что же такое эдакое произошло вчера? - с вызовом спросила Апилия.
  - Вчера утром я познакомился со своим преемником.
  - А! Дебошир и алкоголик, - перебила Апилия. - Перебесится и будет как все.
  Рекоу тяжело задышал. Лишь бы не взорваться... Лишь бы не взорваться... Родная дочь, всё-таки. Рекоу разжал нервно сжатые кулаки. Во что бы то ни стало нужно вразумить упрямую дочь. Лишь бы не взорваться...
  - Специально для тебя опущу подробности - в воздухе запахло жареным.
  - У мамы что-то подгорело? - Апилия, будто не понимая фигурального выражения, заводила носом.
  Дочь упорно старается разозлить его и вывести из равновесия. Не поддаваться на провокацию. Ни в коем случае.
  - Новый Главный погонщик слишком горяч, слишком зол. Он до сих пор так и не оправился от краха своей семьи...
  Рекоу, ища поддержки, посмотрел на супругу. Аттелия кивнула в ответ.
  - Заключённых в Глотке много. Ты даже не представляешь, сколько их там. А уздечка, которая держит всю эту буйную братию, слишком тонкая. С новым начальником Глотка взбунтуется, как пить дать. Но на этой планете нет сил, которые смогли бы утихомирить эту ораву. Зеков пятьдесят тысяч! Ты только представь: на десять тысяч больше, чем населения Финдоса, столицы колонии.
  - Ну, папа, ну ты и фантазёр! - недоверчиво воскликнула Апилия. - Мог бы придумать страшилку пострашнее. Право слово.
  Господи! Рекоу едва не взвыл от досады. Ну почему у девушек в 17 лет напрочь отсутствуют мозги? Апилия, как и мать, учится на врача, но с ходу отметает всякую логику.
  - Доченька! Родная моя! Ты же у меня такая умная, такая привлекательная. На Миреме живёт 8 миллиардов. Да там... Да у тебя... Подружек будет в разы больше. А поклонников... поклонников штабелями складывать будешь. Ты даже не представляешь, понятия не имеешь, от чего отказываешься.
  - Не поеду! - упрямо заявила Апилия. - Я почти взрослая. Через четыре года ты мне будешь не указ. Вот. Можете мотать на свой Мирем, а я остаюсь.
  Рекоу держался до последнего, но терпение лопнуло, как натянутый до предела трос.
  - Наш разговор не окончен! - сорвался Рекоу.
  Апилия тут же поднялась с кресла и ушла в свою комнату. Входная дверь грохнула за её спиной, как пушечный салют. Жена и сын благоразумно молчат.
  - Ты, это, насчёт бунта серьёзно? Не преувеличиваешь? - неуверенно поинтересовалась Аттелия.
  - Дай бог, чтобы я напрасно кричал "пожар", когда на самом деле надвигается потоп, - Рекоу устало откинулся на спинку дивана.
  Злость и обида на родную дочь бурлят в груди. Так и хочется встать и написать на двери в её комнату большими жирными буквами "Дура!!!"
  - Но папа, я тоже не хочу уезжать, - осторожно произнёс сын. - У меня здесь друзья. Я вырос здесь. И мне здесь нравится. К тому же...
  - Послушай, Тоссан, - Рекоу посмотрел на сына. - Твоя сестра упряма, как дверная пружина. Но она забыла, чья кровь течёт в её жилах. С ней или без неё мы покинем эту планету.
  Тоссан отвернулся. Он целиком и полностью солидарен с сестрой, но характер у него более мягкий. В мать.
  Решить самый главный вопрос так и не удалось. Как говорят в подобных случаях политические обозреватели, голоса разделились поровну. Эмоции взяли верх. О продолжении конструктивного диалога не может быть и речи.
  - Лирон, пошли на кухню, - предложила жена. - Я приготовила обед. Сегодня твои любимые котлеты из телятины и суп из зелёного гороха. Время у нас ещё есть. Будет воля Великого Создателя, Апилия одумается.
  - Дай-то бог, - Рекоу тяжело поднялся с дивана.
  Но лучше всего не уповать на Создателя, а действовать. Рекою бросил взгляд на запертую дверь в комнату дочери. Апилия несовершеннолетняя, что существенно облегчает задача. Время поджимает: транспортник с Мирема очень скоро отправится в обратный путь.
  ***
  Великий Создатель так и не вразумил упрямую дочь. В течение трёх последующих дней Апилия по-прежнему наотрез отказывалась покидать Дайзен 2. Всеми правдами и неправдами она пыталась улизнуть от серьёзного разговора. Стоило Рекоу хоть словом заикнуться об отъезде, как Апилия тут же убегала в свою комнату, в университет, либо к подруге, готовиться к экзаменам.
  Рекоу сменил тактику. С утра пораньше он уходил из дома, а возвращался ближе к вечеру, незадолго до отключения дневного освещения. На недоумённые вопросы сына и дочери Аттелия только отшучивалась, дескать, папа всё ещё ходит на работу по старой привычке. Но и она понятия не имеет, где целыми днями пропадает её муж. На осторожные расспросы Рекоу либо вообще не отвечал, либо бросал неопределённое: "Был у старых друзей". И всё.
  В пятницу днём наступило перемирие. Вопрос о переезде Рекоу больше не поднимал. Наоборот: за ужином, когда семья собралась за обеденным столом, неожиданно поинтересовался у дочери, в каком районе Финдоса она хотела бы жить. Служебный домик на Площади пионеров пора освобождать. Апилия очень обрадовалась и с ходу предложила несколько вариантов. Рекоу внимательно выслушал дочь и пообещал подумать.
  Субботнее утро началось мирно. Супруга приготовила завтрак и позвала семью кушать. Обычно Рекоу садится за стол первым, но на этот раз специально задержался в ванной.
  - Лирон! Ну где ты? - в очередной раз позвала супруга.- Все уже собрались!
  Рекоу, опираясь руками о мраморную раковину, посмотрел в зеркало и тихо прошептал:
  - Великий Создатель. Всё в руках твоих. Помоги.
  Закрыв кран, Рекоу вышел из ванной комнаты. В ноздри ударил обворожительный запах жареной картошки.
  - Доброе утро, - произнёс Рекоу, заходя на кухню.
  - О! Папа! Наконец-то! - Апилия развернулась на стуле. - Мама уже в курсе, я для нас домик присмотрела, на Медной улице. Мы можем...
  Рекоу, подойдя к дочери вплотную, резко ткнул сложенными пальцами ей в шею.
  - Ой! Ты чего? - Апилия испуганно отстранилась.
  Сбитый локтем бокал с апельсиновым соком с грохотом улетел на пол.
  Хлопая от удивления глазами, Апилия прижала ладошку к шее, но тут же, уронив руки, едва не сползла на пол. Рекоу вовремя подхватил обессиленную дочь.
  - Ты что наделал?! - удивлённо воскликнула Аттелия.
  Вместо ответа Рекоу бросил на стол крошечный шприц-тюбик. Укол произошёл настолько стремительно, что тонкая игла не успела запачкаться кровью.
  - Ничего страшного, это всего лишь транквилизатор, - объяснил Рекоу и тут же решительно объявил: - Мы улетаем!
  - Но папа! - от удивления сын едва не подавился картошкой.
  - Мать, собирай вещи - приказал Рекоу. - На сборы у нас три часа. А ты, - Рекоу повернулся к сыну, - помоги мне отнести Апилию в гостиную.
  Неожиданная выходка настолько поразила сына, что он молча слез со стула и послушно подхватил сестру за ноги. Полы коротенького халата соскользнули с её гладких бедер.
  Только в гостиной, когда они уложили Апилию на диван, Тоссан несколько отошёл от шока и спросил:
  - Папа, зачем ты это сделал?
  - Мы улетаем, хочет этого Апилия или нет. Здесь очень скоро будет очень плохо.
  - Но папа!
  - Никаких но!!! - рявкнул Рекоу. - Я не для того женился на твоей матери и выбил для вас прописку на Миреме, чтобы оставить вас здесь! Ты даже не представляешь, от чего отказываешься. Дитя неразумное. У тебя такая возможность, такая. Далеко не каждый может смотаться со Свалки.
  - Папа, не называя Дайзен...
  - Свалка! Свалка! И ещё сто раз Свалка! Эта планета была, есть и будет свалкой человеческих душ. С этого момента ты житель метрополии и тебе 14 лет.
  На Дайзен 2 можно размножаться без каких-либо ограничений. Планета, по факту, не заселена. Администрация колонии поощряет многодетность налоговыми льготами, бесплатными детскими садами, школами и доплатами для неработающих матерей. А вот Мирем давно и плотно заселён. Каждый житель метрополии может родить одного и только одного ребёнка. Право на второго можно либо купить за бешеные деньги на аукционе жизни, либо выиграть в лотерею, либо получить в качестве большой награды за выдающиеся заслуги и достижения.
  Ни Рекоу, ни его жена не отказались от прописки на Миреме. У каждого как раз осталось нереализованное права на воспроизводство. Не превысив лимит, Рекоу сохранил прописку и для себя, и для своих детей. Пусть Тоссан и Апилия родились здесь, на Дайзен 2, но они прописаны на Миреме и вполне могут переехать туда. Более того - за ними останется право на воспроизводство.
  - Но отец!
  Попытался было возразить Тоссан, но тут же заткнулся. Рекоу демонстративно вытащил из кармана второй шприц-тюбик.
  - Пусть я далеко не молод, но у меня хватит сил всадить в тебя иглу. Выбирай: или ты молча собираешь свои монатки, или ложись рядом с сестрой.
  Тоссан молча развернулся и побрёл в свою комнату. Уже на пороге он всё же обернулся и бросил:
  - Апилия никогда не простит тебе этого. Никогда!
  - Ещё как простит, - уверенно заявил Рекоу. - Когда пройдётся по золотистому пляжу в своём самом сексапильном купальнике, когда толпа поклонников свалится возле её ног - обязательно простит. И думать забудет о Свалке! И ты, не пройдёт и года, тоже будешь называть эту планету Свалкой.
  Хмурый Тоссан исчез в комнате. Уложив дочь поудобней, поправив короткий халатик, Рекоу вернулся на кухню. Аттелия сидит возле стола в глубокой растерянности.
  - А я было подумала, что ты решил остаться, - призналась Аттелия.
  - Дорогая, - Рекоу тяжело опустился на стул рядом. - Ты что? Тоже хочешь остаться?
  - Нет, конечно же, - поспешно ответила Аттелия, - но... зачем так грубо?
  - Она несовершеннолетняя.
  - А-а-а если она подаст на тебя в суд? - не зная, что возразить, спросила Аттелия.
  - На Миреме? В 19 световых годах от Свалки? Да её на смех подымут. По телеку покажут, как экзотическую зверушку. Сенсация! - подражая телеведущим, Рекоу взмахнул правой рукой. - Только на нашем канале! Молодая красивая идиотка хочет попасть на Свалку! Спешите видеть! Представь картинку.
  Аттелия отвела глаза.
  - Не печалься, дорогая, - Рекоу ласково обнял супругу за плечи. - Всё у нас получится. Вот увидишь. Собирай вещи.
  Дети - отражение родителей. В дочери, как в зеркале, Рекоу узнал самого себя. Упрямство, ослиное упрямство, помогло ему продвинуться по служебной лестнице. Упрямство же забросило его на эту чёртову Свалку на долгие 20 лет.
  Последние три дня он только для вида пытался убедить дочь, а сам, пользуясь связями в администрации, подготовил переезд. Витус Откен легко согласился помочь. Для него чем быстрей свалит старый Погонщик, тем лучше.
  Через три часа возле служебного домика остановилась машина скорой помощи. Санитары, двое неразговорчивых парней, вынесли на носилках бесчувственную Апилию и, не задавая лишних вопросов, погрузили в машину.
  Рекоу прожил на Свалке 20 лет, но всё нажитое имущество уместилось в пяти чемоданах. Тащить за собой на Мирем ещё и мебель не имеет никакого смысла. Что не влезло в пять заранее купленных чемоданов, то осталось на усмотрение витуса Откена, нового начальника тюрьмы Глот и нового хозяина уютного домика с окнами на самый большой на планете парк.
  В анабиозном отделе космопорта Рекоу лично проследил за тем, как тюремные медики уложили Апилию в анабиозную капсулу. При виде бывшего Главного погонщика весёлые медики попридержали языки. А то обязательно отметили бы вслух великолепные формы его дочери. Вторым в ледяной сон Рекоу уложил сына, потом супругу. И, в самую последнюю очередь, лёг сам.
  Через пару часов атмосферный челнок доставил контейнер с анабиозными капсулами на орбитальную станцию. Трудяга погрузчик, щёлкая широкими захватами, словно вышедший на охоту краб, вытащил контейнер из чрева атмосферного челнока. Пыхтя маневровыми двигателями, погрузчик аккуратно подвёл контейнер к внешним фермам стоящего на приколе транспортника. Облачённые в космические скафандры докеры ловко прикрепили груз к "Метрополии".
  Транспортник с Мирема почти полностью загружен контейнерами с медью, никелем и кобальтом. Через несколько дней он отчалит от "Снежинки" и возьмёт курс на Геполу, маленькую жёлтую звёздочку в 19 световых годах от свалки человеческих душ.
  

Глава 9. Бунт заключённых

  Зал видеонаблюдения Глотки ничем не отличается от аналогичного в тюрьме Антал на Миреме. Выгнутая дугой стена густо заставлена мониторами. Посередине зала пульт управления и три вращающихся стула с высокими спинками. Чайный столик и два глубоких кресла дополняют обстановку.
  Кассен Откен, новый начальник тюрьмы Глот, сидит на стуле старшего смены и наугад переключает видеокамеры. В присутствии строгого начальника операторы видеонаблюдения держатся прямо, на лицах фальшивое выражение деловой озабоченности.
  Как в дебильном реалити-шоу, многочисленные мониторы показывают жизнь Глотки. Под разными углами и ракурсами на центральном экране мелькают длинные коридоры, камеры, душевые, столовая и даже туалеты. Время позднее. Команда "Отбой" прозвучала час назад. Заключённые разошлись по камерам и уснули крепким сном. Но не все. В камере ?419 пьянка в честь нового 1549 года только-только начинается. Ну ничего... Пусть Проф и блатные развлекаются. Недолго им осталось лакать самодельное пойло.
  Ровно три недели назад Откен принял тюрьму у прежнего Погонщика. Времени вполне достаточно, чтобы вникнуть в обстановку и... ужаснуться. Господи! До какого же жалкого состояния довёл важное государственное учреждение этот ленивый жердяй со слащавой улыбкой.
  По нормативам видеонаблюдение должно охватывать не меньше 95 процентов Глотки. На деле, после первой же проверки, с трудом набралось 50. Многие панорамные видеокамеры только напрасно мигали красными сигналами неисправности, а некоторые не работали вообще. Целые секторы жилых уровней, в том числе знаменитая камера ?491, не просматривались вовсе. Но плохой надзор за заключёнными - ещё цветочки.
  Дистанционные замки на общих камерах работают через одного. Заключённые бродят по жилым уровням где попало и как попало. Надзиратели, заплывшие жиром бездельники, целыми сутками отсиживаются на постах и ни во что не вмешиваются. При первой же проверке Откен лично нашёл в личных ящиках заключённых массу запрещённых вещей. Лишняя кружка или второе полотенце - ещё куда ни шло. Миниатюрные самогонные аппараты, глянцевые порножурналы - ещё можно понять. Но стопка стальных лезвий без рукояток в тумбочке тюремного умельца - это слишком.
  На гневные замечания зеки отвечают с плохо скрываемой усмешкой, как будто перед ними не начальник тюрьмы, а слабоумный. Такое впечатление, будто можешь сморозить перед ними любую чепуху, отколоть любую глупость, а они только улыбнутся в ответ и с пониманием похлопают по плечу.
  Не-е-ет... Рекоу зло усмехнулся. Систему, при которой заключённые гнут пальцы перед администрацией тюрьмы, вместо того, чтобы смиренно гнуть спины на медном руднике, нужно ломать к чертовой матери. Раз к нему по наследству перешла кличка Главный погонщик, то его задача - загнать весь этот сброд в стойло, чтобы стояли и мычать не вздумали. Но как? Ответ прост - отрежь голову, а тело умрёт само. В самую первую очередь необходимо обезглавить зеков.
  В пухлых досье зама по безопасности Откен нашёл необходимую информацию. Восемь человек во главе с Профом составляют теневую администрацию Глотки. Именно они держат зеков в ежовых рукавицах, заставляют работать за себя, а сами целыми днями качают мускулатуру, валяются на койках или играют в карты. Но добраться до Профа и остальных не так легко.
  Проф не зря печётся о собственной безопасности. Камера ?491 запрятана глубоко. Чтобы просто дойти до неё, необходимо пересечь весь жилой уровень. Отряд надзирателей зеки заметят ещё на подступах и предупредят блатных. Любая попытка нахрапом вытащить Профа из камеры закончится грандиозной дракой. Заключённых слишком много. Численный перевес не компенсируют никакие дубинки и щиты. К счастью, всё гораздо легче, чем кажется на первый взгляд.
  Часы на пульте управления показали 20:00. По меркам Свалки, с её более коротким днём, поздний вечер. Пора. Откен вывел на главный монитор изображение вентиляторной. Утус Сонир, зам по безопасности, в полной боевой готовности стоит перед главным воздуховодом. Лючок на большой квадратной трубе открыт. Воздух со свистом всасывается в прямоугольное отверстие.
  - Утус Сонир, - Откен наклонился к микрофону.
  Зам по безопасности посмотрел на видеокамеру. Сквозь прозрачную маску видно, как щёки тюремщика покраснели - это хорошо. Утус Сонир не зря занимает очень важный и ответственный пост в администрации тюрьмы.
  - Давай, - коротко приказал Откен.
  Утус Сонир кивнул и отвернулся от видеокамеры. В открытый лючок, шипя и выбрасывая серые струйки, полетели газовые гранаты. Первый этап операции под кодовым названием "Профессор" начался.
  Свергнуть теневую администрацию Откен решил буквально в первый же день работы. Первая самая большая проблема - кадры. Он не поленился поднять дела всех уволенных надзирателей за последние десять лет. Как и следовало ожидать, многие из них пытались указать зекам законное место, за что болван Рекоу их выгнал. За две недели Откен обновил кадровый состав тюрьмы почти наполовину. Пенсионеры, жирдяи и прочие слабаки вышвырнуты вон. Чтобы поднять собственный авторитет, Откен лично вызывал очередного недотёпу в кабинет и, глядя прямо в глаза, объявлял об увольнении. Один жирдяй расплакался, четверо пенсионеров пригрозили подать в суд. Пусть все видят, какой он суровый начальник и при этом не гнушается грязной работы.
  Откен торчал на работе сутками. Пришлось перетряхнуть Глотку сверху донизу. Лично нашёл и устранил преогромную кучу недостатков. Как вполне закономерный результат, транспортник ?419 увёз на Мирем не только тушку прежнего начальника, но и разгромный отчёт о его никудышной работе.
  Инспектируя жилые уровни и рудник, Откен постоянно ловил на себе насмешливые взгляды заключённых, да и подчинённых тоже. О традиции каждого нового Погонщика "беситься, а потом успокаиваться" ещё в первый день поведала угора Тсен, смазливая дура, то есть секретарша прежнего начальника тюрьмы. Но это даже к лучшему: за бурной деятельностью удалось скрыть подготовку к операции "Профессор". Очень кстати подвернулся местный новый год.
  Свалка живёт по собственному календарю. Аборигены отмечают Новый год в конце зимы, в ночь с 24 зимнего на 1 весенний. Но местный год в четыре с лишним раза короче стандартного. По этой причине с фейерверком и накрытым столом отмечают только круглые даты. Наступающий 1549 год далеко не круглый, но зекам-бездельникам много и не надо. В качестве лишнего повода сбиться в кучу и нализаться в стельку вполне сойдёт.
  Через восстановленную систему видеонаблюдения Откен сам видел, как в камеру Профа накаченный бык затащил две большие канистры, а тощий шестёрка собрал из табуреток и коечек импровизированный стол. Несколько позже в камеру подтянулись блатные, верхушка иерархии заключённых. Тем лучше: не придётся бегать по жилым уровням и вытаскивать теневых администраторов поодиночке.
  Утус Сонир закинул в главный воздуховод последнюю гранату и поставил крышку на место. Это на Миреме для проветривания камеры достаточно открыть форточку. Атмосфера Свалки насыщена углекислотой. Вентиляционная система Глотки централизована. Достаточно запихать в главный воздуховод несколько газовых гранат, чтобы парализующий газ разлетелся по всей тюрьме.
  Внешне ничего не изменилось. Весёлая компания в камере ?419 по-прежнему стучит железными кружками и старательно наливается самодельным пойлом. Но ничего! Парализующий газ коварен, как сидящий в сухой траве клещ. При малой концентрации он совсем незаметен. Но! С каждым вдохом газ накапливается в организме. А потом хоп - и жертва без чувств валится на пол.
  К исходу хора, последнего псевдо часа в местных сутках, уголовная братия доблестно вылакала одну канистру и принялась за вторую. Как же они старательно обмывают Новый год. Откен от нетерпения пошевелил джойстик переключения видеокамер. Ничего, скоро точно так же старательно будут работать. Откен лично вручит Профу отбойный молоток.
  Парализующий газ начал действовать. Один из блатных, тощий парнища с гребнем волос на голове, под всеобщий хохот ткнулся носом в тарелку. Быки отволокли "павшего" на свободную коечку. Следом отключился ещё один толстяк в грязной робе. Потом ещё один, ещё... Через пару минут вырубились все, кто только был в камере ?419. Последним свалился на пол самый крепкий бугай у входа. А ведь он за всю попойку не выпил ни капли самогона.
  Отлично! Откен довольно потёр руками. Первый этап операции "Профессор" прошёл без сучка и задоринки. Все без исключения заключённые либо спят очень крепким сном в койках, либо валяются без сознания на полу. Откен переключил главный монитор на пост надзирателей на четвёртом уровне. Оба тюремщика в отключке. Один ткнулся мордой в стол, второй, сидя на стуле, прислонился головой к стене. Ради секретности Откен отправил подчинённых на очередное дежурство как ни в чём не бывало. Ничего: часов через десять проспятся, очухаются и будут как новенькие.
  Откен переключился на Пост ?1. Ещё два надзирателя лежат на полу перед стальной решёткой. Утус Сонир направил парализующий газ в жилые уровни Глотки, но часть его прошла через Пост ?1. Откен наклонился к микрофону на гибкой ножке:
  - Отряд "Альфа" - пошёл!
  Через Пост ?1 быстро проскочил отряд надзирателей - тюремный спецназ. Откен лично отобрал двадцать подчинённых. На каждом полный защитный комплект: шлем с противогазом и прочные щитки, в руках прозрачные щиты и резиновые дубинки. Пусть Глотка мирно спит, но предосторожности лишними не бывают.
  За полчаса спецназ вытащил из камеры ?419 всех блатных, в том числе и самого Профа. Авторитет в отключке похож на марионетку с оборванными ниточками. Спецназовцы закинули его на медицинские носилки и быстро вынесли из камеры - как просто. Заодно вытащили всех надзирателей. На жилых уровнях Глотки не осталось ни одного тюремщика.
  - Отлично! - воскликнул Откен, когда последний боец "Альфы" прошёл через Пост ?1. - Следите за обстановкой и, при любой неожиданности, немедленно вызывайте меня.
  - Слушаюсь! - бойко ответил старший оператор.
  Лица операторов видеонаблюдения сияют от восторга. Реальность намного круче любого реалити-шоу. Первая часть представления закончилась, продолжение утром. А сейчас самое время кое с кем побеседовать.
  Откен вышел из зала видеонаблюдения и спустился на технический этаж. По его приказу набитую старым хламом кладовку вычистили и переоборудовали в камеру. Две трети длинной комнаты огородили стальной решёткой с маленькой дверцей. Бойцы "Альфы" перенесли сюда бесчувственные тушки Профа и блатных.
  Адская смесь из нетерпения и предвкушения жжёт руки. Откен пинком распахнул дверь в импровизированную камеру. Тюремный медик с красным крестом на рукаве осматривает бесчувственных заключённых. Ещё один тюремщик, совсем молодой парень, стоит возле решётки.
  - Док! - Откен обратился к медику. - Приведи в чувство Профа.
  - Витус Откен, лучше подождать, пока они очнутся сами. Я понятия не имею, какой суррогат они там пили, - возразил медик, но тут же, едва взглянув на Откена, заткнулся.
  Не говоря больше ни слова, тюремный медик вытащил из прямоугольного чемодана шприц. С профессиональной ловкостью служитель медицины вколол в руку Профа мутную жидкость.
  - Минута, витус, и он придёт в себя, - медик убрал пустой шприц и захлопнул чемоданчик.
  Медик торопливо вышел из камеры. Молодой надзиратель с лязгом закрыл маленькую дверцу и повесил большой замок.
  Тулу Фудилову больше шестидесяти стандартных лет. Но для своего возраста он очень хорошо сохранился. Тощий и подтянутый, холёные ручки и тщательно выбритое лицо. Даже не верится, что этот хлюпик держал огромную ораву заключённых в узде. И почему эти бараны его слушались? Проф, мыча что-то неразборчивое, слабо пошевелился и открыл глаза.
  - Доброе утро, Проф, - Откен подошёл к решётке. - Кончилось твоё время, Фудилов. Теперь я хозяин Глотки.
  Нет большей радости, чем вид поверженного врага возле ног своих, беспомощного и от того ещё более жалкого. Пнуть бы этого идиота прямо по морде, но нельзя. Свидетель, молодой надзиратель, топчется за спиной.
  Парализующий газ - штука коварная. Говорят, от него и загнуться можно. Но Проф на удивление быстро пришёл в себя. Взгляд авторитета прояснился. Он даже попытался подняться на ноги, но неловко шлёпнулся на пол.
  - Где я? - Проф подозрительно огляделся по сторонам.
  - В тюрьме! - съязвил Откен.
  Проф посмотрел в упор и произнёс:
  - Погонщик, что ты наделал.
  Авторитет держится с превеликим трудом. Лицо напряжено, руки дрожат, но вряд ли от газа. Проф чуть не плачет.
  - Всего лишь приступил к осуществлению мероприятий по приведению тюрьмы Глот в образцово-показательное состояние.
  Тяжёлый бюрократический язык бьёт по мозгам не хуже дубинки.
  - Погонщик, без нас, - Проф левой рукой обвёл бесчувственных блатных, - Глотка взбунтуется. Рванёт, как тонна взрывчатки у тебя под унитазом. Немедленно верни нас в камеру, тогда я обещаю не допустить бунта. Страшного бунта, - тихо добавил Проф.
  О-о-о! У этого болвана хватает наглости ещё чего-то требовать.
  - Нет, Проф, - Откен обхватил прутья руками. - Я подавлю бунт. Вы у меня будете работать. Все! Без исключений и справок от врача. Я тебе лично выдам ведро, пол мыть будешь. Пол мыть будешь, ползать на коленках и вилять задницей. Или что? Думал, я до тебя не доберусь? Быки, эти накаченные дебилы, тебя не спасут.
  - Ты идиот, Погонщик, - огрызнулся Проф. - Жаба и Слон стерегут меня не от твоих хлюпиков в чёрном. Последний раз говорю - верни нас на место. Иначе - быть беде. Ты слышишь? Очень большой беде.
  От напряжения и слабости Проф зашёлся долгим кашлем. Наглость и самоуверенность тюремного авторитета превышают все предельно допустимые нормы. Как будто он не сидит в самодельной камере рядом со сложенными штабелем соратниками.
  - Нет, Проф, не верну. У меня ещё есть козырный туз в рукаве.
  - Арсенал, - произнёс Проф. - Он тебе не поможет.
  Проф не так глуп, как кажется.
  - Ну... это мы ещё посмотрим. Но одно я знаю точно: Свалка не Мирем, вы на хрен никому не нужны! Не будет ни возмущённой общественности, ни газетной шумихи, ни воплей легионеров. Сиди и не крякай.
  Базарить с авторитетом больше не о чем. Проф из последних сил корчит из себя шишку на ровном месте, набивает цену и пускает пыль в глаза. Идиот! Откен вышел из камеры. До подъёма еще несколько часов, можно вздремнуть. В приёмной стоит отличный диван. Завтра будет долгий день.
  ***
  За ночь вентиляция очистила воздух от парализующего газа. Пора будить заключённых. Откен увеличил громкость до максимума и от души рявкнул в микрофон:
  - Подъём!!! Подъём!!! Пора вкалывать!!!
  Приказ, до нельзя усиленный динамиками, громовым раскатом разлетелся по сонной Глоте. Класс! Зеки в ужасе подскочили на койках. Несколько человек рухнули на пол. Зато ни одна зараза не осталась валяться в горизонтальном положении. Даже перекаченный бык в 419 камере оторвал толстый зад от пола и вылупил глазёнки на пустую койку авторитета. Хорошая побудка. Нужно будет повторять как можно чаще.
  - Всем слушать меня очень внимательно! - не снижая громкости, произнёс Откен. - Пока вы дрыхли, я спёр вашего Профа и всех его прихлебателей!
  Не стесняясь в выражениях, Откен рассказал о захвате тюремного авторитета и всех его приближённых.
  - Отныне в Глотке командую я и только я. Всем жрать и на работу! Кто останется - будет наказан.
  Какое именно наказание падёт на головы виновных - пока лучше не распространяться. Неизвестность и неопределённость пугают больше всего.
  Как и следовало ожидать, большая часть зеков без особого интереса восприняла смену власти и молча потянулась в столовую лакать "похлёбку", жидкую синтетическую пищу. Простым заключённым, так называемым роботам, по барабану на кого гнуть спину: на Профа с его бандой или на тюремную администрацию. Но в очередь перед бачками с "похлебкой" выстроились далеко не все.
  На жилых уровнях проявилась странная активность. То тут, то там, в туалетах и в коридорах, в плохо просматриваемых углах и душевых начали собираться кучки заключённых. Зеки старательно прячут лица от видеокамер и о чём-то напряжённо шепчутся.
  Через десять минут непонятная активность перекинулась в столовую и пробежала гулом голосов по стоящим в очередях заключённых. А потом в видеокамеры полетели стулья, кружки, ботинки, ключи и вёдра. В считанные минуты зеки перебили все без исключения видеокамеры.
  Последний монитор видеонаблюдения задёрнулся серой пеленой. Что творится за пределами Поста ?1 - остаётся только догадываться. Откен повернулся к старшему оператору:
  - Я к Посту ?1. Сейчас это быдло повалит туда. Вам тут делать больше нечего. Так что надевайте амуницию и присоединяйтесь к остальным.
  - Будет выполнено, витус, - нарочито бодро ответил старший оператор.
  Господи! До чего же они обленились. На лице старшего оператора без труда читаются испуг и растерянность. Чистил, чистил штат тюрьмы, а трусы и паникёры всё равно остались. Ладно, с этим позже. Застёгивая на ходу бронежилет, Откен отправился к Посту ?1.
  Глотка взбунтовалась. Да и хрен с ней. В плане предусмотрен и такой вариант. Раз свергнуть власть авторитета и всей его банды мирным путём не получилось - тем хуже для заключённых. Эти идиоты в красных робах развязали ему руки. Самое время припугнуть, а потом пустить в ход главный козырь.
  Бюрократы из Управления исполнения наказаний упорно не хотят тратиться на усиленный штат надзирателей. Но пару веков назад, после очередного недовольства кислой "похлёбкой", они всё же прислали на Свалку сотню электромагнитных автоматов, десять пистолетов и газовые гранаты. Мало кто из местных жителей знает о существовании в Глотке целого арсенала. Его ни разу не пускали в ход. Ящики до сих пор лежат с целыми пломбами. Точнее, лежали. Откен распечатал хранилище и вооружил надзирателей боевым оружием.
  Шум на подходе к Посту ?1 - ещё цветочки. Едва Откен завернул за угол, как по ушам ударил шквал воплей, воя и неразборчивой ругани. Заключённые гроздями висят на внешней решётке. Ей-богу! Откен даже улыбнулся. Как покупатели на дверях супермаркета в день тотальной распродажи. Орут, плюют, трясут кулаками, только зря сотрясают воздух. Стальная решётка сделана на совесть, толстые прутья даже не шевелятся под бешеным натиском.
  Тюремный спецназ стоит маленькой фалангой в метрах десяти от первой решётки. До прозрачных щитов время от времени долетают кружки, ложки, камни и прочий мусор. Подчинённые нервно смотрят друг на друга и на бушующую по ту сторону толпу. Ясно дело: нервничают подчинённые. Но, ничего: у каждого спецназовца на плече висит боевой автомат. Откен подошёл к подчинённым, надзиратели расступились перед ним. Если этот сброд сейчас не разбежится, то он первым откроет огонь на поражение.
  Свалка не Мирем. Здесь не водятся правозащитные организации. Родственники расстрелянных зеков не будут заваливать Министерство внутренних дел судебными исками и требовать за "любимых и единственных" миллионы виртов моральной компенсации. Как будто куча денег способна заменить убитого. Законопослушное общество метрополии выбросило этих людей на свалку человеческих душ. Никто, абсолютно никто, не прольёт ни слезинки, если пара тысяч из тюремного сброда отправится к Великому Создателю чуть раньше времени. В истории ценится конечный результат. А цена отступает на задний план и тихо умирает в закрытых архивах.
  Пусть будут горы окровавленных трупов. Пусть. Главное - месть! Терпкое, как старое вино. Из-за таких вот чересчур умных зеков, как Проф, он очутился здесь, в этом дерьме, в 19 световых годах от дома и... от Таны. И пусть эти раздутые индюки в Управлении больше не сомневаются в его профессиональных качествах. Тюрьма Глот будет образцовой! Или её не будет вообще.
  Откен схватил со стола надзирателя микрофон и рявкнул во всё горло:
  - Молчать!!! Сволочи! Всем молчать!!!
  Приказ, усиленный динамиками, взрывной волной пролетел по широкому коридору. Оглушённые заключённые притихли.
  - С вами говорит начальник тюрьмы. Бардак прекратить! Брысь по камерам!!!
  Рёв и толкотня у внешней решётки стихли, но ненадолго.
  - Профа! Выпусти! Гад ползучий! - сказал, словно выплюнул, здоровенный зек.
  - Всех верни! Падла!!! - проорал ещё один.
  - Порвём всех!!!
  - Бей сявок!!!
  - А-а-а!!! Для-я-я!!! Пля-я-я!!!
  Возгласы и ругательства вновь слились в сплошной поток рёва и визга. Но главные требования заключённых понятны и так.
  - Никаких переговоров! Никаких требований! Никого не выпущу! Разбежались по-рыхлому!!!
  Снова раскаты грома, и снова зеки на миг притихли.
  - Если через минуту не уберётесь, открываю огонь на поражение!!!
  Откен демонстративно стащил с плеча автомат. Чёрное дуло уставилось на заключённых.
  Но тут из глубины ревущей толпы полетели изрыгающие жёлтый дым свёртки. Несколько штук перелетело через обе решётки и упало возле ног спецназовцев. Пространство между решётками быстро заполнилось густым жёлтым дымом.
  - Во бараны! - Откен отбросил микрофон.
  Из-за решётки с шипением выкатился очередной свёрток. Жёлтый дым окутал ноги. Откен пинком отправил дымовуху обратно в общую кучу между решётками.
  И чего хотели? Вентиляция погнала едкий дым на самих же заключённых. Бунтовщики моментально заткнулись и, разрываясь от кашля, отскочили от решётки. Сквозь дымовую завесу долетел топот и шарканье убегающих ног.
  Откен невольно улыбнулся. Бараны и на Свалке бараны. Сами не знают, чего творят.
  Мощный взрыв волной тугого воздуха отшвырнул далеко назад. Откен очутился поверх груды поваленных тел. Доспехи из сверхпрочного пластика смягчили падение и уберегли кости от переломов. Прозрачное забрало спасло лицо от мелких осколков. Но внутренности горят и ноют. Голова раскалывается, как после страшной пьянки. К горлу подступает тошнота, а мир крутится перед глазами.
  Сквозь звон ноющих от боли ушей долетели поспешные шаги и возбуждённые голоса. Кто-то, что-то, там, возле внешней решётки, творится...
  Оглушённые спецназовцы толкают в спину. Откен безвольно сполз с шевелящейся кучи. Зеки, сволочи, перехитрили его. С трудом ворочая правой рукой, Откен нащупал приклад автомата.
  Второй взрыв вжал Откена в пол. По забралу и доспехам опять прошёлся град мелких осколков. Не иначе, заразы, начинили взрывчатку стальным ломом.
  Бетонная пыль скрыла от глаз Пост ?1. Мелкая крошка побелила пол. Откен с трудом приподнял голову. Из пылевой завесы прямо на него выскочил зек. На лице бунтовщика самодельная повязка.
  - Привет! Погонщик! - оглушительно заржал зек и пнул Откена в лицо.
  Прочное забрало выдержало удар, но голова бессильно дёрнулась далеко назад. Шальные руки вырвали автомат. Лёгкий щелчок включаемого оружия прозвучал как смертельный приговор. Бешеный зек ткнул ствол боевого оружия прямо в лицо.
  Откен изогнулся всем телом и попытался скинуть с забрала чёрное дуло. Только не так, как скот на бойне. Но зек нажал на спусковой крючок. Короткая очередь в упор превратила голову начальника тюрьмы Глот в кровавое месиво.
  ***
  Тюремный спецназ, оглушённый и припечатанный двумя взрывами, целиком и полностью полёг возле Поста ?1. Ревущая толпа зеков ворвалась в административный корпус. С убитых и ещё живых надзирателей сдёрнули автоматы. Заключённые растеклись по всему зданию. На лестницах, в коридорах и в кабинетах разразилась самая настоящая бойня. Зек по кличке Ярый самым первым перелез через разрушенные решётки Поста ?1. Новый авторитет Глотки лично пристрелил Главного погонщика.
  Ярый целенаправленно шерстит по мастерским и кладовкам технического этажа. Время от времени навстречу попадаются напуганные сявки. Но Ярый, не ввязываясь в перестрелку, только пуляет в потолок. Надзиратели в момент делают ноги, аж пятки сверкают. Никто даже не пытается организовать оборону. Каждый спасает собственную шкуру.
  За очередной дверью напуганная сявка открыла бешеную стрельбу. Боится. Ядрён-корень, ещё как боится. Патроны впустую. Вот у сявки щёлкнул пистолет. Ярый влетел в комнату. Автоматная очередь в упор рассекла молодого надзирателя на части. Ярый быстро оглянулся. Ба! А вот и то, что он так долго и упорно ищет.
  - Привет! Проф! - радостно воскликнул Ярый.
  За стальной решёткой сидит прежний авторитет и вся его кодла.
  - Привет, Ярый, - осторожно ответил Проф. - Выпусти нас.
  Ярый дико заржал в ответ.
  - Очень жаль, братаны! Сявки, сволочи, замочили вас! Я не успел!!!
  Автомат задёргался в руках. Разогнанные до гиперзвуковых скоростей пули распотрошили Профа и всю его кодлу. Пол, стены, решётка и даже потолок покрылись кровавыми каплями. Ярый расстрелял целый магазин.
  Азарт боя пьянит, как пузырь чистого спирта. Крутое оружие в руках сводит с ума. Как ни в чём не бывало Ярый отстегнул пустой магазин и воткнул полный. На индикаторе боеприпасов вспыхнула сотенка - полный заряд! Ярый, задев плечом дверной косяк, выскочил из комнаты. В глубинах административного здания гудит бой, автоматные очереди и вой раненых. Теперь сявки просто так не убегут. Космическая пехота - вперёд!
  

Глава 10. Заседание ЦК

  Если сказать "Витус Леран", то мало кто из молодых игроков пэйнтбольного клуба поймёт, о ком речь. Другое дело гораздо более известное прозвище Киборг. Эдакая боевая машина, которая сметает на своём пути всё и вся. Но сейчас Леран меньше всего напоминает боевую машину.
  Дверь в комнату заседаний слегка приоткрыта. Сквозь щель долетают голоса членов правления. Можно войти. Даже нужно войти! Его ждут. Более того - правление "Федерации культуры и спорта Дайзен 2" собралось по его настоятельной просьбе. Очень занятые люди отпросились с работы, отодвинули собственные планы. А он заставляет их ждать и теряться в догадках.
  Но... Трудно, очень трудно толкнуть дверь, войти и вежливо произнести "Добрый день". Леран замер перед слегка приоткрытой дверью. Пальцы онемели, а ноги приросли к полу. Не... Перед финальными играми и то меньше волновался. Ну нельзя же так! Леран сжал кулаки, досчитал в уме до трёх и решительно толкнул дверь. Будь что будет.
  - Добрый день, уважаемые. Прошу прощения за опоздание, - скороговоркой произнёс Леран.
  За широким столом собрались члены правления. Во главе, как и положено президенту, витус Тонк. Он руководит не только Федерацией в целом, но и клубом любителей рукопашного боя "Гранит". Налево от него витус Подис, наставник юных гениев в клубе изобретателей и рационализаторов "КИИР". Рядом с ним единственная в правлении женщина вигора Сутен, известная на весь Дайзен 2 поэтесса и руководитель союза творческих людей "Другая жизнь".
  Леран обошёл широкий стол и присел напротив витуса Подиса и вигоры Сутен.
  "Федерация культуры и спорта Дайзен 2" появилась на планете более двухсот пятидесяти стандартных лет тому назад. Официально её цели звучат вполне благопристойно и политически нейтрально: развитие культуры и спорта среди населения колонии и особенно среди молодёжи.
  Когда-то клубы жили раздельно, но сама жизнь заставила объединиться в Федерацию. Вместе - легче. Метрополия ни вирта не выделяет на досуг молодёжи, как будто на Дайзен 2 не нужно воспитывать подрастающее поколение и чем-то занимать умы и руки детей и особенно подростков. Федерация существует исключительно на пожертвования и членские взносы, но успешно справляется с поставленными задачами. В некотором смысле, назло центральным властям.
  Руководители клубов организуют игры и соревнования, концерты и выставки за чисто символическую зарплату. Каждый из них большую часть дня занят на основной работе. Витус Подис отвечает за работу систем жизнедеятельности Финдоса. Свежий воздух на улицах и чистая вода из крана - это заслуга его технической службы. Вигора Сутен занимает должность заместителя начальника Управления образованием колонии. Фактически школы, институты, профессиональные училища и детские сады держатся на её хрупких плечах. Присланный с метрополии неудачник приходит на работу ближе к обеду, целый день валяет дурака, а всё его руководство ограничивается кривыми резолюциями на документах, которые он даже не читает. Витус Тонк работает заместителем начальника Управления по энергетике. Если бы не дурная политика центральных властей, то Дайзеном 2 давно и с большим успехом руководил бы именно он, а не присланный с метрополии болван и тихий алкоголик витус Гажан.
  Но! "Федерация культуры и спорта Дайзен 2" всего лишь легальное прикрытие "Движения за свободу Дайзен 2".
  О движении знать не знает, ведать не ведает большая часть жителей планеты. Не говоря уже о центральных властях на далёком Миреме. Члены правления Федерации одновременно являются центральным комитетом Движения за независимость, а витус Тонк - его председатель. Одно другому не мешает. Наоборот! Дополняет и помогает.
  У маленькой колонии полно причин желать независимости. Метрополия искусственно сдерживает развитие Дайзен 2. Центральные власти запрещают создавать наукоёмкие производства молекулярных компьютеров, нанотехнологий, генной инженерии, высокотемпературных сверхпроводников и, самый большой грех, строить космические корабли с вирт-приводом.
  Для метрополии Дайзен 2 - всего лишь сырьевой придаток и рынок сбыта для собственных товаров. Законодательными актами центральные власти губят на корню развитие собственных производств товаров народного потребления. Как ещё больше сотни стандартных лет тому назад образно, но невероятно точно выразился сенатор Липадос: "Ничего сложнее тостера". Местный бизнес и экономика колонии в целом страдают от наложенных ограничений. Но чиновникам на далёком Миреме плевать на нужды и чаянья жителей Дайзен 2. На столь мрачном фоне даже постоянный экспорт заключённых оборачивается благом.
  Ежегодно колония получает более десяти тысяч дармовых рабочих рук. На планете хронически не хватает сложной техники. Там, где на Миреме работает машина, на Дайзен 2 работает человек. По этой же причине в рудниках под тюрьмой Глот бесполезно искать современные горнопроходческие комбайны. Ничего сложнее отбойного молотка и тачек заключённым не доверяют.
  - Добрый день, витус Леран, - произнёс председатель Движения. - Раз все собрались, то разрешите считать внеочередное собрание центрального комитета открытым. Так быстро и так срочно мы собрались по настоятельной просьбе витуса Лерана. Ему же я предоставляю первое слово. Прошу вас.
  Для большей убедительности Леран поднялся с места. Сдвинутый стул противно скрипнул.
  - Уважаемые члены центрального комитета! - начал Леран.
  От волнения в горле пересохло, а пальцы предательски задрожали. Как всегда, начать публичное выступление невероятно трудно. Причём не важно, кто перед ним - толпа слушателей или горстка единомышленников. Ничего. Сейчас пройдёт.
  - Не буду напоминать вам о важности хорошего повода для нашего общего дела. Но! Как я надеюсь, долгожданный повод вполне может появиться у нас в самое ближайшее время.
  Весьма многообещающее начало. Глаза вигоры Сутен заблестели неприкрытым интересом. Председатель Движения приготовился слушать ещё более внимательно. Витус Подис облокотился на столешницу и тоже готов внимать дальше.
  - Я абсолютно уверен, - продолжил Леран, - вы слышали о желании витуса Откена, фигурально выражаясь, "прижать заключённых к ногтю". Понимаю! - Леран резко повысил голос. - Новые начальники Глотки традиционно шуршат и бесятся, пока года через три-четыре не успокоятся и всё не вернётся на круги своя. Признаюсь, я думал также. Но! Витус Откен переплюнул всех своих предшественников.
  Сегодня утром, часов примерно в восемь, витус Откен позвонил губернатору и потребовал прислать на подмогу все, прошу заметить, все имеющиеся в наличии полицейские силы. Подробности разговора, увы, мне неизвестны. Но! Через полчаса в Глотку, прошу заметить, в полном боевом облачении для подавления уличных беспорядков, ушёл отряд из 92 полицейских. А это, без малого, большая часть полицейских сил Финдоса, включая участковых.
  От нервного возбуждения Леран говорит так, будто специально дразнит голодную собаку куском свежего мяса. У витуса Тонка первым сдали нервы.
  - Прошу вас, - попросил витус Тонк, - ближе к делу.
  - Хорошо, - согласился Леран. - Осмелюсь предположить: в Глотке разразился самый настоящий бунт!
  Эффектную концовку изрядно подпортила реакция членов ЦК. Грома аплодисментов не последовало.
  - И что здесь такого? - вигора Сутен выразила всеобщее непонимание. - Вы же сами сказали: витус Откен потребовал подкрепление и получил его.
  Да-а-а... Леран поджал губы. Гражданские они и есть гражданские. Придётся объяснять на пальцах.
  - Заключённых в Глотке слишком много. Не меньше пятидесяти тысяч. Для сравнения, население Финдоса всего сорок тысяч. Весь штат надзирателей вместе с буфетчицей и секретаршами - чуть больше четырёх сотен человек. Даже с учётом подкрепления, на одного надзирателя или полицейского приходится больше десяти заключённых.
  Поймите! - Леран едва не перешёл на крик. - Возможно, в этот самый момент Глотка уже бунтует. Не дай бог, если вся эта огромная масса людей в красных робах выплеснется на улицы Финдоса. А это, это...
  От волнения Леран едва не задохнулся.
  - Та самая искра, благодаря которой вспыхнет восстание! - вигора Сутен возбуждённо захлопала в ладоши.
  - В яблочко, уважаемая! - в тон воскликнул Леран.
  - И без какой-либо провокации с нашей стороны, - задумчиво заметил витус Тонк.
  Поднять население колонии на войну за независимость, потребовать от него жертв и лишений, очень не просто. Столетие за столетием "Федерация культуры и спорта" не только развивала культуру и спорт, а вела скрытую агитацию и тайную подготовку. На Дайзен 2 сформировался свой особый менталитет. Жители колонии больше не считают Мирем родиной, а видят в нём равнодушного эксплуататора.
  Новый начальник Глотки едва не получил по морде от простого работяги, когда на весь "Пьяный горняк" обозвал Дайзен 2 Свалкой. Наперекор гадкому прозвищу жители Дайзен 2 гордятся своим миром.
  Только.
  Чтобы долгожданное восстание вспыхнуло, чтобы жители колонии прозрели и поддержали борцов за независимость, нужен повод, случай, искра. А вот его-то как раз и нет. Худо-бедно, благодаря или вопреки, колония развивается на протяжении полутора тысяч местных лет. Пока в обществе тишина, порядок и какая-никакая стабильность, разжигать революцию, что сачком ловить ветер - бесполезно.
  Совершенно другое дело, если земля уйдёт из-под ног простых обывателей. Если испарится уверенность в завтрашнем дне. Если местная администрация облажается по-крупному. Если на далёкую метрополию не останется надежд вовсе... Тогда и только тогда массы поддержат "Движение за независимость" и встанут под его знамёна.
  Или? Долгожданный повод всё же появился?
  Витус Подис и председатель не разделяют восторг вигоры Сутен.
  - Пусть надзирателей и полицейских мало... - задумчиво произнёс витус Тонк. - Но в арсенале Глотки сотня боевых автоматов. А это сила. Современное стрелковое оружие выкосит зеков, сколько бы их там ни было.
  - Верно, витус, - согласился Леран. - Разрешите уточнить: возможно, у нас появился долгожданный повод. Та самая искра, о которой так точно выразилась уважаемая Сутен.
  - Иначе говоря, вы предлагаете перейти в боевую готовность ?1? - спросил витус Тонк.
  - Именно! - с преогромным облегчением ответил Леран. - Чтобы там ни происходило, но беспорядки в Глотке - самая большая рябь на зеркальной глади нашего болота за последнюю сотню стандартных лет. Простите за аналогию.
  В нагрудном кармане завибрировал наладонник. Пришло сообщение высшей степени важности. Леран вытащил миникомпьютер и быстро пробежал глазами по маленькому экрану.
  Господи! Это же... Сердце остановилось, воздух застрял в лёгких. Наладонник едва не выпал из рук.
  - Началось, - еле слышно произнёс Леран.
  Тихое признание взорвалось, как раскат грома в песчаную бурю.
  - Что?! Что?! Началось?! - испуганно спросила вигора Сутен.
  - Только что на здание Управления полиции напали зеки. Большая группа заключённых вооружена автоматами, - глубоко дыша, объяснил Леран. - Убито десять полицейских, ещё больше ранено. Заключённые захватили арсенал.
  - Вы уверены? - недоверчиво спросил витус Тонк.
  - Здесь, - Леран протянул витусу Тонку наладонник, - кадры с камер наружного наблюдения. Люди в красных робах со штрих-кодами на спине могут быть только заключёнными тюрьмы Глот. Свершилось худшее - они вырвались. Мне нужно срочно идти.
  Леран грубо вырвал из рук витуса Подиса наладонник и поспешил к выходу.
  - Как только узнаете больше, немедленно звоните! - крикнул вслед витус Тонк.
  - Обязательно! - на ходу ответил Леран.
  Дверь с грохотом захлопнулась за его спиной.
  

