Волков Олег Александрович: другие произведения.

Другая война на Свалке

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
  • Аннотация:
      Новая война уже не вызывает в душе былого энтузиазма. Былой уверенности в победе уже нет. Дайзен 2 два раза, целых два раза, доказал могущественной метрополии серьёзность собственного желания обрести независимость. И вот теперь предстоит держать ответ за собственную наглость. Или глупость.
      В третий раз над Дайзен 2 завис уже Флот специального назначения. Спесивая метрополия выучила горький урок. Теперь бунтовщиков ждёт другая, совсем, совсем другая война.
      Серия: "Колониальная империя".
      Тетралогия: "Свалка человеческих душ" - 3.

  
  
  

Глава 1. Бункер ?0

  Бункер ?0 - секретный бункер, о существовании которого известно любому жителю Мирема, начиная со школьников и заканчивая заслуженными пенсионерами. Другое дело, что весьма ограниченное количество людей из службы безопасности правительства знает, где именно он находится. И уж совсем единицам довелось заглянуть в него хотя бы разок.
  Подземный комплекс под правительственным дворцом в Парме, столицы Федерации Мирема, поражает размерами. Широкие коридоры тянутся во все стороны на многие километры. На панели управления лифта отмечено целых пять уровней. И на каждом склады со стратегическим запасом продовольствия и воды, ремонтные цеха и космические системы жизнеобеспечения. Целых четыре генератора энергии снабжают подземный комплекс электричеством, хотя для комфортной работы вполне хватило бы и одного.
  И всё это великолепие инженерной мысли укрыто на глубине несколько сотен метров. На правительственный дворец должна упасть ну очень серьёзная ядерная бомба, чтобы в подземном комплексе хотя бы разок мигнули лампочки. Впрочем, Пимену Вирпену, 58 лет отроду, в недалёком прошлом контр-адмирал ВКС, нет никакого дела до размаха и серьёзности подземного комплекса.
  Вирпен неторопливо шагает по широкому коридору "Б8" подземного комплекса. С виду он сама невозмутимость и солидность, на самом деле ноги предательски дрожат, а щёки то и дело охватывает жар. Украдкой, словно вор в магазине, Вирпен вытирает мокрые от пота кончики пальцев о подол пиджака. От того, что вот-вот предстоит сделать, решить, убедить президента, щемит в груди, а сердце колотится с утроенной силой.
  История! Самая настоящая история, которая сначала появится на страницах и экранах планетарных СМИ, а потом перекочует в учебники для старшеклассников. Вот она. Рядом! Кажется, протяни руку и можно будет схватить её за загривок.
  Как на грех новенький сшитый на заказ пиджак трёт шею. Вирпен в очередной раз торопливо одёрнул воротник. Или только кажется, что трёт? Большую часть жизни ему довелось проходить в кителе офицера ВКС Федерации. Ну, разве что, звёзды на его погонах становились всё жирнее и жирнее. Штатский деловой костюм сшит утусом Сергуном, лучшим портным Пасмы, у которого сам президент одевается. Пришлось пару раз специально выкроить время на примерку и подгонку точно по фигуре. Куда уж лучше? Профи шил. И всё равно кажется, будто пиджак висит на плечах картофельным мешком, в груди жмёт, а длинные штанины брюк метут пол. Светло-серый китель контр-адмирала ВКС куда как удобней, практичней и никогда не выходит из моды. В нём можно даже в скафандр залезть. Но, Вирпен тихо перевёл дух, традиция. Чтоб её. Министр обороны обязан быть штатским человеком и носить штатское.
  Очередной перекрёсток. Над левым коридором висит указатель с лаконичной надписью: "Бункер ?0". Ага, Вирпен нервно поправил левый рукав, значит сюда. На нём лежит колоссальная ответственность за оборону большого межзвёздного государства. Его приказам подчиняются десятки тысяч людей, десятки боевых кораблей, десятки военный баз как в самой звёздной системе Геполы, так и за её пределами. Однако, Вирпен бросил взгляд вдаль по коридору, подземный комплекс под правительственным дворцом не его епархия. Чуть ли не на каждом перекрёстке посты охраны. Мордастые агенты в штатском с каменными лицами то и дело требуют пропуск и вежливо просят подставить глаза и ладони для сканирования сетчатки глаз, отпечатков пальцев и анализа ДНК. Культ безопасности на грани паранойи. Впрочем, Вирпен невольно улыбнулся, параноики живут нервно, но долго.
  Ну вот, накаркал. Возле очередной неприметной двери пост охраны.
  - Ваше удостоверение, витус, - рослый охранник с профилем упитанной гориллы из столичного зоопарка протянул руку. Вирпен молча опустил в широкую ладонь удостоверение, прямоугольный кусок пластика с именем и фотографией. Кажется? Или охранник перед Бункером ?0 и в самом деле самый рослый и накаченный?
  - Пожалуйста, - охранник вернул удостоверение, - положите ваши ладони сюда и гляньте сюда.
  Гориллоподобный охранник вежлив до тошноты. Однако не стоит полагаться на его мнимую доброту. Левый бок тёмно-синего костюма подозрительно оттопырен, и вряд ли у него там связка бананов. Наконец бронированная дверь тихо отошла в сторону. За коротким коридором проглядывает просторная комната, которая и есть легендарный Бункер ?0.
  Вирпен на мгновенье остановился на пороге, человеческое любопытство пересилило гордость. Больше всего Бункер ?0 похож на часовню или маленький храм. По середине круглый стол на семь мест. С высокого куполообразного потолка свисают широкие экраны. Вдоль стен дополнительные столики для помощников и секретарей.
  Бункер ?0 как таковым бункером, бетонированным подземным убежищем, не является. Все эти меры безопасности, четвёртый подземный уровень, бронированная дверь и гориллоподобный охранник у входа, предназначены для секретности. Ни одно слово сказанное в Бункере ?0 никогда и ни при каких обстоятельствах не должно просочиться в СМИ.
  - Добрый день, уважаемый.
  На втором слева кресле приветливо улыбается витус Орн Ибуж. Министр внутренних дел явился на секретное совещание самым первым.
  - Добрый день, уважаемый, - Вирпен склонил голову.
  Чёрный мундир главного полицейского Федерации сияет наведённым лоском. Золотые пуговицы надраены до блеска, многочисленные орденские планки в идеальном геометрическом порядке громоздятся на левой стороне груди. Витус Ибуж охоч до наград. Большая часть его орденов и медалей из разряда "за успехи на кухне", однако это обстоятельство ни чуть не смущает министра внутренних дел. Только, Вирпен улыбнулся, в отличие от своего идеального мундира витус Ибуж выглядит помятым и страшно взволнованным. Коротко стриженные волосы блестят от пота, глубоко посаженные глаза на широком лице бегают из стороны в сторону. О чём так переживает витус Ибуж догадаться несложно.
  До начала собрания осталась пара мину, Вирпен неторопливо обогнул стол, четвёртое на право от входа кресло отныне его, по традиции, так сказать. В Бункере ?0 вполне комфортная температура, можно даже сказать стандартная. Однако ладони всё равно вспотели. Белым платочком Вирпен энергично вытер пальцы. Во истину, ожидание казни в сто крат страшнее самой казни. Хотя, Вирпен запихнул наспех сложенный платок обратно в нагрудный карман, рубить ему голову вроде как никто не собирается. Да и не за что.
  Постепенно подтянулись прочие министры. Вирпен вежливо поздоровался с коллегами. Смешно даже: каждый вновь прибывший высокопоставленный чиновник поглядывает на него или с плохо прикрытым злорадством, или с откровенным сочувствием. Впрочем, ожидать иного было бы глупо.
  Четыре стандартных года тому назад взбунтовался Дайзен 2, маленькая колония в звёздной системе Дайзен. Та самая, которую жители метрополии гораздо чаще и охотней называют Свалкой.
  Дайзен 2 очень негостеприимная планета. В атмосфере почти начисто отсутствует кислород, зато полно углекислого газа. По этой причине небо на Свалке неприятного ядовито-зелёного цвета. Климат дурнее некуда: днём слишком жарко, а ночью слишком холодно. За миллионы лет дожди и ветры источили многочисленные метеоритные кратеры на поверхности планеты. Свалка представляет из себя одну сплошную каменистую пустыню тёмно-красных оттенков.
  Как ни удивительно, на Дайзен 2 найдена жизнь. Пусть примитивная, пришибленная дурным климатом и экстремальным перепадом температур, но, всё же, есть. В пещерах с термальными источниками можно найти колонии бурых водорослей, среди которых копошатся маленькие чёрные жучки. И те и другие являются самыми крупными формами жизни на планете.
  В своё время Дайзен 2 оказалась самой первой относительно пригодной для жизни планетой за пределами звёздной системы Геполы. Больше трёх сотен лет назад на ней была основана самая первая колония за пределами родной системы человечества. В негостеприимную каменистую пустыню потянулись учёные, переселенцы и прочие романтики. Однако золотой век Дайзен 2 оказался слишком коротким.
  Спустя ещё двадцать пять лет была открыта Акатуна, самая первая планета за пределами системы Геполы так похожая на Мирем, колыбель человечества. Поток учёных, переселенцев и прочих романтиков тут же переключился на неё. Дайзен 2 остался не у дел. Его ждала незавидная судьба вплоть до закрытия, однако федеральное правительство решило построить на нём тюрьму. Так Дайзен 2 стал местом для ссылки заключённых с благодатной метрополии. Как метко выразился витус Пилаг, первый губернатор колонии, Дайзен 2 превратился в свалку человеческих душ. Сам того не желая, он дал планете второе гораздо более известное имя Свалка.
  Три сотни лет метрополия благополучно сливала на Свалку отбросы общества. Возможно сливала бы ещё три тысячи лет, если бы Дайзен 2 не взбунтовался. В это трудно поверить, однако маленькая колония с населением около двух миллионов человек сумела дать отпор не только Первому крейсерскому флоту, но и самой большой "дубинке" Федерации Мирема Первому ударному флоту. Целая космодесантная дивизия, при поддержке линкора, двух фрегатов, носителя такшипов и авианосца, так и не смогла усмирить аборигенов. Вот почему, когда два с половиной месяца назад Первый ударный флот вернулся домой словно побитая собака, кресло министра обороны вдруг стало очень горячим.
  Первым по состоянию здоровья убежал в отставку витус Игеж Ропин, предыдущий министр обороны. В негласной очереди претендентов на министерский портфель сам Вирпен стоял где-то седьмым по счёту. Однако претенденты один, два, три, четыре и шесть так же отыскали в собственных больничных картах тяжкие недуги и предпочли уйти в отставку лишь бы только не брать на собственную печень ответственность за подавление бунта на Свалке. Претендента номер пять президент Федерации личным указом отправил в отставку. Витус Шангур, бывший начальник Генерального штаба, слишком горяч и напорист. Солдафон до корней волос, такой запросто закидает Свалку ядерными бомбами.
  Вот такими нелёгкими судьбами и закулисными играми в поддавки Вирпен занял кресло министра обороны Федерации Мирема в Бункере ?0. А всё потому, что он оказался первым в негласной очереди претендентов, кто не побоялся сеть "голой задницей на жерло огнедышащего вулкана". Вот почему министры Федерации смотрят на него то с плохо прикрытым злорадством, то с откровенным сочувствием. Самоубийца на опоре моста вызывает примерно такие же чувства у зрителей на безопасном берегу.
  Однако, Вирпен вновь вытащил из внутреннего кармана белый платок, он не дурак и под собственной задницей видит не только "огнедышащее жерло". "Вулкан" не обязательно означает политическую смерть. При очень умелом обращении он может поддать ускорение для решительного рывка в карьере. Вирпен покосился на центральное самое большое место за круглым столом. На секретное совещание правительства он явился отнюдь не с пустыми руками.
  Как и полагается последним в Бункер ?0 вошёл президент Федерации. Для своих семидесяти трёх лет витус Букнир выглядит потрясающе: высокий красавец с мужественным лицом и выразительными глазами. Из-под строгого делового пиджака чуть заметно выпирает накаченная грудь и почти не проглядывает пивной животик. Поражение Первого ударного добавило в шевелюру президента несколько прядок седых волос. Да и под глазами выступили едва заметные чёрные круги. За спиной витуса Букнира маячат два ближайших советника, витус Дартин и витус Горин.
  - Добрый день, уважаемые, - витус Букнир мягко опустился в чёрное кресло. - Собрание, посвящённое разбору причин поражения Первого ударного флота, разрешите считать открытым.
  Глаза министров словно по команде переместились на Вирпена, словно он и только он лично несёт ответственность за позорное поражение красы и гордости Федерации. Проклятье, Вирпен невольно прокашлялся, щёки предательски запылали. Невольно чувствуешь себя подсудимым на суде. Причём председатель присяжных ещё не огласил окончательный вердикт, однако в его бумажке уже написано "Виновен".
  - Здесь и сейчас мы должны выработать принципиально новую политику по отношению к Дайзен 2. Специально и особо подчёркиваю: - витус Букнир обвёл притихших министров тяжёлым взглядом, - мы не можем, не имеем права, как признать независимость Дайзен 2, так и сделать вид, будто ничего не произошло. То есть, оставить его в покое. Последняя попытка подавить вооружённый бунт должна и обязана увенчаться успехом. Свалка либо вновь станет частью Федерации Мирема, либо превратится в радиоактивную свалку. Третьего варианта не будет.
  Откровенность - главное достоинство Бункера ?0. Колоссальные меры безопасности, мордастые охранники на каждом перекрёстке, бетонный свод и несколько сотен метров земли над головой позволяют правителям Федерации Мирема высказываться откровенно, называть вещи своими именами. Одна лишь фраза "радиоактивная Свалка" на публике стоила бы витусу Букниру с десяток процентов рейтинга среди простых избирателей.
  В Бункере ?0 правительство собирается для секретных совещаний тогда и только тогда, когда словоблудие, которым так славятся политики, может обойтись слишком дорого. Столь убийственными для политической карьеры словами президент коротко, ясно и однозначно обрисовал суть проблемы. Того же он ждёт и требует от министров.
  - Вступительное слово, - продолжил витус Букнир, - предоставляется витусу Пимену Вирпену, нашему НОВОМУ министру обороны.
  Президент особо выделил слово "новому". Таким нехитрым способом витус Букнир намекает на оказанное доверие и ожидает конкретных предложений. Ну что же, кончиками пальцев Вирпен быстро пробежался по электронному рабочему столу перед собой, президент получит конкретные предложения. На электронной столешнице развернулся список главных тезисов и цифр. Не заранее отрепетированная речь, но хорошая шпаргалка.
  - Добрый день, уважаемые, - Вирпен приветливо улыбнулся. - В первую очередь и самым решительным образом, - Вирпен тут же придал лицу самое серьёзное выражение, - я отвергаю обвинения и намёки как в некомпетентности космических пехотинцев, так и в их храбрости и моральной стойкости.
  Не их вина, что бунт на Свалке не удалось подавить. Космических пехотинцев в первую очередь учат убивать врага, уничтожать его всеми доступными средствами в максимально короткий срок. А вот чему их точно никогда не учили, так это усмирять бунтовщиков, своих же сограждан, людей, которых они должны защищать.
  В качестве наиболее яркого примера и доказательства моих слов прошу ознакомиться с рапортом сержанта Руднева из Первого полка.
  Пара кликов по столешнице. На рабочих столах министров и президента развернулся рапорт космического пехотинца.
  - Во время подавления бунта сержант Руднев был назначен комендантом поселения Йосшан в кратере Финдос. Да, - Вирпен кивнул, - ему не удалось справиться с подпольем в вверенном ему поселении и наладить работу рудника. О чём, между прочим, сержант Руднев честно и обстоятельно доложил в своём рапорте на имя вышестоящего командования.
  В конце рапорта сержант Руднев изложил просьбу. Ни много ни мало, вы только вдумайтесь, - Вирпен поднял указательный палец, - перевести его в ДЕЙСТВУЮЩУЮ армию.
  Члены правительства склонились над электронными столами. Витус Эрган, министр финансов, злорадно усмехнулся. Витус Ибуж, главный полицейский Федерации, помрачнел ещё больше.
  - Главный вывод напрашивается сам собой: - Вирпен ткнул ногтем в верхний правый угол документа, рапорт космического пехотинца тут же свернулся, - армия не предназначена для усмирения бунта гражданского населения. Это дело полиции.
  - Позвольте! - витус Ибуж, главный полицейский, подскочил как ужаленный. - Министерство внутренних дел не может взять на себя столь сложную и ответственную задачу по подавлению бунта в колонии Дайзен 2. У полицейских Мирема нет необходимого опыта. Да и откуда ему взяться? - витус Ибуж едва не взвыл. - В метрополии крайне, крайне низкий уровень преступности. Один лишь только слух об отправке на Свалку немедленно спровоцирует массовый отток кадров из структур МВД. Уличные полицейские не захотят покидать Мирем ни за какое вознаграждение, да ещё на верную смерть.
  Главный полицейский Федерации раскипятился так, будто его самого в звании рядового уже отправили на Свалку. Чего и следовало ожидать. Вирпен плотнее сжал губы, злорадный смех едва, едва успел застрять в горле. Министр внутренних дел пуще огня, цунами и урезания бюджета боится, что именно его министерству перепоручат подавление бунта на Свалке. К гадалке не ходи: витус Ибуж наверняка уже припрятал неизлечимую болезнь и в любой момент готов убежать в отставку. Только надежда отбиться от столь ответственного поручения всё ещё удерживает его в кресле министра внутренних дел.
  - Уважаемый, - Вирпен упёрся взглядом главному полицейскому прямо в глаза, - у вас ещё только намечаются проблемы с кадрами, а во флоте, и, особенно, в армии, УЖЕ большой недобор личного состава.
  Витус Букнир сдвинул брови. Недовольство президента не прошло мимо министров.
  - На данный момент, - Вирпен глянул на документ с цифрами, - треть космических пехотинцев подала рапорты о досрочном расторжении контракта и об уходе в отставку. Солдат и офицеров не пугают и не останавливают неизбежные потери в льготах и выплатах. Две трети из подавших рапорты непосредственно участвовали в боевых действиях на Дайзен 2. Однако, - Вирпен поднял голову, - самый яркий показатель проблем с личным составом - резкое падение количества претендентов на звание космического пехотинца. Так в прошлом учебном году конкурс в Адаунское пехотное училище составил 358 человек на место. В этом он упал до 79 человек на место.
  - Неужели молодые люди больше не горят желанием стать доблестными защитниками человечества? - в голосе витуса Букнира сквозит удивление и разочарование.
  - Вы только что, - Вирпен повернулся к президенту, - озвучили главную причину падения конкурса: молодые люди по-прежнему горят желанием стать доблестными защитниками человечества. Но именно защитниками, а не карателями и тюремщиками этого самого человечества.
  По ряду министров прокатился недовольный гул.
  - Да, да, уважаемые, - Вирпен повысил голос. - Проблема именно в этом. Нам нужно срочно пересматривать идеологическую основу армии, флота и вооружённых сил в целом. Свалка стала первой, но далеко не последней бунтующей колонией. В будущем нам придётся сталкиваться с вооружённым недовольством жителей окраинных миров всё чаще и чаще. Вот ещё несколько цифр.
  Указательным пальцем Вирпен прокрутил вниз документ с цифрами.
  - В прошлом учебном году конкурс в Лирдское военно-космическое училище был вполне сопоставим с конкурсом в Адаунское пехотное училище космического десанта: 349 человек на место. Но! Едва Первый ударный флот вернулся на базу, как конкурс тут же подскочил. Теперь на одно место претендует сразу 685 человек.
  Военные корабли Первого ударного непосредственно в подавлении бунта на Дайзен 2 не участвовали. Иначе говоря, будущий офицер космического флота по-прежнему будет доблестным защитником человечества. Ни одна даже самая жёлтая газетёнка так и не повесит на мундир офицера ВКС ярлык "каратель". Как не сложно догадаться, большая часть молодых людей, которые разочаровались в космической пехоте, подали заявления в Лирдское военно-космическое училище.
  Гипотетический приказ в неком отдалённом будущем стрелять в своих же сограждан, в таких же людей, отпугнул молодёжь от Адаунского пехотного училища космического десанта. Иного результата быть не могло. Ныне существующая идеология вооружённых сил Федерации основана на противостоянии с мифическими инопланетянами, которых на просторах космоса ещё нужно найти.
  В Бункере ?0 повисла неловкая тишина. Министры попеременно поглядывают друг на друга, как стайка школьников, которые заигрались в футбол и забыли о начале урока. Вирпен кликом закрыл шпаргалку с тезисами и цифрами.
  Возражений, комментариев и вопросов не последовало. Да и как может быть иначе? Космические пехотинцы не виноваты в том, что покинули свалку человеческих душ. По сути признали поражение перед кучкой вчерашних фермеров, рудокопов и заключённых.
  - Да, вы правы, - президент первым нарушил тягостное молчание. - Пересмотр идеологической основы вооружённых сил Федерации несомненно важное дело, однако это отдельный вопрос. Здесь и сейчас нам нужно выработать политику подавления бунта на Свалке теми средствами, что имеются в нашем распоряжении. И так, - витус Букнир обвёл нахмуренным взглядом министров, - какие будут предложения?
  Витус Букнир мастер играть интонациями и словами: вежливый вопрос прозвучал как приказ.
  - Может... Это... - главный полицейский стыдливо отвёл глаза. - Того... Попробовать мирно договориться.
  Вирпен тихо прочистил горло. Едкий смешок едва, едва не сорвался с губ. Министр внутренних дел жалок. Витус Ибуж балансирует на грани. За подобный неуверенный и глупый лепет даже при бычьем здоровье можно улететь в отставку. Только министр прекрасно понимает и другое: попытка подавить бунт на Свалке силами МВД лично для него обойдётся ещё дороже.
  - Нет! - президент стукнул кулаком по столу. - Мирное решение вопроса не приемлемо для нас всех лично. Иначе не только вам, витус Ибуж, но и всему правительству придётся подать в отставку. Да и мне... тоже, - гораздо более спокойно добавил витус Букнир.
  Только новое правительство во главе с новым президентом получит моральное право договориться с аборигенами Дайзен 2 полюбовно. Как не сложно догадаться, все неудачи и провалы будут списаны на нас. А я не хочу войти в историю как президент, который проиграл войну горстке упрямых аборигенов.
  Да-а-а... Вирпен закатил глаза. Теперь понятно, почему Бункер ?0 является самой известной тайной Федерации. Если бы президент выступал публично, ну или хотя бы в официальной комнате для совещаний на поверхности в правительственном дворце, то он, несомненно, привёл бы совершенно другие и гораздо более многословные доводы в пользу продолжения войны на Свалке. А так нелицеприятная самая что ни на есть голая правда пресекла возможные дискуссии и непонимания на корню. Командир сказал хорёк, и никаких сусликов.
  - И так, - взгляд президента паровым катком вновь заскользил по лицам министров, - повторяю ещё раз: какие будут предложения?
  Вот он - звёздный час! Вирпен напрягся всем телом, дыхание стало глубоким, а щёки вновь начали источать жар. Министры косятся на него, словно нетерпеливые прохожие на светофор. По негласному сценарию именно ему, министру обороны, предстоит жалобно заблеять и публично расписаться в собственном бессилии. В идеале тут же упасть перед президентом на колени и подать в отставку по состоянию здоровья. Только этого не будет.
  - Витус Букнир. Кх-х-хммм...
  Вирпен с трудом прокашлялся. Какая досада: в самый ответственный момент едва не поперхнулся.
  - Витус Букнир, разрешите? - Вирпен, словно школьник на уроке, поднял руку.
  Тяжёлый взгляд президента словно пушечный ствол танка упёрся прямо в переносицу. Однако Вирпен не стал отворачивать лицо и прятать глаза.
  - Слушаем вас, - тихо произнёс президент.
  - Витус Букнир, вы в курсе, что в недрах Министерства обороны существует партия реалистов? - спросил Вирпен.
  - Что? - президент нахмурился. - Какая ещё партия?
  - Нет, нет, - Вирпен поспешно развёл руки в стороны, - не политическая.
  Ну почему так всегда? Долго и упорно готовился именно к этому выступлению. Заранее написал речь и выучил её от первого слова до последнего. И, как обычно, начал с импровизации.
  - Когда Первый ударный флот под звон фанфар оправился давить бунт на Дайзен 2, - Вирпен машинально поправил ворот рубашки, - в Министерстве обороны воцарилась радостная, я бы даже сказал самоуверенная, атмосфера. Тогда, два года назад, на Аркаиновском проспекте никто не сомневался в скорой победе. Однако в министерстве и Генеральном штабе не все офицеры разделяли столь безудержный оптимизм.
  На Аркаиновском проспекте нашлись и те, кто предвидел провал Первого ударного флота, не смотря на забитый под завязку арсенал линкора и фрегатов. Лично я ни на секунду не сомневался, что жители Дайзен 2 сразу же перейдут к партизанским методам ведения войны.
  - И вы, как самый высокопоставленный офицер, как седьмой в очереди на кресло министра обороны, возглавили партию реалистов.
  В глазах президента читается неподдельный интерес. Приятно, чёрт возьми, узнать о заговоре среди военных, который направлен не против тебя, а, наоборот, в твою поддержку.
  - Да, витус, - Вирпен кивнул. - Реалистов в министерстве и Генеральном штабе набралось слишком, слишком мало, чтобы мы могли оказать хоть какое-то влияние на политику министерства. Витус Ропин, прежний министр обороны, отмахнулся от моего доклада как от надоедливой мухи. Зато мы стали готовиться к бесславному возвращению Первого ударного с разбитой в кровь мордой и гробами космических пехотинцев. Иначе говоря, разрабатывать план полноценной антипартизанской войны в новых условиях. Благо времени у нас было более чем достаточно.
  Признание разрядило обстановку в бункере для секретных совещаний. Неуверенность и страх министров сменились на заинтересованность. Вирпен самодовольно улыбнулся. Приободрился даже витус Ибуж. Министр внутренних дел уверовал в спасение собственной задницы, как тяжких грешник при виде спасителя.
  - Если я правильно вас понял, - витус Букнир чуть подался вперёд, - вы, ни много, ни мало, сделали ставку на поражение Первого ударного флота.
  - Да, витус, - легко согласился Вирпен. - Когда началась чехарда с постом министра обороны, когда среди претендентов вспыхнула "эпидемия", я просто сидел и ждал, пока вы, витус, предложите мне подать в отставку и занять это самое кресло, - Вирпен хлопнул ладонью по мягкому подлокотнику. - А всё потому, уважаемые, что у меня есть полностью готовый и реальный план подавления бунта на Дайзен 2.
  Если бы президент вытащил бы из кармана новогоднюю петарду и поджёг её, то оглушительный взрыв не произвёл бы на министров и половины того впечатления, которого добился Вирпен своим заявлением. Особенно витус Ибуж, который не только окончательно пришёл в себя, а даже повеселел. Главный полицейский смотрит словно преданный пёс на хозяина. Ещё бы! После такого заявления МВД точно не грозит тяжкая ноша в виде бешенных аборигенов с пороховыми архаизмами на Свалке.
  - Если коротко, - Вирпен щелчком по электронной столешнице вывел на столы перед министрами и президентом цветную схему, - суть плана в полноценной антипартизанской войне. Для этого нужно:
  Во-первых, сформировать Флот особого назначения. Главной ударной силой будет старый фрегат "Цван". Откровенно говоря, он нужен для моральной поддержки десанта и устрашения аборигенов. Главное включить в состав флота как можно больше транспортников.
  Во-вторых, Космическая десантная дивизия останется главной ударной силой. Ей же предстоит вынести основную тяжесть активной войны с партизанами. Для этого её нужно будет переоснастить с учётом новых требований и вызовов. Пусть с трудом, но дивизию вполне реально укомплектовать до штанной численности. Гораздо сложнее будет создать стратегический резерв личного состава.
  Третье самое главное.
  На миг Вирпен умолк. Боже! Как приятен звёздный час. Самые могущественные и влиятельные люди Федерации Мирема не просто внимательно слушают тебя, а буквально ловят каждое слов. Жалко только, Вирпен потянулся к бутылочке с водой, как и всякая слава, звёздный час скоротечен.
  - Нужно будет сформировать Первую охранную дивизию под эгидой МВД, - Вирпен отодвинул пустую бутылочку обратно на край стола. - То есть полицейских, которые возьмут на себя контроль над поселениями аборигенов и подавление подполья. Причём именно дивизия с тяжёлым вооружением по армейскому образцу.
  - Не получится! - витус Ибуж аж вскочил на ноги.
  Едва прозвучало слово "полицейских", как руководитель МВД опять жутко перепугался.
  - Не получится, - витус Ибуж плюхнулся обратно в кресло. - Я предупреждал: один лишь слух о формировании такой дивизии вызовет массовый отток кадров из органов правопорядка. Как вы очень точно заметили, витус Вирпен, получить клеймо "каратель" никому не хочется.
  Дрожит, дрожит, очень дрожит витус Ибуж за свой портфель. Очень, очень ему не хочется убегать в отставку по состоянию здоровья.
  - Уважаемый, - медленно протянул Вирпен, - если бы вы дослушали меня до конца, то у вас не было бы причин для беспокойства.
  Да, полностью согласен с вами: - Вирпен машинально кивнул, - не стоит и мечтать сформировать Первую охранную дивизию из уличных полицейских старичка Мирема. Да и не нужно. В нашем распоряжении почти миллиард жителей других миров. Именно из них мы предлагаем сформировать дивизию карателей.
  Главный полицейский Федерации опять радостно улыбается. Его дорогим подчинённым не придётся помирать за колониальные амбиции властей на далёкой Свалке, а ему самому совершенно незачем вспоминать о "тяжёлой" болезни.
  - Первая охранная дивизия не нарушит монополию Мирема на вооружённые силы, - Вирпен перевёл взгляд на президента. - В её распоряжении не будет никаких средств доставки и тем более десантирования на другие планеты. Никакой тяжёлой техники в виде танков, САУ, зенитных комплексов.
  Оснащение охранной дивизии будет дешевле и проще в изготовлении. Карателей совершенно незачем одевать в полноценные бронескафандры, с них вполне хватит боргов, защитных костюмов по аналогии с теми, что делают на Свалке.
  - Скажите, - витус Рант, министр колоний, вытянул правую руку, - а из кого именно вы планируете комплектовать личный состав Первой охранной дивизии?
  - В принципе, на роль карателей сгодятся все жители внешних колоний, кроме самого Дайзен 2, разумеется. По нашим данным, наиболее ценные кадры для подавления подполья можно найти в Яме. В основном мы планируем укомплектовать дивизию жителями Акатуны. Там же охранная дивизия будет находиться на постоянной основе, если вдруг ещё какая-нибудь колония возомнит себя независимой.
  - Почему именно Акатуна? - министр колоний недовольно надул губки. - Почему не Яма или Вакоя?
  Для витуса Ранта предложение сформировать охранную дивизию на Акатуне словно рыбная кость поперёк горла, ибо оно подрезает его полномочия как безраздельного хозяина внешних миров. По факту МВД Мирема получит контроль над полицией Акатуны.
  - На то множество причин. Во-первых, - Вирпен загнул указательный палец, - Акатуна единственная планета схожая по климатическим условиям с Миремом. Во-вторых, менталитет жителей Акатуны наиболее близок к менталитету жителей метрополии. Выходцы с Тиланы 3 не поймут жителей Дайзен 2 и не перейдут на их сторону. Для них Свалка останется свалкой человеческих душ. И в-третьих, только на Акатуне найдётся достаточное количество годных для службы в охранной дивизии.
  Витус Рант недовольно засопел. Впрочем, горькую пилюлю можно слегка подсластить.
  - Всё не так плохо, витус Рант, - Вирпен дружелюбно улыбнулся. - Это для службы в космической пехоте от претендентов требуют высоких моральных качеств и кристально-белую биографию. С подбором личного состава для охранной дивизии можно и даже нужно поступить с точностью наоборот.
  - Э-э-..., простите? - лицо витуса Букнира вытянулось от удивления.
  Вирпен вежливо кашлянул в кулак. Лёгкая растерянность президента Федерации, да и прочих министров, не повод для веселья.
  - Конечно, конечно, давать в руки откровенных бандитов и отморозков со справками электромагнитное оружие не стоит, - торопливо произнёс Вирпен. - А вот люди с подмоченной репутацией подойдут идеально. Мы предлагаем комплектовать охранную дивизию из мелких уголовников, неисправимых хулиганов и прочих, кто не желает мирно трудиться и платить налоги. Иначе говоря из тех, кто очень любит проявлять собственную власть над другими людьми, дабы казаться самим себе крутым челом с крутой пушкой. Как не сложно догадаться, витус Рант, - Вирпен улыбнулся министру колоний, - криминогенная обстановка на Акатуне резко улучшится.
  - Но тогда всю эту шумную компанию жители Дайзен 2 будут, мягко говоря, ненавидеть, - заметил президент.
  - В это вся соль, витус, - Вирпен поднял указательный палец. - Аборигены Свалки будут бояться и ненавидеть карателей из Первой охранной дивизии. Придумают им какую-нибудь уничтожительную кличку типа, - Вирпен на секунду призадумался, - дебилы, стервятники, шакалы. Как вы понимаете, "любовь" будет взаимной. В такой обстановке выходцы с Акатуны вряд ли заразятся бредовыми идеями о независимости. Да и горький урок Дайзен 2 будет для них очень наглядным и убедительным. Если с благородными космическими пехотинцами воевать даже приятно, то сталкиваться с отморозками из охранной дивизии никому не захочется.
  - А как же неизбежные проблемы с дисциплиной? - встрял витус Ибуж. - При всех плюсах личностей с низким моральным обликом удержать эту шумную компанию в узде будет проблематично.
  Вирпен про себя усмехнулся. Кому как не главному полицейскому Федерации думать о правопорядке и дисциплине.
  - Проблематично в условиях мирного времени, тут я с вами полностью согласен, - Вирпен слегка поклонился в сторону министра внутренних дел. - Однако в условиях военного времени нравы, знаете ли, гораздо более простые. Парочка публичных расстрелов остудят даже самые горячие головы. К тому же карателям придётся постоянно быть начеку. Даже самые отмороженные из них поостерегутся ввалиться в какой-нибудь бар и надраться вдрызг. Жители Дайзен 2 не упустят возможность вонзить им нож в спину.
  Да, самое главное: - Вирпен хитро прищурился, - кого на Миреме будут волновать потери в личном составе Первой охранной дивизии? Убьют на Свалке сотню - привезём с Акатуны ещё тысячу.
  Витус Ибуж отвёл глаза, новых вопросов со стороны главного полицейского не последовало. Тем лучше.
  - Более подробный и обстоятельный план здесь, - Вирпен пару раз ткнул пальцем в электронную столешницу, файл с планом плавно переехал на общий рабочий стол. - У меня всё.
  Министры и президент принялись сосредоточенно листать страницы электронного документа. Кто-то просматривает его с интересом, кто-то с недоумением. На лице витуса Ранта застыла гримаса глухого недовольства. Что поделаешь - время, когда министерство колоний владело внешними мирами как рабами на плантации, уходит. Зато витус Ибуж аж светится от радости. Предлагаемый план обещает главному полицейскому новые вливания в бюджет и, одновременно, не взваливает на его голову подавление бунта на Свалке.
  - Хорошо. Очень хорошо, витус Вирпен, - президент оторвал глаза от электронного стола. - Признаться, не ожидал. Порадовали. Приятно порадовали.
  Объявляю перерыв на пять часов, - витус Букнир выпрямился в кресле. - Всем внимательно ознакомиться с предлагаемым планом и подготовить предложения с уточнениями согласно профилю своих министерств. Вопросы будут?
  Министры Федерации Мирема молча переглянулись.
  - Отлично, - витус Букнир поднялся с кресла. - Все свободны.
  Согласно этикету президент Федерации первым покинул секретный бункер. Министры шумной толпой потянулись следом.
  - Поздравляю вас, коллега.
  Вирпен оглянулся. Рядом с креслом остановился витус Ибуж с протянутой рукой.
  - Благодарю вас, - Вирпен осторожно пожал влажную ладошку главного полицейского. - Только не рано ли? План ещё не принят и даже не рассмотрен.
  - Да бросьте, - отмахнулся витус Ибуж. - Либо сегодня, либо через неделю ваш план будет принят. Альтернативы ни у кого нет. Увидимся через пять часов.
  Вирпен самым последним вышел из Бункера ?0. Гориллоподобный охранник в штатском тут же задвинул на место тяжёлую дверь.
  А, ведь, главный полицейский прав, Вирпен прямо на ходу повёл затёкшими плечами. Посредственный план прямо сейчас гораздо лучше идеального через неделю. Конечно, с уточнениями и поправками, с разговорами и торговлей за бюджетные субсидии, но будет принят. А, значит, Вирпен украдкой бросил взгляд на невзрачную дверь Бункера ?0, у него отличные шансы усидеть в кресле министра обороны и... даже подняться чуток повыше. Как знать: может на следующих президентских выборах жители метрополии с удовольствием и большим воодушевлением проголосуют за того, кто, наконец, усмирил бунтующую Салку. Победителей любят и ценят во все времена.
  

Глава 2. Консилиум врачей

  Вот уж никогда не думал как и, главное, при каких обстоятельствах доведётся вернуться в родной альма-матер. Было бы здорово появиться на улицах Адауна, где находится пехотное училище космического десанта, при полном параде с новыми лычками сержанта на погонах и с медалью на груди. Биал Ришат печально вздохнул, как ни как, а он самый настоящий герой войны на Дайзен 2, ветеран с реальным боевым опытом, единственный из всего 21-го взвода, которому удалось выбраться из подземелий Свалки. Правда, сержанта пока не дали. А так, Биал недовольно поморщился, его привезли в закрытой грузовой машине поздно вечером словно обычный груз прямо в анабиозной капсюле словно психа какого-то. Для полного счастья не хватает смирительной рубашки с очень длинными рукавами и комнаты с очень мягкими стенами.
  Медицинское кресло для осмотров в Адаунском военном госпитале один в один похоже на то, в котором ему пришлось предстать перед полковыми медиками на Свалке. Такое же мягкое и удобное, покрытое скользким пластиком и белое, белое, словно свежий снег на горном склоне. Точно такая же прозрачная перегородка разделяет смотровую комнату на две части. И точно также три военных медика в белых, белых халатах точно так же тревожно шепчутся за прозрачным пластиком и время от времени бросают в его сторону тревожные взгляды.
  Биал пошевелил руками. От долгого сиденья затекла спина и ягодицы. Из одежды ему оставили лишь белоснежные хлопчатобумажные трусы. Только вряд ли медиков за прозрачной перегородкой интересует его накаченная мускулатура настоящего космического пехотинца. Вот на пляже он непременно собрал бы на себе десятки восхищённых девичьих взглядов.
  Эх! Глаза бы не видели. Биал отвернулся. Рядом с креслом для осмотров непонятный аппарат переливается десятками цветных огоньков, по огромному экрану ползут какие-то кривые. В душе медленно тлеет преогромный заряд раздражения вкупе со страхом. Даже этот непонятный медицинский аппарат ненавязчиво намекает: ты близок к окончательному и безоговорочному списанию в утиль. Козлы отстойные!
  Биал медленно втянул воздух через нос и ещё более медленно выдохнул через рот. Очередная вспышка гнева благополучно прошла, можно и нужно расслабить нервно сжатые кулаки. Главное не сорваться, не сорваться. Тогда точно спишут.
  После чудесного спасения из подземелий Свалки обратно в родной Второй полк Биал так и не попал. Контр-адмирал Нинчан, который взял на себя командование Первым ударным флотом, очень вовремя объявил о прекращении боевой операции на Свалке. Словно тяжело раненного Биала там же в медицинском отделе уложили в анабиозную капсулу. В себя он пришёл уже на Миреме, в Адаунском военном госпитале.
  Целый месяц, целый грёбанный месяц его пичкают психологическими тестами, берут всевозможные анализы и снова и снова, снова и снова проверяют и перепроверяют его физическое и душевное здоровье. Проблема всё та же - бздят врачи, ох как бздяд. Ни один лечила в белом халате упорно не хочет верить, будто специально подготовленный солдат не может выбраться из смертельных подземелий Свалки и при это не тронуться умом.
  Биал украдкой бросил взгляд на прозрачную перегородку. Тощий медик слева с руками краба что-то трусливо шепчет. Не иначе предлагает списать пациента от греха подальше. Вдруг Биал окончательно спятит и перестреляет офицеров из электромагнитного автомата. Второй медик, низенький бородач с плешью на всю голову, неуверенно жмётся, хмурится и разводит руками. У пациента не выявлено никаких отклонений, никаких патологий. Нельзя без серьёзных доказательств объявлять Биала сумасшедшим. Вдруг он в суд подаст! Вся надежда на третьего врача, с виду самого крепкого и здорового. По крайней мере в его взгляде не сквозит страх за собственную задницу. Только... крепыш по большей части молчит, хотя и не размахивает руками от бессилия.
  Жмутся и хмурятся, гипократы хреновы. Только на этот раз, Биал злорадно усмехнулся, разруливать проблему с пациентом придётся им и только им. Ещё глубже в тыл, к ещё более авторитетным и учёным медикам, пациента не отправить. Некуда глубже! Ух, Биал приподнялся в медицинском кресле, с каким бы превеликим удовольствием набил бы всем троим морды. Чтобы по меньше думали и сомневались в его здоровье. Но нельзя! Биал упал обратно на мягкую спинку медицинского кресла и закрыл глаза.
  Одна единственная вспышка неконтролируемого насилия и его точно спишут. Нужно расслабиться и терпеть, терпеть, терпеть, чёрт побери. Однако страх, маленький противный червячок, упорно грызёт душу. Списать легко. Допустить обратно к строевой службе гораздо, гораздо сложнее. Бздят медики, ох как бзяд. Ох как не хотят брать на себя ответственность. Кого в первую очередь привлекут, если вдруг недообследованный пациент в один прекрасный день запихает гранату себе в штаны? И ладно если в собственные штаны, а не в штаны какого-нибудь полковника или генерала.
  Новый звук привлёк внимание, Биал открыл глаза. За прозрачной перегородкой появился новый актёр, офицер космического десанта. Причём не медик, а, Биал сощурился, строевой капитан.
  Какая жалость! Прозрачная перегородка поглощает почти все звуки. Вместо слов во внутрь пробивается лишь невнятный гул. Зато, Биал улыбнулся, судя по мимике и жестам, капитан шерстит уважаемых врачей и в хвост и в гриву. Как ефрейтор отчитывает новобранца за грязные ботинки или плохо заправленную койку. Только крепыш осмеливается что-то там пищать в ответ. Тощий медик так вообще вжал голову в плечи и боится лишний раз моргнуть. Наконец капитан в последний раз поднёс к носу крепыша кулак и самым решительным образом толкнул дверь в прозрачной перегородке.
  Инстинкты быстрее мысли. Капитан ещё только перешагнул высокий порог, как Биал соскочил с медицинского кресла и вытянулся по стойке смирно.
  - Рядовой Ришат по вашему приказанию прибыл! - чётко, как на плацу, во всё горло отчеканил Биал.
  Перебор, Биал смутился. Последнее точно было лишним. На плацу полагается находиться в форме согласно уставу. В госпитале перед офицерами можно не вскакивать, да и честь отдавать ни к чему. Однако вбитый в подкорку строевой устав пришёлся ко двору. Суровое выражение тут же слетело с лица капитана.
  - Вольно, рядовой, - капитан улыбнулся.
  Медики толпой ввалились в смотровую следом за капитаном, однако все трое испуганно молчат. И слава богу, Биал слегка расслабился и опустил плечи.
  - Спрошу прямо, рядовой: - капитан вновь нахмурил брови, от былой улыбки не осталось и следа, - вы готовы вновь направиться на Свалку в действующую армию?
  - Так точно!!! - гаркнул Биал.
  Всего два слова вырвались из груди помимо сознания.
  - Почему?
  - Месть, капитан. На моих глазах погибло много отличных парней, моих друзей и товарищей по оружию.
  - Только ли месть? - капитан лукаво прищурился.
  - Только месть, - отрезал Биал.
  Какой смысл врать и разыгрывать из себя патриота. Правда, какой бы горькой и противной она не была, лучший аргумент в любом споре.
  - На моих глаза, витус, - продолжил Биал, - сдался в плен сержант Зилуч, мой командир отделения. Следом за ним с поднятыми руками сдался рядовой Тошран, мой напарник. Аборигены сломили их морально. За этот позор ещё там, в подземельях Свалки, я поклялся отомстить.
  Язык мой, враг мой, Биал едва не откусил сам себе кончик языка. Последнее признание было явно лишним.
  - Вот видите! - тут же радостно воскликнул тощий медик. - Я же предупреждал вас, что он...
  - Молчать! - рявкнул капитан.
  Офицер космического десанта даже не повернул голову в сторону тощего медика. Однако его грозного рыка вполне хватило, чтобы тот разом заткнулся.
  - Рядовой Биал Ришат, приказом министра обороны вам присвоено внеочередное звание сержанта. Теперь вы командир отделения.
  - Служу Федерации! - Биал вновь вытянулся по стойке смирно.
  - Принято решение отправить третью и самую решительную экспедицию на Дайзен 2 для подавления вооружённого бунта и наведения конституционного порядка.
  - Но он же... - от удивления самый крепкий медик подался было вперёд.
  - Сейчас каждый космический пехотинец на вес золота, - капитан медленно повернулся к крепкому медику. С вашей стороны преступная халатность держать под замком полностью подготовленного космического пехотинца в отличной физической форме, к тому же обладающего реальным боевым опытом.
  От слов офицера космического десанта повеяло таким холодом, что крепкий медик испуганно вжал голову в плечи.
  - Поздравляю вас, сержант.
  Биал от души пожал крепкую, накаченную руку капитана.
  Быстрым решительным шагам капитан вышел из смотровой. Медики гуськом потянулись за ним следом. Тощий что-то недовольно бурчит под нос.
  - Служу Федерации, - гораздо более тихо и спокойно произнёс Биал.
  Радость. Ослепительная радость распирает грудную клетку. Биал с трудом перевёл дух. Дыхание сбилось, словно только что пробежал десятку с полной выкладкой. Наконец-то! Целый месяц эскулапы в погонах на пушечный выстрел не подпускали его к ИПС, Информационной планетарной сети. Что творится за пределами Адаунского военного госпиталя ведает только один Великий Создатель. Однако капитан сказал более чем достаточно, чтобы понять самое главное - третья военная экспедиция на Свалку будет. Десант понёс большие потери, которые сложно возместить даже здесь, на благодатной метрополии. Во истину, нет худа без добра.
  - Повезло тебе, - в открытой двери показался тощий медик. - Чего стоишь столбом? Возвращайся в палату и пакуй чемоданы. Через час велено тебя выписать.
  - Слушаюсь, - машинально ответил Биал.
  А, ведь, тощий эскулап прав, Биал торопливо переступил высокий порог смотровой: всего за два года с момента окончания Адаунского пехотного училища выслужиться до сержанта, командира отделения - невероятный карьерный скачок. Зил, то есть сержант Зилуч, проходил рядовым пять или даже семь лет, прежде чем получил лычки сержанта на погоны. А Шалфей, более опытный бывший напарник, прослужил больше двадцати лет, однако так и остался рядовым.
  - Нет, доктор, - Биал повернулся к тощему медику, - я эти лычки кровью заслужил. Не на плацу или полигоне, а там, в подземельях Свалки. Вот этим пальцем, - Биал вытянул указательный палец, - я пристрелил не меньше трёх десятков аборигенов.
  Тощий медик насупился и отвернулся. Впрочем, Биал накинул на плечи белый больничный халат, никакие завистники и тыловые крысы не в силах испортить приподнятое настрое. Эскулапы недовольны решением капитана. Да кого теперь интересует их мнение?
  Дикий соблазн на мгновенье стрельнул в голову и, слава богу, пропал. Биал аккуратно закрыл за собой дверь в смотровую. А так было бы здорово грохнуть ей со всей силы! Чтобы у тощего глаза из орбит вылетели.
  

Глава 3. Топорное убийство

  По размерам Ларана 5 в два раза больше Мирема, только в силу местных геологических особенностей недр её гравитация всего на десять целых и одну десятую процента больше стандартной. Из-за этой жалкой десятой доли планету чуть было не признали непригодной для заселения. В своё время в парламенте Федерации развернулись бурные прения. Учёные и легионеры (обобщённое название правозащитных организаций) упорно настаивали на запрете. Однако Министерство колоний, при артиллерийской поддержке Министерства финансов и президента Винжана лично, передавили ситуацию в свою пользу. В 7294 году Нижняя палата приняла специальный закон, который признал Ларану 5, пятую планету в звёздной системе Лараны, годной для заселения в порядке особого исключения. Сенат для виду подискутировал пару дней, после чего президент Винжан быстренько поставил под законом свою подпись.
  В далёком геологическом прошлом на Ларане 5 извергалось множество вулканов, а на её поверхность упало ещё больше массивных метеоритов. Ну а так как на планете начисто отсутствует атмосфера, вода и ветер, то многочисленные кратеры на её поверхности так и остались в первозданном состоянии. Лишь изредка между крутыми горными хребтами и нагромождённых друг на друга кратеров протянулись узкие языки лавовых равнин.
  Ларана 5 богата тяжёлыми радиоактивными металлами. Из-за чего собственно в Нижней палате Федерации и развернулись бурные прения. Наиболее удобные места для добычи полезных ископаемых находятся либо в жерлах давно потухших вулканов, либо на дне исполинских метеоритных кратеров.
  Редкие поселения шахтёров возникли рядом с шахтами и рудниками. Не удивительно, что все они оказались на сотни и сотни метров ниже уровня земли. Так у Лараны 5 появилось второе гораздо более известно имя Яма.
  Зловещий оттенок второму имени придало ещё одно обстоятельство. От звёздной системы Лараны до метрополии световому лучу путешествовать целых двадцать восемь лет. Зато рядом, по галактическим меркам, разумеется, всего в восьми световых годах находится Тилана 3, прекрасная Акатуна, сестра-близнец старичка Мирема.
  На Акатуне плотная атмосфера насыщена кислородом. Две пятых планеты покрывает синий океан. На материках и островах растут густые леса и джунгли. За триста лет интенсивной колонизации население колонии достигло внушительной цифры в восемьсот миллионов человек, четыре пятых человечества за пределами звёздной системы Геполы.
  Пусть на прекрасной Акатуне до сих пор хватает медвежьих углов, однако правительство не стало портить облик планеты тюрьмами и поселениями для заключённых. Не долго думая, в Яму стали сливать всех, кто не в ладах с законом, кто не хочет жить мирно и вовремя платить налоги.
  Колонии в Яме далеко до Свалке. За пять десятков лет количество вольных и невольных переселенцев едва, едва перевалило за двадцать семь тысяч. Ларана 5 ещё не может принять всех без исключения колонистов третьей категории с Тиланы 3. Однако ещё лет через пятьдесят Яма окончательно станет для прекрасной Акатуны тем, чем Свалка является для Мирема вот уже четвёртое столетие.
  Утро понедельника для многих обитателей Алинграда, столицы Лараны 5, самое тяжкое время. Как весело было на выходных и как не хочется возвращаться к тяжёлому монотонному труду в рудниках и шахтах проклятой Ямы. Впрочем, для Янпана Свана, гораздо более известного под кличкой Лом, утро понедельника обладает своей собственной неповторимой привлекательностью. В отличие от подавляющего большинства подневольных работников Ямы он обожает свою работу. Чем может быть плох понедельник, когда после двух законных выходных в кругу любимых жён и детей можно наконец вернуться к любимому делу?
  Для своих сорока семи стандартных лет Сван выглядит великолепно: здоровенный физически крепкий мужик. Не жирный боров с отвислыми боками, а крупный боец. В синей рабочей робе Сван похож на обычного эмигранта третьей категории с накаченными бицепсами, пудовыми кулаками и пропитыми мозгами. На деле это не совсем так. Пусть у него пальца рук и в самом деле короткие и толстые, зато совершенно нетронутые лопатой или ломом. А всё потому, что Сван не работает на урановом руднике инженером или прорабом на стройке. Нет. Вот уже двадцать шесть лет Сван прилежно трудится главным следователем в Управлении полиции Алинграда. По сути он главный следак всей Ямы.
  С момента основания пятьдесят лет назад Алинград почти естественным образом разделился на три уровня. Самый верхний, самый престижный и дорогой, занимают жилища колониальных чиновников и прочих не самых бедных жителей столицы. На среднем расположились предприятия по обслуживанию Алинграда, заводы, мастерские и, естественно, Управление полиции. Третий, самый низкий и большой уровень, занимает урановый рудник и обогатительная фабрика. Словно в насмешку бараки эмигрантов третьей категории застряли между вторым и третьим уровнями.
  На работу в Управление Сван предпочитает ходить пешком. Просторные улицы-туннели едва-едва оживают. Работяги в полинялых спецовках и чиновники в потёртых пиджаках торопливо-медленно перебирают ногами. Немногочисленные женщины ведут ещё менее многочисленных детей под руки в единственный в Алинграде детский сад. Изредка по проезжей части проскакивает электромобиль. Прохожие нехотя уступают дорогу древним развалюхам на четырёх колёсах. Гул голосов и топот ног то и дело прорезают гудки машин и грязная ругань водителей.
  По правой стороне улицы-туннеля тянутся большие панорамные окна. Сван на секунду остановился перед одним из них. Внизу, в свете прожекторов, копошатся огромные машины. С высоты в две сотни метров отлично видно, как экскаватор четырёхметровым ковшом зачёрпывает взорванную вчера вечером породу. Кузов гораздо более маленького самосвала ходит ходуном, когда экскаватор опрокидывает в него очередной ковш.
  На дне Алина, в жерле исполинского давно потухшего вулкана, работает самый крупный на планете карьер. Столица колонии прилепилась на северном склоне исполинского жерла. Близкое соседство с карьером ни как не отражается на жизни города. У Лараны 5 начисто отсутствует атмосфера. Ни шум от работы исполинских машин, ни запах смазки или горелой резины не тревожат жителей столицы. Лишь раз, от силы два раза, в неделю улицы и дома Алинграда мелко встряхивает, когда в карьере тонны взрывчатки дробят на мелкие камешки сотни тонн богатой ураном породы. Настоящих природных землетрясений на Ларане 5 не бывает. Недра планеты давным-давно остыли.
  В вестибюле Управления полиции за старым железным столом с отполированной столешницей сидит утус Озар Чвирин, семидесятивосьмилетний эмигрант третьей категории. На удивление бывший заключённый совершенно не боится носить чёрный мундир полицейского, к тому же изрядно поношенный и с чужого плеча. Как полицейскому Свану полагается точно такой же, только форма вот уже который год висит в шкафчике в кабинете без всякой пользы. Сам Сван предпочитает носить тёмно-синий рабочий комбинезон простого шахтера.
  Лет сорок назад Озара Чвирина сослали в Яму за коррупцию. Некогда городской чиновник средней руки не смог устоять перед подношением в конверте и проворовался самым глупым образом. В полиции Алинграда утус Чвирин работает привратником, секретарём и дворником одновременно. К нему в первую очередь стекаются донесения и рапорты о всех без исключения происшествиях в колонии. Так же он на короткой ноге со всеми секретарями и секретаршами руководителей колонии. Ну а с различными диспетчерами и дежурными рудника и городских служб так вообще завзятый друг и собутыльник. Утус Чвирин самый информированный человек в Яме. По этой же причине он самый большой сплетник.
  Утус Чвирин может часами рассказывать кто с кем спит, кто с кем дружит и кто кого ненавидит. Что в его словах правда, а что глупейший домысел, разобрать невозможно. И как только он до сих пор умудряется сохранять голову на плечах? Любого другого на его месте давно бы тихо повесили за длинный язык в многочисленных проходах и туннелях Алинграда. Яма не Акатуна, нравы здесь простые и конкретные.
  - Ну, уважаемый, - костяшками пальцев Сван облокотился о столешницу и синей скалой навис над утусом Чвирином, - какие новости?
  Выходные дни в Алинграде богаты на события. Узнать сводку происшествий с утра понедельника не блажь, а служебная необходимость.
  - Ничего серьёзного, уважаемый, - утус Чвирин льстиво улыбнулся как должник при виде кредитора. - Так, мелочь одна: семь драк, две поножовщины. В "Усталом горняке" клиент не захотел оплатить услуги проститутки, за что сутенёр вывернул ему карманы и поставил на счётчик. И да! - глаза утуса Чвирина заблестели от возбуждения. - Убит Ирш Елагин, мастер-проходчик с Чётвертого участка.
  Убийство - обычное дело, Сван лениво зевнул. В Алинграде, в самом большом городе маленькой колонии, редкие выходные обходятся без трупов. Ирш Елагин покойник официально зарегистрированный. Не исключено, что ближе к обеду в коллекторах и отстойниках найдут ещё парочку трупов. А пока с утра пораньше нужно будет по-быстрому раскрыть убийство мастера-проходчика.
  - Хорошо, - Сван выпрямился, - бди дальше.
  - Подождите, витус!
  Утус Чвирин схватил Свана за рукав комбинезона. Прочная ткань недовольно затрещала.
  - Чего тебе, - Сван вновь повернулся к утусу Чвирину.
  - А вы слышали самую главную новость сегодняшнего утра?
  Глаза утуса Чвирина забегали из стороны в сторону как у алкаша при виде большой бутыли самогона. Однако Сван не поддался на провокацию, лишь молча вырвал правую руку из цепких пальчиков привратника и самого большого на планете сплетника.
  - На орбите над Ямой, - голос утуса Чвирина опустился до противоправного шёпота, - завис "Ягуар".
  - Какой ещё ягуар?
  Терпение испаряется капля за каплей, Сван недовольно сдвинул брови. Если Чвирин опять заведёт очередную любовную байку, то ему придётся срочно бежать в туалет. Кровь, если её вовремя не смыть, оставит на чёрном засаленном мундире бурые пятна.
  - Разведчик "Ягуар" ВКС Федерации, - охотно подсказал утус Чвирин.
  Космический разведчик... Сван скосил глаза в сторону. А! Ну да - относительно небольшой боевой корабль для разведки в глубоком космосе. Вооружение относительно слабое, зато могут летать быстро и очень, очень далеко. В ВКС Федерации входит всего одна эскадра боевых разведчиков: "Ягуар", "Кот", "Пума" и "Леопард", кажется. Почему её и называют "кошачий флот". Как раз на прошлой неделе по телеку рассказывали.
  - Ну и что, - равнодушно протянул Сван. - Нам-то какое дело? Как прилетел, так и улетит. Бунта в Яме, хвала Великому Создателю, не наблюдается.
  - Ну как же, уважаемый! - утус Чвирин эмоционально всплеснул руками, будто только что узнал, что на самом деле он женщина. - Не приведи Создатель, бунт, так к нам бы послали какой-нибудь крейсер. На крайний случай Первый крейсерский флот. Ну, это, как на Свалку. Не-е-е... - утус Чвирин потряс указательным пальчиком, - это "мяу" не спроста. "Кошка" что-то или кого-то привезла, мизинец на отсечение. Причём в большой спешке, раз это что-то или кого-то не послали замороженной тушкой обычным транспортником.
  - Да ну тебя, - лениво отмахнулся Сван. - По меньше болтай по телефону и почаще протирай пыль в голове.
  Сван отошёл от стола привратника. "Кошка", "мяу", которое неспроста, его не касается. Незачем забивать голову. И без "мяу" проблем хватает.
  Личный кабинет порадовал приятной прохладой, Сван аккуратно закрыл за собой дверь. Пусть витус Райден, начальник полиции Лараны 5, что-то там ворчит об экономии электроэнергии, однако сам предпочитает оставлять кондиционер на полную катушку на все выходные. Иначе к утру понедельника в кабинете скапливается затхлый воздух с запахом металла и жжёной резины.
  По меркам Ямы личный кабинет главного следователя обставлен очень даже хорошо, можно даже сказать дорого. Рабочий стол не из местного железа дурного качества, а из более дорогого и приятного пластика тёмно-коричневого цвета под дерево. А толстая столешница вообще из натуральной древесины. Пусть электронный рабочий стол то и дело скользит по ней, зато дотрагиваться до настоящего дерева гораздо приятней, чем до холодного металла или бездушного пластика.
  На стене напротив стола электронные часы в деревянной раме. В углу пылится ещё один крошечный круглый столик на высокой стальной ножке. Вообще-то он предназначен для цветов. Но, увы, цветы в личном кабинете не живут. То ли атмосфера здесь тяжёлая, то ли поливать их нужно регулярно. Причём желательно водой, а не остатками кофе или чая.
  Главное украшение кабинета, самая настоящая гордость, большое кресло из нержавеющей стали с широким подголовником. Четыре толстых болта намертво удерживают кресло точно напротив письменного стола. На подлокотниках широкие захваты, ещё пара на подставке для ног.
  Указательным пальцем Сван чиркнул по электронному столу. Большой экран тут же ожил, точно по середине замигала грозная предупредительная надпись: "Введите пароль". Сван десять раз ткнул пальцем по виртуальной клавиатуре. Утус Чвирин, старый сплетник, обычно правильно докладывает о самых главных происшествиях, однако прочитать официальную сводку лишним не будет. Болтливый привратник частенько забывает маленькие, но очень важные в работе следователя детали и подробности. Что неудивительно: Чвирина в первую очередь интересуют самые перчённые подробности, чтобы было о чём поболтать и чем поразить Нерду, секретаршу витуса Рюпона, губернатора Ямы. Старый козёл упорно подбивает клинья к сорокалетней красавице, упорно на что-то надеется. Будто у него найдётся хотя бы один крошечный шанс супротив того же губернатора.
  Так, это должно быть здесь. В пару кликов Сван вывел на рабочий стол официальную сводку. Ну да, так и есть - выходные дни прошли в Алинграде как обычно.
  Янпан Осьятич Сван - представитель самого первого поколения коренных жителей Лараны 5. Оба его родителя уголовники. Отец был осуждён на Акатуне за бандитизм, мать там же за финансовые махинации в особо крупных размерах.
  На Акатуне Есида Тинкун даже не глянула бы в сторону Осьята Свана. Однако в Яме она быстро сориентировалась и ещё быстрее выскочила замуж за крутого мужика с накаченными бицепсами, бычьей шеей и дурным характером. Иначе ей грозила бы судьба всеобщей невесты. Длинные ноги, грудь четвёртого размера и густые русые волосы на планете-тюрьме из достоинств превратились в проклятье. И не прогадала: по достоверным слухам Осьят Сван лично свернул шеи десятерым претендентам на красавицу Есиду, сотне или около того просто морду набил. Не хватает женщин в Яме, очень не хватает. Именно от отца Сван унаследовал мощную фигуру, физическую силу и упрямство перегруженного ишака.
  Полноценного образования Сван не получил, да и не мог получить. Причина та же: когда ему было пять лет системы образования на Ларане 5 просто не было. Ни одной даже самой занюханной школы с древними планшетниками и ещё более древней интерактивной доской. По большей части Сван учился самостоятельно. Ни папа, который сам едва умел читать, ни мама, которая никогда не любила ни папу, ни его семя, не заставляли Свана корпеть над учебниками. Только благодаря тому, что в маленькой колонии преступности просто негде развернуться, он не пошёл по стопам родителей.
  Когда Свану исполнилось двадцать лет, в Яме наконец-то была организована полиция. Как самого начитанного и сильного его тут же взяли следователем в криминальный отдел. Папа был не в восторге, маме, как обычно, было по барабану. Но Сван плюнул на мнение папы с самой высокой вышки Алинграда. Гонять эмигрантов третьей категории, сажать их в кутузку и отправлять на виселицу гораздо приятней и легче, чем вкалывать вместе с ними в рудниках и шахтах.
  В двадцать пять Сван разом женился на двух девушках, чем вызывал острую зависть большей части мужского населения колонии. Готара и Ланта, как и сам Сван, представители самого первого поколения коренных жителей Ямы. Вместе в детстве на горшках сидели, играли одними и теми же игрушками, а потом создали одну семью. За двадцать два года брака жёны родили ему пятерых детей. Хотя, и в этом злые языки были как никогда правы, Готара и Ланта предпочли обрести в его лице могучего защитника и тем самым надёжно оградить себя от грязных посягательств со стороны измученных воздержанием мужиков. И не ошиблись: Сван лично свернул шеи шестерым особо наглым ухажёрам и ещё около полусотне просто морду набил. Не хватает женщин в Яме, очень не хватает.
  За двадцать семь лет безупречной службы Свану ни раз и не два предлагали должность заместителя начальника полиции, самое высокое кресло, которое только может занять абориген. Только более высокому окладу и кипам деловых бумажек Сван предпочёл гораздо более интересную работу в "поле".
  Драка, драка, поножовщина. "Усталый горняк" и жадный клиент, пусть сам со "счётчиком" разбирается. Сван быстро пролистал официальную сводку. А! Вот - убийство мастера-проходчика Елагина. На место преступления был вызван лейтенант Равер, дежурный офицер. Согласно его рапорту, преступник наступил на лужу крови. Размер ботинка - сорок четвёртый. Орудие убийства - гаечный ключ на 50. Так, Сван ткнул пальцем в синюю ссылку, справка из криминалистической лаборатории. В крови убитого обнаружена убойная доза алкоголя, а в желудке выпивка самого низкого качества.
  Всё ясно, Сван выпрямился в кресле. Накануне смерти в субботу вечером мастер-проходчик Елагин прилежно нализался дешёвым бухлом в каком-нибудь задрипанном баре, где бармен вместо закуси даёт понюхать собственную лысину. Неофициальной жены нет, официальной тем более нет. Проституток мало и стоят они бешенные деньги. Вот и остаётся простым работягам единственная радость - дешёвый самогон и алкогольное опьянение.
  Пора браться за дело, Сван ткнул указательным пальцем в иконку вызова личного помощника.
  - Доброе утро, витус, - на рабочем столе возникло изображение Цлага Габауна. - Да, я уже ознакомился с материалами дела. С чего начнём?
  Среди эмигрантов третьей категории Цлаг Габаун получил кличку Фомка от прозвища самого Свана. Фомка - маленький лом. Цлаг парень исполнительный, а вот с инициативной у него не очень. Другой бы на его месте давно стал бы либо самостоятельным следователем, либо ушёл бы на повышение. А Фомка по-прежнему предпочитает ходить следом за Сваном.
  - Раз ты в курсе, то подгоняй ко входу "воронок". Поедем подозреваемого брать.
  - Вы уже знаете, кто убийца? - лицо Фомки вытянулось от ожидания.
  - Нет, - Сван смачно зевнул. - Работа топорная. Только полных лох мог оставить свою визитку возле трупа в виде отпечатка ботинка. Проблем с поиском не будет.
  "Воронок" - маленький электромобиль на двух полицейских. Главное достоинство кроме четырёх колёс - небольшое отделение для задержанного за сиденьями водителя и пассажира. Пусть убийство топорное, однако в поисках преступника придётся обойти множество баров на рабочей окраине Алинграда. Топать пешком далеко и утомительно.
  Поиск убийцы не занял много времени. В "Изотопе", в четвёртом по счёту питейном заведении, бармен и официант опознали убитого Елагина. Они же рассказали, кому именно накануне в субботу вечером мастер-проходчик набил морду - некий Итин Бишак, чернорабочий с карьера.
  Запрос в базу данных мэрии Алинграда выявил ещё один интересный факт: в понедельник утром утус Бишак взял на складе спецодежды новые ботинки, а старые так и не сдал. В пояснении Итин Бишак указал, будто старая обувь полностью износилась и страшно воняет. Тем более подозрительно: прежнюю пару ботинок он получил всего четыре месяца назад. Вряд ли за это время он мог износить их до такой степени, что сдавать обратно на склад совершенно нечего. Да и размер ноги у Итина Бишака совпадает, тот же сорок четвёртый.
  В досье на утуса Бишака отмечено, что он отличается склочным и мстительным характером, за что и угодил в Яму. На Акатуне за ним числится два трупа. В уголовном деле следователь прямо указал на возможное наличие ещё двух жмуриков. Отпали последние сомнения: Итин Бишак грохнул Ирша Елагина. Для окончательного доказательства вины осталось найти ботинки со следами крови жертвы и орудие убийства гаечный ключ на пятьдесят.
  На предварительное следствие ушло около четырёх часов. Ещё до обеда Сван вместе с помощником взял Итина Бишака в бараке для рабочих.
  - Садись, - Сван грубо толкнул Бишака в большое кресло из нержавеющей стали.
  Подозреваемый шлёпнулся на сиденье и затравленно оглянулся. Бишак едва, едва держится, дабы не наложить в штаны от страха. Без малейшего сопротивления он позволил Фомке застегнуть руки и щиколотки в стальных зажимах на подлокотнике и подставке для ног.
  - Клиент готов и жаждет общения, - Фомка разогнул спину.
  Сван с грохотом поставил стальную табуретку рядом с креслом для допросов. От страха Бишак дёрнулся всем телом, побледнел, но промолчал. Сван взгромоздился на табуретку. На клиенте новенькая, с иголочки, роба. На рукавах и штанинах не успели разгладиться складочки от долгого хранения на складе. Новые ботинки на липучках до сих пор припорошены белесой пылью. Так..., Сван уставился на подозреваемого холодным немигающим взглядом, придётся найти ещё и старую робу. Запачкал кровью, болван, когда бил Ирша Елагина ключом по голове.
  Тягостное молчание действует сильнее самой грязной ругани. Бишак побледнел ещё больше. Руки в стальных зажимах мелко, мело трясутся, грязные обкусанные ногти царапают металл. Понимает, каналья, куда попал и что его ждёт. Страх перед лицом грозного Лома плещется в глазах Бишака, однако ужас перед неизбежным наказанием пока перевешивает. От того и молчит. Бледнеет, ёрзает, скребёт ногтями, но всё равно молчит.
  Не смотря на новенькую робу от Бишака несёт мочой и застарелым потом. В давно немытых волосах блестят крупинки перхоти. Однако смачный перегар перебивает прочие запахи. Господи, Сван недовольно поморщился, что он только пил?
  Не хватает женщин в Яме, очень не хватает. Редкий мужчина может похвастаться законной женой. Только отсутствие пары полбеды, даже треть. Никаких, для эмигрантов третьей категории абсолютно никаких, перспектив по жизни. Вот и остаётся подавляющему большинству бывших жителей благодатной Акатуны пить, пить и ещё раз пить. Пить и призывать цирроз печени как избавителя от тоскливого и однообразного существования.
  - Ну, утус Бишак, - медленно протянул Сван, - для начала попробуем по-хорошему. Скажи, мил человек, за что ты убил Ирша Елагина? Куда спрятал гаечный ключ на пятьдесят, а так же робу и ботинки? Те самые, которые ты кровью убиенного заляпал.
  Бишак затряс головой, захлопал губами словно рыба, которую вытащили из аквариума на свежий воздух. Белые и красные пятна разукрасили лоб и щёки чернорабочего с карьера.
  - Не виноват я, начальник, - с хрипом выдавил из себя Бишак. - Не знаю я, кто Елагин грохнул. И старую робу с ботинками в люк канализационный я не прятал. Я, это, того, в субботу вечером, как обычно, в "Изотопе" нализался. Что дальше было - не помню. Очухался ночью прямо в третьем туннеле. Да, точно, в третьем. Не знаю как до барака добрёл. Воды, это, того, налакался и снова вырубился, у себя, это, в конуре.
  Врёт Бишак неумело и крайне неубедительно. Особенно про канализационный люк, в котором он не прятал заляпанные кровью робу и ботинки.
  - Если врать не умеешь, то лучше не делай этого, - ласково произнёс Сван. - Вот, например, ботинки на тебе новые, а старые ты на склад так и не сдал.
  - Так, это, - глаза Бишака испуганными кошками заметались из стороны в сторону, - износились старые. Да! Точно износились. Сильно. И воняют. Сильно. Я их, того, сразу в утилизатор бросил. Девиго, это, кладовщик, ругается матерно, когда мы ему вонь приносим.
  Пусть на Ларане 5 давно нет атмосферы, однако под поверхностью планеты обнаружены большие запасы ископаемого льда. Чем с чем, а с водой в колонии проблем никогда не было. Только очень многие эмигранты третьей категории настолько запускают себя, что не моются месяцами.
  - За четыре месяца износил, - Саян участливо склонил голову.
  - Да! Да! За четыре, - Бишак тут же судорожно закивал.
  - А ничего, что они на три года рассчитаны? - как бы между прочим поинтересовался Сван. - А многие их и все пять носят.
  - Так они, это... - паника выступала на лбу Бишака обильной испариной. - Бракованные были. Да! Точно! Бракованные. И воняли. Сильно.
  От столь счастливой находки Бишак аж приободрился.
  - Допустим, - тут же легко согласился Сван. - А старую робу куда дел? Тоже сносилась? Тоже воняет? Тоже в утилизатор бросил?
  - Да! Да! Сносилась, воняет, бросил, - Бишак аж заулыбался от радости.
  - Ох, врёшь ты, братец. Врёшь, - Сван в сомнении покачал головой. - Не мог ты её в утилизатор бросить. Никак не мог. Твой весьма скромный семейный бюджет никак не потянет столь сильную трату.
  Как и большая часть эмигрантов третьей категории Итин Бишак живёт очень бедно. Старая рабочая роба, даже заношенная до дыр и вонючая как заброшенный толчок, очень ценная вещь. Если спецодежду никак нельзя подремонтировать, заштопать, то её вполне можно пусть на материал для ремонта других спецовок, на тряпки пол мыть, наконец. Ещё из свёрнутой робы получается отличная подушка под голову, или ноги укрыть. Да мало ли где ещё может пригодиться старая рабочая спецовка.
  - Честное слово, начальник, в утилизатор бросил, воняла, - Бишак упорно гнёт свою линию. - Не убивал я, мамой клянусь.
  Сван тяжело вздохнул. На счёт мамы он это зря сказал.
  - Мил человек, ты пойми: - Сван наклонился к Бишаку, - ну не досуг нам с Фомкой искать тот самый канализационный люк, куда ты улики сбросил. Не досуг. Знаешь, сколько этих самых люков по всему Алинграду натыкано. А мне домой хочется, пообедать по-человечески.
  Предлагаю по-хорошему последний раз, - Сван выпрямился на табуретке, - сознавайся, куда улики сбросил?
  Итин Бишак задышал глубоко-глубоко и побелел, словно его облили белилами.
  - Не виноват, я-я-я... - Бишак едва не плачет от отчаянья.
  Не сознаётся, Сван тихо вздохнул. Итин Бишак упорно не хочет говорить, куда сбросил улики. Вопреки названию утилизатор не уничтожает вещи, а отправляет их на склад вторсырья. В казённые ботинки и робы для учёта и контроля встроены микрочипы. Какими бы сношенными и вонючими не были бы вещи Бишака, они в любом случае должны были бы оказаться на складе. Об этой важной детали Бишак либо забыл, либо не знал вовсе.
  - Жаль, жаль, очень жаль, уважаемый, - Сван притворно вздохнул. - Придётся нам поговорить с вами по-плохому. Крокодила! - Сван резко выбросил в сторону правую руку.
  Итин Бишак тут же задёргался, завертелся в стальном кресле для допросов, будто через его руки и ноги прошёл электрический ток в тысячу вольт и сотню ампер. Зашуршал отодвигаемый ящик письменного стола. Фомка вложил в протянутую руку хвост игрушечного крокодила.
  Обычная детская игрушка, старая и облезлая. Некогда ярко-зелёная шкурка крокодила со временем стала грязно-зелёной, а на вытянутой морде появились бурые пятна. При виде старой детской игрушки Бишак замер в кресле для допросов, словно примёрз к широкой спинке. Зато глаза чернорабочего едва не вылезли из орбит.
  Медленно, демонстративно медленно, Сван поднёс игрушечного крокодила к лицу Бишака. Тупая мордочка с крошечным красным язычком упёрлась чернорабочему прямо в губы. Бишак инстинктивно дёрнулся назад, затылок гулко стукнулся о стальной подголовник.
  Сван сощурил глаза. Обычно в этот момент подозреваемый либо колется, либо писает. Лёгкое журчание, Сван опустил глаза, из левой штанины Бишака выбежала вонючая жёлтая струйка. Это плохо, чернорабочий выбрал второй вариант, придётся повозиться.
  Крокодилья мордочка прошлась красный язычком по губам, носу и подбородку Бишака. Чернорабочий пристально смотрит на старую игрушку, тяжело дышит и продолжает упорно молчать.
  - Ну так что, - Сван легонько ткнул Бишака крокодильей мордочкой в левый глаз. - Может, сознаешься? Пока не поздно.
  Итин Бишак на грани паники, от страха он перестал трястись всем телом, однако упорно продолжает и продолжает молчать. Тем хуже для него.
  Впрочем, Бишака можно понять: за убийство Ирша Елагина его ждёт виселица. В Яме нравы простые. Отправлять в тюрьму того, кто и так сидит в тюрьме не имеет никакого смысла. Ну не отпускать же Бишака как ни в чём не бывало? В назидание остальным эмигрантам третьей категории его повесят.
  Резкий взмах. Свист рассекаемого воздуха. Грязно-зелёный крокодил ударился о макушку Бишака. Чернорабочий охнул от неожиданности, затылок ещё раз стукнулся о стальной подголовник. Взмах, свист. Второй удар пришёлся по левому уху. Третий по правому. Голова Бишака заболталась из стороны в сторону.
  Чтобы было удобней Сван встал с табуретки. Удары градом сыплются на грудь, живот, ноги Бишака. Особо достаётся лицу и голове. Чернорабочий мычит от боли и бессильно пытается увернуться, только стальные захваты надёжно удерживают его в кресле.
  Игрушечный крокодил и в самом деле когда-то принадлежал Жукране, старшей дочери Свана. Потом девочка подросла и дешёвая игрушка очутилась в пыльной коробке в тёмном чулане. Впрочем, ненадолго. Сван приспособил крокодила для нужд следствия. Мягкую набивку заменил плотный песок. Таким нехитрым образом получился отличный инструмент для допросов, который легко развязывает языки и ещё лучше освежает память. Под зелёной пастью с красным язычком допрашиваемые вспоминают даже то, о чём давным-давно забыли. Со временем слава о крокодиле Лома достигла даже самых отдалённых рудников и посёлков Ямы.
  - Витус!!! Пощадите! - Бишак взвыл от боли.
  Сван тут же опустил старую игрушку и мягко, как ни в чём не бывало, опустился обратно на табуретку. Крокодила, чтобы Бишак не расслаблялся, Сван положил на колени. Клиент дозрел.
  - Да-а-а, - Бишак судорожно отхаркнул кровавый сгусток. - Это я, я, я убил его! Получил от Елагина по морде и решил убить его!
  - Как это произошло? - спокойно, в противовес истошным воплям Бишака, спросил Сван.
  - Елагин на глазах у всех выпинал меня из "Изотопа", только я так и не пошёл домой, а затаился там дальше в тёмном проходе. Когда Елагин вылез из бара и поплёлся домой, я подскочил к нему сзади и треснул ключом по башке.
  Сквозь разбитые губы слова признания полились из Бишака бурным потоком.
  - Да. Да, пьян был, вот и наступил на лужу, крови. Робу запачкал. С ключа, гаечного, капли полетели, - на одном дыхании выпалил Бишак. - Ботинки, робу, ключ гаечный в канализационный люк сбросил.
  - Где люк? - тут же спросил Сван.
  - В проходе, служебном, шестом, кажись. Он, это, недалеко от моего барака находится. Налево, если с Тридцатой идти.
  На миг Бишак умолк, сглотнул кровавую слюну и тут же продолжил вновь.
  - Новая роба у меня и так была. Пуще глаз берёг. С ботинками никак получилось. Пришлось за новыми на склад босиком топать. Девиго бутылку пообещал, самогона. Вот он мне новые ботинки и дал.
  - За что Елагина гаечным ключом по башке оприходовал? - Сван пощупал хвост игрушечного крокодила.
  Вновь пускать игрушку в ход не потребовалось. Бишак окончательно дозрел и даже не думает отпираться.
  - Так, это, в карты меня обыграл, - Бишак кашлянул кровью. - Фуфлыжником сделал, на счётчик поставил. Тогда, в "Изотопе" я его Создателем Великим умолял хотя бы счётчик отключить. А он, гад, по морде кулаком двинул, из бара пинками выгнал. Не выдержал я. Вот.
  А это гораздо ближе к истине. Сван протянул правую руку в строну. Бишак вздрогнул всем телом, когда страшный крокодил покинул колени Свана, но тут же успокоился, когда Фомка спрятал старую игрушку обратно в ящик письменного стола.
  - Ладно, отдыхай пока, - Сван поднялся на ноги. - Фомка, отведи Бишака в пятую камеру и пни это старое трепло у входа в Управление. Пусть порядок в кабинете наведёт.
  Сван переступил вонючую жёлтую лужу, по которой плавают бурые капли.
  - Да! Чуть не забыл: - Сван повернулся к помощнику. - Отправь патруль на Тридцать четвёртую. Пусть улики найдут.
  - Будет исполнено, - Фомка с щелчком отстегнул лодыжки Бишака от подставки под ноги.
  Помощник увёл чернорабочего в камеру. Бишак покорно, словно баран на бойне, позволил заломить руки за спину и защёлкнуть браслеты на запястьях. Пока подозреваемый молча радуется концу допроса с пристрастием, отсутствию боли и хлёстких ударов крокодилом. Чуть позже, в камере, до него дойдёт ужас положения. Своим признанием Бишак подписал сам себе смертный приговор. Без улик, без окровавленных ботинок, робы и ключа на пятьдесят, у него ещё был шанс отвертеться. А так... Из Управления полиции Итин Бишак больше не выйдет. Точнее, его вынесут ногами вперёд в чёрном пакете для трупов.
  Впрочем, какая разница? Сван грузно опустился в кресло перед письменным столом. Бишак сам виноват. Его жертву, Ирша Елагина, шесть лет назад слили в Яму за шулерство. В Юрдаве, столице Акатуны, он имел неосторожность развести на большие бабки не тех лохов. Причём не просто развести, а обыграть в долг и поставить на счётчик. Отправить кредитора к чёрту на кулички - один из способов избавиться от долгов. Только урок в прок не пошёл. Уже в Яме Бишак испробовал на Ирше Елагине другой способ - убить кредитора. Что, что, а возвращать карточный долг Бишаку больше не придётся.
  В желудке забурчало, Сван машинально почесал живот. Как обычно после удачно раскрытого дела разыгрался зверский аппетит. Да и обед на носу. К чёрту бюрократию. Сван ногтем щёлкнул по иконке с крестиком, уголовное дело об убийстве Ирша Елагина тут же свернулось и пропало. После будет время разобраться с протоколами и признанием. Да! Ещё потребуются справки из криминалистической лаборатории.
  Самое время наведаться в закусочную "Упитанный заяц". Сван грузно поднялся из-за стола. Кусочки жареного мяса с кетчупом и листочками натурального салата - объедение.
  

Глава 4. Предложение за гранью реальности

  Утус Нирук, владелец и шеф-повар закусочной "Упитанный заяц", непревзойдённый мастер жарить мясо. Как обычно Сван с превеликим удовольствием, с кетчупом и листочками натурального салата, съел любимые бараньи отбивные. Правда, как любит повторять утус Нирук, настоящее мясо нужно жарить на живом огне, а не синтетику на электрической плите с грилем. Так оно или утус Нирук таким нехитрым образом набивает себе цену, Сван толкнул дверь в личный кабинет, бог его знает. Пробовать настоящую баранину, да ещё жареную на живом огне, ни разу в жизни не приходилось. И не придётся, Сван вновь присел за рабочий стол. В Яме открытый огонь под запретом.
  Пусть Итин Бишак во всём сознался, однако бюрократия требует положенную жертву в трёх экземплярах: нужно написать протоколы допроса подозреваемого, свидетелей, подшить справки из криминалистической лаборатории и вообще оформить уголовное дело по всем правилам. Иначе судья Хуран, старый хрен с Мирема, обязательно придерётся к лишней запятой и завернёт дело. С него станется. Бумажную работу можно не любить, даже ненавидеть, однако делать её один хрен надо. В пару кликов Сван вывел на электронный рабочий стол файл с уголовным делом.
  Черновик финального признания почти готов. Сван выпрямился в кресле, позвонки смачно хрустнули. Осталось более внятно без блатных словечек описать мотив преступления. Не "поставил на счётчик", а "ввёл ежедневный процент с суммы долга"; не "замочил", а "убил", ну и так далее.
  Тихо пропиликал зуммер вызова, Сван скосил глаза. На электронном рабочем столе мигает иконка видеозвонка. Ого! Сам Медан Райден, начальник полиции Лараны 5, снизошёл до личного звонка простому смертному.
  Как и всех высших чиновников Ямы Медана Райдена прислали с Мирема. Точнее, сослали. Добровольно в Яму никто не прилетает. Бывший карьерист, который когда-то не брезговал идти по головам конкурентов и подчинённых, а ныне отъявленный пофигист. Витус Райден тихо мотает срок. На работу в Управление приходит вовремя и даже трезвым, однако в текущие дела не вникает вовсе, предпочитает смотреть телевизор и читать журналы весьма фривольного содержания. Доклады, отчёты и прочие документы подписывает не глядя. Как-то раз подписал приказ о собственной отставке и последующей кастрации (подчинённые прикололись). По факту обязанности начальника полиции Лараны 5 исполняет его заместитель витус Геврар, коренной житель Ямы. Тем более удивительно.
  Ладно, Сван провёл пальцем по иконке вызова, каким бы пофигистом не был бы витус Райден, однако игнорировать высокое начальство не стоит. На рабочем столе тут же развернулось окно видеосвязи.
  Во дела!? Сван тихо прочистил горло. Не хватало ещё раскрыть рот от удивления. Витус Райден жутко взволнован, щёки красные, глаза испуганными кошками скачут туда-сюда, впалые щёчки впали ещё глубже, а глаза наоборот вылупились. Кажется, будто начальник полиции спёр гуся и теперь в ужасе от содеянного уносит ноги от взбешённого фермера с дробовиком.
  - Доброе утро, витус Сван, - начальник полиции хрипит как простуженный. - Если вам не сложно, зайдите ко мне в кабинет. Хотя нет, - витус Райден стрельнул глазами за край экрана, - бросайте все дела. Я жду. Срочно.
  В кое-то веки шишка аж с самой метрополии обратилась к чистокровному аборигену на "витус"? Сван рассеянно захлопал ресницами. На в дюбель пьяного витус Райден не похож. К тому же с утра не поленился побриться. Впрочем, молчать не вежливо.
  - Хорошо, витус, сейчас буду, - Сван машинально кивнул.
  - Срочно. Жду, - скороговоркой повторил витус Райден.
  Экран видеосвязи погас.
  Ну дела! Сван тупо уставился на красную надпись "Сеанс связи окончен". Или начальник полиции перешёл с дешёвого самогона на "колёса"? Впрочем, какая разница. Сван ткнул пальцем в верхний правый угол столешницы, рабочий стол тут же отключился. Даже если витус Райден и в самом деле от тоски и скуки подсел на амфетамины и поёт караоке без музыки, то это проблема витуса Рюпона, губернатора Ямы.
  Негоже предстать перед глазами высокого начальства в синей робе. Сван распахнул высокий прямоугольный шкафчик в углу кабинета. На задней стенке на широких стальных плечиках висит чёрный мундир полицейского. Одеть, что ли? Сван в глубокой задумчивости потянул на себя чёрный рукав. Начальство, всё таки. Новенький ни разу не ношенный мундир полицейского со звёздами лейтенанта на плечах висит в шкафу не первый десяток лет. Обойдётся, Сван захлопнул шкафчик. С витуса Райдена вполне хватит и чистой робы. Только сегодня утром надел.
  Одна только приёмная начальника полиции больше кабинета главного следователя раза так в полтора. Да и обстановка не в пример богаче. Один только стол, за которым сидит миловидная секретарша, из натурального дерева стоит кучу денег. Ну конечно, Сван аккуратно закрыл за собой дверь, аборигены должны падать ниц перед шишкой с Мирема. Даже подлокотники длинного дивана для посетителей сделаны то ли из берёзы, то ли из бамбука.
  Самое главное украшение приёмной растёт в большой железной кадке на лево от входа в кабинет начальника полиции. То ли пальма, то ли ель. В общем, какая-то хрень с шершавым стволом и длинными узкими листьями. На Ларане 5 живых лесов отродясь не было. Под куполами жилых посёлков до сих пор нет ни одного парка. Максимум, что можно найти в кабинетах и жилых комнатах, цветы в горшочках под яркими лампами.
  - Добрый день, уважаемый, - секретарша угора Гимрад хитро улыбнулась. - Витус Райден велел немедленно пропустить вас, как только вы появитесь.
  На секретарше воздушное голубое платье с глубоким декольте. В ложбинке между грудями сверкает золотой кулон с красным камнем. Чёрные волосы пышной волной спускаются на плечи. Да-а-а... Сван про себя усмехнулся, в столь вызывающем наряде угора Гимрад вряд ли рискнёт показаться на улицах Алинграда.
  Глаза секретарши сверкают от нетерпения. Не иначе угора Гимрад ждёт и надеется, когда Сван остановится возле её стола и начнёт допытываться, с чего это такая срочность. Секретарша начальника полиции ещё та сплетница, достойная ученица привратника Чвирина. Конечно, для проформы она немного поломается, а потом томным грудным голосом обязательно поведает, с чего это такая срочность. Но только не в этот раз.
  - Благодарю вас, уважаемая, - Сван прошёл мимо, в спину ткнул тяжкий вздох разочарования.
  С виду кабинет начальника полиции кажется меньше приёмной. Обилие дорогой мебели скрадывает квадратные метры. Широкий диван, чайный столик с креслами, высокий буфет, стулья и длинный стол для совещаний оставляют мало свободного места. За письменным столом то ли из дуба, то ли из яблони восседает сам витус Райден, аккуратный вежливый человек с добродушным личиком и приветливой улыбкой голодной анаконды. Чёрный китель полицейского тщательно вылизан и приглажен. Ну впрямь будто только что снят с манекена в магазине. Три толстые звезды на каждом погоне сияют словно настоящие звёзды на небосклоне.
  - Добрый день, - Сван вежливо склонил голову.
  - Да, да, добрый. Прошу вас, проходите, - витус Райден показал на свободный стул возле стола.
  Даже не верится, что перед тобой отъявленный карьерист, который всё же умудрился переломать ноги на скользких ступеньках Министерства колоний. Лет восемь тому назад витус Райден добился очередного повышения и... перевода на новое место службы в Яму. Это ладно, Сван опустился на большой стул с толстым мягким сиденьем. Гораздо больше начальника полиции интересен другой посетитель кабинета по ту сторону длинного стола для совещаний. Не иначе это и есть то самое непростое "мяу", что привезла "кошка", разведчик ВКС "Ягуар".
  Приезжий только что разбужен (поднят из ледяного анабиоза). Незнакомец напряжён и тяжело дышит, как будто ему на спину привязала мешок с цементом. Тщательно выбритое лицо красное, глаза выпучены, как у пьяного в хлам зека. Впрочем, так оно и есть: гравитация Лараны 5 на десять и одну десятую процента выше стандартной.
  Сван покосился на плечи незнакомца. Ого! Целый майор ВКС Федерации. Парадный светло-серый китель с металлическим отливом, застёжка-молния затянута до самого горла. Брюки со стрелочками. Как и у всех флотских майор обладает фигурой атлета, на шее и запястьях выступают накаченные мышцы. Впрочем, рельефная мускулатура не личное достижение майора, а дань необходимости. Тем, кто проводит много времени в невесомости, жизненно важно регулярно качать мышцу на тренажёрах и изнурять себя на беговой дорожке.
  Самое интересное в облике флотского - нашивка на правом рукаве. Под эмблемой ВКС Федерации зияет пустое место. Нет ничего. Майор не приписан ни к одному космическому кораблю. Значит он офицер центрального штаба либо Министерства обороны.
  - Разрешите представить, - голос витуса Райдена трясётся от волнения, - это наш лучший уголовный следователь Янпан Осьятич Сван. А это, - начальник полиции перевёл взгляд на флотского, - майор Инсай Дунич Шпин, спецпредставитель правительства Федерации Мирема.
  Витус Райден поперхнулся, слово "спецпредставитель" едва не встало ему поперёк горла. Это какую же крутую ксиву майор ткнул под нос начальнику полиции? Впрочем, Сван глянул на спецпредставителя, какая разница. Майор в ответ уставился цепкими оценивающими глазами. Не иначе и этот жаждет узнать, как чистокровный абориген отреагирует на представление. А никак.
  - Скажите, уважаемый, - тихим вкрадчивым голосом профессионального мошенника на доверии произнёс майор Шпин, - как вы объясните это.
  Первой же фразой спецпредставитель ясно дал понять, кто в кабинете начальника полиции самый главный. Майор забыл спросить у полковника Райдена разрешение обратиться к лейтенанту. Да ещё нагло ткнул пальцем в электронный стол хозяина кабинета. На стене за рабочим столом начальника полиции тут же зажёгся широкий экран.
  Сван повернул голову. На экране появился его собственный кабинет и подозреваемый Итин Бишак в стальном кресле для допросов. Грязно-зелёный крокодил быстро и ритмично опускается на голову, плечи и живот бывшего чернорабочего карьера. При очередном ударе из носа и ушей Бишака вылетели брызги крови.
  Проклятье! Сван инстинктивно сжал зубы. О видеокамере в кабинете над столом регулярно предупреждает утус Чвирин, привратник Управления. Да и Фомка время от времени тычет пальцем в сторону маленького чёрного пятнышка на стене и поминает высокое начальство всуе. Ты только посмотри, и в самом деле работает. Только гораздо интересней допроса с пристрастием вид начальника полиции. От такого непотребства, грубейшего нарушения прав человека, витус Райден побледнел, словно снег в морозильнике. Глаза красные, губы мелко, мелко трясутся. Не иначе, больше всего хозяину кабинета хочется стечь под стол и свернуться калачиком.
  - Ну так что? - в голосе майора Шпина сквозит нетерпение.
  - Ну-у-у... - Сван рассеянно поднял глаза, - резиновая дубинка, конечно, сподручней. Только крокодил, бывшая игрушка моей дочери, эмоциональней, что ли. К дубинкам зеки у себя в рудниках привыкли, а тут мой крокодил с красным язычком и бурыми пятнами. Вы ещё моего "Электрического исповедника" не видели, - Сван невольно усмехнулся. - А что? Или мне по сценарию полагается описаться от страха и торжественно пообещать больше так не делать?
  Отчего начальник полиции так страстно желает превратиться в лужу талой воды у себя под столом догадаться не сложно. На Миреме даже у самых отпетых уголовников есть так называемые права. За один только щелчок по носу подозреваемого следователь может запросто получить выговор с занесением в грудную клетку. А за откровенное рукоприкладство недолго оказаться в тюремной камере в красной робе заключённого с унизительным штрих-кодом на спине. Вот и трясётся от страха витус Райден. Очень ему не хочется сменить комфортабельный кабинет начальника полиции на барак бесправного шахтёра пожизненно.
  - Майор, - с вызовом произнёс Сван. - Это Яма. Легионеров (обобщённое название борцов за права человека) здесь отродясь не было. И не будет! Этот сброд иначе не понимает. Терять им нечего. Они уже в Яме, в аду. А я здесь самый страшный чёрт.
  Подобное объяснение находится далеко за гранью служебного соответствия занимаемой должности. Как бы не был далёк Мирем, однако законы и правила метрополии распространяются на всю Федерацию без исключения. Однако, на удивление, наглое, на грани оскорбления, объяснение только обрадовало майора Шпина. Широкая улыбка тронула губы спецпредставителя, а ладошки самодовольно потёрлись друг о друга.
  - Уважаемый, э-э-э, - майор Шпин задумчиво щёлкнул пальцами, - витус Райден, пожалуйста, оставьте нас наедине.
  Флотский очень вежливо попросил начальника полиции убраться из собственного кабинета к чёртовой матери. Витус Райден тут же сменил окраску и покраснел как рак, которого забыли в кипящей воде, страх за собственную шкуру в одно мгновенье сменился на злость от такой тонкой фамильярности. Однако начальник полиции покорно вылез из-за стола и неторопливо убрался из собственного кабинета.
  Сван усмехнулся. Приятно, когда твоего начальника изыскано унижает ещё более высокий начальник. Витус Райден до сих пор официально прописан на Миреме, не исключено, что по окончанию контракта он вернётся домой на метрополию. Однако спецпредставитель всё равно считает его аборигеном со всеми вытекающими.
  - Естественно, уважаемый, - тут же заговорил майор Шпин, едва начальник полиции закрыл за собой дверь, - я прилетел сюда не для того, чтобы уличить вас в рукоприкладстве. Подобные мелочи правительство не интересуют. Наоборот! - спецпредставитель расцвёл, как роза в горшочке. - Я очень, очень обрадован, даже восхищён вашей работой. Без каких-либо спецсредств, с помощью всего лишь старой игрушки, вы раскрыли уголовное преступление менее чем за полчаса. У вас большой, очень большой талант, уважаемый. Не говоря уже о профессионализме.
  А это уже хуже, Сван нахмурился. Восхищённая тирада флотского очень и очень не понравилась. Примерно такие же слова мясник нежно шепчет на ушко упитанному бычку, когда ведёт его на убой.
  - Утус Сван, - майор Шпин напряжённо улыбнулся, - не желаете ли переехать на Мирем на постоянное место жительства?
  - Простите? - Сван тупо уставился на майора.
  - Предложение распространяется не только на вас лично, а так же на вашу семью, - торопливо продолжил майор Шпин. - Причём за вашими детьми сохраняется право на воспроизводство согласно законодательству Мирема.
  - Э-э-э... - единственное, что смог выжать из себя Сван.
  Если бы прямо здесь и сейчас майор Шпин вытащил бы из ящика стола голову витуса Рюпона, губернатора Лараны 5, а следом ещё и голову витуса Хурана, главного судьи колонии, то подобное представление было бы куда менее удивительным и куда более логичным.
  Большая часть жителей Ямы воспринимают её как филиал ада: жизнь под куполом, синтетическая еда, рециркуляционный воздух с привкусом металла и никаких надежд на будущее кроме тяжкого труда и блаженной смерти от цирроза печени. В жизни эмигрантов третьей категории ничегошеньки не меняется даже когда они формально отмотают свой срок, ибо путь обратно на Акатуну им заказан. Для полного сходства с преисподней не хватает только котлов с кипящей серой. Причём жар в многочисленных рудниках и шахтах, а так же черти в форме полицейских, уже есть. Не удивительно, что для сосланных в Яму прекрасная Акатуна кажется навсегда утерянным раем. Ведь там можно жить под открытым небом, дышать свежим живым воздухом, купаться в морях и океанах, ходить по зелёной травке босиком и жарить шашлыки на открытом огне в саду перед уютным домиком с большими окнами.
  Сван родился и вырос в Яме. Ни бездонного неба над головой, ни зелёной травки под босыми ногами он никогда не ведал, а потому ничего не терял. Жизнь на Ларане 5 он воспринимает такой, какая она есть. Глупо грустить и вздыхать по тому, чего у тебя никогда не было и не будет. В Яме навсегда застревают не только эмигранты третьей категории, но и присланные с Мирема чиновники.
  А тут такое дело! Сван захлопнул рот, зубы с щелчком стукнулись друг о друга. По сравнению с прекрасной Акатуной Мирем подобен раю в раю. А о том, чтобы однажды, когда-нибудь, в неком неопределённом будущем, переехать на постоянное место жительства на благодатную метрополию и мыслей никогда не было. Никогда, даже в самом пьяном угаре, в самой больной горячке. А тут, понимаешь, такое предложение! Да ещё с обоими жёнами и детьми! Да ещё с перспективной обзавестись внуками и правнуками!
  Голова кругом, Сван машинально потёр челюсть. Кабинет начальника полиции покрылся рябью нереальности. Майор ВКС превратился в фантом из пьяных кошмаров с длинными ушами и грязными руками. Ну точняк накачался по самые уши самым палёным самогоном без закуси. Такого не бывает. Вообще никогда и ни с кем не бывает. Или... Сван пристально, прищурив глаза, уставился на майора Шпина.
  - Если это шутка, то очень глупая и совсем, совсем не смешная, - заметил Сван.
  - Нет, нет, что вы? Смею вас заверить со всей серьёзностью: - торопливо залопотал майор Шпин, - я действительно уполномочен предложить вам переселиться на постоянное место жительства на Мирем со всей семьёй и правом на воспроизводства для ваших детей.
  - Допустим, - Сван качнул головой. - Переехать на Мирем, да ещё с семьёй, да ещё в перспективе стать дедушкой и прадедушкой - очень, очень заманчивое предложение. Только столь щедрый дар придётся отработать. Кого нужно убить? - в лоб бросил Сван. - Ещё могу расчленить и съесть.
  Шутка юмора, пусть даже чёрного, творит чудеса. Сван невольно рассмеялся. Предложение залётного спецпредставителя не может быть серьёзным, как бы майор Шпин не уверял в обратном.
  - Нет, нет, что вы, - майор Шпин вежливо улыбнулся в ответ, - расчленять и кушать никого не нужно. Более того: я предлагаю вам работу по вашей основной специальности. То есть уголовным следователем, разоблачать и ловить преступников.
  Из чёрного портфеля с сенсорным замком майор Шпин выудил стопку бумаг. Как и четыре сотни лет назад наиболее важные документы принято составлять на бумаге.
  - Всё, что от вас требуется, - майор Шпин аккуратно положил перед Сваном стопку бумаг, - подписать вот этот контракт. И тогда мечта станет явью: свой собственный домик у моря и шашлыки на открытом огне. Ведь вы очень любите шашлыки? Правда?
  Майор Шпин протянул чёрную пластиковую ручку с красным колпачком. На лице спецпредставителя яркими красками нарисована угодливая мина и страстное желание услужить дорогому гостю. Однако Сван каменным изваянием так и остался сидеть на стуле перед столом начальника полиции. Кажется, будто руки намертво приросли к полированной столешнице.
  - Ну что вы медлите? - пластиковая ручка с красным колпачком нервно задрожала в руке майора Шпина. - Контракт стандартный.
  В голове словно щёлкнул переключатель, Сван перевёл дух. Фраза "контракт стандартный" подразумевает, что бояться совершенно нечего, что подобные контракты подписала уйма народу и никто не жаловался. Только, только... Спецпредставитель ведёт себя как дешёвый жулик, который предлагает вложить кровные под очень хороший процент в очень надёжное дело. Сван демонстративно завёл руки за спину, пальцы сами собой сцепились в замок. С кем, с кем, а с ним столь примитивная манипуляция не прокатит. Да, постоянное место жительства на Миреме, право на воспроизводство для детей, шашлык, домик и всё такое очень сладкая морковка, однако это не значит, что нужно плясать от радости и подписывать толстый договор не глядя.
  - Подписать всегда успеем, - Сван отодвинул стопку бумаг подальше от себя.
  На миг на лице майора Шпина мелькнула гримаса недовольства. Но только на миг. Спецпредставитель моментально взял себя в руки. Чёрная пластиковая ручка с красным колпачком почти мягко опустилась на стопку бумаг.
  - Для начала на нормальном человеческом языке объясните мне, что за работа меня ждёт, где и на какой срок, - потребовал Сван. - Я, как вы сами только что видели, не цветочки выращиваю.
  Театр абсурда на выезде. Ощущение нереальности до сих пор рябит перед глазами. Великий Создатель ведает, какие у них там на Миреме представления о юморе. Вот если бы майор Шпин предложил занять пост губернатора Ямы, переехать в апартаменты витуса Рюпона, да ещё с десяток юных красавиц в гарем, то ещё можно было бы подписаться не глядя. А так... Переборщил спецпредставитель с морковкой и сахаром. Переборщил.
  Вполне законное и логичное требование рассказать о работе в двух словах очень не понравилось майору Шпину. Гримаса недовольства вновь появилась на лице спецпредставителя, только на этот раз задержалась несколько дольше.
  - Вы-ы-ы... что-нибудь слышали о бунте на Свалке? - нехотя, словно рассказывая ревнивой жене о похождениях налево, начал майор Шпин.
  - Краем уха, - ответил Сван. - В новостях что-то мелькало. Сами понимаете, это не та тема, на которую власти будут распространяться. А что? - Сван тут же изобразил на лице самое искреннее удивление. - Разве Первый ударный ещё не поставил аборигенов Свалки раком? Для подобной воспитательной работы обычно хватает роты космических пехотинцев. Ну так нас официально пытаются убедить.
  Майор Шпин с трудом удерживает себя в руках. Недовольство вкупе с раздражением всё чаще и чаще мелькает на его лице. Ещё только зубы не скрипят от злости и бессилия.
  - Не-е-ет. Не поставили, - наконец-то признался майор Шпин. - Даже хуже: Первый ударный флот, во избежания бессмысленных и невосполнимых потерь и разрушений, был вынужден покинуть орбиту Дайзен 2. Бунт до сих пор не подавлен. Но! - майор Шпин резко поднял, словно ткнул в потолок, указательный палец. - Федеральное правительство принимает все меры для подготовки последней и самой решительной операции по наведению конституционного порядка на Дайзен 2.
  Сам того не желая, против собственной воли, спецпредставитель федерального правительства сказал более чем достаточно.
  - А-а-а... - Сван мелко, мелко закивал. - Понятно. Дальше можете не объяснять. Космические пехотинцы, сиречь армия, так и не смогли объяснить аборигенам Свалки, что писать в песочнице нехорошо. Для этого нужна полиция. Но, вот беда: в полиции Мирема работают одни хлюпки, которые без спецсредств и угроз сослать в Яму даже не смогут выяснить у подозреваемого сколько времени.
  Вот почему федеральному правительству потребовался я, - Сван ткнул себя пальцем в грудь. - Я, который без спецсредств, с помощью одного лишь крокодила, могу выбить у подозреваемого признание. Теперь понятно, почему вы обрадованы, даже восхищены, моей работой и профессионализмом. Я прав?
  На щеках майора Шпина выступили красные пятна, а глаза собрались в две узкие щелочки.
  - Да, - прохрипел, едва не прорычал, спецпредставитель.
  Неуместный хохот рвётся наружу, Сван натужно прокашлялся. Не стоит без надобности злить этого спецпредставителя. Ну надо же! Разыграл целое представление, да ещё так реалистично.
  - Что ещё вы очень не хотели мне говорить? - Сван ткнул пальцем в стопку договора. - Давайте, майор, колитесь. Чистосердечное признание, знаете ли, облегчает...
  Слово "вину" едва не сорвалось с кончика языка, Сван захлопнул рот. Впрочем, майор Шпин больше и не думает отпираться. Раз поймали на горячем, то поздно хлопать удивлёнными глазками и корчить из себя невинность.
  - Чёрт с вами, - майор Шпин шлёпнул ладонью по столу. - Вам предстоит работать следователем СБ, службы безопасности. Ваша главная задача - выявление и подавление партизанского подполья.
  - С чем так и не смогли справиться бравые космические пехотинцы, - как бы невзначай уточнил Сван.
  - Да, - майор Шпин недовольно поморщился. - Контракт действует с момента подписания. Прописку на Миреме и всё прочее вы получите только после полного и окончательно подавления бунта на Дайзен 2. Это действительно всё.
  Пусть нехотя, через силу, скрепя зубами, спецпредставитель раскрыть суть контракта. Ей богу! Будто выдал очень важную государственную тайну. Сван про себя усмехнулся: старого воробья на мякине не проведёшь. Только, только...
  Только предложение майора Шпина переселиться на Мирем, да ещё со всеми плюшками, всё равно кажется полным бредом. Или, Сван нервно сглотнул, спецпредставитель не шутит? Ведь не будет же витус Райден, начальник полиции между прочим, убираться из собственного кабинета по первому же щелчку пальцами залётного фраера с Мирема лишь ради прикола над аборигеном?
  Голова кругом! Может... Страшно подумать. Может и в самом деле существует таки возможность прожить остаток жизни в раю?
  - Я рассказал вам всё без утайки, - объявил майор Шпин. - А теперь подписывайте контракт. Незаменимых не бывает.
  Майор Шпин излишне резко толкнул стопку бумаг ближе к Свану. Чёрная ручка по инерции осталась на месте и соскочила на столешницу.
  Сван тряхнул головой. Окружающий мир перед глазами нехотя перестал мерцать красками нереальности.
  - Н-н-неет, - с трудом выдавил из себя Сван.
  - Что значит нет? - майор Шпин тут же нахмурился.
  От былой напускной благорасположенности спецпредставителя не осталось ни следа. Майор Шпин окончательно превратился в строгого офицера военно-космического флота, который воспитывает салагу и объясняет ему тонкости флотской жизни.
  - Мне надо подумать, - Сван снова сдвинул стопку договора подальше от себя.
  Майор Шпин недовольно фыркнул. На его лице гнев на мгновенье сменил маску сердитого недовольства.
  - Часа хватит?
  - Нет, уважаемый, - ответил Сван.
  Былая растерянность и неуверенность наконец отпустили. Зато с каждым словом в груди растёт и зреет уверенность в собственной правоте. Хотя не просто, ох как не просто, с ходу отказаться от путёвки в рай вместе со всей семьёй. Однако... получилось!
  - Такие дела, - Сван хлопнул ладонью по стопке договора, - с понталыки не делаются. Нужно подумать, с жёнами посоветоваться, с детьми. Это, ведь, их тоже касается. Так что, уважаемый, ПРОДОЛЖИМ, - Сван особо выделил слово "продолжим", - завтра утром. Хотя нет! Продолжил завтра после обеда.
  Несусветная наглость вышла за пределы понимания спецпредставителя, майор Шпин от удивления выпучил глаза. Не иначе в его представлении абориген, житель богом забытой дыры, должен с песнями и плясками подписать путёвку в рай. И уж чего точно абориген не должен был делать, так это ставить условия и качать права. Сван медленно поднялся на ноги.
  - Я не могу ждать так долго, - майор Шпин с трудом справился с оцепенением. - У меня масса дел.
  - Можете и будете, - с напускным равнодушием заметил Сван. - Иначе федеральное правительство не стало бы в пожарном порядке гнать в Яму боевой разведчик "Ягуар".
  Майор Шпин недовольно засопел. Холёные ручки штабного офицера сжались в кулаки, на плечах под светло-серым кителем вздулись накаченные мышцы. Полезет в драку или нет? На всякий случай Сван задвинул стул под столешницу. В тишине ножки стула особенно противно скрипнули по пластиковому полу.
  Не полез.
  - Хорошо. До завтра, - сухо бросил майор Шпин.
  - Да, - Сван быстро подхватил со стола стопку бумаг с договором. - И это я возьму с собой. Почитаю на досуге.
  - Да как вы посмели!? - кулаки майора Шпина упёрлись в столешницу.
  Спецпредставитель похож на котёл под большим давлением, у которого заклинило аварийный клапан. Того и гляди рванёт.
  - Имею право, - тут же оборвал Сван. - Досуга у меня сегодня будет много. Всего вам хорошего.
  Вместо пожелания доброго здравия в спину ударили рычание и недовольное сопение. Сван как ни в чём не бывало вышел из кабинета начальника полиции и аккуратно, без стука и скрипа, закрыл за собой дверь. Пусть рычит. Главное, чтобы не кусался.
  - Ну?! Как дела? - в приёмной Фомка, помощник Цлаг Габаун, тут же соскочил с диванчика для посетителей.
  - Отвали, - Сван грубо оттолкнул помощника в сторону.
  Последнее, что Сван успел заметить в приёмной начальника Управления полиции Лараны 5, удивлённые широко распахнутые глаза угоры Гимрад. Ничего подобного ранее секретарше начальника видеть не доводилось.
  