Глава 11. Налёт заключённых

  Накаркал! Накаркал! В голове пульсирует злая мысль. Только намекнул на толпу зеков на улицах Финдоса, как мимолётная фантазия тут же воплотилась в реальность.
  Леран пулей выскочил на улицу и запрыгнул в машину. Мотор взревел, педаль скорости ушла в пол. Автомобиль круто развернулся поперёк улицы. Случайные прохожие шарахнулись в стороны. Не придавил? Леран глянул в боковое окно. Слава богу, нет. Набирая скорость, автомобиль полетел в цент города.
  Заключённые далеко не дураки. Прежде, чем сногсшибательная новость достигла столицы, они первыми нанесли удар. Арсенал полиции пуст. Неважно, что их добычей стали ящики с газовыми гранатами и пара десятков парализующих дубинок. Важен сам факт разгрома оплота порядка и закона. Для жителей Финдоса налёт на Управление, как удар ниже пояса: подло, неожиданно и очень больно.
  Но! Ради одного арсенала зеки в центр города не полезут. Есть что-то ещё.
  Автомобиль с воем пронёсся по улицам, проскочил несколько перекрёстков и залетел в туннель автоспуска между первым и вторым городскими уровнями. Ещё поворот. Леран выскочил на Площадь пионеров. Из-за густых кустов показалось Управление полиции. На всякий случай Леран вытащил из бардачка маленький парализатор - не шиш оружие, но хоть что-то. Только нападение закончилось задолго до его приезда.
  Фасад Управления изъеден мелкими воронками. Электромагнитное оружие - это что-то! Длинные цепочки пересекли окна и парадную дверь. Бронированные стёкла на входных дверях выдержали стрельбу, только помутнели от многочисленных трещин.
  Леран выскочил из машины. Скорая помощь успела к месту трагедии быстрее его. Двое полицейских с шумом задвинули носилки с раненым в распахнутые дверцы. Леран вошёл в Управление.
  Да-а-а! Мирная жизнь в конец расслабила полицейских. В приёмной страшный бардак. Столы перевёрнуты, стулья разбросаны. Стойка дежурного расстреляна в хлам. Оказать хоть какое-то сопротивление полицейские просто не смогли. Налево у входа сложено несколько тел. Лица жертв укрыты скатертью, на которой проступили кровавые пятна.
  - Разрешите доложить? - к Лерану подбежал лейтенант Огеж.
  - Что произошло? - спросил Леран.
  - Точно в 9:36 на улице раздались автоматные очереди. Тут же в Управление ворвалась группа заключённых в количестве 10-12 человек, - по-военному чётко заговорил лейтенант Огеж. - Расстреляв приёмное отделение, убив пятерых офицеров полиции, заключённые направились к арсеналу.
  Считаю необходимым отметить - местонахождение арсенала они знали совершенно точно. Бронированная дверь подорвана с помощью самодельного взрывного устройства. Проверил лично: заключённые унесли всё, что только смогли унести. Но это ещё не всё.
  Сердце испуганно ёкнуло. Вот оно! Дурное предчувствие не обмануло.
  Лейтенант Огеж виновато отвёл глаза в сторону:
  - Как я успел выяснить, два других отряда заключённых ворвались в дома губернатора и начальника полиции. Не имею точных данных, но... они взяли заложников.
  - Проклятье, - ругнулся Леран.
  Зеки выигрывают с перевесом в два очка. Налёт на Управление полиции - отвлекающий манёвр. Один отряд расстрелял дежурных полицейских, а два других захватили заложников, членов семей высокопоставленных чиновников. Умно. Чёрт побери! Очень умно.
  - Были хоть какие-нибудь новости из тюрьмы Глот? - спросил Леран.
  - Никак нет, - ответил лейтенант Огеж. - Заключённые прибыли в город на захваченном вагоне по туннелю ?2. И на нём же ушли.
  Значит, зеки целиком и полностью захватили Глотку. Пятидесятитысячная толпа заключённых на свободе - кошмар наяву.
  - Действуем следующим образом, - решил Леран. - Я свяжусь с Управлением транспорта и прикажу немедленно перекрыть туннели ?2 и ?3.
  - Уже, - произнёс утус Огеж.
  - Что уже? - не понял Леран.
  - Я уже связался с Управлением и... от вашего имени приказал наглухо перекрыть и обесточить оба туннеля.
  Леран улыбнулся. Хоть какая-то радостная новость. Хорошо иметь в подчинении толковых офицеров.
  - Великолепно, - коротко одобрил Леран. - Тогда вытаскивайте на работу всех, кого только сможете найти. Даже пенсионеров, если, конечно, здоровье позволяет. Заодно установите точно, сколько сил в нашем распоряжении. Я свяжусь с губернатором и начальником полиции. Нужно выяснить, сколько заложников и кого именно похитили заключённые.
  - Будет сделано, - козырнул лейтенант Огеж.
  Первые распоряжения отданы, можно идти. Но Леран остановился и спросил:
  - Лейтенант, это вы вызвали медиков?
  - Так точно, - ответил лейтенант Огеж. - А также отправил вам сообщение.
  - Правильно. Продолжайте в том же духе. Далеко пойдёте.
  Но уйти в кабинет не удалось. Входная дверь с треском распахнулась. Бронированные стёкла со звоном осыпались на пол. В приёмную ввалилась толпа горожан. Десятка полтора мужчин и несколько женщин.
  - Вот! Повязали голубчика! - воскликнул сурового вида мужик с накаченными бицепсами.
  На пол шлёпнулся красный куль.
  - Женщину, гад, пытался изнасиловать. Едва успели.
  Толпа горожан за спиной силача одобрительно загудела.
  Леран с удивлением уставился на странный куль. Да это же... заключённый из Глотки. Красная роба, пластиковые ботинки, а на спине характерный штрих-код. Возмущённые горожане повязали одного из налётчиков и едва не забили насмерть.
  - Где вы его взяли? - спросил Леран.
  - На Центральном вокзале, - ответил силач. - Ладно, вовремя это дело пресекли. А то, честное слово, убили бы нахер. Да тут с эскалатора целая толпа этих красных сбежала. Да ка-а-ак жахнет по нам, вы не поверите, из автоматов... Мы, это, врассыпную. Двоих зацепило. Но этот, - силач зло пнул пленника, - один хрен за дружбанами рвануть не сумел.
  На пойманном заключённом нет живого места. Лицо, руки - в кровь. Леран, едва сдерживая дикое волнение, спросил:
  - Среди зеков гражданские были?
  Силач замялся, но тут из толпы горожан раздался голос:
  - Были! Точно были.
  Вперёд вышел молодой парень в шортах и в светлой рубашке. По виду старшеклассник или студент-первокурсник.
  - Я как раз мимо проходил. Родителей провожал, это, шёл, - от всеобщего внимания парень смутился. - Некоторые зеки тащили на плечах какие-то свёртки, длинные такие. На красном очень хорошо видно было. Ну а когда вы спросили, так я, это, сразу сообразил, что, это, было.
  Умно. Умно. Чёрт побери. Очень умно! Зеки явно действуют по заранее намеченному плану - хуже с каждой минутой.
  - Благодарю вас, уважаемые, - произнёс Леран. - Молодцы! Пленного повязали, языком будет. Отдельное спасибо за то, что не прибили.
  Носком ботинка Леран поддел заключённого. Горожане одобрительно загудели:
  - Ну!
  - Так это!
  - Всегда готовы!
  - Лейтенант! - Леран повернулся к офицеру. - Заключённого в кутузку. Приставить врача, чтобы не сдох. Я лично допрошу его.
  Теперь можно идти. Леран развернулся и направился в свой кабинет. Лейтенант Огеж прекрасно разберётся сам. Но более общее управление необходимо брать в свои руки. Губернатору и начальнику полиции сейчас не до решительного отпора заключённым. Оба - засланцы с метрополии, неудачники хреновы.
  

Глава 12. Древний анахронизм

  На разбор бардака и ликвидацию всеобщей растерянности в Управлении полиции Леран потратил больше четырёх часов. Но едва обстановка немного прояснилась, поспешил вернуться в небольшой домик на втором городском уровне, где находится штаб-квартира "Федерации культуры и спорта Дайзен 2".
  - Добрый день, уважаемые.
  Леран, держа перед собой большую чёрную сумку, торопливо зашёл в комнату для собраний. Члены центрального комитета уже расселись в привычном порядке за широким столом.
  Едва Леран сел на место, как витус Тонк открыл собрание:
  - Витус Леран. Прошу вас...
  - Благодарю, - ответил Леран. - Начну с самого начала.
  Суматошный день, слёзы и визг губернатора колонии вымотали настолько, что сил на волнения и тревоги не осталось вовсе. Без былой неуверенности и скованности Леран сразу перёшел к делу:
  - Как вы знаете, сегодня утром начальник Глотки потребовал от губернатора подкрепление и получил его. Но! Сначала пропала связь с Глоткой. А затем зеки совершили самый настоящий вооружённый налёт на Финдос. По уточнённым данным погибло восемь полицейских. Заключённые захватили жену и дочь губернатора, жену и сына начальника полиции и ещё двух служанок.
  Налётчики действовали решительно, нагло, по заранее разработанному плану. Но зеки - не солдаты. Горожанам удалось скрутить и доставить в полицию одного из них.
  - Да-а-а? - удивлённо воскликнула вигора Сутен. - И как же им это удалось?
  Леран недовольно посмотрел на поэтессу, но пояснил:
  - Заключённый попытался изнасиловать случайную прохожую. А это, как вы знаете, тяжкий грех. Все мужчины, которые только были поблизости, набросились на него и едва не забили насмерть.
  Я лично допрашивал пленного. Он много чего рассказал. Но, нужно признать, новости весьма неутешительные.
  Леран умолк и вопросительно посмотрел на президента Федерации.
  - Витус Леран, в нашем распоряжении мало времени, но информация лишней не бывает. Выкладывайте всё, - ответил витус Тонк на незаданный вопрос.
  - Хорошо, - вновь заговорил Леран. - Витус Откен, новый начальник Глотки, спровоцировал заключённых на самый настоящий бунт. Главный погонщик не придумал ничего лучше, как взять и захватить тюремного авторитета по кличке Проф. Если кто не знает, Тул Фудилов, он же Проф, - своеобразный заместитель Главного погонщика по теневой администрации. Вполне закономерно - заключённые в долгу не остались.
  С помощью двух самодельных бомб они снесли стальные решётки Поста ?1. Ударной волной был убит весь тюремный спецназ, в том числе и сам витус Откен. Заключённым удалось целиком и полностью захватить тюрьму Глот. Прочие надзиратели были либо убиты, либо схвачены. Участь тюремщиков разделил присланный на подмогу отряд полицейских.
  Но самое паршивое в этой истории другое, - Леран поочерёдно посмотрел на членов центрального комитета. - Вместе с Профом витус Откен изолировал верхушку заключённых. Во время бойни в административном здании авторитет и все его подручные были убиты. Власть над Глоткой захватил новый авторитет по кличке Ярый - весьма умный, но жестокий тип. Последнее обстоятельство плохо для нас втройне.
  - Позвольте узнать, почему? - встряла вигора Сутен. - Что Проф, что Ярый. Какая, извольте, разница?
  Вигора Сутен - известная на весь Дайзен 2 поэтесса. Иначе говоря, очень далёкий от войны человек.
  - Видите ли, уважаемая, - собираясь с мыслями, ответил Леран. - Разница между старым и новым авторитетами не просто большая, а принципиальная.
  Проф был сторонником мирного сосуществования уголовной братии и тюремной администрации. Если бы он не погиб, то непременно начал бы переговоры о мире. Конечно, постарался бы выторговать условия получше, но всё же о мире. А вот Ярый - полнейшая противоположность. Он сторонник самых решительных действий. Иначе говоря - войны. Ни секунды не сомневаюсь: идея захватить заложников и опустошить арсенал полиции принадлежит ему. Ярый жесток, деспотичен, но умён и быстро соображает. Я поднял его дело. До заключения он был офицером космического десанта.
  - А что же он хочет? - спросил витус Подис, руководитель клуба "КИИР".
  - Я знаю, - ответил витус Тонк.
  Члены ЦК посмотрели на председателя Движения.
  - Часа через два после налёта этот самый Ярый позвонил губернатору. Волей случая, я оказался рядом и подслушал разговор.
  В общих чертах картина следующая: заключённые захватили тюрьму, но не знают, что с ней делать. Одно Ярый знает точно - никакой вооружённой силы на Дайзен 2 нет. Воевать нам не с кем, охотиться тоже. Помощь с метрополии прибудет через стандартный год, не раньше. Вы не поверите: Ярый объявил себя правителем планеты и потребовал всеобщего подчинения.
  - Это в его духе, - заметил Леран. - Мания величия толкнула его на преступление и привела в Глотку. В досье читал.
  - Верно, - согласился витус Тонк. - В его распоряжении сотня бойцов с электромагнитными автоматами и заложники. А у нас - разгромленный арсенал Управления полиции и пьяный с горя губернатор. Для начала Ярый потребовал побольше "нормальной жратвы и выпивки". Прямо так и выразился. А потом - перевести заключённых женской тюрьмы Тал к нему в Глотку. У него всё же хватило ума не зариться на свободных женщин.
  На раздумье Ярый выделил сутки. Если витус Гажан не примет его условий, то завтра с утра новоявленный авторитет обещает явиться в город и лично преподнести губернатору голову его обожаемой дочери.
  Леран тихо вздохнул. Наглость и глупость самозваного правителя достойны восхищения. Пусть количество зеков превышает количество жителей Финдоса на десять тысяч, но население всей планеты два миллиона. Самозваному тирану ни за что не удержаться на самодельном троне.
  - Понимаю, - витус Тонк прервал неловкую паузу. - Ярый требует нереального. Но он способен погубить много людей. Очень много. Зато, друзья мои, в наших руках долгожданный повод стряхнуть с жителей Дайзен 2 пыль обывательского благополучия и пойти за нами! - торжественно провозгласил председатель Движения.
  - Так что? Выступаем? - воскликнул Леран.
  Предвкушение большого дела... Нет, больше! Дела всей жизни! Горячит кровь. Будут великие сражения. Великие свершения. И шанс остаться в анналах истории нового независимого Дайзен 2.
  - Но позвольте!
  Пугливый возглас поэтессы разрушил торжество момента.
  - План восстания предусматривает производство различного вооружения для отпора правительственным войскам, это так. Но... на данный момент воевать нам нечем, - произнесла вигора Сутен.
  Витус Подис, наставник юных изобретателей и рационализаторов, загадочно улыбнулся, как мальчишка на вопрос матери, куда подевалась банка с вареньем. Далёкую от какого-либо насилия женщину можно простить. Поэтесса заметила улыбку витуса Подиса и смутилась.
  - Я сказала что-то не то? - спросила вигора Сутен.
  - Не переживайте, уважаемая, - успокоил витус Тонк. - Витус Леран, витус Подис, за вооружение отвечаете вы. Время пришло, карты на стол.
  Официальное разрешение получено. Леран торжественно объявил:
  - На самом деле, уважаемая Сутен, у нас есть, чем воевать.
  Эх! С таким бы фокусом, да на арену цирка. Успех был бы грандиозный. Расстегнув молнию, Леран вытащил из сумки пороховой автомат "Марка - 4-4" и с грохотом положил его на стол.
  - В арсенале "Песчаной бури" две сотни стволов автоматического оружия. Прошу заметить отдельно и особо, к каждому автомату прилагается оптический прицел.
  По лицу вигоры Сутен прокатилась волна разочарования.
  - Это всего лишь игрушки, - заявила вигора Сутен. - Игрушки для мальчиков-переростков. Не в обиду, витус Леран. Сыграете с заключёнными в пэйнтбол?
  В голосе поэтессы сквозит злой сарказм. Но Леран улыбнулся и театрально крикнул витусу Подису:
  - Госл! Твой выход!
  Витус Подис нарочито медленно вытащил из внутреннего кармана пиджака пластиковую коробочку и аккуратно, без малейшего стука, положил её на стол.
  - Вы правы, вигора, - произнёс Леран.
  Привычным движением Леран отстегнул от автомата магазин и вытолкнул наружу единственный патрон. На архаичной стальной гильзе сидит пластиковая пуля с закруглённым наконечником.
  - Именно на это мы и рассчитывали, уважаемая, - пояснил Леран. - Пороховое оружие устарело больше тысячи стандартных лет назад. Прибавьте к этому пластиковую пулю с краской, и витус Вобан, прежний губернатор Свалки, с лёгким сердцем выдал разрешение на открытие клуба "Песчаная буря". Типа, пусть аборигены развлекаются. Главное, чтобы хорошо работали и вовремя платили налоги. А теперь!
  Леран отложил автомат в сторону и небрежным щелчком опрокинул невзрачную коробку. По широкому столу рассыпались те же архаичные гильзы, но на этот раз на каждой из них сидит стальная пуля с хищно заострённым кончиком.
  - Лёгким движением руки...
  Леран с щелчком вдавил три патрона в магазин и вставил его обратно в автомат.
  - И перед нами боевое оружие времён Последней мировой войны, - торжественно объявил Леран и положил автомат перед собой.
  Вигора Сутен собралась вставить едкое замечание.
  - Признаю! - громко произнёс Леран. - Этот пороховой автомат по-прежнему уступает современному электромагнитному аналогу по всем параметрам. Но! Поверьте мне на слово, уважаемая: ближний бой сведёт разницу к нулю. Дальность и кучность важны на больших дистанциях. Единственное существенное отличие - ёмкость магазина. Стандартный магазин электромагнитного автомата вмещает сотню пуль, а порохового всего тридцать. Зато у порохового автомата есть два очень важных для нас преимущества - низкая стоимость и простота изготовления. Иначе говоря, никакой молекулярной электроники и высокотемпературных сверхпроводников.
  Наши далёкие предки штамповали пороховые автоматы миллионами и выставляли на поле боя миллионные армии. В это трудно поверить, но это так. В нашем распоряжении всего год. Но за это время мы успеем произвести несколько сот тысяч стволов и научим пользоваться ими несколько сот тысяч ополченцев. По крайней мере, численно мы переплюнем десантную дивизию метрополии в несколько раз.
  - Гениально! - воскликнула вигора Сутен.
  Недоверие и сарказм растаяли без следа. Глаза у поэтессы засияли, как у маленькой девочки, которая в первый раз в жизни увидела фокус с кроликом из шляпы.
  - В этом и заключается хитрость и предусмотрительность наших предшественников, - взял слово витус Подис. - Витус Въют, который был в то время руководителем "КИИРа", сконструировал "Марку" так, чтобы ствол и прочие механизмы выдержали усиленный заряд пороха боевого патрона. Болваны с метрополии даже ни разу не поинтересовались, почему это у игрушечного автомата нарезной ствол, как у боевого. Вот как плохо забывать историю.
  За века игровых баталий мы несколько раз модернизировали "Марку" и довели её конструкцию до совершенства. Так что с ней можно воевать и в дождь, и в снег, и в зной, и в стужу. Она даже влаги не боится. Главное - воду из ствола вылить.
  Витус Подис сияет от радости, как юный фокусник, который впервые удачно выступил перед публикой. Ему столько лет приходилось молчать, таиться даже от товарищей по Движению. Зато теперь он может похвастаться вволю.
  - В тайниках моей службы хранится сто тысяч боевых патронов - на первое время вполне хватит, - продолжил витус Подис. - Через пару дней я налажу выпуск патронов, а где-то через месяц массовое производство самих автоматов.
  Всё подготовлено. Под калибр 7 миллиметров у нас изготовлены и проверены образцы более мощного порохового оружия, несколько пушек и, моя гордость, реактивные гранатомёты. Через год мы создадим целую армию.
  У витуса Подиса такой счастливый вид, как у школьника, которому удалось подсмотреть за старшеклассницами в душевой.
  - А главное, уважаемая, - принимая эстафету, заговорил Леран, - у нас есть кому раздать боевые патроны - игроки Высшей лиги.
  Всего в клубе двести полностью подготовленных и обученных бойцов. За час я соберу как минимум сотню - это уже рота. Ещё через несколько дней в одном только Финдосе сформирую батальон.
  - Это из кого же? - спросила вигора Сутен.
  - Клуб "Песчаная буря" появился больше тысячи местных лет назад. За это время через него прошли тысячи молодых парней и даже несколько сот девушек. Многие из них повзрослели, обзавелись семьями, но не разучились обращаться с оружием. Небольшая переподготовка, неделя, от силы две, и они вспомнят всё, что успели забыть.
  - Так это... - наконец-то сообразила вигора Сутен. - Все эти столетия... ваш клуб... готовил солдат для нашей армии?
  - В точку, уважаемая! В точку.
  После страшных новостей прошедшего дня настроение членов центрального комитета повысилось. Угроза из Глотки уже не кажется столь ужасной. Подготовка к восстанию, которая длилась столетиями, принесла плоды.
  - Раз так, - торжественно заговорил витус Тонк, - У нас есть всё необходимое, чтобы взять власть в свои руки и подавить мятеж. Вы согласны?
  Леран посмотрел на членов центрального комитета. Никто и не думает выступать против. Судьба подарила им долгожданный шанс. Большая глупость не принять него. Да и нельзя: отказ от борьбы приведёт к развалу движения за независимость.
  - Тогда решено, - произнёс витус Тонк. - Мы выступаем. Да поможет нам Великий Создатель. Да подарит он нам крупицу своего божественного внимания. Да направит он нас на путь истинный.
  Слова знакомой молитвы воспринимаются совершенно по-другому. От важности момента щёки запылали жаром, а дыхание стало медленным и глубоким. Тернист и труден путь борьбы за независимость, но и сулит он не мало. Боевой азарт, словно перед важной игрой в пэйнтбол, охватил Лерана.
  - Я собираю бойцов! - воскликнул Леран. - Через час-два мы захватим власть.
  - Не так быстро, витус Леран, - председатель Движение остудил пыл. - Бойцов собирайте, но мы выступим немного позже. Нужно дать время неудачникам с Мирема окончательно дискредитировать себя. Я уверен - ради дочери губернатор станцует голым вокруг Глотки. Пусть витус Гажан публично распишется в собственном бессилии.
  - Да будет так, - Леран поднялся из-за стола. - Я буду ждать вашего сигнала, витус Тонк.
  - Да, да, конечно, - согласился витус Тонк. - Идите, собирайте армию. Как будете готовы - свяжитесь со мной. А мы пока обсудим административные детали плана по захвату власти.
  - Всего хорошего, - пожелал на прощанье Леран. - До встречи на баррикадах.
  Леран вышел из зала заседаний. Все эти годы он ждал, ждал, ждал самого важного дела своей жизни. И вот теперь госпожа история сама стучится в дверь. Прочь страхи! Прочь сомнения! Вперёд и только вперёд. Удача сопутствует смелым.
  

Глава 13. Народная армия самообороны

  Ничто так не выводит из равновесия, лишает покоя и аппетита, как неуверенность в завтрашнем дне. Надежды и мечты, желания и амбиции... Всё отступает на задний план, всё кажется мелочным и ненужным. Чаг Ратаг, молодой игрок пэйнтбольного клуба, словно запертый в тесной клетке лев, ходит и ходит по комнате из угла в угол и никак не может найти себе места.
  Это надо же! Ещё ни разу за всю историю колонии заключённые Глотки не бунтовали с таким размахом и гонором. Не, бывало - шумели, ломали стулья, отказывались от работы. Подобное каждый год, не по разу. Но! Чтобы целиком и полностью захватить тюрьму, перебить надзирателей и отряд полицейских в придачу - такого ещё не было. И уж ни в какие ворота не лезет наглая вылазка сегодня утром.
  В очередной раз Чаг подошёл к стене и стукнул по ней кулаком. Самое паршивое - власти упорно хранят молчание. Никаких выступлений по телевизору или хотя бы по радио. Ежедневная газета "Столичный вестник" рассказывает о праздновании некруглого Нового года, как будто привычный мир не трещит по швам и потихонечку не ползёт в пропасть. Как и следовало ожидать, острейший дефицит информации горожане с лихвой восполнили домыслами.
  Часы над письменным столом показали 15:00. Сейчас должна была бы закончиться последняя пара. Но сегодня, сразу же после обеда, студентов разогнали по домам. По дороге домой такого наслушался, такого насмотрелся...
  Всеобщая растерянность - это ещё мягко сказано. Горожане в огромном количестве высыпали на улицы. Все о чём-то говорят, напряжённо спорят и при этом испуганно озираются по сторонам. Большая часть магазинов, ресторанов и кафе закрылась раньше времени без объяснения причин. Группа подростков вооружилась палками и большими рогатками. "Юные бойцы" хорохорятся, корчат из себя крутых коммандос, но на деле трусят больше всех.
  Как назло, на улицах ни одного полицейского. Неужели администрация колонии, неудачники, алкоголики и бездельники с Мирема, в самом деле спряталась глубоко под землёй? Впрочем, с их стороны очень даже логично: отсидеться в тепле и сытости, просто переждать, пока проблема разрешится сама собой.
  Оставленный на столе наладонник тихо заиграл. От неожиданности Чаг едва не подпрыгнул на месте. Судя по мелодии, пришло сообщение. Чаг схватил наладонник. В строке "От кого" короткая надпись: "Шнык".
  "Непоседа, привет. Срочно бросай все дела и дуй в "Бурю". Здесь такое! Оказывается, мы!!! Впрочем - давай сам" - гласит короткое сообщение.
  Шнык не сообщил ничего путного. Но настырное приглашение друга хоть какое-то действие. Сидеть в четырёх стенах и ждать, пока на тебя обрушится мир - невыносимо. Чаг подхватил рюкзак, закинул в карман наладонник и выбежал из комнаты.
  В гостиной в большом кресле перед телевизором сидит отец. На широком экране очередной сериал или дебильное шоу для скучающих домохозяек. Отец рассеянно смотрит на представление. Скорее всего, он ждёт хоть какого-нибудь официального заявления от властей. Вон! Пальцы намертво вцепились в мягкий подлокотник.
  - Папа! - Чаг притормозил перед креслом. - Я в клуб.
  - Какой ещё клуб? - от удивления отец обернулся и приподнялся на локтях.
  - В "Песчаную бурю".
  - Зачем?
  - Не могу сказать, - ответил Чаг. - Сам не знаю. Но там затевается что-то действительно очень важное. Позвоню, как только смогу.
  - Подожди, сынок! - крикнул отец.
  Но Чаг уже выскочил на улицу. Входная дверь мягко спружинила на доводчике.
  На Двадцать восьмом проспекте зелёная машина едва не сбила с ног. Чаг вовремя отскочил обратно на тротуар. Дорогая легковушка, заднее сиденье завалено чемоданами. Ясно дело - богатые крысы бегут с тонущего корабля. Только куда? Чаг невольно улыбнулся. Легковушка хороша на асфальтированных улицах, но в туннеле, на первом же километре, разобьёт колёса о рельсы и шпалы. А для поездок по поверхности планеты такие авто не предназначены.
  Атмосфера в городе накаляется всё больше и больше. Количество жителей на улицах поубавилось, но от этого стало ещё тревожней. Кажется, будто воздух сгущается в большие чёрные тучи, между которыми сверкают разряды молний.
  Чаг торопливо шагает по знакомым улицам. В голову лезут самые невероятные мысли. Может быть, из игроков клуба сформируют большой отряд самообороны? Правда, воевать чем? Палками, дубинками и кухонными ножами? Или игровыми автоматами? Последнее лишено всякого смысла - красящие пули бьют очень больно, но не насмерть же. А вот и долгожданный туннель и широкая надпись "Песчаная буря". Дверь в клуб настежь.
  Зал для собраний забит под завязку. Игроки толпятся вдоль стен и сидят прямо на полу возле небольшой сцены. Молодые люди шумят, ожесточённо спорят и с нетерпением поглядывают на пустую сцену.
  - Непоседа! Наконец-то!
  Из глубины зала вынырнул Шнык в поношенных рейтузах с обвислыми коленками и в домашних тапочках.
  - Что здесь происходит? - спросил Чаг.
  - О-о-о! - загадочно протянул Шнык. - Старуха история стучится в дверь. Нам, на собственной шкуре, предстоит проверить древнее проклятие: "Чтоб тебе жить в интересное время"!
  Шнык, как обычно, старается напустить побольше туману. Но, по глазам видно, сам ни черта не знает. К счастью, на сцену поднялся Киборг.
  На руководителе клуба лёгкая полевая форма. Если без пафоса, то обычная чёрная спецовка с многочисленными карманами. В подобной одежде очень удобно играть на Заводе, игровом полигоне внутри города.
  Киборг посмотрел в зал. Разговоры тут же смолкли.
  - Друзья мои! - торжественно начал Киборг. - Благодарю вас за то, что вы откликнулись на мой призыв и собрались в этом зале!
  Вы слышали о бунте в тюрьме Глот! Сейчас я рассказу вам то, о чём до сих пор стыдливо молчит витус Гажан, так называемый губернатор нашей колонии!
  Чаг в немом восхищении уставился на руководителя клуба. Киборг умеет толкать речи. Неторопливо, но как-то по-особому эмоционально, он рассказал о бунте в Глотке. Теперь понятно, почему молчит колониальная администрация. Неудачники они и на свалке неудачники. Особенно взбесил ультиматум уголовников. Его величество Ярый 1 - это слишком. Да будет он последним!
  - "Федерация культуры и спорта Дайзен 2" - единственная на планете сила, которая может противостоять сброду с метрополии! Вы, игроки пэйнтбольного клуба "Песчаная буря", наш ударный отряд!
  Кому не безразлично будущее нашей планеты! Кто готов драться за свой дом, за своих родных и близких! Я призываю вас присоединиться к нам! С оружием в руках показать уголовникам, кто на Дайзен 2 хозяин! Вы готовы?!!
  - Да!!! - Чаг подпрыгнул на месте и заорал ещё громче. - Да!!! Да!!!
  Забитый до отказа зал взорвался раскатом всеобщего ликования.
  - Да!!! Да!!! Да!!!
  - Кто дрожит за свою жизнь! Кто боится этого сброда! Пусть убирается к Хессану под хвост!!! - воззвал Киборг.
  - Да!!! Да!!! Да!!!
  От восторженного гула дрожат стены. Всеобщее ликование сводит с ума. Но Киборг, подняв руки, призвал зал к спокойствию.
  - Уголовники думают, что мы совершенно безоружные. Как же! Стащили из Управления полиции газовые гранаты и парализующие дубинки. Но это не так! У нас есть чем воевать!
  Киборг что-то вытащил из кармана и показал залу. Чёрт! Чаг привстал на цыпочках. За дальностью не видно, что именно. Но вот за спиной руководителя клуба загорелся широкий экран. Уже на нём отлично видно, что Киборг держит в руке патрон. Обычный игровой патрон? Не-е-ет... Вместо тупорылого пластика металлическую гильзу венчает... стальная пуля?
  Вот оно что! Чаг хлопнул себя по лбу. И как только раньше не догадался. Великий Создатель, неисповедимы пути твои. Как же всё просто!
  - Перед вами боевая пуля для "Марки - 4-4". Пусть пороховое оружие устарело больше пяти сотен стандартных лет назад, но вы на собственной шкуре знаете, на что оно способно!
  А сейчас - переодевайтесь! Хватайте автоматы и выбрасывайте из них красящие пули! Приходите сюда! Я дам вам боевые!
  В зал для собраний протиснулось четверо дедов. Взрослые игроки с трудом пробились через возбуждённую толпу и вынесли на сцену два больших ящика.
  - Патроны прибыли! - Киборг хлопнул ладонью по ближайшему ящику. - Дело за вами!
  Игроки толпой ринулись прочь из зала. Толпа подхватила Чага и вынесла прямо в раздевалку.
  - Ну! Каково? - воскликнул Шнык, когда друзья пробились к шкафчикам и начали торопливо переодеваться.
  - Только сейчас я чувствую себя спокойно, - признался Чаг.
  - Это как? - не понял Шнык.
  - Я знаю, что делать. Завтрашний день больше не пугает меня.
  Надеть комплект щитков и натянуть поверх чёрную форму - минутное дело. Гораздо дольше пришлось стоять в очереди. Наконец Чаг получил из рук Киборга пластиковую коробку.
  Чаг отошёл в сторону и присел на свободное кресло в последнем ряду. С противным треском прозрачная упаковка отлетела в сторону. Чаг открыл крышку. В лицо уставились острые жала стальных пуль. Чаг осторожно провёл пальчиком по заточенным кончикам и вытащил один патрон.
  Игра закончилась, началась жизнь. Стальная пуля не разобьётся о пластиковые доспехи, не запачкает чёрную форму синими пятнами. Нет. Она пройдёт через тело человека навылет. Пусть в его руках анахронизм, которому самое место в музее. Но Чаг на собственном опыте знает, на что способны красящие пули. А сейчас ему дали боевые.
  Из кармана разгрузки Чаг вытащил пустой магазин и начал методично, один за другим, начинять его боевыми патронами. С каждой блестящей головки улыбается смерть. Пальцы привычно заталкивают под зацепы один патрон за другим. Как всё просто - боевые патроны идеально входят в игрушечный магазин. В одно мгновенье "Марка - 4-4" превратилась в боевой автомат, а он сам из игрока пэйнтбольного клуба в солдата.
  Чаг вытащил из пластиковой коробки последний патрон. "Последние да будут первыми" - пришло на ум древнее изречение. Эта боевая пуля оборвёт чью-то жизнь. Будет победа, но только не детская радость. Чаг с щелчком вставил последний патрон в магазин. "А сам стреляй, а то убьют". Господи, что за мысли!
  Через полчаса Киборг построил игроков в просторном "Лягушатнике", игровом полигоне для самых маленьких.
  - Отныне вы не игроки пэйнтбольного клуба, а солдаты Народной армии самообороны Дайзен 2, - объявил витус Леран. - Нас ждёт первое и очень ответственное задание - дать пинка под зад неудачникам с Мирема и взять власть в свои руки.
  Гражданских не пугать! Без прямой угрозы для жизни автоматы с предохранителей не снимать! Стрельбу открывать только по приказу командира! Да поможет нам Великий Создатель. Да подарит он нам крупицу своего божественного внимания.
  Атеизм во все времена не имел много последователей. Но и назвать жителей Дайзен 2 глубоко верующими тоже нельзя. Пусть большинство горожан регулярно забывают прочесть перед завтраком молитву и соблюсти пост по пятницам, но практически все носят под нательной рубашкой символ Великого Создателя - трёхлучевую звёздочку с сильно закруглёнными концами.
  - Аминь, - тихо, почти про себя, произнёс Чаг.
  На груди, под чёрной формой, металлическая звёздочка упёрлась округлыми кончиками в кожу. Великий Создатель существует. Он обязательно поможет творению своему пройти через горнило великих испытаний. Остаться в живых. Да будет так.
  - Внимание! Слушай мою команду! - громко произнёс витус Леран. - Напра-а-а... во! Шаго-о-ом... марш!
  По просторному Лягушатнику разлетелся дробный перестук десятков ног. Народная армия самообороны Дайзен 2 в полном составе зашагала на выход.
  

Глава 14. Захват власти

  Ради Высшей лиги, ради сражений на поверхности планеты Чаг терпел строевую подготовку. Хотя какой от неё прок? "Лягушатник" как самое большое помещение пэйнтбольного клуба заодно используют в качестве учебного плаца.
  Ох, и сколько же протопано по нему километров. А ради чего, собственно? Чтобы с песнями и плясками раз в неделю пройтись мимо импровизированной трибуны с Киборгом? Но! Когда Народная армия самообороны тремя ровными коробочками вышла на улицы Финдоса, Чаг наконец-то понял зачем.
  Подавленность и всеобщая растерянность захватили город с утра. Но! Три марширующих в едином ритме отряда произвели на случайных прохожих сильное впечатление. Поначалу горожане с неприкрытым удивлением уставились на молодых людей... А потом, Чаг едва не споткнулся на ровном месте, в глазах жителей загорелся огонёк надежды.
  На фоне упорного молчания властей, страшных слухов и домыслов на улицах Финдоса появилась организованная сила. Ничто так не подействовало на простых горожан, как одинаковая чёрная форма, висящие на груди автоматы и, главное, чёткий шаг и ровные коробочки отрядов.
  Вот зачем витус Леран включил строевую подготовку в курс игроков Высшей лиги. Ради того, чтобы в самый критический момент собранная и организованная сила вышла на улицы города и воодушевила людей на борьбу. Если бы игроки брели неорганизованной толпой, озираясь по сторонам и шушукаясь, то столь мощного психологического эффекта не было бы и в помине.
  Невероятная новость разлетелась по городу. Буквально через пару кварталов встречать Народную армию высыпало множество народу. Пусть на лицах горожан недоумение и любопытство, но это лучше страха или тупого отчаянья. Впереди показалась Площадь пионеров. По общему радиоканалу пролетел приказ Киборга:
  - Внимание! Разделяемся! Первый взвод - Администрация; второй взвод -Управление полиции; третий взвод - Центр связи.
  Ещё в "Песчаной буре" Киборг разделил армию на взводы и отделения. Чаг с другом попал в третий взвод, третье отделение. Командирами витус Леран назначил дедов, взрослых и наиболее опытных игроков.
  План свержения администрации обговорён заранее. Чаг с завистью взглянул на первый взвод. Было бы здорово ворваться в здание администрации, в святая святых, где он ни разу не был. А так достался Центр связи, большое здание на Площади пионеров, где разместились редакции и студии СМИ. Но, на удивление, Киборг остался с третьим взводом.
  Возле фасада Центра взвод остановился. Из припаркованной машины вышел витус Тонк, замначальника Управления по энергетике. Трудно не узнать его массивную фигуру атлета в строгом деловом костюме. Но самое примечательное в облике витуса Тонка - глаза, в которых буквально светится уверенность и упорство.
  - Здравствуй, Госл, - витус Тонк за руку поздоровался с Киборгом.
  - Как и обещал, я привёл нашу армию, - витус Леран показал рукой на отряд. - Два взвода уже берут администрацию и полицию.
  - Отлично! Всё идёт по плану. Наш незабвенный губернатор уже вовсю позорится перед народом.
  Для беседы с президентом Федерации Киборг отключил радиоканал, но Чаг оказался достаточно близко, чтобы невольно подслушать разговор.
  Не-е-е! Чаг улыбнулся. Наоборот, повезло! Самые интересные события наклёвываются не в здании Администрации, не в Управлении полиции, а здесь, в Центре связи.
  - Пора, - витус Тонк посмотрел на часы. - Да поможет нам Великий Создатель.
  Тут же ожил радиоканал.
  - Первое и второе отделение - оцепить здание. Третье отделение - за мной! - скомандовал Киборг.
  Воистину - последние да будут первыми.
  Витус Тонк торопливо шагает впереди. Одиннадцать вооружённых людей в чёрной форме спешат следом. Сотрудники Центра связи в ужасе шарахаются в стороны или жмутся к стенам в узких коридорах.
  Витус Тонк точно знает куда идти. Через несколько коридоров президент Федерации вошёл в широкую дверь с надписью "Студия ?54". Под потолком горит грозная надпись: "Прямой эфир".
  Точно прямой, Чаг заглянул в открытую дверь, да и обстановка знакомая. Из этой студии важные шишки из колониальной администрации обычно передают официальные сообщения. На дальней стене висят ярко-голубые декорации и флаг Федерации Мирема. За узкой трибуной стоит витус Гажан, губернатор колонии:
  - Жители Дайзен 2. Я призываю вас проявить благоразумие и, ради сохранения жизни и здоровья заложников, подчиниться требованиям заключённых тюрьмы Глот.
  Господи! Неужели и в самом деле этот высокопоставленный чиновник пал так низко? Чаг брезгливо поморщился. Пойти на поводу у кого? У сброда, которому самое место в тюрьме. Губернатору глубоко плевать на коренных жителей Дайзен 2. Ради своей несовершеннолетней дочери он готов залезть на самую высокую ель на Площади пионеров и прокричать сто раз петухом.
  - Я уже послал сообщение на Мирем, - блеет губернатор. - Граждане Дайзен 2, я прошу вас проявить смирение. Метрополия обязательно придёт к нам на помощь. Обязательно поможет справиться с этой крайне непростой и непредвиденной ситуацией.
  Слушать противно, Чаг отвернул лицо. Уши в трубочку сворачиваются. Чушь несусветная.
  - Шнык, Непоседа! - Чаг встрепенулся. - Ваша задача: по моей команде оттащить губернатора от трибуны. Не дайте ему сбежать, но при этом останьтесь в кадре. Всё поняли! - спросил витус Леран.
  - Так точно, витус! - Шнык на долю секунды опередил Чага.
  - Так точно, витус! - ответил Чаг.
  Третье отделение рассредоточилось по студии. Витус Тонк остановился рядом с телекамерой. Губернатор только сейчас заметил нежданных гостей. То ли от волнения, то ли от яркого света, на лбу витуса Гажана засверкали капельки пота. Губернатор споткнулся на полуслове, рассеяно посмотрел на президента Федерации и удивлённо спросил:
  - А вы что тут делаете?
  - Шнык, Непоседа. Пошли!
  Чаг и Шнык одновременно подошли к губернатору с двух сторон и подхватили его под руки. Ловко получилось! Как будто специально тренировались. Чаг не удержался от маленькой шалости и ткнул неудачника с метрополии стволом под рёбра. Витус Гажан испуганно ойкнул на всю планету. Они легко приподняли губернатора и отволокли на пару метров от трибуны. На освободившееся место тут же вышел витус Тонк.
  - Уважаемые жители Дайзен 2! Вы только что видели, до каких глубин позора и унижения может довести трусость и некомпетентность присылаемых на нашу голову чиновников!
  Если витус Гажан забыл, то я напомню: Мирем - далеко! Какая-либо помощь доберется до нас через четыре с половиной года! И неужели всё это время мы должны терпеть на своей шее сброд всё с той же метрополии?!
  Витус Тонк обернулся и выразительно посмотрел на побледневшего губернатора.
  - Мы, группа сторонников решительных действий, отстраняем от занимаемых должностей всех неудачников с Мирема и берём власть в свои руки!
  Никаких переговоров с преступниками! Мы выдвигаем встречный ультиматум. Заключённые тюрьмы Глот - сдавайтесь! Никаких условий! Никаких уступок! Только немедленная и безоговорочная капитуляция.
  Любая попытка прорваться в город будет пресечена самым решительным образом. Кровь за кровь! За гибель одного заложника мы расстреляем сотню! На раздумья у вас 20 часов!
  Заключённые тюрьмы Глот! Те, кто ещё не запачкал руки в крови мирных жителей. Кто не совершил особо тяжких преступлений. Именно к вам обращаюсь я в первую очередь. Вам никогда не поставить народ Дайзен 2 на колени. Никогда! Вас всего 50 тысяч, а нас - два миллиона! Ярый со своими нереальными амбициями ведёт вас на верную смерть. Не слушайте его! Убегайте! Сдавайтесь! И тогда у вас будет шанс остаться в живых. Кому-кому, а вам метрополия точно не поможет!
  Сжимая локоть губернатора, Чаг слушает президента Федерации затаив дыхание. Вот это совершенно другое дело! Так и надо обращаться с этими ублюдками. Никаких поблажек! К чёрту метрополию. Сами разберёмся.
  - Граждане Финдоса и прочих населённых пунктов! Я призываю вас создавать отряды самообороны. Вооружайтесь чем только можете: палками, дубинками, рогатками, кухонными ножами и сковородками. Занимайте круговую оборону. У преступников всего сотня автоматов. Половину боеприпасов они уже расстреляли, а пополнить их негде. Если они полезут к вам - бейте их самым решительным образом! И помните: у нас есть силы, чтобы указать уголовникам их законное место. Наша планета станет для них могилой!
  Благодарю за внимание.
  Маленькая красная лампочка над объективом телекамеры сменила цвет на зелёный. Прямой эфир окончен. Чаг просто находился позади витуса Тонка, но от волнения запыхался так, будто только что пробежал десяток километров с полной выкладкой. Нервная нагрузка тяжелей физической.
  - Шнык, Непоседа - отлично! Вы - супер!
  К ним подошёл Киборг.
  - Отведём губернатора в кутузку. Пошли!
  В сопровождении витуса Лерана и ещё троих солдат, Чаг и Шнык вывели губернатора из Центра связи. Витус Гажан без малейшего сопротивления позволил довести себя до Управления полиции и затолкать в небольшую камеру в дежурной части с обшарпанными скамейками и заплёванным полом. Обычно сюда сажают мелких хулиганов, дебоширов и перебравших посетителей баров. Но свергнутому губернатору не грозит одиночество. В камере уже сидит витус Рабел, бывший начальник Управления полиции и ещё какой-то чиновник с синим носом и обвислыми усами. Вид у всех троих несчастный и растерянный.
  - Ну дела! - громогласно воскликнул Шнык, когда они вышли на Площадь пионеров. - Непоседа, мне до сих пор не верится!
  - Не верится во что? - Час снял с головы шлем.
  - Я творю историю! Меня только что показали по телеку на всю планету!
  Чаг улыбнулся, но ответить не успел. Убранный в карман наладонник требовательно завибрировал в очередной раз. Пока они караулили губернатора, отвечать на звонки было некогда. На небольшом экране загорелась надпись: "Отец". Чаг нажал на кнопку приёма:
  - Да, папа.
  - Чаг! Наконец-то! - ответил отец.
  Даже на экране маленького наладонника видно, как сильно он взволнован.
  - Ты! Ты! Да я горжусь тобой!
  - Спасибо, папа, - ответил Чаг.
  Похвала отца согрела душу.
  - Убежал! Толком ничего не сказал! Мы с мамой невесть что думаем. А ты! А тебя! По телевизору узнали!
  Пока витус Тонк выступал перед жителями Дайзен 2, Чаг маячил на заднем плане в обнимку с бывшим губернатором. Чёрная форма у солдат одинаковая, но забрало шлема Чаг не опустил. У родителей было достаточно времени, чтобы присмотреться и узнать его.
  - Чаг! Милый! Да что ж ты нам ничего не сказал! Не предупредил!
  Изображение на экране резко дёрнулось в сторону. Мама самым грубым образом вырвала наладонник из рук отца.
  - Чаг! Дорогой! Да как же ты?! Я так волнуюсь! Что с тобой?!
  Мама утопила в море вопросов. Минут пять пришлось успокаивать взволнованных родителей. Наконец отец, в очередной раз завладев наладонником, произнёс:
  - Ну всё, сынок, не будем больше тебя задерживать. Как освободишься - сразу домой! Пока. До встречи. Да хватит же, говорю!!!
  Изображение на экране опять дёрнулось, но тут же погасло. Последние слова отца предназначены матери, которая опять чуть не вырвала наладонник.
  - Да, мама. И я тебя очень, очень люблю. Обязательно. Вернусь. Как только смогу. Да когда я тебя не слушался?
  В сторонке Шнык объясняется с родителями. Он вообще из дома в шлёпанцах убежал. Никого не предупредил, теперь отдувается.
  - Всё! Мама. Целую! Мне пора.
  Шнык оторвал взгляд от наладонника и с преогромным облегчением вздохнул.
  - Ну что? Телезвёзды новоявленные. Успокоили родителей? - широко улыбаясь, подошёл Киборг. - Если закончили, возвращаемся в Центр связи, а то останетесь здесь стеречь арестованных. Пошли.
  Смену власти трудно назвать восстанием или вооружённым переворотом. Присланных с метрополии чиновников почти ласково освободили от занимаемых должностей. С десяток наиболее видных посадили в кутузку Управления полиции. А остальных, человек примерно пятьдесят, отправили по домам.
  