Глава 5. Путёвка в рай в раю

  Возбуждение, нетерпение и страх несколько отпустили, когда в собственном кабинете Сван бухнулся на стул перед письменным столом. Знакомая обстановка, особенно привычный вид стального кресла для допросов, помогли справиться с волнением.
  Сван бросил договор на столешницу, белые листы разъехались кривым веером. Пусть он никогда ни в грош не ставил ни витуса Райдена, начальника полиции, ни витуса Рюпона, губернатора колонии, однако всё же предпочитал вести себя с наделёнными властью чиновниками культурно и обходительно. Или обходить их стороной за три квартала. Между прочим, самый лучший вариант. А тут такое! Да ещё с кем!
  Это надо же, Сван невольно усмехнулся, без матюгов и уничтожительных эпитетов морально окунуть спецпредставителя головой в нечищеную парашу в камере. Видать, у майора Шпина очень крутая ксива, раз полковник Райден скачет перед ним на задних лапках словно собачка дрессированная и гавкает по первому же щелчку пальцами.
  Сван тупо уставился на груду листов на столе. А! Ну да, договор. Необходимость посоветоваться с жёнами и детьми не более, чем уловка. Будет так, как он решит. Никто и пикнуть не посмеет. Другое дело, что столь важное решение ни в коем случае нельзя принимать в дикой спешке.
  "Часа хватит?" - пришёл на ум вопрос майора Шпина, Сван мысленно улыбнулся. В душе взыграла природная осторожность и страх перед возможным подвохом. Хотя почему возможным? Не зря же майор Шпин вёл себя как дешёвый мошенник или тупой коммивояжёр. С такими "талантами" спецпредставителю проблематично продать голому пару трусов.
  Не-е-ет! Сван сдвинул листы договора в стопку. Сначала нужно как следует подумать, а потом соглашаться или нет. Или, ещё лучше, сначала напиться, проспаться, протрезветь, ещё раз подумать и лишь после принимать окончательное решение.
  От манипуляций с бумагами ожил электронный рабочий стол. Сван скосил взгляд на левый нижний угол широкого экрана. До конца рабочего дня больше двух часов. Ну их всех к чёрту! Костяшка среднего пальца с разгону врезалась в иконку "Выключить". Начальству сейчас не до него. Начальник полиции Ямы сейчас танцует польку-бабочку вокруг спецпредставителя с Мирема, а губернатор накрывает стол и разогревает сауну.
  По дороге домой Сван забежал в лавку утуса Несмана. Карманы синей робы приятно оттянули три пол-литровые бутылки "Титана", самой дорогой и качественной водки, которую только можно достать в Яме.
  Сканер дверного замка тихо пискнул, когда Сван ткнул в него большим пальцем правой руки.
  - Папа? - в коридоре возле большого зеркала с помадой в правой руке застыла Жукрана, старшая дочь.
  - Жукрана, - Сван торопливо захлопнул входную дверь, - сегодня вечером ты смотришь за младшими.
  В ответ старшая дочь молча кивнула. В собственном доме Сван хозяин. Домашние никогда не спрашивают зачем и почему, а молча выполняют его распоряжения.
  - Где мамы? - Сван спихнул с левой ноги ботинок.
  Жукрана так и не успела ничего ответить. Готара и Ланта сами вышли в коридор из гостиной. Жён привлёк шум в коридоре. Обычно Сван возвращается точно в 19 часов вечера, либо задерживается на работе допоздна, и никогда раньше аж на два часа.
  - Отлично! - Сван торопливо чмокнул обоих жён в щёчку. - За мной на кухню.
  Бутылки с водкой Сван выставил на кухонный стол прямо поверх бумаг договора и тут же запер дверь. Готара без лишних напоминаний достала из холодильника тарелку с куском говядины и банку с солёными огурцами. Ланта поставила на стол две рюмки и гранёный стакан.
  До позднего вечера Сван обсуждал с обоими жёнами договор и переезд на Мирем. Как и следовало ожидать, ни Готара, ни Ланта сперва не поверили в такое счастье. Однако деловые бумаги быстро убедили их в серьёзности предложения майора Шпина. Водки не хватило. Жукране, четырнадцатилетней дочери, пришлось сбегать в лавку утуса Несмана за ещё парой бутылок "Титана".
  На следующий день Сван проснулся поздно утром прямо на полу под кухонным столом. Под головой мягкая диванная подушка, тёплое одеяло укрыло его до самого подбородка. Это надо же было так налакаться, Сван сел прямо. Холодные липкие руки обхватили гудящую голову. При всём желании супруги не смогли бы перетащить его хотя бы на диван в гостиной, не говоря уже о большой супружеской постели в спальне. Зато сняли ботинки, вытащили из брюк ремень и расстегнули ворот рубашки. Сван поднял глаза. На кухонном столе под большим пластиковым куполом его уже ждёт большая тарелка жирных щей. Рядом, в глиняном горше с широким горлышком, из-под гладких кубиков льда выглядывает пивная бутылка.
  Во! Гармония, семейная. Сван с кряхтением поднялся на ноги. Тёплое одеяло соскользнуло с плеч. Приятно, когда женщины знают, что в первую очередь требуется мужу на следующее утро после грандиозной пьянки.
  Ровно в 10 часов Сван вновь оказался перед дверью в кабинет начальника полиции. Жирные щи, бутылка пива и контрастный душ помогли побороть похмелье. Чистая рубашка, трусы и носки прибавили солидности. От былой неуверенности, когда от предложения переехать на постоянное место жительства на Мирем окружающий мир мерцал цветами нереальности, не осталось ни следа. Взамен пришла твёрдая уверенность и решимость. Правда, Сван вежливо постучал в дверь костяшкой указательного пальца, немного ноет печень. Два литра водки за раз - это слишком. Не те годы.
  Если вчера днём спецпредставитель правительства майор Шпин сидел за столом для совещаний, то сегодня он перебрался за сам рабочий стол начальника полиции и с увлечением тычет пальцами в его электронный рабочий стол. Самого витуса Райдена, вроде как хозяина кабинета, нигде не видно.
  - А! Добрый день, уважаемый, - майор Шпин оторвал глаза от рабочего стола. - Ну как? Подписали контракт.
  Майор ВКС Федерации выглядит гораздо лучше. Пропала былые одышка и краснота в глазах. По лицу совсем и не заметно, что Ларана 5 давит на его плечи повышенной гравитацией. Нужно признать: флотский очень быстро адаптируется к местным условиям.
  - Добрый день, уважаемый, - со стопкой договора перед собой Сван подошёл к письменному столу. - Вчера вечером я внимательно ознакомился с условиями предлагаемого вами договора. Так же...
  - Так подписали или нет?
  Майор Шпин с трудом сдерживает раздражение и гнев. Видать, за прошедшую ночь он если и остыл после вчерашнего знакомства, то не намного.
  - Может, для начала, предложите мне присесть? - Сван глазами показал на стул возле длинного стола для заседаний.
  Спецпредставитель плотнее сжал губы и недовольно засопел. Наверняка парочка грязных ругательств настойчиво бьётся через его губы наружу.
  - Садитесь, - майор Шпин показал рукой на стул.
  - Благодарю.
  Сван аккуратно положил договор на стол перед собой и ещё более аккуратно поправил стопку. На верхнем листе остались капли от водки и круглый след от дна тарелки с говядиной. Спецпредставитель смотрит на него словно рассерженный начальник на пьяного рабочего.
  - Я принимаю ваше предложение, - произнёс Сван, майор Шпин молча кивнул. - Условия договора и предлагаемое вознаграждение меня более чем устраивают за одним единственным исключением.
  - Какое именно условие вас не устраивает? - лицо спецпредставителя тут же окаменело.
  - Вот это, - Сван пошевелил листы. - Согласно пункту 52 дробь 1 контракт считается выполненным только после полного и окончательного подавления бунта на Дайзен 2.
  - Ну да. Я ещё вчера предупредил вас об этом.
  - Так вот, - Сван вновь сдвинул листы в аккуратную стопку, - измените время действия контракта на пять лет с момента подписания и я целиком и полностью ваш.
  Сван улыбнулся самой обворожительной улыбкой, с помощью которой обычно уламывает жён на секс прямо в городской сауне за тонкой перегородкой. Однако одно единственное уточнение моментально вывело майора Шпина из себя.
  - Ты что?! Охренел?! - остатки деловой вежливости моментально слетели с лица майора.
  - Ну зачем же так грубо, - миролюбиво произнёс Сван. - Федеральное правительство нуждается во мне гораздо больше, чем я в нём. Знаете ли, я родился и вырос в Яме. Что такое бездонная синева над головой и зелёная травка под ногами мне неведомо. Уж поверьте: ничуть не расстроюсь, если не получу ни того, ни другого. Мне и здесь, мазёво.
  - Да ты! Да ты!
  Майор Шпин энергично вскочил на ноги. Кресло начальника полиции выскочило из-под его зада и с треском врезалось в стену. От гнева спецпредставитель едва не задохнулся. Щёки майора Шпина покраснели, а ноздри расширились. Сван неторопливо поднялся следом.
  Майор Шпин большую часть сознательной жизни провёл в невесомости. Что он может сделать против местного жителя, который родился, вырос и до сих пор живёт на планете с повышенной гравитацией? Майор Шпин моментально прикинул шансы и... сел на место.
  - Не думайте, уважаемый, раз у меня пудовые кулаки, - Сван демонстративно опёрся костяшками пальцев на столешницу, - значит мозгов у меня совсем нет. К вашему сведенью я очень даже люблю читать научно-популярную литературу. Нужно хоть как-то компенсировать почти полное отсутствие школьного образования. Да и наше местное телевиденье, знаете ли, не блещет разнообразием каналов.
  Борьба с подпольем, с партизанами, может затянуться на десятилетия. На языке военных теоретиков её так и называют - конфликт низкой интенсивности. К тому же нет и быть не может точного определения, когда бунт на Дайзен 2 будет полностью и окончательно подавлен. При желании выбитое мелким хулиганом окно в мэрии можно будет выдать за акт саботажа, за проявление борьбы недобитого подполья и отказать мне в окончании контракта. У меня, знаете ли, нет желания переселиться из тихой Ямы на бурную Свалку, менять добротное мыло на ржавое шило.
  - Но-о-о... Пять стандартных лет, это слишком мало, - прошипел майор Шпин.
  - А это как посмотреть, уважаемый.
  Майор Шпин в драку так и не полез. Наоборот - быстро взял себя в руки и успокоился. Почти. Сван медленно присел обратно на стул.
  - За эти пять лет я вынесу основную самую главную и самую тяжёлую борьбу с партизанским подпольем. А дальше аборигены прекрасно покончат с недобитками и без моей помощи.
  Между тем спецпредставитель не только полностью успокоился, но даже немного повеселел. Теперь понятно, почему именно майору Шпину доверили столь ответственную и щекотливую миссию по набору персонала для будущей СБ.
  - Чёрт побери! Утус Сван, - майор Шпин поднялся из-за стола и протянул правую руку, - мне приятно познакомиться с вами. Вы только что раскусили самую главную подлянку федерального правительства. Вашу руку, уважаемый!
  Что это с ним? Сван поднялся следом. Рукопожатие майора крепкое и, чёрт побери, от души.
  - До встречи с вами, - майор Шпин опустился обратно в кресло, - я считал аборигенов Ямы простаками, которых не составит большого труда обвести вокруг пальца. Ну как же! Такая морковка! Но вы только что, с блеском, доказали обратное. Зато теперь я верю, что вы действительно способны подавить партизанское подполье, а не тупо залить города Свалки кровью. Кроме пудовых кулаков и старого крокодила у вас и в самом деле есть мозги. Это радует.
  От былого напряжения и гнева не осталось и следа. Раз подпихнуть на радостях под руку кабальный контракт не получилось, спецпредставитель тут же отбросил шулерские замашки в сторону и начал играть в открытую.
  - Ваше условие более чем приемлемо, - продолжил майор Шпин, - только с одним небольшим уточнением: пять лет не с момента подписания контракта, а с момента высадки на Дайзен 2.
  - А какая разница?
  - Вы забыли о космических перелётах, уважаемый. Дорога с Лараны 5 на Мирем займёт девять месяцев, а с Мирема на Дайзен 2 ещё полгода. Плюс на самом Миреме вам предстоит провести около года для переподготовки. Итого, если "Ягуар" вылетит прямо сейчас, то на Свалке вы будете только через два с половиной года.
  - А! Ну да, - Сван почесал затылок. - Космические полёты, согласен. Пусть будет пять лет с момента высадки на Свалку.
  Время действия контракта растягивается на семь с половиной лет - ничего страшного. Полтора года космического перелёта в ледяном анабиозе пролетят как один миг. А пожить год на Миреме, благодатной метрополии, это даже интересно - отпуск в раю. Заодно можно будет узнать какой запах у натурального воздуха и вкус у живой воды.
  - Контракт, так и быть, я перепишу, - майор Шпин хлопнул ладонью по стопке бумаг с договором. - Заодно помогите мне подобрать персонал для будущей службы безопасности. К сожалению, большую часть сотрудников мне придётся набрать на Акатуне. Но и здесь мне приказано забрать всех, кто только способен держать автомат в руках и не наделает в штаны при первых же выстрелах.
  Сван в задумчивости уставился на широкий экран на стене над головой спецпредставителя.
  - Помочь мне в ваших же интересах, - продолжил майор Шпин. - Именно эти сотрудники будут работать под вашим началом на Свалке.
  - Ну-у-у... - неуверенно протянул Сван, - помощников для розыскного дела я себе найду. А как быть с партизанами? Война, военная подготовка, стрельба навскидку, знаете ли...
  - Не беспокойтесь, - майор Шпин широко улыбнулся. - Непосредственно давить партизан будут космические пехотинцы при поддержке авиации и флота. Бойцы охранной дивизии будут нести патрульную службу, охранять входы, выходы, стеречь тюрьмы, проверять документы и так далее. Ваше дело розыск, подавление подполья и не более.
  - А-а-а... Ну, это, совсем другое дело, - Сван радостно улыбнулся.
  - В первую очередь помогите мне найти штатного палача, - лицо майора Шпина вновь стало серьёзным и сосредоточенным. - Без публичных казней никак не обойтись, не мне вам объяснять. Только ума не приложу, кому доверить столь щекотливое дело.
  Спецпредставитель постучал указательным пальцем по столу. Сван глянул на электронный рабочий стол. Экран во всю столешницу заставлен личными делами работников полиции Лараны 5, фотографии, биографии, отпечатки пальцев. Теперь понятно, чем занимается майор Шпин.
  - Это не проблема, - Сван откинулся на спинку стула. - Есть у меня на примете один кадр, который с удовольствием займёт должность штатного палача. Вам даже не придётся переселять его на Мирем.
  - Отлично, договорились, - облегчённо выдохнул майор Шпин. - Жду вас завтра после обеда со списком кандидатов. И помните: способные держать оружие и чтобы не обделались при первых же выстрелах.
  На душе легко и свободно. Вот теперь можно и станцевать на радостях, Сван шлёпнул ладонями по коленям. До самого последнего момента страх держал за горло, вдруг спецпредставитель вместо изменения договора укажет пальцем на дверь? Качать права, требовать особых условий, это, чревато. Лишь только сегодня утром, когда холодное пиво растеклось приятным теплом по телу, разум окончательно поверил и в реальность происходящего, и в возможность переселиться на Мирем, в рай в раю.
  - Я могу идти? - Сван глянул на спецпредставителя.
  - Да, да, конечно. Хотят нет, скажите: почему на вас синяя роба рабочего? Почему вы не носите мундир полицейского? Стесняетесь?
  Вопрос вполне закономерен, можно даже сказать традиционен. Все вновь присланные с Мирема чиновники рано или поздно спрашивают об этом.
  - Вы, наверно, думаете, что я стыжусь и мундира полицейского, и своей работы в полиции? - прямо в лоб бросил Сван.
  - Ну-у-у... - майор Шпин отвёл глаза.
  - На самом деле всё гораздо проще, - Сван усмехнулся. - Это на Миреме чёрный мундир ассоциируется в сознании простых граждан с законом и порядком. Эдакий добрый и вежливый дядя на перекрёстке, который и хулигана урезонит, и старушку через дорогу переведёт.
  Для всех без исключения эмигрантов третье категории ссылка на Ларану 5 началась с более близкого знакомства с чёрными мундирами. Не удивительно, что все они воспринимают Яму как филиал ада, а полицейских как подручных дьявола. Обыватели шарахаются от нас как от прокажённых и в прямом смысле прячутся по углам.
  Я не стыжусь своей работы в полиции, - Сван гордо выпрямился и расправил плечи. - Другое дело, что чёрный мундир реально мешает мне работать. Допрашиваемые жутко нервничают, а потенциальные свидетели в ужасе убегают. Вот почему я предпочитаю носить робу рабочего, чтобы не выделяться из толпы на улице.
  На лице майора Шпина, коренного жителя Мирема, отразилось удивление вкупе с недоверием. Однако озвучивать собственные сомнения спецпредставитель не стал.
  - Ладно, в чужой монастырь со своим уставом не входят, - примирительно произнёс майор Шпин. - Разрешите ещё вопрос: почему вы не обижаетесь, когда кто-то называет Ларану 5 Ямой?
  - Э-э-э... Не понял? - протянул Сван.
  - Ну-у-у... Видите ли, - майор Шпин замялся, - жители Дайзен 2 крайне не любят, когда кто-нибудь в их присутствии называет их планету Свалкой.
  - А-а-а... Вот вы о чём, - Сван расслабленно рассмеялся. - За всех говорить не буду, но я лично не вижу в Яме ничего обидного. Как ни крути, сколько цветочков не рисуй на стенах, а Ларана 5 была, есть и будет выгребной ямой для Акатуны. Планету можно назвать хоть Фиалкой, хоть Незабудкой, только она не перестанет быть выгребной ямой.
  На лице спецпредставителя отразилось озабоченность. Поверил он в объяснение или нет - бог его знает. В менталитете между жителями благодатной метрополии и окраинных миров пропасть. Как говорится, сытый голодного не поймёт.
  - Если у вас нет больше вопросов, то я пойду, - Сван поднялся из-за стола.
  - Да, да, конечно, - майор Шпин тряхнул головой, словно очнулся от сна. - Жду вас завтра со списком. И палача штатного не забудьте найти. Это очень важно.
  В коридоре Управления Сван остановился и оглянулся на закрытую дверь начальника полиции. Душа поёт от радости - получилось! Прокатило! Жгучий интерес подогревает любопытство. Все, кого сослали в Яму с прекрасной Акатуны, часто и весьма эмоционально любят описывать радость от зелёной травки под ногами и бездонного неба над головой. Особенно, Сван криво усмехнулся, если в рассказчика влить хотя бы полстакана водки.
  Оставленная без каких-либо надежд на возвращение родина - самая любимая и самая слезливая тема для разговоров в барах эмигрантов третьей категории. Даже женские прелести не пользуются и половиной такой популярности. Из-за нехватки этой самой травы и этого самого неба не выдерживают и спиваются многие присланные чиновники. Чего уж говорить о заключённых.
  Наверно, что-то в этом есть, Сван вновь зашагал по коридору Управления полиции. Никогда не думал об этом. Не думал, пока не подвернулась возможность лично выяснить. А то чувство нереальности, абсурда происходящего, нет, нет, да и вынырнет из-за угла или вдруг наступит на пятки. Видимо, оно окончательно пройдёт лишь тогда, когда он лично, своими собственными ногами, пройдёт по зелёной траве благодатного Мирема.
  Если на то пошло, то вернуться обратно в Яму не составит никакого труда. Федеральное правительство всеми правдами и неправдами поощряет эмиграцию особенно в дыры типа Ямы. Слетать с Лараны 5 даже в туристическую поездку на Мирем очень дорого и крайне проблематично из-за изощрённых бюрократических препонов. А вот переселиться с Мирема на Ларану 5 очень просто, достаточно написать одно заявление, даже справка от психиатра не потребуется. Федерация оплатит и перелёт и провоз багажа до ста килограмм на человека. Только, только, Сван криво улыбнулся, в Яме не найти ни одного эмигранта первой категории.
  Если уж совсем честно, Сван спустился на лестничную площадку между этажами Управления, он всегда завидовал тем, кто родился за пределами Ямы, а выходцам с Мирема особенно. Глубоко запрятанное чувство собственной неполноценности приятно греет злорадство к тем, кто всё же оказался в Яме, в филиале ада по эту сторону реальности. Играть роль главного подручного дьявола гораздо приятней, чем вариться в жаре шахт и рудников.
  Да! Сван резко остановился в вестибюле Управления полиции. У высоких входных дверей за железным столиком сидит Озар Чвирин. На лице самого главного сплетника яркими красками нарисована скука. Палач, штатный, Сван развернулся в другую сторону, чуть не забыл.
  В подвале Управления оборудована небольшая тюрьма на пять камер. Первые четыре обычные обезьянники со стальными решётками, заплёванным полом и широкими лавками вдоль стен. В них обычно сажают буйных посетителей многочисленных баров. Очень часто по выходным дням свободных мест не бывает вовсе. Хотя при чём тут обезьяны? Эти милые пушистые животные с пышной гривой.
  Другое дело пятая камера в конце коридора, маленькая одиночка. Сван остановился возле железной двери с массивным засовом. В отличие от прочих пятая камера оборудована "кормушкой", откидным люком, и глазком. С потолка рядом свивает грязный стальной крюк, а на двери под "кормушкой" отсвечивают многочисленные вмятины от ударов.
  Железная дверь открылась с натужным скрипом. Внутри ярким белым светом горит лампочка. Вместо кровати или хотя бы скамейки на полу в левом углу символическое возвышение. Вместо унитаза дыра в правом углу. В воздухе висит мрачное амбре из мочи, застарелого пота и перегара.
  На так называемом спальном месте с отрешённым видом валяется Итин Бишак, никудышный картёжник и горе преступник. От протяжного дверного скрипа он даже не шелохнулся. В глазах космическая пустота, нет даже слёз. Всё ещё новенькая спецовка покрыта разводами грязи и запёкшейся кровью. На лице и руках Бишака расцвели тёмно-синие синяки.
  Хуже застарелого пота, мочи и перегара в камере воняет безнадёгой. Девять стандартных лет тому назад Итина Бишака уже осудили и сослали в Яму. Присуждать ему новый срок не имеет никакого смысла. Витусу Хурану хватит пяти минут, чтобы вынести Бишаку единственный возможный приговор - смертельная казнь. Незадачливого картёжника вздёрнут тут же на пороге камеры смертников ровно в полночь на том самом грязном крюке. И это ещё будет последняя милость. Наиболее опасных преступников вешают публично прямо на центральной площади Алинграда, столицы Ямы.
  Знакомое состояние. Мысленно Бишак уже умер. Все без исключения эмоции перегорели в его душе до серого пепла. Осталась безразличная отрешённость. У Бишака нет и быть не может никаких надежд, никакое чудо его не спасёт. Хотя насчёт последнего он не прав.
  Носком ботинка Сван поддел левую ступню Бишака - никакой реакции. Осуждённый даже не шелохнулся.
  - Жить..., хочешь? - тихо, почти шёпотом, произнёс Сван.
  Это надо видеть: два коротких слова подобны магическому заклинанию. В глазах Бишака тут же вспыхнул огонь. Осуждённый дёрнулся всем телом и приподнялся на локтях.
  - Хочу! - шумно выдохнул Бишак.
  - Для тебя есть грязная работёнка. Зато взамен ты будешь жить.
  Бишак унижено подполз к ногам Свана.
  - Согласен. Я на всё согласен, - прошептал Итин Бишак.
  Словно жутко голодная, но всё равно преданная собачонка, Бишак глянул снизу вверх глазами полными слёз и надежды. Надежды на чудо, которое всё же произошло.
  До чего же человек живучая зараза. Сван сдвинул на место массивный засов камеры смертников. Казалось бы: всё, аут, Бишаку крышка. Он даже смирился со смертью и потерял к окружающей действительности какой бы то ни было интерес. Однако! Два слова, всего два коротких слова тут же вернули Бишака к жизни. Ради своей жалкой, никчёмной, на хрен никому не нужной жизни он готов биться головой о стену, лакать из дырки в полу. Бишак даже не стал уточнять, какая именно грязная работёнка его ждёт.
  Сван вышел из дверей Управления полиции на улицу. В разгар рабочего дня широкий туннель почти пуст. Лишь где-то вдалеке неторопливо покачивается из стороны в сторону фигура в облезлой серой робе. Из Итина Бишака получится отличный штатный палач. Иначе вместо приговорённого он сам закончит свою жизнь в петле. Никогда и никакого прощения ему не будет, всего лишь отсрочка приговора. Главное, не дать ему окончательно спиться раньше времени.
  

Глава 6. Домик мечты

  Шашлыки - это не просто кусочки жаренного мяса на длинных стальных шампурах. Нет. Гораздо, гораздо лучше. Ни одна даже самая совершенная сковородка или электрическая духовка не в силах заметить яркий, горячий, живой огонь. Ну а если в процессе приготовления кусочки мяса постоянно обрызгивать виноградным вином, не суррогатом, не дешёвой химической имитацией, а живым перебродившим соком виноградных ягод, то вкус у шашлыков получается божественным. В прямом смысле можно проглотить язык.
  Янпан Сван, бывший следователь полиции на Ларане 5, а ныне старший следователь СБ Дайзен 2, не готовит, не жарит, а колдует над шашлыками. Толстые квадратные кусочки маринованного мяса насажены на длинные шампура вперемежку с колечками лука и кружочками помидоров. Причём самых настоящих живых помидоров и луковиц, которые ещё вчера росли на грядке и в теплице. Да и мангал колдовству под стать. Не железный ящик с рядами дырок у дна, а длинная печь с поддувалом из красных кирпичей. Даже более того!
  Над мангалом построен большой навес и просторная беседка. Квадратные столбы из того же красного кирпича поддерживают деревянную крышу с красной черепицей. Над мангалом висит большая чёрная вытяжка. Серый дым затягивает в широкую чёрную трубу.
  В левой части мангала шалашиком горят настоящие хвойные поленья с янтарными капельками смолы и светло-коричневой корой. Время от времени длинной закопчённой кочергой Сван выгребает большие красные угли и равномерно разгребает их по всей длине мангала. Из маленького распылителя Сван щедро сбрызгивает вином подрумяненные куски мяса. Белые капли мелким, мелким дождиком падают на раскалённые угли. Воздух под навесом и беседкой наполнен обалденными запахами жаренного мяса, дыма и вина.
  Настроение лучше не бывает. Сван принялся энергично махать над мангалом большим деревянным веером. Рядом, на соседней лужайке за углом небольшого уютного домика, радостно визжат дети. Из-за спины доносится звон посуды. Готара и Ланта накрывают большой деревянный стол. Здесь даже стулья делают из настоящего дерева! Сван широко улыбнулся. Счастье, никогда ранее не веданное счастье наполняет от пяток до самой макушки. Да и что может быть приятней, чем в погожий осенний денёк, в законный выходной, жарить самый настоящий шашлык на самом настоящем огне, когда рядом неспешно беседуют любимые женщины, а за углом дома на игровой лужайке с качелями и песочницей визжат от восторга и радости дети.
  Кто бы мог подумать? Сказка, глупая фантазия, и в самом деле обернулась реальностью. Свана до самого последнего момента терзали сомнения и страхи. До самого последнего момента казалось, что это всё розыгрыш, злая шутка.
  Сомнения терзали его, когда в анабиозном центре Ямы тюремные медики укладывали его в анабиозную капсулу. Хвала Великому Создателю, в ледяном сне человек превращается в бесчувственный груз. Иначе девять месяцев волнений и тревог, а именно столько длился перелёт с Лараны 5 на Мирем, свели бы его с ума.
  В анабиозном центре Доирана, небольшого городка на Миреме, Сван окончательно сорвался. Первое, что он сделал едва очухался от ледяного сна - вышел, вырвался на улицу. Ему пытались помешать, уложить обратно в мягкую постель, накачать успокоительными. Медицинские сёстры с визгом разбежались по углам, когда лечила в белом халате получил в пятак и стёк на пол. Охранник на выходе тут же заткнулся и послушно согнулся в три погибели, когда получил коленкой под дых. Зато Сван прорвался таки на улицу, наружу, на свежий воздух. В тонком больничном халатике до пят, босиком, с биркой на левом запястье он так и застыл с распахнутым ртом на крыльце анабиозного центра.
  Чудо. Чудо. Самое настоящее чудо! Вместо груды камней, пластика и металла над головой и в самом деле развернулось бездонное небо. Правда не синее, а серое. Точнее, затянутое серыми тучами. В тот волшебный день была зима. Самая настоящая зима, когда при каждом выдохе изо рта вылетает пар как в большом холодильнике. Из серых тучек на просторную, невероятно просторную землю падал лёгкий, лёгкий, почти невесомый снег. Маленький уютный городок, широкая лента реки и большой пребольшой сосновый лес на том берегу покрылись белым, белым и очень холодным покрывалом. По левую руку, над самым горизонтом, висел огромный красный и красочный диск великолепной Геполы.
  А воздух... Какой упоительный воздух впервые в жизни он вдохнул. Нет! Испил в тот день. Не мёртвый и тепловатый со вкусом железа и пластика, а живой, прохладный, с нотками хвои воздух благодатной метрополии.
  Сам того не желая, Сван устроил в анабиозном центре Доирана грандиозный переполох. Не прошло и минуты, как следом за ним на крыльцо высыпала толпа врачей, медсестёр и посетителей. Вперёд выскочило двое полицейских в чёрной форме с шокерами наперевес. Рядом с крыльцом с противным визгом затормозила полицейская машина с мигалками. Никого и ничего Сван не видел и не замечал. Он так и стоял на холодном крыльце в тонком больничном халатике босиком на мёрзлых плитках. Стоял и смотрел на огромный преогромный мир благодатной метрополии у своих ног.
  Шокер охранника мягко ткнулся в шею. Санитары погрузили бесчувственного Свана на носилки и унесли обратно в тепло и уют анабиозного центра. Ещё бы пара минут босиком на морозе и Сван точно свалился бы на неделю с жестокой простудой. Но обошлось. В тот великий день сказка и мечта стали реальностью.
  Одно плохо, Сван осторожно и ловко перевернул шампур, сказка и мечта скоро закончатся, начнутся суровые будни. Меньше чем через два месяца на Дайзен 2 уйдёт Флот специального назначения. Начнётся последняя и самая решительная операция по подавлению бунта на Свалке.
  Пока до рокового 6 ноября было больше года, совсем, совсем не думал об отлёте, во всю наслаждался жизнью на благодатной метрополии. Теперь с некоторых пор тяжёлые думы о неизбежной разлуке с семьёй всё чаще и чаще терзают душу. Что поделаешь: если бы Свалка не взбунтовалась, то Сван до сих пор жил бы вместе с семьёй в ужасных подземельях трижды проклятой Ямы. Какой же на самом деле отстой жаренное мясо в закусочной "Упитанный заяц". И как только много лет жрал и наслаждался той синтетической гадостью с кетчупом и гидропонным салатом. Бр-р-р. Рай нужно отработать.
  - Папа! Папа!
  Сван невольно дёрнулся, воспоминания о Яме развеялись, как дурной сон по утру. Сунир, самый младший пятилетний сын, дёргает за край тёплого свитера.
  - Да, малыш? - Сван повернулся к сыну.
  - Там! Дядя Инсай приехал! - на одном дыхании выпалил Сунир.
  Чумазым пальчиком с обкусанным ногтем Сунир показал на угол дома, из-за которого вышел Инсай Шпин, спецпредставитель правительства Федерации, майор ВКС.
  - Спасибо, малыш, - Сван опустил веер на маленький столик возле мангала. - Мы тут будем говорить о скучных делах, а ты пока беги, играй.
  Сван легонько подтолкнул сына, Сунир с визгом умчался обратно на игровую лужайку за углом дома. Как и все дети в этот погожий осенний денёк сынок одет в тёмно-зелёный свитер и брюки из плотной тёмно-синей ткани. Ничего подобного в Яме он никогда не носил за ненадобностью. Вполне хватало шорт и футболок.
  - Добрый день, уважаемый, - майор Шпин протянул руку.
  - Добрый, добрый день, - Сван в ответ пожал руку майора.
  Как и все флотские майор Шпин обожает военную форму. На нём всё тот же парадный мундир, светло-серый китель до пояса с металлическим отливом, с застёжкой-молнией до самого горла и тщательно отутюженные брюки со стрелочками. На плечах майорские звёздочки, а вот под эмблемой ВКС на правом рукаве до сих пор ничего нет.
  Уже здесь, на Миреме, Сван узнал, что парадная форма офицеров ВКС во многом похожа на повседневную, только отличается более просторными рукавами и ботинками вместо лёгких сапожек или кед. Пусть парадная форма не предназначена для невесомости, но, при необходимости, поверх её вполне можно надеть скафандр.
  Буквально через день после прибытия на Мирем Свана вместе с семьёй привезли в Атзин, небольшой городок на южной оконечности Станового хребта на материке Науран, самого большого материка метрополии. Как семейный Сван поселился в небольшом арендованном домике на окраине городка. Из окон на север открывается великолепный вид на предгорья Станового хребта. Вот уж никогда не думал, что у гор может быть такой живописный вид.
  В десяти километрах от Атзина находится "Красный уступ", учебный центр Министерства обороны Федерации. На горном полигоне для подготовки космических пехотинцев временно разместили формируемую Первую охранную дивизию, которой в самое ближайшее время предстоит отправиться на Свалку. Целую неделю Сван занят по самое горло. Учёба, учёба и ещё раз учёба. Криминалистика, криминология, психология, методы допроса и вербовки, физическая и специальная подготовки. К многочисленным дисциплинам добавились хлопоты по созданию аппарата СБ Свалки. Однако каждый вечер, невзирая на погоду, Сван возвращается домой к семье. Здесь же, в арендованном домике, он предпочитает проводить выходные.
  Майор Шпин продолжает курировать юную СБ Свалки. То, что он приехал в Атзин, ничего удивительного, странно только. Обычно майор предпочитает вести дела в учебном центре. Впрочем, какая разница.
  - Не хочу говорить ни о каких делах, - Сван демонстративно подхватил со столика веер, - пока мы как следует не поедим.
  - Но-о-о... - протянул было майор Шпин.
  - Никаких "но"! - решительно перебил Сван. - Вы у меня в гостях. Здесь я главный.
  Сван ещё в Яме очень любил жаренное мясо. На Миреме он быстро постиг искусство жарки шашлыков на открытом огне и за год с небольшим весьма преуспел. Причём настолько, что слава о его шашлыках давно гуляет по всему учебному центру. Не смотря на явное нарушение субординации майор Шпин ни за что не откажется отведать легендарных шашлыков самого Лома. Причём не просто отведать, а нажраться до пуза.
  - Хорошо, будь по-вашему, - майор Шпин улыбнулся в ответ. - Только предупреждаю заранее: к вам в гости я приехал не только ради ваших знаменитых шашлыков.
  - После. После. Все дела после, - Сван прыснул на румяные кусочки мяса белым вином. - Тем более в понедельник я сам собирался обсудить с вами очень важное дело. Но, коль уж вы сами приехали...
  Как обычно Сван нажарил большую кучу шашлыков. Ароматные румяные кусочки мяса на длинных шампурах взгромоздились на большом овальном блюде словно штабель дров. Жёны, дети, гость и тем более сам Сван покушали не жалея ни фигуры, ни вина, ни закуски. Однако на овальном блюде по среди стола всё равно осталось целых пять шампуров с румяными кусками остывшего, но всё ещё ароматного мяса.
  - Славно перекусили, - Сван бросил на стол пустой шампур с пятнами мясного сока и соуса. - Вот теперь можно и о делах поговорить.
  - Дети, - Готара, старшая жена, тут же встала из-за стола, - пошли играть.
  - Кто быстрей добежит до качелей, - следом поднялась Ланта, младшая супруга, - тот и будет качаться первым.
  Весёлой гурьбой домашние вышли из-под беседки с мангалом и накрытым столом. Суран, самый быстроногий младший сын, первым скрылся за углом дома. Без лишних напоминаний супруги оставили Свана для делового разговора, на котором детям и женщинам не место.
  - Хорошие у вас женщины, - майор Шпин глянул вслед более молодой Ланте.
  От обильной еды и выпивки флотский осоловел и немного захмелел. В погожий осенний денёк Ланта одела облегающий брючный костюм из шерсти. Подол короткой накидки с длинными рукавами так сексапильно сложился складочками на её упругой попке.
  - Но! Но! Уважаемый, - Сван игриво погрозил гостю пальцем. - Не вводите в грех.
  Майор Шпин тут же отвернулся, однако тяжёлый вздох всё же сорвался с его губ.
  - Да, я очень горжусь своей семьёй, особенно жёнами. На Миреме редкий мужик может похвастаться сразу двумя жёнами и аж пятью детьми, - Сван самодовольно улыбнулся. - О-о-о! Видели бы вы, с какой завистью и уважением поглядывают мне вслед местные отцы семейств и особенно холостые парни.
  Мирем давно и плотно заселён. Это на Ларане 5 и прочих окраинных мирах можно размножаться без каких-либо ограничений. На Миреме каждый житель имеет право родить одного и только одного ребёнка. Не удивительно, что на метрополии количество жён и детей, особенно детей, давно стало самым главным мерилом жизненного успеха.
  - Кстати, о семье, - майор Шпин глотнул из бокала белого вина. - Не боитесь потерять обоих жён? Ваша командировка продлится без малого шесть лет. Будет очень много желающих заменить вас на супружеском ложе. Или вы настолько уверены в моральной стойкости ваших женщин?
  В ответ Сван шумно фыркнул.
  - Я слышал, - майор Шпин поставил пустой бокал на стол, - вы собираетесь оставить семью здесь, на Миреме. Может, будет лучше, если вы заберёте её с собой? А то, не дай бог, ваш младший сын, Сунир, кажется, забудет, как выглядит родной отец и начнёт совершенно постороннего мужчину называть папой.
  Да, не буду отрицать очевидного, - майор Шпин тряхнул головой, - на Свалке вас ждёт самая настоящая война. Но! В так называемой "зелёной зоне", в жилом квартале для сотрудников службы безопасности и Первой охранной дивизии, будет более чем безопасно. Никакого риска. А ваши дети и, особенно, жёны, будут под вашим присмотром. Ну а когда ваш контракт закончится, вы без проблем вернётесь на Мирем.
  Наполовину пустой бокал с вином едва не вылетел из рук. Сван попытался вежливо улыбнуться, однако откровенный хохот всё равно вырвался наружу. Столь наивную и примитивную манипуляцию ещё нужно поискать. Губы майора Шпина нервно сжались, а глаза испуганно забегали из стороны в сторону. Куратор явно ожидал иной реакции.
  - Вы не поверите, уважаемый, - Сван смахнул со свитера винные капли, - это и есть то самое важное дело, о котором я собирался поговорить с вами в понедельник.
  Да, я уверен в моральной стойкости моих жён, только не до такой же степени. Они обе зрелые и сексуально привлекательные женщины. Пусть детей рядом нет, но я всё равно не буду рассказывать вам, что мы любим вытворять по субботам в бане, точнее, - Сван лукава улыбнулся, - в предбаннике. Там не так жарко.
  Поэтому, - Сван разом сбросил с себя напускную весёлость, - пока я буду давить партизанское подполье на Свалке, жёны и дети будут ждать меня здесь, на Миреме, в анабиозе. И точка!
  - Но-о-о..., - от удивления лицо майора Шпина вытянулось, - вы хоть сами понимаете, что требуете?
  - Прекрасно понимаю. Именно по этой причине я собираюсь внести в контракт ещё один пункт и буду настаивать на его неукоснительном исполнении вплоть до полного отказа лететь на Свалку. Они, - Сван выбросил руку в сторону игровой лужайки за углом дома, - мои и только мои. Я уже свернул челюсть одному хмырю, который клеился к Готаре.
  Майор Шпин неприятно поморщился, будто Сван заставил его съесть кислый лимон, да ещё запить перцовым соусом. Это ведь ему пришлось улаживать грандиозный скандал в местном тихом и сонном обществе. Утус Чоидар, тот самый хмырь со сломанной челюстью, сразу же из больничной палаты направился в суд. Свану грозило судебное разбирательство и, как минимум, год общественно-полезных работ на улицах Атзина. Естественно, ни о какой командировке на Свалку не могло быть и речи. Майор Шпин не может потерять столь ценного специалиста.
  - Поймите, уважаемый, - лицо майора Шпина быстро разгладилось, - вы же на Миреме! Здесь полно легионеров (обобщающее название Лиги борцов за права человека). Это в Яме вы могли без проблем и последствий лупить подозреваемых крокодилом. Здесь подобные трюки не пройдут.
  Если ваши уважаемые супруги не захотят ложиться в ледяной сон, то никто и ничто не запретит им обратиться за помощью к легионерам. Ваши жёны могут просто сбежать от вас вместе с детьми и, будьте уверены, найдётся кому о них позаботиться. Даже скандала не будет. Любой судья тут же встанет на сторону ваших жён.
  Сван вновь расхохотался. Вот что значит образ мыслей человека, который вырос на благодатной метрополии под сенью доброго, но строго закона.
  - Уважаемый, - Сван смахнул с глаза невольную слезинку, - не старайтесь казаться глупее, чем вы есть на самом деле. Не так давно я работал уголовным следователем. По долгу службы мне приходилось плотно общаться не только с мошенниками и бандитами разных сортов и званий, но и с витусом Хураном, главным судьёй Ямы. Ваши угрозы, майор, пустышка.
  Контракт завязан на меня и только на меня. Федерации нужен я и только я. В "Красном уступе", на занятиях по праву, вы сами основательно познакомили меня с законодательством Мирема. Если Готара и Ланта не захотят ложиться в ледяной сон и подадут на развод, то да - любой судья тут же избавит их от меня и... - Сван взял театральную паузу, - тут же отправит их обратно в Яму.
  В контракте сказано чётко: постоянное место жительства на Геполе 3 предоставляется мне и членам моей семьи только спустя пять лет после начала боевой операции на Дайзен 2. Жёны и дети до сих пор прописаны в Яме. У них нет выбора.
  Майор Шпин недовольно засопел. Пальцы куратора нервно крутанули за ножку почти пустой бокал. Белое вино вылетело наружу янтарными капельками.
  - Не расстраивайтесь, уважаемый, - Сван поднял с большого овального блюда полный шампур, - я прекрасно осведомлён о подоплёке вашей заботы о моей семье. Один из кураторов по пьяни проболтался. Сверху спустили негласную установку спровадить всех не рождённых на Миреме на Дайзен 2. Я слышал о проклятии Свалки. Как ни как, а оно старшая сестра гораздо менее знаменитого проклятия Ямы.
  Знаменитое проклятие Свалки: любой, кто вступит на поверхность Дайзен 2, непременно останется на нём навсегда. Причиной возникновения проклятья стала незавидная судьба сосланных на Свалку осуждённых, которые даже после отбытия срока остаются на Дайзен 2. Ладно эмигранты третьей категории, не возвращаются домой даже чиновники, которых федеральное правительство отправляет руководить маленькой колонией. А пропагандируют знаменитое проклятье экипажи транспортников, которые привозят на Свалку новых заключённых и товары, а взамен увозят полезные ископаемые. Пилоты транспортников предпочитают проводить время между рейсами на околопланетной орбите.
  - Вот вы в курсе, - Сван ткнул кончиком шампура в сторону майора, - что на Ларану 5 кроме вас так никто больше и не спустился? Экипаж "Ягуара" предпочёл остаться на борту, лишь бы только не будить проклятие Ямы.
  Федеральное правительство захотело обратить на собственную пользу знаменитое проклятье. Только со мной, - Сван демонстративно откусил кусок жаренного шашлыка, - такой номер не прокатит.
  Всегда и везде, в любой ситуации и при любых обстоятельствах, Сван старается оставаться реалистом. Каким бы ценным сотрудником он бы не был, федеральное правительство будет совсем, совсем не против, если он останется со своей семьёй на Свалке навсегда.
  - Знаете, - Сван стянул зубами с металлического шампура поджаренный кружочек лука, - я по достоинству оценил и бездонное небо над головой и зелёную травку под ногами. Чёрт побери! Теперь я прекрасно понимают пьяное нытьё заключённых Ямы о потерянно рае.
  Сейчас осень. На мне, как вы видите, - жирными пальцами Сван оттянул край воротника, - тёплый вязанный свитер. Чудная вещь, удобная, приятная. Ручная работа, между прочим. Ничего подобного в Яме у меня не было за ненадобностью. А этот домик, - Сван не оглядываясь ткнул указательным пальцем за спину, - я уже договорился с его владельцем о покупке.
  Вы не поверите, - Сван бросил на стол пустой шампур, - я сфотографировал домик и вставил фотографию в маленькую деревянную рамку, чтобы взять её с собой на Свалку. Здесь же, в Атзине, я познакомился с утусом Скурдом, местным начальником полиции. Он как раз через шесть лет собирается уйти на пенсию и с превеликим удовольствием передаст свой пост в руки "надёжного человека, мужика на все сто". То ест мне.
  Жёны, дети, дом и должность начальника полиции - да с такими гарантиями я не могу, не имею права не вернуться на Мирем. Будьте уверены - я сделаю всё, чтобы подавить партизанское подполье на Свалке. Землю рыть буду! Глотки грызть! Сделаю всё, чтобы не дать вам повод расторгнуть мой контракт или продлить его.
  - А вдруг..., - вклинился было майор Шпин.
  - А "вдруг" не будет, - тут же оборвал Сван. - Мои жёны и дети лягут в анабиоз добровольно. Командование не будет возражать против дополнительного пункта в моём контракте, ибо он не накладывает на него никаких дополнительных обязанностей или расходов.
  Майор Шпин разочарованно засопел. Пустой бокал вывернулся из его рук и шлёпнулся на стол. В последний момент куратор успел прижать его к столешнице.
  - Жестокий вы человек, - майор Шпин поставил бокал на ножку.
  - Ой! Только не нужно наговаривать на меня, - Сван недовольно скривился. - Я строгий муж, а не семейный тиран. За двадцать пять лет брака ни одну из своих жён я и пальцем не тронул. Ну-у-у... не бил никогда. За моей спиной они как за каменной стеной. Всякая погань третьесортная обходила их за километр. А для женщин в Яме, уважаемый, это очень и очень важное достоинство.
  В любом случае они ничего не теряют, - Сван благодушно откинулся на спинку стула. - Они либо в момент дождутся меня в ледяном сне, либо их разбудят и так, если меня убьют. Этот чудный домик достанется им в наследство. А мне будет без разницы, кто заменит меня в супружеской постели. Хоть тот же утус Чоидар, если, конечно, его челюсть срастётся нужным образом.
  Признание, оно же отповедь и немного проповедь, майор Шпин выслушал молча и до конца. Крыть нечем.
  - Да-а-а... - майор Шпин плеснул в бокал белого вина, - домой мне придётся возвращаться на автопилоте. А то полицейские оштрафуют за пьяную езду, на погоны не посмотрят.
  Но в одном вы правы, уважаемый, - куратор поставил пустой бокал на стол, - негласная установка сверху спровадить всех не рождённых на Миреме на Свалку есть. Чёрт побери, вам опять удалось обвести федеральное правительство вокруг пальца. И как только вам это удаётся? Уму не растяжимо. Впрочем, - майор Шпин махнул рукой, - не всё им нас иметь.
  Скажите, уважаемый, - майор Шпин склонил голову на бок, - а вам не жалко аборигенов Свалки? Так сказать, - куратор пьяно икнул, - одной крови. Только без обид, ради бога.
  Сван закинул в рот длинную стрелу зелёного лука. Мясо - тяжёлая еда, если её не разбавлять чем-нибудь полегче, огурчиками, луком, салатом, то даже самый ароматный и вкусный шашлык встанет поперёк толстой кишки.
  На что намекает изрядно поддатый куратор - догадаться не сложно. В своё время родителей Свана сослали в Яму по приговору суда. На Акатуне мать занималась финансовыми махинациями в особо крупных размерах, а отец вообще прославился как самый настоящий разбойник и пират на островах Гоилюмского архипелага. О чём куратору прекрасно известно.
  - Смею заверить вас, уважаемый, не жалко. Ни чуть, - произнёс Сван. - Мирем стоит того. Признаться, если бы я заранее знал и про небо и про травку, то ещё тогда, в Яме, не стал бы с вами торговаться и подмахнул бы контракт не глядя. Рай нужно отработать.
  

Глава 7. Сбежать на войну

  Маленький прямоугольный будильник на краю прикроватной тумбочки пищит так тонко, так тихо, что его еле-еле слышно под самым ухом. Однако противный писк словно кумулятивная струя способен прорваться сквозь барабанную перепонку прямо в мозг и разбудить даже пьяного в сосиску фермера меньше, чем за минуту. Чат Ратаг торопливо шлёпнул будильник раскрытой ладонью. Противный писк тут же оборвался.
  В ночной тишине маленькой спальни лёгкий хлопок показался в сто крат громе писка будильника. Сердце чуть из груди вон, Чаг испуганно повернул голову... Пронесло! Рядом как ни в чём не бывало спят Пиана и Слура.
  Над изголовьем мерцает ночник. Неровный синий свет тенями и бликами скачет по широкой кровати, стенам и потолку. Говорят, именно так горят самые настоящие свечи из парафина. Ночник совсем, совсем не мешает спать. Однако его потуг вполне хватает, чтобы разглядеть такую красоту.
  Чаг приподнял голову. Пиана и Слура натянули тёплое одеяло почти до самых подбородков. Длинные немного взлохмаченные волосы сестёр рассыпались по подушкам. Курносые носки дружно сопят. Пиана во сне слегка приоткрыла ротик, а Слура даже улыбается.
  Чаг осторожно откинул с груди край одеяла. Глубоко в душе двойной звездной тихо сияют радость и гордость. Как ни крути, а у него намечается аж две жены, сразу. Для любого мужчины на Дайзен 2 два кольца на пальце большая, очень большая удача и законный, самый законный, повод для гордости. А то, что Пиана и Слура родные сёстры - ещё лучше! В будущей семье будет мир. Если жёны не одной крови, то между ними может запросто разгореться соперничество за внимание и ласку мужа. Говорят, доходит до драк и выдранных с мясом волос.
  Двадцать четыре года тому назад, или чуть больше пяти по стандартному летоисчислению, накануне появления Первого ударного флота на орбите Дайзен 2, Независимое правительство целиком и полностью эвакуировало Финдос, столицу колонии. Так семья Чага, мама, папа, брат и сестра, оказались в Вихране, в небольшом фермерском посёлке на восточной стороне кратера Финдос. По распределению они попали в дом Келда Борпа, высокого фермера, добродушного, с мозолистыми руками и грубоватым юмором. Вот так Чаг познакомился со старшей дочерью Келда Борпа высокой и стройной Пианой.
  Профессиональный военный, защитник молодого независимого государства и мускулистая фигура атлета. На Миреме, проклятой метрополии, Чаг мог бы запросто зарабатывать на жизнь фотомоделью. Говорят, спортивные журналы очень любят печатать рекламу мужских и мужественных товаров. Боевой борг, защитный костюм солдата Народной армии самообороны Дайзен 2, весит больше двадцати пяти килограмм. Многочисленные изнурительные марш-броски по пересечённой местности накачали мускулатуру Чага без всяких гантелей, штанг, стероидов и специального белкового питания. Пиана, далеко не последняя красавица Вихрана, влюбилась в бравого военного без памяти. Если бы не война за независимость, то короткий и бурный роман вполне логично закончился бы перед алтарём Леи-целительницы, божественной покровительницы семьи и здоровья.
  Первый ударный флот, самая большая дубинка Федерации Мирема, убрался восвояси не солоно хлебавши. Заслуженная, выстраданная победа очень долго отдавала горечью. Напоследок метрополия очень громко хлопнула дверью. АКИ и такшипы нанесли очень серьёзный урон инфраструктуре колонии. Высокоточные ракеты и бомбы взорвали практически все ветровые электростанции, обрушили огромное количество заводов и рудников. До голода, хвала Великому Создателю, не дошло. Но жители колонии ещё очень долго сидели на "похлёбке", мерзкой синтетической еде. В домах и на улицах городов и посёлков Финдоса ещё долго было душно и дурно воняло.
  Противно осознавать: контр-адмирал Нинчан, который взял на себя командование Первым ударным флотом, поступил очень мудро. На восстановление экономики ушло долгих десять лет, почти два стандартных года. У проклятой метрополии были все шансы приструнить вольнолюбивую колонию. Если бы на воздух взлетела хотя бы ещё одна ветровая электростанция, то война за независимость закончилась бы массовым мором.
  Однако ничего подобного не произошло. По непонятным причинам Федерация Мирема подарила Дайзен 2 целых двадцать три местных года мирной передышки, больше пяти стандартных лет, чтобы залечить раны и восстановить экономику. Если бы Первый ударный на прощанье не "хлопнул бы дверью", то у Дайзен 2 появились бы реальные шансы выиграть войну за независимость. А так... А так едва, едва успели подготовиться к новой схватке, достигнуть того же уровня промышленной и экономической мощи, что и двадцать три местных года тому назад.
  Родители Чага давно съехали от гостеприимного Келда Борпа в собственное жилище. Посёлок Вихран разросся и расширился. У него появилась новая улица, которую так и назвали Столичная. Отец, как и когда-то в уничтоженном Финдосе, вновь обслуживает коммуникации посёлка. Мама взялась помогать многочисленным фермерам Вихрана заполнять налоговые декларации и вести прочую бухгалтерию. Каждый раз заезжая к родителям, Чаг никогда не забывал навестить Келда Борпа, точнее, его старшую дочь. И всё бы ничего, просто замечательно, если бы на бравого солдата Народной армии не положила бы глаз Слура, младшая сестра Пианы.
  Ссоры между дочерями Келда Борпа в прямом смысле доходили до слёз, до драки. Чаг как мог пытался помирить сестёр. Ни словом, ни духом, ни даже взглядом не давал младшей Слуре каких-либо надежд. В Вихране и без него хватает достойных женихов, в том числе и офицеров Народной армии. Однако упрямая Слура решила во что бы то ни стало отбить жениха у старшей сестры.
  Вход шли все без исключения средства, начиная от новых нарядных платьев с тонкими лямками лифчика на обнажённых плечах и до откровенных сексуальных посягательств. После очередной провальной попытки соблазнить прямо в ванной Чаг получил фингал под правый глаз от Пианы и четыре царапины на левой щеке от Слуры. А он всего лишь попытался их разнять, вытащить взбешённую Пиану в коридор и затолкать не менее злую Слуру обратно в ванную. Как истинные дочери фермера, физически крепкие и сильные, сёстры разукрасили друг друга едва ли не до выцарапанных глаз и откушенных ушей. Смеситель, кран и полки в ванной пришлось менять на новые.
  Две недели назад Чаг приехал в Вихран в очередной отпуск. Радость от свидания с Пианой существенно отдавала горечью от неизбежных разборок и скандалов с младшей Слурой. Какова же была его радость и облегчение, когда сёстры как ни в чём не бывало встретили его на станции и ошарашили приятность новостью - они обе выйдут за него замуж. Как, каким образом, они сумели договориться и заключить мир, осталось тайной. Да и какая разница, раз от былого кровавого противостояния не осталось ни следа.
  Долгожданный отпуск прошёл как в сказке наяву, как в раю. Чаг на полную катушку наслаждался обществом двух прекрасных, гибких и сильных девушек. Но! Вчера днём, ровно в 11 часов, диктор центрального канала объявил о появлении в звёздной системе Дайзен космического флота Федерации Мирема.
  Принесла нелёгкая супостата. Сколько кораблей в эскадре и каких именно - бог его знает. У Дайзен 2 нет и никогда не было мощных локаторов для слежения за внешним космосом. Лишь по огромному облаку плазменного выхлопа удалось зафиксировать сам факт появления в системе флота Федерации. А ещё через час молодой посыльный в новенькой военной форме принёс из мэрии Вихрана приказ вернуться в часть. Одна радость - отпуск и так почти закончился.
  Чаг поднёс к глазам маленький будильник. На крошечной панели мерцает красная цифра 5. Пять утра, пора вставать и отправляться на войну. До отхода поезда целых три часа, запросто можно поспать ещё пару часов. Однако лучше всего уйти прямо сейчас.
  Осторожно, стараясь не разбудить сестёр, Чаг поставил будильник обратно на прикроватную тумбочку. Теперь осторожно спустить ноги. Слура тихо вздохнула, Чаг замер на месте.
  Аж мороз по коже. Как будто в шлеме борга запищал детектор радиоизлучения. Но... Чаг повернул голову, обошлось. Младшая сестра всего лишь перевернулась на другой бок.
  Чаг склонил голову. Военная форма комом брошена на пол, рядом валяются юбка и женские трусики. Да-а-а, Чаг невольно улыбнулся, ну и повеселились они вчера. В сестёр словно бес вселился, чуть душу не вытряхнули. В призрачном свете ночника зелёные брюки и китель кажутся бледно-серыми. Кончик ботинка торчит из-под кровати. А трусы где? Чаг пошарил левой рукой под кроватью. Где трусы? Куда их Пиана забросила? А, может, это Слура их стащила?
  За тумбочкой к стене прислонён собранный рюкзак. Как хорошо, что ещё вчера днём, перед прощальным ужином, хватило ума заранее собрать нехитрые пожитки солдата. Чаг тихо, тихо оделся. Так, теперь нужно ещё более тихо выбраться из дома.
  Очень кстати: будущий тесть весьма хозяйственный мужик. Чаг потянул дверную ручку вниз. Петли в его доме всегда основательно смазаны и не скрипят. Язычок замка оглушительно щёлкнул. По правой руке прошла нервная дрожь, Чаг едва не захлопнул дверь обратно.
  Разбудил?! Неужели столь тщательная подготовка к побегу, если уж называть вещи своими именами, с треском провалилась? Чаг медленно, стараясь не делать резких движений, оглянулся...
  Пронесло! Чаг облегчённо выдохнул, воздух с шипением прошёл сквозь судорожно сжатые губы. Слура лишь вновь перевернулась на другой бок. Тёплое одеяло соскользнуло вниз, в неровном свете ночника блеснула её ровная, сильная голень. Обе сестры по-прежнему дышат в такт.
  Словно вор в чужом доме, ей богу. Чаг мягко переступил с носка на пятку и выбрался в коридор. Левая рука едва сама не захлопнула дверь. Чаг резко одёрнул руку, словно обжёгся о раскалённый камень. Захлопывать не нужно, пусть будет слегка приоткрыта.
  Гостить и ночевать в доме утуса Борпа довелось превеликое множество раз. Чаг повертел головой. В этом доме он может легко сориентироваться даже в полной темноте. Тем более идти недалеко, рядом совсем. Немного вправо по коридору в прихожую. А вот и дверь на улицу. Замок на ней посложней будет, да и не так страшно, если щёлкнет ненароком. Правая рука нащупала короткую рукоятку. Так... Теперь повернуть...
  - Чаг, подожди. Нужно поговорить.
  Тихий голос за спиной подобен раскату ядерного взрыва. Чаг инстинктивно рухнул на пол в тёмной прихожей. Левая рука машинально выдернула из-за спины рюкзак, правый указательный палец бессильно ткнулся в боковой карман. Где автомат?! На разгрузке должны быть гранаты!
  В коридоре возле двери на кухню стоит утус Борп, будущий тесть. Даже в темноте угадывается его мощная фигура.
  - Что ты там валяешься? Иди сюда.
  Тихо щёлкнул выключатель, на кухне под потолком вспыхнула яркая лампочка. Нехорошо получилось, Чаг инстинктивно зажмурился. Для начала надо бы подняться на ноги.
  Глаза быстро привыкли к свету, маленькая лампочка под потолком кухни уже не кажется столь яркой. Чаг несколько раз усиленно моргнул. На утусе Борпе привычный рабочий комбинезон синего цвета с потёртыми локтями и вытянутыми коленками. Только на ногах вместо коротких сапожек домашние тапочки. В этом году будущему тестю исполнилось 296 лет, или 64 стандартных года. Седина посеребрила утусу Борпу виски и кончик короткой бородки. Что-то он не похож на рассерженного отца двух взрослых дочерей. Вместо гнева или хотя бы глухого недовольства на лице будущего тестя отражается тихая грусть.
  - Садись, - утус Борп махнул в сторону свободного стула.
  Делать нечего, Чаг закинул армейский рюкзак обратно на спину, тихий побег провалился. Только и остаётся собрать остатки достоинства и присесть на предложенный стул. Ну не вырубать же будущего тестя подлым ударом в челюсть?
  Кухня в доме утуса Борпа одновременно столовая. За длинным столом вдоль стены легко усаживается всё его многочисленное семейство. У противоположной стены широкая электрическая плита, настенные шкафчики с посудой и пара кухонных шкафов. А вот холодильника, столь привычного агрегата в доме любого горожанина, нет. Вместо него прямо из кухни маленькая узкая дверь ведёт в большую морозильную камеру, где на стальных крючьях висят разделанные тушки свиней. Чаг невольно передёрнул плечами, как бы самому не оказаться по соседству с будущей свининой.
  Душу терзают сомнения и стыд, Чаг покосился на спину крепкого фермера. Заговорить первым? Или не стоит?
  - Зачем же убегать из дома как следует не позавтракав? - добродушно прогудел утус Борп. - Перед дальней дорогой нужно как следует подкрепиться.
  Будущий тесть точно не похож на рассерженного отца двух взрослых дочерей. Вместо ругани утус Борп выложил на стол нехитрую еду. Чаг невольно сглотнул слюну: на круглой тарелке порезанный хлеб, большой кубик сыра, свежие огурчики и кувшин с квасом. Рука сама схватила большой копчённый окорок, фирменный продукт фермера Келда Борпа.
  Чаг впился зубами в копчёное мясо. Боже! Как вкусно! Опыт двух предыдущих войн даёт о себе знать, Чаг торопливо схватил с тарелки кусок хлеба. Утус Борп услужливо налил полную кружку забористого прохладного кваса. Пока война не закончится, пока войска Федерации не повернут домой, ничем другим кроме "похлёбки" питаться не придётся. Пусть синтетическая еда очень питательная и полезная для здоровья, только на вкус гадость гадостью. В лучшем случае где-нибудь на базе, в подземном убежище под Северным плоскогорьем, получится перехватить кружечку другую чайку без сахара. А так, быстрей всего, придётся довольствоваться очищенной водой с металлическим привкусом. Пока есть такая возможность, Чаг надломил свежий огурец, нужно питаться настоящей едой.
  - Ты уж прости, - утус Борп поставил на стол прозрачную бутылку, - тебе не налью.
  Утус Борп одним глотком опрокинул стограммовую рюмку водки и даже не крякнул.
  - Думаешь, поди, почему я на тебя не сержусь, - утус Борп захрустел свежим огурчиком.
  В ответ Чаг коротко кивнул.
  - Я прекрасно понимаю тебя, зятёк. Я даже предвидел твой побег, - утус Борп вновь наполнил рюмку.
  В более мирной ситуации Чаг давно бы и с превеликим удовольствием женился бы на Пиане. Ну а если повезёт, то и на Слуре тоже. Закон нарушают в основном мужчины. Не так давно почти одних мужчин ссылали на Дайзен 2. По этой причине женщин в колонии не хватает. Не то, чтобы сильно и заметно, но вполне достаточно, чтобы убеждённый холостяк прослыл безнадёжным неудачником. Женщина, жена, существенно повышает социальный статус мужчины и его авторитет в глазах окружающих. Обычно после получения диплома об образовании и обустройства на рабочем месте, каждый молодой человек стремится обзавестись спутницей жизни как можно быстрее.
  Чаг с трудом, через силу, проглотил едва разжёванный кусок окорока. Было противно и очень неприятно отойти от общепринятого шаблона. Будь он просто хорошим инженером или расторопным чиновником, проблем бы не было. А так... Солдат, профессиональный военный Народной армии самообороны Дайзен 2. Даже хуже: специально обученный партизан, смертник почти со стопроцентной гарантией. Очень, очень, очень не хочется оставлять после себя вдову с ребёнком. Если повезёт вернуться с войны живым, то будут и жена, и дети. Если нет, значит не судьба.
  Пусть родители называют Пиану и Слуру его невестами, а утус Борп упорно зовёт зятем, но вчера днём, сразу после дурных новостей, Чаг наотрез отказался оформлять отношения в пожарном порядке, сколько сёстры его не уговаривали при молчаливом попустительстве отца. Чтобы вновь не отказывать любимым женщинам в законном браке, Чаг и решился на тайный побег рано утром, пока все спять. Все, кроме самого утуса Борпа, как выяснилось.
  - Не хочешь, очень не хочешь растягивать сомнительное удовольствие от долгих проводов, - утус Борп поставил пустую рюмку на стол. - Это правильно: нет ничего хуже бабских слёз. Но прежде, чем ты покинешь мой дом, ты должен кое-что знать.
  Что? Что ещё: Чаг шумно прокашлялся, отличное мясо едва не встало поперёк горла.
  - Помнишь, как Пиана и Слура дрались из-за тебя? - утус Борп забросил в рот кусок сыра.
  - Такое забудешь, - Чаг машинально потёр правую скулу. - Нам с вами потом пришлось полки в ванной перевешивать.
  - Верно, - утус Борп усмехнулся. - А ты никогда не думал, почему это они вдруг помирились?
  - Ну-у-у... - неуверенно протянул Чаг. - Закон и обычай разрешают многожёнство. В некотором смысле двум женщинам в одном доме проще, особенно если они родные сёстры. Так, вроде.
  - Верно, но не совсем, - утус Борп вновь стал серьёзным. - Видишь ли... Незадолго до твоего приезда в отпуск они обе вдруг осознали: ведь ты можешь не вернуться с войны. Это раньше, до независимости, мужчин было заметно больше женщин. А теперь разница куда как меньше. Космические пехотинцы, чтобы их, постарались.
  В горле запершило, Чаг вновь наполнил кружку прохладным квасом. Утус Борп вроде как не ругается, даже не сердится. Однако его слова, а особенно тон, продирают до костей.
  - И поэтому они решили... - утус Борп отвёл глаза, - продлить твоё существование в этом мире единственным возможным способом - родить от тебя ребёнка, двух детей.
  - Что?! - Чаг резко вскочил на ноги, утус Борп дёрнулся от неожиданности.
  - Да, Чаг, это так. Прошу, сядь на место.
  Чаг послушно опустился обратно на стул. Аппетит пропал начисто, хотя на кухонном столе остались ещё хороший кусок мяса, надрезанный сыр и полтора огурца.
  - Полгода назад мои дочери перестали принимать противозачаточные. Мне прямо так и заявили: "Папа, не вздумай проболтаться".
  - Так они что... - Чаг медленно повернул голову в сторону двери из кухни, от волнения слова застревают в горле, - обе..., беременные?
  - Ну-у-у... - утус Борп лукаво подмигнул, - быстрей всего да.
  Вот оно что! Чаг шлёпнул сам себя по разгорячённому лбу. Теперь понятно, зачем, с какой целью, Пиана и Слура прямо в постели едва не вытряхнули из него душу. И... Господи! Это каким же нужно было быть дураком. Пока с одной... Вторая рядом лежала, и ножки, как бы невзначай, на заднюю спинку кровати, чтобы повыше... были...
  - Зачем, зачем вы мне об этом рассказали, - Чан понурил голову. - Мне и так нелегко. Это новобранцы не зная броду в бой рвутся. Я-то на собственной шкуре ощутил, что меня ждёт. Вы сами только что, в прихожей, видели. Подобные рефлексы ни один сержант не вобьёт.
  - Затем и рассказал, Чаг, чтобы ты вернулся, - утус Борп наклонился ближе и доверительно зашептал. - Я хочу, чтобы у моих внуков был отец, чтобы у моих дочерей был муж, и чтобы у меня самого был зять. Вернись, Чаг. Назло всем вернись. Назло метрополии, назло правительству, нашему, независимому. Назло смерти, вернись. Ты - фартовый. Я верю в тебя, зятёк.
  Чаг медленно выпрямил спину. Теперь у него и в самом деле очень, очень, очень веская причина пройти через горнило войны и вернуться домой живым. Назло всем, в том числе самой смерти.
  - Ладно, - утус Борп неуклюже поднялся на ноги, - хватит болтать. Пошли, давай. Пока спят все.
  В коридоре перед выходом на улицу утус Борп крепко обнял Чага.
  - Вернись, зятёк. Назло всем вернись. А пока не беспокойся, я дверь запру. Пока поезд от перрона не отойдёт, никто из дома не выйдет.
  - Я, я... - Чаг нервно сглотнул.
  - Не нужно ничего обещать, - утус Борп осторожно приоткрыл входную дверь. - Мы будем ждать. О сёстрах и детях не беспокойся.
  Точно в шесть тёмно-грязный поезд отошёл от перрона. Как хорошо, что в вагоне нет окон. Да и на что смотреть в темноте туннеля. Однако через тонкую стальную стену в тишину купе то и дело прорывался женский плач. Далеко не всем солдатам удалось тихо сбежать на войну. О том, что творилось на перроне, лучше не думать.
  В вагоне на нижних полках плацкартных купе почти одни солдаты Народной армии. Лишь изредка в проходе мелькнёт тёмно-синяя роба рабочего или пахучая куртка фермера. В воздухе висит тягучая напряжённая тишина. Стук колёс о стыки рельсов забивает нервный стук сердца и тяжёлое дыхание. Чаг отвернулся к стене. Предстоящая война уже не вызывает в душе былого энтузиазма. Откровенно говоря, нет былой уверенности в победе. Как оно было, когда-то, тридцать местных лет тому назад. Они два раза доказали спесивой метрополии серьёзность собственного желания обрести независимость. И теперь предстоит держать ответ за собственную наглость. Или глупость.
  Над душой вновь зависла большая мрачная туча, Чаг тяжко вздохнул. Никто не знает, ни лучший друг Шнык, с которым довелось пройти через все сражения двух войн, ни почти жёны, которые ждут от него детей, вообще никто не знает. Там, на горе Каснаре, когда на его глазах родной Финдос превратился в радиоактивные руины, он сломался. Морально сломался. Только неожиданная победа над Первым ударным вернула ему веру в правое дело. Как говорили военные моряки седой древности: стреляй, стреляй, продолжай стрелять до последнего снаряда. Как знать, может быть самый последний выстрел вдруг принесёт тебе победу. И вот теперь предстоит третья самая решительная схватка с метрополией. За базар нужно отвечать.
  Щёки запылали жаром, Чаг невольно сжал кулаки. Он пройдёт. Пройдёт через всё. Обязательно пройдёт. Пройдёт, хотя бы ради ребят, что погибли на его глазах, кто так и не успел выскочить из Финдоса на поверхность, кто потом умер в госпитале от убойной дозы радиации. Пройдёт ради тех, кто не вернулся из боя, чьи тела разодрали крупнокалиберные пули респов, кто попал под кассетные бомбы. Не может быть, не должно быть, чтобы все, все они погибли напрасно.
  

Глава 8. Третий раз нет

  Маленькая обсерватория на орбитальной станции "Снежинка" не предназначена для серьёзной научной работы. Да никто на Дайзен 2 и не собирался серьёзно изучать большой космос. Лишь благодаря типовому проекту и личной инициативе утуса Упага, любителя астрономии, на одном из её бортов появился прозрачный купол и оптический телескоп с диаметром линзы всего в шестьдесят сантиметров.
  Далёкая метрополия не заинтересована в развитии фундаментальной науки во внешних мирах. На молодое государство Дайзен 2 обрушилось и без того слишком много проблем, чтобы ещё выделять средства на исследования внешнего космоса. Как бы то ни было, утус Упаг, дежурный астроном, заранее, аж за 17 стандартных суток до подхода к планете, заметил появление в звёздной системе Дайзен флота метрополии. Когда космические корабли совершают манёвр торможения, то выбрасывают перед собой так называемый факел, колоссальное облако плазменного выброса, которое летит впереди флота и растягивается на сотни километров. Последнее, что успела заметить любительская обсерватория на станции - состав флота.
  Первым на высокую орбиту над Дайзен 2 вышел флагман флота старый фрегат "Цван". Боевой корабль морально устарел больше двух сотен лет тому назад. Однако его не вычеркнули из списков флота и не разобрали на металлолом. Все эти годы курсанты, будущие офицеры ВКС, изучали на его борту на практике то, что проходили в теории в стенах Лирдского военно-космического училища.
  Федеральное правительство учло печальный опыт второй попытки подавить бунт на Дайзен 2 и не стало посылать излишнюю, а потому совершенно бессмысленную и затратную мощь. Каким бы морально старым не был бы фрегат "Цван", однако его ядерных арсеналов вполне хватит, чтобы превратить кратер Финдос в радиоактивную пустыню.
  По этой же причине над Дайзен 2 так и не появился носитель такшипов "Юрлов". Пяти десятков аэрокосмических истребителей авианосца "Амал" вполне достаточно, чтобы подавить из космоса и атмосферы возможные очаги сопротивления, если такие найдутся. Отныне командование флота не будет спускать в красные пески Свалки сотни высокоточных ракет ценой в миллионы виртов чтобы превратить в груду камней липовые форты так называемой наземной системы обороны.
  Как и пять лет назад над Дайзен 2 зависли "Нутан", "Аттау", "Годван" и "Нирван" - транспорты Первой космической десантной дивизии. Последними подошли шестнадцать гражданских транспортников с безликими номерами на внешней обшивке.
  Из недр фрегата "Цван" вылетела большая стая спутников связи, разведки, метеорологических и прочих. АКИ с авианосца "Амал" принялись кружить над кратером Финдос и прилегающим к нему пустыням. Не прошло и суток, как колония была взята под плотный надзор и тщательно изучена. Лишь после с фрегата "Цван" сквозь эфир полетели сигналы вызова на связь. Любая цивилизованная война начинается с переговоров.
  ***
  Отчёты о подготовке Дайзен 2 к последней и самой решительной схватке с метрополией вселяют уверенность. Васан Шимич Тонк, глава Независимого правительства Дайзен 2, ткнул указательным пальцем в электронный рабочий стол. Пространный отчёт Министерства финансов послушно свернулся. На рабочем столе осталась лишь россыпь иконок текстовых файлов.
  Успели. Грудь распирает от радости, Тонк самодовольно потёр руки. Согласно заранее разработанному плану все критически важные предприятия остановлены и законсервированы. Остались мастерские для ремонта оружия, военного снаряжения и производства боеприпасов. Ну, не считая систем жизнеобеспечения городов и посёлков колонии.
  Ещё до того, как над Дайзен 2 завис флот метрополии, мобилизация и подготовка к войне были полностью завершены. Национальные гвардейцы поставлены под ружьё, личный состав подземных крепостей и баз доведён до штатной численности, отряды Первого полка Народной армии рассредоточены по секретным базам и схронам. А вот Стратегический резерв, полностью подготовленные резервисты для восполнения потерь, по сравнению с прошлым разом удалось даже немного увеличить. Нужно признать, Тонк улыбнулся, причин для оптимизма более чем достаточно.
  Флот Федерации вторые сутки висит над планетой. Ни обстрелов, ни бомбёжек так и не последовало. Лишь АКИ оглашают кратер Финдос и пустыни вокруг него рёвом реактивных двигателей. А жаль. Значит зря соорудили на скорую руку ещё несколько липовых фортов. Противник ведёт активную разведку. Относительную пассивность флота метрополии можно смело назвать затишьем перед бурей. Да ещё какой бурей!
  Только, Тонк сжал губы, пугает состав флота, чуть-чуть совсем. Честное слово: с линкором "Ингар", с самым могучим боевым кораблём Федерации Мирема, было бы куда спокойней. Предсказуемость, честно говоря. А так...
  Зум вызова оборвал цепочку размышлений. Тонк ткнул в иконку видеосвязи.
  - Витус, - на рабочем столе, в окошке видеосвязи, возник Арл Никвок, личный помощник, - правительство для ведения переговоров с федералами собрано в полном составе. Ждём только вас.
  - Хорошо, иду, - Тонк выключил видеосвязь.
  Ну вот, Тонк поднялся из-за стола, затишье закончилось. Вот-вот разразится буря.
  Кабинет главы Независимого правительства находится рядом с главным залом для заседаний, буквально через дверь. Тонк быстро вошёл в просторное помещение с округлым потолком и ярким светом. Министры дружно встали возле длинного стола с деревянной полированной столешницей.
  Ближе всех вполоборота стоит Илма Чон. Как обычно от министра финансов веет тонким изысканным парфюмом. На этот раз она надела строгое серое платье с длинными рукавами. Чуть дальше величественно возвышается Ринар Ашар, министр транспорта и связи. И как только ему удаётся при столь колоссальной административной нагрузке так тщательно следить за собой? Словно и не ответственный чиновник, а театральный артист. Витус Ашар безукоризненно причёсан, побрит, деловой костюм ещё более строгий и серый, чем платье министра финансов.
  Далее стоят Тиса Сутен, министр образования, науки и культуры, витус Леран, министр обороны. У самого дальнего края стола Госл Подис, министр промышленности и энергетики. Руки главного оружейника до сих пор тёмные от масла и смазки. До войны за независимость витус Подис работал начальником технической службы разрушенного Финдоса и частенько лично ремонтировал насосы, фильтры, лифты и прочее оборудование систем жизнеобеспечения большого подземного города.
  Соратники по борьбе спокойны и сосредоточены. Дайзен 2 предстоит пройти через самое серьёзное испытание на прочность, однако появление флота Федерации в некотором роде принесло долгожданное облегчение. Нет ничего хуже, чем ждать и догонять. Готовиться и ждать, готовиться и ждать. И каждый раз мучительно думать, а как ещё лучше подготовиться к встрече нежданных гостей и хватит ли на очередной проект времени?
  - Уважаемые, - Тонк вежливо склонил голову, - прошу вас, садитесь.
  Шелест и скрип отодвигаемых стульев, министры быстро присели за длинный стол с деревянной полированной столешницей. Остальное убранство комнаты для совещаний сделано из металла и пластика казённых и холодных бело-серых тонов. Голый бетон стен и потолков прикрывают тонкие декоративные панели.
  В левом углу техники подготовили место для переговоров: небольшая трибуна из тёмно-красного пластика. Кусок стены за ней для контраста выкрашен в нежный голубой цвет. Широкий экран на тонкой стальной подставке перед трибуной предназначен специально для Тонка. Министры Независимого правительства будут наблюдать за ходом переговоров с другого экрана на стене напротив стола для совещаний. Над аппаратурой связи, большим металлическим ящиком с маленьким экранчиком и кучей огоньков, суетится связист в чистой синей робе.
  - Прошу вас, витус, - навстречу шагнул утус Никвок, личный помощник.
  - Благодарю, - Тонк кивнул в ответ.
  Для столь ответственной должности утус Никвок довольно молод. В этом году ему исполнилось всего 162 года, или около 35 по стандартному летоисчислению. Зато он толковый и расторопный исполнитель. С одинаковым успехом он может собрать министров Независимого правительства на экстренное совещание и организовать вечеринку в честь нового чемпиона по борьбе.
  Надо бы толкнуть перед соратника небольшую речь, Тонк бросил взгляд на стол для совещаний. Только ни к чему. С членами правительства он работает так давно и так много, что они все почти стали одной семьёй.
  - Можно начинать, - связист оторвал взгляд от экранчика на металлическом ящике.
  - Конечно, - Тонк встал за трибуну и машинально поправил лацканы пиджака.
  Большой экран перед трибуной засветился. Тёмный фон пошёл белыми и жёлтыми полосами. Связист в синей робе что-то там подкрутил, подправил и хлопнул железный ящик ладонью.
  - Добрый день, уважаемый.
  Не может быть?! Тонк плотнее сжал губы, пальцы под трибуной сами собой уцепились за края пиджака. На экране появился никто иной, как... контр-адмирал Роир Нинчан. Кто угодно, но только не он! Не он! Из груди едва не вырвался вздох сожаления.
  - Добрый..., добрый день, уважаемый, - едва сумел вымолвить Тонк.
  Голос едва не сорвался на хрип. Остаётся надеяться, что оппонент не заметил нервного напряжения. Страх, самый настоящий страх взял за горло, Тонк нервно сглотнул. Кто угодно! Но только не он! Не он!
  - Разрешите представиться: контр-адмирал Роир Ксанич Нинчан, командующий Флотом специального назначения.
  Точно он, Тонк нервно моргнул.
  - От имени правительства Федерации Мирема, - продолжил контр-адмирал Нинчан, - я предлагаю вам прекратить сопротивление.
  С момента последнего разговора больше пяти стандартных лет тому назад контр-адмирал заметно постарёл, только седина уже не делает его более величественным. Быстрее наоборот. Однако взгляд глубоко посаженных глаз на овальном лице по-прежнему ясный и острый. Самое печальное, контр-адмирал никак не похож на человека, чья карьера пошла в разнос.
  - В этом случае всех участников бунта ждёт амнистия. Вы, витус Тонк, а так же члены так называемого Независимого правительства, будете отправлены в отставку с сохранением всех причитающихся льгот и выплат. До конца жизни вам будет запрещено занимать какие-либо руководящие посты в администрации колонии Дайзен 2.
  Ожидаемая трескотня контр-адмирала помогла прийти в себя. Тонк незаметно для оппонента отпустил край пиджака и тихо выдохнул. Былая уверенность в собственной правоте прогнала страх. Ничего нового наймит метрополии сказать не может.
  - Федеральное правительство предлагает вам последний шанс, последнюю возможность избегнуть никому не нужного кровопролития и закончить бунт миром.
  Речь контр-адмирала Нинчана не страдает пышностью и плохо прикрытым высокомерием, чем отличились оба его предшественника.
  - Контр-адмирал, - в свою очередь заговорил Тонк, - вам нас не запугать. Мы готовы с оружием в руках отстаивать нашу свободу и независимость. Вам никогда не поставить Дайзен 2 на колени.
  Ожидаемое предложение сдаться, ожидаемый ответ стоять до конца. Тонк почти слово в слово повторил отказ, который уже слышал адмирал Крилл, командующий Первым ударным флотом, пять лет тому назад.
  - Мы против войны, адмирал, - с прежней уверенностью продолжил Тонк. - Покиньте нашу систему и воевать не придётся. Мы выступаем за мирное сосуществование, за установление дипломатических и торговых отношений между нашими государствами.
  - Система Дайзен и планета Дайзен 2 являются неотъемлемой частью Федерации Мирема, - тут же парировал контр-адмирал Нинчан. - Ваше Независимое правительство является незаконным. Правительство Федерации Мирема отказывается его признавать.
  На лице контр-адмирала Нинчана по-прежнему спокойное выражение уверенного в себе человека. Командующий флотом не орёт, не плюёт с высокой колокольни, не грозится закидать шапками. Он действительно ведёт дипломатические переговоры.
  - Конт-адмирал, наш ответ остаётся прежним: мы готовы с оружием в руках отстаивать нашу свободу и независимость, - для пущего эффекта Тонк стукнул кулаком по тёмно-красной трибуне.
  Такой удел дипломатов: с важной миной на лице по десять раз повторять то, что и так прекрасно известно всем участникам переговоров.
  - Витус Тонк, признаться, ничего другого я от вас не ожидал, - контр-адмирал Нинчан ни чуть не изменился в лице. - Только на этот раз, уважаемый, надеяться вам не на что.
  Да, нужно признать: первые две попытки подавить бунт провалились по одной и той же причине, - глаза контр-адмирала Нинчана сузились. - Вашу попытку обрести независимость никто, ни в правительстве, ни в генеральном штабе, ни на Миреме в целом, не воспринял всерьёз. На этот раз Федерация целиком и полностью подготовилась к полноценной контрпартизанской войне. Почему, собственно, вы и получили фору в пять стандартных лет. Подземные туннели, витус Тонк, вам не помогут. Вас ждёт совсем, совсем другая война. Одумайтесь, пока не поздно.
  От слов контр-адмирала Нинчана повеяло могильным холодом. Страх вновь взял за горло. Тонк невольно поёжился. Пальцы под тёмно-красной трибуной вновь уцепились за края пиджака.
  - Вам нас не запугать. Мы готовы с оружием в руках отстоять нашу свободу и независимость. Вам никогда не поставить Дайзен 2 на колени, адмирал.
  Сердце сжалось от страха, однако холодный разум, при поддержке многолетнего административного опыта, сумел выдать пусть и стандартный, но правильный ответ. Тонк глазами, слово двумя стальными копьями, попытался пронзить контр-адмирала Нинчана взглядом.
  - Очень жаль, витус Тонк, - на лице контр-адмирала Нинчана не дрогнул ни один мускул. - Вы только что совершили самую главную ошибку в вашей жизни. Причём именно сейчас, а не те два раза, когда вы отказали контр-адмиралу Виману и адмиралу Криллу. С этого момента я объявляю о начале боевой операции по восстановлению конституционного порядка в колонии Дайзен 2. Удачного дня.
  Лицо командующего Флотом особого назначения пропало. Или он успел улыбнуться на прощанье? Большой экран вновь пошёл рябью из белых и жёлтых полос.
  - Связь с флотом метрополии утеряна, - из-за металлического ящика с цветными огоньками выглянул связист.
  - Сам вижу, - коротко бросил Тонк.
  Раздражение едва не выплеснулось наружу. Нужно бы переместиться во главу стола для заседаний, однако Тонк так и замер перед тёмно-красной трибуной.
  Любой другой командующий флотом метрополии, какие бы жирные звёзды не сияли бы на его плечах, не испугал бы так, как спокойный и уверенный взгляд контр-адмирала Нинчана. По логике подковёрной борьбы его следовало бы немедленно отправить в отставку с позором, а то и сразу под трибунал. Как ни как, а на борту линкора "Ингар", флагмана Первого ударного флота, контр-адмирал Нинчан провернул самый настоящий переворот. Почти вооружённый. Адмирал Крилл был силой отстранён от командования. Немыслимое дело! Телекамера на борту линкора засняла драку, самую настоящую драку, высших офицеров флота метрополии. Тогда, как в дурной комедии, контр-адмирал Нинчан последний раз возник в кадре с оторванным рукавом и расцарапанным лицом.
  Однако! Вместо отставки с позором и суда контр-адмиралу доверили третью и самую решительную военную операцию против Дайзен 2. Хотя, Тонк самодовольно хмыкнул, полного адмирала ему так и не дали. А должны были бы. Ладно, Тонк шагнул в сторону, хватит торчать перед трибуной каменным истуканом.
  С другой стороны, Тонк опустился на стул во главе стола для заседаний, назначение контр-адмирала Нинчана главой экспедиции вполне логичный ход. В случае успеха ему простят бунт на борту линкора. В случае поражения из него получится идеальный козёл отпущения. Вряд ли в Министерстве обороны Федерации выстроилась очередь из желающих повторить "успех" контр-адмирала Вимана, командующего Первым крейсерским флотом, и тем более адмирала Крилла, командующего Первым ударным флотом.
  - Уважаемые, - для пущего эффекта Тонк хлопнул ладонями по столешнице, - последняя и самая решительная битва за независимость нашего любимого мира началась. Желающих прошу высказать свои вопросы и предложения.
  Министры молча переглянулись. В зале для заседаний правительства повисла неловкая тишина. Лишь слышно, как под потолком тихо шумит вентиляционный короб.
  - Разрешите, - вигора Сутен, министр образования, науки и культуры, подняла руку.
  - Конечно, уважаемая, - Тонк кивнул.
  - О какой другой войне говорил контр-адмирал Нинчан? - вигора Сутен опустила руку. - Неужели она будет отличаться от двух предыдущих?
  Вигора Сутен озвучила всеобщее опасение. Что же ей ответить? Тонк нервно затеребил пальцами.
  - Витус, разрешите, я отвечу, - витус Леран, министр обороны, очень вовремя пришёл на помощь.
  - Конечно, конечно, уважаемый.
  До войны за независимость витус Леран работал заместителем начальника полиции уничтоженного Финдоса и, заодно, руководил пэйнтбольным клубом "Песчаный шторм". Именно он тренировал игроков военизированной игры и, как выяснилось чуть позже, солдат будущей Народной армии самообороны Дайзен 2. Среди подростков и молодёжи он до сих пор больше известен под прозвищем Киборг.
  - Как не сложно догадаться, уважаемая, - витус Леран повернулся к вигоре Сутен, - метрополия должна была и учла две горькие попытки подавить нашу свободу. Состав так называемого Флота специального назначения красноречивей всего говорит об этом. В нём всего один боевой корабль, да и тот давно морально устаревший "Цван". Однако по наши души его вполне хватит, если, не приведи Великий Создатель, контр-адмирал Нинчан решит нанести по Финдосу массированный ядерный удар.
  Что именно приготовила нам метрополия, мы можем только предполагать. Но и мы не сидели на месте. За двадцать три года мы не только гораздо более основательно обучили нашу армию, но и вооружили её новыми образцами вооружения с учётом полученного опыта в реальных боевых условиях и наших новых возможностей на основе многочисленных трофеев.
  Грустно признавать, Тонк тихо улыбнулся, Киборг успокаивает не только впечатлительную вигору Сутен, но и всех прочих министров. В конце концов бояться врага, значит заранее проиграть войну.
  - Конечно, предсказать исход войны со стопроцентной вероятностью мы не можем. Но мы сделали всё, чтобы вновь утереть нос метрополии, - закончил витус Леран.
  - Это радует, - на лице вигоры Сутен расцвела улыбка облегчения.
  - Благодарю вас, уважаемый, за столь обстоятельное объяснение, - Тонк улыбнулся в адрес министра обороны. - Не лишним будет напомнить не только уважаемой Сутен, но и всем нам, на что мы рассчитываем и надеемся. А теперь я попрошу витуса Подиса доложить о подготовке промышленности и энергетики к предстоящей войне.
  До войны витус Подис руководил не только техническими службами уничтоженного Финдоса. Под его руководством работал и успешно развивался "Клуб изобретателей и рационализаторов", или сокращённо КИИР. Именно в недрах этого клуба были воссозданы пороховые автоматы, гранаты, пушки и прочие образцы времён Последней мировой войны. Древний анахронизм, давно забытый на Миреме порох, стал тем самым весомым аргументом, благодаря которому Народная армия самообороны не только эффективно противостоит хвалёным космическим пехотинцам, но и наносит им кровавые удары под дых.
  - Кх-м-м, кх-м-м, - прокашлялся витус Подис. - На данный момент наша промышленность и энергетика полностью подготовлены к предстоящим боевым действиям. Критически важные предприятия остановлены, оборудование законсервировано. Самые важные узлы и агрегаты демонтированы, вывезены и спрятаны.
  Сухим надтреснутым голосом витус Подис докладывает о состоянии промышленности и энергетики Дайзен 2. Тонк слушает министра в пол уха. Витус Подис пересказывает свой отчёт. Гораздо важнее другое: министры Независимого правительства в первую очередь живые люди. Привычная работа помогла им сбросить нервное напряжение. Это хорошо. Очень хорошо.
  Как бы не пугал контр-адмирал Нинчан, как бы не стращал другой войной, метрополии никогда не победить гордый и независимый Дайзен 2. Не победить, какой бы преособый флот не висел бы сейчас на орбите. У лжи короткая память. Люди, простые граждане молодого государства, кому на собственных плечах предстоит вынести главную тяжесть войны, пойдут за тем и только за тем, кто верит в победу, верит в собственную правоту.
  - На основе предыдущего опыта можно смело надеяться, что колониальная администрация так и не сможет запустить в зоне пассивной обороны ни одного завода, ни одной фабрики, ни одного рудника. У меня всё.
  Витус Подис сложил в стопку бумажные листы перед собой.
  - Благодарю вас, уважаемый, - Тонк машинально склонил голову. - А теперь я попрошу уважаемую Чон сделать доклад о состоянии наших финансов.
  