Глава 15. Карательная акция

  Оцепление на Площади пионеров сняли. Никто и не собирается проводить контрпереворот и возвращать власть неудачникам с Мирема. Силы Народной армии самообороны очень нужны в других местах.
  Недооценивать противника ни в коем случае нельзя. Заключённым Глотки терять нечего. Заложники, члены семей высокопоставленных чиновников, разом обесценились, когда Чаг на пару с другом оттащил от трибуны губернатора.
  Первый взвод отправили в Ущелье ветров на защиту электростанции, которая снабжает электроэнергией столицу и промышленные предприятия поблизости. К сожалению, зеки успели захватить западный склон Ущелья, откуда запитана тюрьма и медный рудник под ней. Зато бойцам первого взвода удалось перекрыть главный туннель под дном ущелья и отстоять восточный склон. Финдос не остался без электричества.
  Второй взвод взял под охрану Главные ворота, главный автовъезд в Финдос с поверхности планеты и еще несколько выходов наружу. Заключённые вполне могут атаковать столицу с поверхности планеты. Третий взвод перебросили на Центральный вокзал.
  Небольшое привокзальное кафе находится точно посередине Центрального вокзала, в стратегически выгодном месте. Из западных окон отлично простреливается туннель ?2, а из южных туннель ?1, который ведёт к Космопорту имени Пилага. Отряд вчерашних игроков расположился прямо в торговом зале, среди перевёрнутых столов и стульев, разбитых витрин и окон.
  Заключённые вполне могут атаковать из туннеля ?1 или нанести удар сразу из обоих туннелей. Только вряд ли разнузданная толпа уголовников согласится совершить большой крюк, протопать по шпалам в потёмках лишние пять километров, лишь бы только появиться на том же Центральном вокзале, только из другого туннеля. Но - бережёного бог бережёт.
  Часа полтора ушло на разведку местности и дополнительную подготовку. Забаррикадировали и заварили входы и выходы из обоих туннелей, технические колодцы и вентиляционные шахты. У заключённых полно взрывчатки. Перед парой килограмм тротила не устоит ни одна дверь. Зато будет много шума и пыли, а главное, никакой внезапности.
  Последний раз Чаг подкрепился в университетской столовой. Великий Создатель, как давно это было. Убегая из дома, не подумал прихватить хотя бы бутерброд. После стольких бурных событий желудок прилип к позвоночнику. К чести новых властей, они не забыли о народной армии. В том же привокзальном кафе специально для них приготовили ужин. Великолепное угощение из жареной на противне картошки с душистыми котлетами из настоящей говядины оплатил бюджет колонии.
  Час в карауле возле туннеля ?2 пролетел быстро. Чаг с преогромным облегчением прилёг в торговом зале прямо на пол. Миловидная официантка пожертвовала подушку с кресла главного менеджера. Чаг от души поблагодарил смущённую девушку и растянулся вдоль окна. Кто знает, что там у зеков на уме? Может охрана туннеля затянется на всю ночь. А то и на весь следующий день в придачу. Выспаться впрок никогда не бывает лишним.
  - Непоседа! Дрыхнешь уже? - рядом присел Шнык.
  - Сплю, - ответил Чаг. - И тебе советую сделать то же самое.
  - Не могу, - признался Шнык. - Боязно мне, если честно. Одно дело игра, и, это, настоящая война.
  - Ну и что здесь такого? - Чаг демонстративно повернулся к другу спиной. - Страх - вполне естественная реакция. Только полный дурак или законченный идиот ничего не боится. А ты что? - Чаг открыл глаза и повернулся к Шныку. - Думаешь, тебе одному страшно?
  - Ну... да. Наверно, - нехотя признал Шнык.
  - Так вот, дружище, - Чаг присел на пол. - Всем, кто сейчас находится на Центральном вокзале, страшно. Страшно мне, страшном им, - Чаг показал глазами на четвёрку солдат возле разбитой витрины. - А тем, кто сейчас стоит в карауле возле туннелей, ещё как страшно. Храбрец только тем и отличается от труса, что может в нужный момент наступить на горло собственному страху и не дать ему овладеть собой.
  Ожидание боя гораздо страшнее самого боя. Это в одиночку помирать страшно, а всем вместе - ничуть.
  - А ты откуда знаешь? - удивился Шнык.
  - Книжки читать надо! Такие... с цветными картинками.
  Чаг прилёг обратно на пол и положил голову на чудесную мягкую подушку. Но Шнык по-прежнему смотрит на него преданными глазами.
  - Ну хорошо, - вздохнул Чаг. - В своё время я прочёл воспоминания боевого офицера древности. Он как раз с подобным автоматом, - Чаг потряс "Маркой", - в атаку ходил. Ему тогда столько же, сколько нам было.
  Чаг самым решительным образом повернулся спиной к другу и постарался уснуть. Тот же офицер глубокой древности настоятельно советует спать при малейшей возможности. Ещё неизвестно, когда в следующий раз получится принять горизонтальное положение и покемарить хотя бы часок.
  Но отоспаться не удалось. Минут через тридцать по радиоканалу прошла команда Лешего, командира третьего взвода.
  - Внимание! - Чаг встрепенулся и присел на пол. - По туннелю ?2 приближается большой отряд заключённых. Взводу занять позиции и приготовиться к отражению атаки. Огонь только по моей команде! Устроим засаду.
  Началось! Чаг поправил шлем и опустил забрало. Сыграли в крутых солдатиков, свергли неудачников с Мирема, а теперь пора и ответ держать.
  Ну дела! Чаг скосил глаза. Шнык дрыхнет на твёрдом полу даже без подушки. Уснул так крепко, что даже пропустил приказ командира мимо ушей.
  - Шнык! Ну ты герой. Вставай! Идут! - Чаг толкнул друга в плечо.
  - Что? Уже?
  Шнык моментально проснулся и подхватил лежащий рядом автомат.
  - Зеки прутся по второму туннелю. Быстро на позицию. Огонь только по приказу Лешего. Засада будет, - на ходу пояснил Чаг.
  Кто-то очень кстати выключил в кафе свет.
  Последние минуты перед боем самые тягучие. Чаг нервно облизал пересохшие губы. Одна. Вторая. Ничего не происходит.
  Железнодорожная ветка туннеля ?2 заканчивается тупиком. Для экономии кислорода выезд из туннеля прикрыт сверху прозрачным колпаком. Двери самодвижущегося вагончика открываются точно напротив выхода на перрон. Пусть не полноценный шлюз, но и этого вполне достаточно.
  Сильный взрыв ударил по ушам. Чаг вжал голову в плечи. Стальные ворота вздулись огромным пузырём и тут же лопнули. Сквозь оседающую пыль под прозрачный колпак хлынул людской поток. Чаг никогда не видел заключённых Глотки в таком количестве. Никакой дисциплины, никакого взаимодействия, никакого взаимного прикрытия. Зеки просто высыпали из туннеля ?2 и заполнили прозрачный колпак над железнодорожной веткой. Несколько заключённых принялись растаскивать закрытый выход на перрон.
  Вот она - военная хитрость! Выступая перед жителями Дайзен 2, витус Тонк ничего не сказал о новых возможностях игрушечных автоматов. Кто их знает? Может, зеки до сих пор думают, будто их встретят красящими пулями, а то и обычными дубинками. Тем лучше - сюрпризом будет.
  Солдаты третьего взвода попрятались кто где. Площадь Центрального вокзала обманчиво пуста. Стрелять сквозь прозрачный колпак - только зря тратить боеприпасы. Пусть выберутся на перрон. И побольше, побольше. Но, господи, сколько же их?
  Десятка два зеков уже вылезли из-под прозрачного колпака. А из дыры в воротах всё прут и прут всё новые и новые толпы. Наконец двери выхода окончательно развели в стороны, и уже ничем не сдерживаемый поток людей в красных робах выплеснулся на перрон.
  Зеки прутся огромной толпой прямо на привокзальное кафе. Но вперёд, в отрыв от общей массы, никто не рвётся. Боятся, значит. Чаг снял автомат с предохранителя и передвинул рычажок на автоматический огонь. Игры не будет, полноценного боя по всем правилам военного искусства тоже не будет. Будет кровавая бойня.
  Через оптический прицел противник как на ладони. Заключённые вооружены чем попало: прутки, дубинки, трубки. У одного весьма упитанного зека на правой руке болтается толстая цепь. А где тогда электромагнитные автоматы?
  Толпа всё ближе и ближе. Тупые лица, накаченные бицепсы, синие татуировки и волосатые руки. Не-е-е, это не дисциплинированная армия, а банда мародёров. Зекам плевать на амбиции Ярого. Они идут разбойничать, убивать, насиловать и грабить. Больше власти над планетой их интересует "клёвый хавчик", бухло и бабы. И если эта банда выплеснется на улицы города...
  Чаг украдкой глянул вправо. В паре метров Шнык деловито осматривает поле боя через оптический прицел. Дальше, у другого окна, два солдата в чёрной форме прильнули к автоматам. Ещё дальше по торговому залу угадываются силуэты бойцов третьего взвода.
  Страха нет. Страх ушёл. Растворился. Я - не один. Мы, какое могучее слово, мы ещё пободаемся.
  Чаг аккуратно, стараясь не брякать, передёрнул затвор. Первый самый настоящий боевой патрон выскользнул из магазина и ушёл в патронник. Хрен вам, а не бабы! Будете жрать заточенную сталь. Страха нет. Я - не один. Рядом звякнул затвор. Это Шнык привёл автомат в боевое положение.
  Да когда же будет приказ стрелять?! До переднего ряда зеков несколько десятков метров. Скоро, очень скоро, они заметят засаду.
  - Взвод, внимание. Огонь! Огонь!
  Наконец-то! Чаг нажал на спусковой крючок.
  Понеслась!!!
  Короткая очередь. Автомат непривычно сильно дёрнулся в руках. Большая часть пуль ушла в потолок. Чёрт! Патроны боевые, мощные. Сильней! Сильней держать надо. Чаг снова нажал на курок.
  Следующая очередь вышла что надо. Цепочка разрывов перечеркнула ближайших зеков. На красных робах выступила ещё более красная кровь. На бандитов обрушился шквал огня. Воздух наполнился чёрным дымом. Из кафе, с флангов застрочили автоматы. Зеки тупо угодили под кинжальный огонь.
  В голову ударил боевой азарт. Чаг зло улыбнулся. Это он умеет. Очень хорошо умеет. Так часто умеет. Как на игровом полигоне. Грохот выстрелов и красные следы от пуль.
  Площадь перед кафе засыпана десятками трупов. Дружный огонь выкосил передние ряды. В боевом исступлении Чаг жмёт и жмёт на спусковой курок. Но вдруг - щёлк! И тишина. Разом умолкли все автоматы.
  Проклятье! Самоподавление! Чаг отдёрнулся от окна.
  Такое бывало и не раз. Если отряд разом открывает огонь, то у всех разом пустеют магазины. Нужно перезаряжать.
  Чаг судорожно расстегнул правый карман на разгрузке. Быстро! Как можно быстрей отцепить пустой магазин и вставить полный. Если враг поймает момент и дёрнется вперёд. Господи! Храни от рукопашной! Чаг с треском вогнал полный магазин и снова высунулся в окно.
  - Ну-у-у!!! - выдох разочарования вырвался из груди.
  Зеки использовали момент тишины на все сто. Только - пустились наутёк. Возле выхода на перрон беспощадная давка. Без очереди, без прикрытия, зеки всем скопом лезут в узкий проход и лупят друг друга цепями и дубинками. Справа и слева вновь загрохотали автоматы. Раз враг бежит, то его нужно добить. Чаг нажал на курок. Вот вам, а не бабы!
  Всё. Последний зек получил несколько пуль в спину и рухнул на рельсы. Площадь перед кафе и перрон завалены трупами. Но солдаты всё равно усердно поливают поле боя пулями и дырявят прозрачный колпак над железнодорожной веткой.
  - Прекратить огонь!
  Чаг тут же отпустил курок и задрал ствол. Центральный вокзал погрузился в звенящую тишину. Стрелять больше не в кого. Противник протиснулся в дыру в воротах и пропал в темноте туннеля ?2.
  - Первое отделение! К краю перрона! Остальным - прикрывать!
  Всё правильно: стандартная, многократно проверенная и перепроверенная тактика: один идёт, второй прикрывает. Чаг, на всякий случай, убрал палец со спускового крючка. Через оптический прицел отлично видно, как бойцы первого отделения осторожно приближаются к распахнутому выходу на перрон. Вот как нужно воевать! Солдаты двигаются уверенно, без страха и судорожных рывков. Каждый из них точно знает - товарищи по оружию надёжно прикрывают их.
  Зеки - никудышные солдаты. Стадо баранов с накаченными бицепсами и тупыми мордами. Но предосторожность лишней не бывает. Как раз полный профан может выкинуть такое! Такую глупость, какая не придёт в голову мало-мальски обученному солдату.
  Первое отделение обследовало перрон и спустилось на железнодорожный путь туннеля ?2. Никого и ничего. Зеки удрали и не думают возвращаться.
  - Мужики!!! - пролетел по радиоканалу чей-то взволнованный голос. - Мы их сделали!!!
  - Да-а-а-а!!!
  - Ура-а-а-а!!!
  От восторга Чаг единым махом выскочил через разбитое окно. Следом выпрыгнул Шнык.
  - Победа-а-а-а!!! - заорал Чаг.
  - Мы их сделали-и-и!!! - подхватил Шнык.
  На площадь перед кафе высыпал весь взвод. Как на пэйнтболе. Победители запрыгали, заскакали, заорали во всё горло. Через всеобщий гвалт прорезались автоматные очереди. Не в силах сдержать эмоции, солдаты открыли стрельбу.
  - Шнык!!! - Чаг подскочил к другу. - Мы их сделали!!!
  - Да-а-а!!! - проорал Шнык. - Порвали-и-и!!! Как тузик грелку-у-у!!!
  Веселье взрывной волной прокатилось по Центральному вокзалу.
  - Прекратить стрельбу!!! Всем молчать!!!
  Командный голос как ушат воды. Шум тут же стих. Чаг так и застыл на одной ноге с автоматом над головой.
  - Так лучше, - вперёд вышел Леший, командир взвода. - Мы на войне. Не стоит...
  - Суки-и-и!!!
  Истошный вопль перебил командира. На перроне, прямо по трупам, прыгает какой-то солдат.
  - Сволочи!!! Вот вам! Вот!
  Солдат, не обращая внимания на Лешего, в диком исступлении топчет убитых. Ноги в крови по самую щиколотку.
  - Прекратить!!!
  Леший - дед со стажем. Его грозный окрик способен свернуть горы, но только не в этот раз. Солдат начисто игнорирует приказ командира.
  - Убью! Убью! Всех убью!!!
  Словно дубиной, буйный взмахнул автоматом и треснул убитого прикладом по голове.
  - Перестреляю! Всех перестреляю!!! - безумный потянулся к полным магазинам в карманах разгрузки.
  - Взять его!!! - скомандовал Леший.
  Дело принимает нешуточный оборот. Несколько солдат подскочили к безумному товарищу.
  - Озар! Не надо!
  Двое подхватили безумца под локти, а двое других вырвали из его рук автомат.
  - Пустите меня! - солдат забился в руках товарищей. - Они! Они! Отца моего убили!!! Я их всех порешу!!!
  У парня нешуточная истерика. Пятьсот человек, надзирателей и полицейских, навсегда остались в Глотке. Личная месть страшнее атомной войны.
  - Слушай мою команду! - Леший самым решительным образом взял ситуацию под контроль. - Первое отделение: охранять туннель ?2! При малейших признаках опасности немедленно отойти и занять оборону. Остальные: собрать убитых и сложить вон там, возле пандуса. Вы, двое, - Леший повернулся к солдатам, которые крепко держат буйного под руки. - Не отпускайте его. Я вызову медиков. Всё! За работу! Живо!
  Вот это командир! Пусть Народная армия самообороны мала, зато спаяна железной дисциплиной.
  - Давай, Непоседа, - Шнык закинул автомат за спину, - попачкаем руки в кровушке.
  - Давай, - Чаг поставил автомат на предохранитель.
  Странное дело. Чаг подхватил очередного заключённого под руки, а Шнык поднял его за ноги. Тела убитых густо изрешечены пулями. Особенно тех, что шли в первых рядах. Но окровавленные трупы с перекошенными в агонии лицами совершенно не пугают. Как будто всю жизнь мёртвых на поле боя подбирал. Вон! Некоторых солдат едва на изнанку не выворачивает. Даже Шнык предпочёл не поднимать забрало.
  На Центральном вокзале, спустившись по неподвижным ступенькам эскалатора, появилась съёмочная группа столичного телеканала. По смазливому личику и глупым усикам легко узнать утуса Окрена, ведущего теленовостей. Женщина-оператор с портативной телекамерой на плече едва сдержала приступ тошноты при виде заваленного трупами перрона. Следом за журналистами по эскалатору спустился Киборг.
  Подойдя ближе, утус Окрен махнул наманикюренной ручкой и быстро-быстро заговорил:
  - Уважаемые телезрители. Мы ведём прямой репортаж с места событий. За моей спиной посадочная платформа туннеля ?2, по которому буквально пару минут назад огромная толпа заключённых пыталась прорваться в наш город. Но! Что из этого вышло, вы сами прекрасно видите.
  Телеведущий изящно выскользнул из кадра. Женщина-оператор повела объективом телекамеры из стороны в сторону. И, как на грех, Чаг опять попал в кадр. Руки в крови. Ноги в крови. А пэйнтбольный шлем вообще снял. Наверняка в этот момент родители смотрят телевизор. Вид родного сына посреди заваленного трупами перрона их точно не обрадует. К счастью, телеведущий снова шагнул в кадр и заговорил ещё быстрей:
  - Заключённые возомнили о себе бог знает что. И получили достойный отпор. Позвольте представить вам витуса Лерана, командующего нашей доблестной армией. Прошу вас.
  Телекамера плавно переместилась на Киборга.
  - Уважаемые жители Дайзен 2! - торжественно заговорил Киборг. - Независимое правительство только что доказало, что способно надавать подзатыльников сброду из Глотки. Сейчас я вам раскрою секрет нашего успеха.
  Киборг стащил с плеча игровой автомат и потряс им перед телекамерой.
  - Перед вами самый простой, самый обычный пороховой автомат нашего пэйнтбольного клуба "Марка - 4-4". Но он не так прост, как кажется.
  Киборг отстегнул магазин и вытащил из него патрон. С восторгом, не скрывая торжества, Киборг произнёс:
  - Автомат игровой, но пули в нём боевые. На что способен пороховой автомат древности, объяснять и доказывать не нужно. Вы только что видели это сами.
  Киборг отступил назад и широким жестом показал на заваленный трупами перрон.
  - В бессмысленной попытке прорваться в город глупо и без малейшей пользы полегло не меньше пяти сотен заключённых. Тогда как среди солдат Народной армии потерь нет. Они прекрасно обучены, вооружены и спаяны железной дисциплиной. И всё это благодаря военизированной игре пэйнтбол.
  Чаг поспешил убраться подальше от телекамеры, но не слишком далеко. Любопытство распирает грудную клетку. Шнык притормозил рядом.
  - Заключённые тюрьмы Глот. Вы - проиграли! Время работает против вас. Очень скоро вам будет нечем стрелять. Тогда как в мастерских Финдоса вовсю идёт подготовка к массовому выпуску оружия. Завтра днём мы наладим производство боевых патронов к уже существующим автоматам. Через два дня на вооружение нашей армии поступят ещё более мощные пороховые автоматы "Надежда". А через три дня численность Народной армии самообороны достигнет нескольких тысяч человек. Да мы вас! - Киборг выразительно потряс автоматом, - В порошок сотрём!
  Наблюдать за выступлением Киборга одно сплошное удовольствие. Ну... насчёт армии в несколько тысяч он явно загнул. Не иначе, Независимое правительство ведёт целенаправленную пропаганду. Что-что, а вид поверженного противника обязательно воодушевит горожан на борьбу, да и не только их, а всю планету. Пропаганда - мощный инструмент воздействия на собственное население, а заодно и на противника.
  На ликвидацию последствий бойни возле туннеля ?2 ушла пара часов. Особенно порадовала оперативность городских служб. Киборг слегка преувеличил: не пятьсот, а три с небольшим сотни заключённых остались лежать на перроне и на площади возле привокзального кафе. Погибших свезли в городской крематорий и без последних почестей запихали в печь.
  Взорванные ворота быстро заделали. Бригада весёлых ремонтников подрезала рваные края и наложила заплатку. Пусть стальная плита не способна остановить преступников, но им снова придётся взрывать ворота. А это снова шум и пыль.
  Третий взвод просидел на Центральном вокзале до самого утра. Чаг успел разок постоять в карауле возле туннеля ?3. Но большую часть ночи проспал на полу в привокзальном кафе. После мощного выброса адреналина пол в торговом зале больше не кажется твёрдым. В 10 утра их сменил третий взвод второй роты Народной армии.
  За ночь Независимое правительство сформировало вторую роту. В неё вошли уже взрослые мужчины, которые когда-то играли в пэйнтбол. Ополченцы, как их в шутку назвал Шнык. Но! Чтобы там ни говорил Киборг перед телекамерой, две роты - максимум, который может выставить пэйнтбольный клуб. В призывниках отбоя нет, но вооружать их нечем.
  Первая рота Народной армии вернулась в пэйнтбольный клуб. Впереди ещё одно очень важное задание. Но на этот раз придётся одеть борги.
  

Глава 16. Без энергии

  Электроэнергия на Дайзен 2 - суть жизни. Кислород, вода, еда - всё без исключения добывается, очищается и производится с помощью электричества. Энергетика для маленькой колонии - основа основ, становой хребет, критическое условие для элементарного выживания.
  В Ущелье ветров находится самая большая на планете электростанция. Мощные ветровые генераторы вырабатывают десятки мегаватт электроэнергии. Но, по сути, в Ущелье две электростанции, которые так и называют: Восточная и Западная.
  Великий Создатель ниспослал жителям Финдоса крупицу своего божественного внимания. У Ярого, нового вожака заключённых, не хватило ума в первые часы бунта захватить Ущелье ветров. Без электричества жителям Финдоса пришлось бы крайне худо. Независимому правительству удалось отстоять Восточную электростанцию и спасти столицу от тьмы и холода.
  Пока зеки не оправились от бойни на Центральном вокзале, настала пора нанести ответный удар. Если удастся захватить Западную электростанцию и обесточить Глотку, то дни заключённых сочтены. Без электричества встанут вентиляторы и наносы, погаснет свет и накроется система регенерации воздуха. Зеки элементарно задохнутся, если ещё раньше не замёрзнут.
  Главный туннель под дном Ущелья соединяет две электростанции в единую энергосистему. Но пробиться через него на западную сторону невозможно. Единственный сквозной туннель очень легко защищать. Любая атака неизбежно захлебнётся в крови. Командование решило пойти в обход, пересечь Ущелье снаружи и пробиться на Западную электростанцию через аварийный выход. План рискованный, но в случае удачи обещает снизить потери на порядок. Вот для чего бойцам Народной армии самообороны понадобились борги.
  Последний раз Чаг был в Ущелье ветров на школьной экскурсии. Тогда им показали несколько машинных залов, заставленный мигающей электроникой центральный пульт управления и тот самый главный туннель, который соединяет обе электростанции. А вот на поверхность их не выпустили. Зато сегодня у него будет возможность полюбоваться самыми мощными на планете ветровыми генераторами.
  Аварийный выход не оборудован полноценным шлюзом. Так себе: небольшой коридорчик и две двери. Массивные засовы без какой-либо электроники открываются и закрываются большими стальными колёсами с четырьмя спицами.
  Первая рота выстроилась в длинную колонну. Солдаты по одному выходят наружу. Кислород в коридорах Восточной электростанции стремительно выветривается, зато ударный отряд быстро выбирается наружу. Чаг шагает в общей очереди сразу за Шныком.
  Внешняя дверь аварийного выхода утоплена в склон ущелья на пару метров. В небольшой пещере сильная турбулентность. Ветер закручивается самым причудливым образом, зато не валит с ног. А вот на выходе из пещеры пришлось сразу же лечь на землю. Передвигаться по дну ущелья можно исключительно ползком.
  За миллионы лет северо-западный ветер прорезал в каменном поясе кратера Финдос узкое ущелье. Если сегодня в относительно тихую погоду ветер всё равно валит с ног, то в бурю он может запросто подхватить многотонный вездеход и выдуть его из ущелья, словно пушинку.
  Чаг осторожно лёг на землю. Впереди мелькают пятки Шныка, ещё дальше ранцы жизнеобеспечения солдат второго взвода. Серые фигуры слишком хорошо заметны на красноватом камне. Перебирая руками и ногами, упираясь в малейшие выступы локтями и ступнями, Чаг терпеливо ползёт вперёд и только вперёд. До противоположного склона пятьсот метров. Расстояние не маленькое, но не зря же Киборг гонял их столь долго и упорно. Вот уж действительно: тяжело в ученье, легко в бою.
  Ветер давит на уши монотонным воем. Зато не валит с ног и не тащит по камням. Сегодня второй день весеннего месяца. Температура воздуха едва-едва перевалила за нулевую отметку. Снег осел и уплотнился. Где-то через неделю он начнёт таять. Но в Ущелье снег отсутствует начисто. Буйный ветер выносит всё без малейшего остатка. Даже в искусственной пещере перед аварийным выходом чисто, как в операционной.
  День перевалил на вторую половину. Дно ущелья накрыла тень. Туши ветровых генераторов похожи на гигантские личинки тутового шелкопряда, которые, словно солдаты, выстроились двумя рядами. Широкие лопасти вращаются в прочных коконах из армированного бетона.
  Терпение и ещё раз терпение. Чаг монотонно перебирает руками и ногами. Дрожать перед боем некогда. Доползти бы, для начала. Чаг подтянулся в очередной раз, но неожиданно ткнулся забралом в ботинок друга. Какого чёрта Шнык замер прямо посреди дороги?
  Спросить бы, но нельзя. Приказ Киборга строг: до контакта с противником никаких радиопереговоров. Чаг слегка приподнялся на руках. Противный ветер тут же толкнул в бок и едва не опрокинул на спину.
  До западного склона каких-то пятьдесят метров. На полированной скале чернеет провал пещеры. Значит, рота уже дошла до аварийного выхода Западной электростанции. Из провала выскочили и тут же упали на землю синие фигуры.
  Блин! Чаг вновь распластался по земле. Ну нельзя же быть таким тупым. Зеки не настолько глупы, чтобы оставить аварийный выход открытым. Поди, охрана с той стороны приставлена. Единственный способ быстро попасть внутрь - взорвать стальные двери к чёртовой матери. Для чего Киборг прикомандировал двух гражданских подрывников. Это они выскочили из пещеры. Значит...
  Из пещеры с грохотом вылетел столб дыма. Ветер тут же подхватил его и размазал по стене ущелья. Первая дверь взорвана. Осталась ещё одна.
  Снова подрывники в синих боргах и... второй взрыв. Путь свободен.
  - Внимание! - радиоканал донёс голос Киборга. - Пошли! Пошли!
  Масса солдат пришла в движение. Передние ряды медленно, слишком медленно, потянулись в чёрный провал пещеры. Да что они там возятся! От нетерпения Чаг заскрежетал пальцам по земле. Животы в землю упираются? Так и подмывает вскочить и ринуться на штурм, но нельзя. Загрохотали первые выстрелы.
  Что пороховой автомат, что электромагнитный - на слух не разобрать. Первый грохочет из-за резкого расширения пороховых газов. У второго никаких газов нет, зато крошечная пуля с преогромным щелчком пробивает звуковой барьер.
  У аварийного выхода нешуточный бой. Но поток наступающих не остановить. Всё больше и больше солдат заползает в искусственную пещерку и поднимается на ноги.
  Чаг подполз к аварийному выходу. Наконец ветер не толкает монотонно в бок, а вертится вокруг волчком. Рывком встать. Автомат из-за спины в руки. Подождать, пока в дырку вместо дверей протиснется Шнык... И во всю прыть следом!
  Узкий аварийный выход, а за ним широкий коридор. Чёрт!!! Налево на полу два скорченных тела. Серые борги. Проклятье! Первые потери. Двое храбрецов наткнулись на зеков, но не отступили, не закупорили узкий проход, а приняли геройскую смерть. Глубже в коридоре валяется зек в красной робе. Чуть дальше ещё один. Мёртвым не помочь. Вперёд и только вперёд.
  Задача первого взвода - пройти по широкому коридору первого уровня и блокировать отряд зеков в главном туннеле под дном ущелья. В том направлении отдельные выстрелы слились в сплошной гул. Чёрный дым - ни черта не видать. Чаг прибавил скорости. Ему налево, вверх по лестнице.
  Пролёт. Ещё пролёт. На площадке второго уровня труп в красной робе. Рядом солдат из второго взвода. Боец, зажав рукой рану в бедре, пытается вытащить из разгрузки медпакет. Сквозь пальцы сочится кровь. Ранение по виду страшное, но не серьёзно. Раненый мотает головой и упорно отказывается от помощи товарищей - ему видней.
  Бойцы второго взвода убегают в широкий коридор. Их задача - пробиться к центральному пульту управления и захватить его. Только оттуда можно погасить Западную электростанцию. Два гражданских спеца остановят генераторы и поставят аварийные накопители на разрядку. Чаг по инерции рванул со всеми, но вовремя спохватился. Ему выше, на третий уровень.
  Чаг выскочил на площадку между вторым и третьим уровнями и замер в одиночестве. Или он очень здорово обогнал товарищей по взводу, или те, кто бежал перед ним, всё же завернули на второй уровень.
  - Третий взвод! - командный голос Лешего стряхнул неуверенность. - За мной! На третий уровень!
  А вот и командир. Высокий, тощий, с длинными руками, но такой внушительный.
  Ручей солдат сменил направление. Из глубин второго уровня обратно на лестницу пробирается Шнык - убежал всё же. Впрочем, Чаг оглянулся, он больше не один. Вперёд, и только вперёд.
  Чаг в несколько прыжков преодолел последний пролёт и выбежал в широкий коридор на третьем уровне. Впереди на пару сотен метров открытое пространство.
  Бежать посередине широкого прохода - самый верный способ нарваться на шальную пулю. По стеночке, по стеночке, только по стеночке. Леший повернул налево, значит нужно направо. Стрелять, когда правый локоть скребётся о бетонную стенку, не очень удобно. Но сила отряда во взаимодействии.
  Широкий коридор хорошо освещён. Длинные лампы под сводчатым потолком заливают пространство белым светом. С правой стороны стальные двери с закруглёнными концами. Но вот одна из них распахнулась. Из-за края неуверенно высунулся чёрный ствол.
  Чёрт побери, это же классика. Чаг с ходу всадил в дверь короткую очередь. Ствол исчез.
  Боевые пули - это вам не краска в пластике. Ряд дырочек перечеркнул дверь от края до края. Чаг с ходу пнул её ногой.
  Сильный хлопок. Дверь с треском захлопнулась. За ней шлепок упавшего тела... Чаг ухватился за прямоугольную ручку и резко затормозил. Плечевой сустав огрызнулся болью.
  Точно! Внутри, в узком коридорчике, валяется зек. Левая рука зажимает бок, а правая пытается поднять автомат.
  Чаг всадил в лицо врага короткую очередь. Стальные пули разнесли голову заключённого вдребезги. Кровавые кляксы запачкали стены. Правая рука убитого бухнулась на пол вместе с автоматом.
  Узкий коридор ведёт в машзал ветряка на склоне ущелья, зачищать его некогда. Но! Чаг заскочил в коридорчик и присел возле убитого. Электромагнитный автомат слишком ценный трофей, чтобы просто так бросить его. Ещё боеприпасы. Стараясь не испачкать руки в крови, Чаг похлопал по карманам убитого. Бинго! Из левого кармана Чаг вытащил полный магазин. Во удача! А теперь бежать дальше. Чаг вышел в широкий коридор и аккуратно прикрыл за собой округлую дверь.
  Пока возился с зеком, Леший и ещё несколько солдат добежали до входа в главный энерготуннель и заняли возле него оборону. Одиночными выстрелами шугают кого-то на том конце широкого коридора. Чаг предусмотрительно перебежал на левую сторону и через неприметную дверь с закруглёнными углами первым заскочил в энерготуннель.
  Господи! Как солдаты зеки вообще никакие. Несколько красных фигур постыдно улепётывают вдаль по туннелю. Да если б хотя бы один из них остался у входа... Чаг присел на колено и перевёл автомат на одиночный огонь.
  Как в тире: на светлом фоне контрастные фигуры. Через оптику спина последнего как на ладони. Вдох, выдох - унять дыхание. А теперь... Чаг плавно нажал на курок. А потом ещё и ещё раз.
  Грохот выстрелов прокатился по замкнутому пространству. Бегущая впереди фигурка кувырнулась на пол. Один готов! Но, во засада, остальные благополучно завернули за угол.
  Эх! Сейчас бы вскочить на ноги и с дикими воплями рвануть следом. Погоня - самая любимая часть в игровом сражении. Особенно, когда бегаешь быстрее многих. Но вбитые в пэйнтболе рефлексы удержали на месте. Скакать вдаль в гордом одиночестве - ещё один верный способ нарваться на пулю. Территорию, будь то коридор, комната, или ложбинку с валунами, нужно зачищать вдвоём и только вдвоём. Один бежит, другой прикрывает.
  За спиной хлопнула дверь.
  - Ну, Непоседа! Ну ты и бегать!
  Рядом, словно загнанный пёс, шумно присел Шнык. Как более грузный и медлительный, друг только сейчас добрался до главного энерготуннеля.
  - Кушать меньше надо, уважаемый, - ответил Чаг. - Я пошёл. Прикрывай.
  Чаг поднялся на ноги и осторожно двинулся вперёд. Пусть Шнык немного восстановит дыхание. Метров через двадцать Чаг остановился и присел на одно колено. Автомат наизготовку к стрельбе. Дальний поворот на мушке.
  Пока всё тихо. Через оптику отлично видно, как толстые кабели на том конце туннеля заворачивают налево. По краю зрения серой тенью выдвинулся вперёд Шнык. В свою очередь напарник присел на колено и взял поворот на прицел.
  Вот как надо воевать. Перекатами, перекатами, взаимно прикрывая друг друга, Чаг с напарником продвинулись вглубь энерготуннеля. До поворота осталось метров пятьдесят, как вдруг из-за угла высунулся чёрный ствол. Загрохотали одиночные выстрелы, Шнык открыл огонь. Чаг резко присел и дёрнулся в сторону под высоковольтные кабели. Чёрный ствол исчез.
  Ясно, как божий день - за поворотом зеки заняли-таки оборону. Всё, что остаётся - в свою очередь занять оборону и не дать зекам высунуться из-за угла.
  Предел наступления достигнут. Для полной гарантии командование решило взорвать главный энерготуннель. Даже если зеки каким-то чудом запустят Западную электростанцию, то передать энергию в Глотку всё равно не смогут. Задача третьего взвода взять под контроль третий уровень и вход в энерготуннель.
  Чаг оглянулся. Входная дверь темнеет где-то далеко позади. Ещё несколько солдат в серых боргах залегли вдоль стен. Пара синих фигур суетится у входа. Гражданские подрывники закладывают заряды. Они же взорвали двери аварийного выхода.
  Чаг лежит под высоковольтными кабелями. Ранец жизнеобеспечения упирается в дубовую изоляцию. Наконец нашлось время рассмотреть энерготуннель получше. Высоковольтные кабели, похожие на чёрные трубы, тянутся в несколько ярусов вдоль стен и пропадают за поворотом. Чаг невольно вздохнул.
  Медные кабели в пластиковой оболочке - позапрошлое тысячелетие, медный век. Тонкая нитка высокотемпературного сверхпроводника легко заменила бы их всех. Ну две нитки для резерва. Но! Даже низкотемпературные сверхпроводники - запрещённая на Дайзен 2 технология. Зато меди, вон, полно.
  Как объяснил отец, от высокотемпературных сверхпроводников всего один шаг до накопителей огромной мощности и электромагнитного оружия. Если добавить ещё пару-тройку запрещённых на Дайзен 2 технологий, то можно было бы создать вирт-привод и построить полноценный космический корабль. А это уже прямая угроза Мирему. И не важно, что чисто гипотетическая. Метрополия всё равно будет против.
  Терпение - вторая по важности добродетель. Главную задачу третий взвод выполнил. По крайней мере, зеки даже не пытаются выбить их из туннеля. Или ждут подкрепление из Глотки? А что у других взводов?
  В туннеле тишина. Снаружи ни выстрелов, ни прочих звуков. Прямую связь с Киборгом имеет только Леший, командир третьего взвода. Тут же, словно отвечая на вопрос, сквозь плотную ткань борга Чаг почувствовал, как перестали дрожать высоковольтные кабеля над его спиной. Второй взвод выполнил поставленную задачу: центральный пульт управления захвачен. Западная электростанция остановлена, Глотка осталась без электричества. Ну всё, Чаг крепче сжал автомат, теперь зекам хана! Пусть дышат собственным дерьмом.
  Радость переполняет душу. Так и хочется открыть забрало и крикнуть тем простофилям за поворотом что-нибудь гадкое и очень обидное. Но нельзя. Надо ждать приказ на отступление.
  Через оптику видна каждая бетонная крошка по углам туннеля и ребристые следы ботинок на пыльном полу. Хотя... храбрость - самая первая солдатская благодетель. Из-под руки убитого зека торчит приклад электромагнитного автомата. Ну не оставлять же кретинам в красном такое оружие.
  Чаг положил "Марку" на бетонный пол и стащил со спины трофейный автомат. Короткий бросок и оружие ткнулось в плечо друга.
  - Шнык! Вынеси, - попросил Чаг. - Там, впереди, ещё один. Достану.
  - Ты что? С ума сошёл? - возмутился Шнык, но всё же подобрал переброшенный автомат. - Вот-вот отступать будем.
  - Из того ствола они много наших завалить могут, - упрямо возразил Чаг. - Прикрой. Я пошёл.
  Каблуки убитого, словно огоньки в кромешной тьме, тянут и тянут к себе. По-пластунски, будто желая слиться с бетонным полом в единое целое, Чаг всё ближе и ближе подбирается к убитому.
  Страшно? Еще как! Но... азарт. Азарт солдата и азарт охотника в одном флаконе. Наверно с такими же чувствами древний воин подбирался к стану врага.
  Наконец Чаг ухватил убитого за каблук и потянул на себя. Зек, будто большая кукла, нехотя зашевелился и развернулся боком. А вот и автомат! Последний рывок... Чаг дотянулся пальчиками до приклада...
  Грохот выстрелов и свист пуль прямо над головой. Чаг резко пригнулся. Подбородок шлема гулко стукнулся о бетонный пол. Из-за поворота мелькнул красный рукав. Что-то шлёпнулось в полуметре.
  Ё-ё-ё!!! Чаг резко отдёрнул руку. Самопальная граната: в кусок взрывчатки воткнут запал с огнепроводным шнурком. Крошечный огонёк, щедро разбрызгивая искры, торопливо пожирает серый шнурок. Ещё немного и доберётся до запала.
  Все мысли из головы вон. Чаг дёрнулся всем телом вперёд и поймал в кулак жёлтый огонёк. Судорожный рывок назад. Запал на лету выскочил из взрывчатки. Заряд тротила улетел назад по туннелю. Жёлтый огонёк вышел из кулака. Запал шлёпнулся на высоковольтные кабели и хлопнул маленьким взрывом.
  Тунн, высокий бородатый мужик в волчьей шкуре, мифическое воплощение духа смерти, присел рядом и посмотрел в глаза. Но! Великий Создатель уберёг от верной смерти. Тунн улыбнулся, хлопнул по плечу и пропал.
  - Ну ты даёшь! - вопль друга вывел из оцепенения. - Чаг! Хватай автомат и вали оттуда!!!
  Чаг, тяжело дыша, вытащил из-под убитого автомат. Да чтоб теперь! Да чтоб оставить! Патроны? Хрен с ними! Пусть подавятся. Нельзя дёргать Туна за густую бороду дважды. Второго шанса может и не быть.
  - Внимание! Третий взвод! Покинуть главный энерготуннель!
  Долгожданная команда на отступление. Не останавливаясь, Чаг пополз дальше. Метров через двадцать остановился и развернулся.
  - Шнык! Уходи! - выкрикнул Чаг.
  "Отступление - это вам не паническое бегство, а важный тактический манёвр. Не менее важный, чем наступление. В чём-то даже более сложный и опасный". В голове, помимо воли, всплыли наставления Киборга.
  Перекат за перекатом, прикрывая друг друга, солдаты третьего взвода покинули главный энерготуннель. Чаг выбрался последним. Округлая дверь захлопнулась за его спиной.
  - Все? - спросил Леший.
  - Так точно, - ответил Чаг.
  - Всем отойти от туннеля! - скомандовал Леший.
  Чаг отбежал метров на сорок, когда позади грохнул взрыв. Пол дёрнулся под ногами, над головой мигнул свет, а запирающая туннель дверь с треском вылетела в коридор. Третий взвод выполнил задание и отступил к лестнице.
  - Шнык - за старшего. Ты, ты и ты, - Леший ткнул пальцем в Чага, - держать оборону. Остальные за мной.
  Всё правильно: для прикрытия одной двери вполне достаточно четырёх солдат. Чаг залёг позади Шныка. Широкий коридор третьего уровня великолепно простреливается на всю длину. Любой, кто вздумает гулять по нему, получит пулю в лоб. Но! Какая досада: опять сидеть, ждать и нервничать!
  Леший увёл взвод туда, где по-прежнему кипит бой. По радиоканалу долетают короткие команды командира и отзывы солдат. Как нож в сердце, когда раздаются крики раненых товарищей.
  За плечами болтается такой трофей. Лучший способ побороть дьявольское искушение - поддаться ему. Заодно поможет отвлечься от дурных мыслей. Чаг стащил со спины электромагнитный автомат и посмотрел в окуляр прицела...
  Да-а-а! Не сравнить. После простейшей оптики "Марки" прицел настоящего боевого автомата кажется вершиной совершенства. Не напрягая глаза, в мельчайших подробностях, можно легко рассмотреть дверь на противоположном конце длинного коридора. Пострелять бы ещё. Чаг повернул автомат на бок. Счётчик пуль замер на числе тринадцать. Что ни говори - фатальное количество для предыдущего владельца.
  - Охранение на лестнице, третий уровень. Отходите!
  Пара минут и отдых закончен. На том конце широкого коридора так никто и не показался. Чаг со вздохом закинул электромагнитный автомат за спину. Проверить в деле крутое оружие не удалось. А жаль. Чертовски жаль.
  Чаг с товарищами спустился на первый уровень. Сразу за ними отошла четвёрка бойцов со второго уровня. Значит, и второй взвод выполнил поставленное задание.
  Вот где развернулся самый жаркий бой. Широкий коридор первого уровня залит кровью. По жёлтым плиткам протянулись кровавые дорожки. Но ни трупов, ни раненых не видно. Десяток солдат сидит вдоль стен и методично отстреливают возникающие в глубине коридора фигуры. Зеки, злые от поражения, безбожно тратят боеприпасы. Пули яркими вспышками искр отскакивают от стен.
  Эх! Чаг с завистью взглянул на бойцов первого взвода. Задержаться бы и расстрелять парочку магазинов. Из собственного боекомплекта удалось израсходовать едва треть.
  - Всеобщее отступление. Прикрытию отойти к аварийному выходу.
  Приказ Лешего подстегнул Чага.
  В момент, когда стрельба со стороны зеков чуть смолкла, Чаг рывком перескочил на противоположную сторону. А чёрт! Ступни проскользнули по кровавой дорожке. Умение быстро ползать и ещё быстрее бегать на этот раз сыграло против него - Чаг первым из всех оставшихся на Западной электростанции добежал до аварийного выхода и выскочил наружу. Злой ветер тут же толкнул в бок и едва не опрокинул на спину.
  Кажется, будто провоевал на Западной электростанции полжизни. На деле не прошло и часа. Чаг пополз прочь от аварийного выхода. Метрах в двадцати от искусственной пещеры лежат солдаты. Ясно - прикрытие. Для него лично бой окончен. Всё, что остаётся - вернуться на Восточную электростанцию.
  На половине пути Чаг неожиданно остановился, будто ткнулся лбом в невидимую стену. В голову полезли шальные мысли.
  Ещё в "Песчаной буре", гоняя друзей и сверстников пластиковыми пулями, много раз задавал сам себе вопрос: могу ли при необходимости убить человека? На Центральном вокзале была огромная толпа заключённых. Пара полных магазинов ушла влёт. Если не считать самой первой очереди, то прочие пули, скорее всего, нашли цель. Но... там стрелял как бы во всех сразу и ни в кого конкретно. А здесь собственноручно пристрелил двоих... Если первый ещё как-то мог представлять опасность, то второй зек банально спасал собственную шкуру. И... ничего. Никакой реакции. Как разбить пару яиц, чтобы приготовить яичницу.
  - Что встал? - сзади подполз Шнык. - Давай! Шевели конечностями.
  Секундное оцепенение прошло. Чаг пополз дальше по каменистому дну Ущелья ветров. С другой стороны, извращённого удовольствия тоже не было - хороший признак. Визит к мозговеду можно отложить на неопределённое время.
  Заключённые не стали преследовать уходящий отряд. Легко догадаться, почему: защитных костюмов у обитателей Глотки просто нет. А если и есть, то в очень малом количестве.
  Как несколько позже на разборе полётов поведал Киборг, налёт на Западную электростанцию удался целиком и полностью. Заключённые не ждали серьёзной атаки со стороны аварийного выхода и оставили возле него символический караул из трёх-четырёх зеков. Основные силы, примерно две сотни бунтовщиков, сидели в центральном туннеле под ветровыми генераторами на дне ущелья.
  Второй взвод с ходу захватил центральный пульт управления. Гражданские специалисты остановили ветряки Западной электростанции, поставили на разрядку аварийные накопители энергии и полностью обесточили Глотку. А то, что главный энерготуннель взорван, Чаг видел собственными глазами.
  Первому взводу удалось блокировать главные силы зеков в туннеле под дном ущелья. Но и цена за успех уплачена не малая. Из тридцати пяти человек уцелело пятеро. Десять погибло на месте, остальных ранило. Всего первая рота Народной армии потеряла семнадцать убитыми и ещё тридцать семь ранеными. Но главная цель всё же была достигнута: тюрьма Глот обесточена целиком и полностью. У зеков не хватит ни знаний, ни возможностей, ни времени, чтобы восстановить энерготуннель и запустить в работу хотя бы один ветровой генератор. Заключённые проиграли.
  Окончательная победа - вопрос нескольких дней. Крайний срок - неделя. Но, как гласит народная мудрость, опасно загонять крысу в угол. Больше сорока тысяч заключённых по-прежнему на свободе, но уже без воздуха и надежд на будущее. Напоследок они могут выкинуть такое, чему удивится сам Великий Создатель.
  

Глава 17. Штурм отчаянья

  К великой радости Чага, после удачного налёта на Западную электростанцию первую роту Народной армии отправили на отдых. Независимое правительство переоборудовало школьный спортзал под казарму.
  Чаг с превеликим удовольствием стянул провонявший потом борг и вымылся в душе под струями горячей воды. В школьной столовой их накормили очень вкусным обедом. Чистый и сытый Чаг моментально уснул на верхней койке. Нижнюю занял Шнык. Нужно отдать должное: Независимое правительство заботится о своей армии. Очень даже хорошо заботится.
  Следующий день начался с торжества бюрократии. Чаг написал заявление и официально был зачислен в третий взвод первой роты Народной армии самообороны Дайзен 2. Тогда же в переоборудованный спортзал прибыло подкрепление.
  Как-то неловко, когда взрослые мужики 28-30 стандартных лет смотрят на тебя с таким уважением. Чувствуешь себя эдаким ветераном, чья грудь завешена орденами и медалями. Хотя, если прикинуть, он и в самом деле ветеран.
  За более чем трёхсотлетнюю историю Дайзен 2 не знал ни войн, ни восстаний. Тогда как Чаг побывал в самой настоящей перестрелке, прошёл через две боевые операции и пристрелил с десяток зеков. Что особенно важно - остался цел и невредим. А подобными достижениями мало кто из жителей Дайзен 2 может похвастаться. Очень мало.
  От новичков Чаг узнал последние новости. Правительство активно собирает армию. За прошедшие сутки могли бы сформировать хоть целый полк. Но... всё упирается в оружие, точнее, в его нехватку. Витус Подис, начальник технической службы Финдоса, сдержал слово и наладил выпуск пороховых патронов. По крайней мере, проблем с боеприпасами не будет.
  Блаженный отдых пролетел, как сладкий сон, - быстро и незаметно. Солдатам первой роты дали перевести дух, вымыться, выспаться и поесть по-человечески. А уже утром следующего дня их снова отправили на передовую. Война ещё не закончена. Обречённые на вымирание заключённые не думают сдаваться. Ярый, вожак зеков, хранит упорное молчание.
  На четвёртый день войны третий взвод расположился на Площади простора в некогда уютном ресторанчике с романтическим названием "Прекрасная даль". Владельцы ресторана заранее позаботились о возможных убытках и сняли от греха подальше стёкла с витрин и окон, а из полукруглого зала убрали столы и стулья. Голые стены уныло напоминают о былой роскоши. Вон там, на гвоздиках, висел огромный ковёр. На той стене - большие часы под старину. А на потолке, вместо хрустальных люстр, остались голые крючки.
  Чаг лежит на полу и лениво смотрит на большое панорамное окно на противоположной стороне площади. Командование не без оснований считает это направление наиболее опасным. По этой же причине вместо чёрной формы им вновь пришлось надеть серые борги. Пусть специальный костюм для выхода на поверхность давно стал второй кожей, но таскать на себе лишние 18 кило не сахар.
  Финдос построен под огромной горой. Единственное "окно" большого города находится здесь, на Площади простора. Подняться по южному склону и пробиться через закалённое стекло не трудно. Что не могут сделать дожди и бури, то запросто осилит пара десятков килограмм тротила. Недаром Площадь простора прикрывает целый взвод. Для большей надёжности широкие выходы на площадь наглухо закупорены стальными воротами.
  Чего никогда не было в пэйнтбольном клубе, так это караулов. Подготовка к обороне закончена: гражданское население из прилегающих домов эвакуировано, огневые точки обустроены. Чаг точно знает, куда бежать, где именно его позиция и как уходить в случае всеобщего отступления. Но это всё мелочи. Кто бы мог подумать: два часа в карауле длинней двух недель мирной жизни.
  Скукотища, ей-богу! Закалённое стекло панорамного окна слишком прочное, чтобы незаметно вырезать в нём маленькую дырочку и просочиться на Площадь простора. Но приказ есть приказ. Приказано караулить, приказано ходить вдоль окна и обозревать красноватый простор по ту сторону... Значит, ходи и обозревай!
  - Шнык, как думаешь - зеки и впрямь пойдут на ещё один штурм Финдоса? - спросил Чаг.
  Ничегонеделанье располагает к продолжительным беседам ни о чём. В том числе на самые пространные и гипотетические темы. Шнык, сидя на пустом ящике, убеждённо ответил:
  - Очень даже пойдут.
  - Откуда такая уверенность? - лениво поинтересовался Чаг.
  - Видишь ли, - протянул Шнык, - раньше мой отец часто бывал в Глотке, продукты в буфет и в столовую возил. Ему довелось довольно плотно пообщаться как с работниками тюрьмы, так и с их клиентами, так сказать. Папа узнал много чего интересного...
  - Шнык, ради бога, не тяни. Говори короче и по существу, - поторопил Чаг.
  Просьба далеко не лишняя. Шнык обожает разводить философию на пустом месте. Если его вовремя не одёрнуть, то он может запросто начать рассуждать о смысле жизни и об особенностях питания канареек. Причём одновременно.
  - Ну, если совсем коротко, - Шнык постарался не обидеться, - то зеками верховодят так называемые блатные и авторитет. По сравнению с огромной массой роботов, их совсем мало, от силы штука или две.
  - Э! Постой. Что за "роботы"?
  Чаг никогда не интересовался тюремным жаргоном и уголовной субкультурой в целом.
  - Так в Глотке называют тех, кто исправно работает на руднике и тихо тащит трудовые повинности. Это от созвучия слов "робот" и "работа". Да! Очень важно - блатные не работают из принципа. Так вот.
  Если верить моему отцу, то этим самым блатным терять совершенно нечего. Они не могут просто так выйти, задрать лапки и сдаться на милость победителей. Они заварили эту кашу, подняли Глотку на дыбы и спёрли шестерых гражданских. Если витус Тонк пообещал за гибель одного заложника расстрелять сотню заключённых, то догадайся: кого в первую очередь поставят к стенке?
  - Это точно, - согласился Чаг.
  По ту сторону панорамного окна в самом разгаре ясный день. Дайзен едва преодолел полдень. Часа через три светило опустится за горами далеко на западе. Ну а пока через панорамное окно действительно видна прекрасная даль.
  Кажется, будто внутри кратер Финдос ровный, как стол. Но на деле это не так. В двенадцати километрах от города каменистая равнина резко обрывается вниз. Миллионы лет назад южная часть кратера просела метров на сто. Так появился Большой излом, исполинская ступенька с отвесными стенами. Первые поселенцы могли бы проявить больше фантазии. В географических названиях и так хватает частей света. Но! Что было, то было. Приподнятую часть кратера Финдос отважные предки назвали Северным плоскогорьем.
  Из панорамного окна исполинской ступеньки не видно. Только где-то там, далеко-далеко на юге, угадывается остроконечный конус горы Дошар. Исполинский вулкан находится в центре ещё более исполинского кратера.
  Говорят, красноватый пейзаж с каменистой равниной и голыми скалами удручающе действует на выходцев с Мирема. Ещё одна причина пропустить стопарик до обеда и вообще забить на работу. Вживую Чаг никогда не видел зелёных просторов Мирема, сверкающих снежной белизной гор и нежно-зелёной глади океана. Только картинки в учебнике по истории да кадры документальных фильмов по телевизору. Чаг родился и вырос на Дайзен 2. Унылый красноватый пейзаж за широким панорамным окном ему во сто крат милее зелёных рощ и посыпанных круглой галькой тропинок в ботаническом саду по ту сторону телеэкрана.
  Но что это? Чаг пару раз энергично моргнул. Прекрасный вид пустыни испортили размытые силуэты. С площади долетел вопль караульного:
  - Тревога!!! Нас атакуют!!!
  Цепочка маленьких взрывов исполинским эхом слилась в один большой взрыв. Панорамное окно помутнело, растрескалось и осыпалось внутрь площади звенящим водопадом. Путь для наступления открыт.
  Чаг едва успел шлёпнуться возле окна и снять автомат с предохранителя, как на той стороне площади показались красные фигуры. Чаг тут же открыл прицельную стрельбу. Три сотни метров - расстояние вполне приличное. Но вслед за первыми фигурами на Площадь простора буквально хлынул поток заключённых.
  Глаза от удивления едва не выпрыгнули из глазниц. Большой палец правой руки деловито перевёл переключатель на автоматический огонь. Чаг перешёл на стрельбу короткими очередями: боеприпасы ещё понадобятся. Третий взвод вступил в бой. Сорок стволов поливают площадь стальными пулями.
  Но зеки селевым потоком, вопреки законам гравитации и самосохранения, с ещё большим напором вливаются на Площадь простора. Заключённые сотнями спрыгивают с разбитого окна и с дикими воплями бегут прямо на плюющие огнём автоматы.
  Стальные пули косят наступающих десятками. Но на место одного убитого из взорванного окна тут же выпрыгивает ещё пять. Не обращая внимания на плотный огонь, зеки с упорством безумных прутся на засевших в ресторане бойцов Народной армии.
  Чаг влёт расстрелял первый магазин. Второй. Третий. Воткнул четвёртый - никакого результата. Расстояние до бегущих зеков стремительно сокращается.
  - Внимание! Третий взвод! Отступаем!
  Приказ командира пролетел мимо сознания. Это не война - это бойня! Игра в одни ворота, в ответ ни одного выстрела. Четвёртый магазин стремительно опустел. Чаг полез в карман разгрузки за пятым.
  - Непоседа!
  Грубый удар по голове отрезвил Чага. Пустой магазин выскользнул из рук.
  - Уходим!
  Шнык уже возле барной стойки. А в зале ресторана, Чаг оглянулся, никого. Ушли. Все ушли. Отступили. Едва не остался один.
  Чаг рванул прочь от окна и сходу перемахнул через барную стойку. За неприметной дверью кухня. На стенах белый кафель, а посередине широкие плиты. Шнык уже на другой стороне в раскрытом настежь проёме. Едва Чаг обогнул вторую плиту, как Шнык коротким жестом велел пригнуться. Чаг упал на пол.
  Грохот выстрелов и свист пуль. За спиной крики и шлепки падающих тел. Чага пронесло по скользкому полу в распахнутую дверь. Прямо на четвереньках он выскочил в коридор. Шнык тут же с грохотом захлопнул дверь.
  - Уходим! - бросил Шнык.
  Напоследок приятель опрокинул на запертую дверь широкий шкаф. Стальные подносы с грохотом посыпались на пол.
  За поворотом, в полу, раскрытый на обе створки люк, вход в технический туннель под рестораном. Чаг едва не свалился в прямоугольную дыру. Но в последний момент притормозил, развернулся и соскользнул по воткнутым в бетон скобам. Следом, едва не отдавив пальцы, спустился Шнык. Напарник по-деловому прихватил обе створки и захлопнул люк.
  В туннеле тусклая лампочка едва освещает рыжие от ржавчины трубы и пыльные кабели. Узкий проход теряется во тьме, но заблудиться невозможно. Не зря Леший заставил всех и каждого несколько раз прорепетировать отход из ресторана. Главное - не бежать в полный рост. А то можно запросто долбануться о невидимые в темноте трубы.
  У стены шевельнулась тень.
  - Что встали? Давайте отсюда! Ваши ушли уже.
  Слава богу! Сердце испуганно ёкнуло. Свои. Согласно плану, первое отделение караулит этот самый туннель. Второе перекрывает Смотровую улицу, а третье - Шунтовую. Значит, нужно поворачивать направо. Без прежней спешки Чаг пошёл дальше.
  Впереди маячит выход наружу. Через квадратный люк Чаг выбрался на улицу. После чернильной темноты яркий свет под сводом большого туннеля слепит глаза.
  - Непоседа!
  У дома напротив стоит Шнык.
  - Жми сюда! Здесь засядем.
  Чаг, как самый шустрый и легконогий, обычно оказывается впереди всех. Но на этот раз он последним выскочил из ресторана и последним из всего отделения добрался до Шунтовой улицы. Тяжеловесный Шнык и то обошёл его на повороте в туннеле под рестораном - какой удар по репутации.
  Чаг забежал в дом.
  - Давай! Помогай! - Шнык показал на прихожую.
  На пару они сдвинули отделанный под дерево шкаф из прихожей и забаррикадировали входную дверь. Для надёжности Чаг подтащил кресло и подпёр длинный, с вешалками, шкаф. Но Шнык махнул рукой:
  - Брось, Непоседа. Здесь ещё окна - не поможет. Пошли наверх!
  Первый городской уровень не зря считается самым престижным. Жилые дома на Шунтовой улице сплошь двухэтажные, в каждом по десятку просторных комнат. Лучше всего занять оборону на втором этаже.
  Наверху, в широком коридоре, их ждут четверо товарищей по отделению. Остальные шестеро засели в доме напротив. Шнык, ткнув пальцем в сторону лестницы, коротко приказал:
  - Заваливаем!
  Всё, что нашлось на втором этаже, полетело на лестницу. Шкаф из гостиной рухнул вниз со страшным грохотом. Из распахнутых дверок вылетела батарея тарелок и стаканов. Следом полетели стулья, круглый столик и тяжёлый горшок с каким-то колючим растением - во хозяйка расстроится. Чаг наспех свернул пушистый ковёр и бросил в общую кучу. Остальные бойцы приволокли из соседних комнат пару шкафов, письменный стол и ещё больше стульев. На месте лестницы выросла гора наваленной второпях мебели.
  - Вы, - Шнык ткнул пальцем в четверых солдат, - давайте в ту комнату. Мы останемся здесь, заодно прикроем лестницу. Не забудьте сдёрнуть занавески и снять окна. Всё! Пошли!
  Это правильно. Занавески будут только мешать. Чаг без малейшей жалости дёрнул на себя лиловую ткань. На него тут же рухнул карниз. Круглый набалдашник звонко стукнул по шлему. Коварный карниз улетел в общую кучу на лестницу. Осталось открыть окно и убрать створки.
  Сопя от натуги, Шнык снял с петель оконную створку и поставил на пол. Физической силой Чаг похвастаться не может, остаётся оттаскивать снятые створки поглубже в дом. Последняя, во зараза, шлёпнулась на пол. Острые осколки со звоном разлетелись. Да уж лучше здесь, в конце коридора, чем от шальной пули на подоконнике.
  Худо-бедно дом к обороне готов. Чаг осторожно выглянул на улицу. Тишина. Противника не видно. Стальные ворота по-прежнему надёжно перекрывают выход с Площади простора, но вряд ли надолго. Скорее всего, повторится сценарий с туннелем ?2 на Центральном вокзале. Чаг присел на подоконник.
  Не так, совсем не так полагается готовить жилой дом к обороне. Нужно вынести из комнат всё, что только может гореть или биться. Окна заложить кирпичом или бетонными блоками. В обязательном порядке снести лестницы между этажами. В идеале, заминировать окна и двери на первом этаже и подступы к зданию. Вот только мины в Народную армию ещё не завезли.
  Никто не думал не гадал, что вот так, в пожарном порядке, придётся сматывать удочки из отлично подготовленного к обороне ресторана на Площади простора. Да и не собирались они переходить на второй рубеж. Так, больше для проформы, разведали пути отхода и наметили наиболее удобные для обороны дома. Но! Глядишь ты. Пригодилось. Всё пригодилось!
  Сильный взрыв разорвал напряжённую тишину. Тяжёлые ворота слетели с петель и с грохотом ухнули на проезжую часть. Чаг недовольно поморщился. Как в дурном сериале, ей богу: опять бурный людской поток выплеснулся наружу. Заключённые в красных робах заполнили Шунтовую улицу от края до края. Чаг нажал на спусковой крючок.
  Кинжальный огонь из двенадцати автоматов изрядно проредил толпу зеков. Чаг расстрелял пятый магазин, шестой, дошёл до седьмого и... никакого толку. Заключённые безумным стадом баранов пронеслись по Шунтовой улице. На проезжей части и тротуарах остались кучи трупов. Чаг воткнул восьмой магазин и снова выглянул на улицу. Но стрелять больше не в кого. Самое интересное, зеки даже не пытались ворваться в дома, в которых засели солдаты третьего отделения. Они просто пронеслись мимо, и всё.
  - Ну дела... - Чаг опустил автомат. - Да они что - с ума посходили? Это же не война, а скотобойня получается.
  - Кажется, я знаю, в чём дело, - Шнык задумчиво разглядывает через оптический прицел горы трупов. - Непоседа, глянь.
  Чаг посмотрел на заваленный трупами тротуар у противоположного дома. Что за хрень? Очень, очень странно. Заключённые одеты в привычные красные робы, но..., но... Во дают! Ни на одном нет даже жалкого подобия костюма для выхода на поверхность. У подавляющего большинства головы закутаны в обрывки одеял, на руках нечто похожее на рукавицы. У одного трупа из рукавов высыпались комки упаковочной бумаги. Под простейшими кислородными масками перекошенные предсмертной судорогой лица.
  - Превеликий Создатель! - воскликнул Чаг. - Это что же получается?
  - Да, Непоседа, именно это, - многозначительно кивнул Шнык.
  На календаре четвёртый день весеннего месяца. До лета ещё далеко, но уже не лютая зима. Сейчас как раз то время, когда в полдень температура наружного воздуха приближается к отметке ноль градусов. А если день яркий и относительно тихий, как сегодня, то температура вполне может перескочить на плюс. Если о-о-очень припрёт, то на поверхность планеты реально выйти без борга. Вполне хватит кислородной маски. Но... жители Дайзен 2 не пользуются тёплыми вещами.
  У Чага в гардеробе нет ни шубы, ни утеплённой куртки с капюшоном, ни валенок, ни унт, ни тёплых рукавиц на меху, ни вязанного шерстяного свитера. Жители Дайзен 2 выходят на поверхность либо в борге, либо вообще не выходят. Тёплые подштанники и меховые шапки абсолютно ни к чему.
  У зеков был час, от силы два, чтобы выскочить на поверхность в как попало утеплённых робах и пробежать в кислородных масках пять километров по пересечённой местности. Они взорвали панорамное окно как раз в тот момент, когда Дайзен перевалил за полдень и температура наружного воздуха начала стремительно падать. Без борга сорокаградусный мороз и пронизывающий ветер в момент высосут из беззащитного тела остатки тепла.
  Холодная тюрьма без света и отопления не оставила зекам иного выбора. Блатным, которых в случае сдачи ждёт расстрел, не пришлось выгонять из Глотки трудяг роботов. Заключённые сами попёрли на плюющие смертью автоматы. Даже подгонять никого не пришлось.
  Грохот выстрелов отвлёк от мрачных рассуждений. Чаг выглянул в окно. Что? Вторая волна смертников? Нет - улица пуста. Хотя... не совсем. Несколько заключённых в синих боргах пытаются незаметно выбраться с Площади простора. Самое паршивое, у каждого в руках электромагнитный автомат. Блатные выгнали роботов на убой, а сами всё же обзавелись полноценными боргами и электромагнитным оружием.
  - Чёрта лысого! - Чаг перевёл рычажок выбора огня на одиночные.
  Через снайперский прицел фигура в синем борге будто в паре метров. Блатной пугливо жмётся к стене дома на противоположной стороне улицы. Боится, значит. Трусит жутко. Еле-еле передвигает полусогнутые ноги. Чаг навёл перекрестье прицела на грудь блатного.
  Выстрел.
  Второй.
  Третий.
  Блатной бесформенной массой сполз по стене и повалился на тротуар. На синем борге проступили красные пятна.
  Автоматная очередь и треск раздираемого в крошку бетона. Чаг резко отдёрнулся вглубь дома. Ну конечно! Это не безоружные роботы. Блатные не лезут напролом, а пытаются подавить засевших в домах защитников. Чаг осторожно выглянул наружу.
  Никого. Тюремная элита не горит желанием попасть под ответный огонь. Борг сшит из крепкой металлизированной ткани, но не настолько же крепкой. Стальные пули без проблем понаделали в блатном дырок.
  Чаг вместе с товарищами по отделению прицельно отстреливается одиночными. Главное - не дать блатным сбежать с площади.
  Стрельба у выхода на Площадь простора снова стихла. Но из глубин города долетают раскаты автоматных очередей. На том конце Шунтовой улицы, куда удрали заключённые, идёт самый настоящий бой. Шнык рассеял последние сомнения.
  - Внимание! Леший говорит: большая толпа заключённых отступает по Шунтовой в сторону Площади простора. Приказывает огонь не открывать. Дать заключённым выйти на площадь.
  - Отлично придумано, - заметил Чаг. - Роботы сделают за нас грязную работу.
  Так оно и вышло. Большая толпа заключённых проскочила по Шунтовой улице и скрылась в проходе на площадь. Почти сразу с той стороны раздались выстрелы и крики.
  - Что теперь? - вслух спросил Чаг. - До лета ещё далеко. Температура на поверхности быстро падает.
  - Если и другой проход перекрыт, то... - Шнык на секунду призадумался, - сдаваться будут.
  Минут через пять из прохода на площадь высунулся тощий зек с белой салфеткой над головой.
  - Не стреляйте!!! - истошно завопил заключённый. - Мы сдаёмся!!!
  С другого конца улицы раздался усиленный динамиком голос:
  - Выходите по одному с высоко поднятыми руками! Но прежде выбросить наружу все автоматы! Иначе - стреляем без предупреждения!
  Парламентёр исчез, но ненадолго. Очень скоро он вновь показался в проходе. На высоко поднятых руках заключённый вынес электромагнитный автомат. Через оптику Чаг заметил на прикладе большое красное пятно. Но вот оружие шлёпнулось на тротуар, а заключённый пугливо двинулся дальше. Следом показался ещё один зек с автоматом, а потом ещё и ещё один. От приятного зрелища капитуляции противника оторвал Шнык:
  - Леший приказывает нам выходить наружу и паковать заключённых.
  Отсидеться в первом ряду зрителей не удалось. Придётся выйти на сцену и принять непосредственное участие в представлении. Чаг поставил автомат на предохранитель и с глубоким вздохом посмотрел на гору мебели. Зря старались - не понадобилась. Хотя, учитывая залёт с подготовкой запасных позиций, лучше перестраховаться, чем недостраховаться.
  

Глава 18. Независимость

  Всего на Площади простора укрылось около двух тысяч заключённых. Трудяги роботы и не собирались воевать по всем правилам, штурмовать укреплённые пункты и снимать с убитых солдат Народной армии пороховые автоматы. Каждый из них думал только о собственном спасении. Едва одетые в синие борги блатные остались далеко позади, как роботы разбежались по всему городу словно тараканы.
  Чагу с товарищами по роте пришлось до самого утра прочёсывать Финдос дом за домом и отлавливать выживших зеков. Особо пронырливые умудрились просидеть в тёмных и забытых дырах по два, три и более дней. Но подобных ловкачей набралось немного.
  На первых же допросах всплыла судьба заложников. Когда Ярый понял, что "лоханулся по-крупному", то лично расстрелял всех шестерых. Окровавленные останки невинных жертв зеки сволокли в тюремный крематорий.
  После бессмысленного и беспощадного бунта уцелела треть заключённых. Многие погибли при последней попытке прорваться в Финдос, чуть меньше полегло на морозном марш-броске по поверхности планеты. Кажется - куда больше? Но витус Тонк, глава Независимого правительства, всё равно сдержал данное обещание. За гибель шестерых заложников поставили к стенке и расстреляли ровно шесть сотен заключённых. Как и предсказал Шнык, в первую очередь в расход отправили остатки теневой администрации Глотки. Блатные прошли вне конкурса.
  К сожалению, Ярый, последний авторитет Глотки, избежал публичной казни. Долгое время думали, что он погиб при штурме и затерялся в массе трупов. Но на самом деле он бросил свою никчёмную армию и самым постыдным образом удрал с поля боя. Спустя месяц, в ста километрах от Финдоса, группа горняков нашла Ярого, точнее его труп, на дне глубокого ущелья.
  Что касается самой Глотки, то Независимое правительство предпочло не рисковать. Лишь спустя неделю бойцы первой роты Народной армии обследовали тюремный комплекс и огромный медный рудник под ним. Больше пустых коридоров и холодных камер Чага поразило другое.
  Администрация колонии очень любила показывать тюрьму Глот по телевизору. Считалось, что вид надраенных до блеска полов и сидящих за решёткой заключённых успокаивает жителей Дайзен 2. Но, когда подали напряжение и Глотка вновь озарилась светом, крайне неприятно поразил бардак и запустение. В камерах кучи мусора и грязи. По углам валяется замусоленное тряпьё и покорёженные стулья. А пол. Такое впечатление, будто зеки гадили прямо под ноги. От былого казарменного лоска не осталось и следа.
  Поначалу многие горожане думали, что выживших заключённых отправят обратно в Глотку наводить порядок, чинить порушенное и вновь добывать медь, но у нового правительства нашлись на тюрьму собственные планы. Уцелевших зеков отправили на распродажу.
  Спрос на дармовую рабочую силу очень велик. Фермеры из отдалённых районов охотно разбирают отмотавших свой срок заключённых. Чтобы таскать мешки с удобрениями, рыхлить грядки и соскребать навоз, ума много не надо. Ну а если кто вздумает взбрыкнуться, или, не приведи Создатель, вспомнить, за что его посадили, то... Судьбой распроданных заключённых правительство не интересуется, вообще никто не интересуется.
  Через восемь дней после разгрома заключённых солдат Народной армии отпустили по домам. Торжественный ужин в честь возвращения сына с войны живым и невредимым назначен на пятнадцать часов. Мама вовсю хлопочет на кухне, а папа второй час пытается выбрать галстук для приёма гостей. Проблема усугубляется тем, что у родителя всего два парадно-выходных галстука. Не зная, как убить время, Чаг заперся в своей комнате.
  Включённый ридер сполз на пол, наладонник брошен на подушку. Чаг взгромоздился на заправленную кровать. Чем заняться - бог его знает.
  Его отпустили на три дня. Как выразился Киборг, в увольнение на трое суток. Только... в увольнение ли? Или сразу в отставку? Судьба Народной армии самообороны повисла в воздухе. Бунт заключённых подавлен. Воевать больше не с кем. Во всю ширь и высь вдруг встал тривиальный вопрос - что делать, как жить дальше?
  Выбрать карьеру военного? Было бы очень здорово. Так, опять же, сохранят ли армию? Надеть мундир солдата вооружённых сил Федерации Мирема может только тот, кто родился и вырос на самом Миреме. Жителям внешних миров не доверяют даже чистить ботинки космических пехотинцев. Дискриминация? Ещё какая! Или вернуться в университет? Инженер очистных сооружений - очень даже уважаемый на Дайзен 2 человек. Да и работу найти по специальности не проблема. Не зря же он продрался через конкурс четыре человека на место. Только... Чаг со вздохом повернулся лицом к стенке.
  После трёх боевых операций, после бешеного азарта и закипающего в крови адреналина как-то сложно представить себя в роли мирного инженера очистных сооружений. Провести всю жизнь возле баков с активным илом... Семья, работа и пэйнтбол по выходным дням... Почётное звание "дед", восторженные взгляды подростков и понимающие улыбки взрослых... Не то, совсем не то. Он же сдохнет от скуки в первый же рабочий день. Не поможет даже пэйнтбол. После реальных сражений, после того, как сам Тун хлопнул по плечу... Игра она и есть игра - всё всерьёз и всё понарошку. Скука.
  Ещё вариант - стать полицейским. Благо в Управлении полиции большой недоштат. Так ведь служба полицейского не намного опасней работы инженера по очистным сооружениям. Тем более сейчас, когда Независимое правительство закрыло не только Глотку, но и женскую тюрьму Тал. Зечек, без разбора по срокам, отправили на распродажу. Если армию распустят, то желающих нацепить значок полицейского будет более чем предостаточно. Опять конкурс. А если не повезёт? Что тогда?
  На подушке завибрировал наладонник. Чаг схватил его раньше, чем маленький компьютер успел упасть на пол. На экране мигает символ звонка, а под ним надпись: "Тана". Вибрация прекратилась, наладонник разразился электронной мелодией. Чаг тяжело вздохнул и сбросил телефонный звонок.
  Пока воевал с зеками, то даже не подозревал, какая популярность свалилась на него. А всё из-за того, что пару раз мелькнул по телевизору. Особенно в первый раз, когда "обнимался" со свергнутым губернатором на виду у всей планеты. Знал бы - обязательно опустил бы забрало.
  Ещё как-то можно оправдать Ксану, сокурсницу. В университете Чаг сидел прямо за ней и, вместо того, чтобы слушать лектора, частенько любовался её прекрасными длинными волосами цвета встающего над горизонтом Дайзена. До бунта Чаг оказывал Ксане знаки внимания, и пару раз она приняла его приглашения позавтракать в городском кафе.
  Но! Когда начали названивать все девушки, с которыми он общался хотя бы раз... Проблема выбора будущей супруги вынырнула из-за угла и долбанула по голове. К такой дикой популярности среди прекрасной половины человечества Чаг оказался совершенно не готов. Да и где гарантия, что с ним останется хотя бы одна из них, когда эйфория от победы над заключёнными постепенно сойдет на нет.
  Вот и последняя девушка - Тана, первая красавица в классе. Чаг грустно улыбнулся. Всего-то раз попытался пригласить её на выпускном балу на танец и получил игривый отказ. И, поди-ка, через столько лет узнала и вспомнила. Противно даже.
  Надо бы отвлечься, хоть чем-нибудь занять руки и голову. Так и с катушек съехать недолго. Чаг поднял с пола включённый ридер. На экране надпись "Курс общей биологии". Учебные материалы по специальности. Нужно бы повторить, почитать, обновить. Лениво переключая страницы, рассеяно читая по диагонали, Чаг развалился на заправленной кровати.
  Дохлый номер. Между страницами то и дело возникают образы. Вот он первый раз стреляет боевыми патронами, и пороховой автомат бьется в руках, словно бешеный пёс. А это скользкий пол в ресторане на Площади простора, грохот выстрелов и свист пуль над головой. Между прочим, самых настоящих пуль, не игрушечных. Ну а это вообще отпад - заряд динамита, запал и огнепроводный шнур в кулаке. Было время - был я молод. Чаг в раздражении столкнул ридер на пол.
  - Чаг! Проснись!
  В дверь комнаты забарабанил отец.
  - Там! Того! По телеку! - выпалил отец, едва Чаг распахнул дверь. - Витус Тонк выступать будет. Вот. Говорят, диктор, что-то важное объявит. Собирается.
  Посреди гостиной развёрнут большой стол. Столешница немного загораживает висящий на стене телевизор. Зато на экране при полном параде витус Тонк.
  -... семьи погибших принять наши самые искренние, самые глубокие соболезнования, - произнёс глава Независимого правительства. - Они отдали свои жизни в борьбе за правое дело.
  Чаг схватил со стола пульт от телевизора и прибавил громкости.
  - Уважаемые жители Дайзен 2. На протяжении веков метрополия только тем и занималась, что обдирала нас. Вместо передовых технологий сливала нам асоциальных типов, законченных уголовников и некомпетентных чиновников. Не по нашей вине Дайзен 2 превратился в свалку человеческих душ.
  Чиновникам на Миреме плевать на нас. Для них мы помойная яма, сырьевой придаток и рынок сбыта для собственных далеко не лучших по качеству товаров.
  Но мы не свалка человеческих душ. У нас тоже есть гордость, чувство собственного достоинства и честь.
  Вот это да! Чаг едва не подпрыгнул от удивления. О дурной метрополии, об ущербной торговле и о тупицах на высших административных постах шепчутся на каждом углу. Это так. Но...высказать всю правду по телевизору! Да ещё в прямом эфире! Такого ни разу не было.
  - Присланные с Мирема неудачники пошли на поводу у банды уголовников. Чтобы подобного впредь не повторилось, чтобы наша планета перестала быть свалкой человеческих душ, мы отделяемся от Федерации Мирема и провозглашаем независимый Дайзен 2. Отныне и навсегда чиновники с метрополии нам не указ.
  - Да!!! - Чаг соскочил с дивана и громко захлопал.
  - К сожалению, - витус Тонк резко сменил тон выступления. - Метрополия просто так нас не отпустит. Впереди нас ждёт борьба. Тяжёлая, изнурительная борьба. Но мы знаем, что делать. Никакой спешки. Никакой импровизации на ходу. У нас есть время. Мирем далеко и не скоро сообразит, в чём дело.
  Да здравствует суверенный Дайзен 2! Да здравствует свобода! Победа будет за нами!
  Спасибо за внимание.
  Глава правительства исчез с экрана. Вместо него появилась заставка с видом Дайзен 2 из космоса: красноватый шар с закрученными циклонами серых облаков и космическая станция "Снежинка".
  - Да!!! Мы сделаем их! Мы не свалка! Не свалка! Не свалка!
  Витус Тонк закончил выступление, но внутри Чага по-прежнему бушуют эмоции. Так и хочется что-нибудь сделать. Неважно что, главное сию минуту. Аж руки дрожат.
  Решилась самая главная проблема - Народной армии самообороны быть. Господи! Как всё просто - солдатами не становятся, солдатами рождаются. Только далеко не каждый получает шанс узнать о своём истинном предназначении. Если бы не Глотка, бунт и налёт на Западную электростанцию, он так бы и помер простым инженером по очистным сооружениям. Зато теперь...
  - Сынок, - осторожно заговорил отец, когда Чаг немного успокоился и сел обратно на диван. - Ты же должен понимать... Это же - война. С метрополией. С технически и экономически более развитым противником.
  - Папа, - Чаг потёр отбитые ладони. - Метрополия сильна, не спорю. Но она крайне не любит терять своих крайне дорогих солдат. Простым жителям Мирема плевать на нас. Они сами потребуют прекратить войну, когда в обмен на увеличение налогов получат цинковые гробы со своими близкими.
  - Откуда у тебя такая уверенность? - отец помрачнел ещё больше.
  - Историю читать надо, - ответил Чаг. - Правда на нашей стороне. Мы победим.
  

II-ая часть. Бунт

  

Глава 1. Общая тревога

  Точную стрельбу на 200 метров язык не поворачивается назвать любимым упражнением. Скорее, наоборот. Но она включена в подготовку солдат Народной армии самообороны Дайзен 2. А если этот солдат не простой ополченец, а кадровый военный, то сам Великий Создатель приказывает терпеть и повышать боевую подготовку.
  Чаг лежит на огневой позиции и старательно смотрит в оптический прицел. На той стороне полигона мелькают синие кружки. Каждая мишень подскакивает ровно на пять секунд. За это время её нужно обнаружить и пристрелить. Желательно с первого раза. Но неплохо, если мишень-попрыгунчик собьёт вторая или третья пуля - он же не снайпер.
  Слева, на границе зрения, выскочил синий кружок. Прицел чуть влево, поймать синее пятно в перекрестье и плавно нажать на спуск. Ни в коем случае не дёргать. А потом ещё и ещё раз. Автомат три раза дёрнулся в руках, приклад три раза толкнул в плечо.
  Попал? Вроде как. Мишень исчезла чуть раньше, чем истекла пятая секунда. Спрашивается: зачем стрелять три раза, если только у первой пули максимум шансов поразить юркую цель? А затем, чтобы либо добить подстреленного противника, либо не дать ему выстрелить в ответ. На соседнем полигоне снайперов гоняют. Вон пусть они и учатся валить супостатов с первого выстрела.
  - Рядовой Ратаг! - раздался в наушниках голос инструктора по стрельбе. - Ваше упражнение закончено. Покиньте огневую позицию.
  Наконец-то! Долгожданное облегчение едва не сорвалось с губ. Но вместо этого Чаг ответил строго по уставу:
  - Вас понял. Покидаю огневую позицию.
  В пэйнтбольном клубе грузили, грузли правилами техники безопасности, грузили, грузили. Даже специальные зачёты сдавать пришлось. Но в армии эта самая техника безопасности возведена в абсолют. Сморкаться и то по уставу полагается.
  Чаг отсоединил магазин, передёрнул затвор и спустил курок. Раз выстрела не последовало, значит, оружие разряжено полностью. Только теперь можно встать и убраться с огневой позиции.
  Сержант Хог, инструктор по стрельбе, стоит позади лежащих на огневом рубеже солдат и быстро чиркает карандашом в планшете.
  - Утус сержант! Рядовой Ратаг упражнение закончил! - отрапортовал Чаг.
  - Хорошо. Вы свободны, - не поднимая головы, ответил сержант.
  Всегда так. А как стрелял? Плохо? Хорошо? Хрен скажет. Даже лицо инструктора невозможно разглядеть из-за глухого шлема, чтобы хотя бы так погадать о полученной оценке. Но! Придётся ждать, пока результаты вывесят на доске объявлений в коридоре возле столовой. Чаг строго по уставу отдал честь и пошёл в казарму.
  Четыре местных года тому назад тюрьму Глот закрыли, и тут же открыли Главную военную базу Дайзен 2. Высокое административное здание и четыре жилых уровня под ней пришлись очень кстати. Бывшая тюрьма превратилась в казарму для кадровой армии. Вот только прежнее неофициальное название "Глотка" въелось в печёнки, осело камнями в почках и ни какими дезинфицирующими средствами не вытравить его из народной памяти.
  Пусть репутация у Глотки дурная, но, нужно отдать должное, Независимое правительство приняло мудрое решение. На Базе много простора. Кадровый полк Народной армии расположился с комфортом, можно даже сказать, с шиком. В бывших камерах на двадцать заключённых живёт всего десять солдат. Никаких двухъярусных коек и решёток на входе. Заодно в Глотку "влезли" Учебный центр подготовки ополченцев и Министерство обороны Дайзен 2. Кабинет начальника тюрьмы занял министр обороны витус Леран.
  Возле административного здания понастроили полигонов. Удобно, между прочим: и до гражданских поселений далеко, и ноги лишний километр мять не нужно. Всего сотня метров, и Чаг подошёл к административному корпусу. Ветер и пыль прочертили на стенах здания многочисленные полоски. Какая удача! Чаг едва успел проскочить в открытый шлюз, как стальная округлая дверь тут же закрылась.
  Внутри Чаг поднял забрало и с превеликим удовольствием вдохнул полной грудью. Сжатый до жидкого состояния кислород вечно отдаёт металлом. Зато внутри больших зданий, где воздух проходит через мощные очистители и обогатители, всегда свежо и приятно пахнет.
  А теперь в раздевалку. Как можно быстрей скинуть борг и забраться под душ. Нет ничего приятней, чем нежиться под струями горячей воды.
  - Внимание! Всем внимание! - над головой включились динамики громкой связи. - Сегодня, ровно в десять часов, состоится выступление главы Независимого правительства Дайзен 2 витуса Тонка! - объявил приятный женский голос.
  Чаг так и замер посередине коридора. Левая ладонь сама прижалась к груди.
  Началось.
  - Внимание! Всем внимание! - приятный женский голос завернул по второму кругу, но Чаг уже забыл о громкоговорителях.
  О чём именно толкнёт речь витус Тонк - догадаться не трудно. С момента победы над зеками прошло четыре местных года, или девять стандартных месяцев. Чёрт побери! Метрополия весьма оперативно отреагировала на дурную весть с далёкой колонии. Ответ появился в пределах звёздной системы Дайзен и вышел на связь. Вопрос в другом - какой флот прислала метрополия? Если Первый ударный, самый большой и самый мощный, то... Хана! Вся затея с независимостью коту под хвост.
  Мало, мало, слишком мало времени, чтобы серьёзно подготовиться к отражению такой силы. В его составе Первая десантная дивизия. Это же... Чаг нервно огляделся по сторонам. Вроде всё как обычно. В широком коридоре возле шлюза полно народу. Пусть люди замерли при первых звуках динамиков, но, едва сообщение закончилось, двинулись по своим делам дальше. Большие электронные часы над входом в раздевалку показывают 9:30. На всё про всё тридцать минут. Или сообщение витуса Тонка придётся слушать с чужих слов, или стоять перед экраном телевизора с сырой задницей. Нужно торопиться, Чаг поспешил в раздевалку.
  Словно сдавая норматив, Чаг быстро скинул борг и комом, совсем не по уставу, затолкал его в шкафчик. Если Шнык увидит такое безобразие, то не посмотрит на давнюю дружбу. Как ефрейтор, как командир отделения, мигом пропишет нарушителю парочку нарядов вне очереди. Плевать! Чаг без должного уважения запихал в шкафчик автомат. Пол в туалете он как-нибудь вымоет. Расталкивая выходящих из душа сослуживцев, Чаг убежал мыться.
  Ровно за минуту до начала выступления главы правительства Чаг, помытый и переодетый в повседневную форму, забежал в комнату отдыха. Телевизор уже включен. Из динамиков льётся лёгкая музыка. Жаль, экрана не видно. В комнате полно народу. Солдаты Народной армии плотной стеной обступили телевизор, не протолкнуться. Послушать главу правительства собрались все свободные от нарядов и караулов. Кому не повезло пробиться ближе, проявили находчивость и прямо в ботинках залезли на столы.
  К чёрту дисциплину! Чаг подтащил стол и взгромоздился на него. Наконец поверх стриженых голов показался экран телевизора. Вовремя! Цветная заставка исчезла, вместо неё появилась сексапильная телеведущая.
  - Уважаемые жители Дайзен 2, - приятным, хорошо поставленным голосом произнесла телевизионная красавица. - Сейчас перед вами выступит глава Независимого правительства витус Тонк.
  Экран мигнул, и вот на притихших солдат в комнате отдыха смотрит витус Тонк. Глава правительства очень тщательно подготовился к выступлению. На нём всё тот же строгий деловой костюм с тёмно-синим галстуком. Волосы витуса Тонка тщательно причёсаны, а глаза такие внимательные, спокойные.
  После бешеной круговерти первых дней у власти, когда на бывшего зама по энергетике свалилась масса срочных дел, витус Тонк заметно постарел. Под глазами выступили серые от недосыпания мешки, а в некогда чёрной шевелюре появились первые седые волоски. Но сейчас, спустя три с половиной местных года, глава правительства похорошел. Мешки под глазами исчезли, а ранняя седина только прибавила ему внушительности и благородства.
  - Добрый день, уважаемые жители Дайзен 2, - витус Тонк заговорил спокойным, уверенным голосом. - Сегодня, в пять часов утра, на связь с нами вышел контр-адмирал Виман, командующий Первым крейсерским флотом Федерации Мирема.
  По комнате отдыха прокатился всеобщий вздох облегчения. Федерация отреагировала как надо: вместо Первого ударного к ним пожаловал Первый крейсерский флот. Разница примерно такая же, как между домашним котёнком и диким тигром.
  - В составе тяжёлого крейсера "Саблезуб", двух лёгких крейсеров "Рысюк" и "Ярургор", а также десантного транспорта "Каштома", на борту которого находится Пятая отдельная рота космического десанта, - перечислил витус Тонк.
  Я, как глава Независимого правительства, как верховный главнокомандующий вооружённых сил Дайзен 2, объявляю всеобщую мобилизацию.
  Народную армию самообороны привести в состояние повышенной боевой готовности. Формированиям Национальной гвардии выйти в районы дислокации. Остановить и законсервировать все промышленные предприятия, за исключением особо важных для жизнедеятельности городов и поселений. Жителям Финдоса покинуть столицу и рассредоточиться по населённым пунктам, согласно плану эвакуации.
  На окончательную подготовку и развёртывание в нашем распоряжении 40 дней. Именно столько потребуется Первому крейсерскому флоту, чтобы достичь орбиты Дайзен 2 и приступить к активным боевым действиям.
  Витус Тонк умолк. Правильно - зрителям нужно дать немного времени осознать важность происходящего. Чаг стрельнул глазами по сидящим в комнате отдыха сослуживцам. Страха нет, паники нет. Солдаты сосредоточенно внимают главе правительства.
  - Уважаемые жители Дайзен 2, - вновь заговорил витус Тонк. - Мы все прекрасно понимаем, что метрополия просто так нас не отпустит. Нам предстоит не на словах, а на деле доказать высокопоставленным бюрократам, что мы не нуждаемся в их навязчивой и очень дорогой опеке, что мы можем сами определять собственную судьбу. К неизбежной войне за независимость мы готовы целиком и полностью.
  Мы создали Народную армию самообороны, вооружили и обучили её. Более того: мы произвели столько оружия, что в самые кратчайшие сроки сумели создать многочисленные отряды Национальной гвардии, а также обучить их не хуже кадровой армии.
  Противнику нас не запугать. Наоборот! Он будет харкать кровью, терять солдат, бронетехнику, респов. И так будет до тех пор, пока он не осознает собственное бессилие повернуть ход истории и не уберётся домой.
  Враг будет разбит! Победа будет за нами!
  Благодарю за внимание.
  Изображение витуса Тонка, главы Независимого правительства, пропало. На экране вновь появилась цветная заставка и полилась лёгкая музыка.
  - Ну что, бойцы!
  С первого ряда поднялся старший сержант. Когда-то он играл в пэйнтбол, но покинул клуб ещё до того, как Чаг добрался до Высшей лиги.
  - В воздухе запахло порохом. Подпалим крысам с Мирема задницы?
  - Да! - дружно рявкнули солдаты.
  Чаг едва не свалился со стола. Не нужно столь бурно махать руками, когда у тебя под ногами скрипучий стол. Так и упасть недолго.
  - А теперь разойтись! - скомандовал старший сержант.
  Солдаты разом загомонили. Парами и группами бойцы Народной армии потянулись из комнаты отдыха. Кто-то выключил телевизор, лёгкая музыка тут же смолкла. Чаг оттащил стол на прежнее место и пошёл на выход. Жаль, Шныка в комнате отдыха нет. Поделиться бы впечатлениями.
  Все эти три с половиной местных года Первый ударный флот дамокловым мечом висел над молодым независимым государством. Об этом было не принято говорить вслух. Но! Окажись на орбите Дайзен 2 именно он, то войну за независимость можно было бы смело считать проигранной.
  Государственная пропаганда постоянно твердит о готовности народа Дайзен 2 в любой момент отразить агрессию Федерации. В реальности это не совсем так. Времени на производство пороховых автоматов и мундиров солдатам Народной армии вполне хватило. Это правда. Но большинство оборонных программ только-только набрали обороты. Под Северным плоскогорьем полным ходом идёт строительство подземного комплекса Арфан. Говорят, ещё то будет.
  Не нужно быть великим аналитиком, чтобы понять простую истину - планы Независимого правительства рассчитаны на восемь местных лет, или около двух стандартных. Причём сначала должен появиться Первый крейсерский флот, как вполне естественная реакция метрополии, и лишь затем Первый ударный. Через восемь лет Дайзен 2 будет действительно готов схлестнуться с метрополией в главном сражении за независимость, насколько подобное вообще возможно.
  Рота космического десанта физически не сможет разгромить Народную армию самообороны. Это понимают все на планете. Но нельзя скидывать со счётов три крейсера, точнее, их ядерные арсеналы.
  Города и посёлки Дайзен 2 закопаны под землю. Там же находятся все коммуникации и дороги. Массированное применение ядерного оружия не приведёт к массовым жертвам среди мирного населения, но гарантированно сорвёт подготовку к главному сражению. Хватит ли у контр-адмирала Вимана решимости пустить в ход ядерное оружие? Вот в чём загвоздка.
  - Поберегись!
  Незнакомый солдат задел Чага плечом. За раздумьями совершенно не заметил, как дошёл до раздевалки. Вокруг кипит привычная армейская жизнь. Кто-то только что вернулся с полигона и снял присыпанный красной пылью борг. Кто-то успел помыться и надеть повседневную форму. Чёрт! А где же Шнык?
  Только Чаг напрасно искал друга в многочисленных коридорах и комнатах бывшей тюрьмы. Ни в столовой, ни в спальне его не оказалось. Чаг на всякий случай заглянул в санчасть, где нашёл только пустые коечки, застелённые серыми одеялами.
  Как выяснилось немного позже, ефрейтора Чинина с парой солдат отправили на склады аж в самом Финдосе. Вернулся Шнык перед ужином. Зато Чаг вдоволь набродился по Глотке и наслушался разговоров. Невольно, конечно же. Общий настрой солдат Народной армии невероятно высок.
  Все, начиная с зелёных юнцов, которые едва натянули зелёные штаны и научились завязывать шнурки на ботинках, и до дедов, которые служат в Народной армии с первого дня её создания, смотрят на предстоящую войну с правительственными войсками с большим оптимизмом. Чаг услышал столько солёных шуток в адрес космических десантников, что впору выпускать самый свежий сборник армейских анекдотов. Бестселлер будет. Сто пудово.
  Часа через два Чаг присел на свою койку в общей спальне. Если даже те, кому через сорок дней предстоит встретить космических пехотинцев на поле боя, настроены так оптимистически, то что творится в самом Финдосе? Так сказать, на гражданке? Насколько можно судить по собственным родителям, старшее поколение одобряет идею независимости Дайзен 2, но боится мести Федерации.
  Впрочем, ясно и другое. Когда загрохочут пушки, когда от мощных взрывов содрогнётся земля, а над головой засвистят пули, мирные жители не подымут вой. Бунтовать и требовать немедленной капитуляции никто не будет. Метрополия, чего уж там, достала всех. Да и сам Чаг смело поприветствует хвалёных космодесантников из всех стволов. Приносить себя в жертву не нужно. Лучше остаться в живых и принести в жертву как можно больше солдат противника. Вот и вся философия.
  Чаг поднялся с коечки и аккуратно поправил смятое одеяло. Нужно вернуться в раздевалку и заняться боргом. Без автомата ещё можно оказать серьёзное сопротивление противнику, хотя бы забросать его камнями. А вот без борга, без надёжной защиты от лютой стужи и адской жары, не протянуть и пары минут.
  

Глава 2. Прибытие Первого крейсерского

  Подъём из ледяного анабиоза похож на утреннюю побудку после бурной попойки. Кости ноют, руки дрожат, голова гудит, а во рту такой гадкий привкус, будто вчера на спор съел содержимое помойного ведра вместе с самим ведром.
  Да ещё слизь, так называемый анабиозный раствор. Ей в самый раз грешников в аду мазать. Пока влажная - ещё ничего. Но, когда начинает подсыхать, - господи, спаси и сохрани! Сопливая зараза так стягивает кожу, так, что впору завыть дурным голосом и броситься на стенку. Смыть с себя эту гадость - первейшее дело.
  Фесс Инес, рядовой Пятой отдельной роты космического десанта, с превеликим трудом добрался до душевой кабинки и врубил горячую воду. Самую горячую. Чтоб кипятком по коже.
  Как было бы здорово растянуть удовольствие до бесконечности... Но, вот зараза, счётчик литров стремительно летит к нулю. Лёгкий щелчок и блаженство закончилось. Это дома, на Миреме, можно плескаться сколько угодно. А здесь, на борту десантного транспорта "Каштома", раз положено восемьсот литров воды после пробуждения - будь добр уложиться в эти самые восемьсот литров и баста! Фесс стряхнул с лица капельки воды и вышел из душевой кабинки.
  Сушилка отлично заменяет полотенце, особенно когда на голове коротко стриженый ёжик. Фесс щёлкнул ногтем по выключателю, тело тут же охватили струи горячего сухого воздуха. В отличие от воды, воздух экономить не нужно, правда, и кайф не тот. Спустя минуту Фесс полностью высох. Теперь одеваться и гонять мускулатуру. В здоровом теле - здоровый дух, понимаешь ли.
  Первый крейсерский флот вышел из последней пульсации тридцать один день тому назад. Но космических десантников подняли за неделю до выхода на орбиту Свалки. В полёте от двухсот накаченных мужиков никакого прока. А так хоть зря не жрут кислород.
  Как самого молодого, Фесса разбудили самым последним. Наиболее опытных десантников, дедов иначе, подняли кого вчера, а кого и позавчера. Так у него меньше всего времени на реабилитацию, но он же самый молодой и выносливый. Что касается физической формы, способности прийти в себя после ледяного анабиоза, то молодость даёт десять очков вперёд зрелости и сто старости. Так что всё по-чесноку.
  Гудящая голова зовёт завалиться спать. Приложить затылок к чему-нибудь мягкому и укрыться сверху чем-нибудь тёплым. Но Фесс натянул лёгкий тренировочный костюм и направился прямиком в спортзал. Марафон на пару десятков километров лучше всяких стимуляторов выгонит из крови остатки анабиозных препаратов. Главное не поддаться минутной слабости, а смело ринуться в объятия физкультуры.
  До обеда Фесс старательно намотал на беговой дорожке несколько десятков километров, прокачал на силовых тренажёрах мускулатуру, а под конец выполнил несколько гимнастических комплексов для восстановления ловкости и координации движения. Проголодался до жути! Корову бы сожрал с потрохами и без соли. Зато тошнота отступила, руки перестали дрожать, а голова прояснилась.
  В числе первых Фесс прошёл через раздачу и загрузил поднос горой еды. Космические десантники и так "золотые мальчики", подготовка и вооружение обходится казне Федерации в очень кругленький совирт. Экономить на еде не имеет никакого смысла. И слава богу!
  Полгода маковой росинки во рту не было. Фесс с наслаждением потянул носом. Борщ в огромной тарелке пахнет восхитительно. Большой кусок жареного мяса с кровавым соусом великолепно добавляет картофельное пюре. А целый литр витаминизированного сока с лихвой утолит исполинскую жажду молодого, цветущего организма. И сейчас... всё это великолепие... Ложкой! Ложкой! Ложкой!
  - О! Попрыгунчик. Привет. Судя по загрузке тарелок, ты уже очухался.
  Рядом, грохнув полным подносом, присел Оскар Нидан по прозвищу Вол, напарник и закадычный друг. Общие километры с полной выкладкой, одна БМП и общая каюта по-особому сближают людей. Тем более воевать, а то и умирать им предстоит вместе.
  Фесс проглотил едва разжёванный кусок мяса и лишь затем ответил:
  - Привет, Вол. Какие новости?
  - А ты и не знаешь? - обрадовался Вол. - Неужели в сеть не заглядывал?
  - Откуда? - отмахнулся Фесс. - Меня только сегодня утром подняли. Как обычно: пробежка, физкультура и жратва. Если б не ты, то я доел бы этот великолепный кусок говядины и завалился бы спать до самого ужина. Какая там, к чёрту, сеть.
  Глаза Вола лихорадочно заблестели. Не каждый день выпадает возможность поразить друга свежими новостями. Вол положил ложку на край тарелки и таинственно произнёс:
  - Знаешь, бунт зеков подавлен.
  - Ну, этого и следовало ожидать. За девять месяцев аборигены как-нибудь угомонили бы зеков. Тем более они с ними одной крови! - хохотнул Фесс. - Как обычно, боевой вылет плавно переходит в учебный.
  - А вот и нет, - с еще большей таинственностью возразил Вол и тут же демонстративно взялся за еду.
  В воздухе запахло жареным. Фесс поставил пакет с недопитым соком на стол и с вызовом спросил:
  - Вол! Не тяни вола за хвост. Что случилось?
  Напарник вовсю наслаждается игрой в ленивого оракула, хлебает борщ и улыбается от уха до уха.
  - Бунт на Свалке подавили, это так. Но... наш вылет по-прежнему остаётся боевым.
  Упрямый Вол до последнего тянет удовольствие.
  - Дружище, не тяни. А то я сейчас ка-а-ак встану и сам залезу в сеть, - пригрозил Фесс.
  Угроза подействовала. Вол снова положил ложку на край тарелки:
  - Свалка объявила о независимости.
  - Ни хрена себе! - воскликнул Фесс.
  - Когда адмирал связался с ними, то они вежливо послали его на три весёлых буквы, - наконец выдавил Вол.
  От восторга спёрло дыхание, Фесс широко раскрытыми глазами уставился на напарника. Наверно так же чувствует себя пропащий игрок, который спустил в казино отцовское состояние до последнего вирта, но на самый последний жетон всё же сорвал многомиллионный джек-пот.
  - Неужели... Да нас ... Самая настоящая война! - радостно воскликнул Фесс.
  Детские книжки с яркими картинками о великих полководцах и красочные фильмы о войнах прошлого подтолкнули Фесса к выбору карьеры профессионального военного. Мальчишкой он очень любил представлять себя эдаким крутым десантником с автоматов наперевес, который одной левой крушит инопланетных захватчиков. Мама, правда, хотела, чтобы он выучился на ветеринара.
  Фесс приложил уйму усилий! Каждое утро бегал по десять километров, исправно посещал секцию рукопашного боя и даже учился на одни пятёрки. В конце концов ему удалось пробиться через бешеный конкурс в Адаунское пехотное училище космического десанта. Четыреста человек на место - это вам не театральное, круче будет. И это ещё после первого отбора, на котором очень высокие нормативы отсекли всех "слабых телом". Но! В позапрошлом году Фесс закончил пехотную десантуру и лицом к лицу столкнулся с суровой действительностью: Федерации Мирема никто не угрожает, воевать свежеиспечённому солдату совершенно не с кем.
  От армейской рутины не спасло даже очень удачное место службы - Первый крейсерский флот и Пятая отдельная рота космического десанта. Теоретически у Первого крейсерского больше всего шансов повстречать противника, тех самых злобных инопланетян. Его пихают во все дыры за тридевять земель от родной метрополии. Как сейчас, например.
  Из-за катастрофической нехватки противника в космическом десанте сложилась печальная традиция вести счёт учебных вылетов, которые так и не стали боевыми. Фесс отслужил больше года, но до сих пор не может ничем похвастаться. В активе Вола, который в десантуре больше семи лет, всего один единственный учебный вылет, который так и не стал боевым.
  И вот теперь, на фоне столь печальной статистики, появился самый что ни на есть реальный шанс заполучить в личный актив самый настоящий боевой вылет. Главное, чтобы аборигены раньше времени не наделали в штаны и не разбежались по хатам.
  - В воздухе запахло порохом! - радостно воскликнул Фесс.
  - Но! Но! Не ершись. Электромагнитные автоматы стреляют без пороха. К тому же, запросто может получиться, как у меня на Гвипел, - напомнил Вол.
  Более опытный напарник охладил преждевременный энтузиазм.
  - Умеешь же ты, дружище, настроение портить, - недовольно проворчал Фесс.
  История с Гвипел и в самом деле весьма поучительная.
  Лет пять назад далёкая колония взбунтовалась и отказалась платить налоги. Но! Едва в системе Вакоя появился Первый крейсерский флот, как бунтари тут же задрали лапки. Как выяснилось немного позже, никакая независимость и рядом не валялась. Просто присланный с Мирема губернатор собственным самодурством и фантастической некомпетентностью довёл мирных обывателей до такого состояния, что они похватали топоры, вилы и этими самыми топорами и вилами грохнули местного самодура на губернаторской должности. И сами же потом испугались содеянного.
  Тогда Пятая рота высадилась на планету и разогнала так называемых бунтарей по хатам. Да никто и не думал оказывать хоть какое-то сопротивление. Ни жертв, ни разрушений. Но Вол всё же зачислил в личный актив первый и до сих пор единственный учебный вылет, который так и не стал боевым.
  - Ладно, не кисни, - примирительно произнёс Вол. - Думаешь, мне не хочется хотя бы разок повоевать самым настоящим образом? Ещё как хочется! Я эту армейскую рутину, ядрёна вошь, восьмой год жую. Больше мифических инопланетян с трансглюкатарами меня пугают бюрократы в погонах. Да ещё Устав.
  Фесс широко улыбнулся. Это точно - армейские бюрократы наносят самый ощутимый урон вооружённым силам Федерации.
  - Тогда я предлагаю выпить за маленькую победоносную войну, - Фесс поднял пакет с витаминизированным соком. - Пусть аборигены немного покидают в нашу сторону камнями, пусть даже постреляют, а потом дружно разбегутся по домам!
  - И пусть в плен к нам сдаются только местные знойные красавицы, - подхватил Вол, - а мы, наконец-то, станем самыми настоящими ветеранами боевых действий!
  Друзья шутливо чокнулись пакетами. Выпить бы чего покрепче, но на борту транспортника свирепствует сухой закон. За бутылочку пива можно запросто улететь в преждевременную отставку. Как любит повторять Юл, сержант Ерлаев, командир отделения, желающих примерить броник космического пехотинца за воротами ну уж очень много.
  - Ну всё! - Фесс с треском поставил пустой пакет на поднос. - Я в каюту и спать. Не кантовать. При пожаре выносить в первую очередь.
  - Иди, иди, отсыпайся, - пожелал Вол. - С завтрашнего утра пахать будем, як суслики на пожаре. Как обычно, до торможения всё проверить, перепроверить и вылизать до блеска.
  - Это точно, - Фесс поднялся из-за стола.
  Пусть предстоящая операция грозит перерасти в учебную, но готовиться к ней нужно, как к боевой. Из всех армейских рутин проверка оружия, амуниции и оборудования - самая рутинная обязанность. Да ещё чистоту навести. Как будто рота космических пехотинцев собирается не на войну, а на торжественный парад в честь церемонии инаугурации витуса Букнира, ныне здравствующего президента Федерации. Да не выпадут волосы на его ногах!
  