Глава 9. Лагерь подскока

  Вторая половина осени на Дайзен 2 не лучшее время для войны. Прошли дни, когда пустыня на Северном плоскогорье была подобна раскалённой и пыльной сковородке. Но, всё же, вполне проходимой сковородке. Две недели назад зарядили обильные дожди. Небесная вода остудила камни, прибила пыль к земле и... превратила её в скользкую грязь. Многочисленные овраги и расщелины наполнились мутной бурной водой. Однако вчера выдался первый по-настоящему зимний день.
  Студёный ветер не хуже старичка Дайзен высушил грязь и превратил овраги и расщелины во вполне удобные дороги для передвижения. Далеко не вся мутная вода успела стечь в Сухое озеро в центре кратера Финдос и застыла на манер асфальта на тротуарах и проезжей части подземных городов. Ходить по гладкому льду, слегка присыпанному красной пылью, одно сплошное удовольствие.
  А ещё во второй половине осени темнее гораздо раньше, чем в разгар знойного лета. Благословленная ночь укрыла партизанский отряд из десяти солдат от случайных взоров наблюдателей в Северном плоскогорье, а так же от внимательного ока оптических спутников на орбите Дайзен 2.
  Чаг Ратаг, рядовой Первого полка Народной армии самообороны, монотонно шагает следом за Шныком. Так получилось, что им двоим пришлось пройти рука об руку через все без исключения войны и сражения за независимость родной планеты. Все, начиная с 1548 года, когда они, будучи ещё игроками пэйнтбольного клуба "Песчаный шторм", с игрушечными автоматами "Марка - 4-4" отстранили от власти витуса Гажана, никчёмного губернатора Дайзен 2.
  Но это только в увольнении, в городе или у родителей, Шнык закадычный друг, с которым можно весело раздавить бутылочку другую пива. А здесь и сейчас, тёмной ночью на поверхности Северного плоскогорья, на боевом задании, он ефрейтор Чинин, строгий командир партизанского отряда.
  Впрочем, Чаг невольно усмехнулся, это на плацу или перед очами грозного начальства он ефрейтор Чинин. А в бою, когда дорога каждая секунда, он по-прежнему Шнык.
  Партизанский отряд вытянулся длинной цепочкой. Чаг выглянул из-за плеча Шныка. Впереди шагают ещё два бойца, тёмно-красные борги сливаются с погружёнными во тьму стенами оврага. Монотонная ходьба успокаивает и напрягает одновременно. Успокаивает, ибо уже сколько таким образом хожено по родной планете. Напрягает, потому что они всё таки на боевом задании и с каждым шагом приближаются к объекту боевого задания.
  На этот раз появление флота метрополии и высадка космического десанта не сопровождались грандиозным бабахом. Аэрокосмические истребители прошерстили кратер Финдос вдоль и поперёк, но так и не стали палить во все подозрительные бугры и скалистые выступы. Без внимания остались даже самые подозрительные объекты с трубами вместо пушек.
  Пока войска метрополии действуют точно так же, как и ожидалось. Это радует. Да поможет Великий Создатель, да обратит он внимание своё на творения свои, война пройдёт по точно такому же сценарию как и пять стандартных лет тому назад.
  Как и в прошлый раз космические пехотинцы обосновались в Изумрудной долине, в небольшом древнем кратере с сильно обветренными склонами в двадцати километрах на север от кратера Финдос. Как успела выяснить разведка, прежде чем реактивные вертолёты "Дрозд" разнесли вдребезги видеокамеры наблюдения. Даже Главный базовый лагерь противник развернул в том же самом месте.
  А ещё через сутки космические пехотинцы быстро и оперативно захватили все населённые пункты в южной части кратера Финдос, в так называемой зоне пассивной обороны. Сил и возможностей у молодого государства не настолько много, чтобы можно было с гарантией спрятать всё гражданское население планеты. Чаг печально вздохнул. Теперь Пиане и Слуре, любимым невестам, приходится каждый день лицезреть на улицах родного Вихрана надменных космических солдат и бездушных респов, роботизированных систем поддержки пехоты.
  В зоне активной обороны, на Северном плоскогорье, захватывать нечего. Независимое правительство так и не стало вновь заселять покинутые города и посёлки. Чаг повернул голову, взгляд тут же упёрся в тёмную стену оврага. Там, на севере, находятся радиоактивные развалины Финдоса, родного дома и некогда самого большого подземного города на планете. Говорят, по ночам из глубоких трещин и провалов выходит синее свечение. А может и врут. Зато на Северном плоскогорье находится кое-что другое.
  Главный базовый лагерь космические пехотинцы развернули в Изумрудной долине, но она находится относительно далеко от главного театра боевых действий. Чтобы лишний раз не наведываться за двадцать километров на север за горючим и боеприпасами почти точно по середине Северного плоскогорья противник развернул ещё один укреплённый пункт, так называемый Лагерь подскока. Именно он на сегодня является боевым заданием маленького партизанского отряда.
  Конечно, всего одному отделению не под силу уничтожить Лагерь подскока. В нём засел как минимум взвод космической пехоты. Да это и не нужно. Задача отряда под началом Шныка относительно проста - разведать подходы к Лагерю подскока, чтобы после, или по возможности, беспокоить противника как можно чаще и больнее.
  Лагерь подскока расположен в километрах пяти на юг от Щитовой горы, где когда-то был единственный на планете Космодром имени Пилага. Чаг с опаской глянул вверх, ночное небо выделяется несколько более светлой полосой на фоне тёмного оврага. Нужно признать, место выбрано очень удачно. Лагерь подскока находится на небольшом возвышении, на почти гладком пространстве, где скалистое основание пустыни выглядывает из-под красного песка. Города и посёлки в кратере Финдос тяготеют к его горному кольцу. Даже на Северном плоскогорье, некогда самом развитом и густо населённом районе, очень, очень мало селений и практически полностью отсутствуют подземные туннели.
  Овраг сужается всё больше и больше. Чаг глянул под ноги, да и подъём заметно пошёл в гору. Вместо гладкого льда ботинки борга всё чаще и чаще царапают комки замёршего песка. Два головных бойца ловко выбрались из оврага на поверхность. Небольшой торопливый переход по открытой местности, и вот вновь благословленный овраг, другой, естественно. Чаг перевёл дух.
  В голове открытое пространство, пустыня до самого горизонта, прочно ассоциируется с опасностью. Несколько помогает темнота, что опустилась на Северное плоскогорье. Тепловизоры метрополии не засекают боевые борги. Только радары, и то лишь на очень близком расстоянии.
  По правую и по левую стороны вновь тёмные стены оврага. Ноги вновь втянулись в привычный ритм. Чаг криво усмехнулся. Кому, кому, а ему грех бояться каких-то там радаров и тепловизоров. Ему и Шныку.
  Из всего отделения только он и Шнык ветераны. Фартовые, иначе говоря. Остальные едва обстрелянные новобранцы. По этой причине только им двоим выдали не стандартные боевые борги, а модернизированные по высшему разряду. Во время двух предыдущих войн с метрополией в руки молодого государства попало достаточно трофеев, в том числе бронескафандров космических пехотинцев. Большая их часть оказалась разбитой, продырявленной и покорежённой. Да и нет у Дайзен 2 технической возможности использовать их в полевых условиях. Зато знаний и навыков местных учёных и техников вполне хватило, чтобы разобрать их и встроить элементы защиты космических пехотинцев в модернизированные борги.
  Чаг поднял к глазам левую руку. По внешнему виду его борг ничем не отличается от боргов товарищей по отряду. На деле он гораздо, гораздо более прочный и крепкий. Если верить головастикам, учёным и техникам, этот борг способен выдержать гораздо больше попаданий с гораздо более близкого расстояния. Ну да, Чаг опустил левую руку, "Надежда", пороховой автомат, всем хороша, только броник космического пехотинца она берёт при стрельбе в упор. А сотня метров или около того - семимиллиметровые пули отлетают от него, как сушённые горошинки от бетонной стены.
  По этим же причинам вместо пороховой "Надежды" Чаг получил ещё одну модернизированную переделку - электромагнитное противотанковое ружьё "Гвоздь". Ну да: это что-то с чем-то. Пятнадцатимиллиметровые пули насквозь прошивают бетонную стену до десяти сантиметров толщиной. Если верить головастикам, то "Гвоздь" как орешки будет колоть не только броники космических пехотинцев, но и броню "Муравьёв", роботизированных систем поддержки пехоты.
  Одно плохо, Чаг на ходу поправил тёмно-красный ремень через плечо, в магазине "Гвоздя" всего пять пуль, автоматическая стрельба не предусмотрена вовсе. Более мощное оружие, с охрененной дальностью и точностью, сделало из него не просто стрелка, а снайпера, тяжёлого снайпера. Вот и вместо простого прицела над ствольной коробкой "Гвоздя" возвышается самый настоящий снайперский прицел.
  Стены оврага опасно сужаются, Чаг оглянулся по сторонам. Ледяная тропинка под ногами вновь пошла в гору. Всё чаще и чаще под подошвами ботинок проскальзывают мёрзлые камешки. Чаг зябко поёжился. Как не сложно догадаться, спасительный овраг вот-вот закончится.
  Холодные мурашки скатились по спине, желудок недовольно заурчал и заёрзал. Ноги сами по себе так и норовят сбавить шаг, чтобы до последней возможности оттянуть неизбежный выход на открытое простреливаемое со всех сторон пространство. Кончики пальцев неприятно пощипывает. Чаг энергично сжал и разжал кулаки. Помогло, но слабо. К горлу подступила боевая дрожь, она же страх. Обманывать самого себя глупо.
  Приказ, вроде как, прост и однозначен: разведка. Только, только, Чаг криво усмехнулся, память услужливо подсказывает, чем в подавляющем большинстве случаев заканчивались разведрейды - стрельбой и поспешным отступлением со всех ног под свист крупнокалиберных пуль. Свершится чудо, если они и в самом деле по-тихому разведают подходы к Лагерю подскока и по-тихому вернутся на базу.
  Шнык впереди резко остановился, Чаг машинально присел. "Гвоздь" сам собой прыгнул из-за спины в руки. Взгляд испуганно заметался по неровному краю оврага. Неужели противник? Но нет, Чаг тихо выдохнул. Шнык выставил вперёд правую руку тыльной стороной ладони наружу - выход на связь в режиме радиомолчания. Чаг тут же прикоснулся тыльной стороной ладони к руке друга.
  - Непоседа, - раздался в шлеме спокойный голос Шныка, - передай по цепочке: приготовиться, выходим на поверхность в точке поиска.
  - Есть передать по цепочке.
  Чаг развернулся к солдату позади и повторил жест выхода на связь в режиме радиомолчания.
  Приказ Шныка быстро проскочил по цепочке солдат. Чаг нежно погладил пальцами тыльную сторону ладони. Во время войны с Первым ударным ничего подобного не было. Разведывательные спутники метрополии в момент засекали источники радиосигналов, а аэрокосмические истребители тут же долбили запеленгованные передатчики высокоточными ракетами. Долгие переходы и рейды приходилось совершать в режиме полного радиомолчания. Чтобы перекинуться с товарищем хотя бы парой слов приходилось стукаться герметичными шлемами боргов и орать во всё горло.
  Печальный опыт был учтён. У тех же космических пехотинцев позаимствовали идею переговоров в герметичных боевых костюмах без радиоволн. На тыльной стороне обоих ладоней закреплены небольшие контактные датчики. Теперь, чтобы поговорить с товарищем по отряду, вполне достаточно коснуться друг друга. Просто, эффективно и не нужно орать во всё горло. Можно даже соединиться в сеть. Даже обидно: самим космическим пехотинцам пользоваться связью в режиме радиомолчания не приходилось вовсе.
  Долгий переход навевает усталость и притупляет внимание. Какой бы удобной не была ледяная тропинка под ногами, однако отряд почти без остановки прошёл больше двадцати километров. Приказ Шныка словно укол адреналина, Чаг внутренне собрался и закинул "Гвоздь" обратно на спину. Начинается... Кончики пальцев уже не просто покалывает, а обжигает, словно хватило ума опустить их в кипяток.
  Шнык двумя пальцами показал на левый склон оврага. Чаг тут же полез наверх наружу. Прочные перчатки из металлизированной ткани борг легко цепляются за малейшие выступы и впадины. Под ноги сыплются мёрзлые комки земли. Наконец шлем показался над краем оврага. Чаг медленно выглянул наружу. Главное не делать резких движений.
  Открытое пространство от горизонта до горизонта - неуютно и очень страшно. Чаг легко выпрыгнул на поверхность, электромагнитное ружьё тут же скользнуло в руки. Слева и справа из спасительного оврага повылазили товарищи по отряду. Над головой красивое звёздное небо, где парит Флот специального назначения Федерации Мирема и преогромная куча разведывательных спутников. Чтоб им всем пусто было. Чаг опустил голову.
  Шнык вывел отряд в максимально близкой точке к Лагерю подскока. Увы! Чаг оглянулся по сторонам, спасительный овраг заворачивает не в ту сторону. Дальше, не приведи господи, по поверхности на глазах у всех и вся.
  Партизанский отряд двинулся дальше привычным порядком, длинной цепочкой по одному. Но, буквально через пару сотен метров, головной боец резко поднял правую руку в жесте "Стоп". Чаг тут же присел и взял "Гвоздь" на изготовку. Ещё один жест от солдата во главе отряда - "Мины". Чего и следовало ожидать - отделение упёрлось в край минного поля. Дошли, значит.
  Двое солдат остались у края минного поля, остальные отошли на пару десятков метров в сторону. Головной боец по прозвищу Вяз снял со спины "Поросёнка", ещё одна трофейная переделка. Вся бронетехника метрополии, в том числе и респы, оснащена системами обнаружения мин, или сокращённо СОМ. Детектор "Поросёнка" переделан из датчика подбитого "Муравья". Головастики божились и клялись на боевом уставе, что работать он будет не хуже, чем полноценный респ. Вот сейчас и выяснится, насколько это правда.
  Разведка границ минного поля - рутинное занятие. Уж сколько раз за двадцать три местных года отрабатывали. Вяз с "Поросёнком" непосредственно проверяет наличие мин. Рядом с ним напарник по прозвищу Снур нервно поглядывает по сторонам. Его задача - непосредственно прикрывать Вяза с детектором. Остальной отряд на подхвате.
  Медленно, мучительно медленно прошли первые двадцать метров. Неужели Вяз ошибся? Но нет, солдат с детектором остановился. Левой рукой Вяз показал куда-то в сторону. Из кармана разгрузки Чаг вытащил небольшой бинокль. Жаль, в темноте едва, едва можно разглядеть на песке некий круглый предмет. Если приглядеться, то видны треугольные стабилизаторы. Понятно: мина сброшена с воздуха, так называемое быстрое минирование местности. Ещё один маленький, но очень важный факт об охране Лагеря подскока. Оно и легче и труднее.
  Это только сапёр может замаскировать мину так, что без детектора её ни в жизнь не заметить. Сброшенные с воздуха мины, будь то реактивные вертолёты или системы залпового огня, очень часто торчат из песка. С другой стороны никакой системы минирования, сильный разброс и свободные от смертоносных сюрпризов пяточки. Можно запросто заблудиться и напороться на случайную мину.
  Шнык жестом приказал отряду отдалиться от края минного поля ещё на десяток метров. Мера правильная, только весьма сомнительная. Вяз обошёл мину и двинулся дальше. "Поросёнок" похож на клюшку для мини-гольфа. Маленькая овальная коробочка монотонно скользит над мёрзлым песком и пятнами льда. Снур, напарник Вяза, ступает сзади след в след.
  Первый час. Второй. Отделение продвинулось по Северному плоскогорью километров на восемь, может больше, может меньше. Край минного поля заметно заворачивает влево. На вершине очередного бугорка Чаг поднёс бинокль к глазам.
  Темно. Там, где-то на северо-востоке, в километре, а, может, и в двух, что-то едва-едва угадывается. Лагерь подскока не может быть полноценной подземной крепостью, однако основательно закопан в землю. Благодаря кратерной взрывчатке космические пехотинцы могут окопаться по самые уши даже на голой скале. Ни черта не видно, Чаг подкрутил окуляры. Только, вроде как, небольшая вышка или антенна. Кто её разберёт? По крайней мере ясно одно, Чаг опустил бинокль: Лагерь подскока существует и минное поле основательно прикрывает подходы к нему.
  Скучно. Чаг двинулся следом за Шныком. Былой накал эмоций благополучно выдохнулся. Когда выскочил из оврага на поверхность, адреналин аж закипел в крови. А потом банально перекипел и остыл. Даже страх больше не берёт за горло, а лениво тычет холодными пальцами в затылок. Зато в глубине души медленно, очень медленно и осторожно, разгорается огонёк надежды. Неужели обойдётся? Далеко на востоке из темноты выступили вершины гор кольца кратера Финдос. Час от силы и Шнык прикажет возвращаться. Скоро рассвет.
  Грохот порохового автомата разорвал тишину. Чаг инстинктивно рухнул на песок. Перекат в сторону. Маленький валун весьма призрачная защита, однако лучше, чем вообще ничего. Что?! Что?! Случилось!? Напуганное сердце застучало с утроенной частотой. Чаг прильнул к прицелу, чёрный крестик с делениями заметался над северным горизонтом в поисках противника.
  Вновь грохот автомата. Отблески пламени на миг высветили Вяза с "Надеждой" наперевес. Солдат водит стволом из стороны в сторону и лупит прямой наводкой, Чаг напряг глаза... В песок? Мёрзлая земля рядом с Вязом вспучивается маленькими фонтанчиками.
  Что за хрень? Чаг вновь прильнул к оптическому прицелу. Вот это хрень. Да ещё какая! Из песка, ловко перебирая лапками, выбралось... Чаг от удивления вылупил глаза, палец так и застыл на спусковом крючке. Похоже на респа, только меньше. Размером с собачку, лапки, приплюснутое тельце, вместо пасти... ствол. Указательный палец вдавил пусковой крючок.
  "Гвоздь" в руках натужно вякнул. Не архаичный порох, а электромагнитный импульс огромной мощности с огромной скоростью вытолкнул из ствола пулю. Звуковой барьер сломался с оглушительным грохотом. Зато какой эффект! Стальной клоп буквально взорвался, разлетелся на кусочки.
  Рядом загрохотали автоматы товарищей, огненные всплески высветили пятачок рядом с Вязом. Песок вокруг него то тут, то там шевелится, вспучивается. Наружу лезут всё новые и новые стальные клопы. Чаг вновь нажал на курок.
  Промазал! Крупнокалиберная пуля нырнула в песок под очередным "клопом". Фонтанчик мёрзлой земли отбросил малый РСПП в сторону. Точно! Чаг дёрнул ствол в сторону, те же "Муравьи", только маленькие с одним стволом малого калибра.
  На очередной нажим на курок "Гвоздь" отозвался тихим щелчком. Проклятье, Чаг положил ружьё на бок, магазин пуст. Всего пять пуль - как мало. А это что?
  У края минного поля Вяз рухнул на песок и судорожно отстреливается от стальных клопов. А Снур, напарник и главный защитник, позорно драпает.
  - Снур! Ложись! - вдарил по ушам приказ Шныка.
  Радиомолчание отброшено в сторону. Только поздно.
  Чаг с разгону воткнул в "Гвоздь" полный магазин. Снур изогнулся назад, широко развёл руки в стороны, автомат шлепнулся на мёрзлый песок. Ещё миг... Солдат подался всем телом вперёд и рухнул наземь.
  "Гвоздь" наизготовку. Окуляр прицела ткнулся в забрало шлема. Чаг навёл прицел на Снура. Поздно. Даже в потёмках видно насколько раскурочен блок жизнеобеспечения. Даже если пули стальных клопов не добрались до спины Снура, то стужа и наполненная углекислотой атмосфера родного мира с гарантией прикончат его.
  Чаг шумно выдохнул. Таков закон войны - трус погибает первым.
  Слева ухнул подствольник. Война продолжается. Чаг сдвинул прицел в сторону. В двадцати метрах за Вязом рявкнул взрыв и почти сразу ещё один. Не иначе граната из подствольника задела мину.
  Где противник? Чаг заводил стволом из стороны в сторону.
  - Прекратить огонь! - общий канал связи донёс приказ Шныка.
  Рефлексы быстрее мысли, Чаг тут же убрал палец со спускового крючка.
  Воевать больше не с кем. Дружным огнём отряд перебил всех "Клопов". Точно! "Клопы" - сто пудов прозвище будет. Над пустыней повисла тишина.
  - Внимание! Уходим! За мной! В отрыв! Всем молчать!
  Шнык сыплет приказами в прямом эфире, словно тычет ножом. Да и какой смысл "молчать"? "Клопы" передали в Лагерь подскока сигнал тревоги. Да! Чаг вскочил на ноги, "Гвоздь" отработанным движением улетел за сипну. Пора драпать.
  "В отрыв" - не тактическое отступление, когда два солдата прикрывают друг друга от наседающего противника, а самый настоящий спринтерский забег на короткую дистанцию. Иначе говоря, оторваться от противника, уйти хотя бы на пару сотен метров, выйти из зоны поражения высокоточной ракеты. А "молчать", Чаг сорвался с места, значит вновь режим радиомолчания.
  Нестройной толпой, словно стадо баранов за вожаком, солдаты драпают со всех ног. Только пыль столбом. Бежать! Бежать! Во что бы то ни стало бежать! Шнык маячит чуть впереди. Сзади подхлёстывает многочисленный топот. Война с космическими пехотинцами научила оперативности. Минута промедления, даже половинка минуты, может означать смерть.
  Если не "Дрозды", реактивные вертолёты, или "Шельмы", боевые машины пехоты, то через пару минут АКИ точно накроют место боя кассетными бомбами. Чаг на миг оглянулся. Любопытство сильнее страха. Иногда.
  Там, где находится Лагерь подскока, от земли оторвалась яркая звезда. Следом ещё одна и ещё. Проклятье! Чаг с утроенной силой припустил вслед за Шныком. "Дрозды", это очень плохо. По законам жанра противник весьма оперативно пустился в погоню. Через минуту реактивные вертолёты зависнут над местом боя, заметят перестрелянных "Клопов" и следы. Много следов.
  - А! Чёрт!!! - Чаг резко затормозил.
  Где Шнык! Только что перед носом маячила спина друга, а теперь его нет.
  Мимо проскочили товарищи по отряду и с ходу сиганули... Ну точно! В овраг. Чаг прыгнул следом.
  Земля стремительно навстречу. Как хорошо, что борг сшит из очень прочной ткани. Под задницей смачно прошуршали мелкие камешки. Ступни больно ударились о дно оврага. Чага по инерции бросило вперёд и перевернуло через голову. Руки в последний момент прижали "Гвоздь" к груди. Оптический прицел, иначе, повредить недолго.
  - Живой? - раздался в шлеме голос Шныка.
  Чаг повернул голову. Тыльной стороной ладони друг дотронулся до левой руки. Ну да - режим радиомолчания, полезная вещь.
  - Живой.
  Чаг поднялся на ноги. Руки тут же разомкнулись, контакт пропал.
  Шнык пинками и жестами поднял отделение на ноги. Последний приказ - "За мной". Длинной цепочкой, торопливым шагом, партизанский отряд двинулся обратно на юг, подальше от Лагеря подскока. Только за то, чтобы узнать южный и юго-восточный край минного заграждения заплачена человеческая жизнь - высокая, но обычная цена войны за независимость.
  Ещё, Чаг переступил через плоский валун, они выяснили, что в Лагере подскока базируется как минимум три "Дрозда". Кстати, Чаг резко поднял голову, о вертолётах противника. По оврагу, словно поток грязной воды по узкой трубе, прокатился рёв реактивных двигателей.
  Рывок вправо, упасть на бок. Руки судорожно выдернули из сумки на боку лохматую маскировочную накидку. Быстрей, быстрей закутаться с головы до ног! Рёв реактивных двигателей гонит по оврагу воздушный цунами. Выхлоп поднял кучу пыли, край маскировочной накидки едва-едва не сорвался с левой ноги, Чаг в последний момент успел поймать его носком правой.
  Без всякой команды партизаны рассыпались по оврагу, попадали на землю и закутались в маскировочные накидки. Ох не зря, Чаг накрыл голову, их гоняли на учениях и тренировках до полного автоматизма. Кто сейчас не "сдаст" норматив, получит крупнокалиберный "неуд" в голову.
  Только не смотреть! Чаг свернулся калачиком. Только не смотреть! Над головой адский грохот. Небеса стираются в порошок. Реактивный выхлоп так и норовит сорвать, отодрать маскировочную накидку. Неужели нашёл? Душа из левой пятки испуганным зайцем метнулась в правую.
  Война с Первым ударным флотом не прошла даром для обоих сторон. Как солдаты Народной армии самообороны сделали выводы и выучили уроки, так и космические пехотинцы проанализировали тактику партизан и приняли контрмеры. "Дрозды" перестали "ковром" шерстить пустыню и сосредоточили внимание на оврагах, расщелинах и распадках. И, чёрт побери, у них получается!
  Первый контрольный заход. "Дрозд" ушёл дальше, рёв реактивных двигателей пошёл на спад. Но скоро он вернётся и будет шерстить овраг более основательно. Может, Чаг выглянул из-под маскировочной накидки, пока не поздно выбраться на поверхность?
  Над головой оглушительно треснуло. Чаг рухнул на землю, руки сами укрыли голову лохматой накидкой. Но... Это не "Дрозд". Это... Даже сквозь прочный, но эластичный борг чувствуется, как по ногами и плечам мягко шлёпают многочисленные капли воды. Дождь! Самый настоящий ливень с громом и молнией. Небо над головой вновь оглушительно треснуло.
  Шнык уже поднялся и двумя пальцами показывает на левый склон. Ну точно! Чаг резво вскочил на ноги. Вон из оврага!
  Бегать и, тем более, карабкаться по склонам в маскировочной накидке ещё то удовольствие. На краткий миг молнии освещают овраг. Фигурки солдат одна за одной выбираются вон. Последним на поверхность выбрался Шнык.
  Ливень набирает силу. Под ногами уже не сухая и мёрзлая земля, а грязь. При каждом шаге тёмно-красные цунами в миниатюре разлетаются в стороны. Через пару десятков метров Чаг с ходу, словно в ванну, плюхнулся в узкую длинную ямку. Мутная вода выплеснулась через края наружу.
  Воевать в борге опасно. Малейшая дырка, и либо жара, либо стужа, тут же убьют, если ещё раньше не доконает утечка кислорода. Зато борг герметичен и совсем, совсем не проводит тепло. Грязь в импровизированном убежище скрыла с головой. Зато ни одна зараза не найдёт.
  Чаг высунул нос из-под маскировочной накидки. Сквозь треск грозы и шум дождя прорезается вой реактивных двигателей. Над оврагом медленно летит яркая звезда. Свет резанул по глазам, Чаг тут же спрятался под накидкой.
  На "Дроздах" стоят очень даже нехилые прожекторы. При повторном более медленном проходе у пилота был шанс заметить партизан. Был, Чаг улыбнулся, только родная планета вновь пришла им на помощь.
  Ливень с гарантией смыл все следы. Хоть космический пехотинец, хоть "Муравей", роботизированная система поддержки пехоты, могут пройти в метре от солдата Народной армии и ничего не заметить. Главное лежать смирно и не рыпаться. Может час, может больше, пока не стихнет гул вертолётов.
  Под шум дождя можно даже поспать. Можно, Чаг перевернулся на другой бок, только нервное напряжение не даст. Как обычно после боя и беготни начался отходняк. Первый в этой войне отходняк. Ноги гудят от напряжения, а руки мелко, мелко дрожат. Возмущённая душа эмоционально интересуется у холодного разума что это было и как они докатились до жизни такой.
  Вместе с возможностью перевести дух появилось время подумать. Радость тут же улетучилась, Чаг погрустнел. "Клопы" - крайне неприятный сюрприз. Ничего подобного раньше не было. Это не мастодонты "Муравьи", которые, словно собачки на привязи, повсюду следуют за космическими пехотинцами и оттягивают огонь на себя. "Клопы" респы мелкие и хитрые. Они закопались в песок и терпеливо ждали, ждали. Ждали, пока острожные шаги Вяза не побудили их электронные мозги к активным действиям. Теперь придётся искать "отраву" и от этой напасти.
  Но! Правая рука затекла от неудобной позы, Чаг осторожно пошевелился. Страшнее всего сам факт появления "Клопов". Война будет другой, гораздо более тяжёлой и кровавой. Метрополия, будь она неладна, поубавила спесь и выучила урок.
  До ушей вновь донёсся рёв реактивных двигателей. Во настырные. Чаг плотнее закутался в маскировочную накидку. Пусть ищут, свищут. Всё равно не найдут.
  

Глава 10. Серая хмарь и красная грязь

  "Торнадо", космический десантный челнок, завис среди гор южной оконечности кратера Финдос над широкой вытянутой площадкой. Мощные реактивные двигатели подняли тучу пыли. Горячий выхлоп моментально растопил снег и высушил лужи. Наконец "Торнадо" опустился ещё ниже. Длинные шасси и закрёпленный между ними спускаемый модуль коснулись красного песка свалки человеческих душ. Рёв реактивных двигателей пошёл на спад.
  Широкая аппарель с треском опрокинулась. Во внутрь спускаемого модуля проник сумрачный дневной свет. Сван отвёл глаза в сторону. После полумрака внутри спускаемого модуля даже наружная хмарь режет глаза.
  - Давай! Давай! Не тормози! Все на выход!
  Внутри модуля загрохотал недовольный голос пилота "Торнадо".
  Толпа людей в синих боргах торопливо потянулась на выход. Сван быстро отстегнул от стенки большой чёрный чемодан на колёсиках и поспешил под сумрачный свет старичка Дайзен.
  Обожжённый и высушенный реактивным выхлопом пятачок земли быстро закончился. Ноги захлюпали по многочисленным мелким лужам.
  - Проклятье! - Сван дёрнул чемодан за ручку, мелкие колёсики застучали по красным камушкам.
  Толпа людей в синих боргах быстро отхлынула от "Торнадо". Широкая аппарель торопливо захлопнулась. Реактивные движки взревели с новой силой. Космический челнок быстро ушёл в затянутое серыми тучами небо.
  - Да-а-а... - Сван задумчиво огляделся по сторонам. - Это не Мирем. Далеко не Мирем.
  - И до Мирема далеко, - тут же отозвался Фомка.
  В голосе помощника сквозит горький сарказм. Сван растерянно оглянулся. Вокруг толпятся люди в совершенно одинаковых синих боргах. Кто из них Цлаг Габаун? Ни черта не понять. На общем канале связи царит мешанина голосов.
  - Фомка, ты где? - громко, стараясь перекричать прочие голоса, воскликнул Сван.
  - Я здесь, витус.
  Фомка, судя по фигуре и чуть погнутой спине, остановился по правую руку.
  - Рядом держись, - бросил Сван.
  - Хорошо, - Фомка пожал плечами.
  "Торнадо" доставил Свана и прочих сотрудников вновь создаваемой колониальной администрации прямо к главному входу в Бацел, в самый большой город на южной оконечности кратера Финдос. Сван вытянул шею. На том конце длинной широкой площадки прямо из горы выходит толстая бетонная труба. Какое убожество.
  Унылый пейзаж Свалки угнетает всеми оттенками красного. Тёмно-красные горы вокруг. Под подошвами борга чуть более светлый красный песок, к тому же сырой и липкий. Сван переступил с ноги на ногу. Даже над головой не благородная чернота космоса, а какая-то атмосферная муть из серых облаков и мелкого противного дождика. Ветрено, мокро и грязно. Как хорошо, что на Яме начисто отсутствует атмосфера.
  - Ноги отваливаются, - Фомка уныло склонил голову.
  - Не у тебя одного, - рассеянно отозвался Сван.
  - Могли бы хотя бы скамеечки сделать. Мы же не солдаты, а штатские.
  Перелёт из Изумрудной долины занял больше двух часов. И всё это время пришлось стоят, Сван недовольно поморщился. Спускаемый модуль "Торнадо" специально переоборудовали под пассажиров, только в нём исключительно стоячие места. Не было возможности даже присесть на свой собственный чемодан. Как и все остальные два с лишним часа Сван простоял пристёгнутым крест на крест ремнями к специальной стойке посреди спускаемого модуля. С чего это быть хорошему настроению?
  Центральные ворота Бацела, точнее, центральный шлюз, долго не могут открыть. Именно здесь предстоит прожить последующие пять лет, Сван недовольно поморщился. Ещё на Миреме майор Шпин долго и упорно уговаривал возглавить СБ Бацела. Однако Сван упёрся намертво. Работа в "поле", допросы, разоблачения, аресты, гораздо интересней, чем труд бюрократа за электронным рабочим столом среди каскадов электронных документов.
  - Внимание! - гул голосов на общем канале связи перекрыл хорошо поставленный властный голос. - Вновь прибывшие сотрудники, проходите во внутрь. В шлюзе и проходе не останавливайтесь, не создавайте пробок.
  Ворота Бацела наконец-то разошлись в стороны.
  - Ну, пошли, - Сван ухватил чемодан за большую ручку.
  Мелкие колёсики тяжёлого чемодана с трудом перекатываются через лужи и мелко, мелко стучат по колотому гравию. Да и сам борг далеко не домашний халат с завязками. Экономии ради федеральное правительство не стало снабжать новую колониальную администрацию полноценными брониками как у космических пехотинцев. Вместо них Сван и остальные получили почти такие же борги как у аборигенов Свалки. Ну, разве что, изготовлены на самом Миреме и несколько более качественные. Даже солдатам Первой охранной дивизии придётся воевать в боргах, правда боевой модификации с прочными жёсткими вставками.
  Наконец колёсики чемодана заскользили по почти гладкому бетону, а над головой сомкнулся тёмный свод туннеля в Бацел. Сван вздохнул с облегчением, словно гора с плеч. Пусть чемодан герметичен, создан специально для межпланетных путешествий, однако всё равно не предназначен для пересечённой местности, только для гладких полов космопортов и залов ожидания.
  Ещё на Миреме Сван думал, что из ледяного анабиоза его непременно поднимут прямо в космосе, на борту космического корабля. Романтика космических путешествий играет на тонких струнах в душе каждого человека. Но! Не судьба. Вступить на своих двоих на борт самого настоящего космического корабля так и не довелось. В реальности Свана и прочих сотрудников СБ подняли из анабиоза уже здесь, на Свалке, в Главном базовом лагере в Изумрудной долине.
  С чей-то лёгкой руки Главный базовый лагерь окрестили Нинградом в честь контр-адмирала Нинчана, которому выпала сомнительная честь возглавить карательную экспедицию на Свалку. Не удивительно, если лет через десять это название станет вполне официальным. Пусть анабиозный центр, где медики с трудом вытащили Свана из анабиозной капсулы, мал и собран на скорую руку, зато размеры самого базового лагеря поражают.
  Перед посадкой в спускаемый модуль "Торнадо" у Свана было достаточно времени полюбоваться и оценить будущий Нинград снаружи. Базовый лагерь закладывается более чем основательно. Универсальные спускаемые модули выстроились вокруг взлётной площадки словно самый настоящий город со своими улицами, перекрёстками и площадями. В глубине Изумрудной долины, на окраине лагеря, развернулась грандиозная стройка. Бульдозеры расчищают и выравнивают площадку. Чуть в стороне экскаваторы копают прямоугольный котлован, а жёлтые самосвалы увозят груды песка, глины и камней в неизвестном направлении. На том месте, вроде как, планируют построить огромный бетонный купол.
  Размах строительства вполне логичен. Финдос, прежняя столица Дайзен 2, полностью уничтожен и восстановлению не подлежит. Для управления Свалкой нужен новый город, новая столица.
  Поток людей в синих боргах неторопливо течёт по туннелю в глубь горы. Боже, Сван оглянулся по сторонам, как же глубоко они закопались. Красноватый бетон покрыт жирной грязью. По верху тянутся редкие тусклые светильники. Очень старое сооружение. По дороге на стенах, в полу и потолке то и дело попадаются неровные заплатки и длинные кривые полосы чуть более светлого бетона.
  Наконец за очередным поворотом показалась центральная площадь Бацела. У местных жителей весьма худо с фантазией. Аборигены назвали административный центр города очень просто - Центральная площадь.
  Словно на экскурсии в музее абсурда, Сван с интересом закрутил головой. Центральная площадь лишь по названию площадь. На деле большой зал, точнее, крытый перекрёсток, к тому же очень грязный. Через покорёженный асфальт тянутся тропинки из жирной тёмно-красной грязи. Ноги то и дело запинаются о камни и бутылки. Тряпки, лоскуты пластика, обёртки разлетаются маленькими облаками.
  В Центральную площадь вливаются четыре больших туннеля, они же главные улицы города. Фасады административных зданий вырезаны прямо в скале. На самом верху купола сияет огромный светильник. Перед глазами заскакали белые зайчики, Сван опустил голову.
  Убожество и ещё раз убожество, Сван печально вздохнул. Убожество помноженное на убожество. Пусть по поверхности Лараны 5 невозможно прогуляться без космического скафандра, зато города и посёлки Ямы тяготеют к поверхности, к краям метеоритных кратеров или жерлам давно потухших вулканов. Как правило одну сторону улиц Алинграда занимают многочисленные широкие окна. Пусть всего на несколько минут в день, но Ларана заглядывает на каждую улицу каждого города и посёлка Ямы.
  Поселения Свалки по самую маковку закопаны в землю. Наружные окна, хоть какая-та возможность бросить взгляд во внешний мир, отсутствуют начисто.
  - Если верить плану города, - рядом остановился Фомка, - то это должна быть мэрия Бацела.
  Фомка показал пальцем на фасад здания. Точнее, на два ряда окон и дверь, возле которой висит кособокая вывеска с надписью "Мэрия". Над самым верхним рядом окон вырезано некое подобие края крыша. Наверно когда-то на ржавых и погнутых скобках висела имитация водостока.
  - Да, это мэрия, - Сван кивнул. - Значит нам чуть левее.
  Согласно заранее разработанному плану СБ разместится в Управлении полиции Бацела, в почти точно таком же здании левее мэрии. Те же ряды окон и дверь. Только возле левой распахнутой створки из стены торчат четыре бронзовые головки. Если здесь когда-то и была вывеска "Полиция", то её давно отодрали. Зато возле приоткрытой двери в полной боевой готовности стоит "Муравей", роботизированная система поддержки пехоты.
  Боевая машина застыла на чуть согнутых лапах. Крупнокалиберные пулемёты направлены точно в центр площади.
  - А-а-а! Чтоб тебя!
  Сван испуганно дёрнулся в сторону, плечо задело косяк. Ни с того, ни с чего "Муравей" резко повернул морду. Два пятнадцати миллиметровых дула уставились прямо в живот. Сван торопливо заскочил во внутрь, колёсики чемодана гулко стукнулись о низкий порог. Кто его знает, что творится в электронных мозгах машины для убийства.
  Космические пехотинцы захватили Бацел всего пару часов назад. Хотя захватили - слишком громко сказано. Как и пять стандартных лет тому назад, аборигены сами открыли ворота и впустили солдат Федерации. По Центральной площади в разных направлениях снуют пехотинцы. С рёвом проезжают "Шельмы", боевые машины космических пехотинцев.
  То, что зачистка Бацела до сих пор продолжается, не более, чем дань традиции. Если аборигены с самого начала не стали оказывать вооружённого сопротивления, то вряд ли злобные партизаны с пороховыми автоматами наперевес сидят по родным хатам и ждут, когда же космические пехотинцы надают им по заднице. Однако боевой устав строг. Раз населённый пункт захвачен, то его необходимо проверить на предмет наличия отсутствия противника и незамеченных очагов сопротивления.
  Не партизаны, а бандиты, поправил сам себя Сван. Подавление подполья - это не только облавы, допросы и аресты. Не последнюю роль играет пропаганда. Партизан приказано называть бандитами, а Независимое правительство Свалки "главарями незаконных бандформирований".
  Просторный холл на первом этаже Управления полиции разделён на две половинки раздолбанной стойкой с покорёженными столами и разбитыми стёклами. На потолке из десяти светильников едва-едва разгоняет тьму всего два. В тусклом свете оплот правопорядка выглядит особенно жалким и заброшенным.
  Когда-то здесь сидел дежурный полицейский, Сван остановился перед стальным столиком с вывороченными ящиками. А там дальше, за столом с вдавленной столешницей, ещё один. Обычно аборигены относятся с большим трепетом к материальным ценностям. Свалка планета бедная. Стальная мебель служит местным жителям поколениями.
  Местные вандалы не поленились отодрать стальные перила и погнуть квадратные прутки. Сван вступил на первую ступеньку бетонной лестницы на второй этаж. Лифта нет и не предвидится, тяжёлый чемодан придётся тащить на себе.
  - Они тут карнавал устроили, или бурную вечеринку? - носком ботинка Фомка столкнул пустую консервную банку со ступеньки.
  - А тебе обидно, что столь бурное веселье прошло мимо тебя? - усмехнулся Сван.
  - Ну-у-у... Не то, чтобы обидно, - Фомка осторожно переступил через подозрительную кучку, - я был о жителях Свалка несколько более высокого мнения.
  По сравнению с Центральной площадью Управление полиции выглядит почти чистым. На полу вместо грязевых дорожек всего лишь хлам из пустых пакетов и надорванных папок из дешёвого пластика. Изредка попадаются погнутые ложки и мятые кружки. Зато, Сван на ходу заглянул в пару кабинетов, аборигены унесли всё мало-мальски ценное.
  - Нам сюда, - Сван завернул в кабинет в конце коридора.
  Вполне приличная кубатура, Сван окинул кабинет взглядом. Когда-то здесь было рабочее место заместителя начальника полиции Бацела. По местным меркам весьма значительный пост. В просторном кабинете тот же бардак, что и во всём Управлении, но кое-что из мебели всё же осталось. У дальней стены на прежнем месте с гордым видом возвышается массивный письменный стол. Аборигены так и не смогли ни унести его, ни покорежить в хлам. Лишь кое-где с боковых панелей содраны декоративные элементы. На месте осталась даже толстая столешница из натуральной древесины. Или искусная имитация? Сван провёл пальцами - подделка. В углу возле окна уцелел шкаф для бумаг и пара опрокинутых стульев.
  - Ну вот, утус Габаун, - Сван поднял с пола опрокинутый стул, - в этой кубатуре нам предстоит трудиться.
  - Могло быть и хуже, - философски заметил утус Габаун.
  А, ведь, действительно: могло быть и хуже. Не будь аборигены столь ленивыми, то от здания Управления полиции остались бы только бетонные стены.
  Первым делом из раскрытого чемодана Сван достал фотографию домика мечты в светло-коричневой рамке из натурального дерева. Сосна, кажется. Сван с нежностью поставил фотографию на пыльный стол. Почти купленный домик в Атзине на Миреме похож на игрушку. Два этажа, покатая крыша и стены из красного кирпича. К большому окну на втором этаже пристроен узкий декоративный балкон из кованных перил. На заднем плане проступают горы южной оконечности Станового хребта.
  Фотография домика - наглядное воплощение мечты. Рай нужно отработать. Благодатная метрополия стоит пяти лет грязной работёнки на Свалке. За большим окном на втором этаже находится супружеская спальня. Сван мечтательно закатил глаза. Однажды утром, незадолго до отлёта в эту дыру, Готара в одной лишь ночной сорочке подошла к большому окну. Восходящая Гепола высветила сквозь тонкую ткань её соблазнительную фигуру. Тогда, Сван улыбнулся, они опоздали к завтраку.
  Рядом с фотографией домика примостился групповой портрет семьи. Весёлые хохочущие дети рядом с обоими жёнами. И-и-и.. На заднем плане всё тот же домик мечты.
  Хватило всего раза пройтись в неудобном борге по грязной поверхности Свалки под мелким дождиком, чтобы окончательно убедиться в очевидной истине: Мирем - самый настоящий рай по эту сторону реальности. В благодатной метрополии даже приятно промокнуть под тёплым мелким дождиком. А каково будет встретить в этом опрятном кирпичном домике достойную старость в окружении жён, детей, внуков и правнуков.
  Чтобы бы там не говорил майор Шпин о правах человека, Сван пододвинул в сторону фотографию семьи, всё же хорошо, что догадался уложить в ледяной анабиоз обоих жён. Пока он здесь мочит аборигенов, вдруг и в самом деле заведут любовников? Пусть Атзин всего лишь маленький уютный городок на южной оконечности Станового хребта, однако по его улицам бродит достаточное количество смазливых хлыщей. А так Готара и Ланта лежат себе в анабиозных капсулах кусками льда и никаких сексуальных потребностей.
  А пока нужно работать, Сван грузно опустился на стул. Первейшая задача - разорвать все без исключения связи между бандитами в северной части кратера Финдос и бандподпольем в его южной части. Без подпитки из вне, без поддержки гражданского населения, бандитские отряды просто вымрут. Пусть они во многом автономны, понаделали в подземельях Свалки схронов и тайных складов, но не на сто процентов.
  Какой бы убогой не была бы Свалка, рукавом борга Сван смахнул пыль со столешницы, придётся обустраиваться на ней со всеми возможными удобствами. Аборигены, чтоб их, в прямом смысле нагадили на полу.
  - Э-э-э! Ты чего делаешь? - Сван поднял глаза на помощника.
  - Так, это, - Фомка поднял забрало герметичного шлема, - борг хочу снять. Надоел он мне.
  - А-а-а, - Сван устроился на шатком стульчике поудобней. - Ну если жить надоело, то снимай.
  - Это ещё почему?
  В голосе помощника сквозит недоверие и сильное подозрение на глупый розыгрыш. Хотя у Свана нет привычки шутить над подчинёнными. Не та профессия, шутка боком может выйти, причём, по закону подлости, в самый неподходящий момент.
  - Спецы ещё не проверили помещения, - усмехнулся Сван. - Ладно, если аборигены пару жучком к нам подселили. А то могут и бомбочку с ядовитым газом заложить.
  Фомка тут же захлопнул забрало герметичного шлема. В мирах типа Свалки или Ямы, где нет пригодной для дыхания атмосферы, отравиться газом более чем реально. Достаточно заложить в каком-нибудь воздуховоде баллончик с примитивным часовым механизмом и всё - в считанные секунды Управление полиции может превратиться в душегубку.
  