Глава 3. Ультиматум

  Первый крейсерский флот, погасив скорость, вышел на орбиту Дайзен 2. Флагман флота тяжёлый крейсер "Саблезуб" выглядит очень внушительно. Вытянутый закруглённый корпус похож на огурец, только гладкий и гораздо более симметричный. Приплюснутые башни главного калибра смотрят на планету спаренными стволами электромагнитных орудий. Вращающийся жилой модуль, похожий на обручальное кольцо на безымянном пальце, сдвинут за орудия главного калибра и немного вдавлен в корпус. После нескольких часов непрерывной работы дюзы главного двигателя дышат жаром.
  Десантный транспортник "Каштома" по размерам намного превосходит флагман флота, но не обладает столь внушительной комплекцией. Так себе: длинный бочонок с парой широких колёс жилых модулей. Транспортник не предназначен для боевых действий, только для перевозки роты космических десантников со всей боевой техникой и амуницией.
  На фоне огромной планеты с её красноватой поверхностью, грязно-белыми шапками полюсов и спиралями бушующих в атмосфере ураганов, Первый крейсерский флот кажется крошечной песчинкой, которую злой ветер забросил на недосягаемую высоту. Но на деле флот - сила, даже очень большая сила. У Дайзен 2 нет ни военно-космических сил, ни боевых орбитальных станций. Первый крейсерский флот безраздельно и безнаказанно господствует в космическом пространстве над планетой. Оружейные трюмы крейсеров забиты ядерными ракетами со сверхмощными боеголовками. Всего одним залпом флот способен превратить кратер Финдос в радиоактивную пустыню с полями оплавленного гранита.
  Орбитальной станции "Снежинка", космическим воротам Дайзен 2, какого-либо оружия иметь не полагается. Но! С бунтующих аборигенов станется. Могут и пару самопальных ракет на внешней обшивке спрятать, и главный реактор заминировать, и кустарных мин-растяжек в коридорах понаставить. Всякое бывало. Как правило, от подобных сюрпризов толку ноль, морока одна.
  Взвод космических пехотинцев самым тщательным образом зачистил "Снежинку", но ничего не нашёл. На пустой станции ни смертоносных сюрпризов, ни ракет, ни мин, ни прочих попыток напакостить напоследок. Это плохо, очень плохо. Орбитальная станция работает в автоматическом режиме, следит за погодой и поддерживает каналы связи. Зато выяснилось кое-что другое.
  К грузовым причалам станции пришвартованы три транспортника. Ещё один космический грузовик болтается неподалёку от "Снежинки". Аборигены сняли контейнеры с товарами, кроме зелёных с синими полосками. Так называемое "свежее мясо", присланные с метрополии заключённые, по-прежнему болтаются на орбите.
  Ладно, забрали товары и бросили заключённых. Так ведь аборигены демонтировали с транспортников накопители энергии, силовые установки, двигатели и вирт-привод. Впрочем - всё логично: сняли самые главные узлы и механизмы. На Свалке нет верфей для строительства полноценных космических кораблей. А так у аборигенов появилось четыре комплекта для подражания.
  Тяжёлый крейсер "Саблезуб" кроме орудий главного калибра, установок для запуска торпед и ракет, лазерных башен ПРО, несёт пять такшипов и пять АКИ. Перед началом переговоров с бунтовщиками контр-адмирал Виман отправил пару аэрокосмических истребителей на разведку.
  Далёкие потомки реактивных истребителей, АКИ в первую очередь предназначены для ведения боевых действий в плотных слоях атмосферы. В открытом космосе они прикрывают крупные корабли. Воя мощными движками на всю округу, АКИ несколько раз прошли на бреющем полёте над кратером Финдос, космопортом и тюрьмой Глот.
  Контр-адмирал Виман залетел в штаб флота.
  - Смирно! - громогласно скомандовал дежурный офицер.
  - Вольно, - ответил Виман. - Доброе утро, уважаемые.
  Штаб флота находится в глубине тяжёлого крейсера "Саблезуб", в самом защищённом месте, рядом с рубкой управления. Но, в отличие от капитанского мостика, в штабе нет широких обзорных экранов, которые создают иллюзию кабины АКИ или такшипа. Зато посередине прямоугольного помещения находится большой квадратный стол с голографическим проектором. Вдоль стен пульты управления и два широких экрана над головами штабных офицеров.
  Виман с ловкостью, приобретённой за годы службы, оттолкнулся от порога и пролетел точно к большому креслу. Что поделаешь - искусственную гравитацию ещё не изобрели. Это только во вращающемся кольце жилого модуля можно пройтись пешком и по-человечески принять душ. Во всех остальных помещениях крейсера, в том числе и в штабе, царит невесомость.
  Чёрт! Припёрся, зараза. Виман едва успел сдержать эмоции. Рядом со штабным столом пошатывается представитель Министерства колоний витус Арил. Чиновник надушился вонючим одеколоном и нацепил глупый в условиях невесомости деловой костюм. Полы тёмно-синего пиджака смешно оттопыриваются, будто пышная юбка.
  Высокопоставленный чиновник в святая святых флота - гарантированный источник неприятностей. Витус Арил никогда не держал в руках ничего страшнее ручки. Но за полтора месяца полёта представитель министерства начал считать себя ветераном военно-космических сил. И при этом всё бродит и бродит по крейсеру в ботинках-липучках, словно муха, которая по собственной глупости прилипла к разлитому варенью.
  Как обычно, Министерство колоний спихнуло в экспедицию на Свалку самого тупого и самого бездарного чиновника. Не удивительно, если в его портфеле найдётся запечатанный приказ о назначении его же губернатором Свалки. Виман налетал на "Саблезубе" тысячи световых лет, по самое горло налюбовался губернаторами богом забытых колоний и великолепно изучил подобный тип напыщенных неудачников. Сначала таких идиотов пинком "повышают" с Мирема куда подальше. А потом аборигены дальних земель, измученные тупостью и некомпетентностью присланных губернаторов, хватаются за топоры и вилы. Пока витус Арил не подозревает о запечатанном подвохе и с видом знатока взирает на электронную карту Финдоса.
  Невесомость - штука коварная. Контр-адмирал Виман пристегнулся широкими ремнями к большому креслу. А то в самый неподходящий момент можно запросто воспарить к потолку. Часы в верхнем левом углу электронной карты Финдоса показывают 8 часов 56 минут. Едва Первый крейсерский вышел из последней пульсации, как все корабельные часы перевели на местное время. Обходиться двадцатью часами вместо привычных двадцати четырёх неудобно. Да ещё хор, последний псевдо час из девятнадцати минут. Но лучше не противиться природе, а приспосабливаться к ней. Человек привык спать ночью, когда темно, и бодрствовать днём, когда светло. Из-за несовпадения корабельного времени с местным произошло немало глупых казусов.
  Переговоры с мятежниками должны начаться ровно в девять часов. Да-а-а... Виман в очередной раз взглянул на карту кратера Финдос. Свалка подкинула очень неприятный сюрприз, когда в первом же сообщении в мягких дипломатических выражениях послала Первый крейсерский флот ко всем чертям. Впрочем, Свалка далеко не первая что-то там пищит о независимости. И до неё далёкие колонии объявляли о выходе из Федерации, но, как правило, всё заканчивалось, так и не успев толком начаться. Ничего кроме лишней мороки и необходимости писать пространные отчёты так называемая независимость не обещает. Грустно даже.
  Вести переговоры, когда каждое слово долетает до собеседника за час с лишним, очень неудобно. Лучше дождаться выхода на орбиту. Одно дело, когда флот где-то там, далеко на подлёте, и совершенно другое, когда он у тебя над головой.
  Часы на электронной карте показали 9:01.
  - Что-то не спешат бунтари на связь выходить, - заметил витус Арил, хотя его никто не спрашивал.
  Виман, демонстративно не замечая чиновника, громко спросил:
  - Где связь с Дайзен 2?
  - Сейчас будет, - отозвался офицер связи. - Настраиваю видеопоток.
  Над штабным столом возник голографический экран, виртуальный аналог домашнего телевизора.
  Да-а-а, примитив. Глупо ожидать от дикой колонии продвинутой передачи объёмного изображения, всего лишь плоская картинка. Да и та - переплетение чёрно-белых полос вместо нормального изображения.
  - Внимание!
  Рявкнул незнакомый голос. Смесь чёрно-белых полос сменилась на изображение мужика в чёрной спецовке техника.
  - Внимание, - гораздо тише повторил техник со Свалки. - Крейсер "Саблезуб". Сейчас с вами будет говорить глава Независимого правительства Дайзен 2 витус Тонк.
  Представитель министерства скорчил лицо, будто подавился кислым лимоном.
  На голографическом экране появился глава самозванного правительства.
  - Доброе утро, адмирал, - вежливо поздоровался витус Тонк.
  - Доброе утро, витус, - ответил Виман.
  Противника нужно знать досконально. Или хотя бы то, что записано в официальном досье. Виман заранее прочитал личное дело Васана Шимича Тонка, бывшего зама начальника Управления по энергетике. Самозванному главе полных 54 стандартных года, но на вид не больше пятидесяти. Лицо широкое, черты крупные, глубоко посаженные глаза уверенного в себе человека, который привык командовать. Главарь мятежников вырядился в старомодный деловой костюм. Примерно так одевались чиновники среднего ранга лет двадцать назад. И, наверно, так же облил себя пахучим одеколоном. Слава богу, радиоволны не передают запах. А то ещё одного воняющего чиновника на борту "Саблезуба" система регенерации воздуха не выдержала бы.
  - Заявляю протест, - официально, чеканя каждое слово, заговорил витус Тонк. - Первый крейсерский флот вторгся в пределы независимого государства Дайзен 2. Подобное деяние мы расцениваем как грубое вмешательство во внутренние дела нашего государства и требуем, чтобы Первый крейсерский флот Федерации Мирема в самый кратчайший срок покинул пределы звёздной системы Дайзен. Впредь вы не имеете права заходить в звёздную систему Дайзен без официального разрешения.
  Вожак бунтарей слово в слово повторил первое послание, которое получил Виман, когда Первый крейсерский флот вышел из последней пульсации. Три боевых корабля на орбите ничуть не смутили бунтовщиков - плохой признак. Как бы не пришлось пальнуть пару раз. Для острастки, так сказать. Но прежде придётся до конца исчерпать возможности дипломатии.
  - Планета Дайзен 2 звёздной системы Дайзен является неотъемлемой частью Федерации Мирема, - ещё более официально ответил Виман. - Ваше так называемое Независимое правительство является незаконным. Я как полномочный представитель правительства Федерации Мирема отказываюсь его признавать.
  Первый обмен словесными ударами закончился вничью. Главарь бунтовщиков не сообщил ничего нового. Пусть Федерацию Мирема ещё ни разу не сотрясали колониальные войны, но кое-какие прецеденты уже были. Подобные случаи прописаны в типовой инструкции.
  - Вы должны распустить так называемое Независимое правительство и признать законную власть Федерации Мирема. В противном случае я буду вынужден применить силу, - глядя витусу Тонку прямо в глаза, заявил Виман.
  Вот он момент истины! Обычно на этом всякая возня вокруг независимости заканчивается. Никто не хочет воевать и подвергать родную хату опасности. Но главарь мятежников выдержал пристальный взгляд и никак не отреагировал на угрозу.
  - Вам нас не запугать, - спокойно ответил витус Тонк. - Мы приложим все силы, все возможности для защиты нашего суверенитета. Не доводите дело до войны, адмирал. Просто покиньте нашу систему. Мы не собираемся воевать с Федерацией Мирема. Более того! Мы выступаем за равноправное и взаимовыгодное сотрудничество.
  Проклятье! Виман превратился в камень. Всё гораздо хуже, чем показалось с первого взгляда. Простым словесным финтом главарь бунтовщиков сотворил убойный аргумент для убеждения жителей Свалки: "Вот видите! Это они первыми начали войну. А мы всего лишь обороняемся". И будет, чёрт побери, прав.
  Холостые патроны не помогут. Придётся пальнуть боевыми, раз бунтовщики отказываются понимать по-хорошему. Но тщательно подготовленный ответ испортил представитель Министерства колоний.
  - Вы что? С ума сошли? - витус Арил самым наглым образом влез в разговор. - Да мы вас в порошок сотрём. А вас, витус Тонк, лично, засунем в Глотку до скончания веков.
  Виман сжал подлокотники кресла. Господи! Лишь бы удержаться! Лишь бы удержаться! Так и хочется встать и врезать тупому представителю по морде. Идиот! Тот, кто первым скатывается на эмоции, тем самым раскрывает собственную нервозность и неуверенность.
  - Это ваш окончательный ответ? - тут же спросил вожак бунтарей.
  - Нет, - с трудом ответил Виман. - Пока ботинок космического пехотинца не коснулся поверхности вашей планеты, досадное недоразумение можно решить миром. Если вы признаете законную власть Федерации и не станете оказывать вооружённого сопротивления, то участников бунта ждёт амнистия. Вы, витус Тонк, просто лишитесь своей должности и уйдёте в отставку с сохранением всех пенсионных выплат.
  Если же вы вынудите меня применить силу, то всех участников и руководителей вооружённого сопротивления ожидает преследование по закону Федерации Мирема. Вы, как руководитель вооружённого бунта, действительно можете закончить свои дни в тюрьме Глот.
  Язык дипломатов - язык лжецов и льстецов в одном флаконе. Одетые в дипломатические фраки угрозы не произвели на главаря мятежников ровным счётом никакого впечатления. Витус Тонк далеко не дурак и прекрасно понимает последствия вооружённого сопротивления для себя лично. Вот кого бы следовало бы назначить губернатором Свалки.
  - Наша позиция остаётся прежней, - не моргая и не краснея, заявил главарь бунтовщиков. - Мы готовы с оружием в руках отстоять свою свободу.
  - Это ваше последнее слово? - спросил Виман.
  Главное сохранить спокойствие, хотя бы внешне. Незаметно для главарей бунтовщиков Виман сжал кулаки.
  - Да, - ответил витус Тонк.
  Идиот! Но вслух Виман произнёс:
  - Очень жаль, витус Тонк. С этого момента я как командующий Первым крейсерским флотом, как полномочный представитель Федерации Мирема вынужден объявить о начале военной операции по подавлению бунта в колонии Дайзен 2 с целью восстановления на её территории конституционного порядка. Всего вам хорошего, витус Тонк. Одумайтесь, пока не поздно.
  - Всего хорошего, адмирал, - вежливо попрощался витус Тонк. - Но мы не передумаем.
  Голографический экран над центральным столом пошёл рябью и пропал.
  - Связь с Дайзен 2 утеряна, - доложил офицер связи.
  Проклятье! Виман нахмурил брови. Не такой, совсем не такой должна была быть миссия на Свалку. За долгую службу Виман много раз участвовал в так называемых операциях по подавлению мятежей. Обычно подобные вылеты заканчиваются ученьями для космических пехотинцев, чтобы не совсем зря летать. Но на этот раз у главаря бунтовщиков хватило наглости в спокойной, дипломатической форме отказать полномочному представителю Федерации, у которого под рукой мощь Первого крейсерского флота, а за спиной сама метрополия. Мало того, что отказал, так ещё пригрозил применить силу, будто у него есть такая. Да хватит ли аборигенам храбрости, когда рядом с их домом приземлится космический челнок с десантниками?
  Впрочем, кого он пытается обмануть? Эпоха мирного освоения космоса длится четвёртую сотню лет. Ясно как день божий - рано или поздно она закончится. Рано или поздно колонии вырастут численно и окрепнут экономически. Рано или поздно они перестанут терпеть тупых губернаторов, начнут ставить их к стенке и расстреливать по приговору революционного суда. Неужели с него, Риэла Вимана, начнётся эпоха колониальных войн? Не приведи господи.
  - Адмирал! И это всё, на что вы способны? - Виман посмотрел на представителя министерства. - Вам нужно было надавить на него. Напугать. Пригрозить физической расправой. Пальнуть из главного калибра по Финдосу и дело с концом.
  Тупость чиновника не знает границ. Если остальные офицеры молчат, то витус Арил распахнул пасть.
  - Саон, ты болван, - не повышая голоса, произнёс Виман.
  Чиновник удивлённо вылупил глаза, но заткнулся.
  - У них было девять месяцев на то, чтобы обдумать собственное поведение и просчитать различные сценарии. Если бунтовщики не передумали сразу, то вряд ли передумают, если давить на них эмоциями. К тому же, от огня главного калибра Свалку отлично защищает плотная атмосфера.
  - Тогда шарахните по ним ракетой, - предложил чиновник.
  - Ядерной? Мегатонн на пятьдесят? Чтобы разнести столицу Свалки в клочья?
  - Ну... - чиновник задумался. - Зачем сразу пятьдесят тонн? Какой-нибудь простенькой ракеткой. Больше пыли, больше шуму. Но чтоб ничего не рушить. А то восстанавливать ещё. Потом.
  Со скрипом и скрежетом до высокопоставленного болвана дошла очевидная истина: бунтующая Свалка - это не внешний враг, которого можно и нужно уничтожить в кратчайшие сроки всеми имеющимися в распоряжении средствами, с минимально возможными потерями. Шпарить по своим, таким же людям, сверхмощными ядерными боеголовками - последнее средство, когда все прочие, более деликатные, не сработают.
  В штабе, кроме дежурных офицеров за пультами управления, присутствуют лейтенант Гоу, командующий авиацией флота, и капитан первого ранга Генар, командир тяжёлого крейсера "Саблезуб". Пока Виман вёл переговоры со Свалкой, офицеры стояли в стороне. Командующие лёгкими крейсерами "Рысюк" и "Ярургор", а также капитан Келтум, командир Пятой отдельной роты космического десанта, остались на своих кораблях, но постоянно висят на связи. Ничто не мешает тут же начать совещание.
  - Итак, уважаемые, - Виман обратился к офицерам. - Как вы только что видели, попытка образумить бунтовщиков и решить дело миром - провалилась. Приказываю начать боевую операцию. Разведка! Что у вас?
  К центральному столу подлетел лейтенант Ваиж, глава разведки Первого крейсерского флота.
  - Наблюдение с орбиты и аэросъёмка не выявили каких-либо сооружений, которые можно было бы соотнести с подземными фортами, ракетными базами или иными подземными сооружениями военного назначения, - быстро заговорил лейтенант Ваиж. - Но! Важная особенность Дайзен 2 как раз в том и состоит, что все поселения на планете и пути сообщения находятся под землёй. Единственное исключение - административное здание тюрьмы Глот.
  Как раз вокруг административного здания тюрьмы Глот обнаружены полигоны для подготовки личного состава пехотных подразделений. Как считают наши аналитики, бунтовщики превратили тюрьму Глот в военную базу. Для сбора более детальной информации необходима разведка непосредственно на поверхности Дайзен 2, а также подземных сооружений, находящихся в её глубинах.
  Виман внимательно выслушал офицера разведки и спросил:
  - Что с космопортом?
  - Никаких новых сооружений в Космопорте имени Пилага не обнаружено. Площадки для хранения грузовых контейнеров закрыты, космические челноки не обнаружены. Предположительно - заперты в ангарах космопорта.
  Чисто внешне Дайзен 2 не ведёт какую-либо подготовку к обороне. Но внешность обманчива. Благодаря развитой системе подземных путей сообщения, бунтовщики могут передвигаться по освоенной территории совершенно незаметно для наблюдения из космоса.
  - Вопросы будут? - громко спросил Виман.
  Секундная пауза. Внизу электронной карты Финдоса появилось изображение капитана Келтума, командира десантников.
  - Вопрос к разведке, - произнёс капитан Келтум. - Какие именно учебные полигоны вы обнаружили возле тюрьмы Глот?
  Лейтенант Ваиж пощёлкал пальцем по электронному блокноту. Карта на штабном столе тут же сдвинулась в сторону и увеличилась в размерах. Вместо кратера Финдос появилась аэрофотография административного здания тюрьмы Глот и прилегающей к ней территории.
  - Мы идентифицировали плац для строевой подготовки, полосу препятствий и два стрельбища, - ответил офицер разведки.
  - Какое именно оружие использовали бунтовщики на стрельбищах? - попросил уточнить капитан Келтум.
  - По имеющимся официальным данным, на Дайзен 2 находится всего один склад оружия в тюрьме Глот. На момент последней проверки в нём находилось сто электромагнитных автоматов, десять электромагнитных пистолетов, двести гранат со слезоточивым газом и еще двадцать с усыпляющим.
  - Иначе говоря, вы не знаете? - заключил капитан Келтум.
  - Достоверно - нет, - ответил лейтенант Ваиж. - Недостаточно данных. С уверенностью можно сказать только то, что на этих стрельбищах тренировались в стрельбе из стрелкового оружия и в метании ручных гранат.
  - Тогда у меня всё, - произнёс капитан Келтум.
  Виман выждал ещё пару секунд, посмотрел на присутствующих в штабе и повторно спросил:
  - Ещё вопросы будут?
  В ответ тишина.
  - Тогда приступаем к проверке бунтовщиков на прочность. Будем надеяться, что наша миссия всё же закончится как учебная. Капитан Келтум!
  - Я! - отозвался командир десанта.
  - Готовьте десант к высадке на планету.
  - Есть!
  - Ваша задача - взять Космопорт имени Пилага.
  - Вас понял.
  - А почему вы решили начать с космопорта? - подозрительно поглядывая на Вимана, поинтересовался витус Арил.
  Этот штатский болван надоел хуже сушёной капусты на завтрак, обед и ужин. Причём надоел настолько, что даже орать на него не хочется.
  - Капитан Келтум, - произнёс Виман, - объясните представителю Министерства колоний, почему целесообразнее всего начать именно с космопорта.
  Вопрос удивил бывалого космодесантника, но он тут же ответил на него:
  - Когда силы и возможности противника неизвестны, то лучше всего начинать с наименее опасного объекта. В данном случае Космопорт имени Пилага подходит лучше всего. Он мал в размерах и находится на поверхности планеты. При необходимости наступающей космической пехоте будет оказана огневая поддержка боевых машин пехоты, а также аэрокосмических истребителей и такшипов.
  - Всё правильно, капитан, - согласился Виман.
  Приятно командовать толковыми офицерами.
  - Тогда... Из чего же они стреляли? На том стрельбище, возле Глотки, - витус Арил не желает униматься.
  А гражданский чинуша не настолько туп, как хочет казаться.
  - Ответ на этот вопрос завтра узнают бойцы капитана Келтума, - ответил Виман. - Капитан Келтум, с вас детальный план наступления на космопорт. Часа через четыре, как будете готовы, свяжитесь со мной.
  - Есть, - ответил капитан Келтум.
  - Все свободны, - Виман закрыл совещание.
  Представитель министерства неуклюже заковылял к выходу. Ей-богу! Как будто в штаны наложил.
  Виман отстегнул ремни и, легко оттолкнувшись, поднялся из кресла. Он уже ухватился за скобу возле дверей, а чиновник не протопал и трети до выхода. Вот почему настоящие космонавты липучками не пользуются. Перемещаться по кораблю короткими прыжками гораздо быстрей, чем ковылять по полу, словно муха с оторванными крыльями.
  Виман направился в свою каюту. Всесильная бюрократия требует очередное жертвоприношение. Раз переговоры с бунтовщиками с треском провалились, то придётся писать очень толстый отчёт. Главное - максимально правдоподобно оправдать расход казённых средств и, не приведи господи, солдатских жизней.
  Чем больше звёзд на погонах, тем больше кадровый офицер превращается в бюрократа. Эту простую истину Виман усвоил больше тридцати лет назад, когда свежеиспечённым младшим лейтенантом прибыл на линкор "Ингар" для прохождения военной службы.
  - Э-э-э, витус! Минутку! Подождите!
  Кретин от Министерства колоний что-то там пищит вослед. Но Виман сделал вид, будто по старости туг на оба уха и нырнул в колодец-переходник между уровнями. Пусть себе орёт. Пусть. Бог даст, сорвёт горло - всё тише будет.
  

Глава 4. Штурм космопорта

  Первый этап спуска на поверхность планеты занимает больше всего времени, зато он самый спокойный и безопасный. Сорок минут назад десантный челнок "Торнадо" покинул борт транспорта "Каштома", преодолел безвоздушное пространство и погрузился в верхние слои атмосферы. С каждой секундной трясёт всё больше и больше.
  Для космических пехотинцев высадка на планету происходит вслепую. Что в боевой машине пехоты, что в спускаемом модуле, в котором заперта БМП, начисто отсутствуют окна. Что поделаешь - военная необходимость. Любая дырка в бронированном корпусе - потенциальная уязвимость. А как было бы здорово выглянуть наружу и полюбоваться на Свалку с огромной высоты. Но... не положено. Настоящий солдат не должен страдать излишним любопытством.
  Мелкая вибрация переросла в жестокую тряску. Кажется, будто при очередном толчке желудок, печень и селезёнка вылетят через ненароком открытый рот. Пилот челнока меньше всего думает о комфорте десантников, зато головой отвечает за их безопасность. А ведь дальше будет только хуже.
  Кто знает этих чокнутых аборигенов? Могут и зенитной ракетой пальнуть. Чем ближе челнок к поверхности планеты, тем больше вероятность поражения. Да, их прикрывает звено АКИ. Но наипервейшая цель для вражеской ПВО - более громоздкие и менее юркие десантные челноки.
  Недаром спускаемый модуль, в котором заперта БМП, называют летающим гробом. Очень хреново, когда от тебя ничего не зависит. Сиди, жди и надейся. Можно ещё молиться. Фесс нервно сжал губы. Хреново, когда приходится доверять собственную жизнь кому бы то ни было, пусть даже это профессиональный пилот "Торнадо". Он ведь, зараза, в любой момент может катапультироваться из подбитого челнока. А запертые в двойном гробу десантники обречены на гибель.
  Сильная тряска чуть стихла, зато добавилась боковая болтанка. Значит, "Торнадо" достиг поверхности Свалки. На бреющем полёте десантный челнок повторяет рельеф местности и, для большей надёжности, дёргается из стороны в сторону. Пусть у Фесса в активе нет ни одного боевого десантирования, зато выматывающих душу учений в обстановке максимально приближенной к боевой хоть отбавляй. Одних только спусков с орбиты не меньше двух десятков.
  Прибыли, почти. Последние минуты перед высадкой самые мучительные. Как хорошо, что лицо укрыто бронированным забралом. В БМП светло. Белые лампочки над узким проходом освещают сидящих вдоль стен пехотинцев. Бронескафандры покрашены под местный ландшафт в несколько оттенков красного. В такт рывкам космодесантники качают головами.
  Фесс скосил глаза влево. Вол, друг и напарник, сидит молча. Из-за непрозрачного забрала невозможно разглядеть его лицо. Каждый раз, после очередной учебной высадки, Вол торжественно клянётся на вилке с котлетой, что в этот самый момент выражение его лица самое что ни на есть решительное. Каждый раз Фесс пытается проверить его слова, и ничего не получается.
  Проход между пехотинцами упирается в двухстворчатую дверь. А за ней... Фесс отвёл глаза.
  Волнение накапливается в груди и всё больше и больше мешает дышать. Скоро, совсем скоро, сбудется давняя мечта - повоевать по-настоящему. Пять лет в пехотном училище... Целый год в Пятой роте... И всё ради сегодняшнего дня. Слава Великому Создателю: операция по подавлению мятежа на Свалке не скатилась к очередному учебному десантированию. "Ветеран боевых действий" - звучит здорово. Когда ещё подвернётся такая удача.
  Едва прозвучит команда на выход, как отделение за считанные секунды выскочит наружу через ту самую двухстворчатую дверь. Как самый молодой Фесс сидит дальше всех от выхода. Хотя нет: самым последним из БМП выбежит сержант Ерлаев, командир отделения. Интересно, за какие заслуги его прозвали Юлой?
  В зажиме над левым плечом покоится автомат "ЭМА Импульс 2М". Над чёрным стволом выделяется коробка электронного прицела. Электромагнитный автомат - основное оружие космического пехотинца. Уж сколько с ним побегано по всяким полигонам и расстреляно мишеней. Зато сегодня, скоро совсем, через электронный прицел он, наконец-то, увидит реального противника, а не нарисованный на куске пластика силуэт на той стороне стрельбища. Скорей бы.
  Фесс скосил глаза вправо. За символической перегородкой из двух стальных стержней сидят операторы РСПП - роботизированных систем поддержки пехоты. Четыре боевых робота "Муравей - 4М6" притаились на внешней броне "Шельмы". Когда БМП выскочит из спускаемого модуля, они соскочат на землю и прикроют выпрыгивающих из боевой машины пехотинцев. "Муравьи" вполне могут действовать самостоятельно, они даже понимают голосовые команды, но до полноценного разума им всё равно далеко. Операторы направляют респов на путь истинный и не дают заблудиться в трёх соснах.
  Фесс невольно вздохнул и уставился на собственные коленки. От вынужденного безделья в голову лезут глупые мысли. Когда вчера вечером капитан Келтум объявил о боевой высадке на планету, Фесс от радости едва не станцевал танец живота прямо на столе. А сейчас, когда до выхода осталась жалкая минута, к сердцу подступил страх. Вдруг война окажется самой настоящей? Такой, какой её описывают очевидцы - боль, разрушения и гибель близких людей.
  Фесс улыбнулся. Наверно только от избытка чувств можно додуматься до такой ерунды. Скорее всего, колонисты не сдюжат и разбегутся по норам. Да что они могут противопоставить вооружённым по последнему слову науки и техники космическим пехотинцам Федерации Мирема? Дубинки, рогатки и катапульты?
  Под полом заурчал движок "Шельмы". Началось! Сердце испуганно ёкнуло.
  - Внимание! Мы на месте, - прозвучал в наушниках голос Юла.
  Десантный челнок сильно тряхнуло. Движок под ногами взревел, "Шельма" резко дёрнулась с места. Боевая машина наклонилась немного вперёд и тут же с лёгким толчком выпрямилась. Сейчас будет команда на выход. Фесс приготовился резко выдернуть из зажима верный автомат.
  Команды нет. Фесс немного расслабился. Без толчков и рывков боевая машина уверенно катит вперёд. Перед высадкой Юл объяснил, что командование решило высадить первый и второй взвод на взлётно-посадочной полосе местного космопорта, в двух-трёх километрах от центрального здания. Раз "Шельма" уверенно катит по бетонной полосе, значит, противник не проявляет активность вовсе. Хреново. Неужели аборигены уже разбежались по норам? Будет очень обидно.
  - Внимание! Отделение, приготовиться! - скомандовал Юл.
  На этот раз точно высадка. Фесс рывком выдернул автомат из зажима и положил на колени.
  - Отделение... На выход! На выход!
  "Шельма" резко сбросила скорость. Сверху раздался противный скрежет - "Муравьи" соскочили на землю. Дверь в БМП распахнулась настежь. Фесс подогнул колени и слегка наклонился вперёд. Вот уже Вол поднялся с кресла и, пригнув голову, побежал на выход. Пехотинец напротив сорвался с места. Наконец его очередь. Фесс вскочил на ноги и рванул на выход.
  Высадка из "Шельмы" отработана до полнейшего автоматизма. Фесс выпрыгнул из БМП и отскочил влево. Встать на колено, оружие наизготовку. Отделение покинуло боевую машину и рассыпалось широким полукругом. Но... Никого. Всё чисто. Противника нет. Или уже разбежались? Во козлы!
  - Всем встать! Построиться цепью! Выдвигаемся к космопорту! - команды сержанта Ерлаева - образец лаконичности.
  Раз противника до сих пор нет, то десант продолжает наступление на здание космопорта. Фесс опустил автомат и поднялся на ноги. Самое время посмотреть по сторонам.
  В первой волне на Свалку десантировался первый и второй взвод. Всего шесть отделений, шесть БМП и двадцать четыре "Муравья". Раз противник не удосужился вступить в бой, то оба взвода перестроились в широкую линию и двинулись в сторону космопорта. Впереди шустро перебирают лапами "Муравьи". За ними на небольшом удалении катят "Шельмы". Как самые ценные, пехотинцы идут позади респов и боевых машин.
  Блин! Как на показушных учениях. Ещё только трибуны с толстомордыми генералами не хватает. Соблюдая дистанцию, Фесс шагает в цепочке своего отделения. До космопорта около километра - не так уж и много. Да и пейзаж вокруг не радует. Куда ни глянь, унылая серость с красноватым оттенком. Ветер, пыль и холод. И как тут можно жить?
  Утро. Говорят, первый день весны. Местное светило укрылось за треугольной горой. Тень накрыла космопорт и кусок площади перед ним. О! Щитовая гора - вот как она называется. Как раз прикрывает космопорт с северной стороны. В её глубины уходят портовые постройки. За Щитовой горой, словно задний фон на фотографии, выглядывают прилизанные горы гигантского кратера Финдос. Где-то в том направлении закопана столица Свалки.
  Оба взвода развернулись широким фронтом. Крайние "Шельмы" съехали со взлётно-посадочной полосы, но проблем с проходимостью нет. За краями тёмного бетона начинается бескрайняя, уходящая на юге за горизонт, каменистая пустыня. Посыпанный красной пылью снег забился в малейшие впадины и выровнял её, словно исполинский стол.
  Фесс постарался рассмотреть поближе чернеющее впереди здание космопорта и сощурил глаза. Автоматика боевого скафандра тут же поняла его желание и увеличила картинку. Без какого-либо бинокля Фесс разглядел космопорт в деталях и подробностях. Слева широкое здание с полукруглыми воротами. Три ангара для атмосферных челноков наглухо заперты. Административный корпус справа похож на утопленную в скалу круглую башню с выпуклым конусом на самом верху. Ни малейших признаков жизни. Хуже того. Фесс усилил приближение до максимума. Окна на круглой башне заварены стальными листами. Единственная дверь на первом этаже надёжно забаррикадирована бетонными плитами. Значит, аборигены всё же ждут их, раз усложнили задачу по проникновению внутрь.
  Рассмотрев подробности, Фесс расслабил глаза. Автоматика скафандра тут же сняла приближение. Космопорт разом отпрыгнул назад. Встроенная в бронескафандр система наблюдения - классная вещь.
  Первый и второй взвод космической пехоты приближаются к затихарившемуся космопорту. Командование не ожидало такой "бешеной" активности. Но команды остановиться до сих пор нет. И что дальше? Подойти к закрытым воротам и вежливо постучать?
  ***
  За день до выхода Первого крейсерского флота на орбиту Дайзен 2 Народная армия самообороны выдвинулась на исходные позиции. За три с половиной местных года через Главную военную базу прошло несколько тысяч национальных гвардейцев. Против одной роты космического десанта Дайзен 2 может выставить четыре полностью укомплектованных полка по три тысячи ополченцев в каждом.
  К чести Независимого правительства, оно решило не посылать на убой мало обученных ополченцев. Против Пятой отдельной роты космического десанта выступит первый полк Народной армии. Пусть всего один, зато целиком и полностью укомплектованный кадровыми военными, которые три с половиной местных года усиленно занимались боевой подготовкой.
  План вторжения правительственные войска предоставить забыли. Первый полк Народной армии раскидали по нескольким объектам. Часть назначили гарнизоном Финдоса, часть осталась в Глотке. Первой роте, в которой служит Чаг, выпала честь защищать Космопорт имени Пилага - самую вероятную цель первого удара.
  Рота расположилась в административном здании космопорта. На каждом этаже тёплые туалеты, а на первом отличная столовая с горячим питанием и обеденными столиками на четырёх человек. Первому взводу достались два больших кабинета. Судя по письменным столам и мягким стульям, здесь не так давно обитали бюрократы. Конечно, поджидать врага со всеми удобствами очень даже приятно, но не менее утомительно.
  На мирного инженера очистных сооружений широкого профиля Чаг так и не выучился. Самое время проверить правильность принятого решения. Три тысячи недавних обывателей, рабочих, студентов и служащих против двух сотен профессиональных пехотинцев метрополии - не плохой расклад, если не считать Первого крейсерского флота на орбите и кружащих в небе АКИ. Несколько раз аэрокосмические истребители пролетали над космопортом. Вой мощных движков пробивается через толстые стены и закладывает уши.
  Нужно признать - рота космического десанта обладает чрезвычайно мощной огневой поддержкой. Встретить такого противника в чистом поле - самый верный способ проиграть первую же битву за независимость. Командование выбрало другой путь.
  Последние часы перед бурей хороши по-особому. Чаг в блаженной неге валяется на самодельном ложе из подушек и ковриков на полу возле стены. Армейская служба быстро научила ценить маленькие удовольствия и приятные мелочи. Боевой борг аккуратно разложен на столе, автомат лежит там же. Ещё бы одеяло и телевизор на стену - был бы полный кайф. Кто не умеет расслабляться в минуты тишины, тот быстро сгорит на войне. Нервные клетки не восстанавливаются.
  - Внимание! - ожил динамик. - Боевая тревога! Боевая тревога! На восточном конце взлётно-посадочной полосы противник высадил шесть боевых машин пехоты! Личному составу занять места согласно плану обороны!
  Началось! Блаженное оцепенение моментально испарилось. Чаг бойко вскочил на ноги. Шесть БМП - как и следовало ожидать. В первой волне противник высадил треть сил. Чаг накинул на плечи борг и быстро застегнул молнии с липучками. Вокруг суетятся товарищи по отделению. Первая рота пришла в движение.
  Боевой борг круче любой гражданской модели: суточный запас кислорода, камуфляжная раскраска, самая прочная металлизированная ткань и даже некая броня из сверхпрочного пластика. Создатели боевого борга утверждают, что он невидим в инфракрасном диапазоне и мало заметен для радаров. Хотя последнее - явный перебор: даже на ощупь в борге полно металлических частей. Правда, и весит он круче гражданских моделей - двадцать пять килограмм.
  Отработанным движением Чаг закинул на плечи разгрузку и схватил со стола оружие. Вместе с боевым боргом ему выдали самый настоящий боевой автомат с очень выразительным названием "Надежда". От игрушечной "Марки" его отличает более длинный ствол, удобный приклад и самый настоящий оптический прицел. Рядовой Ратаг к бою готов! Чаг выскочил в коридор.
  За двое суток пребывания в космопорте Тапок, командир первой роты лейтенант Брадан, провёл больше десяти учений. Ноги привычно понесли в сторону лестницы, на первый этаж и далее в ангар ?3. Солдаты первой роты в рекордное время разбежались по местам. Не зря, видать, Тапок гонял. Каких-то пять минут и космопорт полностью готов к обороне. Господи! Первое боевое столкновение с войсками метрополии. Да будет крепок мой дух, а тело послушно.
  В ангаре было бы совсем темно, если бы не маленькие красные лампочки под сводчатым потолком. Чаг, переступая через бетонные блоки, пробрался до своей огневой позиции.
  - Ну Шнык! Вечно тебе везет! - Чаг бухнулся на пол рядом с другом.
  - А то! - весело ответил Шнык.
  На всякий случай треть роты постоянно дежурит на позициях. В момент тревоги Шнык как раз сидел в третьем ангаре. Ему не пришлось в бешеной спешке натягивать борг, греметь плохо застёгнутыми карманами и бежать сломя голову.
  Они по-прежнему закадычные друзья. После разгрома заключённых Шнык тоже предпочёл карьеру военного. Более того, они вместе договорились об этом, когда обмывали победу над Глоткой в кафе его родителей на Зерновой улице. Вот, только, Шнык вскоре получил ефрейтора и возглавил третье отделение. Чаг командовать людьми не любит, не умеет и не хочет уметь. А с такими данными лучше быть рядовым.
  Ангары пусты. Атмосферные челноки, самое ценное имущество молодого независимого государства, куда-то увезли и спрятали.
  Пустые ангары подготовлены к обороне. С пола убрали всё, что только может служить прикрытием. Мастерские, кладовки и прочие вспомогательные помещения вдоль стен забаррикадировали. Если противник залезет в глубину ангара, то немедленно попадёт под кинжальный огонь. У задней стены и на втором уровне уложили бетонные блоки повышенной прочности. Пусть ни у кого на Дайзен 2 нет практического опыта организации обороны, зато командование самым тщательным образом изучило научно-популярные книги по воинскому искусству.
  Место командира отделения там, откуда лучше всего наблюдать за полем боя. Второй уровень возле задней стены ангара - самое опасное место. Противник будет шпарить по нему прямой наводкой. Шнык выбрал огневую позицию повыше, у левого края. Как раз за спиной выход в коридор, проход в глубь Щитовой горы и дальше до подземной станции. Но Шнык не уйдёт с поля боя, пока его не покинет последний солдат отделения.
  Чаг - рядовой стрелок. Основное оружие - пороховой автомат "Надежда". Но Независимое правительство прекрасно понимает, с какой силой столкнётся Народная армия. Космические пехотинцы метрополии закованы в боевые скафандры, как рыцари далёкого прошлого, даже глаз не видно. При стрельбе в упор очередями "Надежда", может быть, и раскусит современный композитный материал бронескафандров, а вот броню респов, и тем более "Шельм" только пощекочет. Поэтому пехоту Народной армии насытили пулемётами, ручными и реактивными гранатами.
  В отделении Чага десять человек. Двое вооружены пулемётами "Грозный" калибра 7 миллиметров, двое - реактивными гранатомётами "Угроза". У каждого пулемётчика и гранатомётчика по одному помощнику, который таскает обоймы с боеприпасами. Кроме того, каждый автомат укомплектован подствольным гранатомётом. Два больших кармана разгрузки набиты выстрелами к нему. На огневой позиции перед Чагом лежат четыре ручные гранаты, ребристые шарики, полкило взрывчатки и убойных осколков в каждой. Ещё четыре в карманах разгрузки. По идее, такая огневая мощь и карманная артиллерия должны с успехом противостоять космической пехоте метрополии. Но это всё теория, практика будет сейчас.
  Чаг едва успел устроиться поудобней между бетонными блоками, как погас и без того тусклый свет. Ангар погрузился во тьму. Снаружи, сквозь толстые ворота, долетает еле слышный рокот моторов. Противник уже подошёл вплотную к ангарам? Или это только кажется? Нервы. Нервы. Всё нервы!
  ***
  Да-а-а! Как-то глупо война начинается. Фесс посмотрела на плотно запертые ангары. Да и будет ли она вообще? Или сейчас Колун со смехом заявит на общем канале: "Ха! Ха! Уважаемые. Начинаем учебный штурм космопорта. Стены не царапать. Заходя внутрь, вытирайте ноги". Ужас! Только не это.
  Два взвода космической пехоты, шесть БМП, двадцать четыре РСПП выстроились широким фронтом и тупо уставились на Космопорт имени Пилага. От злости Фесс даже вспомнил его полное название. Враждебной активности как не было, так и нет. Фесс только зря напрягает автоматику скафандра и щупает взглядом серые стены с наглухо закрытыми воротами. Ничего. Абсолютно ничего. Противник безмолвствует и бездействует тоже.
  Стоящая рядом "Шельма" бабахнула из пушки. От неожиданности Фесс вздрогнул. В центре ворот с большой цифрой "3" с грохотом расцвела рваная дырка. С брони БМП поднялась пара "Стрекоз", малых летающих разведчиков. Воя крошечными двигателями, "Стрекозы" устремились к воротам.
  Дыра по середине цифры "3" светит чёрным провалом в пустоту. "Стрекозы" сбросили скорость и зависли перед ней. Но вот разведчики выстроились в линию и разом нырнули в темноту.
  Фесс едва не вспотел от нетерпения. Если и сейчас ничего не произойдёт, значит, долбанные аборигены разбежались-таки по хатам. Сидят у себя в норах, трясутся от страха и сжигают декларацию о независимости. Во блин! Неужели опять боевая миссия Пятой роты превратится в учебную... Но нет! Фесс широко улыбнулся. Через дыру в воротах вылетели звуки самой настоящей стрельбы. Не разбежались, сволочи. Веселье будет.
  - Отделение! Внимание! - в шлеме Фесса, словно глас божий, раздался голос сержанта Ерлаева. - Приготовиться к атаке! Сейчас "Шельмы" разнесут ворота, и сразу же наступаем! Наша цель - ангар ?3. Вместе с нами объект атакует второе отделение. Внимание...
  Последние слова сержанта потонули в оглушительном грохоте. БМП открыли беглый огонь. Скорострельная пушка "Шельмы" выплёвывает снаряд в секунду и даже чаще. Ворота ангаров покрылись огромными дырками. Дырка на дырке. Дырка на дырке. Цифра "3" почти полностью исчезла под сплошными дырками. Ещё немного и массивные ворота с грохотом обвалились в ангар.
  - Отделение! В атаку! В атаку!
  Первыми в снесённые ворота устремились респы. Прыгая по рваным обломкам, "Муравьи" заскочили внутрь. За ними, набрав приличную скорость, спешат "Шельмы". Фесс рванул со всех ног.
  Успеть! Успеть! Нужно успеть! А то на его долю ничего не останется. Боевая техника в момент перестреляет аборигенов.
  ***
  В ангаре царит гробовая тишина. Кажется, будто темнота обрела физическое воплощение. Вытяни вперёд руку, и ладонь тут же увязнет в холодном липком сиропе. Господи! Как же тихо. Чаг, стараясь не шевелиться, лежит на огневой позиции. Ствол "Надежды" упирается в бетонный блок.
  Сильный удар разнёс тишину вдребезги. В центре ворот вспыхнула большая дыра. Куски рваного металла гулко загрохотали по бетонному полу. Но первый выстрел оказался последним. Продолжения не последовало. Что за чёрт? Чаг навёл перекрестье оптического прицела на дыру в воротах.
  Снова тишина. Что они там задумали? Почему пальнули разок и на этом успокоились? Вопросы и никаких ответов.
  - Что это? Психическая атака?
  У кого-то в отделении сдали нервы. Нетерпение и неизвестность кого хочешь доведут до психушки. Кто именно спросил - непонятно, но Шнык тут же прервал возможную дискуссию:
  - Эфир не засорят! Быть готовыми к отражению атаки!
  Не зря Шныка назначили командиром отделения. Чаг с уважением покосился на друга. Тут не знаешь, куда собственные эмоции девать, а ещё за подчинёнными смотри.
  Томительную тишину прервал вой крошечных реактивных двигателей. Чаг, вытянув шею, выглянул из-за бетонного блока. Они что там, снаружи, модельки запускают? Точно запускают. Напротив дыры зависла пара каких-то аппаратов. Но вот непонятные модельки выстроились в линию и лихо влетели внутрь. Яркие лучики озарили ангар изнутри. По стенам забегали кружочки света. Один из них упал на бетонный блок перед Чагом.
  - Отделение! Внимание! Разведчиков уничтожить! - скомандовал Шнык.
  Чаг прицелился в правый источник лучей и нажал на спуск. Пороховой автомат выпустил короткую очередь. Отделение разом открыло огонь. Стальные пули разнесли миниразведчиков в клочья.
  Точно - миниразведчики. И как только не сообразил? Космопорт наглухо запечатан. Сам же помогал таскать стальные листы и заваривать окна. Десантники проделали дыру в воротах и запустили пару разведчиков. Прежде, чем лезть напролом, нужно убедиться в наличии противника. Раз убедились, значит, полезут. Чаг вжал голову в плечи и понадёжней укрылся за бетонным блоком.
  Снаружи загрохотали пушки. Ухающие артвыстрелы при всём желании не спутать с автоматной очередью. Стальные ворота прямо на глазах выворачиваются внутрь. Дырка. Дырка. Ещё дырка. Дырка на дырке. Кажется, будто в ангар врываются яркие снопы света. Гул. Лязг. Визг.
  Бетонный блок мелко дрожит. В стене за спиной разорвался снаряд. Чага осыпало мелкими камешками. Ворота, точнее то, что от них осталось, с грохотом обвалились.
  Обстрел прекратился. Чаг осторожно высунулся наружу.
  Ёё!!! В ангар, перебирая стальными лапами по останкам ворот, валит целая куча респов. Точно муравьи: зад, брюшко и большая голова с двумя пулемётами. Только лап не шесть, а восемь. Мутанты хреновы.
  - Отделение! Огонь! Огонь!
  Чаг упёр приклад в плечо и спустил курок подствольника.
  Выстрел!
  Приклад больно толкнул в плечо. Разом пальнуло всё отделение. К самому шустрому респу метнулись два огненных шара. Яркие вспышки лазеров ИПРО и сдвоенный взрыв. Противоракетная оборона "Муравья" успела отследить цели и дать залп, но слишком поздно. Взрывная волна подхватила подбитый респ и швырнула назад к воротам.
  По респам застрекотали пулеметы. Голова ближайшего "Муравья" окуталась сетью искр. Проклятье! Чаг от обиды стукнул кулаком по полу. Стальные пули пачками отскакивают от "Муравья". Зато респ не остался в долгу и открыл бешеный огонь. Бетонный блок перед носом покрылся пылевыми фонтанчиками. Чаг отложил автомат в сторону и взял ручную гранату.
  Как учили: гранату в правую руку, левой выдернуть чеку и плавным замахом кинуть набитый взрывчаткой шарик как можно дальше. Чаг от души швырнул первую гранату. Предплечье едва не выскочило из сустава. Но левая рука уже вытащила из ниши под бетонным блоком вторую гранату.
  Как на учениях: пулемётчики и гранатомётчики шпарят по наступающим респам, остальные кидают гранаты. Чаг швырнул вторую гранату и выглянул наружу. Многочисленные взрывы накрыли подступающих респов. Внизу яркие вспышки и облака белесой пыли - ни черта не видать. Проклятье! А это хуже: в открытый ангар с рёвом влетела парочка "Шельм" - серьёзный, очень серьёзный противник.
  Левая "Шельма" натужно ревёт движком и яростно отстреливается парой пулемётов. Но, долетев до середины ангара, боевая машина резко затормозила и дёрнулась в сторону.
  - Ага! - радостно взревел Чаг. - Попалась! Паскуда!
  Армия метрополии славится СОМами, системами обнаружения мин. Поэтому командование решило не минировать ни взлётно-посадочную полосу, ни площадь перед космопортом. Зато с десяток мин установили прямо посередине ангара. Более юркие респы просто перепрыгнули их или обежали, а вот гораздо более массивная "Шельма" прыгать не умеет. Чуткая электроника вовремя предупредила водителя об опасности, да не фиг было лезть на рожон! Совсем нас за идиотов держите!
  Хитрость сработала на все сто. Левая "Шельма" с разворота врезалась в стену. Аж пыль во все стороны. Зад машины занесло вперёд. Под задними колёсами БМП ухнул взрыв. "Шельма" смешно подпрыгнула и шмякнулась на пол. В довершение в бок боевой машины ткнулась реактивная граната. На дверце водителя вспыхнул и погас огненный шар. Некогда грозная машина пехоты затихла. Пулемёты и пушка уставились в стену. Одним меньше!
  Бой в ангаре набирает обороты. Респы, как очумелые, скачут по полу и грохочут пулемётами. Бетонный блок перед Чагом доблестно держит оборону. Пули отскакивают от него пачками. Рука нащупала третью гранату. Чаг выдернул чеку и кинул убойный шарик под лапы беснующихся роботов.
  Век бы смотрел. "Муравей" дёрнулся в сторону от одной гранаты, чтобы напороться на другую. Сильный взрыв подбросил респа и толкнул вперёд прямо на мины. Финальный взрыв. Ещё одна боевая единица противника разлетелась на куски.
  А это очень плохо. В ангар подтягивается пехота. На входе мелькают зловещие фигурки. Используя малейшие укрытия, рывками и короткими перебежками, внутрь просачиваются космические пехотинцы. Умело, чёрт побери, просачиваются. Без суеты и судорожной спешки. Профессиональные солдаты не тупые машины. Они не будут безбожно тратить боеприпасы, пулять во всё, что шевелится. Нет. Пехотинцы начнут прицельно и методично давить огневые точки.
  - Отделение! Внимание! Уходим! Уходим!
  До сознания, сквозь грохот боя, пробилась команда командира. Отделение и рота в целом выполнили задачу - всыпали космическим пехотинцам по самые помидоры. Пора сматывать удочки. Держаться зубами за космопорт бесполезно. Только зубы обломаешь. На стороне десанта колоссальное превосходство в огневой мощи. Одни респы-самоубийцы чего стоят.
  Чаг выкинул последнюю гранату, развернулся и пополз к заранее намеченному выходу. За спиной рвануло дай боже. Бетонный блок до последнего берёг его от пуль и осколков, но снаряд из скорострельной пушки расколол его на части. Шнык, дёргаясь всем телом, лихо прополз через дыру в стене. Там, по другую сторону, большая мастерская. Чаг ухватился за края дыры и рывком протолкнул себя внутрь. На всё воля Великого Создателя. Пусть третье отделение без потерь уберётся с поля боя.
  ***
  Как хорошо быть человеком из крови и плоти. Ещё лучше, когда ты космический пехотинец. Тупая автоматика не идёт ни в какое сравнение с живыми десантниками. Вот её и суют вперёд в пекло. Сперва в ангар ?3 заскочили респы. Туда же на полном ходу въехали обе "Шельмы". Электронное железо приняло на себя первый самый тяжкий удар. А Фесс с товарищами по отделению только сейчас подтягивается к главному месту событий.
  - Во дают!!! - бешеный восторг переполняет Фесса.
  Невероятно! В ангаре бушует самый настоящий бой. Респы танцуют на бетонном полу и шпарят во все стороны из пулемётов. "Шельмы" спешат сблизиться с противником и грохочут сразу из всех стволов. И никаких посредников за спиной, картонных мишеней и безобидных взрывпакетов.
  Правая "Шельма" резко завернула в сторону и со всего маху врезалась в стену. Зад боевой машины занесло вперёд. Под массивными колёсами ухнул взрыв. БМП смешно подпрыгнула на месте и затихла. Зато посреди ангара появилось отличное укрытие. Как учили, Фесс рывками и короткими перебежками подобрался к подбитой "Шельме" и присел под защитой бронированной туши.
  - Ну, Прыгун! Ну ты прыткий! - рядом, эффектно проехав на согнутых коленях, притормозил Вол.
  - А как же! - согласился Фесс и тут же крикнул. - Ложись!
  Из стены напротив вырвался пучок пламени! Из незаметной дыры застрочил пулемёт. Над головой засвистели пули. От борта подбитой БМП посыпались искры. В довершении рядом бабахнул подствольник.
  Граната угодила в зад боевой машины. Фесс тут же навёл автомат на огневую точку. Но... никого не видно. Зелёный квадрат прицела бессильно рыскает по стене. Вражеский стрелок выдал себя вторым залпом из подствольника. Фесс тут же навёл прицел на то место, откуда выплеснулось пламя, и нажал на спуск.
  Автомат лихо всадил пару десятков пуль в десятку. За спиной загрохотал автомат Вола. Кинжальный огонь очень опасен. Давить его нужно в первую очередь.
  Противник за стеной тут же заткнулся. То ли убит, то ли сменил позицию - не понять. Да и не важно. Главное, что больше не стреляет. Фесс высунул автомат поверх подбитой "Шельмы".
  Вот что значит технический прогресс: мини-камера с автомата выводит картинку прямо на внутренний экран перед глазами. Не нужно подставлять голову под огонь. Так даже стрелять можно. Главное - навести квадратик прицела на нужное место и нажать на спусковой крючок.
  Проклятье! В ангаре пыль столбом. Снаряды и пули крошат бетон и тут же расплёскивают его в воздухе. Да ещё аборигены шпарят реактивными гранатами и щедро кидают ручные. И где только надыбали? Уроды!
  На глазах Фесса взрыв подбросил респа в воздух и, словно пинком под зад, швырнул вперёд. Пол под "Муравьём" разразился кустом пламени. Респа разнесло на запчасти.
  - Ни хрена себе! - удивлённо воскликнул Фесс. - Вол! Ты не поверишь! У них тут мины. Настоящие!
  - Ну и хрен с ними! - отозвался напарник.
  К чёрту эмоции, воевать надо. Наверху, на втором уровне, из-за бетонного блока торчит ствол. Фесс тут же выпустил в его сторону длинную очередь. Зря только - пули отскочили от бетона и закрыли аборигена завесой пыли.
  Ах так! Тогда есть оружие помощнее. Фесс прицелился более тщательно и пальнул из подствольника. Яркий взрыв расколол блок на куски. Ствол исчез. Да и хрен и с ним.
  - Отделение! Внимание! - ожил канал связи. - Противник отступает по всему фронту! Приказываю организовать преследование!
  - Вас понял! - охотничий азарт накрыл Фесса с головой.
  - Побежали-и-и!!! - воскликнул Вол.
  Фесс осторожно высунулся из-за подбитой "Шельмы". Респы по-прежнему щедро заливают позиции аборигенов огнём, но ответной стрельбы не видно.
  - Туда! - Фесс показал автоматом на неприметную дверь.
  В место, где должен быть замок, Фесс от души всадил остатки магазина. Тонкая стальная дверь задрожала и чуть приоткрылась.
  - Погодь, Прыгун! - Вол вытащил из разгрузки гранату.
  Правильно: при зачистке помещений первой в комнату входит граната. Фесс воткнул в автомат полный магазин.
  - Давай! - Фесс пнул стальную дверь.
  Дверь с треском стукнулась о косяк и тут же широко распахнулась. Вол швырнул гранату.
  Фесс прильнул спиной к стене. Внутри ухнул взрыв. Взрывная волна выбила замаскированное окно. Стеклянные осколки градом осыпались на пол. Фесс тут же заскочил внутрь, напарник следом.
  Прямоугольная комната, столы, шкаф, пыль столбом, красный сумрак и никого. Фесс дёрнулся вперёд к проходу вглубь космопорта, но остановился. Слева стальная лестница наверх. А по ней что-то брякает...
  Рефлексы быстрей разума. Фесс развернулся, мощным толчком вышиб напарника обратно в ангар и плюхнулся на него сверху. Вовремя! За спиной рванула граната. Осколки с визгом оцарапали скафандр.
  - Умеют, падлы, воевать, - зло заметил Вол.
  - Да и меня не пальцем делали, - со смехом ответил Фесс, слезая с напарника.
  Быстро подняться на ноги.
  - Давай ещё! - скомандовал Фесс.
  В комнату улетела вторая граната. Едва ухнул взрыв, как Фесс тут же заскочил внутрь.
  Пыли ещё больше. Шкаф развалился на куски, а крайний стол встал на дыбы. Зато никого и никаких ударов металла о металл. Дверь в глубину космопорта сорвало с петель. За ней узкий коридор. Пятна светильников едва разгоняют тьму.
  Фесс присел на колено возле стены и громко произнёс:
  - Юл! Мы внутри! Выдвигаемся в сторону подземной станции!
  - Отставить! - отозвался командир. - Минута! К вам идёт подкрепление! Ждите!
  - Вас понял! Ждём! - ответил Фесс.
  Позади пристроился Вол. С позиции у левой стены стрелять гораздо удобней. Рука, которая держит автомат, не упирается в стену. Только стрелять не в кого. Через пяток метров узкий коридор вливается в ещё один точно такой же.
  ***
  В бою человек тупеет, разум не успевает анализировать бешеную смену обстановки. На первый план выходят условные рефлексы, как у цирковой собачки. Ей богу! Пусть голова не соображает, зато ноги сами несут по коридорам и лестницам космопорта. Не зря же за пару суток набегались всей толпой по намеченным путям отступления. Спасибо дорогому Тапку.
  30 миллиметровые снаряды "Шельмы" пробили заднюю стену ангара. Пол большой мастерской усыпан рваными кусками и бетонной крошкой. Да ещё пыль дымовой завесой - ни хрена не видно. И как только из мастерской выбрались? Боевые борги из тёмно-красных превратились в грязно-белые.
  Уже в коридоре Чаг услышал, как внизу под лестницей в ангар бабахнула граната. Зачистка, враг близко. Не раздумывая, Чаг вытащил из кармана осколочную гранату и бросил её вниз. Пусть десанты порадуются.
  Подземная станция спрятана в глубине Щитовой горы. Постоянно приходится спускаться вниз, но это даже к лучшему. Шнык спрыгнул с очередной лестницы и рванул через металлическую дверь в коридор, но неожиданно влетел обратно. Чаг едва успел отпрыгнуть в сторону, как стальную дверь прошила пулемётная очередь.
  - Козлы!!! Болваны!!! Недомерки!!! - от души выматерился Шнык. - Не стрелять!!! Свои!!!
  - Кто?! - потребовал уточнить голос с той стороны коридора.
  - Шнык, Непоседа. Первый взвод. Третье отделение.
  - Виноват, командир. Проходите, - Чаг узнал Пулю, пулемётчика.
  - Ты что? Сдурел? - Шнык накинулся на Пулю. - Да я тебя сам пристрелю!
  В гневе Шнык опасен, но голову не теряет.
  - Десанты, мать их, во все щели лезут. Белые от пыли. Не видно ни хрена. Спутать легко.
  Залепетал пулемётчик, но Шнык оборвал его на полуслове:
  - Да хрен с ними! Уходим. Дуй вперёд. Мы прикроем.
  - Есть! - ответил Пуля и убежал вдаль по коридору.
  Манёвр отхода от наседающего противника Чаг освоил ещё в пэйнтбольном клубе. Если бежать, как стадо баранов, то перестреляют, как баранов. Автоматная очередь в спину, и всё кончено. А так нельзя. Перекатами, по очереди, прикрывая друг друга. Иначе никак.
  - Кажись, нет никого. Мы последние. Пошли! - скомандовал Шнык.
  Прикрывая друг друга, Чаг с напарником торопливо прошлись по пустым коридорам космопорта. Кругом разруха и запустение. Даже не верится, что совсем недавно здесь ярко горел свет и жизнь била ключом.
  Наконец они вышли в широкий коридор. Отсюда до подземной станции рукой подать. Двое бойцов караулят у двери. К счастью, нервы у них крепкие. А то у одного в руках пулемёт, у другого реактивный гранатомёт. Поймать на лету "Угрозу", пару кило первоклассной взрывчатки, - сомнительное удовольствие.
  - Уходите! Оба! - Шнык махнул рукой в сторону подземной стации. - Мы с Непоседой прикроем!
  - Есть! - дружно рявкнули бойцы и отбежали от двери.
  Первая рота прикрыла космодром. Ей же выпал жребий первой схлестнуться с противником. Дело сделано, пора уносить ноги. Солдаты торопливо отступают по широкому туннелю. Сначала уносят раненых. Пуля закинул пулемёт на спину и подхватил тяжело раненного товарища, которого уже тащит под руку один из солдат. Чаг и Шнык остались у входа в узкий коридор. Поток отступающих быстро иссяк.
  - Тапок идёт! - Шнык ткнул пальцем в приближающуюся фигуру. - Приказывает уходить. Больше нет никого.
  Можно и нужно бежать к подземной станции, но всё не так просто. На той стороне узкого коридора раздался перестук и скрежет. Во блин! Из-за угла высунулась башка "Муравья". Респ, как обычно, впереди космических пехотинцев.
  - Респы!!! - Чаг отпрыгнул от двери.
  По ушам долбанула пулемётная очередь. Стальная дверь разлетелась на куски. Спарка на башке "Муравья" это нечто с чем-то. Просто так уже не смыться. Чаг вытащил из кармана гранату. Робот должен отреагировать как надо. Он же железный. Рискуя остаться без руки, Чаг закинул гранату в коридор.
  Один! Два! Три!
  Граната прокатилась по полу и рванула дай боже. Дверь, точнее её жалкое подобие, с треском распахнулась. Чаг от души закинул вглубь вторую гранату и только тогда рванул со всех ног вслед за Шныком.
  Бегать так быстро и так отчаянно ещё никогда не приходилось. Страх подстёгивает похлеще самой суровой плётки. Не приведи господи, недобитый респ высунется в широкий коридор и пустит вдогонку пару десятков 15-миллиметровых пуль... Хоронить будет нечего!!!
  Чаг с ходу сиганул с платформы в спасительную глубину железнодорожного пути. Космических пехотинцев поджидает последний сюрприз. На краю платформы стоит пара тяжёлых пулемётов "Защитник". Два бойца с реактивными гранатомётами маячат рядом. "Угроза" она и на Свалке угроза.
  - Наконец-то! - с облегчением порадовался Чаг.
  На какой-то хрен командование приберегло 12-миллиметровые пулемёты, самые мощные, между прочим, напоследок. Они там, в ангаре, по "Муравьям" и "Шельмам" из автоматов шпарили, тогда как самое мощное стрелковое оружие простаивало без малейшей пользы в глубинах космопорта. Но теперь настал момент проверить его боевые возможности.
  Едва не спотыкаясь о бетонные шпалы, Чаг убежал в спасительную глубину железнодорожного туннеля. За спиной разом ухнули реактивные гранатомёты и застрочили пулемёты. Ну и всыплют же они десантам. По самые помидоры.
  ***
  От боевого азарта вскипела кровь. Маленькие молоточки бьют по вискам. Сейчас бы плюнуть на устав, своевольничать, да приударить за аборигенами. Ясно же как пень - драпают гады. Каждая секунда на вес золота. Но Фесс всё равно остался на месте. Знаменитая армейская дисциплина покрепче стальных цепей приковала его к месту возле сорванных дверей.
  Из прохода со стороны ангара долетели лязг и шорох. Фесс инстинктивно развернулся и приготовился к стрельбе. Квадрат прицела заметался по пылевому мареву и покраснел. Перед глазами вспыхнула грозная надпись: "Свои!". Фесс тут же поднял ствол. Система "свой - чужой" в очередной раз уберегла от убийственного огня по своим же товарищам.
  Из-за пыльного занавеса высунулась овальная голова "Муравья". Стволы 15-миллиметровых пулемётов, словно усики антенн, вращаются из стороны в сторону. Вот где пригодилась компактная форма респов.
  РСПП созданы для поддержки пехоты. "Муравьи" могут пройти в стандартную дверь, протиснуться по стандартному коридору и взобраться по стандартной лестнице. Иначе говоря, респы поддерживают космических пехотинцев не только в чистом поле, но и в жилых помещениях. Фесс, пропуская "Муравья", прижался спиной к стене. Пусть идёт вперёд, башка железная.
  Вслед за респом подошли ещё четверо пехотинцев. Правда, они из другого отделения. Как обычно, в бою личный состав перемешивается. Но это не важно - цель общая.
  - Пошли! - воскликнул Фесс.
  Зачищать космопорт с респом - одно сплошное удовольствие. Стальная башка уверенно лезет вперёд и не боится поймать в лобешник пару пуль. Встроенные в "Муравья" датчики СОМ заметят взрывоопасные ловушки. Если респ сам не сможет обезвредить мину, то обязательно предупредит идущих следом пехотинцев. Прикольно, когда железная башка приятным женским голосом сообщает о найденной мине или растяжке. Да и поводырь из "Муравья" великолепный. Маленький отряд космических пехотинцев уверенно, а главное быстро, продвигается вглубь вражеского космопорта.
  С учётом уже пройденного, они вот-вот должны достичь широкого коридора, который ведёт к подземной станции. Её нужно блокировать в первую очередь. Иначе аборигены сделают ноги, удерут, как крысы по канализационным трубам.
  На очередном повороте респ высунул голову за угол и тут же открыл огонь. Ого! Противник! Фесс бросил взгляд на индикатор боезапаса. На маленьком экранчике горит число 67, вполне достаточно. Наконец-то они столкнутся с бешеными аборигенами лицом к лицу.
  Неожиданно респ отпрыгнул назад. В коридоре за углом рванула граната. Фесс всем телом подался вперёд и упал на пол. Вовремя! Из-за угла вылетела вторая граната и разорвалась в паре метров от присевшего респа.
  Осколки с визгом пронеслись над головой. Самые убойные куски отлетели от бронированной морды респа. "Муравей" поднялся на лапы и снова выглянул за угол. Стрельбы не последовало.
  - Чёрт побери! - расстроился Фесс. - Удрал! Зараза.
  - Может быть! - хохотнул Вол и ловко, на повороте, обошёл Фесса.
  Аборигены умеют драпать. Очень хорошо умеют. Да ещё Вол, лучший друг называется, вперёд выскользнул. Фесс побежал следом за напарником.
  Злость распирает грудную клетку. Так и хочется поддать напарнику ускорения через пятую точку. Пропустить друга вперёд и тем самым позволить ему сорвать лавры победителя... Да ни за что! Но - делать нечего. Коридор узок. Двум десантникам в бронескафандрах не разойтись. Разве что осторожно, прижимаясь спинами к стенам, протиснуться мимо друг друга. Вот только вряд ли Вол пропустит его вперёд.
  "Муравей" выскочил в тот самый широкий коридор, который ведёт к подземной станции. Впереди мелькнула спина Вола. Наконец-то появился шанс обогнать напарника. Нужно поднажать! Словно спринтер на короткой дистанции, Фесс прибавил ходу. Ещё немного! Ещё чуть-чуть! И тогда...
  Там, впереди, в красноватом сумраке, подземная станция. Но... Что это? Прямо на них, озаряя стены, несутся огненные шары. Респ впереди окутался импульсами ИПРО. Сдвоенный взрыв вмял "Муравья" в бетонный пол. Взрывная волна остановила Фесса и едва не опрокинула на спину. Загрохотали пулемёты. Над перроном подземной станции возникли пульсирующие огни.
  Время растянулось до бесконечности. Как в дурном сне, когда страстно желаешь проснуться, да никак не получается. Фесс заметил, как от пола, стен, потолка отскакивают вражеские пули. Искры, кусочки сколотого бетона и маленькие тучки пыли. Бегущий впереди Вол почему-то остановился и как-то неестественно задёргался всем телом. Такое впечатление, будто кто-то невидимый стоит перед ним и тычет в него палкой то в грудь, то в правое плечо, то в левую ногу. Вол нехотя разжал пальцы. Автомат, основное оружие космического пехотинца, его сила и мощь, выпал из рук и отлетел в сторону.
  Фесс, ничего не понимая, постарался подойди поближе к другу. В душу закралось беспокойство за напарника. Что-то с ним не так. Вот только ноги почему-то прилипли к полу, а руки как будто увязли в трясине. Фесс с превеликим трудом передвигается с места на место. Как сквозь густой кисель, ей богу.
  До лучшего друга пара метров. Пустяк сущий. Вол ни с того ни с сего опасно выгнулся всем телом назад и начал падать. Странно как-то, будто в замедленной съёмке. Фесс попытался подхватить напарника, придержать его и не дать брякнуться головой о землю. Это же больно, очень. Мозги обить можно, запросто. Но тут затылок напарника странно вспух и раскрылся, словно цветок. На Фесса выплеснулся кровавый фонтан. Время резко рвануло вперёд!
  Вол, падая, опрокинул Фесса на спину. Даже через броник чувствуется, как в тело напарника впиваются вражеские пули. Кругом пули. Совсем рядом чиркают о бетон, выбивают пыль и летят дальше. Фесс столкнул убитого в сторону и резко перевернулся на живот. Нужно срочно убираться из-под пулемётного огня.
  По-пластунски, привычно перебирая руками и ногами, Фесс пополз обратно к узкому коридору, откуда они выскочили пару секунд назад. Пулемёты на платформе подземки щедро осыпают пулями. Вот одна чиркнула по правой руке, вторая прошлась по макушке, а третья столкнулась с блоком жизнеобеспечения. Внутри вспоротых пластин вспенился гермогель, который тут же закупорил щели и восстановил герметичность.
  Наконец Фесс дополз до спасительной двери. Пренебрегая опасностью, товарищи по роте подхватили его и втянули вглубь узкого коридора. Последняя пуля чиркнула по пятке. Чуть ступню не свернула, зараза.
  Товарищи по роте оттащили Фесса и прислонили к стене. Понадобилось больше двух минут, чтобы отойти от шока и заново осмыслить мир логическими связями. Убойная мысль, словно пуля, выстрелила в голову - Вол, лучший друг и напарник, погиб. Хуже того! Он погиб и собственным телом спас от неминуемой гибели.
  Проклятье! Ну как же так? Если бы он не обогнал на повороте, то сейчас, на этом самом месте, сидел бы Вол. А там, в широком коридоре, недалеко от взорванного респа, валялся бы...
  - Великий Создатель, неисповедимы пути твои, - прошептал Фесс.
  Опять нервный шок. Фесс так и замер каменным истуканом, памятником самому себе в натуральную величину. Если бы, если бы Вол не обогнал на повороте...
  Фесс просидел возле стены бог знает сколько времени. Постепенно нервное потрясение сошло на нет. Оказывается, перед глазами уже давно пульсирует надпись: "Внимание! Вы повреждены!". И как только сразу не заметил? Впрочем, надпись жёлтая - ничего страшного. Бронескафандр принял на себя убийственный огонь и спас ему жизнь. Как Вол, спас. Чёрт! Точно такой же бронескафандр, последний писк науки и техники, оказался не в силах спасти лучшего друга и напарника.
  - Великий Создатель, да будет на всё воля твоя.
  С губ опять сорвались слова древней молитвы. Фесс никогда не был глубоко верующим человеком. Но в момент смертельной опасности о Великом Создателе вспоминают даже закоренелые атеисты и продажные политики.
  

Глава 5. Итоги первого боя

  В штабе Первого крейсерского флота висит напряжённая тишина.
  Встроенный в центральный стол голографический проектор показывает трёхмерное изображение космопорта, часть Щитовой горы и площадь перед ангарами. Сквозь полупрозрачные стены отлично видно, что творится внутри космопорта. Синие столбики символизируют пехотинцев, поваленные на бок овалы - роботизированные системы поддержки пехоты, а синие кирпичики изображают боевые машины пехоты. Разрешение голографической проекции достаточно большое, чтобы, не напрягая зрение, следить за перемещениями каждого космического пехотинца в отдельности.
  Штурм космопорта напоминает продвинутую компьютерную игрушку в трёхмерном оформлении и с большой командой участников. Но! Не приведи Создатель забыть, что за синими фигурками скрываются живые люди и реальная боевая техника.
  Космопорт имени Пилага построили очень давно. Ещё первый губернатор Свалки определил место для строительства, утвердил проект и подписал строительные ведомости. В памяти компьютера "Саблезуба" нашёлся подробный план космопорта со всеми ангарами, мастерскими, переходами и подземной станцией. Пока десантники торчали снаружи, на трёхмерной карте не было никаких признаков противника.
  "Стрекозы" синими точками влетели в ангар ?3. Почти сразу миниразведчики окутались жёлтыми шариками огневого контакта и пропали. Зато в ангаре вспыхнули красные фигурки противника. Впрочем, красные столбики замерли на месте и начали тускнеть. Если местонахождение вражеских солдат известно точно, то их изображения горят насыщенным красным цветом. Если контакт потерян, то фигурки замирают на месте, бледнеют и со временем пропадают вовсе.
  Общий штурм космопорта вызвал целый веер отметок. Между синими и красными фигурками вспыхнули жёлтые шарики огневого контакта.
  Это была очень захватывающая игра. Покруче любого реалити-шоу. Капитан Келтум, командир десантников, отлично знает своё дело. Да и сами космические пехотинцы действуют грамотно, вовсю пользуются прикрытиями и не лезут вперёд респов в пекло. Вон! Адмирал Виман скосил глаза. Представитель Министерства колоний прилип к полу, как таракан в дешёвой ловушке. За весь штурм не проронил ни слова. Всё пялился и пялился на тактическую карту. Даже рот открыл от немого восхищения. Идиот. Нет здесь никакого удовольствия, только тяжкая ответственность за каждую солдатскую жизнь.
  Чёрт побери! Хреново дело. Очень хреново. Через пару минут красные фигурки быстро и слажено покинули ангары. В административном здании космопорта их не нашлось вовсе. Последние красные столбики подтянулись к подземной станции и пропали. Несложно догадаться: аборигены отступили по подземным туннелям. Весь Первый крейсерский флот, один тяжёлый крейсер и два лёгких, не в силах помешать противнику уйти. Обидно даже.
  Передовым отделениям так и не удалось вовремя пробиться к подземной станции. Синие овалы респов и столбики солдат вышли к перрону, а новые красные фигурки на тактической карте так и не появились. Пехотинцы только зря чистят административное здание космопорта и пустые ангары. Какой можно сделать вывод? Противник отошёл в организованном порядке. Не сбежал, а именно отошёл. Отступивший враг это далеко ещё не разбитый враг. Совсем хреново.
  Обычно так называемые бунтовщики разбегаются, как тараканы по полу, драпают во все стороны без оглядки. Здесь же продуманная оборона и отработанное взаимодействие. И, что самое печальное, аборигены не держались за космопорт. Постреляли, побросали гранаты, подбили пару респов, вон - даже "Шельму" зацепили и отошли. Больше всего это представление напоминает пробу сил. Да! Именно пробу. Аборигены надкусили мощь армии метрополии и не подавились. Сволочи.
  - Наконец-то! - радостно заржал витус Арил. - Побежали как миленькие. Только пыль столбом.
  Восторг чинуши не знает границ. Даже в ладоши захлопал, идиот. Как будто не было бесчисленных шариков огневого контакта, которые, между прочим, прямо указывают на горячую перестрелку. Виман, стараясь не замечать тупого представителя, скомандовал нарочито громко:
  - Потери личного состава и бронетехники Пятой роты.
  На маленьком тактическом экране, который закреплён на торце штабного стола, появилась длинная надпись: "Потери личного состава Пятой отдельной роты космического десанта: убито 9 человек или 4,28%, ранено 32 человека или 15,24%, потеряно РСПП 18 штук или 50%, потеряно БМП 1 штука или 6,25%.
  - Быть не может! - удивлённо воскликнул Виман.
  В это невозможно поверить! Почти десять космических пехотинцев убито и больше трёх десятков ранено? Впервые за три сотни лет вооружённые силы Федерации понесли самые настоящие боевые потери.
  Не ожидал. Никак не ожидал от аборигенов такой, такой... гадости. Да как только посмели?! Да как только смогли?! Да на кого батон покрошили?!! Да они хоть понимают, что наделали? Этого Тонка и всю его банду к стенке поставить надо!
  - Э-э-э, адмирал!
  Сзади подковылял представитель министерства и самым бесстыдным образом заглянул через плечо.
  - Ваш комп набит вирусами? Или он так шутит? Не смешно, между прочим. Ладно раненые, бывает. Но убитые. Откуда?
  Виман сжал кулаки и закрыл глаза. Главное сдержаться... Сдержаться... Глубокий вдох и медленный выдох... Собрать всю силу воли в кулак, чтобы кулаком же, с развороту, не врезать чинуше по тупой морде!
  - Перед каждой боевой операцией бортовой компьютер "Саблезуба", вообще все компьютеры флота, проходят обязательную проверку. В том числе на наличие компьютерных вирусов, - сухим от избытка официальности голосом ответил Виман. - Если бортовой компьютер "Саблезуба" показывает девять человек убитыми, значить ровно девять космических пехотинцев погибли при штурме Космопорта имени Пилага. На самом деле погибли! Ясно вам?
  Сдержался, почти. Виман с трудом разжал судорожно сведённые пальцы. Длинную фразу удалось произнести ровно, на одном дыхании, а главное, - не сорваться на визг. Гнев по-прежнему бурлит глубоко внутри. Но, хвала Великому Создателю, наружу не выплеснулся. Почти не выплеснулся.
  Категорическое заявление озадачило витуса Арила.
  - Тогда потрудитесь объяснить, как это получилось? - с вызовом потребовал чиновник.
  Классический приём подковёрной борьбы - как можно быстрее спихнуть ответственность на другого, пока её не взвалили на тебя самого. Так сказать, с больной головы на здоровую. Но Виман не стал бы контр-адмиралом, не командовал бы сейчас Первым крейсерским флотом, если бы не обладал парочкой данов в драке без правил в коридорах власти.
  - Это вас надо спросить: как ваше министерство управляло Свалкой триста лет, если за каких-то девять месяцев у аборигенов появился целый арсенал неустановленного оружия, из которого они убили девять отлично подготовленных солдат, уничтожили шестнадцать роботизированных систем поддержки пехоты и даже умудрились подбить одну "Шельму"?! - с ещё большим вызовом спросил Виман.
  Один - один, ничья. Чиновник насупился, нахохлился как клюнутый петух и отвалил в сторону. Но вопрос остался. Интересно - из чего же они стреляли? Ясно дело, не из запасов тюремного арсенала. Тогда из чего? Впрочем, вопрос с оружием скоро выяснится. Раз поле боя, то есть космопорт, остался за десантом, то будут трофеи.
  Но... само присутствие представителя Министерства колоний, типичного тупоголового бюрократа, заставляет задуматься над очень серьёзной проблемой - что делать дальше? С одной стороны, всё понятно: впервые в новейшей истории космической экспансии отдалённая колония взбунтовалась самым настоящим образом. Втройне обидно от мысли, что он сам, точнее Первый крейсерский флот под его командованием, закрыл страницу мирного освоения космоса. На новой странице окрепшие колонии возжелают независимости и возьмутся за оружие. Свалка самая первая, но не последняя. Дурной пример заразителен, как чума. Будут и другие. Если так пойдёт дальше, то очень скоро космические десантники начнут коллекционировать самые настоящие военные операции, а не учебные вылеты, которые так и не стали боевыми. Не приведи господь, и до скальпов дойдёт.
  Роты космического десанта не хватит, чтобы усмирить Свалку. 210 человек физически не смогут взять под контроль два миллиона аборигенов и 380 тысяч квадратных километров одного только кратера Финдос.
  Но... совершенно ясно и другое: нельзя просто так объявить общий сбор и убраться со Свалки подобру-поздорову. Девять погибших десантников слишком мало, чтобы чиновники в Министерстве обороны насытились кровью. В аккурат, как жестокие боги седой древности, такие же всемогущие и чёрствые.
  Что такое девять человек? Всего лишь четыре с небольшим процента невосполнимых потерь. "Муравьёв" и "Шельму" можно не считать - железо, его не жалко. Склады и так забиты под самые потолки, всё равно со временем списывать.
  Виман тяжело вздохнул и стёр надпись с тактического экрана. Очень не хочется, но всё равно придётся провести как минимум ещё одну операцию. Например, Виман убрал с тактического стола изображение космопорта и вывел карту кратера Финдос, взять Глотку - отличный вариант. А там дальше видно будет.
  - Адмирал! Что вы молчите, как истукан? Теперь можно жахнуть по Свалке ядерной бомбой, ракетой или что там у вас есть, - заявил представитель министерства.
  Ну и настырный же этот чиновник. Не иначе и до него дошёл смысл боевых потерь. Осознал, к сожалению, что за ними стоит.
  - А что дальше? - вопросом на вопрос ответил Виман. - Захватить побольше заложников и публично казнить половину из них? Вы лично хотите вешать женщин и детей?
  - Да ну, бросьте, адмирал. Это слишком, - отмахнулся витус Арил. - Свалка далеко не Мирем, да и от самого Мирема далеко. Ядерный взрыв не нанесёт слишком большой урон экономике, зато до смерти напугает аборигенов. Вот увидите - описаются от страха.
  В чём-то витус Арил прав. Но спорить с представителем министерства абсолютно не хочется.
  - Хорошо, мы придумаем что-нибудь, - неопределённо пообещал Виман.
  - Главное, побольше шуму и пыли. В конце концов, ядерную бомбу можно взорвать над Финдосом. На высоте.
  

Глава 6. Отрезвление

  - Ну! Как ты? - рядом присел пехотинец из второго отделения.
  - Цел. Повреждён только. А как там? - Фесс неопределённо кивнул.
  - Космопорт мы взяли. Аборигены ушли по подземным туннелям. "Муравьи" караулят на перроне, - пояснил пехотинец.
  - Спасибо, - ответил Фесс.
  - Рядовой Инес! - в разговор вклинился ротный. - Ваш бронескафандр повреждён! Приказываю немедленно выйти из боя и покинуть место огневого контакта!
  - Вас понял. Выполняю, - машинально ответил Фесс.
  Надо бы встать, принять вертикальное положение и как можно быстрей выбраться из космопорта на свежий воздух. Колун сидит в штабной "Шельме" где-то снаружи. К нему стекается вся телеметрия от "Шельм", "Муравьёв" и броников. Капитан точно знает местонахождение каждого пехотинца и его состояние. Фесс повреждён, значит, потерял боеспособность. Согласно уставу, он обязан покинуть поле боя. Скрипя блоком жизнеобеспечения по стене, Фесс поднялся на ноги и закинул автомат в зажим на спине. В широком коридоре, который выходит на подземную станцию, тихо.
  Оружие аборигенов грохочет дай боже. Сам Хессан в страхе заткнёт уши и уберётся в ад. Но! Раз бой закончился... Фесс, опираясь рукой о стену, вышел в широкий коридор. Нарушать устав, игнорировать приказ самого ротного - очень большой залёт. За такое на гражданку в два счёта выгонят. Но... Фесс упрямо побрёл вдоль коридора, он не может, не имеет права просто так взять и уйти. От жгучих вопросов чешутся руки, а ноги сами несут на перрон подземной станции.
  То, что когда-то было дверью, окончательно осыпалось. 15-миллиметровые пули превратили её даже не в решето, а в хилый обрубок. В стороне, где находится подземная станция, мелькают лучи света и доносятся голоса. С трудом перебирая ногами, Фесс подошёл к убитому другу.
  В тусклом свете аварийных ламп многочисленные бурые пятна выделяются на более светлом фоне бронескафандра. Пули аборигенов пробили защитный костюм во многих местах. На руках, ногах, груди зияют глубокие ямки. Кровь тёмными полосками стекла на пыльный пол. Роковая пуля пробила голову друга навылет. Забрало шлема - самое слабое место бронескафандра, ахиллесова пята перед самым лицом.
  Пули аборигенов поцарапали бронескафандр Фесса. Научно-техническое превосходство метрополии уберегло его. Убитому напарнику он обязан ни больше ни меньше, а собственной жизнью. Если бы Вол не обогнал его на повороте, не выскочил бы вперёд... Думать противно. Но... что же убило его? Какое такое оружие всё же сумело вскрыть далеко не слабенький броник? Фесс пошёл дальше. Убитому уже ничем не помочь. Двигаясь словно в вязком тумане, Фесс дошёл до подземной станции.
  Как и во всём космопорте станция едва-едва освещена красными лампами. Внизу под перроном отсвечивают полированные рельсы. Влево и вправо чёрные провалы туннелей. "Муравьи", словно застывшие статуи, стерегут выходы на станцию. Рядом суетится целое отделение космических пехотинцев. Только всё равно не верится, будто аборигены полезут из всех щелей и попытаются отбить космопорт.
  Пока шёл бой, пока свистели пули и рвались гранаты, думать было некогда. Как боевая машина, Фесс воевал на автопилоте: стрелял, перемещался и укрывался, как учили. Но теперь космопорт взят, настало время поработать мозгами.
  Если верить ветеранам учебно-боевых вылетов, обычно так называемые бунтовщики драпают, как тараканы. Но то, что здесь произошло, что успел заметить, никак не похоже на паническое бегство. Аборигены, как самые настоящие солдаты, отошли и унесли с собой всё своё оружие. Или не всё?
  На перроне, как раз напротив выхода на станцию, валяются цилиндрики весьма странной формы. Фесс подошёл к краю платформы и посмотрел вниз. Точно! Возле натёртого до блеска рельса навалено аж две кучи точно таких же цилиндриков, стальных, кажется. Фесс подобрал один из них и поднёс к глазам.
  Сталь, не сталь, но то, что цилиндрик металлический - абсолютно точно. Один конец закатан наглухо, причём недалеко от края продавлена небольшая канавка. Не заводской брак, а технический элемент, уж чересчур правильная и ровная получилась канавка. Другой конец металлического цилиндрика несколько сужен. Идеально круглая дырка диаметром 10 - 12 миллиметров. Фесс так и эдак повертел странную находку. Ясно одно - ответ у него в руках. Понять бы его.
  С большим трудом из памяти всплыли кадры учебного фильма о Последней мировой войне. Несколько веков назад электромагнитное оружие только-только покинуло стены секретных лабораторий. Но и до создания высокотемпературных сверхпроводников люди убивали друг друга миллионами. Но как? Точнее, чем?
  Перед внутренним взором появились артиллеристы Последней мировой. Вот бравый вояка в тёмно-зелёном камуфляже из простой ткани лихо затолкнул в пушку снаряд... Отошёл от орудия... Пушка выстрелила... Затвор отскочил вниз... И... Фесс напряг память. Наружу вылетела... гильза. Точно! Металлическая гильза. Почти такая же, широкая на одном конце и узкая на другом, только размерами побольше.
  Цепочка ассоциаций сломила стену забвения. Сразу вспомнились лекции по истории войн. До технологии электромагнитного разгона люди с большим успехом использовали эффект расширяющихся при горении газов, пороховых газов. Да, точно - пороховых.
  В стальную гильзу засыпают порох и вставляют пулю. В донышке установлен специальный капсюль-воспламенитель. Фесс перевернул гильзу и посмотрел на закатанный конец. Всё сходится: капсюль-воспламенитель выделяется ярким пятном, а в нём маленькое углубление, словно гвоздём ткнули. Точно, ткнули! Достаточно ударить по капсюлю, как он тут же воспламенит порох. Газы под большим давлением вытолкнут пулю из гильзы и разгонят её в стволе оружия. После выстрела пустая гильза выбрасывается наружу. Блин! Как же просто.
  С перрона подземной станции два пороховых пулемёта вели прицельный огонь по наступающим пехотинцам. Вот откуда взялись пульсирующие в полутьме огни: при стрельбе из стволов вылетает самое настоящее пламя. А калибр пуль почти как у "Муравьёв".
  Гнев и обида ударили в голову. Фесс едва не зарычал и сжал гильзу. Не тут-то было - металлический цилиндр не поддался. Крепкий, зараза.
  Никто из увешанных большими погонами генералов и адмиралов представить себе не мог, что на богом забытой Свалке аборигены воспроизведут анахронизм многовековой давности. Как же! Порох уступает электромагнитному импульсу по всем статьям. Зато, чёрт побери, превосходит его в простоте изготовления. Достаточно хорошей слесарной мастерской, чтобы сделать пороховой пулемёт. Ну а промышленных мощностей Свалки как раз хватило, чтобы за девять месяцев наштамповать горы пороховых пулемётов и целые горные хребты патронов к ним. Какие ещё убийственные анахронизмы воспроизвели и размножили местные жители?
  - Рядовой Инес! - от грозного рыка ротного Фесс аж подпрыгнул. - Почему до сих пор не покинули место огневого контакта?!
  - Виноват, утус капитан, - по привычке Фесс вытянулся по стойке смирно. - Разрешите идти?
  - Идите! - Келтум отключился.
  Фесс облегчённо выдохнул. За подобное непослушание можно запросто схлопотать строгий выговор с "занесением в грудную клетку", как любит говорить, точнее... любил говорить, Вол. Только что-то подсказывает, что игнорирование прямого приказа самого ротного на этот раз сойдёт с рук. Хотя ещё неделю назад все гальюны на десантном транспортнике были бы его. Фесс, не желая больше искушать судьбу, торопливо покинул станцию.
  Тело друга уже унесли. На том месте, где напарника настигли пороховые пули, остались бурые пятна крови - его крови. А вот раздолбанный респ по-прежнему валяется поперёк коридора. А в него чем попали? Какой ещё анахронизм времён Последней мировой за секунду превратил робота в металлолом?
  Космопорт целиком и полностью под контролем десанта. Наружу можно выбраться по кратчайшему пути. Благо компьютер бронескафандра вывел на забрало перед глазами подробную карту с маршрутом. Но Фесс направился в ангар ?3. Оружие аборигенов не даёт покоя. И не даст! Если сразу не разобраться с ним до конца.
  В ангаре бардак и разруха. Подбитая "Шельма" стоит, уткнувшись носом в стену. Под ногами хрустят бетонные камешки и рваные куски металла. Живых и мёртвых пехотинцев уже унесли, а вот очередь до битой техники ещё не дошла.
  Возле задней стены ангара аборигены оборудовали несколько огневых точек. Нужно отдать должное - хорошо оборудовали, с умом. Продолбили в полу неглубокие ямы и поставили перед ними бетонные блоки. О том, что колонисты и не собирались любой ценой цепляться за космопорт, красноречиво говорят пробитые в задней стене дырки. В аккурат выскользнуть из-под огня и благополучно смыться. Но повезло не всем. Два трупа в красноватых костюмах по-прежнему лежат за бетонными блоками. Фесс подошёл ближе и присел на корточки.
  Похоже, абориген очень некстати высунулся из-за укрытия, пуля "Муравья" пробила ему голову навылет. На убитом боевая модель борга, местного защитного костюма. Камуфляжная раскраска из красных пятен разных оттенков, а не положенная по правилам ТБ синяя или зелёная. Пусть борг аборигена уступает бронескафандру, но для местных условий самое то: стоит недорого, прост в эксплуатации и великолепно защищает от химического оружия и радиоактивных осадков. А вот и оружие местного жителя.
  Фесс вытащил из-под убитого пороховой пулемёт: длинный ствол со складными сошками, пластиковый приклад, в подствольной коробке шуршат патроны, из приёмника торчит конец металлической ленты. Догадаться не трудно: из этого тёмно-красного ящичка лента доставляет пороховые гильзы с пулями в затвор, а потом пустая выходит наружу. Конструкция пулемёта очень проста, никакой электроники, чистый металл и пластик. Фесс прикинул вес пулемёта - довольно тяжёлый. А вот калибр явно не тот. Диаметр дула не больше 7 - 8 миллиметров. Там, на перроне подземной станции, стреляли из более крутого калибра. Фесс отложил пулемёт в сторону.
  А вот и то, что разнесло респа вдребезги. Из маленькой ниши под бетонным блоком Фесс достал самую настоящую гранату, слегка вытянутый шарик, расчерченный глубокими бороздками на квадратики. Сверху торчит примитивный запал со спусковым рычагом, а с боку кольцо предохранительной чеки.
  Ещё один убийственный анахронизм, хоть сейчас в музей на полочку: полкило взрывчатки в чугунном корпусе. Такая фигня рванёт под ногами, не то, что без потомства, без ног останешься. Но в том широком коридоре что-то другое прилетело со стороны перрона и вмяло респа в пол.
  Фесс подошёл ко второму трупу. Этому шальная пуля угодила в горло. А вот в руках у него явно не пороховой автомат. Фесс потянул убитого за плечо и отвалил тело в сторону.
  Вот это да! Мёртвый сжимает в руках самый настоящий реактивный гранатомёт. Впереди торчит граната с обтекаемым кончиком. На другом конце гранатомёта характерный раструб для выхода пороховых газов. И снова никакой электроники и прочих наворотов типа прицела с лазерным наведением.
  Теперь ясно, чем прибили "Муравья": летящая граната оставляет за собой шикарный огненный след. Ну а если в полумраке широкого коридора несётся прямо на тебя, то и в самом деле похожа на огненный шар.
  Фесс выдернул из рук убитого гранатомёт. По весу не меньше шести килограмм. Граната кило на два тянет - мощная штука. Ловко, гады, пристрелялись. ИПРО "Муравья" зацепила одну гранату, а вторая всё равно разнесла его в клочья.
  Но... куда стрелял убитый? Фесс проследил взглядом вероятное направление стрельбы.
  - Проклятье.
  Фесс подскочил к подбитой БМП. В боку "Шельмы" вмятина и оплавленная дырочка, словно в воск воткнули раскалённый гвоздь. Кумулятивная, значит, была граната.
  Перебирая пальцами по броне, Фесс обошёл подбитую "Шельму". Створки десантной двери распахнуты настежь. Неброский номер над входом в машину. Если присмотреться... 482. Господи! Это же его "Шельма". Это же в ней он спустился на Свалку.
  По спине пробежал неприятный холодок.
  - Рядовой Инес! Почему до сих пор не покинули поле боя?
  Двойное непослушание разгневало ротного не на шутку.
  - Любуюсь на свою "Шельму", капитан, - бесцветным голосом ответил Фесс.
  - Не залезай туда, сынок, - голос Колуна неожиданно смягчился. - Водитель погиб на месте. Операторы респов ранены. Там нечего смотреть. Уходи оттуда.
  - Слушаюсь, - ответил Фесс.
  Через широкий вход льётся серый свет. На той стороне площади перед космопортом вовсю кипит работа, стучат отбойные молотки и гремят строительные взрывы.
  Пока первый и второй взвод штурмовали космопорт, с орбиты спустились остальные силы десанта, а также техническая обслуга. Командование решило разбить базовый лагерь в непосредственной близости от космопорта.
  За площадью перед космопортом в прочном скальном грунте пробили несколько котлованов и путей сообщения. Пока Фесс пересекал площадь, "Торнадо", осторожно маневрируя реактивными двигателями, опустил в квадратный котлован очередной универсальный модуль.
  Всегда и везде, в любой местности и при любых условиях, базовый лагерь разворачивают по одной и той же схеме. В центре площадка для десантных челноков. В первом круге вокруг неё штаб, склады, техпомощь и госпиталь. Во втором казармы для десантников. По периметру окопы для "Шельм", "Муравьёв" и космических пехотинцев. Если совсем прижмёт, то десант вполне может занять круговую оборону в базовом лагере и отбиваться до последнего.
  Если честно, то глубоко в душе Пятая десантная рота является полицейским отрядом быстрого реагирования. По этой причине ей придали четыре реактивных вертолёта "Дрозд". Стальные птички легко бронированы и вооружены парой пулемётов калибра 15 миллиметров. Хоть ИПРО на них поставили, а то совсем полицейская модель получилась бы.
  Фесс направился в модуль технической помощи. Его броник либо починят, либо выдадут новый. Над головой, оглашая окрестности рёвом турбин, пролетел ещё один десантный челнок.
  Старший механик Бор, немолодой усатый дядька по прозвищу Шпунтик, долго разглядывал бронескафандр, цокал языком и качал головой.
  - Снимай броню! - приказал старший механик.
  - Что? Неужели так плохо? - Фесс принялся расстёгивать зажимы.
  - Плохо? - Шпунтик сделал большие глаза. - Для броника ещё как плохо. А для тебя, дурень, ещё как хорошо. Ещё чуток и внесли бы тебя в санчасть ногами вперёд. А так радуйся, несмышлёныш: на своих двоих в лагерь вернулся.
  Обижаться на грубые шутки механика - последнее дело. Шпунтик мужик добрый, особенно если подойти к нему со стаканом чего покрепче. Но - раз сказал снимай, значит снимай. И баста!
  Фесс остался в нательном белье. Неуютно как-то. За годы учёбы и службы боевой костюм стал как вторая кожа. Без него, будто голый.
  - Клади сюда! - Шпунтик показал грязным пальцем на верстак возле стены.
  - Как быстро вы сможете его починить? - Фесс аккуратно уложил бронескафандр на металлический стол с тисками и фигурными дырочками.
  - Починить? - Шпунтик страшно выпучил глаза. - Ты что, парень, не понял? Отвоевался твой броник. Хана ему! В утиль. Или на запчасти, в лучшем случае. Дуй на склад, новый получишь.
  Последняя фраза прозвучала как приказ. Фесс непроизвольно вытянулся по стойке "смирно". Но утус Бор повернулся к нему спиной.
  На вещевом складе выдали новый бронескафандр. Совершенно новый, муха не сидела, крыса не нюхала. От долгого хранения в складках и на упаковочной ленте скопилась пыль. Настроить броник под себя нетрудно. Фесс развернул боевой костюм и слегка тряхнул его. Благо не зря, оказывается, учил назубок размеры собственного тела. Пригодилось, кто бы знал.
  Фесс нашёл казарму своего отделения. Как повреждённому, ему полагается маленькая привилегия - забраться в койку, пока отделение не вернётся с боевого задания на отдых. Или, не приведи Создатель, ротный лично не вытащит его из постели.
  Казалось бы - все беды и неприятности этого дня должны остаться там, в космопорте. Но, при виде пустой койки направо от входа, Фесса аж передёрнуло. Вол, закадычный друг и верный товарищ, уже никогда не вернётся в мобильную казарму и не завалится спать на своё законное место. И никто так и не займёт его пустующую коечку, пока рота не вернется на Мирем для пополнения. Занимать спальное место покойника - дурная примета.
  