Глава 11. Интенсивный допрос

  На обустройство, расселение и проверку зданий вновь воссоздаваемой колониальной администрации Бацела ушло больше местных суток. В первую очередь пришлось разбираться с огромным ворохом административных проблем, до обустройства быта дело не дошло.
  Начальником СБ Бацела назначили витуса Сиуша Чесила, полицейского чиновника с Акатуны. Как ещё на Миреме узнал Сван, витус Чесил очень вовремя попался на коррупции. Перспективе переселиться в качестве эмигранта третьей категории в Яму он предпочёл должность главного полицейского на Свалке. Правильно понял мужик: уж если суждено оказаться в аду, то уж лучше в должности главного чёрта, а не бесправного грешника. Пусть допрашивать подозреваемых с пристрастием он не умеет, зато, говорят, хороший администратор. Тем лучше - всё меньше будет лезть в оперативную работу. Свану, как старшему следователю, предстоит непосредственно громить бандподполье Бацела и в его окрестностях.
  Самую первую ночь на Свалке Сван на пару с помощником провёл на полу в собственном кабинете. Хорошо, что хоть Управление полиции успели проверить и разрешили снять борги. Ночь прошла спокойно. Ни стрельбы, ни терактов, ни брошенных в окно мэрии камней. Только дело отнюдь не в смиренности аборигенов. В Бацеле разместили аж три роты Первой охранной дивизии, больше трёх сотен вооружённых до зубов головорезов с непогашенными судимостями. Конечно, в недалёком будущем гарнизон сократят всего до одной роты. Две другие расквартируют по другим городам и посёлкам на южной оконечности кратера Финдос.
  При тщательном осмотре здания Управления полиции и мэрии специалисты технической службы нашли с десяток примитивных "жучков". Предостережение Свана не оказалось пустым звуком. В одном из воздуховодов в подвале мэрии нашёлся аж целый баллон с ядовитым газом.
  На следующий день ровно в полдень по радио и телевиденью Бацела, а так же для надёжности через громкоговорители на улицах, объявили об обязательной регистрации населения. Каждый житель Бацела обязан явиться в мэрию и получить на руки удостоверение личности. Срок исполнения - неделя. Через семь дней любой человек без документов автоматически будет считаться членом бандподполья с неизбежным заключением под стражу.
  От долгого сидения на одном месте затекли ноги, Сван поднялся со стула. Через бронированное окно кабинета отлично видна запруженная от края до края Центральная площадь. Простым жителям Бацела неприятности в виде стальных наручников и крепких дверей с замками с той стороны совершено ни к чему. Говорят, Сван невольно улыбнулся, пять стандартных лет назад, когда в Бацеле в качестве гарнизона оставили всего одно отделение космических пехотинцев, чуть ли не в прямом смысле пришлось перекрывать кислород. Аборигены упорно не желали проходить регистрацию.
  У большей части местных жителей на плечах синие рабочие робы, точно такие же как и в Яме. У кого-то почти новые, чистые, со стрелками на брюках и рукавах. У кого-то блеклые от постоянных стирок. На женщинах простые однотонные платья или короткие юбки с блузками. Дети все как один в футболках, шортах и сандалиях на босу ногу. Местные жители не пользуются ни кофтами, ни шубами, ни шарфами, ни меховыми рукавицами. В их гардеробе начисто отсутствуют тёплые вещи. На поверхность Свалки аборигены выходят либо в боргах, либо вообще не выходят. В подземных городах и посёлках температура стабильна и держится около 20 - 22 градусов тепла.
  Сван прильнул к толстому стеклу. Из окна лишь частично можно разглядеть главный вход в мэрию. Очередь движется мучительно медленно. В лучшем случае раз в минуту за створками дверей исчезает один абориген и тут же на улицу выходит ещё один озадаченный и напуганный местный житель. На то, чтобы узнать у каждого имя, фамилию, отчество, место жительства и род деятельности требуется гораздо меньше времени.
  - Сволочи, - тихо фыркнул Сван.
  В душе на медленном огне закипает презрение к сброду под окном. Внешняя покорность не более, чем фикция. Мужчины и женщины стоят спокойно, не орут, не трясут плакатами с надписями "Убирайтесь вон". А вот сощуренные глаза, десятки и сотни пар, недовольно обстреливают фасад мэрии и Управление полиции.
  Сван отвернулся от окна. За семь стандартных лет "главари незаконных вооружённых формирований" основательно промыли аборигенам мозги. Подростки вообще ничего не боятся и совсем не стесняются показывать пальцами очень неприличные жесты. Да-а-а, Сван отошёл от окна, придётся основательно повозиться. Рай нужно отработать.
  Сван вернулся за письменный стол. Какой бы презренной не была работа уборщика, вчера с Фомкой им пришлось лично поработать веником и шваброй. Зато кабинет как новенький. Ну, Сван покосился на смачную царапину поперёк входной двери, почти как новенький. По крайней мере чисто. Жаль, с мебелью большой напряг. Из цепких лап утуса Бамута, главного завхоза новой колониальной администрации, удалось выцарапать лишь раскладной стол для Фомки и пару стульев.
  Вместо полноценных электронных рабочих столов им выдали так называемые ноутбуки. Сван повернул к себе переносной персональный компьютер. Впрочем, работать можно, по-своему даже удобно.
  Ноутбук представляет из себя два экрана, соединённых вместе на манер раскладного столика. Хочешь, разворачивай оба и клади на письменный стол. Хочешь ставь один из них вертикально и используй как телевизор. В комплекте идёт даже кнопочная клавиатура, если вдруг придётся много печатать пальцами. Длинный чёрный провод подключает ноутбук к компьютерной сети колониальной администрации. Конечно, не очень удобно, беспроводные сети изобрели много столетий тому назад, зато через провод надёжней. Всё меньше, что среди бандподполья найдётся толковый хакер, который сумеет подключиться к сети колониальной администрации.
  За переносным столиком напротив скучает Фомка. Перед ним точно такой же ноутбук и помощник точно так же не знает, чем себя занять. Сван смачно зевнул, челюсть едва не свело судорогой. Скучно и, одновременно, завораживает. Полнейшее отсутствие дел не более, чем затишье перед бурей. Очень, очень скоро будет не то что присесть, зевнуть некогда.
  Рабочая поверхность ноутбука светится синим полем. Сван лениво чиркнул по ней указательным пальцем. Жаль, в компьютере нет никаких игрушек. Вообще никаких, даже примитивного "Тетриса" или карточного пасьянса. Рабочая сеть повышенной надёжности. А так было бы здорово разложить пару пасьянсов. Всё дело.
  Точно по середине правого экрана замигал красный конвертик.
  - Наконец-то, - Сван щелчком раскрыл сообщение.
  Всего одна строчка от главного медика. Чего и следовало ожидать. Как говорят в таких случаях на Миреме - клюнуло.
  - Фомка, собирайся, - Сван с тихим щелчком захлопнул ноутбук. - У нас есть самый первый клиент.
  Помощник тут же вскочил на ноги. Переносной столик перед ним опасно накренился, но устоял. Скука едва не доконала Фомку. Ему, как и самому Свану, не терпится вернуться к любимой работе.
  - Кто? - Фомка подхватил со стола сложенный ноутбук.
  - Сюрпризом будет, - коротко бросил Сван.
  К правой стенке письменного стола прислонён серый чемоданчик. Углы скреплены железными скобками с маленькими заклёпками. Сван на ходу подхватил его за откидную ручку. Фомка едва успел закрыть дверь в кабинет.
  В подвале Управления полиции по всем правилам оборудована комната для интенсивного допроса. В большом стуле из нержавеющий стали с широким подголовником сидит, точнее зафиксирован широкими захватами на подлокотниках, самый первый клиент. Физически крепкий мужчина лет 30 - 35. На обнажённой груди двумя холмами выпирают накаченные мышцы, а на животе кубики пресса. Лицо волевое, пушистые брови и квадратный подбородок.
  На появление следователей клиент отреагировал очень даже спокойно: не заплакал, не описался от страха, даже не вздрогнул. На волевом лице, словно на картине маслом, нарисовано любопытство с оттенками брезгливости. Когда Сван с грохотом опустил на стол серый чемоданчик, клиент лишь скосил глаза.
  Впрочем, обманываться не стоит, Сван невольно улыбнулся. Таким безмятежным, таким спокойным и чуточку брезгливым бывает человек, который не имеет ни малейшего понятия о своём самом ближайшем будущем. Примерно такими же любопытными глазками без страха и уважения младенец двух лет отроду поглядывает на гремучую змею, которая уже свернулась кольцом и гремит хвостовой "погремушкой". С другой стороны клиент явно умеет себя контролировать. По крайней мере не пугает сам себя заранее от неизвестности.
  Комната для интенсивного допроса очень похожа на рабочий кабинет Свана в Яме. Такие же прямоугольные лампы на потолке, письменный стол с парой стальных стульев и кресло для подозреваемого. Хотя нет, Сван чуть повернул голову. Напротив стола и стула для допроса огромное во всю стену зеркало.
  Фомка без лишних напоминаний развернул перед Сваном ноутбук. Один из экранов поднят почти под девяносто градусов.
  Психологический момент. Сван демонстративно молчит. Фомка первым рот не откроет ни за что. Клиент молчит. Мужчина в кресле для допросов лишь искоса поглядывает по сторонам и на большое зеркало рядом на стене. Хотя прекрасно понимает: не чай пить позвали.
  Так, что там... В три клика Сван вывел на вертикальный экран ноутбука предварительную информацию. Риш Кижич Бинган. Назвался владельцем семейной фермы в черте города. Коровы, картошка, овёс, куры и свиньи - стандартный набор. Образование среднее, год рождения, родители, семейное положение... Сван быстро пробежался глазами по скудному досье. Не густо. А вот и самое интересное - причины задержания.
  По заключению медиков на теле Риша Бингана обнаружены боевые ранения, которые сделали его инвалидом третьей группы с сохранением полной работоспособности. Иначе говоря, мужчина хоть куда, кроме военной службы, разумеется.
  Сван глянул поверх вертикального экрана ноутбука. Риш Бинган с интересом глянул в ответ. Точно раненный боец: на левой ключице точечный шрам с маленькими лучиками, не иначе от пули. Через левую голень тянется ещё один обширный шрам, да и кость срослась немного неровно. Похоже, Сван сощурился, Риш Бинган подорвался на противопехотной мине, либо рядом с ним разорвался 30-мм снаряд "Шельмы". Ага! На левом бедре хорошо заметная вмятина. Взрывом оторвало часть мышц. Риш Бинган сильно хромает, почему ему и присвоили третью группу инвалидности и освободили от военной службы. Выгребать навоз из-под бурёнок он может, а вот бегать по поверхности Свалки с пороховым анахронизмом в руках уже нет.
  Клиент с ходу не ломается и даже не проявляет ни малейших признаков страха. Ожидаемо, но всё равно обидно. Сван вновь опустил глаза на вертикальный экран ноутбука. Космические пехотинцы взяли Бацел всего пару дней тому назад, у местной СБ, и у самого Свана, репутация чистая, как носовой платок отличника. Клиент победил в самом первом раунде, разговор придётся начинать не ему.
  - И так, - излишне резко и громко произнёс Сван, плечи клиента чуть заметно дрогнули, - вы подтверждаете, что вас зову Риш Кижич Бинган, вам 34 стандартных года, место жительства Бацел, Свиная улица, дом 4.
  Риш Бинган скосил глаза в сторону, на лице мелькнула внутренняя борьба.
  - Да, - клиент кивнул, - меня зовут Риш Кижич Бинган и всё прочее. Да, я владею семейной фермой. Вы любите свинину? Могу продать парочку кабанчиков.
  Излишняя болтливость, клиент не так монолитен и спокоен, как пытается выглядеть. Небольшой запрос, Сван ткнул пару раз пальцем в ноутбук, на экран выскочили новые данные. Да, согласно последней официальной переписи населения Риш Бинган жил в Бацеле и владел семейной фермой. Сван улыбнулся, ещё тогда кабанчиками торговал.
  - Ну что, уважаемый, сознаваться будем? Или вам помочь? - Сван вновь глянул на Риша Бингана поверх вертикального экрана.
  - Мне не в чем сознаваться, - Риш Бинган пожал плечами. - Я мирный фермер. По первому требованию новых властей явился на регистрацию. А меня схватили, стащили штаны и приволокли в эту комнату без каких-либо объяснений. Это произвол, вообще-то. Или вам на Миреме не объяснили, что это такое?
  Клиент изволит хамить. Правда, весьма вежливо и тонко. Сван улыбнулся. Что-то не похож Риш Бинган на мирного фермера. Умный больно.
  Регистрация жителей Бацела потому и продвигается медленно. Кроме сбора анкетных данных каждого горожанина в обязательном порядке осматривают врачи. Так заодно в базу данных новой колониальной администрации попадают образцы ДНК, отпечатки пальцев и снимки сетчатки глаз. А вот о чём Риш Бинган так и не догадался, так это о самой главной цели медицинского осмотра - поиск боевых ранений. Именно по этой причине "мирный фермер" оказался в стальном кресле для интенсивного допроса.
  - Вот что, уважаемый, - ни чуть не повышая голоса, заговорил Сван, - ты мне тут не свисти о мирной жизни. Что? На мину наступил? Или снаряд от "Шельмы" рядом рванул? Или будешь утверждать, будто это коровья лепёшка у тебя под пяткой бабахнула. Да так удачно, что оторвала кусок бедра и прострелила левую ключицу. Хватит врать!!!
  Последнюю фразу Сван рявкнул что есть мочи. Риш Бинган нервно дёрнулся, словно от смачной оплеухи.
  - Где воевал? В какой роте? При каких обстоятельствах ранен? С какой целью оставлен в Бацеле? Говори!!! Сволочь!
  Щёки Риша Бингана тут же налились краснотой, глаза сузились, а дыхание остановилось. Миг... Другой... На лице клиента мелькнуло секундное колебание... И Риш Бинган вновь расслабился и опустил плечи в кресле для допросов.
  - Вы что несёте, уважаемый, - голос Риша Бингана даже не хрипит от натуги, роль простого мирно жителя удаётся ему на все сто. - Я понятия не имею, о чём вы тут толкуете. Я простой мирный фермер. Коров развожу, картошку, лук выращиваю. Свинки там всякие. Какие мины? Какая подствольная граната? Бог с вами.
  Да-а-а..., клиент крепкий, нахрапом не возьмёшь. Тем хуже для самого клиента. Из ящика стола Сван вытащил крокодила, обычную детскую игрушку, старую и облезлую. Некогда ярко-зелёная ткань потемнела от грязи. На продолговатой мордочке выделяются бурые пятна.
  - Вы знаете, что это такое? - Сван подошёл к подозреваемому вплотную.
  - Ваша игрушка? - Риш Бинган ядовито усмехнулся.
  - Верно, - Сван чуть заметно кивнул, - только не совсем моя. Когда-то этим самым крокодилом играла моя старшая дочь. Потом она выросла и потеряла к игрушке интерес.
  Конечно, - Сван перехватил крокодила за длинный хвост, - игрушку можно было бы оставить, благо Великий Создатель подарил мне ещё детей. Только я решил использовать крокодила немного иначе.
  - Это как же? - на свою беду поинтересовался Риш Бинган.
  - А вот так.
  Свист рассекаемого воздуха. Облезлый крокодил врезался допрашиваемому точно в лицо. Из носа брызнула кровь. Риш Бинган стукнулся головой о подголовник. Пока не опомнился. Короткий замах. Крокодил описал дугу и врезался в левое ухо. А потом в правое и вновь по лицу. Смачно, со знанием дела, Сван принялся методично избивать подозреваемого.
  - Ну как? - Сван резко остановился, крокодил замер в отведённой для удара руке.
  Вместо ответа Риш Бинган сплюнул кровью и осколками зубов. Из носа и ушей подозреваемого стекают тонкие красные струйки. Правый глаз заплыл, через час - два он полностью скроется под обширной гематомой.
  - Видишь ли, уважаемый, - Сван поднёс облезлую игрушку к лицу Риша Бингана, красный язычок коснулся разбитых губ подозреваемого, - перед этим самым крокодилом трепетала вся Яма.
  От удивления Риш Бинган вылупил глаза и непроизвольно подался назад. Голова подозреваемого сама стукнулась о подголовник.
  - Да, да, уважаемый, - Сван самодовольно улыбнулся, - я не полицейский хлюпик с Мирема, который только и умеет старушек через дорогу переводить. Под этим самым крокодилом ещё и не такие крутые бобры кололись. Пройдёт не так уж и много времени, как перед ним будет трепетать весь Бацел, а потом и вся Свалка.
  - Не называй мой мир Свалкой! - просипел Риш Бинган. - Дайз...
  Облезлый крокодил со свистом врезался в лицо Риша Бингана. Подозреваемый вновь стукнулся головой о стальной подголовник.
  - Свалка. Свалка. И ещё сто раз Свалка. Твоя планета была, есть и будет свалкой человеческих душ.
  Крокодил вновь со свистом рассекает воздух. Голова, плечи, грудь и живот Риша Бингана быстро покрылись кровоподтёками. Прочная ткань старой игрушки словно наждачная бумага сдирает кожу.
  - Колись! Козёл!
  Крокодил врезался в пах. Риш Бинган хрипло выдохнул и попытался согнуться. Крокодил тут же врезался ему снизу в челюсть.
  - Где воевал? В каком отряде? Когда и где попал под гранату из подствольника? С какой целью оставлен в Бацеле?
  Сван резко остановился. Крокодил почти мягко опустился на макушку Риша Бингана и медленно сполз по лицу.
  - Я-я-я... - Риш Бинган выдохнул кровью, - ничего вам не скажу.
  О-о-о! Прогресс. Сван самодовольно улыбнулся. Подозреваемый уже не корчит из себя мирного фермера, который тихо торгует кабанчиками. Похоже, аборигена не учили, как правильно вести себя на допросе. У Риша Бингана была возможность сойти за мирного фермера, который и в самом деле не при делах. Редко, очень редко, коровьи лепёшки и в самом деле взрываются под ногами. Была возможность, если бы ещё раньше "мирный фермер" не проболтался бы о подствольной гранате. А последней вымученной фразой "Я вам ничего не скажу" Риш Бинган окончательно и полностью признался. В сети попалась "рыба", осталось только выяснить её породу и вес.
  - Не-е-е..., дружок, - сквозь зубы протянул Сван. - Ты у меня всё расскажешь. Всё. Даже то, о чём давно забыл.
  Методично и настойчиво Сван обработал Риша Бингана с головы до ног. Сперва "мирный фермер" стойко сносил удары молча, потом начал глухо выть, но так и не сломался. Сван смахнул со лба обильную испарину. Не сломался, хотя теперь "мирному фермеру" придётся потратить целое состояние на стоматолога и долго, долго писать в подгузники.
  - Где воевал? В каком отряде? Когда и где попал под гранату из подствольника? С какой целью оставлен в Бацеле?
  Крокодил в очередной раз врезался подозреваемому в нос. Вместо ответа Риш Бинган плюнул кровью. Сван легко увернулся.
  - Ух... - Сван присел на табурет рядом с креслом для допросов, - утомил ты меня.
  Да-а-а.. Риш Бинган - крепкий мужик. Большая часть уголовников в Яме на этом этапе благополучно колется. Признаются даже в преднамеренных убийствах, которые ничем иным как публичной казнью на Восьмой площади, центральной площади Алинграда, закончится не могут. Сван положил влажного крокодила на стол. На этот раз в кресле для интенсивного допроса сидит не матёрый уголовник, которого волнует лишь собственная задница, а убеждённый противник. Моральную стойкость Риша Бингана подпитывает убеждённость в собственной правоте, вера в светлое будущее родной Свалки и прочее, прочее, прочее. На Миреме на курсах предупреждали о подобном. Как хорошо, что ещё тогда, на благословенной метрополии, хватило ума заранее подсуетиться.
  - Поздравляю вас, уважаемый, - Сван тяжело поднялся с привинченной к полу табуретке, - вы только что перешли на следующий уровень. Раз не хотите по-хорошему, будем разговаривать с вами по-плохому.
  Если бы оба глаза Риша Бингана не заплыли бы от обширных гематом, то абориген несомненно вылупился бы от удивления. А так он лишь слабо качнул головой. С губ "мирного фермера" слетели кровавые пузыри.
  Из небольшого серого чемоданчика со стальными углами Сван достал маленький инъектор, медицинский аппарат с пистолетной рукояткой, дальний потомок обычного медицинского шприца. Только вместо стальной иглы очень тонкая струя сжатого воздуха вгоняет под кожу препарат.
  - Больно не будет, - Сван ткнул инъектором Ришу Бингану в шею.
  Инъектор слабо пшикнул, подозреваемый лишь слабо качнулся в сторону.
  - "Сыворотка правды"? - просипел Риш Бинган.
  - Не-е-е, - Сван убрал инъектор обратно в серый чемоданчик. - Если ты и в самом деле "мирный фермер", то должен прекрасно знать: "сыворотки правды" не существует. Те препараты, которые обыватели по наивности своей называют "сывороткой правды", на самом деле просто развязывают язык. Допрашиваемый начинает легко и охотно нести всякий бред, лишь бы только не молчать. Как говорят в народе "словесный понос". Хотя в нём и в самом деле могут проскочить важные факты. Только чтобы выудить их, отсортировать на достоверность, нужна масса времени. А мне лень.
  Фомка, - Сван повернулся к помощнику, - снимай с него трусы.
  Помощник без лишних слов сдёрнул с допрашиваемого большие семейные трусы синего цвета на толстой резинке. Риш Бинган настолько измотан крокодилом, что даже не пытался сопротивляться.
  - Я предпочитаю простые, грубы даже, но не менее эффективные средства.
  Из серого чемоданчика со стальными углами Сван вытащил небольшой кубический приборчик и катушку чёрных проводов.
  Штепсельными разъёмами Сван подключил три провода к приборчику. Три других конца со стальными крокодилами Фомка ловко подцепил к соскам Риша Бингана и к головке полового члена.
  - Я называю его "Электрический исповедник", - Сван любовно погладил приборчик. - Один головастик на Миреме изготовил его по моему спецзаказу. А то, - Сван перевёл взгляд на допрашиваемого, - в Яме приходилось пользоваться жутким примитивом. Не поверишь: в прямом смысле подключать допрашиваемых к электрической розетке. Ужас!
  Крокодил, - Сван похлопал грязную игрушку, - для тупых уголовников. Утус Бинган, вы только что с блеском доказали, что являетесь упёртым интеллектуалом. "Электрический исповедник" как раз для таких как вы морально стойких. Я вколол вам не мифическую "сыворотку правды", а вполне реальный стимулятор для сердца, чтобы вы ласты не склеили под напругой.
  Сван открыл панель управления "Электрическим исповедником". Головастик хорошо поработал, вместо рычажков и реостатов программируемый микропроцессор. Пальцы быстро забегали по маленьким квадратным кнопочкам и настройкам. Можно регулировать не только силу тока и напряжение, но и продолжительность воздействия, причём как на все три провода сразу, так и по отдельности. Ещё на Миреме Сван написал своеобразную музыку. Жаль, не было возможности заранее проверить её звучание. Впрочем, начать никогда не поздно. Левым мизинцем Сван ткнул в большую зелёную кнопку с надписью "Старт".
  Пытка током очень коварна. Обычно допрашиваемый имеет возможность орать от боли. Истошный вопль помогает сбросить нервное напряжение и пересилить боль, в некоторых пределах, разумеется. Переменный электрический ток пускает в разлад все мышцы тела. Не то что орать, дышать под напряжением проблематично. Нервное напряжение и боль не вылетают вместе с криком наружу, а копятся внутри и давят, давят, давят. Давят, как пар в котле с неисправным аварийным клапаном.
  Риш Бинган беззвучно затрясся всем телом в кресле для допросов. Глаза от напряжения вылезли из орбит, мышцы на руках и ногах вздулись от бесплодных попыток вырваться и сорвать с тела ненавистные провода. Только кресло для допросов сварено на совесть из толстых листов и гладких прутков.
  Первый заряд по продолжительности самый длинный, но и самый слабый. Едва ток прекратился, как Риш Бинган дёрнулся всем телом. Завтрак, или что он там ел перед визитом на регистрацию, жёлтой вонючей пеной выскочил наружу. Вместо истошного крика из горла Риша Бингана вырвался натужный кашель с кровью.
  "Исповедник" тихо пискнул. Новый разряд тока устремился по проводам, Риш Бинган затрясся вновь. На этот раз серия состоит из более коротких импульсов, зато с большим количеством миллиампер. Сильные судороги едва не ломают подозреваемого на части. "Исповедник" так и будет гонять ток через тело Риша Бингана, пока абориген не сломается, не завопит от боли в краткий перерыв между разрядами и сам не выскажет жгучего желания сотрудничать со следствием. Если через крокодила считанные единицы уголовников всё же проходили, то под напругой ломались все без исключения.
  - А, чёрт! - Сван торопливо ткнул в кнопку "Стоп".
  "Исповедник" недовольно пискнул. Риш Бинган бессильно обмяк в кресле.
  - В чём дело, витус, - помощник удивлённо вытянул шею.
  На экране ноутбука настойчиво мигает красный конвертик. Пока Риш Бинган корчился под напругой, пришло сообщение. Сван быстро пробежал глазами всего одну строчку.
  - Да они с ума сошли! - Сван сорвался с места. - Жди здесь, я скоро.
  На пороге комнаты для допросов Сван оглянулся, Фомка послушно сел обратно.
  В коридоре два рослых бойца Охранной дивизии в камуфлированных красных боргах держат закованного в наручники парня. Тот, что слева, уже потянулся к дверной ручке. Сван тут же захлопнул дверь.
  - Вы что, сдурели? - Сван накинулся на бойцов. - Куда вы его тащите?
  - Согласно приказу лейтенанта Сыпуна, - пробасил левый солдат, - задержанного следует доставить в комнату для интенсивного допроса.
  Солдат Охранной дивизии прост как гвоздь на сто двадцать. И где только набрали таких идиотов? Сван стиснул зубы, с языка едва не сорвался бурный поток отборных ругательств.
  - Не надо в комнату для допросов, - левой рукой Сван накрыл дверную ручку. - Тащите его в предвариловку. Хотя...
  На задержанном кроме красных плавок больше ничего нет. На вид парню лет 20 - 22. Мускулистый, голову подпирают трапециевидные мышцы. На животе не дряблые складки жира, а мечта каждого подростка - симметричные кубики пресса. Такую рельефную мускулатуру можно накачать только одним способом и вовсе не в тренажёрном зале. Да и ладошки для гирь и гантель слишком мягкие.
  - Не, не надо его в предвариловку, - Сван отошёл от двери. - Давайте его сюда.
  Чуть дальше по коридору ещё одна дверь в маленькое помещение. Неширокий стол во всю стену и пара стальных стульев. Зато на самой стене огромное окно в комнату для допросов. По ту сторону Риш Бинган по-прежнему свисает бессильным кулем в кресле для допросов.
  - Давайте его сюда, - Сван показал пальцем на стальной стул с захватами для рук и ног.
  В комнате для наблюдения за допросом как раз предусмотрен стул для подозреваемого. Солдаты Охранной дивизии молча усадили парня. Сван лично защёлкнул руки и ноги. Молодой абориген совсем, совсем не понимает, что происходит и что ждёт его в самое ближайшее будущее. Похоже, как и первого подозреваемого, его явно не готовили к интенсивным допросам в СБ.
  - Сиди, смотри и слушай, - Сван ткнул в маленькую кнопочку под широким динамиком на стене.
  Маленькая комната для наблюдений тут же наполнилась тяжёлым прерывистым дыханием Риша Бингана. Былая уверенность моментально слетела с лица молодого аборигена.
  - Нус-с-с, уважаемый, - в комнате для интенсивных допросов Сван сел на прежнее место во главе стола. - На чём мы остановились? А! Ну да.
  Новые разряды переменного тока принялись терзать и корячить тело Риша Бингана. В коротких перерывах допрашиваемый натужно хрипит от боли. Завтрак, или что он там съел накануне, давно вылетел наружу и расплескался по его ногам. Переменный ток выгнал из носа даже сопли, большие мутные пятна протянулись с подбородка Риша Бингана до самой груди.
  "Электрический исповедник" монотонно пикает и пикает через рваные промежутки времени. Сван равнодушно наблюдает за мучениями Риша Бингана. Хотя, нужно признать, абориген побил все предыдущие рекорды. Ну да, Сван усмехнулся, идейные, они такие. Только хитро настроенный "Исповедник" и сердечный стимулятор в крови не дадут ему умереть раньше времени.
  - Умоляю! - натужно выдохнул Риш Бинган, едва "Исповедник" в очередной раз отключил напряжение.
  Сван тут же ткнул кнопку "Стоп".
  - Не надо. Пощадите. Я, - Риш Бинган судорожно сглотнул, - я всё скажу.
  Чего и следовало ожидать, Сван самодовольно усмехнулся. Электрический ток ломает всех. Это только в кино и книжках главный герой мужественно умирает под пыткой, но так и не выдает очень важную тайну. А в жизни ломаются все без исключения. Кто-то раньше, кто-то позже. Как сейчас, например. А если кто и умирает, так это от топорной работы следователя.
  Не-е-е! Единая компьютерная сеть - чудная ведь. Два клика на ноутбуке как в маленькой комнате за стеклом динамик на стене тут же выключился. Второй клиент вдоволь наслушался и налюбовался на мучения Риша Бингана, а вот о чём он сейчас будет петь - юному аборигену знать совершено незачем. Не стоит подбрасывать мыслей для фантазии и лжи.
  - Фомка, - Сван сдвинул к помощнику ноутбук. - Ну, слушаю вас, - Сван повернулся к допрашиваемому.
  От былого спокойного и сильного мужика не осталось и крошки. Риш Бинган весь в крови, соплях и собственной блевотине. Под креслом для допросов скопилась жёлтая зловонная лужа.
  - Да, я участвовал в боевых действиях двадцать три года тому назад, - торопливо заговорил Риш Бинган. - Моё армейское звание - лейтенант. Я командовал Четвёртой ротой Второго полка Народной армии самообороны Дайзен 2. Да, я действительно был ранен. В бою на Северном плоскогорье рядом со мной разорвалась граната из подствольника. Если бы не боевой борг, то я целиком и полностью потерял бы левую ступню.
  Клиент зачирикал, как птичка певчая в клетке, как соловей на ветке. Фомка усиленно барабанит пальцами по ноутбуку. Печатный документ допроса гораздо удобней звукозаписи, по нему можно сразу работать.
  - Для какого задания вас оставили в Бацеле? - тут же уточнил Сван.
  Глаза Риша Бингана испуганно заметались из стороны в сторону. Неожиданно клиент замолчал. Крепкий мужик. Сван не глядя ткнул в кнопку "Импульс" на панели управления "Исповедника". От маленького разряда тока Риш Бинган испуганно дёрнулся и заговорил вновь.
  - По случаю инвалидности и непригодности к действительной военной службе меня оставили в южном административном центре Бацел для... - глаза Риша Бингана испуганно покосились на серый куб "Исповедника", - руководства подпольем в городе Бацел, а так же его окрестностей.
  Ого! Усилием воли, едва не прикусив язык, Сван усидел на месте. А вот помощник справиться с наплывом эмоций не сумел. Фомка оторвался от ноутбука и вылупился на аборигена большими глазами. В сеть медицинского осмотра попала не просто большая рыба, самая большая рыба, настоящий кит.
  - Цели, задачи подполья. Ваши непосредственные подчинённые. Явки, пароли, - Сван с трудом вытолкнул из горла нужные слова.
  Короткие импульсы тока стимулируют Риша Бингана на откровение. Поди, перед алтарём Великому Создателю так не исповедовался. А ведь он не просто так говорит. Каждое его слово, каждое признание, обрекает на гибель всё нового и нового подпольщика и на провал движения сопротивления в Бацеле и его окрестностях в целом.
  Со стороны Независимого правительства было крайне, крайне неосмотрительно оставить руководителя подполья в городе и попытаться перевести его на легальное положение. По всем правилам конспирации Риша Бингана следовало бы держать в тёмном подвале с ампулой яда в воротнике и каждую ночь прятать в новом доме. Видимо аборигены ну ни как не ожидали, что в лапы СБ в самую первую очередь попадёт именно руководитель подполья, да ещё расколется на самом первом допросе.
  Эх! Сван недовольно поморщился. С одной стороны, это хорошо, а с другой... Было бы гораздо, гораздо лучше, если бы они вышли на Риша Бингана через месяц другой. Ну, в крайнем случае, через неделю другую. А так...
  - Мой личный тайник с документами находится на моей ферме в стойле номер 41, в левом дальнем углу под плиткой. Это всё, что я могу вам рассказать.
  Риш Бинган уставился на серый корпус "Исповедника". Глаза руководителя подполья, точнее, бывшего руководителя, слезятся от страха. Пальцы аборигена мелко, мелко скребут ногтями по металлическим подлокотникам. Риш Бинган боится, очень боится, что "Исповедник" разразится новыми импульсами тока и боли.
  - Честное слово, - Риш Бинган уставился затравленный взглядом, - я больше ничего не знаю.
  - Верю, - Сван кивнул.
  На лице Риша Бингана тут же отразилось вселенское облегчение. Допрашиваемый улыбнулся разбитыми в кровь губами.
  - Пока верю, - тут же добавил Сван.
  К чести Независимого правительства, они, всё же, предвидели провал самого главного подпольщика. Риш Бинган назвал имена и клички только непосредственных подчинённых, тогда как рядовых подпольщиков и руководителей среднего звена он в глаза не видел. Хоть какая-то отрада, Сван усмехнулся.
  - Фомка, - Сван глянул на помощника, - отключай его. Допрос окончен. Хотя..., подожди.
  Одна единственная фраза вновь ввергла душу подпольщика в хаос эмоций. Риш Бинган нервно заёрзал в кресле для допросов.
  - Я, конечно, понимаю - предлагать бесполезно, но я обязан спросить, - произнёс Сван. - Утус Бинган, от имени колониальной администрации я официально предлагаю вам публично покаяться в свершённых преступлениях, публично выдать ваших сообщников и возглавить отряд самообороны города Бацела. Иначе говоря, вы будете непосредственно помогать СБ и Охранной дивизии бороться с бандподпольем. Ну, там, патрулировать улицы, задерживать и физически ликвидировать выявленных бандитов. Вам сохранят жизнь и вернут свободу. В будущем вы сможете занять высокий административный пост. Вы согласны?
  Гвозди бы делать из этих людей! Не было б в мире крепче гвоздей! Сван едва не захлопал в ладоши от восторга. Любой уголовник на месте подпольщика тут же расплакался бы от счастья и предложил бы лично повесить пару-тройку подельников на Центральной площади Бацела. Риш Бинган, морально и физически раздавленный человек, в ответ промолчал.
  На лице бывшего подпольщика отразилось мучительное внутреннее напряжение. Риш Бинган покраснел от натуги, затрясся всем телом и до хруста стиснул осколки зубов. Стальные крокодилы "Исповедника" по-прежнему висят на его груди и головке полового члена яркими пиявками. Неужели согласится? Сван невольно напряг руки.
  - Не-е-е! - хрипло прокричал Риш Бинган.
  На первый самый искренний, самый глубокий выкрик у Риша Бингана ушли почти все силы.
  - Ни за что, - гораздо тише произнёс Риш Бинга и добавил почти шёпотом. - Никогда.
  Бывший подпольщик дышит как загнанная лошадь. Голова без сил упала на грудь, а пальцы вновь заскребли ногтями по широким подлокотникам. Не иначе он ожидает продолжения пытки током.
  - Очень хорошо, - Сван радостно потёр руки.
  Риш Бинган ожидал продолжение пытки током, грязной ругани и оскорблений, но только не радостного возгласа. Подпольщик сел прямо, на лице застыло удивление с примесью радости и затаённой надежды.
  - Не думайте о себе слишком много, - охотно ответил Сван на незаданный вопрос. - Нам, то есть СБ, нужен "жертвенный агнец". Вы, уважаемый, отлично подходите на эту роль. Крайне важно, чтобы даже до последнего и самого тупого аборигена Свалки дошло: началась другая, совсем, совсем другая война. Это вам не отделение космических пехотинцев за нос водить. Ну а отряд самообороны Бацела возглавит кто-нибудь другой, например кто-нибудь из ваших непосредственных подчинённых. Пусть менее яркий, зато гораздо более покладистый.
  Ладно, - Сван хлопнул ладонями по коленкам, - допрос закончен. Фомка, вызывай конвой. Этого, - Сван кивнул в строну Риша Бингана, - в тюремный лазарет. Пусть лепилы в доску расшибутся, но сделают так, чтобы он не сдох раньше времени.
  Солдаты охранной дивизии увели подпольщика. На Риша Бингана даже не потребовалось одевать наручники. Пытка крокодилом, "Исповедником" и мучительное признание доконали его настолько, что у бывшего подпольщика не осталось сил на своих двоих выйти из комнаты для допросов. Солдаты охранной дивизии уволокли его в полуобморочном состоянии.
  В комнате для наблюдений второй клиент сидит пристёгнутый к стулу белее снега. Руки парня мелко, мелко трясутся, с нижней губы тоненькой струйкой стекает кровь. У аборигена и в мыслях нет оказать сопротивление. Парень безропотно позволит отстегнуть себя от стула.
  В комнате для допросов у молодого аборигена подогнулись ноги. Сван на пару с помощником усадил его в кресло для допросов. Громкие щелчки зажимов на руках вывели его из оцепенения. Парень нервно заёрзал и задёргался. Кровь, сопли и блевотина, что остались в изобилии после допроса Риша Бингана, жгут его кожу словно концентрированная кислота.
  - И так, - за письменным столом Сван двинул ближе к себе ноутбук. - Вас зовут Реян Дририч Бисан.
  - Н-н-нда, - парень с трудом разжал губы.
  - Вы работаете на заводе по переработке фосфорной руды учеником механика.
  - Н-н-нда, - Реян Бисан с ещё большим трудом вытолкнул из себя ещё одно слово.
  - Вы живёте в городе Бацел на Рудокопной улице дом 8.
  Сил на третий ответ у парня не осталось вовсе. Реян Бисан лишь слабо кивнул. Молодой абориген держится из последних сил. "Кино" в комнате для наблюдений, а особенно звуковые эффекты, произвели на него сильное впечатление.
  - Дети есть? - Сван резко сменил тему.
  - Не-е-ет, - пискнул Реян Бисан.
  - Это плохо, - Сван ехидно улыбнулся. - И не будет. Фомка, трусы.
  Помощник тут же подскочил к креслу для допросов и ухватился за красные плавки Реяна Бисана.
  - Не надо трусы!!!
  Истошный вопль Реяна Бисана резанул по ушам. От неожиданности Фомка отпрыгнул назад.
  - Я! Я! Я всё скажу! - Реян Бисан аж задыхается от спешки. - Не надо трусы!
  Парень сломался на элементарном представлении. Для чего Сван и посадил его в комнату для наблюдений за допросом. Конвульсии под током и позорная капитуляция Риша Бингана не хуже крокодила и "Электрического исповедника" сломили парня. Пока молодой подпольщик любовался "кино" со звуковыми эффектами, у него было достаточно времени подумать о движении сопротивления и о своей роли в нём. В двадцать лет жизнь только, только начинается. Одно дело пасть смертью храбрых в чистом поле с прострелянной головой, и совсем, совсем другое позорно изойти кровью, соплями и собственной блевотиной под напряжение в кресле для допросов.
  - Где воевал? В каком звании? При каких обстоятельствах получил ранение? С какой целью оставлен в Бацеле? - Сван сдвинул ноутбук помощнику.
  - Ря, ря, рядовой, национальный гвардеец, Пятая рота, Четвёртый полк Народной армии самообороны Дайзен 2.
  Первое слово далось Реяну Бисану с трудом. Зато потом слова посыпались из него сухим горохом из порванного мешка.
  - Двадцать три года назад, во время войны с Первым ударным флотом, проявил себя умелым и морально стойким солдатом, за что был оставлен в Бацеле для продолжения борьбы в качестве рядового подпольщика.
  Фомка едва успевает щёлкать по ноутбуку всеми десятью пальцами. Реян Бисан торопливо изливает душу. Только рядовой подпольщик знает мало. Из руководства он смог назвать лишь утуса Агаяна, своего непосредственного командира. И ещё четверых точно таких же как и он сам рядовых подпольщиков.
  - Я! Я! Я больше ничего не знаю, - Реян Бисан едва не плачет от обиды. - Но я готов сотрудничать с вами. Надеюсь, моё чистосердечное признание будет учтено при вынесении приговора.
  Да-а-а... Не густо, Сван недовольно нахмурился. Стандартная подпольная ячейка: пять рядовых и один руководитель, который наставляет и направляет подчинённых. Стоит одному из них раствориться в подвалах СБ, как остальные тут же растворятся в подземельях Свалки. Аборигены внимательно прочитали шпионские романы.
  - Вам знаком мужчина, которого вы только что видели в этом кресле? - спросил Сван.
  - Никак нет! - с готовностью отозвался Реян Бисан.
  - А если подумать? - Сван грозно сдвинул брови.
  - Честное слово, не знаю!
  Бравый вояка в одно мгновенье превратился в испуганного ребёнка. Интересная история, Сван задумчиво потёр висок пальцем. Ещё одна ошибка Независимого правительства? Реян Бисан во время войны показал себя хорошим солдатом, но оказался никудышным подпольщиком. Его, как и Риша Бингана, выдала боевая рана, шрам от пули на правом бедре.
  Сван медленно подошёл к креслу для допросов.
  - Жить... хочешь? Детей понаделать хочешь? - Сван навис над горе-подпольщиком, словно прибрежная скала.
  - Да.
  - Тогда ты согласен работать тайным осведомителем службы безопасности, - надавил Сван. - В противном случае по законам военного времени ты будешь казнён как пособник бандподполья.
  От страха парня бьёт нервная дрожь. На лбу выступили капельки пота, а глаза судорожно мечутся в разные стороны. Внутри Реяна Бисана идёт напряжённая борьба. Втихаря сдать товарищей и сесть в тюрьму героем - это одно. А вот встать на скользкий путь предательства, подталкивать в направлении виселицы тех, кто вместе с тобой воюет против всесильной метрополии - совсем, совсем другое.
  - Как хочешь, - Сван резко выпрямился. - Думаю, денька через два твоей матери всё же позволят забрать твоё тело для достойного погребения.
  - Не надо! Погребения. Достойного, - пискнул Реян Бисан.
  Горе-подпольщик - единственный ребёнок в семье. Может по этой причине его оставили в Бацеле. Не сколько собственная смерть, а неутешное горе любимой мамочки окончательно доломали Реяна Бисана.
  - Я, я, я согласен, - прошептал молодой абориген.
  - Согласен на что? - Сван вновь навис над Реяном Бисаном.
  - С-с-согласен работать тайным осведомителем службы безопасности, - с несчастным видом прошептал Реян Бисан.
  - Одного согласия мало, - добавил Сван.
  - А, а, а что ещё надо?
  Вместо ответа Сван отстегнул Реяна Бисана от кресла для допросов и поставил у стены рядом с выходной дверью.
  - А теперь громко и чётко говори следующее, - Сван отступил на пару шагов назад. - Я, Реян Бисан, признаюсь в подпольной подрывной деятельности...
  - Я, Реян Бисан, п-п-признаюсь в п-п-подпольной подрывной деятельности... - послушно залепетал горе-подпольщик.
  - Раскаиваюсь в содеянном и принимаю предложение работать на законное правительство тайным осведомителем...
  Горе-подпольщик повторил слово в слово.
  - В качестве доказательств моих намерений, - продолжил Сван, - я разоблачаю утуса Агаяна, моего непосредственного руководителя. А так же витуса Бингана, руководителя бандподполья города Бацела и его окрестностей.
  Реян Бисан долго путался и запинался. Сван упорно, словно дверная пружина, заставлял юного подпольщика повторять и повторять слова признания. Наконец Реян Бисан на одном дыхании произнёс нужные слова чётко и без единой запинки.
  - Отлично! Фомка, - Сван кивнул помощнику, - покажи ему.
  Большое зеркало рядом с письменным столом и креслом для допросов потемнело. Уже не на зеркале, а на широком экране появился Реян Бисан возле стены, который чётко и уверенно произнёс:
  - В качестве доказательства моих намерений я разоблачаю утуса Агаяна, моего непосредственного руководителя, а так же витуса Бингана, руководителя бандподполья города Бацела и его окрестностей.
  Только теперь, увидав самого себя со стороны, до Реяна Бисана дошёл истинный смысл представления. На потолке, точно напротив, висит полусфера видеокамеры наблюдения. От ужаса у горе-подпольщика подогнулись ноги. Парень без сил сполз на пол. Из его глаз брызнули слёзы.
  - Да, парень, - Сван кивнул, - это ты только что выдал властям Риша Бингана, руководителя движения сопротивления Бацела и его окрестностей.
  - Неправда, - пискнул Реян Бисан.
  - Теперь ты наш с потрохами и обратной дороги у тебя нет. Вздумаешь бежать или отлынивать от работы - покажем эту запись по телевиденью Бацела. Ну а после, - Сван выразительно всплеснул руками, - тебе будет лучше самому убежать на поверхность Свалки в этих самых красных плавках.
  Из серого чемоданчика с железными углами Сван вытащил инъектор. Новая обойма с щелчком встала на место в пистолетной рукоятке. Реян Бисан лишь слабо дёрнулся, когда Сван всадил ему в шею дозу препарата.
  - "Сыворотка правды"? - тихо прошептал Реян Бисан.
  - Не дорос ты ещё до "сыворотки правды", - Сван убрал инъектор обратно в серый чемоданчик.
  - А-а-а... что тогда?
  - Успокоительное и стимулятор, - Сван захлопнул серый чемоданчик. - Это чтобы ты смог спокойно дойти до дома и не спалиться по дороге.
  Прямо на глазах Реян Бисан успокоился и бодро вскочил на ноги. С лица молодого аборигена сошла испуганная покорность, а в глазах появился блеск. Парень распрямил спину, расправил плечи, будто только что не валялся на полу униженный и раздавленный.
  - Фомка, - Сван вернулся за письменный стол, - вызывай конвой. Пусть его отведут обратно на медосмотр. А ты, - Сван глянул на нового тайного осведомителя СБ, - после медосмотра возвращайся домой и жди. Мы сами с тобой свяжется. И да! Запомни: твой оперативный псевдоним, - Сван на секунду задумался, - Канарейка. Именно так ты будешь подписывать все свои донесения и никак иначе. Ты понял.
  - Так точно, витус! - Реян Бисан бодро козырнул.
  Химия бывает полезной. Ближе к вечеру действие стимуляторов закончится. Ну а там, ближе к утру, Канарейка либо придёт в себя и смирится с неизбежным, либо сам залезет в петлю. К партизанам теперь он точно не убежит.
  Два солдата Охранной дивизии увели новоявленного тайного осведомителя.
  - Что дальше, уважаемый? - Фомка сдвинул ноутбук в сторону. - Разоблачаем подполье по полной программе? У нас на руках достаточно нитей. Возьмём тех, кого назвал Риш Бинган. Узнаем у них новые имена и так далее по цепочкам, по цепочкам. Глядишь, через неделю от подполья Бацела и его окрестностей останутся только воспоминания.
  Помощник Габаун аж светится от радости и оптимизма.
  - Фомка, ты как учился? - Сван грозно сдвинул брови. - Или девки на Миреме горячие, пиво вкусное, а на экзамене подфартило вытащить нужный билет?
  Цлаг Габаун так навсегда и застрянет на вторых ролях. Парень расторопный, сообразительный, а вот ума и проницательности не хватает.
  - Ну-у-у... Это... - Фомка тут же стушевался и сник.
  - Если бы ты не спал на лекциях после ночных гулянок, то непременно узнал бы много чего интересного. Громить подполье на корню не имеет никакого смысла, - назидательно произнёс Сван. - Наша задача не уничтожить движение сопротивления, а взять его под плотный контроль. Иначе ещё через неделю Независимое правительство восстановит подполье Бацела, а нам придётся начинать сначала.
  Как знать, может быть, со временем, нам удастся продвинуть на должность главного подпольщика этого горе-конспиратора Реяна Бисана. И тогда движение сопротивления Бацела превратится в отлично смазанную машину для производства трения. Ясно тебе?
  - Ну да, - Фомка виновато улыбнулся.
  - Ладно, - примирительно произнёс Сван, - давай, показывай, что ты там написал.
  Сван повернул ноутбук экраном к себе. По крайней мере Фомка умеет быстро печатать и схватывать суть допроса. Оба признания, и Риша Бингана, руководителя подполья, и рядового Реяна Бисана, записаны почти слово в слово. Сван углубился в чтение.
  Едва в коридоре возле комнаты для допросов Сван увидел горе-подпольщика в красных плавках, то тут же решил завербовать его. По этой причине вместо камеры предварительного содержания Реян Бисан попал в комнату для наблюдения, а после перед ним было разыграно целое представление. Конечно, крокодил легко развязал бы парню язык, до "Электрического исповедника" дело не дошло бы вовсе. Только тогда горе-подпольщика пришлось бы списать в утиль. Обширные гематомы на его теле заставили бы руководителей движения сопротивления как минимум держаться от парня на другой стороне улицы, а то и сразу переправить его в партизанский отряд воевать рядовым дальше. А так новый он же самый первый тайный информатор СБ отправился на продолжение медосмотра без единой царапины на своём мускулистом теле. Ну, разве что, глаза немного красные от слёз.
  - Янпан Осьятич, а когда дело дойдёт до "жертвенного агнца"? - осторожно поинтересовался помощник.
  Сван глянул на Фомку поверх края вертикального экрана.
  - Не скоро, - ответил Сван. - Для начала нужно закончить ципизацию Бацела. Да! В предвариловке сидит ещё пара клиентов. Так что не расслабляйся. Сейчас одного из них приведут.
  