Глава 7 Наблюдательный пункт

  Оборона Космопорта имени Пилага прошла успешно. Пусть войска центрального правительства заняли космопорт, зато Первая рота Народной армии сумела отойти в организованном порядке. Космодесантники дошли до подземной станции, но дальше в темноту туннелей не сунулись, побоялись. А жаль.
  Народная армия получила первый и от этого бесценный опыт войны с правительственными войсками. Оказывается, разрекламированных космических пехотинцев вполне можно бить. Без своих БМП и поддержки с воздуха они мало чего стоят. Роботизированные системы поддержки пехоты, так называемые респы, представляют куда большую опасность. Но железо не отличается особым умом. В ангарах и в глубинах космопорта бойцы Народной армии передавили немало "Муравьёв".
  Первая рота отошла по подземному туннелю на Главную военную базу Дайзен 2 на отдых и пополнение. Их встречали как героев. Солдаты третьей роты, гарнизона Глотки, ещё только цветы под ноги не бросали. Восторженным охам, ахам и крепким рукопожатиям не было конца.
  Небольшой отдых быстро закончился. Первая рота присоединилась к гарнизону Глотки. Командование планирует навязать противнику серьёзный бой возле базы и нанести десанту серьёзные потери. Рядовых, как обычно, в подробности предстоящей операции не посвятили. С утра пораньше Чагу дали в напарники рядового по фамилии Павут и отправили на седьмой этаж административного здания вести наблюдение за подступами к Глотке.
  Наблюдательный пункт разместился в кабинете на южной стороне здания. Пусть единственное окно давно и наглухо закрыто, но наблюдателям и не нужно пялиться в бинокли на равнину перед бывшей тюрьмой. Так недолго и на снайперскую пулю напороться, а то и на прицельный залп "Шельмы". Несколько подвижных видеокамер на внешней стене обозревают окрестности. Дежурный наблюдатель просто сидит на маленьком стульчике перед широким монитором и смотрит за восточными и юго-восточными подступами.
  Если верить хроникам времён Последней мировой войны, то они обустроились с комфортом. НП-18 не какая-нибудь сырая яма во влажном подлеске, не фальшивая могила на заброшенном кладбище, а служебное помещение. Светло, сухо, здесь даже туалет имеется.
  Рядовой Инэсс Павут - молодой парень внушительной комплекции. За что его прозвали Гаргулом и что означает это слово - не понятно. Павут почему-то считает, что маленькие жиденькие усики ему очень даже к лицу. Зато Гаргул, как все физически сильные люди, добряк добряком. Вот только с интеллектом у него не очень. То ли в шутку, толи в знак большого уважения, Гаргул называет Чага командиром. Хотя по званию они оба рядовые.
  Гаргул сидит перед монитором и старательно следит за окрестностями. Кнопка переключения камер чуть слышно щёлкает под толстым пальцем. И как только такой маленький стульчик держит на себе такую массивную фигуру? И ведь даже не скрипит.
  Чаг с комфортом развалился в кресле. Чтобы ранец жизнеобеспечения не мешал получать удовольствие, чья-то заботливая рука вырезала в спинке специальное углубление. Задание боевое, снимать борги категорически запрещено. Да и при всём желании их не снять. Административное здание Глотки больше трёх дней назад отключили от систем жизнеобеспечения. В кабинете относительно тепло, но кислород на нуле.
  - Командир, - не оборачиваясь, прогудел Гаргул, - чо так печально вздыхаешь?
  Чаг, не открывая глаз, ответил:
  - Инэсс, только не обижайся - из-за тебя. Как глаза открою, как тебя увижу, так сразу же вздохну.
  - Пошто страшной такой? - Гаргул оглянулся.
  - Гораздо хуже, - ответил Чаг. - Ты - живое напоминание о потерях, которые понесло наше отделение. Там, в космопорте, погибло двое отличных парней, ещё трое ранены.
  - А я тут при чём? - удивился Гаргул.
  - А при том, уважаемый, что ты - пополнение, призванное заменить павших, - нехотя объяснил Чаг. - Ведь и я сам мог остаться там, в ангаре ?3. Надо мной свистели самые настоящие пули. От "Муравья" еле ноги унёс. Знаешь ли, приятного мало.
  - Зато ты уже стреляный, - возразил Гаргул.
  - Не понял? - от удивления Чаг выпрямился в кресле.
  - Ну, бишь, обстрелянный, - уточнил Гаргул. - Ты прошёл через огненное посвящение и тебе уже не так страшно будет.
  - Эх, Гаргул, Гаргул, - Чаг снова откинулся на спинку кресла. - Через это самое огненное посвящение я прошёл три с половиной года тому назад, когда из игрушечной "Марки" зеков на суд к Создателю пачками отправлял.
  - Да ну! - воскликнул Гаргул. - Так ты, того, с самого начала в нашей армии?
  - С самого что ни на есть начала. Начальней некуда, - ответил Чаг. - Но! Поверь мне на слово, Инэсс: хорошего в этом мало.
  - Может быть, я только...
  Что "только", Гаргул не успел сказать.
  - О-о-о! Командир! К нам гости, - Гаргул ткнул пальцем в экран. - Надь докласть.
  Павут переключился на другой радиоканал и громко произнёс:
  - Центральный! Говорит НП-18. С юга замечено приближение четырёх реактивных вертолётов противника типа "Дрозд". Внимание! Повторяю: с юга замечено приближение четырёх реактивных вертолётов противника типа "Дрозд". Центральный! Как поняли? Приём.
  - НП-18. Говорит Центральный. Вас понял. Продолжайте наблюдение. Конец связи.
  - Центральный. Вас понял. Продолжаем наблюдение. Конец связи.
  Гаргул доложил о вертолётах и снова уставился в монитор.
  - Командир, я только не понял - ты рад быть воякой али нет?
  Любопытство сильнее страха. С юга к Глотке приближаются четыре боевые машины противника. Чёрт его знает, какой приказ у пилотов "Дроздов". Ладно, если только разведка. А если не только?
  Чаг улыбнулся. Инэсс родился и вырос на ферме далеко на юге кратера Финдос. Благодаря бычьему упорству, он сумел пробиться через дебри конкурсного отбора и добился чести стать кадровым военным Народной армии самообороны. Пусть поначалу в Стратегическом резерве, зато теперь он в действующей армии. Инес исполнил заветную мечту, а заодно покинул опостылевшую семейную ферму по выращиванию картошки и разведению свиней.
  - Вопрос не в том, рад я или не рад быть кадровым военным, - Чаг поднялся с кресла. - Я уже не могу быть мирным обывателем, Гаргул. Завяну от скуки, от недостатка адреналина. Вопреки расхожему мнению, солдатами рождаются. Только далеко не все узнают об этом.
  - А! Так ты узнал, - сообразил Гаргул.
  - Узнал, на собственную голову, - ответил Чаг.
  Вой реактивных двигателей пробивается сквозь стены и давит на уши. Четвёрка "Дроздов" приблизилась к административному зданию и, подлетая всё ближе и ближе, закружила вокруг него. На мониторе наблюдения мелькают чёрные вытянутые тушки. Легкобронированные "Дрозды" вооружены парой крупнокалиберных пулемётов. Особого вреда от них не будет. Шумят да и только. Но у командования на их счёт другие планы. Ожил общий радиоканал связи:
  - Внимание! Боевая тревога! Боевая тревога! Вертолеты противника уничтожить!
  Пункт наблюдения - заодно огневая точка. На подставке возле окна стоит крупнокалиберный пулемёт "Защитник". Металлическая лента с толстыми гильзами заправлена в ствольную коробку. Подальше от окна, на полу у входа, лежит гранатомёт "Угроза" и шесть реактивных гранат в пластиковом ящике с ручками.
  - Щас повеселимся! - радостно воскликнул Гаргул.
  С невероятной лёгкостью для столь массивного тела Гаргул сорвался со стульчика и подскочил к окну. Тяжёлый засов с грохотом улетел на пол, напарник толчком распахнул окно. Металлические ставни с размаху стукнулись о внешнюю стену. Снаружи показался "Дрозд".
  - Гаргул! Берегись! - крикнул Чаг.
  Но необстрелянный новичок рвётся в бой. Предостережение потонуло в рёве реактивных двигателей. В распахнутое окно влетело облако красной пыли.
  - А теперь вот та-а-ак! - Гаргул взялся за пулемёт.
  Он так и не успел передёрнуть затвор, "Дрозд" первым открыл огонь. Крупнокалиберные пули забарабанили по внешней стене. Вокруг Гаргула взметнулись фонтаны пыли. Его буквально отбросило от "Защитника". Новичок упал на пол. На красной ткани борга выступила ещё более красная кровь.
  Чаг отскочил вглубь кабинета. "Дрозд" щедро поливает пулями пространство перед окном. Проклятье! Напарнику уже не помочь. Чаг поднял реактивный гранатомёт. Вот что заставит пилота "Дрозда" изрядно понервничать.
  Через прицел гранатомёта реактивный вертолёт похож на жирную птичку с короткими крыльями. Небольшое упреждение... И плавно нажать на спуск.
  Выстрел.
  Гранатомёт дёрнулся в руках. Чёрное облако окутало Чага. Граната вылетела в распахнутое окно. Плюющий огнём "Дрозд" судорожно рванул в сторону и выскочил за край окна. Граната прошла мимо и взорвалась далеко впереди.
  Открыв ящик, Чаг вытащил реактивную гранату и вставил её в ствол гранатомёта. Игра ещё не окончена. Первый выстрел напугал пилота, но "Дрозд" по-прежнему висит недалеко от стены и обстреливает окно. Пули потрошат бетон и дырявят металлические ставни.
  Идиот! Чаг присел на колено и взял прицел. Так ведь и попасть могут. Пули с визгом крошат пол в метре от колена. Не обращая внимания, Чаг поймал "жирную птичку" в прицел и нажал на спуск.
  Выстрел.
  Реактивная граната, едва не задев косяк, с воем ушла в окна. "Дрозд" судорожно крутанулся в противоракетном манёвре. Пилот едва не выдал "мёртвую петлю". Далеко, далеко за вертолётом граната взорвалась всплеском яркого пламени.
  Пусть и второй выстрел прошёл далеко от цели, но пилот "Дрозда" предпочёл больше не дёргать судьбу за усы. Задом, продолжая стрелять, реактивный вертолёт пошёл прочь от тюрьмы.
  Снизу в сторону "Дрозда" вылетела ещё одна реактивная граната. Дымный след перечеркнул силуэт вертолёта. Значит, в охоту на "Дроздов" включилось подкрепление. Если через минуту они не уберутся к чёртовой матери, то на земле возле Глотки появятся четыре свежие воронки.
  Но вот реактивный вертолёт крутанулся на месте и прибавил газу. Четвёрка "Дроздов" дала дёру на полной мощности. Чаг подскочил к пулемёту. Какая удача! "Защитник", кроме нескольких царапин и дырки в станине, не пострадал. Чаг передёрнул затвор и прицелился в убегающего "Дрозда".
  Выстрелы мощного пулемёта частыми ударами отзываются в голове. "Защитник" запрыгал на широком подоконнике, но Чаг намертво вцепился в ручки. Силуэт "Дрозда" быстро тает в прицеле, но Чаг с остервенением стреляет и стреляет ему вослед. Гильзы с грохотом падают на пол, звенят и разлетаются по кабинету.
  - Внимание! Прекратить огонь! Отбой! Отбой!
  Приказ по общему радиоканалу, словно ушат холодной воды на горячую голову. Чаг тут же отпустил пулемёт. "Защитник" затих. Дисциплина - великая вещь. Приказ командира прошёл мимо сознания, но Чаг всё равно его выполнил. В коридоре загрохотали торопливые шаги. Хлопнула входная дверь.
  - Чаг! - в кабинет ворвался Шнык. - Жив?
  - Жив. Жив, - Чаг обернулся.
  - Что с Гаргулом? - Шнык присел рядом с убитым.
  - Отвоевался Гаргул, - Чаг подошёл ближе.
  В груди рядового Павута зияют большие дырки. 15-миллиметровые пули не оставили Гаргулу ни малейших шансов. Даже медицинский гель, который сработал при ранении, не смог закупорить глубокие раны. Кровь тонкими струйками стекла на пол. Гаргул умер мгновенно. Словно издеваясь над убитым, "Дрозд" раздробил ему ноги.
  - Как он так? - спросил Шнык.
  - Повоевать захотелось, - нехотя ответил Чаг. - Распахнул окно прямо перед стволами "Дрозда". Ну и...
  - Хреново дело, - согласился Шнык.
  Через минуту в кабинет вошли пятеро солдат. Шнык, как командир отделения, вызвал подчинённых.
  - Тебя сменить? - участливо предложил Шнык.
  - Не нужно, - отмахнулся Чаг. - Лучше я ещё понаблюдаю.
  - Хорошо. Как знаешь, - согласился Шнык. - Рядовой Ялкон!
  - Я! - вперёд выступил один из солдат.
  - Остаёшься на наблюдательном пункте. Рядовой Ратаг за старшего, - приказал Шнык.
  - Есть! - Ялкон козырнул в ответ.
  Чаг с интересом посмотрел на нового напарника. Армейские борги совершенно одинаковые, но этот почти новый: камуфляжная раскраска ещё не утратила заводской блеск, а пески Дайзен 2 ещё не успели обветрить и потрепать защитный костюм. Рядовой Ялкон высок ростом, но худ. Стратегический резерв, пополнение, замена выбывших после космопорта.
  - Ладно, парни, - произнёс Шнык. - Забираем Гаргула и уходим.
  Солдаты подхватили убитого и вынесли из кабинета. От бесформенной лужи на полу в сторону выхода протянулись тонкие полоски крови. Раз так называемый налёт отбит, то главным силам совершенно нечего делать в административном здании. Основная масса солдат должна отсиживаться в безопасном подземелье. В большом здании осталось несколько наблюдателей.
  - Э-э-э... - неуверенно протянул рядовой Ялкон. - Разрешите обратиться?
  Чаг невольно улыбнулся. Новичков в Стратегическом резерве гоняют дай боже. Киборг в "Песчаной буре" и то так не изгалялся. Строевой устав так и сыплется из пополнения при каждом шаге и при каждом слове.
  - Расслабься, ты не на плацу, - произнёс Чаг. - Можешь звать меня Чаг или, ещё лучше, Непоседа. Да! Тебя как зовут?
  - Лей, или просто Як - так меня в учебке прозвали.
  - Это сокращённо от фамилии?
  - Так точно! - ответил Як и тут же смутился вновь. - Я вот что хотел спросить: мне начать наблюдение?
  - Не нужно, - Чаг присел на маленький стульчик возле монитора. - Засекай время, через час сменишь меня. А пока, вон, кресло в твоём полном распоряжении.
  - Слушаюсь! - ответил Як.
  Новичок подошёл к широкому креслу и неуверенно присел на краешек. Впрочем, строевой устав, как и пиво, надолго в организме не задерживается.
  Чаг сосредоточенно уставился в монитор. Палец на кнопке переключения дрожит от нервного возбуждения. Так всегда бывает: скоротечный бой уже закончился, а тело только сейчас начинает колбасить от избытка адреналина. Запоздалые эмоции рвутся наружу, аж руки трясёт. Указательный палец в толстой перчатке из металлизированной ткани через раз попадает на малюсенькую кнопочку переключения внешних камер. Да и сердечко стучит несколько быстрей обычного.
  Наблюдение за подступами к Глотке - важное и ответственное задание. Оно же самый лучший способ совладать с эмоциями. Сидеть внизу, в тепле и безопасности, значит перегреться от внутреннего напряжения. Работа - самое лучшее лекарство во все времена.
  Чаг в очередной раз нажал на кнопку переключения видеокамер. По меркам Народной армии он ветеран, каких мало. В активе разгром заключённых и первый самый непредсказуемый бой с правительственными войсками. Но... Что в первую компанию три с половиной местных года тому назад, что вчера днём в космопорте, судьба уберегла его от страшного зрелища: ни один боевой товарищ не погиб прямо на его глазах.
  Сколько он бы знаком с Гаргулом? Сутки с небольшим. Здесь, на этом наблюдательном пункте, на предпоследнем этаже административного здания, они узнали друг друга чуть лучше. Но... Молодой и горячий Гаргул ушёл к Создателю, погиб в первом же бою глупо и совсем не по-геройски. Он даже не успел сделать ни одного выстрела. Лучше бы он остался на ферме родителей, выращивал бы картошку и кормил бы ей хрюшек.
  Скучно. Каждая минута тянется бесконечно долго. Чаг старательно пялится в монитор и, словно автомат на фабрике, размеренно нажимает на кнопку переключения внешних камер. Восточный и южный подступы к Глотке, острая вершина Щитовой горы мелькают на экране в надоевших ракурсах. Ни малейшего движения. Только тени камней и бесформенных глыб еле-еле ползут слева на право.
  Минут десять новичок нетерпеливо елозил в кресле. То на один бок повернётся, то на другой, то вздохнёт некстати, то присядет на краешек, то снова с шумом откинется на спинку. Лежал бы себе да лежал. Нужно отдыхать, пока есть такая возможность.
  - Не томи. О чём спросить хочешь? - не оборачиваясь, бросил Чаг. - Выкладывай.
  Кресло пронзительно скрипнуло.
  - Я вот что хотел спросить, - наконец-то признался Як. - Неужели и в самом деле можно попасть в вертолёт из реактивного гранатомёта? В Стратегическом резерве ничего подобного нам не говорили.
  - Да ни в жизнь! - шутливо воскликнул Чаг. - Граната неуправляемая, летит прямо и медленно. А вертолёты летают далеко и быстро. К тому же на каждом из них стоит ИПРО.
  - А-а-а зачем вы тогда стреляли? - ничего не понимая, спросил Як.
  - А тебе понравится, если тебе в бочину ткнётся парочка килограмм взрывчатки, да ещё с кумулятивным эффектом? - вопросом на вопрос ответил Чаг.
  - Но вы же сами только что сказали - попасть в вертолет невозможно. Да ещё ИПРО на каждом.
  - Рисковать никто не хочет. Жизнь одна, и пилоты "Дроздов" держатся за неё всеми конечностями и зубами для верности.
  - А! Так это - вы их просто отогнали? Чтобы не борзели слишком, - сообразил Як.
  - Правильно мыслишь, боец. Далеко пойдёшь, долго жить будешь.
  Ровно через час Як заступил на дежурство. Чаг развалился в удобном кресле. Время перед монитором не прошло даром. Нервы немного успокоились, а сердце перестало излишне резво биться в груди. Теперь положить руки на мягкие подлокотники, закрыть глаза и расслабиться.
  - Непоседа! Проснись!
  Кажется, будто на секундочку закрыл глаза, а уже снова заступать на дежурство.
  - Не ори! Иду, иду, - Чаг шумно потянулся в кресле.
  - Да не - ваша очередь ещё не скоро, - торопливо пояснил Як. - "Шельмы" идут!
  А это уже гораздо интересней. Сонливость как рукой сняло. Чаг резво соскочил с кресла и в несколько шагов подбежал к монитору.
  Точно "Шельмы"! На плоскогорье по старой разбитой дороге взбирается колонна боевых машин пехоты. Красные коробочки на колёсиках смешно скачут на глубоких ухабах и лихо маневрируют между огромных камней.
  - Центральный! Говорит НП-18! - не дожидаясь напоминания, заговорил Як. - С юга, по старой грунтовой дороге, приближается группа БМП противника численностью приблизительно шесть - восемь машин. Как поняли? Приём!
  Секундная пауза.
  - НП-18. Говорит Центральный. Вас понял. Что делают БМП противника? Приём!
  - В данный момент БМП противника выстраиваются в линию поперёк грунтовой дороги, задирают орудия, и... О господи! Центральный! Они собираются стрелять!
  - НП-18! Уходите! Это приказ. Уходите! Конец связи.
  - Вас понял! Уходим! Конец связи!
  "Шельмы" и в самом деле выстроились поперёк дороги и, задрав орудийные стволы, дали залп.
  - Тикаем! - Чаг хлопнул Яка по плечу.
  Свист снарядов и грохот взрывов возле стен Глотки. Чаг первым выскочил из кабинета.
  В конце коридора дырка в полу, из которой торчит приставная лестница. Чаг едва присел перед спуском на шестой этаж, как здание дрогнуло от многочисленных попаданий. Через пару ступенек Чаг спрыгнул на пол. Сверху, чуть ли не на голову, слетел Як.
  - Туда! - Чаг ткнул пальцем в тёмный конец коридора.
  - Но лестница здесь! - Як показал на дыру в пяти метрах левее.
  Очередной удар тряхнул Глотку ещё сильней. Над головой что-то ухнуло, треснуло и с грохотом осыпалось.
  - Выполнять! - рявкнул Чаг.
  В конце коридора, возле запертого окна, они остановились. Чаг сел прямо на пол. С каждым новым ударом с потолка сыплется штукатурка.
  - Но почему? Непоседа! - Як нервно озирается по сторонам.
  - Расслабься, рядовой, - Чаг прислонился к стене. - Над нами два этажа - мы в полной безопасности.
  - Но! - Як в недоумении показал пальцем на осыпающийся потолок.
  Словно подтверждая его опасения, очередная порция снарядов накрыла Глотку.
  - Какой калибр орудий "Шельм"? - требовательно спросил Чаг.
  - Э-э-э, тридцать миллиметров, - ответил Як.
  - Будь у них пушки от 150 миллиметров и больше, то остались бы от Глотки груды колотого бетона и тучи пыли. А так, - Чаг махнул рукой, - они только зря расходуют боеприпасы. Хуже того - ещё лучше подготавливают Глотку к обороне.
  Спокойный вид Чага и уверенный тон произвели на новичка сильное впечатление. Як перестал нервно расхаживать поперёк коридора и даже присел рядом.
  - Этот как, лучше подготавливать? - попросил уточнить Як.
  - Любая дырка в стене Глотки - потенциальная огневая точка. Почему, кстати, и погиб Гаргул - Пилот "Дрозда" не стал думать и пальнул по первому же распахнутому окну и не прогадал. Зато теперь этих самых дыр на внешней стене будет столько, хоть отлавливай и на зиму заготавливай.
  - А-а-а... - протянул Як.
  Минут двадцать "Шельмы" методично обстреливали Глотку. Синхронность выстрелов поражает. Никакого разнобоя. Никакого дождя с градом. Две - три секунды - удар. Две - три секунды - удар. И так до бесконечности. Каждый раз Глотка вздрагивает, а с верхних этажей доносится грохот и треск.
  Наконец "Шельмы" расстреляли весь боекомплект и убрались обратно в космопорт. Там, по сообщению разведки, космические пехотинцы развернули базовый лагерь.
  - НП-18! Говорит Центральный. Как слышите? Приём.
  - Центральный! Говорит НП-18. Слышим вас отлично. Приём, - ответил Чаг.
  - Целы? Приём.
  - Так точно - целы. Приём.
  - "Шельмы" ушли. Возвращайтесь. Конец связи.
  - Вас понял. Возвращаемся. Конец связи.
  Чаг поднялся с пола и стряхнул пыль с плеч.
  - Вот и всё, Як, а ты боялся. Возвращаемся.
  Словно не веря в собственное спасение, Як оглянулся по сторонам и задумчиво заметил:
  - И чего только хотели? Не понимаю.
  - Не забивай голову, брат. В этой жизни много чего непонятно, нелогичного и необъяснимого, - как заправский философ ответил Чаг.
  Административное здание основательно подготовили к обороне. Шкафы, столы, стулья и прочую мебель вынесли, красивые ковровые дорожки свернули, светильники и те поснимали. Остались лампочки аварийного освещения, которые едва рассеивают темноту и позволяют хоть как-то ориентироваться в большом здании.
  Чтобы максимально усложнить штурм, разобрали лифты и снесли все лестницы. Для перехода с этажа на этаж в потолках продолбили дыры и приставили стремянки. Хотя... как и в космопорту, держаться зубами за Глотку командование не собирается. Отцы-командиры замыслили что-то другое. Какую-то грандиозную пакость. Чтобы космодесантники гарантированно подавились. Что-то невнятное и очень опасное буквально витает в воздухе. Но что? Рядовым знать не полагается.
  Южная часть шестого этажа залита светом. Внешняя стена в сплошных дырках. Ветер тихо гудит среди погнутой арматуры. Пол, словно белым ковром, завален обломками.
  Наблюдательный пункт на седьмом этаже пострадал гораздо меньше, чем можно было бы ожидать. Снаряды "Шельм" продырявили стену в нескольких местах, пробили потолок на восьмой этаж и частично разрушили тонкую перегородку между кабинетом и коридором. Зато монитор наблюдения как ни в чём не бывало висит на прежнем месте и показывает восточный подступ к зданию.
  Чаг пощёлкал кнопкой переключения внешних видеокамер. Удивительно! "Шельмы" превратили южную стену Глотки в решето, перепахали землю перед ней, а уничтожена всего одна камера.
  - НП-18! Говорит Центральный. Доложите обстановку. Приём.
  - Центральный! Говорит НП-18. Докладываю. Наблюдательный пункт повреждён незначительно. Не работает всего одна внешняя камера видеонаблюдения на южной стене. Приём, - чётко, как учили, ответил Чаг.
  - Отлично! Продолжайте наблюдение. Конец связи.
  - Вас понял! Продолжаем наблюдение. Конец связи.
  Уж лучше бы "Шельмы" разнесли наблюдательный пункт вдребезги. Тогда, глядишь, им приказали бы вернуться к своему отделению. А так - как ни в чём не бывало "продолжайте наблюдение".
  - Командир! Либо я паникую раньше времени, либо наблюдатели смертники по определению? - спросил Як.
  Чаг оглянулся. Молодой напарник смахнул с кресла мелкие камешки и с комфортом развалился на мягком сиденье. И он перешёл на "командир". Сговорились что ли?
  - Ты только сейчас это понял? - Чаг повернулся к монитору.
  - Если честно, то да, - сознался Як. - Будь у "Шельм" калибр чуток побольше, как ты и обещал, миллиметров 150, у нас был бы реальный шанс не добежать до укрытия.
  - Так оно и есть, - согласился Чаг. - Такова логика войны: лучше пожертвовать малым, чтобы сберечь гораздо больше. И не гони волну на отцов-командиров. Трезвый расчёт и ничего личного.
  Поддерживать гнилой базар совершенно не хочется. Молодой понял его настроение и не задал больше ни одного глупого вопроса. Снова потянулись бесконечные минуты ожидания. Местное "телевиденье" обеднело на один канал, но не стало веселей. Тени от камней всё так же вяло плетутся слева направо, с запада на восток. Скучно.
  Правительственные войска показали шоу танцующих "Дроздов", выступление хора "Шельм" и вряд ли на этом успокоятся. Жаль, в силу веских причин пришлось оставить "телеэкран" на самом интересном месте. Затягивать боевые действия не в интересах космического десанта. Так что у нас дальше по программе?
  Продолжение "развлекательного" вещания пришлось ждать довольно долго. За сорок минут Чаг соскучился и потерял интерес к жизни. Противник покинул сцену, и пока ничто не предвещает его скорейшего возвращения. Чаг в очередной раз переключился на камеру, которая показывает Щитовую гору на фоне серого в тучках неба. Хотя... нет. Нужен джойстик. Чаг, дёргая маленький рычажок, поднял объектив видеокамеры повыше и включил максимальное увеличение. Точно! Вот оно!
  Высоко над облаками, словно предвестник грядущих бед, плывёт чёрная тушка. Эдакая чёрточка с загнутыми вверх крылышками. И... и... инверсионный след нанизывает облака, словно пушистая нитка пронзает серые камешки.
  В голове будто щёлкнул переключатель.
  - Мать честная! - воскликнул Чаг.
  - Что! Пора? - отозвался Як.
  Не обращая внимания на молодого, Чаг заорал во всё горло:
  - Центральный!!! Центральный!!! Говорит НП-18! С юга такшип! Такшип! К нам приближается такшип! Как поняли? Приём! Приём!
  - НП-18! Говорит Центральный! Мотайте!!! Конец связи!
  Чаг сорвался с места. От резкого толчка стульчик грохнулся на пол. Як, даром что полусонный, при первом же упоминании такшипа аж подпрыгнул.
  Из кабинета. Как можно быстрей. В укрытие.
  Чаг выскочил в коридор и затравленно оглянулся.
  Чёрт побери! Не успеть!
  Так хочется взвыть от тоски и безнадёги. Но - делать нечего. Чаг добежал до северной стены и с ходу плюхнулся на пол. Сила инерции протащила дальше и звонко припечатала головой о стену. Рядом шлёпнулся Як. В момент страха срабатывает стадный инстинкт: людей тянет друг к другу.
  - Превеликий Создатель, всё в руках твоих, - торопливо зашептал Як.
  - Смилуйся над нами. Подари крупицу своего божественного внимания, - невольно подхватил Чаг.
  В минуту, когда из-за угла выходит вечно хмурый Тун, даже самые конченые атеисты вспоминают о создателе всего сущего. АКИ Первого крейсерского кучу раз пролетали над Финдосом. Шумели, как же без этого, но не гадили. Другое дело такшип.
  Малый тактический корабль создан для крупномасштабных сражений в открытом космосе. По сути, космический корабль в миниатюре, пусть и без вирт-привода. Просто так гонять его не будут. Но! Если такшип всё же показался в плотных слоях атмосферы, значит, у него в брюхе нечто очень, очень, очень серьёзное и очень, очень, очень мощное. Как минимум - ядерная бомба!
  В атмосфере такшип летает чуть лучше кувалды, зато очень, очень быстро. Что для него три - четыре маха? Так, лёгкий взмах крылышками. Чёрная тушка парит над облаками обманчиво тихо, но это ненадолго.
  Мощный гул, словно цунами, накрыл Глотку. Свистящий звук сводит с ума. Чаг отчаянно пытается заткнуть уши, но ладони без видимой пользы упёрлись в шлем. Камешки и крупные песчинки мелко прыгают на дрожащем полу.
  Сейчас рванёт!
  Сначала от мощного удара содрогнётся земля. Глотка, словно маятник, дёрнется из стороны в сторону. Стены покроются трещинами, но так и не успеют упасть. Взрывная волна сорвёт верхние этажи к чёртовой матери!!! Они и так ослаблены обстрелом.
  Повезло, как утопленнику! От ужаса Чаг вжался в пол. Превеликий Создатель!!! За что?! Уж лучше бы "Шельмы" разнесли НП к ядрёной матери!!!
  Сквозь адский вой пробился едва уловимый грохот. Точнее, цепочка взрывов, сильных хлопков, быстрее...
  ...
  Звуковая волна прошла над Глоткой. Такшип улетел дальше на север. Мощный гул быстро пошёл на спад.
  - Не понял? - Як оторвал голову от пола и уставился на Чага. - Бомба? Где?
  - Радуйся, дурак! - огрызнулся Чаг.
  - Но ведь что-то было! Я слышал! - уверенно заявил Як.
  Значит, Чаг очумело посмотрел на напарника, не померещилось. Такшип пролетел над Глоткой и что-то действительно взорвалось. Причём не один раз, а несколько. Но не ядерная бомба. Будто не веря собственным глазам, Чаг огляделся по сторонам. Точно не она! Тогда что?
  Чаг поднялся на ноги и неуверенно заковылял по коридору к наблюдательному пункту. Голова гудит, руки трясутся, как после грандиозной пьянки, а ноги сами по себе завязываются в тугие узлы. Не-е-е - конкретно с Туном побазарили! За жизнь литр водяры раздавили. Без закуси. Бывает же такое.
  - Что за хрень? - удивлённо воскликнул Як.
  Действительно, Чаг остановился посреди коридора. Хрень да ещё какая. Через дыры в стенах и в потолке в коридор вливается чёрное облако. Как пар в бане, только цвет другой. Ноги по колено утонули в маслянистом тумане. Впрочем, странное облако уменьшается прямо на глазах и оседает жирной плёнкой на полу и стенах.
  Чаг осторожно заглянул в кабинет. Монитор видеонаблюдения работает как ни в чём не бывало. Во, зараза! Ну ничто его не берёт! Кресло, стульчик, пулемёт и гранатомёт с ящиком перекрасились в чёрный цвет. Бред какой-то! Голова отказывается воспринимать происходящее. Между тем Як пересёк кабинет и через пролом в стене выглянул наружу.
  - Ёё!!! - удивленно воскликнул Як. - Непоседа, ты только глянь на это!
  Что ещё? Чаг подскочил к ближайшей дырке и выглянул наружу.
  - Ни хрена себе! Ведь... не поверит же никто.
  - Как пить дать - не поверят, - согласился Як.
  Глотка по самое горлышко укутана чёрным облаком. Жирный туман клубится под напором северного ветра и нехотя, закручиваясь в спирали и воронки, отползает от здания. Странное облако постепенно тает и оседает на землю. Грязно-белые стены Глотки покрылись чёрным налетом.
  - Химия? Боевая? - предложил Як.
  - Непохоже, - задумчиво ответил Чаг.
  Из-за дурного климата и бешеного перепада температур все без исключения города и посёлки Дайзен 2 построены под землёй. Каждый населённый пункт по определению представляет из себя отличное убежище от оружия массового поражения. Распылять в атмосфере отравляющие вещества и тем более болезнетворных микробов не имеет никакого смысла. Над Глоткой должна рвануть ну очень мощная ядерная бомба, чтобы столица колонии, которая находится всего в четырёх километрах на восток, серьёзно пострадала.
  - Кажется, я знаю, что это за хрень, - неуверенно произнес Як.
  Чаг с интересом посмотрел на молодого напарника. Як, вроде как родился в каком-то маленьком посёлке на западной части кратера Финдос. Он запросто может быть сыном не шибко образованного фермера или непробиваемого шахтёра.
  - Лет двадцать назад в нашем посёлке мукомольня взорвалась. Да! Точно взорвалась! - уверенно заговорил Як. - Как мне отец объяснил, Сид, пекарь наш, прошляпил какой-то там уплотнитель. Мукомольный цех заполнился такой мелкой, мелкой пылью. А ещё, как на грех, там что-то коротнуло. Искра, в общем, электрическая... Рвануло так! Стальные ворота, что в цех вели, с корнем выдрало. Да на самого Сида и кинуло. Еле жив остался. А то прибило бы к чёртовой матери.
  - Подожди, а при чём здесь мука, бедняга Сид и стальные ворота? - не понял Чаг.
  - А! Так это - объёмный взрыв получился. Его ещё термобарическим называют. Во - запомнил с тех пор. Если какое-нибудь очень мелкое горючее вещество перемешать с воздухом, точнее, с кислородом в этом самом воздухе, то получится гремучая смесь. Маленькая искра или огонёк какой - рванёт так, костей не соберёшь. Вот.
  Як не так прост, как кажется. Парень умеет связывать воедино разные, казалось бы, факты. Чага разобрал дикий смех:
  - Ну, придурки! Ну, бараны! Во лоханулись!
  Чаг схватился за живот и согнулся пополам.
  - Умники хреновы! - подхватил Як.
  Напарнику самому не лучше. От приступа смеха Як стукнулся головой о стену.
  Теперь всё ясно. Адмирал Первого крейсерского флота отправил "Шельм" понаделать в Глотке как можно больше дыр. Заодно вскрыть окопы, ДОТы и прочие огневые позиции, если такие найдутся. В завершении такшип сбросил на Глотку парочку термобарических бомб. Нужно отметить - очень хорошо сбросил, административное здание по самую маковку окуталось горючей смесью. Но... В атмосфере Дайзен 2 нет кислорода. Грандиозный бабах не получился.
  Да... Десантники лопухнулись на полную катушку, но их можно понять. Они ведь с Мирема, где атмосфера насыщена кислородом. На метрополии термобарическая бомба такой мощности рванула бы как маленькая ядерная бомбочка.
  Коварство термобарических боеприпасов не только в силе взрыва. Гремучая смесь подобно всем газам просачивается внутрь построек. Будь то дома, блиндажи, ДОТы и прочие не закрытые наглухо помещения. Взрыв происходит не только снаружи, но и внутри. Взрывная волна загоняется внутрь здания, проносится по коридорам, выламывает двери и размазывает по стенкам всё живое и неживое, что только имело несчастье оказаться на её пути.
  В атмосфере Дайзен 2 нет кислорода. Ну забыл адмирал, с кем не бывает. Зато подчинённые выполнили его приказ согласно уставу, то есть не раздумывая и не возражая.
  - Ну рассмешили, юмористы в погонах, - Чаг с трудом отошёл от дикого смеха. - Забыли, понимаешь ли.
  - Зато нам показали чудеса взаимодействия, меткости и дисциплины, - давясь смехом, заметил Як. - Если Виман прикажет своим десантам мимо Глотки в голом виде промаршировать - промаршируют обязательно. Да ещё задницы гуталином намажут!
  - Ну ладно, посмеялись и хватит, - произнёс Чаг. - Давай "Защитника" перед дырой в коридоре поставим. Раз уж господа военные с метрополии снабдили нас запасными огневыми точками. А то окно засветилось уже.
  До конца дежурства Чаг просидел перед монитором в приподнятом настроении. Группа бродячих клоунов с Мирема сначала напугала до полусмерти, а потом рассмешила на оставшуюся половину смерти. Чёрное облако окончательно осело на землю маслянистой росой. Расходящейся след протянулся на несколько сот метров на юг, как будто накрыл чёрной вуалью многочисленные валуны и камни.
  Отсидев час перед монитором, Чаг освободил низкий стульчик, а сам с превеликим удовольствием перебрался в удобное кресло. Как здорово закрыть глаза и уйти в мир снов и сладких грёз. Пока есть время, вспомнить кафешку родителей Шныка и особенно телячий окорок. "Похлёбка", синтетическая еда, при всех своих плюсах - гадость редкостная. Блаженство...
  - Центральный! Говорит НП-18! - Чаг встрепенулся от громкого возгласа. - С юга, по старой грунтовой дороге, приближается колонна БМП противника. Больше десяти машин. Как поняли? Приём!
  - НП-18. Говорит Центральный. Вас понял. Продолжайте наблюдение. Конец связи.
  - Центральный. Вас понял. Продолжаем наблюдение. Конец связи.
  Долгое наблюдение на седьмом этаже подошло к концу. Чаг поднялся с кресла и подошёл к сидящему перед монитором Яку. Как и в первый раз, красные коробочки на колёсиках смешно скачут на ухабах старой дороги.
  - Баста, Як, - Чаг хлопнул молодого напарника по плечу. - На сегодня трансляция телепередач окончена. На этот раз они пойдут на штурм.
  - И что теперь? - Як вопросительно уставился на Чага.
  - Готовиться к бою. Наша задача дождаться приказа, а потом драпать во всю прыть. Доберёмся до подземелий Глотки - будем жить.
  - А если не доберёмся? - Як задал глупый вопрос.
  - Тогда ещё до рассвета поздороваемся с Великим Создателем. Заодно выясним, есть ли он на самом деле.
  