Глава 12. Жертвенный агнец

  Четверо суток, всего четыре дня и четыре ночи, хватило солдатам Первой охранной дивизии, чтобы почувствовать власть над мирными жителями Бацела и полюбить своё возвышенное положение над ними. Иначе невозможно объяснить тяжёлое, массивное и, вместе с тем, величественное топанье солдат по коридорам Управления полиции даже когда рядом нет ни одного аборигена. Сван прикрыл рот ладошкой. Пара солдат за спиной в красных камуфлированных боргах громогласно стучит каблуками аж на всё Управление.
  Несколько комнат в подвале Управления полиции специально переделаны в одиночные камеры для особых заключённых. Надзирает за тюремным блоком ещё один солдат Охранной дивизии, только не в красном камуфлированном борге, а в чёрном мундире полицейского. Большим железным ключом главный надзиратель отпер центральную камеру.
  Когда-то в этой узкой комнате без окон хранили запасные трубы, вентили и прочие материальные ценности. В свете маленькой лампочки над дверью на голых стенах блестят железные полосы - всё, что осталось от тщательно срезанных и зачищенных шкафов, стеллажей и полок. В правом дальнем углу толчок, крошечный унитаз, на котором с комфортом, с электронной читалкой в руках долго не просидишь. Рядом крошечный рукомойник. На узкой койке вдоль стены лежит голый Риш Бинган, руководитель, точнее, бывший руководитель движения сопротивления Бацела и его окрестностей.
  Едва дверь в узкую камеру со скрипом распахнулась, как Риш Бинган тут же приподнялся на локтях. На миг, всего лишь на один краткий миг, в его глазах мелькнул страх загнанного и затравленного зверя. Ещё через мгновенье на его лице застыла маска напускного равнодушия.
  За трое суток Риш Бинган пришёл в себя после интенсивного допроса, причём не только физически, но и морально. Опухоли на щеках спали, многочисленные синяки по всему телу позеленели. Пусть подпольщик гол, как сокол, однако он нашёл в себе силы привести себя в порядок, смыть кровь и сопли. А не далее, как вчера вечером потребовал бритву.
  Великолепно! Сван самодовольно улыбнулся. Подобный тип людей очень хорошо знаком. Пусть на допросе Риш Бинган сломался, однако он нашёл в себе силы воспарить духом и не превратиться в моральную развалину. А то, бывает, сломанные и раздавленные личности валяются на шконке сутками напролёт и тихо гадят прямо под себя. Если бы вдруг потребовалось ещё разок допросить Риша Бингана, то его вновь пришлось бы подключить к "Электрическому исповеднику". Просто великолепно!
  - Одевайся, - коротко бросил Сван.
  Один из солдат Охранной дивизии вывалил на пол ворох одежды. Риш Бинган принялся молча натягивать ту самую одежду, в которой явился на регистрацию три дня назад. Обычная спецовка фермера, просторные брюки на подтяжках, куртка и высокие чёрные ботинки, в которых можно пересечь вброд даже самую большую лужу навоза на полу в коровнике.
  Сперва показательную акцию планировали провести лишь после регистрации жителей Бацела. Однако каким бы маленьким и жалким не был бы самый южный административный центр кратера Финдос, опросить, осмотреть и выдать документы шести тысячам жителей всего за четыре дня физически не удалось. Как обычно предполагаемая работа заняла гораздо больше времени. Риш Бинган вполне мог просидеть в одиночке хоть четыре месяца, однако Свану пришла идея получше.
  Для показательной акции нужны зрители, как можно больше зрителей. Нет никакой гарантии, что после окончания регистрации удастся собрать столько же народу, сколько сейчас. Центральная площадь запружена от края до края. Патрули Охранной дивизии успели отлупить на улицах Бацела достаточное количество граждан без документов, чтобы у прочих возникло жгучее желание как можно быстрее обзавестись куском пластика. А то, что горожане знать не знают, ведать не ведают о предстоящем представлении - ещё лучше! Сюрпризом будет. Очень неприятным и от того втройне показательным сюрпризом.
  Наконец Риш Бинган застегнул последнюю пуговицу на правом рукаве.
  - Наручники, - приказал Сван.
  Бывший самый главный подпольщик молча протянул руки, наручники захлопнулись на его запястьях. Внешне Риш Бинган совершенно спокоен. Чудовищное внутреннее напряжение выдаёт лишь тяжёлое дыхание и еле, еле заметное дрожание губ.
  Из узкой камеры Сван вышел первым. За Ришем Бинганом громогласно и ещё более величественно топают конвойные. На Центральной площади висит гул сотен голосов. Солдаты Охранной дивизии бесцеремонно отпихивают аборигенов в сторону. Да и сами горожане при виде странной процессии поспешно отскакивают прочь. На лево от мэрии сооружён высокий помост. Трёхметровый куб укрыт чёрной тканью. На самом верху, ближе к переднему краю, возвышается большая буква "П".
  Весть о странной процессии тихим шёпотом разнеслась по Центральной площади. Гул голосов на миг умолк. На Свана уставились десятки и сотни глаз. По широкой стальной лестнице Риш Бинган сам поднялся на чёрный куб. Лишь при виде толстой верёвочной петли до него дошёл истинный смысл помоста. Бывший главный подпольщик не побледнел от страха как трус, но и не покраснел от напряжения как храбрец. Лицо Риша Бингана пошло красными пятнами.
  - Не имеете права, - тихо прохрипел Риш Бинган. - Без суда. И следствия не было.
  - Имею, - сухо ответил Сван. - По закону военного времени. А следствие уже закончено по весьма упрощённой процедуре.
  Рядом с небольшим механическим воротом у левого столба стоит Итин Бишак, некогда осуждённый на казнь преступник с Лараны 5. Вместо синей робы чернорабочего он уже давно носит чёрную форму полицейского. На Свалке ему досталась роль штатного палача.
  Итин Бишак нервничает и трясётся не меньше, чем приговорённый. Руки дрожат, колени подгибаются. Зато утус Бишак трезв как стёклышко. Сван специально проследил, чтобы на первую публичную казнь в своей жизни новоявленный палач не принял для храбрости чего-нибудь в большом или малом количестве. Иначе сопьётся к чёртовой матери.
  - Готов? - Сван грозно сдвинул брови.
  - Да, - еле, еле выдавил из себя утус Бишак.
  Новоявленный палач нервничает, но держится. Ещё бы ему не держаться, Сван усмехнулся про себя. Приговор витуса Хурана, главного судьи Ямы, не отменён, а всего лишь приостановлен в исполнении. Итин Бишак либо повесит в этой петле Риша Бингана, либо будет болтаться в ней сам.
  - Доброе утро, уважаемые, - из держателя на правом столбе Сван снял микрофон.
  Усиленный десятками динамиков голос разлетелся по Центральной площади и приливной волной укатился вдаль по улицам. В подземных городах звук не рассеивается, не отражается от земли и не уходит в небо.
  - Согласно постановлению особого суда города Бацела, колонии Дайзен 2, Риш Кижич Бинган 7317 года рождения за бандитизм, за противодействие законным властям, за сепаратизм приговаривается к высшей мере наказания через повешенье.
  На Центральной площади повисла напряжённая тишина. Аборигены смотрят друг на друга. На лицах жителей Бацела читается не страх, не гнев, а, Сван с трудом подавил самодовольную улыбку, удивление и неверие. С таким же успехом можно заявить, будто согласно последним расчётам головастиков Дайзен 2 имеет форму чемодана.
  - Риш Бинган отказался сотрудничать с законными властями, дабы реальными делами помочь искоренить бандитизм, - продолжил Сван. - Так же Риш Бинган отказался выдать подельников. Поэтому приговор особого суда подлежит немедленному исполнению.
  Сван воткнул микрофон обратно в держатель на правом столбе. Риша Бингана бьёт нервная дрожь. Солдаты Охранной дивизии держат его под руки, иначе приговорённый стечёт на помост.
  - Что встали? Продолжайте, - недовольно бросил Сван.
  Солдаты подтащили Риша Бингана под виселицу. Новоявленный палач трясущимися руками накинул ему на шею петлю. Колесование или отсечение головы были бы лучше, наглядней, больше кровищи. Однако Риша Бингана и так повесят самым жестоким образом. Итин Бишак налёг всем телом на рычаг, верёвка натянулась. Риш Бинган приподнялся на цыпочках.
  Солдаты разом отпустили приговорённого и отошли назад. Риш Бинган испуганно захрипел и закачался из стороны в сторону. Пальцы бывшего руководителя подполья бессильно вцепились в верёвочную петлю.
  - Пощадите... - натужно прохрипел Риш Бинга. - Я же все ска...
  Палач вновь налёг всем телом на рычаг, ворот сделал ещё один оборот. Пальцы ног Риша Бингана оторвались от помоста. Приговорённый захрипел ещё громче и нервно задёргался. На большее Итина Бишака не хватило. Вместо того, чтобы поднять приговорённого не менее чем на метр, новоявленный палач вцепился в рычаг ворота, буквально повис на нём.
  На пороге смерти Риш Бинган морально сломался вновь и был готов покаяться в собственных грехах публично. Только это ему не помогло.
  Через пару минут хрип и агония закончились. Руки Риша Бингана бессильно упали вдоль тела, изо рта вывалился красный язык. Штаны бывшего руководителя подполья возле паха потемнели, на помост пролилась пахучая моча, жёлтый ручеёк перевалил через край и стёк на землю. Как и следовало ожидать, на прощанье повещенный обоссался.
  Сван вновь вытащил из держателя микрофон:
  - Подпольщики и подсобники вооружённых бандитов, а так же те, кто связан с бандподпольем, кому так называемое Независимое правительство приказало вредить законным властям всеми доступными средствами. Вы только что получили наглядное предупреждение.
  Для пущего эффекта Сван стукнул кулаком в плечо Риша Бингана. Повешенный принялся раскачиваться из стороны в сторону.
  - Если вы не одумаетесь, не прекратите сопротивление, то закончите свои жалкие жизни на этом самом месте в этой самой петле и точно также напоследок наделаете в штаны. Бунт на Дайзен 2 будет подавлен. Федеральное правительство учло допущенные ошибки и не намеренно повторять их вновь.
  Остальным жителям Бацела я напоминаю о важности регистрации и получении удостоверения личности. Через неделю человек без удостоверения автоматически будет считаться бандитом и будет преследоваться по закону военного времени.
  Сван вставил микрофон обратно в держатель на столбе. Вместе с пластиковым удостоверением личности аборигенов поджидает ещё один сюрприз. Пусть хитрость не шиш какая, да и раскусят её быстро, но..., глядишь, рыбка другая обязательно запутается в сетях.
  Между тем Центральная площадь вновь загудела сотнями голосов. Аборигены переваривают увиденное и услышанное. Как не сложно догадаться, "блюдо" и зрелище не пришлось им по вкусу. Это в Яме никого публичными казнями не удивишь, а на Свалке последний раз подобное "развлечение" практиковали больше двух сотен лет тому назад. Так называемое Независимое правительство сделало ставку на милосердие федеральных властей, на то, что мирное население кратера Финдос не будет страдать. Ведь когда адмирал Крилл отдал приказ о ядерной бомбардировке Свалки, то тут же лишился своего поста. Однако только что этим надеждам и расчётам был нанесён смертельный удар. Из-под веры партизан в победу подмоченные штаны Риша Бингана выбили очень важную подпорку. Болтаться в верёвочной петле, дрыгать ногами и разбрызгивать собственную мочу никому не хочется.
  Ришу Бингану предстоит болтаться в петле и пугать аборигенов до вечера, а то и до конца недели. Сван неторопливо спустился с помоста. При его приближении местные жители испуганно расступаются в стороны. Немолодая женщина с двумя детьми смотрит на него с неприкрытым страхом. Парень лет 14-15 недовольно хмурится и сжимает кулаки. Старичок в драной синей робе едва не светится от счастья - не иначе эмигрант третьей категории. Однако, Сван стрельнул глазами по толпе, беспорядков не наблюдается. Не слышно даже подстрекателей, которые громогласно призывали бы горожан разгромить мэрию и Управление полиции заодно.
  Без приключений Сван добрался до рабочего кабинета на втором этаже Управления. У аборигенов не хватило ни ума, ни храбрости чтобы бросить вслед хотя бы одно ругательство, не говоря уже о чём-нибудь потяжелее типа гнилой картошки, а то и сразу пулю.
  

Глава 13. Эмигрант третьей категории

  Сван присел за стол и с удовольствием протянул ноги. Сама казнь не вызвала в душе никаких серьёзных эмоций. Казнь как казнь. Так... Очередной рабочий эпизод. Пусть в Яме ни разу не приходилось выступать публично с речами, а вот по долгу службы присутствовать на исполнениях приговоров регулярно. Риш Бинган даже не очень забавно дрыгал ногами, а всё потому, что этот болван Бишак недостаточно высоко его подвесил.
  Со временем аборигены тоже привыкнут. Бывший руководитель подполья самый первый, но далеко не самый последний. Главное, аборигены получили наглядный урок и теперь лишний раз подумают, прежде чем гадить на пороге мэрии.
  У противоположной стены за раскладным столиком сидит помощник утус Габаун. И на Фомку казнь Риша Бингана не произвела никакого впечатления, хотя он не любит публичных расправ и предпочёл остаться в кабинете.
  Ладно, пора работать. Сван развернул ноутбук на столешнице на манер электронного рабочего стола. Активные "боевые" действия начнутся позже, когда закончится регистрация населения.
  - Витус.
  - Что? - Сван поднял глаза на помощника.
  - Как раз сейчас медосмотр проходит некий Лок Щуссич Нипиев, - Фомка ткнул пальцем в экран своего ноутбука. - Думаю, он вас заинтересует.
  Сван провёл пальцем по экрану своего ноутбука. Где же этот... А! Вот: Лок Нипиев прошёл регистрацию..., в данный момент его осматривает бригада хирургов. Сван быстро пробежал глазами по коротенькому досье аборигена. Точнее, не совсем аборигена.
  - О-о-о! - Сван захлопнул ноутбук. - Хороший клиент. Фомка, собирайся.
  - Я уже отправил запрос на его доставку в комнату для допросов, - помощник светится от радости, словно ученик, которого похвалил учитель.
  Регистрация жителей Бацела - отличный повод заложить агентурную сеть в городе. Ни патрули на каждом углу и перекрёстке, ни камеры видеонаблюдения под каждым потолком не способны заменить тайных осведомителей. А без них нечего и думать о нейтрализации подполья.
  Клиент уже в комнате для допросов и жутко нервничает, Сван аккуратно закрыл за собой дверь. Только на этот раз не в стальном кресле для интенсивного допроса, а на неудобной табуретке возле письменного стола.
  - Добрый день, уважаемый, - Сван присел за стол и развернул ноутбук.
  - Умоляю, скажите: - лицо утуса Нипиева пошло белыми пятнами, - за что меня задержали?
  Утус Нипиев опасливо косится на кресло для допросов. Абориген прекрасно понимает, для чего предназначены широкие захваты на подлокотниках и подставке для ног.
  - Что вы, уважаемый, - Сван дружелюбно улыбнулся. - Никто вас не задерживал. По моей просьбе вас пригласили для дружеской беседы.
  Для своего социального статуса утус Нипиев одет очень даже хорошо. Вместо традиционной синий робы на нём слегка поношенный пиджак и чистые брюки со стрелками. Для полной солидности на вороте расстёгнутой серой рубашки не хватает галстука. Маленькие серые глазки испуганно бегают из стороны в сторону. Утус Нипиев то и дело бросает взгляды через плечо и машинально потирает затылок.
  - И так, - Сван глянул на экран ноутбука, - вас зовут Лок Щуссич Нипиев. Вам 57 стандартных лет. Проживаете на Инженерной улице дом 31. Я ничего не напутал? - Сван глянул на аборигена поверх экрана.
  - Да, да, - утус Нипиев мелко, мелко затряс головой. - На Инженерной.
  - Ведь вы родились на Миреме, - Сван сдвинул ноутбук на край стола, Фомка тут же повернул его вертикальным экраном к себе.
  Утус Нипиев замер на месте, словно упитанный кролик при виде голодного удава.
  - Это было давно, - утус Нипиев с трудом разлепил губы. - Я своё отыграл.
  С виду утус Нипиев похож на состоятельного жителя Дайзен 2. Работает на обогатительной фабрике инженером, женат, трое детей, все три девочки. По документам ему принадлежит дом на Инженерной улице: пять комнат, три кладовки и большая кухня. По меркам Бацела всего лишь на ступеньку ниже перед званием апартаменты. Но главное - утус Нипиев эмигрант третьей категории.
  Больше тридцати стандартных лет тому назад его сослали на Свалку за групповой несчастный случай на заводе фирмы "Гранит". Однако! Отсидев положенные пять лет в тюрьме, утус Нипиев за двадцать с небольшим лет сделал самую настоящую карьеру. Подняться до уважаемого жителя Бацела, это дано далеко не каждому. Пусть общество на Свалке официально не является сословным, однако эмигранты третьей категории составляют самое настоящее сословие неприкасаемых, даже осквернённых. Лишь единицы из них поднимаются до уровня утуса Нипиева. И ещё меньше женятся на местных красавицах. Большая часть до конца жизни убирает навоз из-под коров, чистит выгребные ямы, махает кайлом, а по выходным, как и в Яме, накачивается дешёвым пойлом от тоски и безнадёги.
  - Не сомневаюсь, уважаемый, ни чуть не сомневаюсь, - Сван снова дружелюбно улыбнулся. - Более того - восхищаюсь вами. Пять стандартных лет тому назад вы проявили завидную выдержку. Ну признайтесь: после стольких лет унижений вас наверняка преследовал соблазн вступить в полицию? Одеть чёрную форму, да арестовать своего начальника. Чтобы в штаны от страха наделал. А!?
  Утус Нипиев виновато отвёл глаза в сторону. Соблазн точно был.
  - Однако вы проявили не только выдержку и ум, а так же дальновидность. Вы не запятнали себя сотрудничеством с военными властями.
  Известная история давно ходит по Управлению полиции как анекдот и предостережение. Пять лет тому назад космические пехотинцы не просто оставили Бацел, а на прощанье упаковали так называемых полицейских на расправу аборигенам. Впрочем, у сержанта Чолнара, которому выпала сомнительная честь быть комендантом Бацела, и его подчинённых для мести были весьма веские причины.
  Согласно местному обычаю бывших уголовников прямо в полицейской форме выгнали на поверхность Свалки. Причём, дабы продлить агонию, им дали кислородные маски и тёплые одеяла. Только ни одно даже самое тёплое, толстое и плотное одеяло не спасёт от пятидесятиградусного мороза и пронизывающего ветра. Причём Наг Олбан по кличке Лбан, так называемый начальник полиции, умудрился отобрать у подельников одеяла с кислородными баллонами и протянуть на поверхности планеты на полчаса дольше.
  Упоминание о благодатной метрополии, а так же более чем прозрачный намёк на позорную страницу в его жизни, не пришлись утусу Нипиеву по вкусу. Зато, как ни странно, абориген перестал трястись от страха и бросать испуганные взгляды на кресло для интенсивного допроса.
  - Что вам от меня нужно? - утус Нипиев вновь потёр основание черепа.
  Хороший признак, Сван чуть склонил голову на бок. Выдержка уже изменила аборигену. Ему очень хочется как можно быстрее закончить этот разговор и унести ноги.
  - Как что, уважаемый? - Сван делано удивился. - Я очень надеюсь на ваше добровольное сотрудничество с законными властями. В конце концов это ваш долг как гражданина Федерации Мирема.
  - В полицию не пойду, - утус Нипиев тут же набычился.
  - Что вы, уважаемый, - Сван выставил перед собой раскрытые ладони, - я и не собираюсь вас просить об этом. Федеральное правительство учло печальный опыт Первого ударного. У меня имеется специальное распоряжение на этот счёт. Я не могу, не имею права, брать на работу эмигрантов третьей категории. При всём уважении, я не могу предоставить вам даже должность привратника у входа в Управление полиции.
  Нет, нет, исключено, - Сван отмахнулся рукой. - От вас, уважаемый, мне требуется совсем, совсем другая помощь, - Сван собрался с духом, либо сейчас, либо никогда. - Расскажите мне о местных реалиях. Я, ведь, не здешний. Это в ваших же интересах. А то, ведь, по незнанию могу таких дров наломать.
  Абориген заметно расслабился, на губах выступила неуверенная улыбка. Утус Нипиев выпрямил спину.
  - Что именно вас интересует? - утус Нипиев машинально провёл пальцами по основанию черепа.
  Рыбка заглотила наживку. Теперь самое главное правильно, и очень осторожно, её подсечь.
  - Для начала, - Сван изобразил на лице задумчивость, - расскажите мне о настроениях среди простых жителей Бацела. Насколько они верят в победу в так называемой войне за независимость?
  - Ну-у-у... - утус Нипиев задумчиво скосил глаза. - Молодёжь не сомневается ни на секунду. Даже моя старшая дочь, хотя ей всего 56 лет, простите, 12 стандартных, постоянно уверяет меня...
  Слово за словом утус Нипиев окончательно расслабился и втянулся в разговор. Осторожными уточняющими вопросами Сван направляет словесный поток аборигена в нужную сторону. Сам того не замечая, утус Нипиев поведал не только о настроениях среди простых жителей Бацела, а так же рассказал много чего интересного. Например кто руководил городом до прихода Флота особого назначения, как звали директора фосфорного рудника и даже кого назначили на должность военкома Бацела. Фомка, когда нужно незаметный помощник, быстро, быстро записывает речь местного жителя.
  Через час мирной беседы Сван поднялся из-за стола.
  - Благодарю вас за столь обстоятельный рассказ, - Сван протянул утусу Нипиеву руку. - С вами было приятно общаться.
  - А как мне было приятно, - утус Нипиев пожал протянутую руку.
  От былой скованности и страха не осталось и следа. Как будто они не познакомились только что в комнате для интенсивного допроса, а знают друг друга не одну сотню лет и встретились в уютной кафешке поболтать и приятно провести время.
  - А то, ведь, знаете, - утус Нипиев печально вздохнул, - начальство видит во мне всего лишь ценный придаток к ещё более ценному оборудованию. Даже жена время от времени напоминает, почему решила выйти за меня замуж.
  - И почему же? Если не секрет.
  - Уверяет, - утус Нипиев печально улыбнулся, - будто до меня никто другой к ней так и не посватался. Врёт, конечно же. На самом деле она позарилась на мой заработок. Всего за сорок пять лет мне удалось целиком и полностью оплатить ипотеку за далеко не самый дешёвый дом на Инженерной улице.
  Вот она обратная сторона надменной самоуверенности выходцев с благодатной метрополии: утус Нипиев прожил на Свалке больше 30 лет, однако так и не стал своим даже для собственной жены.
  - На будущее маленькая просьба, - Сван остановился возле двери, - держите глаза и уши открытыми. Ведь у вас более чем серьёзный мотив помогать законным властям.
  - Это какой же? - утус Нипиев удивился, как маленький мальчик при виде кролика из шляпы фокусника.
  - Чем быстрее закончится эта глупая война за независимость, тем быстрее жизнь вернётся в мирное русло и тем быстрее в вашу жизнь вернутся стабильность и порядок, - охотно пояснил Сван. - Пули, они ведь, дуры: разлетаются во все стороны, попадают в кого ни походя. Сами понимаете.
  - Да, да, вы правы, - утус Нипиев задумчиво кивнул. - Обещаю подумать над вашим предложением.
  Абориген тут же смутился собственных слов и покраснел. Правой рукой утус Нипиев вновь машинально потёр основание черепа.
  - Всего вам хорошего, уважаемый. Наш сотрудник проводит вас к выходу, - Сван закрыл за местным жителем дверь.
  Даже сквозь закрытую дверь слышно, как солдат Охранной дивизии величественно барабанит каблуками по полу.
  - Витус, - Фомка потянулся всем телом, - зачем вы трясли Лока Нипиева, если он не желает работать осведомителем?
  Сван присел обратно за письменный стол.
  - Лок Нипиев уже работает на нас осведомителем, - Сван развернул ноутбук экраном к себе. - Это ему только кажется, будто он не рассказал нам ничего важного. В первую очередь важен сам факт сотрудничества. А во-вторых, Лок Нипиев уже поведал нам много чего интересного.
  Вот, например: - Сван ткнул указательным пальцем в запись разговора, - аборигены очень дорожат оборудованием рудника и обогатительной фабрики. Особенно блоками электронного управления, учёта и контроля. В случае утери купить новые на Миреме не получится. Так что с этой стороны диверсий можно не опасаться.
  А вот в другом месте наш друг Лок Нипиев поведал, - Сван перемотал запись на страницу назад, - что на Свалке очень хорошо налажено производство медных кабелей и прочих проводов. Дескать, технология сверхпроводников для них под запретом. Значит партизаны будут усиленно резать провода. Так что кабельные туннели, где эти самые кабели протянуты, имеет смысл взять под более пристальное наблюдение даже в ущерб самому оборудованию.
  Сван самодовольно улыбнулся. Абориген наболтал много чего лишнего. Если внимательно проанализировать его трёп, то... Сван промотал ещё несколько страниц, можно будет найти много чего интересного.
  - Во! Смотри, - Сван остановил прокрутку на шестой странице. - Перед непосредственным выходом Флота специального назначения на орбиту Свалки, Независимое правительство усилило пропагандистский натиск. Как выразился Лок Нипиев, буквально из каждой дырки в стене лились уверения в неизбежности победы в войне за независимость. А что это может означать на самом деле? - Сван повернул лицо к помощнику.
  - Ну-у-у... - неуверенно протянул Фомка. - Наверно... Таким нехитрым образом Независимое правительство пыталось поднять боевой дух аборигенов.
  - Если точнее, это проявление неуверенности Независимого правительства в моральной стойкости мирного населения. Первый ударный, пусть и топорно, одним своим присутствием вёл среди оккупированных жителей пропаганду. Да и напоследок громко хлопнул дверью. Былой энтузиазм аборигенов изрядно подмочен.
  - Так вы будете вербовать Лока Нипиева? - Фомка аж вытянулся на табуретке от нетерпения.
  - Обязательно, - усмехнулся Сван. - Пусть пока попасётся на вольном выгуле, понаберт жирок. А там... Беседа другая, замечание другое, просьба с хорошим вознаграждением. Да ещё когда магазин появится... Лок Нипиев сам начнёт поставлять нам информацию о подполье. Как ни странно, то, что аборигены ему не доверяют, является его самым большим достоинством. Лок Нипиев будет докладывать о всякой непонятной активности. И тем самым будет либо подтверждать, либо опровергать донесения других агентов.
  

Глава 14. Скрытное патрулирование

  - Пошёл! Пошёл! Живо! Живо!
  Короткими командами сержант Биал Ришат по прозвищу Ящер подгоняет подчинённых. Но и без его окриков космические пехотинцы спорно грузятся в "Аист", военно-транспортный вертолёт, и рассаживаются по местам согласно уставу. Следом за подчинёнными Ришат поднялся на борт вертолёта. Самыми последними словно дрессированные собачки в недра "Аиста" запрыгнули "Муравьи". Стальные респы легли округлыми мордами в сторону выхода. Жур, рядовой Жуан, толчком захлопнул широкий люк.
  Так, все на местах, Ришат окинул подчинённых взглядом.
  - "Волна 1" к взлёту готов, - Ришат ткнул кнопку связи на маленьком пульте управления на левом предплечье.
  - "Волна 2" к взлёту готов, - тут же отозвался Василёк, ефрейтор Вусин.
  Военно-транспортный "Аист" чудесный вместительный вертолёт, только отделение космических пехотинцев, двенадцать солдат и четыре роботизированные системы поддержки пехоты, в него не влезают. Ефрейтор Вусин командует второй половиной отделения в другом "Аисте".
  - Говорит "Гребень", - в наушниках зазвучал голос капитана Иншана, - вас понял. Готовность подтверждаю. Взлёт разрешаю. Удачи.
  Движки "Аиста" взревели ещё громче. Пол под ногами качнулся, Ришат ухватился за широкие скобы рядом с сиденьем. "Аист" мягко оторвался от земли. В овальном иллюминаторе отлично видно, как авиаотряд поднялся в воздух.
  Первыми взлетели "Ястребы", пара ударных вертолётов. Вторыми поднялись "Аисты" с прикрытием на борту. Последним от красноватого бетона оторвался "Торнадо". Из-за ограниченного обзора космический челнок не видно вовсе, зато его движки гудят и грохочут громче всех.
  Бетон полевого аэродрома и тучи красноватой пыли быстро остались внизу. С высоты в несколько десятков метров развернулся великолепный вид на Главный базовый лагерь. Лишь по красноватым едва заметным прямоугольничкам можно догадаться, что внизу раскинулся огромный полевой город. Многочисленные спускаемые модули казарм, складов, пунктов технического обслуживания, медицинских и гигиенических расставлены в чётком геометрическом порядке. Но то, что Главный базовый лагерь развёрнут всерьёз и надолго ярче всего говорит капитальное строительство.
  На окраине лагеря, в глубине кратера, уже поднимается над землёй фундамент будущего купола. Бетонная дорожка ведёт к полукруглой арке будущих ворот. Говорят, под куполом разместится командование и прочее начальство. Казармы для космических пехотинцев будут простроены гораздо позже. Хотя зря, наверное, Ришат усмехнулся. Аборигены предпочитают строить свои жилища под землёй. И на это у них имеются весьма и весьма веские причины. Впрочем, начальству виднее.
  Главный базовый лагерь уже окрестили Нинградом в честь контр-адмирала Нинчана. Удивительно, но именно ему доверили руководить операцией по подавлению бунта на Свалке. Да и сам контр-адмирал уже неделю командует прямо из кратера Изумрудная долина. В прошлый раз ничего подобного не было. Адмирал Крилл, да примет Великий Создатель его карьеру и рассудок, за три с половиной месяца войны так ни разу и не ступил на поверхность Свалки.
  Уже в воздухе авиагруппа перестроилась. В центр ордера выдвинулся "Торнадо". Под брюхом космического челнока висит спускаемый модуль, больше похожий на стальной кирпич со сглаженными углами и гранями. Что там - бог его знает. Отцы-командиры очень любят разводить секретность на пустом месте. Приказано сопровождать этот "Торнадо" в пять точек высадки в пяти разных квадратах на Северном плоскогорье, значит сопровождай. Высаживайся первым и обеспечивай сохранность периметра, пока "Торнадо", точнее таинственное содержимое спускаемого модуля, выполняет некую секретную миссию.
  Впрочем, какая разница, Ришат отвернулся от иллюминатора. Шея тут же облегчённо загудела. Грудь распирает радость и гордость. Как ни как, а ему удалось совершить самый настоящий карьерный прыжок. За два с небольшим года дослужиться до сержанта, командира отделения. Причём, и это радует особо, удалось благополучно миновать звание ефрейтора. Но... Весёлое настроение тут же испарилось. Причина для столь успешного карьерного рывка горше хрена с горчицей.
  Тот самый Двадцать первый взвод, во втором отделении которого довелось служить пять лет назад, был наголову разбит в поселке Восточная труба. Большая часть товарищей по оружию погибла, остальные попали в плен. Ришат тяжело вздохнул. Лишь благодаря собственной безрассудной храбрости и немалой толике везения ему удалось тогда не только уйти, но и выбраться на поверхность из подземелий Свалки. Утром, когда стихла ночная гроза, его подобрал "Торнадо". За всё надо платить. Если только деньгами, значит крупно повезло.
  Сам того не желая, к нему прилипла чёрная легенда. Однажды, в увольнении за кружкой пива в баре "У павлина", рядовой Жуан по кличке Жур поведал нелицеприятную правду. Среди космических пехотинцев ходит стойкое убеждение, будто Ришат потому и выжил тогда, что остальные погибли вместо него. Бред, конечно же.
  Зато, Ришат вновь улыбнулся, власть пьянит и манит. Пусть только отцы-командиры и сам Великий Создатель ведают, что за хрень спрятана в спускаемом модуле под брюхом "Торнадо", зато операцией по её доставке и охранению командует он и только он. Пусть у пилотов вертолётов свои задачи, пусть саму боевую операцию придумали витусы офицеры с большими звёздами на погонах, зато оперативное командование целиком и полностью лежит на нём, на простом сержанте Второго полка. В неполные двадцать пять стандартных лет и такое счастье!
  "Аист" быстро набирает высоту. Ришат вновь повернулся к овальному иллюминатору. Летать в спускаемых модулях "Торнадо" приходилось куча раз, а вот любоваться окрестностями с большой высоты ни разу. В спускаемых модулях не предусмотрены иллюминаторы.
  Кратер со странным названием Изумрудная долина очень старый и дряхлый. Внешний край стены похож на старую расчёску, у которой выломали добрую половину зубов. Вместо ровной воронки старый кратер похож на группу конических холмов, которые по неизвестной причине выстроились кругом. Самый крупный из них на южной оконечности получил банальное название Центральный холм. Дождь и ветер на протяжении миллионов лет стёрли горные склоны в песок и глину. Внутренняя часть кратера переполнилась осадочными породами. Песок и глина обогнули Центральный холм с обоих сторон и сползли в пустыню с оригинальным названием Верхняя чисть двумя красными языками.
  Из-за конуса Центрального холма поднялась ещё одна авиагруппа из двух штурмовых вертолётов, двух транспортных и "Торнадо" в центре ордера. А за ней следом ещё одна и... Ришат напряг глаза, умная электроника броника тут же увеличила картинку, ещё одна точно такая же авиагруппа.
  Да-а-а..., Ришат расслабил глаза, изображение на внутренней поверхности забрала тут же вернулось к привычному виду, действие намечается очень даже грандиозное. Командование что-то замышляет, причём на Северном плоскогорье внутри кратера Финдос. Тем более было глупо разводить секретность на пустом месте. Уже к вечеру, когда в Нинград вернутся все авиагруппы, о "секретном проекте" догадается весь Главный базовый лагерь.
  Чего точно не было пять лет назад, так это космодрома. Перед Центральным холмом, как раз между песчаными языками, полным ходом идёт строительство. Такие маленькие с большой высоты огромные бульдозеры целенаправленно ползают туда-сюда. Возле прямоугольного котлована будущего здания космопорта суетятся экскаваторы и самосвалы. Ярко-красным пятном свежего бетона выделяется прямоугольник будущей взлётно-посадочной полосы. И всё это за неполные две недели.
  Монотонный рёв "Аистов" нагоняет дремоту. Авиагруппа с неуловимостью судьбы летит на юг. Вот уже в красном мареве растворился Центральный холм. Снизу потянулась унылая каменистая пустыня Верхняя чисть. "Чисть", Ришат напряг память, так, кажется, на Миреме в старину называли болото. По-своему первые поселенцы Свалки была правы, когда назвали пустыню на севере от кратера Финдос "верхним болотом". Как в болоте, ни одного оазиса на всю планету, ни одного каравана.
  Строительная лихорадка вполне объяснима, Ришат отвернулся от иллюминатора. По приказу адмирала Крилла, бывшего командующего Первый ударным флотом, Финдос, столица Свалки, была уничтожена ядерным зарядом. Теперь нужно строить новый город, новый административный центр управления колонией. Федеральное правительство решило заложить новую столицу в Изумрудной долине. В принципе, Ришат машинально кивнул, вполне логично.
  Внутреннему убранству "Аиста" далеко до комфорта "Шельмы", боевой машины пехоты. Ришат покосился на пол, респов пришлось во внутрь пустить. "Муравьи" лежат плотно друг к другу, четыре пары лап подогнуты под брюхо. Сами космические пехотинцы ютятся на узких сиденьях. В салоне "Аиста" нет даже ремней.
  Непрозрачные забрала бронированных скафандров скрывают лица. Только по расслабленным позам, печально склонённым головам и тишине на общем канале связи можно легко догадаться - приуныли подчинённые. Все до одного новобранцы. Пять лет назад самые большие потери Первая десантная дивизия понесла не здесь, на Свалке, а на Миреме, когда вернулась домой. Четверть личного состава подала в отставку сразу. Ещё четверть слиняла, когда правительство объявило о новом походе на Дайзен 2. Чтобы восполнить потери пришлось раньше времени поставить под ружьё пятикурсников и даже отличников четвёртого года обучения. Подчинённые не успели пройти учёбу в полном объёме, почему в сержанты им и назначили самого настоящего ветерана.
  - Что притихли, бойцы, - громко произнёс Ришат. - Каждый из вас знал, на что подписывается. Пилотка космического пехотинца хороша, девки их очень любят, да только носить её тяжело.
  Подчинённые ответили дружным молчанием. Молодёжь необстрелянная, что с неё взять.
  - Вам не грустить, а радоваться надо, - Ришат усмехнулся. - На этот раз командование приняло аборигенов всерьёз. Эта война очень отличается от той, - Ришат выразительно хлопнул по борту "Аиста". - Будь у нас такие штуки в прошлый раз...
  Только учтите: воевать аборигены умеют, очень хорошо умеют. И не вздумайте обманывать самих себя: они не убегают с поля боя, а совершают тактический манёвр под названием "отступление".
  Взбодрили его слова подчинённых или нет - бог его знает. Хотя... Какой смысл врать самому себе: от одной только мысли о возможной перестрелке в душе мутной волной поднимается страх. Аборигены и в самом деле убить могут. Другое дело, Ришат нежно погладил ствол электромагнитного автомата, страх подбрит и даже поднимает настроение. Новобранцам ещё только предстоит вкусить боевой азарт, когда страх за собственную шкура отступает на задворки сознания, а вместо него возникает жгучее желание догнать и пристрелить врага, пока он не пристрелил тебя.
  В иллюминаторе показались обтёсанные ветрами и дождями горы кратера Финдос. Приехали, почти. Минут через двадцать авиагруппа выйдет на первую точку.
  На душе неспокойно. Пять лет - большой срок. Все эти годы аборигены не сидели сложа лапки, а готовились к войне. Не только федеральное правительство на Миреме, но и так называемое Независимое правительство Свалки учло ошибки и промахи. Когда дело дойдёт до огневого контакта, до драки, от аборигенов можно будет ожидать любой пакости.
  ***
  Скрытное патрулирование - что за новая блажь? Наверняка его придумали в наказание. Знать бы ещё только за какие грехи.
  Партизанский отряд пробирается по поверхности Северного плоскогорья. Как гласит боевой приказ, тихо и скрытно. Господи, помоги, Чаг перевёл дух, в разгар дня, да ещё при ярком свете старичка Дайзена.
  В последний день осени зима заявила о себе в полный голос. Это и хорошо и плохо. Хорошо, потому что не нужно больше месить грязь под ногами, пробираться через бурные потоки по дну оврагов и держать "Гвоздь" высоко над головой. Не дай бог электромагнитное ружьё искупается в грязи. Плохо, потому что на снегу остаются следы. Совсем скоро обильные снегопады засыплют многочисленные овраги под самую маковку. Если сейчас по Северному плоскогорью они ходят, то через несколько дней можно будет только ползать. Чаг передёрнул плечами. Каждый раз на поверхности, да ещё днём, невольно чувствуешь себя голым среди толпы.
  Отделение движется по дну оврага. Пока ещё по дну, хотя местами снег доходит до колен. Чаг идёт сразу за Шныком, другом и командиром. "Шуруп", штурмовая граната или одноразовый гранатомёт калибром 72 миллиметра, ритмично стучит корпусом о блок жизнеобеспечения друга. Время от времени Шнык посылает солдат на противоположные склоны оврага осматривать окрестности. Это и есть скрытное патрулирование местности.
  Противник, как и ожидалось, занял все населённые пункты в южной части кратера Финдос, в зоне пассивной обороны. А потом начались чудеса.
  Полноценных космических пехотинцев в первые же сутки оккупации сменили какие-то недомерки. Что самое обидное, недомерки в боргах. В самых настоящих боргах, только сделанных на Миреме. В качестве гарнизонов в захваченных городах и посёлках расположились солдаты так называемой Первой охранной дивизии. Боевых машин пехоты у них нет, танков нет, респы старые. Электромагнитные автоматы предназначены не для солдат, а для полицейских. То есть без подствольных гранатомётов, не говоря уже о режиме бесшумной стрельбы.
  Зато стервятников, как успели прозвать солдат охранной дивизии, много. Очень много. В каждом городе, в каждом посёлке засел гарнизон. Хоть одно отделение в двенадцать человек, но есть. Больше всего угнетает другое - среди них нет жителей Мирема, в основном выходцы с Акатуны. Коварная метрополия на подавление одних аборигенов послала других. Шлёпать стервятников можно пачками, а обывателям благословленного Мирема будет плевать на потери. С той же Акатуны без проблем привезут ещё больше. Выпал важный, очень важный элемент пропаганды в виде гробов родным и близким благословленной метрополии.
  Космические пехотинцы не собираются тупо отсиживаться по лагерям. Но пока серьёзных столкновений не было. Так... Несколько перестрелок. Плюс с десяток акций по беспокойству противника. Независимое правительство готовилось к серьёзным схваткам под землёй. Предполагалось, что противник займётся прочёсыванием подземелий. Иначе война за независимость будет тлеть до тех пор, пока на Миреме не разразится финансовый кризис. Война - дело накладное.
  Ничего подобного. В подземелья Северного плоскогорья, или хотя бы в Большое кольцо, в самый главный транспортный туннель, который проходит под горами кратера Финдос, до сих пор не спустился ни один космический пехотинец. Даже в зоне пассивной обороны из города в город, из посёлка в посёлок, противник предпочитает перебираться по поверхности Дайзен 2.
  Шнык в очередной раз отправил двух солдат осмотреть пустыню. Ботинок, рядовой Сабян, полез на северный склон; Ус, рядовой Вусай, на южный. Чаг оглянулся по сторонам. Словно кривой коридор, овраг просматривается в обе стороны на полсотни метров до ближайших поворотов. Чувство тревоги точит изнутри, словно горячий ветер ледяную сосульку. Точит и точит. Чаг невольно поёжился.
  Вместо полномасштабных сражений под землёй партизан отправили на скрытное патрулирование Северного плоскогорья. Особенно пугает невнятны приказ командования: отслеживать места десантирования космических пехотинцев. В бой не вступать, после обследовать места посадок самым тщательным образом. Что за хрень? Может, Чаг покосился на широкую спину друга, Шнык знает чуть больше?
  Скрип снега и шелест камней, Чаг резко развернулся, пальцы нервно сжали верный "Гвоздь". Рядовой Вусай буквально скатился со склона. Жаль, Чаг недовольно поморщился, ничего не слышно. Ус докладывает Шныку в режиме радиомолчания.
  Чаг покосился на северный склон оврага. Беспокойство в душе нарастает, горячий ветер уже размягчил ледяную сосульку, вот-вот полетят первые капли. Что-то весьма озадачило Уса, если не сказать больше - напугало.
  Снова скрип снега и шелест камней. С южного склона скатился Ботинок. Не иначе, Чаг инстинктивно присел, противник близко. Тут же, словно в подтверждение самых дурных догадок, овраг наполнился гулом реактивных двигателей. Чаг в момент рухнул на склон. Электромагнитное ружьё улетело за спину. Руки сами расправили и укрыли тело маскировочной накидкой.
  Рёв мощных реактивных двигателей словно бурный весенний поток наполнил овраг до самых краёв. Сами по себе вибрация и гул не отрывают от снега, не уносят вдаль, однако так и хочется вскочить в ужасе и умчаться пока не поздно. Чаг сжался в комок.
  Главное не дёргаться, не дёргаться, не суетиться. В маскировочной накидке заметить солдата Народной армии невозможно. Ну... разве что, подойти вплотную и пнуть подозрительную кучку грязного снега. Чаг перевёл дух, пальцы несколько ослабили хватку. Бывать в подобных ситуациях приходилось и раньше, и ни раз. Шевелиться ни в коем случае нельзя, а вот выглянуть из-под маскировочной накидки можно, если уж очень хочется.
  Чаг приподнял мохнатый край накидки. С южного склона оврага стекает поток красного снега, будто над Северным плоскогорьем разыгралась самая настоящая метель.
  Ну и грохот! Где-то рядом на бреющем полёте ну не меньше "Торнадо". Самого космического челнока не видно, однако рёв его двигателей забивает уши. А что сейчас чувствуют новички? Даже представить страшно. Главное не шевелиться. Чаг пошарил глазами. Снег словно покрывало засыпал товарищей по отряду. Противник теперь точно никого не заметит.
  В шлеме тревожно запищал детектор радиоизлучения. Великий Создатель, Чаг нырнул под маскировочную накидку, помоги! Дыхание спёрло, сердце испуганно ёкнуло и зависло в груди неподвижным комком мышц. От ужаса по щекам заструились капельки пота, а руки одеревенели.
  Радиоизлучение, радар - очень, очень плохо! В боевом борге минимум железных частей. Маскировочная накидка поглощает большую часть радиоизлучения. Однако если встроенный в шлем детектор тревожным писком сверлит мозг, значит источник радиоизлучения очень близко. Единственное, что остаётся - лежать и не двигаться. Тогда и только тогда есть шанс, маленькая возможность, что радар и бортовой компьютер "Торнадо" примет тебя за кусок железа. Если дёрнешься, проявишь жизнь - неминуемая смерть.
  Ох! Так уже было двадцать три местных года тому назад. Тогда, на выходе из Изумрудной долины, ему так же пришлось лежать под пиканье детектора, когда вокруг рвались крупнокалиберные снаряды "Млад". Космические артиллеристы одурели от скуки и не нашли лучшего развлечения, чем открыть огонь из 210-мм пушек по партизанскому отряду, который и так в ужасе уносил ноги.
  Пиканье детектора действует не хуже парализатора. При всём желании невозможно пошевелить даже пальцем на левой ноге. К счастью, рукотворная метель быстро стихла, рёв реактивных двигателей ушёл дальше на север. Детектор радиоизлучения перестал сверлить мозг. Чаг высунул нос из-под маскировочной накидки. Дно оврага засыпано красноватым снегом, солдаты Народной армии похожи на бесформенные валуны. И какого хрена, спрашивается. "Торнадо" летает над Северным плоскогорьем на бреющем полёте?
  Отделение собралось вокруг Шныка. Потерь нет, хотя парочка новобранцев наверняка наделала от страха в штаны. Впрочем, не страшно. Специальное нижнее бельё под боргом впитывает все выделения человеческого тела. Кроме страха, разумеется.
  Шнык вновь приложил левое запястье к запястью Уса. Короткий доклад. Рядовой Вусай вновь полез на северный склон оврага. В движениях Уса нет былого энтузиазма. Остальным Шнык жестами приказал рассредоточиться и ждать. Чаг спиной вперёд бухнулся в маленький сугробчик. Ожидание можно и нужно совместить с отдыхом. Может через пару минут придётся улепётывать со всех ног. Однако не прошло и десяти минут, как Ус вновь подбежал к Шныку для доклада.
  - Отделение, слушай мою команду, - спокойным уверенным голосом начал Шнык, когда отряд собрался вокруг него в сеть в режиме радиомолчания. - Примерно в трёх-пяти километрах от нас на север "Торнадо" в сопровождении нескольких вертолётов совершил посадку. Наша задача - подойти как можно ближе и выяснить, что они там делают. Вопросы?
  Вопросов не последовало.
  - Выдвигаемся, - Шнык разорвал связь.
  Началось! Чаг невольно поёжился. В иной ситуации отряд пошёл бы своей дорогой дальше. Но! Приказ командования чёткий и однозначный: хоть сдохни, но выясни, какого чёрта космическим пехотинцам потребовалось приземляться по среди пустыни?
  Кружным путём, где по дну оврагов, а где и ползком прямо по поверхности, Шнык повёл отряд в северном направлении. Скоро до слуха долетел гул реактивных двигателей. Чаг замер на месте. Вместо истошного воя лишь басовитое гудение, "Торнадо" опустился на землю и приглушил реактивные двигатели. Пусть вой словно маяк указывает на космических пехотинцев, зато космический челнок в любой момент может оторваться от земли.
  На очередном бугорке Шнык остановился. Чаг подполз ближе. Глаза упираются в присыпанные красным снегом валуны и камни. Ни черта не видно. Конечно, можно приподняться на руках и глянуть гораздо дальше, только страшно. Наверняка космические пехотинцы во все глаза стерегут внешний периметр, а респы, особенно респы, всадят в голову с десяток пуль без малейших раздумий.
  Издалека, словно взрыв по ушам, ударил рёв "Торнадо". Чаг ничком повалился в снег, руки вновь сами собой укрыли тело маскировочной накидкой. Вовремя! В шлеме борга запищал детектор радиоизлучения.
  Детектор быстро затих, пронесло. Чаг выглянул из-под маскировочной накидка. Группа чёрных точек висит над линией горизонта, "Торнадо" в сопровождении вертолётов двинулся дальше на север. И слава богу.
  Вперёд вышел Вяз с детектором мин. Место посадки "Торнадо" рядом совсем. С космических пехотинцев станется, могут запросто оставить пару "подарков" на всякий случай.
  Мучительно неторопливо Вяз вывел отряд на небольшой пятачок в крошечной ложбинке. Чаг оглянулся, они здесь точно были. Реактивные двигатели "Торнадо" согнали и высушили снег и лёд с поверхности пустыни. По бокам пара красных пятен поменьше, наверняка там приземлялись вертолёты с космическими пехотинцами. Если приглядеться, Чаг сощурился, то на снегу можно заметить отпечатки бронированных ботинок и стальных лап роботизированных систем поддержки пехоты.
  Шнык жестами велел подчинённым "стеречь периметр". Это хорошо, что они засекли место посадки "Торнадо" и сразу вышли на него. Лёгкий ветерок уже заметает и сглаживает следы приземления. Красноватый снег словно налезает на красные пятна.
  Вяз быстро обследовал детектором мин красный пяточёк и показал жестами "чисто". А это что? Чаг подошёл ближе. От того места, где приземлился "Торнадо", дальше на север тянется цепочка гусеничных следов, две полосы прямоугольных отпечатков. То тут, то там стальные траки сдвинули в сторону маленькие камешки. Тяжёлая машина выползла из-под "Торнадо" и почти след в след вернулась обратно. Только что она делала? Этот же вопрос заинтересовал Вяза. Солдат с детектором мин прошёл по гусеничным следам до конической кучки мёрзлой земли.
  Как хорошо, что его место рядом с командиром отделения. Вместо того, чтобы стеречь периметр, Чаг увязался за Шныком. Земляная кучка мёрзлой земли с одной стороны засыпана снегом. В момент взлёта "Торнадо" устроил мини бурю. Какой бы леший не принёс космических пехотинцев на Северное плоскогорье, ответ находится здесь.
  - Я обследовал место посадки, - произнёс Вяз, едва они соединили руки в сеть для переговоров, - мин нигде нет.
  - А что здесь? - свободной рукой Шнык ткнул в кучку мёрзлой земли.
  - Не могу знать, - Вяз качнул головой. - Детектор показывает металл.
  - Странно? - заметил Шнык.
  Лишь в глубокой древности мины делали из железа. Продвинутые технологии метрополии давно позволяют обходиться без металла, который так легко замечает любой даже самый примитивный и кустарный детектор.
  - Может, всё же, мина? - предложил Чаг.
  Непрозрачные забрала шлемов Вяза и Шныка скрыли усмешку товарищей по отряду.
  - Сможешь аккуратно разобрать её и проверить? - носком ботинка Шнык поддел кучку мёрзлой земли.
  - Попробую, командир, - Вяз склонил голову.
  - Хорошо, действуй. Мы отходим.
  Отходим, значит, всё же, стеречь периметр. На поверхности планеты нельзя расслабиться ни на секунду. Через десяток метров Чаг прилёг за небольшим валуном. Но... Любопытство страшная вещь. Глаза сами собой поворачиваются в сторону Вяза.
  Штатный сапёр отряда взялся за таинственную коническую кучку. Даже с десяти метров видно, как дрожат от волнения и страха его руки. Однако Вяз отлично знает своё дело и не останавливается ни на секунду. Прямо руками он разгребает мёрзлую землю. Время от времени Вяз снимает с пояса "Поросёнка" и проводит им над красноватыми комьями. Но вот Вяз резко поднял правую руку.
  Была не была! Чаг на пару со Шныком подошёл к сапёру.
  - Докладывай, - приказал Шнык, едва они соединили руки в сеть.
  - Кучка действительно заминирована.
  Левой рукой Вяз показал на раскоп. Из-под комков мёрзлой земли выглядывают тёмно-красные усики. Как будто в этом самом месте космические пехотинцы похоронили ежа с редкими пластиковыми иголками.
  - Я могу попробовать снять мину, - продолжил Вяз, - только нет никакой гарантии, что она не рванёт прямо у меня в руках. Зато у меня есть другое предложение.
  Вяз вопросительно уставился на Шныка.
  - Говори, - разрешил Шнык.
  - Я предлагаю спровоцировать взрыв. Как раз для подобных дел у меня есть верёвка, - левой рукой Вяз вытащил из кармана разгрузки плотный моток тонкой верёвки. - Естественно, счёт пойдёт на минуты, космические пехотинцы не успели далеко улететь. Зато взрыв расчистит кучку. Я уверен: причина, по которой здесь приземлялся "Торнадо", находится под миной. И эта самая причина в любом случае поднимет тревогу.
  - Вяз прав, командир, - заговорил Чаг. - Подрыв даст гарантию, что в самой "причине" нет "сюрпризов".
  Шнык замер в задумчивости. До войны Вяз работал инженером на руднике. В Стратегическом резерве он прошёл базовый годовой курс сапёрного дела. А, значит, практического опыта у него мало. Так пусть "ёж" взорвётся в земле, нежели в руках солдата Народной армии.
  - Хорошо, -Шнык поднял голову. - Подрывай. Мы отходим.
  Чаг вновь прилёг за небольшой бугорок в десяти метрах от таинственной кучки. Вяз накинул на ком земли петлю и, осторожно разматывая тонкую верёвку, отошёл на безопасное расстояние.
  Мёрзлый комок лишь со второй попытки тронулся с места. Лёгкий хлопок раскидал землю. Из кучки выпрыгнула мина. На высоте в пару метров она рванула по настоящему. Чаг инстинктивно завалился за валун. Рядом в землю впились поражающие элементы, несколько кусков с визгом отскочили от камня.
  Счёт на секунды, Чаг сорвался с места. Чуть раньше Вяза он подбежал к месту. Каким бы слабым не был бы вышибной заряд, однако от былой конической кучки не осталось ни следа. Зато сразу стало ясно, чем именно была та самая гусеничная машина - мобильной буровой установкой. Чаг откинул в сторону пару мёрзлых комков. Точно буровая, взору открылась горловина неширокой скважины. Тонкий проводок тихо тренькнул, Чаг в последний момент успел ухватить его за оборванный кончик.
  - Давай! Быстрей! - за спиной появился Шнык.
  - Нельзя быстрей, - отозвался Чаг.
  Тонкий проводок скользит в толстых перчатках из ткани борг. Чаг шлёпнулся на живот и перехватил его обоими руками. Главное... осторожно... Наружу показались комки земли, Шнык тут же откинул их в сторону. Наконец, сантиметр за сантиметром, тонкий провод удалось вытащить наружу целиком.
  Что за хрень? Чаг с удивлением уставился на яркий стальной цилиндр длинной в половину метра. Наверху мигает зелёная лампочка, ещё одна рядом отсвечивает тёмно-красной полусферой.
  Да что же это? Чаг так и эдак повертел в руках странный цилиндр. Пока же ясно одно: ради этой штуки здесь приземлялся "Торнадо", космические пехотинцы стерегли периметр, а машина на гусеницах пробурила скважину.
  - Сейсмодатчик, - тихо подсказал Шнык.
  В голове словно щёлкнуло реле. Точно! Сейсмодатчик. Их как раз устанавливают в неглубоких скважинах. Только, Чаг нахмурился, зачем? Кратер Финдос не отличается сейсмической активностью. Да и зачем космическим пехотинцам отслеживать землетрясения? Бред какой-то.
  - Уходим, - Шнык вырвал из рук сейсмодатчик. - Отделение! Отступаем тем же маршрутом.
  - Есть отступать тем же маршрутом, - эхом отозвался Чаг.
  - Всем молчать! - на ходу скомандовал Шнык.
  Прыгающая мина не шиш бомба, в ней не наберётся и килограмма взрывчатки. Однако взрыв заметили, в этом можно не сомневаться. В краткий миг Шнык отдал приказ к отступлению на открытом радиоканале и тут же приказал соблюдать режим радиомолчания.
  Прямо на бегу командир развернул металлизированный пакет и грубо завернул в него сейсмодатчик. Пакет - полезная штука, блокирует все радиоволны. Чаг прибавил ходу. Не исключено, что в сейсмодатчике заодно стоит маячок, лучше не рисковать. Неровен час наведёт на отряд высокоточную ракету или кассетную бомбу.
  Отступление отработано до автоматизма. Партизанский отряд пошёл в отрыв, Чаг легко догнал друга. Метров сто, а лучше все двести, преодолеть как можно быстрее, уйти из зоны возможного поражения высокоточной ракеты. Великий Создатель существует. Да подарит он творениям своим божественный взгляд свой, да отведёт почти неминуемую встречу с космическими пехотинцами.
  А вот и родной овраг. Ещё немного и можно будет уйти с простреливаемого пространства в относительную безопасность широкой щели в земле. Однако у самого края Чаг притормозил и развернулся.
  Далеко не все в отряде бегают так же быстро, как и он. Пятеро солдат отстало метров на пятнадцать-двадцать. Любопытство страшная вещь, хотя судьба кошки поучительна. Чаг выдернул из кармана разгрузки бинокль. Накаркал! В той стороне, куда ушёл "Торнадо" в сопровождении вертолётов, над горизонтом вновь появились чёрные точки. Только... Чаг подкрутил резкость. Вертолёты... Странные какие-то. Явно не реактивные "Дрозды". Крупнее. Заметно крупнее.
  Толчок в спину, Чаг качнулся всем телом, бинокль едва не выскользнул из рук. На землю посыпались комки мёрзлой земли, Чаг оглянулся. На дне оврага Шнык жестами матерится во всё горло. Последний самый медленный солдат уже сиганул в овраг.
  А! Ну да, Чаг закинул бинокль в карман разгрузки. Самое интересное только начинается. Мёрзлая земля противно проскребла по заднице, когда Чаг съехал в овраг. Скрытое патрулирование местности закончилось, начался уход от погони. С неба упал гул реактивных двигателей.
  