Глава 8. Штурм тюрьмы

  В космосе над Свалкой висит целый флот. За кратером Финдос постоянно следит уйма спутников. Мышиный писк из-под камня и то засекут. Пятёрка аэрокосмических истребителей и такшипов готовы в любой момент оказать огневую поддержку наземным силам. И... никакого толку.
  Аборигены живут под землёй, передвигаются под землёй, размножаются под землёй и прячутся под землёй. Как будто с кротами воюешь, ей богу. Ещё, только, не хватало столкнуться с ними под землёй. Ведь тогда на поверхности придётся оставить "Шельм", а то, не приведи господи, и "Муравьёв". Тогда вообще - хана.
  Дороги на Свалке одно название, а не дороги. И не удивительно - аборигены ими не пользуются, а если и пользуются, то очень, очень редко. Движок "Шельмы" натужно ревёт. Болтанка такая, того и гляди глаза выскочат. Фесс, прикованный ремнями безопасности, сидит у правого борта и старается не замечать пустое место рядом с собой и ещё два напротив.
  Родная "Шельма", в которой он катался больше года, которую лелеял, как любимую девушку, мыл и приводил в образцовый порядок после каждого учебно-боевого вылета, ремонту не подлежит. Точнее, её невозможно восстановить в полевых условиях. Техпомощь может заменить колесо, отрегулировать движок, но только не заделать оплавленную дыру в левом борту и восстановить заднюю подвеску.
  На складе им выдали резервную БМП и пару новых респов. Но... Запасных космических пехотинцев в бездонных отсеках десантного транспортника не оказалось. Во вчерашнем штурме серьёзно ранен оператор РСПП, водитель и... рядовой Нидан - погибли.
  Фесс сидит на месте убитого напарника. На душе противно, задницу жжёт неимоверно. Наиболее опытные пехотинцы сидят ближе к выходу из боевой машины. Такой своеобразный табель о рангах, негласный, как несложно догадаться. Конечно, очень хочется продвинуться по служебной лестнице, пересесть поближе к выходу. Но не такой же ценой.
  С утра пораньше рота готовилась к очередному серьёзному сражению. Фесс почистил автомат, пополнил запас пуль, гранат, а потом больше двух часов подгонял выданный бронескафандр. В новеньком боевом костюме без единой царапинки и въевшейся грязи он выглядит, как зелёный новичок. А что делать? Старый броник остался в модуле техпомощи. Фесс пошевелил плечами. Вроде сидит идеально, но всё равно чувствуешь себя так, словно изменил любимой жене со случайной любовницей. Ближе к обеду пришёл приказ рассаживаться по машинам и выдвигаться на исходные позиции.
  Чёрт бы побрал Вимана. Вилы ему в бок! Мало космопорта, так ещё и Глотку решил прихватить для коллекции. Эх! Права была мама: зря он пошёл в пехотное училище. Старался ещё, задницу рвал, будто там мёдом намазано. Идиот! Но самобичевание помогает слабо. Фесс снова отвёл глаза от пустых мест напротив.
  - Внимание! Отделение! Приготовиться к выходу!
  Долгожданная команда сержанта Ерлаева. Хватит сидеть на месте и наливаться чёрными мыслями. Ещё минут двадцать болтанки, прыжков на местных ухабах и можно смело записываться на приём к психиатру. Активные действия - самое лучшее лекарство от хандры. Нужно собраться, подтянуться и выбросить из головы всё лишнее. Взгляд опять упал на пустые места напротив. Даже если это лишнее - память о погибших товарищах. Впереди самый настоящий бой. Ученья, такие миленькие и опрятные, где всё так реально, и всё понарошку, остались в прошлом.
  - Отделение!
  Фесс рывком выдернул из стойки автомат.
  - На выход! На выход!
  Занимать круговую оборону не требуется, но момент выхода из боевой машины самый опасный. "Шельма" замедляет ход и секунд десять едет прямо - самый удобный момент подцепить на борт шальную гранату.
  Отделение дружно выскочило из БМП и рассыпалось за "Шельмой" широкой цепью. Четыре "Муравья" соскочили на землю и выбежали вперёд перед боевой машиной. Как самый последний, Фесс оказался в центре цепочки.
  Техническая обслуга и пара десятков "Муравьёв" остались караулить базовый лагерь. Командование бросило на штурм Глотки все силы. Фесс посмотрел по сторонам, куцые силы. Космические пехотинцы широким фронтом наступают на тюрьму, как говорится, в лоб. Не разбить бы.
  Глотка похожа на конус с выпуклыми боками, к которому прицепили два крыла. Центр административного здания выделяется более толстым и круглым основанием. Говорят, с Глотки началась история Свалки. Поэтому тюрьма так и осталась единственным крупным сооружением на поверхности планеты.
  Адмирал обещал сравнять Глотку с землёй и как следует шугануть аборигенов - не получилось. Пушки "Шельм" превратили стены в сыр, а термобарическая бомба большой мощности перекрасила тюрьму в чёрный цвет. Аборигены, поди, до сих пор давятся от смеха. Это надо же так лопухнуться.
  Если возле самой Глотки аборигены немного разровняли поверхность земли, то уже в пятистах метрах от здания начинается первозданная пустыня. Обточенные водой и ветром валуны торчат из плотно утрамбованного снега. Пусть звуковые фильтры великолепно отсекают вой ветра, но всё равно чувствуется, как при каждом шаге шальная атмосфера Свалки норовит опрокинуть тебя на спину.
  Дальше за Глоткой торчит гладкая вершина с тупым названием "Три дробь восемь". Правее от неё не менее умная "Четыре дробь два". Между ними находится Ущелье ветров, крупнейшая на Свалке электростанция - вот что надо хватать в первую очередь. Без электричества аборигены быстро признают законную власть.
  Четвёртому и пятому взводам выпала самая блатная задача - обойти административное здание с флангов и прикрыть основные силы от возможного удара в тыл. Остальные три взвода штурмуют Глотку в лоб. Видать, первый и второй взвод мало потеряли бойцов. Капитан держит аборигенов за дураков. Как будто они вылезут из своих нор под стволы "Шельм". Для прикрытия флангов вполне хватило бы и взвода. Первого, например.
  "Шельма" перед Фессом натужно гудит перегруженным двигателем. Широкий корпус едва пролезает между больших камней. Толстые колёса пробуксовывают в засыпанных снегом канавах и ямах. Только "Муравьи", перебирая стальными лапами, без видимых усилий бегут впереди пехотинцев - вот что значит превосходство ног над колёсами по пересечённой местности.
  Громко фыркнув, "Шельма" встала. Дальше бронетехника не пойдёт. Загонять внутрь Глотки её не будут, трёхсот метров для огневой поддержки вполне достаточно.
  Едва цепочка пехотинцев отошла на десяток метров, как БМП дружно дали залп. Свист рассекаемого воздуха. На подступах к Глотке земля вспучилась земляными фонтанами. Жаль, калибр маловат. Ещё залп. На нижних этажах здания появились новые дыры. С интервалом в пару секунд "Шельмы" методично засыпают тюрьму снарядами.
  Хорошо воевать, когда на твоей стороне подавляющая мощь. Боевые машины создают так называемый "огненный вал" - давят защитников Глотки, не дают им высунуться из укрытий и открыть ответный огонь. Другое дело, когда пехота подойдёт к зданию вплотную, массированный обстрел прекратится - слишком велик риск угодить по своим.
  ***
  Вот как выглядит наступление космической пехоты по всем правилам. "Шельмы" растянулись широким фронтом поперёк старой грунтовой дороги. На этот раз с боевых машин соскочили "Муравьи", чуть позже высыпали космические пехотинцы. Нужно признать - в кино, в многочисленных фильмах с метрополии, атака пехотного подразделения выглядит куда более грандиозным и захватывающим зрелищем. Наверно не хватает спецэффектов и бравой музыки.
  Но... Вид наступающего противника давит на психику. С высоты седьмого этажа подступы к Глотке как на ладони. Неприятно осознавать размер силы, которая прёт на тебя.
  - Красиво идут. Только не в ногу, - неудачно пошутил Як.
  Нервничает молодой, ботинки то и дело шаркают по полу, будто ждёт кого-то, очень долго и нетерпеливо ждёт. Впрочем, уже дождался.
  - Им в ногу и не надо, - ответил Чаг. - Давай-ка, отойдёт подальше. Не ровен час, стрелять начнут. Не нравится мне, как "Шельмы" стволами водят.
  Последнее слово потонуло в грохоте. "Шельмы" дружно открыли огонь. Первый залп лёг точно возле стен Глотки. Второй разворотил нижние этажи. Едва Чаг с напарником отбежал вглубь, как третий залп накрыл верхние этажи. На многострадальной стене появились новые дырки.
  - Им что, дыр мало? Или хотят ещё добавить? - спросил Як.
  - Дурень ты, это "огненный вал" называется, - пояснил Чаг. - "Шельмы" пехотинцев прикрывают, нам высунуться не дают. Тебя чему на курсах учили?
  - Так это, - молодой солдат смутился, - подзабыл, если честно. На теории толковали о чём-то там. Наш сержант больше на практику налегал. Марш-броски, стрельба, метание гранат, окопы и так далее.
  - Ладно, не дрейф, теорию на практике выучишь, - улыбнулся Чаг.
  Человек ко всему привыкает. На этот раз они остались на седьмом этаже, но канонада и треск раздираемого бетона уже не пугают, как раньше. Чаг прислонился к стене. Присесть бы, а ещё лучше прилечь, но нельзя.
  - И долго мы вот так загорать будем? - спросил Як.
  - Недолго, - заверил Чаг. - Сейчас пехотинцы ближе подойдут, "Шельмы" в раз заткнутся, чтобы своих не прибить, - предупреждая следующий вопрос, пояснил Чаг.
  Как профессиональный военный Чаг провёл гораздо больше часов на теоретических занятиях. Знать тактику врага - первейшее дело. Очередной залп потряс верхние этажи и обстрел прекратился. Что и следовало ожидать.
  - Пошли! - коротко приказал Чаг. - Как договаривались: я к пулемёту, ты к гранатомёту. Только позицию после каждого выстрела меняй. А то пристрелят в два счета.
  - Вас понял. Менять позицию, - торопливо ответил Як.
  Нервничает молодой. Нервничает. Недаром из него снова посыпался устав. Чаг подбежал к "Защитнику". Крупнокалиберный пулемёт не пострадал. Бетонная крошка засыпала ствольную коробку, ленту и ящик с патронами, но это мелочи.
  Потянув рычаг на себя, Чаг дослал патрон в патронник и осторожно выглянул наружу. Так и есть: цепочка космических пехотинцев подошла почти вплотную. "Муравьёв", которых вечно посылают вперёд в пекло, не видно. Чаг насколько возможно опустил ствол. Рукоятка для переноса пулемёта едва не упёрлась в подбородок.
  - Ну держись! - Чаг нажал на спусковой крючок.
  "Защитник" мягко запрыгал на станке. Подпружиненные лапы это что-то. Стальные гильзы с лязгом посыпались на пол. Квадратная ручка несколько раз с треском ударилась о шлем борга. За стеной ухнул гранатомёт, Як пустил первую гранату. Дымовой след протянулся к стоящим в отдалении "Шельмам".
  Чёрт! Невезуха. Цепочка разрывов прошлась далеко за спинами наступающих пехотинцев. Враг слишком близко, а пулемёт слишком высоко. Поминая всех демонов ада, Чаг опустил ствол пулемёта ещё ниже.
  Лента с патронами опасно изогнулась дугой. И как только её не клинит? Держать большой пулемёт на вытянутых руках неудобно. Того и гляди сорвётся со станины и улетит к чёртовой матери. Хуже другое - совершенно не видно, куда стреляешь. Дыра в стене не настолько велика, чтобы высунуть голову.
  ***
   "Шельмы" методично заваливают Глотку снарядами - ни одна зараза не высунется. Нужно как можно быстрей добраться до стен. Там легче будет. Цепочка пехотинцев торопливо приближается к тюрьме.
  Очередной залп вспахал землю в двадцати метрах от переднего "Муравья". Следующий долбанул по верхним этажам, и обстрел прекратился. Сейчас полезут.
  Чёрт! Сглазил. На предпоследнем этаже затрещал пулемёт. В рваной дыре запульсировал огненный круг. Неужели тот самый анахронизм, что убил напарника? Ну и калибр у этой дуры. К счастью, цепочка разрывов прошлась далеко за спиной. Промазал! Козёл! Из соседней дырки протянулся дымовой след. Реактивная граната. Но это подарок для "Шельм", пусть разбираются.
  Под ногами протянулись многочисленные тропки и залитые бетоном пятачки. Осталось чуть совсем. "Муравьи" первыми добежали до стен и открыли бешеный огонь по многочисленным дыркам.
  Ступня резко дёрнулась в сторону. Фесс широко взмахнул руками. Проклятье! Едва не поскользнулся на маслянистой лужице. Чёрная "краска" стекла со стен и собралась в длинные ручьи. Так и шею свернуть недолго.
  - Третье отделение! - голос сержанта подобен раскату грома. - К стене. Налево. Ворота.
  Ещё лучше. Чем шире дверь, тем легче зайти без приглашения.
  Фесс осторожно пробирается вдоль стены. Рядом товарищи по отделению. Аборигены конкретно очухались. Наверху целый хор пулемётов. Только зря патроны переводят. Ручные гранаты гораздо хуже. Один такой сюрприз рванул в двадцати метрах. Фесс инстинктивно пригнулся. Земля и осколки осыпали броник.
  Квадратные ворота пострадали не меньше стен. В каждой створке с пяток рваных дыр. В нижнюю полез "Муравей". Робот ухватился передними лапами за неровный край и открыл бешеную стрельбу. В ответ внутри что-то оглушительно грохнуло. Мощный удар отшвырнул респа далеко от ворот. "Муравей" кувырнулся на землю и затих.
  Фесс присел на корточки. Что это было? Реактивная граната? Не похоже. Как минимум "Муравей" встретил бы её импульсами ИПРО. Ещё один анахронизм?
  - Отделение! Ворота не трогать. Лезь сквозь стены, - приказал Юл.
  Это правильно. "Муравей" наглядно предупредил десантников - аборигены взяли ворота под особый контроль.
  - Прыгун! - это Калина, новый напарник. - Давай за мной!
  Отделение рассредоточилось вдоль стены налево от ворот. Калина сунулся в ту дыру, в которую только что залез "Муравей". Чёрт побери! Очень умно. Фесс быстро упал на четвереньки и полез следом.
  "Муравей", как ангел хранитель, захватил внутри Глотки маленький плацдарм. Даже из-за спины напарника слышно, как он лихо строчит из обоих пулемётов. Калина вылез из дыры и отпрыгнул вправо. Значит нужно дёргать влево. Задев спиной край дыры, Фесс отпрыгнул в сторону. Главное - рассредоточиться.
  Что за чёрт! Внутри, вместо кабинета или кладовки, просторный цех высотой метров десять. А! Ну да - технический этаж. Вдоль стен тянутся толстые трубы, посреди пролёта возвышаются чёрные движки, вентиляторы, баки, вентили и толстые агрегаты с растопыренными в разные стороны ручками.
  Блин! А это очень плохо: за каждым мало-мальски пригодным укрытием, в каждой шёлке и за каждым постаментом, сидят аборигены и лихо шпарят из автоматов. Внешняя стена аж дрожит от сотен пуль. Бетонное крошево в изобилии сыплется на голову. С десяток "Муравьёв" рассредоточилось по фронту. То танцуя на месте, то пользуясь малейшими укрытиями, респы давят аборигенов огнём.
  - Прыгун! - рядом присел Калина. - Давай туда! За тот бак!
  Справа у стены овальный бак метра четыре высотой. У его основания отличная позиция для стрельбы.
  Длинным прыжком Калина первым рванул к новому прикрытию. Когда напарник благополучно закатился за постамент, Фесс прыгнул следом. Блок жизнеобеспечения противно треснул за спиной.
  Опасно? Еще как! Но... толпиться ещё опасней. "Муравей", укрывшись за толстой трубой, прикрывает дыру в стене. Сквозь неё на технический этаж пробивается ещё несколько пехотинцев.
  Кругом аборигены. Впереди за трубами и движками, на стенах и даже на потолке... Господи! Да сколько же их? Из малоприметной дыры вылетел сноп пламени. Перед самым носом половая плитка разлетелась на куски. Рядом за стенкой стрелок. Фесс поднял автомат. Квадрат прицела на сноп пламени и нажать курок.
  Длинная очередь накрыла дыру. Абориген затих. Убит? Чёрт знает. Не стреляет и ладно. Чуть дальше, за зелёным ящиком, ещё один. Даже без увеличения видно, как в правую сторону отлетают стреляные гильзы.
  В глубине технического этажа вспыхнул сноп пламени. Чудовищный грохот потряс технический этаж. На миг заткнулись все автоматы. Кусок наружной стены с треском вылетел наружу.
  - Господи! Что за хрень? - не удержался Фесс.
  - Пушка! Думаю, - отозвался Калина.
  Напарник обошёл бак с правой стороны и уверено гасит аборигена за зелёным ящиком.
  - Во дают! - подивился Фесс.
  Теперь ясно, что за сила отшвырнула "Муравья" от ворот. Против снаряда, да ещё в упор, никакая ИПРО не сдюжит.
  На этот раз аборигены не спешат сматывать удочки. "Шельм" на них не хватает. Но и без БМП "Муравьи" и космические пехотинцы уверенно просачиваются внутрь тюрьмы. Совсем рядом, за ребристым электродвигателем, залегли ещё двое товарищей по отделению. Словно упрямых ослов, десантники загоняют аборигенов всё глубже и глубже в Глотку.
  - Отделение! Правая сторона! Идём выше! - сквозь горячку боя прорвался приказ сержанта.
  - Прыгун! Прикрой!
  Калина прижался к стене и уверенно двинулся вперёд. Куда? А! Ну да. Дверь в стене, лестница на второй этаж. Напарник забросил в проём гранату и запрыгнул внутрь, едва рявкнул взрыв.
  - Прыгун! Ко мне! Прикрою!
  Теперь его очередь. Фесс, прячась за высоким постаментом, по-пластунски пополз к стене. Вскочить на ноги... И, поймав момент, рывком в распахнутую дверь.
  Ух! Едва не сшиб напарника...
  - Калина! Прыгун прибыл, - отчитался Фесс.
  - Отлично! Давай на лестницу, - приказал напарник.
  - Есть! - ответил Фесс.
  Короткий коридор вывел... в пустоту. Фесс очутился на дне квадратного колодца. Проход на второй этаж чернеет высоко под потолком. Из стен торчат металлические обрубки. На каждой железяке следы от дисковой пилы. Аборигены, сволочи, аккуратно срезали стальную лестницу. От злости Фесс пнул стену.
  - Калина! Облом - лестницы нет, - доложил Фесс.
  - Хреново. К нам подкрепление.
  Из коротенького коридора вышли двое пехотинцев. Компьютер броника вывел на забрало перед глазами их прозвища - Торт и Глаз.
  - Готовьте "кошек", будем забираться, - Калина вошёл следом. - Прыгун - со мной.
  "Кошки" - встроенное в левый рукав броника приспособление для подъёма на высоту, как раз для подобных случаев. Опасно? Ещё как!
  - Приготовились, - Калина поднял левую руку. - Гранаты!
  Торт и Глаз дружно закинули в проход на второй этаж гранаты. Фесс выстрелил из рукава "кошкой". Металлический штырь с визгом потащил за собой тонкий тросик и воткнулся в потолок точно над проходом. Гранаты не успели взорваться, как Фесс и Калина оторвались от пола. Миниатюрные, но мощные лебёдки потащили их наверх. На втором этаже грохнул спаренный взрыв.
  Чуть более лёгкий Калина на подъёме обогнал на метр и первым соскочил с "кошки". Выдав в полумрак длинную очередь, напарник присел возле стены - страховка лишней не бывает. Фесс коснулся ногами второго этажа и тут же отцепил наконечник. С лёгким шуршанием тросик убрался в рукав броника, со стуком стальное остриё встало на место. Ох, чует сердце - "летучая кошечка" ещё не раз пригодится сегодня.
  В глубине коридора лежит мёртвый абориген. Осколки порезали ткань борга на куски. Кровь растеклась под убитым уродливой лужей.
  - Минус один, - отмели Фесс.
  - Прыгун, будь на чеку - они парами ходят, - предупредил Калина.
  Словно подтверждая его слова, дальше из-за двери высунулся чёрный ствол. Фесс тут же нажал на курок.
  Пули изрешетили тонкую дверь. Ствол бессильно упал на пол.
  - Прикрой! Я пошёл, - приказал Калина.
  Напарник встал и, прижимаясь к стене, быстро продвинулся вперёд.
  - Чисто! - Калина заглянул в открытую дверь. - Гранаты и этого достали. Не мы, так сам бы сдох.
  На второй этаж поднялись Глаз и Торт. Теперь их четверо. Можно зачищать Глотку дальше. А ещё лучше зайти аборигенам на техническом этаже в тыл.
  - Группа на втором этаже! - это сержант Ерлаев, командир отделения. - Держите плацдарм! Идём к вам!
  - Вас понял! - ответил Калина. - Ждём! Держим плацдарм!
  Господи! Как не вовремя. Перед третьим отделением поставили задачу зачистить верхние этажи. Кто-то другой вставит аборигенам по самые помидоры. Как обидно.
  ***
  Пустые гильзы лихо вылетают из "Защитника". Держать на вытянутых руках тяжеленный пулемёт трудно. Куда стреляешь - не видно. Зато там, внизу, хвалёные десанты изрядно нервничают. Двенадцатимиллиметровая пуля на раз пробивает бронескафандр. А жить-то всем хочется.
  Резко кольнуло в груди! Чаг, подчиняясь внутреннему импульсу, резко развернулся и буквально нырнул на пол. За спиной грохот и лязг металла. Рядом шлёпнулся раскорёженный "Защитник". Ствольная коробка вдребезги, кусок ленты застрял в приёмном механизме. Ствол погнут. Пластиковых ручек нет вообще. Хана пулемёту.
  Чаг без сил ткнулся лбом в пол. Как же полезно знать теорию. "Шельмы" боятся задеть своих, но они по-прежнему поддерживают пехоту и прицельными выстрелами давят огневые точки противника. Задержись он у "Защитника" на секунду дольше, и... тяжёлый пулемёт непременно убил бы его. Одна ствольная коробка на десяток кило тянет.
  - Непоседа! Жив? Приём!
  По радиоканалу долетел взволнованный голос Шныка.
  - Жив, командир. Жив. Приём, - сиплым голосом ответил Чаг.
  - Непоседа! Отступайте. Уходите в подземелье. Как поняли? Приём!
  - Вас понял, - Чаг торопливо поднялся на ноги. - Отступать в подземелье. Приём!
  - Выполняйте! Конец связи.
  - Конец связи, - по инерции ответил Чаг.
  Внизу, на техническом этаже, вовсю кипит бой. Даже сюда, на седьмой этаж, долетают треск пулемётов и уханье 45 миллиметровой пушки. Командование наконец-то пустило в ход пороховую артиллерию. Заодно и выяснится, насколько она эффективна. В коридор, придерживая на плече гранатомёт, вышел Як.
  - Командир! Отступаем?
  Приказ Шныка дошёл и до него.
  - Отступаем, - ответил Чаг. - Сколько у тебя реактивных гранат?
  - Эта последняя, - Як пальцем щёлкнул по гранатомету.
  - Ладно, стрелять некогда. Ставь на предохранитель и бежим.
  Бросать оружие на поле боя ни в коем случае нельзя. Это первый признак трусости. Да и пригодится ещё.
  Как и вчера, командование не планирует держаться за Глотку любой ценой. Пора сматываться. Дырка на шестой этаж дальше по коридору. Кто не успеет - попадёт в плен. Или сразу в рай.
  ***
  Аборигены опять драпают по всем направлениям. Технический этаж - последняя преграда перед спуском под землю. Вот и держатся за него до поры до времени. Но вряд ли надолго. Бойцы третьего отделения, так никого и не встретив, без особых проблем забрались на второй этаж. Пара убитых аборигенов у срезанной лестницы не в счёт.
  Как было бы здорово, если бы сержант Ерлаев приказал зайти в тыл защитникам технического этажа. Неожиданно нарисоваться за спинами аборигенов и всадить в их тупые задницы по парочке пуль. Но... Юл получил другой приказ и повёл третье отделение ещё выше, зачищать верхние этажи. Как будто воевать больше не с кем. Увы! Приказы не обсуждают.
  Через очередную дыру в потолке Фесс с напарником выбрались на третий этаж. Торт и Глаз шуршат где-то поблизости. Если второй этаж занимают душевые для обслуживающего персонала, то на третьем начинается царство бюрократии. Пусть в длинных коридорах давно нет ковровых дорожек, а брошенные кабинеты зияют пустотой и дырявыми стенами, но запах власти по-прежнему витает здесь.
  Зачистка помещений - до тошноты отработанная процедура. Фесс и Калина перемещаются перекатами: один идёт, другой прикрывает. Внизу по-прежнему кипит бой, но на третьем этаже пусто, как в голове у государственного чиновника. По правилам в каждый новый кабинет первой должна входить граната, но этих самых кабинетов здесь столько! Никаких гранат не хватит. Приходиться выставлять в открытую дверь автомат и глазками, через встроенную в оружие видеокамеру, сканировать помещение. Да и некого здесь пугать.
  В южной части Глотки света вполне достаточно. Спасибо "Шельмам" - просветили. Чем дальше на север, тем темнее. Аварийные лампы едва разгоняют темноту. Могли бы заодно послать "Шельм" на другую сторону понаделать дырок. Трудно, что ли?
  Впрочем - грех жаловаться. Бронескафандры не зря называют последним словом техники. Конструкторы предусмотрели бой в темноте. Встроенный в броник компьютер сам включил режим ночного боя, едва освещённость внутри Глотки упала ниже терпимого уровня. Картинка перед глазами стала чёрно-белой и потеряла в качестве. А так - жить можно.
  Дальнейшее произошло мгновенно. Фесс в очередной раз вышел вперёд, как сверху упал абориген.
  Рефлексы быстрей мысли. Фесс открыл огонь. Но абориген быстро соскочил с линии огня. Враг с разворота попытался ударить прикладом.
  Драка без правил. Фесс прогнулся назад, приклад просвистел в сантиметре от носа. А теперь его очередь!
  Фесс шагнул навстречу и на излёте перехватил руки аборигена. Иначе можно получить обратным ударом по башке.
  Ситуация патовая! Он держит аборигена, абориген держит его.
  Фесс напряг руки. Вблизи видны малейшие детали. Как же борг не похож на броник. То, что надето на местном, даже скафандром назвать нельзя: бесформенная голова переходит в тело, покатые плечи и нелепая трехпалая рука. Непрозрачное забрало отсвечивает чёрным.
  - Сдохни! Сволочь! - выдохнул абориген.
  Кто кого? Фесс что есть сил оттолкнул местного. Но неожиданно сам отлетел далеко назад и рухнул на спину.
  Чёрт! Из дыры сверху торчит ствол.
  - Угроза сверху! - истошно крикнул Фесс.
  Отчаянный рывок в сторону. Грохнул выстрел. Один единственный, не очередь, и взрыв. Фесс ошпаренным ужом завернул в дверной проём. Смотреть назад некогда. Следом загрохотали выстрелы.
  Фесс невероятным акробатическим кульбитом выдернул из коридора собственные ноги и развернулся лицом к опасности. Отдышаться бы. В коридоре шипение и стук. Граната! Фесс откатился от двери. Сильный взрыв. Стену напротив входа щедро осыпало осколками.
  - Калина! Абориген сверху! Сверху! Как слышишь?! - выкрикнул Фесс.
  В ответ тишина. Что-то не то! Фесс выглянул в коридор. Сверху сиганул абориген, тот самый, что стрелял. Да чёрт с ним! Где Калина?
  ***
  Всё в этом мире относительно. Когда всеми фибрами души стремишься вниз, седьмой этаж кажется невероятно далёким от земли, а сама Глотка эдакой пронзающей высь башней. До спасительного подземелья, как грешнику до рая - далеко, опасно и никаких гарантий.
  Дыра на шестой этаж. Осторожно присесть рядом, оглянуться, убедиться в отсутствии противника и лишь затем спрыгнуть. Дыра на пятый этаж. Осторожно присесть рядом, оглянуться, убедиться в отсутствии противника и лишь затем спрыгнуть. Господи! Да сколько ж можно? Так и опоздать недолго. К чёрту! Всё к чёрту!
  - Непоседа! Ты где? Приём!
  Это Шнык. Волнуется друг, ох как волнуется. Но и ему самому не сладко. На заднем плане грохочет бой. На миг, забивая автоматные очереди, ухнула пушка.
  - Мы на пятом! Спускаемся! Приём! - ответил Чаг.
  - Рви быстрей! Наши отходят! Десанты прут во все щели! Ради бога - не опоздай! Конец связи!
  Глотка еле заметно трясётся. На техническом этаже гудит бой. Что там творится? Это хвалёные десанты осторожничают, дрожат, сволочи, за собственные жизни. А тупые "Муравьи" прут напролом. Если ещё и "Шельм" внутрь нагнали...
  - А-а-а чёрт с ним!
  В очередную дыру на четвёртый этаж Чаг сиганул без оглядки.
  - Командир! Опасно же!
  Напуганный Як выглянул в пролом в потолке.
  - Не опасней, чем опоздать! - парировал Чаг.
  Где дыра на третий? Должна быть здесь... А! Вот она! Едва сбавив ход, Чаг прыгнул вниз. Чему быть, того не миновать.
  - Ё-ё-ё!!!
  Перед носом застыл десант. Автомат прямо в грудь.
  Шаг навстречу. Левая рука отвела ствол в сторону, грохнули выстрелы. Десант промедлил самую малость. Автомат в правой руке. Сейчас по морде!
  Чаг, Перехватив оружие, попытался треснуть десанта по башке. Но чёртов пехотинец прогнулся назад. Приклад едва не задел засранца. Во гадюка!
  Десант не дурак - шагнул навстречу и поймал руки на излёте, чтобы не получить обратным махом по морде. Чаг уставился на вражеского пехотинца. Кто кого - чёрт знает.
  На десанте крутой броник - последний писк моды. Квадратное забрало, как у рыцаря седой древности. Только за ним не видно ни хрена. На плечах красные точки инфракрасной подсветки. Экипирован по высшему разряду.
  - Непоседа! Впереди ещё один! - крикнул Як.
  Чёрт! Чаг бросил взгляд за плечо пехотинца. Точно! Была не была!
  - Сдохни! Сволочь! - выдохнул Чаг и что есть сил толкнул десанта.
  А чёрт! Неожиданно Чаг отлетел далеко назад и грохнулся на спину. Под потолком яркая вспышка и взрыв. Як шарахнул из подствольника по второму десанту, и для верности пальнул очередью.
  Чаг приподнял голову. Попал, кажись. Второй десант опрокинулся на пол.
  Справа распахнутая дверь. Чаг закатился в кабинет. Акробатика высший класс - циркачи сдохнут от зависти. Финальный кувырок через голову, и вот Чаг сидит на полу, поджав под себя правую ногу.
  - Як! Прыгай! Я прикрою! Кину гранату, а ты сигай, как грохнет! Понял? - скороговоркой выдал Чаг.
  Рука в подсумке нащупала ребристый бок.
  - Давай! - коротко ответил Як.
  Выдернув чеку, Чаг выглянул из кабинета и кинул гранату дальше по коридору. Где-то там засел второй десант. Убёг, зараза!
  Чугунный шарик проскакал по бетонному полу. Сильный взрыв. Осколки ошпарили стены. Сверху, с грохотом, спрыгнул Як. Молодой тут же запрыгнул в кабинет. Реактивный гранатомёт за его спиной едва не ткнулся гранатой в пол.
  - Командир! Цел? - тяжело дыша, спросил Як.
  - Все пучком! - ответил Чаг. - Уходим!
  ***
  На полу, в паре метрах от дыры в потолке, в неестественной позе лежит Калина. Руки и ноги широко раскиданы. Граната из подствольника угодила точно в грудь. Даже отсюда заметна вмятина на его бронике. Отбегался Калина.
  Прилив крови раскалил щёки. В глазах потемнело. Фесс до хруста в суставах сжал автомат. Как?! Опять?! Второй напарник, который даже не успел стать другом, убит. Да сколько же можно?! Фесс рывком вскочил на ноги. Где эти чёртовы аборигены? Догнать и прибить хотя бы одного!
  Фесс сорвал с пояса гранату и с ходу зашвырнул её в кабинет. Взрывная волна сорвала хилую дверь с петель. Тем лучше.
  Прыжок внутрь. От дверного проёма рывок в сторону. Длинной очередью, широким веером, Фесс опустошил половину магазина. Пули со свистом вспороли бетонные стены. Теперь снова отпрыгнуть в сторону. Чтобы не попали. В ответ.
  Ну! Где вы? Дайте добить! Фесс замер в тёмном углу с автоматом наперевес.
  В кабинете полумрак и тишина.
  Фесс перевёл дух. Пусто. Совершенно пусто. Ни живых, ни мёртвых. Куда подевались?
  В это невозможно поверить. Фесс выпрямился в полный рост. А чёрт! За поваленным шкафом, в углу, ещё дыра. Ушли! Гады! Сволочи! Смотались!
  Фесс, рыча от злости, подскочил к дыре и открыл бешеный огонь. Пули разнесли в щепки пол нижнего этажа. Щелчок, автомат замолк. Последняя сотая по счёту пуля ушла вниз. Эффект нулевой.
  Фесс замер с опущенным вниз автоматом. Аборигены ушли, смотались, сделали ноги. И с этим уже ничего не поделаешь.
  - Прыгун! Жив?
  В кабинет, пугливо прячась за дверной косяк, заглянул Торт. Пожаловало долгожданное подкрепление. Да какого хрена... Раньше не могли.
  - Жив, - тяжело дыша, ответил Фесс.
  - Внимание, - заговорил на общем радиоканале Глаз. - Калина тяжело ранен. Очень тяжело. Медика на третий этаж. Срочно!
  Фесс встрепенулся. Так он жив! Грудь наполнилась радостью. Броник всё же спас его! Ну точно: медблок выключил сознание, чтоб не мучился. Такое бывает, при тяжёлых ранениях. Значит, не всё потеряно.
  - Внимание! Группа на третьем этаже! - вызвал сержант Ерлаев.
  Блин! Юл, как всегда, не вовремя.
  - Глаз! Остаёшься с раненым.
  - Есть! - отозвался Глаз.
  - Остальным продолжить зачистку здания. Выполнять!
  - Есть выполнять, - по привычке отозвался Фесс.
  Фесс торопливо вышел в коридор и на секунду присел перед раненым напарником.
  Вот она современная война. При всех достижениях науки и техники они трое ничем не могут помочь раненому товарищу. Встроенный в броник медблок и так сделал всё возможное: ввёл обезболивающие, стимуляторы и остановил кровотечение. Калину невозможно даже перевязать. Да что там - шлем снять и то нельзя. На Свалке совершенно нечем дышать.
  - Держись, Калина, - Фесс кончиками пальцев дотронулся до плеча напарника. - Ты только не умирай.
  - Давайте, топайте! - Глаз нервничает. - Не злите сержанта. Он и так заведённый. Я присмотрю за Калиной, пока медики не доберутся.
  Очередная нелицеприятная реальность войны. Калина тяжело ранен. Не приведи Создатель, умрёт. Но живые всё равно обязаны продолжить бой и во что бы то ни стало выполнить приказ командира.
  

Глава 9. Под завалом

  Шаг за шагом, кабинет за кабинетом, третье отделение зачищает Глотку. Четвёртый этаж - никого. Пятый этаж - ещё меньше. Да и не может быть. Бой на техническом этаже стих тридцать минут назад. Третий взвод перекрыл единственный проход в подземелье Глотки, где когда-то жили заключённые.
  Длинный коридор с остатками толстой стальной решётки насквозь простреливает несколько крупнокалиберных пулемётов. Командование решило пока закрепиться на достигнутом рубеже, зачистить административное здание и перегруппироваться.
  Хотя... Фесс подошёл к очередному кабинету с распахнутой настежь дверью. Вряд ли у отцов-командиров хватит мужества полезть вслед за аборигенами в подземелье. Ладно, жилые уровни - худо, бедно, там можно воевать. А ещё глубже? Медный рудник, многоярусный лабиринт заброшенных и действующих выработок, тупиков и вентиляционных шахт. Каждый поворот - огневая точка. А каждый проход - потенциальная ловушка. Накопали, чёрт побери, за триста лет.
  Шестой этаж... Да тут есть хоть кто-нибудь! Фесс, выходя из очередного кабинета, зло пнул хлипкую дверь. От тупого повторения одних и тех же действий, осторожных шагов и пустых кабинетов, разболелась голова. Словно тупой робот с примитивной программой вместо мозгов Фесс крадётся к очередной запертой двери.
  Плюнуть бы на всё. Пинком распахнуть бы эту саму дверь и от души выматериться. Да так, чтобы аборигены от стыда покраснели. Психологи не советуют держать гнев в себе. Иначе можно довести самого себя до стресса, а потом впасть в дикую депрессию. Но... Фесс остановился посреди коридора и подозрительно огляделся. Что-то в этой чёртовой Глотке не так.
  Фесс резко дёрнул дверь на себя и отпрыгнул в сторону.
  Тишина. Хоть бы чихнул кто для приличия. Да нет там никого. Осторожно, чтобы вмиг одёрнуть руки, Фесс выставил оружие. Встроенная в автомат видеокамера транслирует картинку на внутреннюю часть забрала: чёрно-белые углы, голые стены и забытый на запертом окне ящик. Никого.
  - Давай, Торт, - Фесс устало прислонился к стене. - Следующий кабинет твой.
  Забрало скрывает лицо напарника. Но вряд ли он переживает приступ буйной радости. Скорее всего, глаза у Торта, как у загнанной лошади. Скука и однообразие отнимают массу сил. Хоть бы и в самом деле какой-нибудь приблудный абориген нашёлся бы для разнообразия. Напарник устало кивнул и прошёл дальше по коридору.
  - Рядовой Инесс. Доложите обстановку. Приём.
  Сержант Ерлаев вызывает. Интересуется, значит.
  - Докладывает рядовой Инесс. Заканчиваем проверку западного коридора на шестом этаже. Пока никого не обнаружили. Как поняли? Приём, - по всей форме доложил Инесс.
  - Хорошо. Продолжайте зачистку. Конец связи.
  - Конец связи, - тупым попугаем повторил Фесс.
  Между тем Торт проверил очередной кабинет.
  - Чисто, - вяло, закрывая дверь, произнёс напарник.
  - Хорошо. Иду дальше.
  Фесс энергично тряхнул головой. Нужно скинуть сонное оцепенение, собраться и довести эту долбанную зачистку до конца! Желательно, по всем правилам. Держа автомат перед собой, Фесс подошёл к очередному кабинету.
  Не-е-е, Фесс толкнул очередную дверь в очередной кабинет. Что-то витает в воздухе. Как запах давно нестиранных носков. Едва уловимо и, между тем, противно. Нервозность какая-то. Недосказанность. Что-то в Глотке не так. Но что?
  Фесс повёл стволом автоматов. На внутренней стороне забрала отразилась очередная обитель бюрократа: стол, стул и лежанка из подушек на полу. Аборигены просто смотались и всё. Действительно всё. В таком огромном здании, в переплетении коридоров и входных дверей, ни одной растяжки. Хоть бы одну гранату, приличия ради, положили бы на пол без предохранительной чеки. Так ведь и этого нет. Начисто! Стыдно признать, пока на техническом этаже гремел бой, было как-то спокойней, что ли. А теперь?
  Держа автомат перед собой, Фесс заглянул в кабинет. Точно никого. Пыль, тлен и запустение. Хоть бы скелет к стене приковали. Смеха ради.
  Пол судорожно дёрнулся под ногами. Автомат выскользнул из рук. Фесс ухватился за дверной косяк. Мощный толчок снизу аж подбросил на полметра. Что за хрень? Фесс шлёпнулся на колени.
  Адский грохот ударил по ушам. По стенам разбежались глубокие трещины. На шлем посыпались мелкие камешки. Клубами взлетела пыль. Пол рывком ушёл вниз. От финального треска Глотка содрогнулась снизу доверху.
  Потолочные перекрытия ухнули вниз. Скрежет. Стон. Ни хрена не видно! Толчок в спину, сильный удар по лбу. Фесс упал на четвереньки. И... тишина. Звенящая тишина.
  Так тихо бывает глухой ночью, когда даже приблудные коты и заядлые тусовщики забираются спать. Либо... Фесс судорожно пощупал пол перед собой. Чрезмерный грохот порвал барабанные перепонки. Не приведи господи! И темнота...
  - Фонари включить! Полный свет! - выкрикнул Фесс.
  Собственный голос кажется чужим, звенящим, как в пустой бочке. Но броник понял голосовую команду. На лбу и плечах вспыхнули мощные фонари. Пространство перед глазами залил белый свет. Бронескафандр работает, это очень хорошо!
  Фесс с опаской пошевелился. Трудно поверить в собственное спасение. Встать бы в полный рост, для начала. Но шлем тупо во что-то упирается. Да и не развернуться, будто в узкий шкаф залез. Левая рука нащупала преграду прямо перед собой...
  Великий Создатель! Здесь же должна быть дверь! Дверной проём! Проход в кабинет! Где он?!
  Панические мысли давить в зародыше! Фесс тяжело задышал. Он до сих пор жив, может дышать, двигаться и видеть. Пыль перед глазами постепенно оседает. Фесс осторожно огляделся. Из белого марева проступил дверной косяк, заваленный мелкими камешками пол и... бетонные плиты прямо над головой!
  Потолок рухнул! Межэтажные перекрытия завалили его. Если бы не дверной проём, то... его прибило бы к чёртовой матери! Фесс закрыл глаза.
  Без паники. Только без паники. Небольшая концентрация. Успокоить нервы. Понизить частоту пульса. Страх - не поможет. Страх - плохой советчик. Только без паники...
  Фесс открыл глаза. Встать в полный рост не получается. Но и стоять на четвереньках тоже неудобно. Коленки затекли, а дальше будет только хуже.
  Осторожно, боясь лишний раз коснуться плит над головой, Фесс сполз на пол и прислонился к дверному косяку. Выпрямить ноги - какое облегчение. Будто пробежал с полной выкладкой пару десятков километров и, наконец-то, присел на травку отдохнуть. Страх постепенно отошёл прочь.
  Боевой скафандр рассчитан на большой срок автономности. Дня два, три, а то и четыре в его распоряжении есть. Выбраться самостоятельно? Фесс повертел головой. Не реально. Чтобы сдвинуть хотя бы одну из этих плит, нужен хороший домкрат на пару тонн. Вариант - продолбить дырку, не обязательно большую, главное, чтобы вылезти. Но... Фесс пощупал карманы разгрузки, в его распоряжении только гранаты. Кратерный заряд, с помощью которого можно пробить окоп хоть в гранитной скале, остался в "Шельме". Даже автомат зажало. Расколотая пластиковая ручка сиротливо торчит наружу.
  - Рядовой Инесс! Ответьте! Приём!
  От неожиданности Фесс подскочил на месте и ткнулся плечом в нависшую плиту. Во блин! Начисто забыл о связи.
  - Рядовой Инес! Вы живы? Приём! - голос капитана Келтума дрожит от напряжения.
  - Так точно! Витус капитан, - ответил Фесс. - Жив! Приём.
  - Доложите обстановку. Приём.
  Тон капитана деловой и сосредоточенный, но в нём чувствуется огромное облегчение.
  - Докладываю! - Фесс оглянулся. - Нахожусь под завалом в ограниченном пространстве. Ран и повреждений бронескафандра не имею. Приём.
  - Отлично! - капитан даже обрадовался. - Жди помощь! Не пытайся выбраться самостоятельно. Как понял? Приём.
  - Вас понял! Ждать помощи. Самостоятельно не выбираться. Приём.
  - Конец связи, - капитан Келтум отключился.
  - Конец связи, - эхом повторил Фесс.
  Вот так - сиди и не рыпайся. А сколько ждать? Да и вообще, что произошло?
  Не зря, значит, аборигены не стали минировать Глотку. И почему только никого не насторожило полное отсутствие растяжек и прочих сюрпризов? Технический этаж обследовали "Муравьи". От их систем обнаружения мин ни одна закладка не ускользнула бы. А уж если бы респы унюхали бы тонны взрывчатки, то зачистку Глотки немедленно свернули бы. Те же "Муравьи" остались бы стеречь проход в подземелье, чтобы аборигены не вздумали вылезть наружу.
  - Проклятье! - от запоздалого прозрения Фесс стукнул сам себя по лбу.
  Как всё просто! До гениальности! Под административным зданием огромный рудник. Жилые уровни Глотки остались под контролем аборигенов. Они же, сволочи, заложили заряды под самим зданием и превратили Глотку в одну большую мышеловку. Космическая пехота сама влезла в ловушку. Ну правильно! Чтобы не вспугнуть добычу, аборигены не стали минировать ни технический этаж, ни прочие этажи сверху.
  К глазам подкатили слезы. Фесс судорожно сглотнул. Так хочется расплакаться и заголосить от обиды, глупости и собственной самонадеянности. На фигне провели, как стреляного воробья на мякине.
  И ведь... те, кто оказался под завалом, могут рассчитывать только на товарищей по роте. Всего два взвода остались снаружи. Господи! Меньше сотни человек! Может, кого ещё из базового лагеря пришлют. Подкрепление с орбиты? Это вряд ли. Да и нужны в первую очередь не люди, а техника, тяжёлая строительная техника: домкраты, отбойные молотки, пилы там разные.
  Фесс печально поник головой.
  Пятая отдельная рота создана для наведения порядка, для войны, для разрушения. И никак не для созидания и строительства.
  Но! Всё необходимое есть у местных.
  Проклятье! Аборигены ничего не дадут. Ничегошеньки! Даже старый лом и ржавую лопату. Хуже того - постараются сорвать спасательную операцию, нанести космическому десанту максимально возможный вред.
  Вот она тактика аборигенов! Победить метрополию они не могут в принципе. Силёнок не хватит. А вот заставить её харкать кровью, терять солдат и тратить миллионы виртов - запросто!
  И? И? И кто он теперь? Защитник человечества? Гарант свободы и независимости? Как бы не так! На этот грёбанной планете, он, он - оккупант! Хуже - каратель! Наймит политиканов, высокопоставленных чиновников и воротил большого бизнеса. Всего два слова: "Сдохни, сволочь" прочистили мозги от идеологического мусора.
  Господи! Да пусть эти чёртовы аборигены подавятся своей независимостью! Если хотят жить независимо от куска хлеба и порядка - пусть живут. Это их личное дело. И вообще, что он здесь забыл? На этой, на этой свалке человеческих душ.
  Мама, как же ты была права... Уж лучше бы он был ботаником с отвислым пузом или хотя бы с треском провалился бы на вступительных испытаниях. Ну, поплакал бы пару месяцев, поревел бы в три ручья, а потом пошёл бы учиться на ветеринара. Зато! Жил бы сейчас на родном Миреме в тишине и спокойствии, лечил бы домашних мурок и бобиков от запоров и ожирения. И никаких проблем! Никаких игр с судьбой! Стабильная зарплата, жена красавица и личный домик в жилом поясе. Господи...
  Глотку ощутимо тряхнуло. Над головой бабахнул взрыв. Из щелей между плитами вылетели клубы пыли.
  Что это? Взрывные работы? Тогда почему наверху?
  Двойной взрыв тряхнул и без того разрушенное здание ещё сильней. Плита слева с треском сдвинулась с места.
  Да что они там? С ума посходили? Ещё парочка таких подрывов и спасать будет некого.
  Словно издеваясь, над головой опять грохнул сдвоенный взрыв, причём в разных концах Глотки. Первый где-то в восточной части здания. А второй над и без того раздолбанной южной половиной.
  - Господи! - от ужаса Фесс сжался в комок.
  Это же - миномётный обстрел! Причём, судя по мощности взрывов, мины не хилые. По нескольку десятков кило каждая. Не меньше.
  - Превеликий Создатель! - тихо взмолился Фесс. - За что?
  

Глава 10. Тяжёлое решение

  - Батарея тяжёлых миномётов уничтожена, - доложил штабной офицер.
  Контр-адмирал Виман и сам заметил, как на тактической карте синий треугольник АКИ перечеркнул красный силуэт маленького гранатомёта. Кустик взрыва. АКИ ушёл дальше на север, а рисунок миномёта пропал. Просто и наглядно. Если б с Глоткой было так же просто и наглядно.
  Поначалу всё шло хорошо. Первый, второй и третий взвод успешно преодолели сопротивление противника и проникли в Глотку. Наблюдать за тем, как в трёхмерной проекции тюрьмы синие столбики пехотинцев и овалы респов уверенно теснят красные точки противника, - одно удовольствие. Как и следовало ожидать, аборигены ушли под землю. Космические десантники заняли верхние этажи, уверенно продвинулись по техническому этажу и вышли к проходу в жилые уровни.
  Больше трёхсот стандартных лет Глотка была тюрьмой на ораву уголовников в 50 тысяч голов. Один единственный проход из административного здания в жилые уровни не блажь, а жизненная необходимость.
  Широкий и длинный коридор насквозь простреливается крупнокалиберными пулемётами. Пять "Муравьёв" уже закончили свои дни на его полу. Что делать дальше - ещё нужно подумать. А пока пусть пехотинцы закрепятся на достигнутом рубеже и зачистят Глотку.
  Но недолгое счастье провалилось в прямом смысле этого слова. Трёхмерная проекция Глотки замигала красным. Штабной офицер соображал целых десять секунд, прежде чем нашёл объяснение - аборигены подорвали административное здание целиком.
  Виман приказал вывести на центральный стол изображение со спутника. Даже без детального увеличения видно, как Глотка ушла наполовину под землю. В довершении всех бед батарея тяжёлых миномётов накрыла здание и заваленных в нём пехотинцев.
  Вот где аукнулось отсутствие тяжёлой артиллерии. Пушки "Шельм" дотянулись до вражеской батареи. Но от 30-миллиметровых снарядов вреда не больше, чем от снежков. Миномёты шпарят из подземных укрытий. Как показало изображение со спутника, снаряды "Шельм" падают рядом, взрываются, но... только откалывают от скал маленькие кусочки. К счастью, АКИ постоянно висят над кратером. Аэрокосмический истребитель заткнул тяжёлую миномётную батарею навсегда.
  - Потери личного состава и бронетехники Пятой роты, - Виман внутренне сжался.
  На маленьком тактическом экране появилась надпись: "Потери личного состава Пятой отдельной роты космического десанта: убито 29 человек или 16,20%, ранено 47 человек или 21,78%, потеряно РСПП 18 машин или 50%, потерь среди БМП нет".
  - Ну это уже слишком! - воскликнул витус Арил.
  Представитель Министерства колоний, ничуть не стесняясь, подошёл сзади и заглянул через плечо.
  - Адмирал! Я требую, чтобы вы отдали приказ о применении ядерного оружия! Нужно разнести Финдос к чёртовой матери!
  Чинуша разошёлся не на шутку. Во как хилыми ручонками размахался. Того гляди взлетит.
  - Адмирал! Вы что? Оглохли? Давайте шарахнем по Свалке парочкой ядерных ракет.
  Представитель настолько надоел, что Виман перестал обращать на него внимание. Пыхтит, орёт, суёт свой нос, куда не следует, но, главное, руками ничего не трогает. И то ладно.
  Не замечая представителя, Виман задумчиво барабанит пальцами по краю центрального стола. Офицеры штаба благопристойно молчат. Чтобы там ни вопил и ни требовал тупой чинуша, а ответственность за эту операцию целиком и полностью лежит на Вимане.
  Число потерь среди десантников мигнуло и сразу выросло с 29 человек до 31. Значит, ещё два пехотинца не дождались медицинской помощи. В общей сложности пятая рота потеряла почти половину личного состава.
  - Адмирал! Какого чёрта вы медлите? Ну же! Поддайте этим ублюдкам жару! - чиновник упрямо стоит на своём.
  - Заткнись.
  Одно единственное слово Виман произнёс таким тоном, что витус Арил тут же захлопнул пасть, словно проглотил огромное яблоко. Если бы ещё подавился и сдох, было бы вообще супер.
  - Уважаемый. Достаточно того, что вы толкнули меня под руку отдать приказ сбросить на военную базу Глот термобарическую бомбу большой мощности.
  - Так она, это, - залепетал чиновник, - не взорвалась.
  - Вот именно!
  Эх! С каким бы удовольствием придушил бы этого придурка. Лично.
  - Теперь над нами и надо мной лично потешается вся Свалка. Какой великолепный пропагандистский материал мы, с вашей подачи, им подкинули. Теперь они с полным на то основанием считают весь Первый крейсерский флот идиотами!
  Да-а-а... С термобарической бомбой прокол получился. Да еще какой. Представитель Министерства так хотел бабахнуть по Свалке чем-нибудь ну очень мощным. Так надоел, так... Об особенности термобарического оружия и химическом составе атмосферы вспомнили в последнюю очередь. Да поздно было.
  На Дайзен 2 совершенно нет кислорода. Горючее вещество так и не стало гремучей смесью. На потеху местным жителям, термобарическая бомба огромной мощности перекрасила Глотку в чёрный цвет.
  Ладно. Что было, то было.
  - Внимание! - громогласно объявил Виман. - Приказываю! Активные боевые действия на поверхности Дайзен 2 прекратить. Все наличные силы направить на спасение личного состава Пятой отдельной роты космического десанта из развалин административного здания тюрьмы Глот. По завершению операции спасения всем наземным силам в кратчайший срок покинуть поверхность Дайзен 2 и вернуться на борт десантного транспортника "Каштома". Мы возвращаемся домой.
  - Адмирал!!! Это же поражение! - завизжал чиновник. - Вы признаёте поражение?! Уголовники, тупые потомки уголовников взяли над вами верх! У вас же три боевых корабля! Да мы можем превратить Свалку в радиоактивную свалку! Да мы...
  - Витус Арил, - Виман соизволил заметить эмоционального чиновника. - Мы проиграли сражение, но ещё не всю войну. У меня слишком мало сил, чтобы усмирить целую колонию.
  - Но... ядерное оружие, - протянул чиновник.
  - Повторяю ещё раз - мы проиграли это сражение. Мы не можем усмирить Свалку. А насчёт ядерного оружия специально для вас поясню: я не хочу и не будут брать на свою совесть два миллиона человеческих жизней. Я лучше уйду в отставку с позором, под трибунал, чем заработаю клеймо военного преступника пожизненно и посмертно. Ясно вам?!
  - Но...
  Тупость и настойчивость представителя Министерства колоний поражает. Они там все такие?
  - Всё! Витус Арил. Первый крейсерский флот возвращается на Мирем и точка! - Виман стукнул кулаком по подлокотнику кресла. - Приказываю вам немедленно покинуть штаб флота. Ваша миссия закончена.
  Витус Арил, бросая сердитые взгляды, развернулся и смешно заковылял к выходу. Наверняка сейчас запрётся в каюте и начнёт строчить доносы. Ну и пусть, хоть на время займётся делом и перестанет ныть. Ястреб выискался.
  Виман устало прикрыл глаза. Общение с идиотами, да ещё облечённых властью, отнимает массу сил. Но одно ясно точно - это его последнее боевое задание и последний космический поход. В лучшем случае, перечисляя заслуги и вручая цветы, его отправят в отставку. По крайней мере, пенсию он заработал и вполне может позволить себе приличный домик у кромки соснового леса.
  - Связь с капитаном Келтумом, - Виман открыл глаза.
  Через десять секунд штабной офицер объявил:
  - Капитан Келтум на связи.
  На тактическом дисплее появился командир космических пехотинцев.
  - Витус? - вопросительно произнёс капитан Келтум.
  - Капитан, сколько вам потребуется времени для завершения операции по спасению попавших под завал пехотинцев? - устало спросил Виман.
  - Не могу сказать точно, адмирал. Ветер крепчает. С юга надвигается шторм. Возможно, - капитан, разглядывая что-то перед собой, опустил глаза, - нам придётся оставить погибших под развалинами. Мы постараемся вытащить живых, но... мёртвых, скорее всего, придётся оставить.
  - Почему?
  - Без тяжёлой строительной техники, без последовательной разборки всего административного здания, мы не сможем добраться до самых нижних уровней, где находится большинство погибших. Глотка была заминирована снизу, тектонический удар пришёл снизу. Нижние уровни сложились в гармошку.
  Проклятье! Ещё проблема. Впрочем, в первую очередь нужно думать о живых.
  - В общем так, капитан, - решил Виман. - Мой приказ о немедленной эвакуации остаётся в силе. Делайте всё возможное. А когда закончите, мы вас заберём.
  - Слушаюсь, - коротко ответил капитан и отключился.
  Пора возвращаться в свою каюту. Война на сегодня закончена. Виман расстегнул ремни и тяжело выплыл из кресла. Небольшой, точно рассчитанный прыжок, и вот он у выхода из штаба.
  

Глава 11. Уход

  Тяжёлая батарея миномётов заткнулась и, хвала Великому Создателю, больше ни разу не вякнула. Фесс просидел под завалом больше двух часов. Его вытащили, когда на Глотку налетел шторм.
  Небо заволокло чёрными тучами. Видимость упала до нуля. Тугой ветер валит с ног. О продолжении спасательных работ не может быть и речи. Капитан Келтум приказал вернуться.
  Колонна БМП с большим трудом добралась до базового лагеря. Всю дорогу сильный ветер раскачивал "Шельму" и скрёб песком по броне. Поутру, едва рассвело, десантники вернулись к разрушенной Глотке.
  Нижние этажи всмятку. Да и верхние не внушают доверия. Ночной шторм нанёс в развалины тонны песка и снега. Впору вспомнить детство и копать в плотных сугробах подземные ходы. Делать нечего: космические пехотинцы достали сапёрные лопатки и принялись разгребать красноватые кучи песка и снега.
  Ближе к полудню Дайзен так прогрел воздух, что началась самая настоящая оттепель. Снег потемнел, потяжелел, пропитался влагой и начал таять. В огромные ямы, где как раз шла самая отчаянная работа по спасению, устремились мутные ручейки. Поначалу Фесс оказался в красной жиже по колено, а через полчаса по самый пояс. Какие в таких условиях могут быть спасательные работы? Да и что может сделать кучка людей, которых учили не спасать чужие жизни, а наоборот - отнимать их. Спасательную операцию свернули окончательно.
  С тяжёлым сердцем Фесс залез в боевую машину и плюхнулся на свое место у правого борта. На полу остались жирные отпечатки ног. "Шельма" взревела мощным движком и покатила обратно в лагерь.
  За живых товарищей десант боролся до конца. Вытащили всех, чья телеметрия показывала биение сердца. Но повезло далеко не всем. Мёртвых пришлось оставить. Одна надежда: аборигены откопают погибших и всё же похоронят их по-человечески. В конце концов, они же не первобытные дикари.
  Космический десант славится мобильностью. Базовый лагерь свернули в считанные часы. Шесть "Торнадо", ревя движками на всю округу, подхватили спускаемые модули и унесли их обратно на орбиту в бездонные трюмы десантного транспорта "Каштома". Последними, как обычно, в дальнюю дорогу собрались космические пехотинцы.
  Развернуть базовый лагерь вблизи Щитовой горы - далеко не лучшее решение. Только благодаря скоротечности боевой операции у аборигенов не хватило времени затащить на гору парочку гранатомётов и обстрелять базовый лагерь. Первый взвод ушёл по взлётно-посадочной полосе на запад, где всего пару дней назад они высадились на этой чёртовой планете.
  - Отделение! - громко скомандовал сержант Турханов, новый командир первого отделения. - Произвести посадку в БМП!
  Ну вот и всё. Фесс бросил последний взгляд на космопорт, на Щитовую гору и на садящееся за горный хребет старое светило Дайзен. Там, впереди, "Торнадо" уже заходят на посадку. Поблизости воют аэрокосмические истребители прикрытия. Привычно нагибая голову, Фесс первым заскочил в "Шельму". Автомат вставить в зажим над левым плечом, присесть и пристегнуться.
  Бронированная дверь захлопнулась за последним пехотинцем, унылый красный пейзаж исчез с глаз долой. "Шельма" дёрнулась вперёд. Спустя пару минут колёса стукнулись о пандус спускаемого модуля. Визг тормозов, сила инерции толкнула вправо. Финальный грохот закрывающегося модуля. "Торнадо", быстро набирая скорость, оторвался от поверхности Свалки.
  Тряска потихоньку сошла на нет. Судя по ощущениям, челнок вышел в открытый космос. Радоваться бы надо. Фесс печально склонил голову. Он возвращается с самого первого в своей жизни боевого задания живым и невредимым.
  Он воевал самым настоящим образом, как уже давно никто не воевал. Вокруг него свистели самые настоящие пули и рвались отнюдь не учебные гранаты. Он потерял лучшего друга. Второй напарник умер от ран, его так и не успели довести до госпиталя. Но... Что-то сломалось внутри.
  Война и в самом деле грязное, кровавое и очень тяжёлое дело. В ней нет романтики. Может, и в самом деле пойти на ветеринара? Фесс встрепенулся и поднял голову. А что? Ему всего 21. Жизнь ещё можно начать с чистого листа. Заново. И к чёрту эту армию, Свалку и генералов с адмиралами! Пусть воюют, если им так хочется.
  "Торнадо", стреляя тормозными импульсами, аккуратно влетел в широкий шлюз десантного транспортника.
  

Глава 12. Торжество

  Прошедшей ночью бушевал песчаный шторм. Зима злится, огрызается морозными ночами, нежданными снегопадами и сильными ветрами, но дни её сочтены. Утром, едва ветер стих, первый взвод Народной армии отправили в дозор на юго-восточный склон Щитовой горы. Командование собирается расположить за горой батарею тяжёлых гранатомётов и накрыть базовый лагерь противника. Но гранатомёты - игрушки дорогие, тяжёлые и неповоротливые, не приведи Создатель потерять. Поэтому первый взвод получил приказ укрепиться за Щитовой горой и не дать противнику обойти батарею с востока.
  Ближе к полудню наметённые за ночь сугробы начали таять. Склон Щитовой горы прорезали мутные ручейки. Так-то ничего страшного: борг герметичен, ноги не промочить. Вот только ходить нужно очень осторожно. Не дай бог поскользнуться на красной жиже, шлепнуться лицом в грязь и заляпать оружие.
  Третье отделение засело на восточной оконечности Щитовой горы. Если продвинуться дальше на восток, то можно запросто разглядеть конец взлётно-посадочной полосы. Пять солдат несут караульную службу, следят за прилегающей территорией. Остальные пять засели в небольшой промоине с гладкими стенами и придаются блаженному отдыху.
  Военная служба быстро научила спать где угодно, когда угодно и в каком угодно положении. Главное, чтобы на расслабон было благословение командира, точка опоры для головы и не меньше тридцати минут времени. Каменный склон не очень похож на кровать, маскировочную накидку сложно назвать одеялом, но Чаг шикарно устроился и, закрыв глаза, "чутко бдит службу".
  Рядом, насвистывая весёлый мотивчик, расположился Шнык. Точнее, ефрейтор Чинин. На службе он строгий командир отделения, зато в кабаке, во время увольнения, по-прежнему закадычный друг.
  Тишина, хорошая погода и точка опоры под головой - вот и всё, что нужно для счастья. Тень от камня наползла на лицо, зато великолепный Дайзен больше не слепит глаза. Скоро вечер. В борге тепло, а в желудке плещется "похлёбка". Пусть питательная жидкость на вкус ещё то дерьмо, но голод отгоняет на пушечный выстрел. Кто не может расслабиться в минуту тишины, тот быстро сгорит на войне. Эту простую истину Чаг усвоил давно.
  Тишина. Спокойствие. Благодать.
  - Мужики! - воскликнул Шнык.
  Далеко не уставное обращение толчком вышибло из расслабленного состояния. Сонливости как не бывало. Чаг резко сел. Маскировочная накидка едва не слетела с плеч. Шнык, прижимая ладонь к шлему, напряжённо слушает командирский радиоканал.
  - Мужики!!! - ещё громче воскликнул Шнык. - Они точно уходят!
  Отдыхающая смена разом зашевелилась и загомонила. Как будто не замечая подчинённых, Шнык произнёс:
  - Три БМП противника, покинув базовый лагерь, направляются на восток по ВВП. К ним навстречу вышли три космических челнока. С воздуха их прикрывают пять АКИ.
  Ещё как прикрывают. Чаг задрал голову. С небес сыплется мощный гул. Точно АКИ. Такшип ревёт так, как будто настаёт судный день и небо падает на землю.
  - Побежали смотреть! - Чаг первым вскочил на ноги.
  - Стой! Куда?! А хрен с тобой!
  Попытался возразить Шнык, но дикое любопытство и его подняло на ноги. А куда командир, туда и всё отделение.
  Перепрыгивая с камня на камень, не боясь упасть лицом в грязь, Чаг быстро убежал далеко вперёд за линию передовых постов. С гряды Щитовой горы открывается великолепный вид на восточный конец взлётно-посадочной полосы.
  - Как пить дать уходят! - Чаг ткнул пальцем в убегающую по взлётно-посадочной полосе тройку БМП.
  С Щитовой горы до "Шельм" чуть меньше километра. Достанет даже автомат. Но лучше не указывать аэрокосмическим истребителям собственного местонахождения. Сзади, тяжело дыша, подбежали отставшие товарищи. На узкой площадке на гребне Щитовой горы скопилось всё отделение. Всем без исключения хочется посмотреть на убегающего с планеты противника.
  - Мать вашу! - грозно зарычал Шнык. - Что за стадо баранов! Рассредоточились! Живо!
  Солдаты послушно разбежались по гребню. Чаг торопливо отошёл метров на десять и снова взглянул на взлётно-посадочную полосу.
  Выучка пилотов поражает. "Торнадо", как на торжественном параде, выстроились косой линией и разом коснулись взлётно-посадочной полосы. БМП с ходу заскочили в спускаемые модули. Захлопнув люки, "Торнадо" дружно рванули вверх. Пыль от реактивных выхлопов взрывной волной разлетелась во все стороны.
  - Да!!! - заорал во всё горло Чаг. - Победа!!!
  - Победа!!! - подхватили товарищи по отделению.
  Чаг сдёрнул автомат с предохранителя и выпустил в след улетающим "Торнадо" весь магазин. Дурной пример заразителен. Над грядой загрохотал самый настоящий салют. Щелчком вставив полный магазин, Чаг снова нажал на спусковой крючок и заорал ещё громче:
  - Мы вас сделали!!! Сделали!!! Во-о-он!!!
  - Да!!! Да!!! Сделали!!!
  - Во-о-он!!!
  Дайзен 2 выиграл первое сражение за независимость.
  
  Конец.
  Череповец. Декабрь, 2013 год.
  
  
  Источник: социальная сеть 'Author.Today'.

Популярное на LitNet.com У.Михаил "Знак Харона"(ЛитРПГ) Д.Гримм "З.О.О.П.А.Р.К. Книга 1. Немезида"(Антиутопия) В.Старский "S-T-I-K-S Змей"(Боевая фантастика) А.Орехова "Осторожно, Врата закрываются"(Научная фантастика) В.Василенко "Стальные псы 4: Белый тигр"(ЛитРПГ) Ф.Вудворт, "Эльф под ёлкой"(Любовное фэнтези) А.Демьянов "Долгая дорога домой. Книга Вторая"(Боевая фантастика) А.Респов "Небытие Демиург"(Боевое фэнтези) В.Пылаев "Видящий"(ЛитРПГ) М.Топоров "Однажды в Вавилоне"(Киберпанк)
Хиты на ProdaMan.ru Невеста двух господ. Дарья ВеснаДурная кровь. Виктория НевскаяПеснь Кобальта. Маргарита ДюжеваШторм моей любви. Елена РейнP.S. Люблю не из жалости... натАша ШкотОфсайд. Часть 2. Алекс ДПодари мне чешуйку. Гаврилова АннаЛили. Сезон первый. Анна ОрловаКоролева теней. Сезон первый: Двойная звезда. Арнаутова ДанаВолчий лог. Сезон 1. Две судьбы. Делия Росси
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"