Глава 15. Ещё один анахронизм

  Первая высадка на точке где-то на Северном плоскогорье прошла на нервах. Всё чудилось, будто аборигены вот-вот валом повалят из ближайшего оврага. Причём не просто повалят, а непременно вытащат на боевую позицию "Защитника", самую страшную хрень калибра 12 миллиметров. Но обошлось. На второй точке нервов было не в пример меньше, а на пятой, последней, боевая задача окончательно превратилась в прогулку на свежем воздухе.
  Ришат неспешно прохаживается недалеко от места посадки "Торнадо". Привычная боевая операция под названием "держать периметр". Иначе говоря стеречь пятачок пустыни, чтобы на него не пробрались злобные аборигены. Точнее, периметр стерегут подчинённые. Как сержант отделения, командир отряда, Ришат смотрит за всеми сразу и ни за кем конкретно.
  Светиться лишний раз незачем. Боевой устав рекомендуют укрываться за местными предметами. Ришат в очередной раз присел за очередным местным предметом, невысоким валуном округлой формы. Вокруг чистый припорошенный красной пылью снег. Пустыня ровная как стол. Лёгкий ветерок словно наждачная бумага заглаживает и зашлифовывает все следы. Что ни говори, а воевать зимой гораздо приятней и комфортней. Под ногами хрустит лёгкий снежок и мёрзлая земля, а не хлюпает месиво из глины, песка и воды.
  Само по себе задание не представляет ничего сложного. Это не аборигенов в подземельях Свалки гонять, чтоб им пусто было. Поверхность, она, Ришат самодовольно улыбнулся, внушает уверенность. Приятно, чёрт побери, когда у тебя над головой патрулируют вертолёты, ещё выше небеса бороздят АКИ, а на околопланетной орбите в полной боевой готовности висит фрегат "Цван". Пусть старенький совсем, однако до сих пор очень грозный боевой корабль. Его одного вполне достаточно, чтобы превратить кратер Финдос в радиоактивную пустыню, которая ещё не одну сотню лет будет сиять по ночам ядовитым зелёным сиянием. Ришат поднялся на ноги, сидеть долго на одном и том же месте тоже нельзя.
  Недалеко, в едва заметной щели, лежит Гурман, рядовой Гуран. Белый припорошенный красным броник почти сливается с заснеженной пустыней. Ствол "Эммы", электромагнитного автомата ЭМА "Импульс" 2М, ритмично поворачивается из стороны в сторону.
  - Витус сержант, разрешите доложить! - рядовой Гуран лихо вскочил на ноги.
  - Ложись!
  Ришат присел на корточки, рядовой послушно плюхнулся обратно в снег.
  - Сколько раз вам объяснять, идиоты: - недовольно прошипел Ришат, - во время исполнения боевого задания никаких "витус сержант". На плацу будешь каблуками щёлкать. Как в боевой обстановке требуется производить доклад?
  - Ящер, всё чисто, - Гурман приподнялся на руках, - аборигенов не видно.
  - Отлично, - Ришат поднялся на ноги, - бди дальше.
  Через десяток метров Ришат оглянулся. Рядовой Гуран залез обратно в едва заметную щель и вновь бдит окрестности через прицел "Эммы". Автомат на изготовку к стрельбе, ноги раздвинуты, спина прямая - ну прям как на практических занятиях по стрельбе. Для полноты картины не хватает мордастых генералов на небольшой трибуне. Однако даже с десяти метров заметно, как Гурман нервничает, ох как нервничает. Это его первый по настоящему боевой вылет. Вот и вылезло в самый неподходящий момент "витус сержант, разрешите доложить".
  Авиагруппа благополучно посетила четыре точки. Четыре сейсмодатчика благополучно успокоились в земле Свалки. Как не сложно догадаться, Гурману очень хочется, чтобы и пятое оно же последнее приземление прошло так же тихо и спокойно. Чтобы после с чистой совестью погрузиться в "Эхо 3" и отбыть в такой приятный и безопасный Нинград на заслуженный отдых.
  Новобранцы необстрелянные, Ришат тихо вздохнул. Да, признаться, у самого нервы шалят. Нет, нет, да и скатится по позвоночнику капелька холодного пота. Может быть на том бугорке абориген со снайперской винтовкой засел. Пусть пороховая пуля калибром 7-мм убить не убьёт, а, вот, повредить броник - запросто. Свалка не Мирем, здесь шлем не снимешь и не вдохнёшь полной грудью. Наполненная углекислотой атмосфера и собачий холод могут запросто завершить начатое пороховой пулей.
  Однако, Ришат улыбнулся, страх только раззадоривает. С первыми же выстрелами страх уйдёт, а ему на смену явятся азарт и боевое опьянение. Но! Видать, не судьба. Не иначе сегодня предстоит вернуться в Нинград с полным боекомплектом.
  Через десяток метров Ришат опустился на колено. Умная электроника броника уловила напряжение глаз, на внутреннем стороне забрала картинка внешнего мира тут же увеличилась. Без оптического или электронного бинокля Ришат принялся внимательно оглядывать окрестности.
  Ничего и никого здесь нет. Ришат расслабил глаза, внешний мир тут же вернулся в привычные размеры. Пустыня, валуны и припорошенный красной пылью снег.
  В глубине периметра возвышается "Торнадо". Реактивные движки гудят от еле сдерживаемого напряжения. Космический челнок готов в любой момент взреветь на полную мощность и рвануть в спасительную высоту. Аппарель спускаемого модуля под брюхом "Торнадо" откинута. Недалеко, за пределами растопленного снега, урчит и вибрирует мобильная буровая установка.
  Со стороны буровая чем-то похожа на "Тяпу", боевой танк. Почти такой же угловатый приплюснутый перед и широкие гусеницы. Только вместо башни на корме невысокая ферма. За переплетением стальных полос равномерно вращается толстая труба, стальной бур уверенно вгрызается в тело Свалки. Пара техников в синих боргах суетится возле скважины.
  Господи! И ради чего, спрашивается, было разводить секретность? Ришат презрительно усмехнулся. О том, чем именно занимаются мобильные буровые установки уже сегодня вечером будет знать весь Нинград. Да и аборигены быстро догадаются.
  Буровая установка едва заметно покачивается из стороны в сторону. Комья мёрзлой земли сваливаются с бура на подобие конуса. Еще немного и можно будет сворачиваться. В руках одного из техников блеснул цилиндр сейсмодатчика.
  - "Волна 1", вызывает "Гребень". Приём.
  В наушниках шлема раздался позывной штаба, Ришат непроизвольно вытянулся.
  - "Волна 1" на связи. Приём, - отозвался Ришат.
  - В точке четыре замечены партизаны. Приказ: разделиться на две части, "Эхо 5" без охранения не оставлять. Вернуться на точку четыре и уничтожить партизан. "Эхо 1" и "Эхо 2" окажут вам помощь. Как поняли? Приём.
  - Вас понял: разделиться, вернуться на точку четыре, партизан уничтожить. Приём.
  - Выполняйте. Приём, - "Гребень", то есть штаб дивизии, отключился.
  - Есть выполнять, - по инерции ответил Ришат.
  Наконец-то! Ришат вдохнул полной грудью. Самый первый боевой вылет не будет холостым. Повоевать с аборигенами придётся, причём самым настоящим образом.
  Эх! Ришат развернулся на месте, было бы здорово навалиться на аборигенов всем отделением, всем скопом, но приказ однозначен: "Эхо 5", то есть космический челнок и мобильная буровая установка, без прикрытия не оставлять.
  - Василёк! Слышишь меня? - Ришат переключился на канал связи с отделением.
  - Василёк на связи, - тут же отозвался ефрейтор Вусин.
  - Останешься стеречь "Эхо 5". Когда "Эхо 5" будет в безопасности, присоединишься ко мне. "Волна 1" со мной, грузимся в "Эхо 3". Выполнять.
  Радость и долгожданная встреча с аборигенами подбавили скорости. Ришат совсем не по уставу первым запрыгнул в "Эхо 3", транспортный вертолёт. Следом подтянулись солдаты первой половины отделения. Последними запрыгнули респы. С щелчком входного люка ускорение прижало к неудобному сиденью, транспортный вертолёт с рёвом сорвался с места.
  Космический челнок и похожая на танк буровая установка остались внизу. Сбоку мелькнул "Эхо 4", транспортный вертолёт ефрейтора Вусина. Ещё миг, под брюхом "Эхо 3" потянулась пустыня Северного плоскогорья. До точки номер четыре рукой подать, всего с десяток километров. Раз плюнуть. Однако последний инструктаж не помешает.
  - Слушать меня, - Ришат повернулся к подчинённым. - На точке номер четыре обнаружены аборигены. "Эхо" один и два зачистят место посадки. Однако всё равно держите ухо востро! Не исключено, что место посадки заминировано. "Муравьи" выходят первыми и проверяют. Выпрыгиваем следом. Ступать только по камням или свежим воронкам. Повторяю: в песке могут быть мины. Всё поняли?
  Бойцы дружно кивнули в ответ, вопросов не последовало.
  Прописные истины, если копнуть чуть глубже. О необходимости пускать вперёд себя респов и ступать только по камням или свежим воронкам солдатам доходчиво объяснили ещё в Адаунском пехотном училище. Только от волнения все наставления и уставы могут запросто вылететь из головы необстрелянных новобранцев. Так уж устроен человек: сколько не гоняй курсантов на полигонах в "обстановке, максимально приближенной к боевой", однако встреча с реальной "обстановкой" всё равно вызывает шок.
  - "Волна 1", внимание, - раздался в шлеме голос пилота. - "Эхо 1", "Эхо 2" уже работают. 20 секунд до высадки.
  Сквозь гул двигателей вертолёта пробился грохот взрывов - точно работают.
  - Отделение, приготовиться, - Ришат вытащил из зажима на спине верную "Эмму". - Десять секунд до высадки.
  Лёгкий шелест, люк отошёл в сторону. Во внутрь ворвался ветер со снегом и красной пылью. "Аист" завис в метре от земли. Первыми наружу выскочили респы.
  - Пошли! Пошли! - Ришат вскочил на ноги.
  Метровый прыжок отозвался лёгкой болью в ступнях, Ришат мягко спружинил ногами. "Эхо 3" тут же свечой взмыл в небо.
  - Рассредоточиться! Смотреть под ноги! Смотреть по сторонам! - Ришат запрыгнул на опрокинутый взрывом валун.
  Пехотинцы послушно разбежались и залегли кто где. Ришат оглянулся. Место высадки похоже на Итагу, естественный спутник родного Мирема. Воронки от взрывов словно метеоритные кратеры громоздятся друг на друге. Мёрзлая земля перемешана с пыльным снегом.
  Как и следовало ожидать, аборигены благополучно сделали ноги. Среди воронок ни одного трупа. Хотя противник вряд ли успел уйти далеко. Боевые борги местных штуки хорошие, только тяжёлые. Технологии Свалки не позволяют приделать им даже самые простейшие сервоприводы. А с сорокакилограммовым "рюкзаком" на плечах далеко не убежишь.
  - "Волна 1, говорит "Гребень". Доложите обстановку. Приём, - штаб в Нинграде вышел на связь.
  - "Гребень", я "Волна 1", - тут же отозвался Ришат. - Мы в точке четыре. Противник не обнаружен. Приём.
  - "Волна 1", приказ...
  Над головой с шумом прошёл "Ястреб". Грохот мощных двигателей подобен бурному водопаду. Голос капитана Иншана потонул в оглушительном рёве.
  ***
  Первые пять минут партизанский отряд уходил от погони на максимально возможной скорости. Иначе говоря драпал без оглядки. Вскоре Шнык скомандовал перейти на шаг. Чаг тут же сбавил скорость. По плечам, спине и по всему телу разлилась прохлада, словно с разгону нырнул под холодный душ.
  Что поделаешь: автоматика борга работает по принципу топора, то есть очень топорно. От тяжёлой физической нагрузки организм быстро перегревается и начинает усиленно потеть. Чтобы вместе с потом организм не потерял чересчур много воды система охлаждения борга начинает работать в усиленном режиме, только с заметным опозданием. По этой же причине когда переходишь на шаг, когда выброс тепла резко снижается, всё тело обдаёт холодом. Хотя, с другой стороны, хорошая закалка.
  Мчаться без памяти на другой край кратера Финдос не стоит. Как говорит Шнык, пыль столбом из-под пяток обязательно выдаст труса. Самое время сделать петлю другую на всякий случай, запутать следы, сбросить с хвоста возможную погоню. Так и есть: Шнык вывел отряд из оврага на поверхность и свернул на запад.
  Чаг по-пластунски ползёт следом за командиром. Пальцы загребают красный снег, приклад "Гвоздя" волочится по земле. В спину тупой пикой тычется рёв вертолётов противника. "Торнадо" улетел, зато остальные бросились в погоню. Чаг приподнял голову. Где-то на северо-востоке гремят взрывы. Вполне логично: отряд успел убраться с места посадки космического челнока километра на три-четыре. Чаг приподнялся ещё выше на локтях. Над горизонтом поднимаются султаны взрывов. Руки и ноги сами по себе заработали ещё энергичней. Расстояние вполне приличное. У отряда отличные шансы затеряться на просторах Северного плоскогорья. А вот и очередное укрытие. Шнык с протяжный шелестом съехал на животе в очередной овраг.
  Отделение быстро уходит прочь. Вместе с пройденными километрами наваливается усталость. Торопливая ходьба, да ещё на нервах, вытягивает из тела массу сил. Ноги словно наливаются свинцом, а каждый шаг отдаёт болью в ступнях. Наконец Шнык скомандовал привал. Чаг тут же повалился в снег, из горла вырвался протяжный стон. Маскировочная накидка словно одеяло натянута до самого подбородка. Борг, а боевой борг особенно, тяжёлая штука. Учёные Дайзен 2 давно клянутся приделать к нему хотя бы простейший экзоскелет, хотя бы до пояса, только не получается. У головастиков что-то там не срастается с искусственной мускулатурой.
  Блаженный отдых. Сладкая истома разливается по натруженным ногам и мягкой тёплой волной опускается по спине. Проклятый "свинец" словно стекает с пяток и кончиков пальцев. Ещё немного, ну хотя бы минут десять, и можно будет снова рвать когти хоть к Большому излому, где закачивается пустыня Северного плоскогорья, хоть ещё дальше на юг до самого Бацела.
  Рёв двигателей вертолёта словно писклявый будильник разом выдернул из приятной расслабленности, Чаг приподнялся на руках. Шнык уже на ногах и пинками вперемежку с жестами приказывает срочно бежать. Рёв вертолёта и страх придают бодрости не хуже чашечки кофе и подгоняют не хуже хлыста надсмотрщика за рабами на плантациях. Партизанский отряд цепочкой вытянулся по дну оврага.
  Столько усилий и всё напрасно. Грохот нарастает всё сильнее и сильнее. Чаг на миг оглянулся. Из завихрений воздуха, снега и пыли, словно дракон из детских сказок и страшилок, наползает стальное чудовище.
  - Охренеть! - удивлённый возглас сам собой сорвался с губ.
  Чаг с ходу напоролся на друга. Шнык обернулся да так и замер с поднятой головой. В спину врезался солдат Народной армии, следом ещё один и ещё. Через пару мгновений отделение свалилось на дне оврага в большую кучу. Вместо ругани и тычков под рёбра солдаты с удивлением пялятся на стальное чудовище в вихре снега и красной пыли.
  Шнык очнулся самым первым и судорожно отполз на карачках. Взмах рук, молчаливый приказ рассредоточиться и залечь. Чаг торопливо скинул с груди чьи-то ноги. Скорей, скорей в сторону. Солдаты, словно тараканы при ярком свете кухонной лампы, расползлись кто куда.
  В шлеме тревожно запикал детектор радиоизлучения. Поздняк метаться, Чаг судорожно закутался в маскировочную накидку. Теперь остаётся только одно - залечь и молить Великого Создателя обратить внимание на творение своё.
  Страх холодным обручем сжимает горло, колени подгибаются. Так хочется вжаться в родную планету, закопаться в неё как можно глубже, как можно надёжней. Но-о-о... Проклятое любопытство поднимается из груди жгучей волной. Рёв двигателей вертолёта ну ни как не похож на привычный грохот космических челноков или реактивных "Дроздов".
  Пальцы трясутся, холодный пот капельками скатывается поперёк лба. Чаг чуть-чуть совсем приподнял край маскировочной накидки.
  - Не может быть...
  Перед глазами словно ожили и воплотились в реальность кадры кинохроники о далёкой Последней мировой войне на старичке Миреме. На овраг с разворота заходит самый настоящий ВИНТОВОЙ вертолёт! Даже без бинокля можно легко разглядеть обтекаемый корпус, по бокам короткие крылья-подвески и самую настоящую кабину пилотов с прозрачными стёклами. Больше всего поражает огромный винт, даже два винта. Два винта вращаются над кабиной двумя призрачными дисками. Два потока воздуха устремляются вниз, ударяются о землю и растекаются в стороны воздушными цунами снега и красной пыли.
  Удивление вытеснило страх. Над оврагом завис самый настоящий анахронизм. Однако страх вновь подступил к горлу холодным обручем, из-под коротких крыльев-подвесок вылетели чёрные стрелы. Точнее, пара дымных следов воткнулись в дно оврага. Яркие вспышки резанули по глазам, земля толкнула в спину, по ушам ударил спаренный взрыв.
  Первым же залпом боевой вертолёт накрыл то самое место, где буквально минуту назад партизанский отряд расположился было на отдых. Но убийственный анахронизм движется дальше и дальше. "Чёрные стрелы" и взрывы гигантским плугом перепахивают дно оврага. Мёрзлая земля и снег волнами бросаются на стены оврага.
  Ужас! Чаг сжался в комок. Так хочется укрыться маскировочной накидкой с головой, как когда-то в далёком детстве одеялом. Но-о-о... Правая рука замерла с приподнятым краем маскировочной накидки.
  Из снега впереди поднялась пара фигур. У двоих солдат не выдержали нервы, сработал самый древний инстинкт самосохранения - беги!!! Автоматы полетели в одну сторону, разгрузки с боеприпасами в другую. Беглецы проскочили мимо по дну оврага прочь, прочь от ужасного вертолёта.
  Сами того не подозревая паникёры спасли отряд. Вертолёт дёрнулся всем корпусом вперёд, закруглённый нос задрался чуть выше. "Чёрные стрелы" прочертили воздух над головой, Чаг машинально перевернулся на другой бок. Беглецы исчезли за султанами сдвоенного взрыва. Ударная волна едва не содрала маскировочную накидку. Мёрзлая земля опала, пыль и снег поднялись выше. Дальше по оврагу никого нет.
  Позорная гибель товарищей по отряду помогла стряхнуть нервное оцепенение. Чаг перевернулся обратно лицом к вертолёту. Могучий поток воздуха треплет и пытается сдёрнуть маскировочную накидку. Оно и к лучшему. Руки сами вытащили из-за спины электромагнитное ружьё. Наглость наказуема.
  Пальцы дрожат, прицел прыгает перед глазами, да ещё ветер прямо в лицо. Однако долгая, до тошноты, тренировка принесла плоды. Словно на автопилоте Чаг скинул рычажок предохранителя и прильнул к оптическому прицелу. Кабина вертолёта словно прыгнула навстречу.
  Через оптику боевая машина как на ладони, в деталях и подробностях. На пилотах точно такие же десантные бронескафандры что и на космических пехотинцах. Забрала отсвечивают тёмным, лиц не видно. Перекрестье прицела сместилось на правого пилота, Чаг тут же спустил курок.
  Все пять крупнокалиберных пуль ушли с громкими щелчками. Стальные мини снаряды с треском пробили звуковой барьер. От борта вертолёта посыпались искры, но одна пуля почти достигла цели. В лобовом стекле почти напротив головы пилота расцвела аккуратная дырочка в ореоле мелких трещин. Пилот испуганно дёрнулся всем телом, вертолёт тут же опасно завалился на бок.
  Чаг оторвался от прицела. Всем хорош "Гвоздь", но уж больно мал его магазин. Зато следом в бок вертолёта ткнулся дымовой след. Проклятье! Чаг машинально вогнал в ствольную коробку полный магазин. ИПРО отработало на пять с плюсом. Бок вертолёта окутался лазерными импульсами. Реактивная граната расцвела огненным цветком в паре метрах от кабины пилотов.
  Чаг повернул голову. У противоположного склона Шнык отбросил в строну пустой контейнер из-под "Шурупа". За спиной друга красноватый снег окрасился серыми лепестками противомассы.
  Пилот не стал дёргать судьбу за усы, огненный всплеск реактивной гранаты охладил азарт охоты на людей. Вертолёт резко ушёл в строну и пропал из виду.
  Чаг машинально заткнул оптический прицел крышками. Между тем Шнык вскочил на ноги и принялся поднимать солдат. Командир отделения пинками расшевелил подчинённых. Чаг вовремя поднялся на ноги сам. Энергичными жестами Шнык приказал сматываться.
  Вновь изнуряющий рывок. Из-под пяток в прямом смысле вылетает мелкий, мелкий снег. Подгонять никого не нужно. Пережитый ужас ушёл в ноги и прибавил скорости. Однако уже через пять минут Шнык приказал перейти на быстрей шаг. Чаг перевёл дух, тело вновь обдало холодом. Впереди вновь утомительный уход от погони. Зато появилась возможность осмыслить ситуацию.
  Из головы упорно не идёт та странная боевая машина, винтовой вертолёт. Метрополия возродила анахронизм времён Последней мировой войны. Иначе говоря, прилежно выучила горький урок позорного поражения пять стандартных лет тому назад. Пусть винтовой вертолёт во многом уступает реактивному и годится лишь для плотных слоёв атмосферы, а в космическом вакууме вообще бесполезен, зато для Дайзен 2 самое то! Дёшев в изготовлении, прост в эксплуатации. В этом плане винтовой вертолёт намного переплюнул реактивный "Дрозд". Как ни печально осознавать, для космических пехотинцев партизаны неравный, неполноценный противник. А раз так, то зачем платить больше?
  Не иначе пережитый ужас освежил память, Чаг тряхнул головой. На ум само пришло название той самой хрени, что "чёрными стрелами" вылетела из-под коротких крыльев-подвесок и убило двух паникёров. НУРСы - неуправляемые реактивные снаряды, ещё один анахронизм времён Последней мировой войны. Никакой высокоточной и высокодорогой электроники, пороховой реактивный двигатель и кусок взрывчатки с ударным взрывателем. Чёрт побери! Чаг едва не взвыл от досады. Против партизан самое то - дёшево и сердито!
  Только, только... Чаг вслед за Шныком полез на склон оврага. Почему вертолёт буквально первым же залпом накрыл то самое место, где незадолго до этого отряд расположился на отдых? Это не может быть простым совпадением. Если бы Шнык чуть раньше не увёл бы отряд чуть дальше, то... По спине скатилась холодная капля пота, хотя система охлаждения борга уже перестроилась на быстрый шаг. То весь, весь без исключения, отряд остался бы там. Навсегда. Вертолёт стрелял вслепую. Ни пилот, ни радар не могли заметить солдат народной армии. Абсолютно точно не могли. Тогда... Чаг покосился на край оврага, что же произошло?
  Уход от наседающего противника утомляет ещё больше, чем кросс по пересечённой местности с полной выкладкой. Гул вертолётов над головой ложится лишними килограммами на плечи. Партизанский отряд то торопливо шагает по дну оврага, то переползает по открытой местности в соседний. Шнык уверенно ведёт отделение и неуверенно петляет по местности, словно заяц в лесу, на хвосте у которого заливаются очень громким лаем парочка очень злых псов.
  Очередной спуск прямо на животе, Чаг с трудом поднялся на ноги. Товарищи по отряду словно живые мертвецы из дешёвого ужастика. Усталость и нервное напряжение чугунными цепями окутывают ноги.
  - Непоседа, - Шнык дотронулся до запястья в режиме радиомолчания, - нас пасут.
  - Точно! - Чаг треснул сам себя кулаком по лбу, связь тут же оборвалась.
  И как только сам не догадался. Никакой мистики или чудес техники. Всего лишь старая добрая контрпартизанская тактика.
  - Непоседа, - Шнык вновь прижал левое запястье в режиме радиомолчания, - ты и Ботинок оставайтесь. Стряхните хвост, либо уведите его в сторону.
  - Есть стряхнуть или увести в сторону, - машинально отозвался Чаг, но Шнык уже отошёл в сторону.
  Последний солдат Народной армии скрылся за изгибом оврага. Чаг с Ботинком, с новым напарником новобранцем, залёг за небольшим выступом.
  Отдых. Долгожданный отдых. Натруженные ноги и спина приятно гудят. Пусть боевую задачу никто не отменял, зато тело восприняло вынужденную неподвижность как долгожданный отдых.
  Чаг устроился поудобней. Ещё бы перевернуться на спину и закрыть глаза. О-о-о... Полный улёт! Веки сами собой налились тяжестью, гравитация Дайзен 2 нагнула голову. Только... Шальная мысль стрельнула в темечко, Чаг аж вздрогнул от неожиданности. Не иначе долгий бег через пустыню, из оврага в овраг, отбил способность мыслить логически. Это же, если разобраться, Шнык, ещё друг называется, пожертвовал им и Ботинком, чтобы спасти отряд. У засадной группы, коленки словно погрузились в тёплую слабость, практически нет шансов на спасение. Космические пехотинцы будут преследовать тех, кто перед ними, кто оказал сопротивление. Вот что значит вторая часть приказа "увести в сторону".
  Жестокая логика войны в полной красе: пожертвовать малым, дабы спасти большее. Противно, до колик в животе противно, осознавать себя расходным материалом. Как... Тогда, двадцать три местных года тому назад, когда его и Шныка, а так же ещё троих солдат, послали в Изумрудную долину на поиски Главного базового лагеря противника. Полковник Курдан не счёл нужным информировать пушечное мясо сколько разведгрупп он уже отправил в Изумрудную долину и почему ни одна из них не вернулась.
  Как ни странно давнее воспоминание о рейде в Изумрудную долину прибавило сил. Чаг невольно улыбнулся. Мы ещё пободаемся.
  - Ботинок, - тыльной стороной ладони Чаг дотронулся до руки напарника, - гляди в оба.
  - Хорошо, - напарник нервно кивнул.
  Голос Ботинка дрожит от напряжения. Не иначе и до молодого напарника, вчерашнего шахтёра, рабочего или фермера, дошло ближайшее будущее их маленькой засадной группы.
  Будущее наступило быстро. Не прошло и трёх минут как Чаг едва не взвыл от досады. Шнык прав - их пасут. За партизанским отрядом, буквально след в след, идут космические пехотинцы. Сквозь оптический прицел отлично видно, как из-за поворота оврага показалась овальная башка "Муравья", роботизированной системы поддержки пехоты. Чуть поодаль скользят сгорбленные фигуры космических пехотинцев. Броневые скафандры камуфлированы по высшему разряду: неровные красные пятна на бело-сером фоне. Лишь только по настороженным шагам и нервным жестам можно заметить солдат противника.
  Стандартная контрпартизанская тактика, чудовищная в своём цинизме и технологическом превосходстве. Отделение космических пехотинцев или, Чаг поводил прицелом из стороны в сторону, даже половина отделения идёт за партизанским отрядом след в след, но само в бой не ввязывается. Вместо прямой и честной перестрелки космические пехотинцы наводят на партизан штурмовые вертолёты. Та винтокрылая машина, анахронизм времён Последней мировой войны, не пуляла НУРСами наугад. Нет! У пилота вертолёта на тактическом экране рядом со штурвалом управления были точные координаты. К горлу подкатил горький ком, Чаг нервно сглотнул. Ещё одно подтверждение печальной истины: на этот раз метрополия взялась всерьёз за маленькую колонию. Ничего подобного двадцать три местных года назад не было.
  - Ты что?! Сдурел?! - Чаг резко прижал автомат напарника к земле.
  Указательный палец Ботинка дрожит на спусковом крючке "Надежды", порохового автомата. Напарник едва-едва не открыл стрельбу. Бздит молодой, ох как бздит.
  - Не стреляй, - Чаг дотронулся тыльной стороной ладони до руки напарника, - пока я не начну, если хочешь остаться в живых.
  Спокойный тон подействовал на молодого напарника словно стакан тёплого молока на простуженного. Ботинок молча убрал палец со спускового крючка. Трудно, чертовски трудно сохранить хладнокровие, когда на тебя прёт половина отделения космических пехотинцев. У молодого солдата было предостаточно случаев оценить на собственной шкуре огневую мощь солдат метрополии и, прости господи, РСПП.
  Подушечка указательного пальца ноет и чешется от жгучего желания надавить на спусковой крючок "Гвоздя". Тем более в перекрестье оптического прицела уставилось точно в рослую фигуру космического пехотинца. Противник так близко, что на его левой стороне груди можно разглядеть даже его звание - две полоски на вертикальном погоне, младший сержант.
  Чаг натужно засопел. Ух! Как было бы здорово пульнуть точно в голову сержанта! 15-мм пуля, да ещё в забрало шлема, в самое уязвимое место броника, с гарантией вынесла бы его мозги на красный снег Дайзен 2. Указательный палец мягко опустился на спусковой крючок "Гвоздя". Но нельзя! Чаг сдвинул прицел в сторону. В чёрное перекрестье прицела вплыл передний сегмент "Муравья". Как ни крути, а РСПП гораздо опасней простых пехотинцев. По этой же причине респы приоритетная цель для крупнокалиберных пуль "Гвоздя".
  Страх ушёл, осталось спокойное сосредоточенное внимание. Как на учениях, Чаг плавно нажал на курок. А потом ещё и ещё раз! Грохот выстрелов разорвал хрупкую тишину.
  Попал! Восторг разом заполнил душу и радостным криком выплеснулся наружу. Первая же пуля воткнулась респу точно в голову. Механическая гадина дёрнулась в сторону. Вторая и третья ударились в передний подвижный сегмент. Респ завалился на левый бок.
  Добить! Срочно добить! Указательный палец вновь надавил на спусковой крючок. Две последние 15-мм пули окончательно распотрошили передний подвижный сегмент. Стальная гадина последний раз дёрнулась всеми восемью лапами и замерла. Навсегда.
  Электромагнитное ружьё "Гвоздь" создали специально для борьбы с респами. ИПРО "Муравья" почти с гарантией сбивает одиночную реактивную гранату. Лишь дуплет, стрельба из двух "Шурупов" разом, имеет серьёзный шанс достать респа. Ничем иным с гарантией поразить "Муравья" на дистанции больше сотни метров было нельзя. Ну, разве что, крупнокалиберным пулемётом. Только "Защитник" слишком тяжёлый. С ним по оврагам и камням Северного плоскогорья много не набегаешь.
  Чаг оторвался от оптического прицела. Срочно сменить магазин. А Ботинок молодец, не стреляет. При первых же выстрелах пехотинцы рассыпались по оврагу и залегли. Второй респ, Чаг вновь прильнул к прицелу, тоже успел спрятаться. Хотя... Улыбка растянула губы. А это чья задница?
  ***
  О-о-о! А это что-то новенькое. Пусть преследование не полноценный бой, до сих пор так и не удалось расстрелять ни одного магазина, но, нужно признать, весьма бодрит и насыщает кровь адреналином. Сержант Ришат торопливо шагает следом за "Муравьём". Подчинённые громко топают сзади.
  Зима - самое лучшее время года для охоты на аборигенов. На белом припорошенном красной пылью снеге отлично видна вмятая цепочка следов. Аборигены драпают быстрее зайцев. Хотя нет, Ришат нервно оглянулся по сторонам, вернее будет сравнить их с хищниками, со стаей волков, что уходит от погони. Заяц, даже самый сильный и здоровый, в глотку не вцепится. Не вцепится, даже если загнать его в угол и пристать ко лбу ствол "Эммы".
  Цепочка следов петляет по днищу оврага. Аборигены, нужно отдать им должное, шагают след в след, а не бредут стадом баранов. Именно так рекомендует передвигаться по местности боевой устав, типа, меньше вероятность напороться на мину. Противник прошёл хорошую боевую подготовку.
  А здесь, Ришат торопливо поднялся по скользкому склону, аборигены выскочили на поверхность и поползли на пузе. На земле осталась самая настоящая вдавленная тропинка. Лишь видно, как самый последний абориген упирался в снег носками ботинок и цеплялся кончиками пальцев.
  Как и следовало ожидать в точке номер четыре никаких партизан не оказалось. Зато "Гребень" тут же приказал организовать преследование, но самим в бой не ввязываться. Найти следы помог небольшой логический анализ: раз вертолёты появились с севера, значит аборигены убежали в противоположную сторону. Буквально через десяток метров от перепаханного НУРСами пяточка рядовой Элюго нашёл цепочку следов.
  Ох не зря народная мудрость гласит: нет ничего хуже, чем ждать и догонять. Но только не в этот раз. Азарт самой настоящей охоты на самого опасного и коварного хищника греет кровь и заставляет ноги двигаться с утроенной частотой. Через десяток километров они наткнулись на лежбище аборигенов. Теперь понятно, почему ни пилоты, ни ещё более зоркие сенсоры их не видят. Аборигены завернулись в лохматые маскировочные накидки и почти целиком слились с окружающей местностью. На снегу, и то лишь с относительно близкого расстояния, с трудом можно заметить с десяток тел.
  Сквозь прицел "Эммы" аборигены так похожи на тушки упитанных уток. Лежат себе на снегу, греются на солнышке. Лишь вдолбленная ещё в Адаунском пехотном дисциплина удержала его от прямого нарушения приказа. А как было бы здорово всадить в самого упитанного аборигена с краю с десяток сверхзвуковых пуль. Рёв двигателей "Ястреба" раньше времени вспугнул дичь, буквально в самый последний момент аборигены успели уйти.
  Едва "Ястреб" с рёвом отвалил в сторону, как Ришат вместе с подчинёнными продолжил преследование. Хоть какое-то утешение, через сотню метров они наткнулись на пару окровавленных тушек. Не всем аборигенам удалось уйти. НУРСы покрошили блоки жизнеобеспечения этих двоих в мелкое крошево. Припорошенный красной пылью снег густо окрасила ещё более красная кровь.
  Маленькая победа словно пнула под зад, Ришат рванул вперёд за головным респом и едва, едва не забыл о подчинённых. Ну и ладно, Ришат присел на землю. Следы самого последнего аборигена едва не наступают друг на друга, партизаны устали, очень устали, и с трудом переставляют ноги. Боевые борги, 25 кило веса, конечно, отстой, а вот самих аборигенов в баре лучше не задирать. Это в бронике, боевом скафандре космического пехотинца, можно легко и просто преодолеть с десяток другой километров и даже не вспотеть. Как будто не сотню кило на плечах несёшь, а в лёгких трениках и кедах по аллее в парке прогуливаешься. Ришат распрямил ноги, очень, очень скоро они вновь догонят партизанский отряд.
  Головной респ с грацией таракана сиганул в очередной овраг, Ришат спрыгнул следом. На пятой точке как на саночках до самого дна. До чего же аборигены обожают овраги. Впрочем, Ришат глянул по сторонам, вполне логично. И снова торопливый шаг на пределе искусственной мускулатуры броников. Подчинённые топают следом.
  Чуйка кольнула в затылок, Ришат замер на месте. Вроде как ничем не примечательный овраг и цепочка следов на снегу. Но-о-о... что-то не так.
  Тишину разорвали выстрелы. Ришат мгновенно отпрыгнул в сторону, перекатился и замер под защитой валуна. Вот что значит тренировка и острое желание жить. Тело отреагировало вперёд разума.
  Электромагнитный автомат выглянул из-за валуна. На внутренней стороне забрала вышла картинка с видеокамеры на "Эмме".
  - Проклятье! - тихо ругнулся Ришат.
  Головной "Муравей" завалился на бок. В переднем подвижном сегменте четыре большие дырки, в металлической голове респа ещё одна. На забрале тут же вышла чёрная надпись: "Уничтожен". Отбегался "Муравей". Пусть его механическая душа обретёт покой в раю для боевых роботов. Только, только... Ришат сощурил глаза, подбитый респ тут же приблизился. Дырочки на его стальной шкуре явно не от порохового анахронизма с выразительным названием "Надежда". Это же...
  - Внимание! - гаркнул Ришат на общем канале связи. - Впереди "Защитник". Повторяю - "Защитник".
  Крупнокалиберный пулемёт "Защитник" - единственная пороховая хрень, которая с гарантией берёт броню респов. 12-мм пули со стальным сердечником навылет прошивают броник пехотинца.
  Злое предчувствие кольнуло в затылок, Ришат резко обернулся. Все пятеро солдат из половины отделения преданно столпились за спиной.
  - Бараны!!! - первое же слово на едином гневном дыхании вылетело из груди. - Рассредоточиться!!!
  Дисциплина - великая вещь. Подчинённые тут же рассыпались по оврагу и залегли кто где.
  Гнев сбивает дыхание, щёки пылают жаром. Ришат перевёл дух. За подобный косяк на любом учении отделение тут же получило бы самый неуважительный неуд и с десяток нарядов вне очереди на каждого. Хорошо, что аборигены не успели "поставить оценку".
  Верная "Эмма" вновь приподнялась над валуном. Сейчас аборигены попляшут. С неба падает рёв двигателей. Над оврагом вот-вот зависнет "Ястреб". Но... проклятое предчувствие вновь кольнуло в затылок: что-то не так. Но что?
  Ришат повернул голову. Справа, в метрах четырёх, под колотым камнем залёг один из солдат. На внутренней стороне забрала тут же выплыла зелёная полупрозрачная надпись: "Жур". Новичок недоучка думает, будто надёжно укрылся за колотым камешком. На самом деле под надёжной защитой только его голова, тогда как задница с гордым видом торчит наружу.
  - Жур!!! - рявкнул Ришат. - Убирайся оттуда!!!
  Поздно. По оврагу прокатился грохот выстрела. Словно в замедленной съёмке. Первая же крупнокалиберная пуля разрезала блог жизнеобеспечения рядового Жуана на две половинки. Вторая с мясом выдрала левое бедро. Третья перебила позвоночник. Жур дёрнулся всем телом вперёд, будто решил грудью укрыть и защитить колотый камень. Но тут последняя пуля пробила его голову навылет. Ришат коротко выдохнул, на внутренней стороне забрала появилась чёрная надпись: "Убит".
  В груди сгустком чёрного огня запульсировал гнев, Ришат злобно засопел. Недоучка хренов! Понабрали в армию мамочкиных карьеристов! И чему его только учили целых четыре года? Носки стирать и полы драить? Рядового Жуана по кличке Жур сгубила элементарная ошибка. Как говорят в подобных случаях, последний неуд в его жалкой карьере поставила пуля аборигена.
  С той стороны оврага раздался громкий хлопок. Это же...
  - Граната!!! - истошный крик сам вылетел из горла.
  Действие вперёд мысли, Ришат впечатался головой в красный снег, вжался всем телом в проклятую свалку человеческих душ. Взрывная волна может запросто оторвать от земли и швырнуть на этот же валун.
  За спиной ухнул взрыв. Осколки с визгом отскочили от валуна. Ещё один противно чиркнул по блоку жизнеобеспечения.
  - "Муравей"! Прикрывай! - скомандовал Ришат.
  Вперёд на полусогнутых вылез респ. "Муравей" приподнял стальную голову, 15-мм пули из обоих стволов обильно полились на ту сторону оврага. Ещё кто-то из подчинённых открыл огонь. К треску "Эммы" добавился хлопок подствольного гранатомёта. Ришат развернулся и пополз назад. В затылок тычет, тычет, тычет дурное предчувствие. Как оно началось, так оно и закончится. А чёрт! Накаркал.
  Такое бывает только в кино, в дурной комедии, Ришат приподнялся на локтях. Рядовые Лютый и Гурман плюхнулись рядом. Не самая мощная граната из подствольного гранатомёта упала точно между ними. Ришат перевёл взгляд с одного солдата на другого. В обоих случаях на внутренней стороне забрала запульсировала красная надпись "Ранен". Проклятье!
  - Отделение! - скомандовал Ришат. - Отступаем! Отступаем! "Муравей" - прикрывай. И... - Ришат стиснул зубы, с губ едва не сорвалось грязное ругательство. - Кто-нибудь помогите Лютому и Гурману.
  Один "Муравей" вдребезги. Один рядовой убит. Ещё два олуха ранено. О продолжении боевого задания не может быть и речи. Федерации дорог, очень дорог, охренеть как дорог каждый солдат. На этот раз аборигенам удалось уйти. Хотя... Ришат перевалился на левый бок, может и нет. Нужно рискнуть.
  - "Гребень"! "Гребень"! Я "Волна 1", - Ришат ткнул в кнопку связи со штабом на левом рукаве. - Срочно требуется эвакуация. У меня двое раненных. Разрешите продолжить преследование. Приём.
  Ришат замер на месте. В его распоряжении ещё двое солдат и один "Муравей". Ввязываться в бой нельзя по-прежнему, а вот преследовать аборигенов - запросто!
  - "Волна 1", говорит "Гребень", - голос штабного офицера словно разбил хрустальную вазу нетерпеливого ожидания. - Оставить преследование. Повторяю: отставить.
  Зубы едва не треснули от досады, Ришат едва не откусил кончик языка. Боль отрезвила, с губ так и не сорвалось ни одно грязное ругательство.
  - Отходите по оврагу как можно дальше, - голос капитана Иншана сух и холоден, как песок проклятой Свалки. - "Эхо 3" вас заберёт. "Эхо 2" прикроет. Выполняйте. Конец связи.
  - Есть выполнять, - отозвался Ришат, хотя грёбанный "Гребень" уже отключился.
  Что и следовало ожидать, Ришат перевернулся на живот. Федерации дорог каждый солдат. Дорог, даже если этого самого солдата нужно гнать поганой метлой из армии за глупость и некомпетентность. Одна надежда, Ришат задрал голову, штурмовые вертолёты.
  Сверху упал гул "Ястреба", вокруг поднялись огромные клубы пыли и снега. Над оврагом мелькнул силуэт штурмового вертолёта. Где-то впереди земля встала дыбом, "Ястреб" принялся перепахивать НУРСами позицию аборигенов.
  Через пару минут на краю оврага приземлился "Аист". Ришат на пару с подчинёнными быстро закинул в транспортный отсек убитого Жура и загрузил раненных. Ришат аккуратно поправил голову рядового Элюго. Лютый либо потерял сознание, либо медблок специально усыпил его. И незачем свистеть о какой-то там чёрной легенде. Это война. Кому-то везёт, кому-то нет. А везёт обычно тому, кто лучше подготовлен, кто не дрожит трусливым зайцем на каждом шагу, но при этом где нужно готов рискнуть собственной задницей.
  Ещё через пять минут "Ястреб" закончил работу. "Гребень" приказал вернуться в овраг и подобрать остатки подбитого "Муравья". Вместе с подчинёнными Ришат кое-как вытащил респа на поверхность. Будь его воля, то с преогромным удовольствием бросил бы уничтоженного робота, но нельзя. Для аборигенов РСПП очень ценный трофей. Пусть не сразу, так через месяц, они обязательно вернулись бы за ним в этот овраг.
  Ришат самым последним запрыгнул в "Аиста" и до щелчка двинул на место входной люк. Транспортный вертолёт задрожал всем корпусом и мягко оторвался от земли. Северное плоскогорье быстро удаляется прочь, Ришат выглянул в иллюминатор. Даже без компаса видно, как "Аист" направляется на север, в Нинград, домой. Над западным горизонтом висит тёмная туча. Порывы ветра всё сильнее и сильнее раскачивают вертолёт. Наверно из-за надвигающейся бури "Гребень" приказал прекратить преследование. Им там в штабе виднее.
  Всё же, винтовые вертолёты супер! Ришат невольно улыбнулся. Для войны с партизанами самое то: быстро прилетели, быстро улетели. Потрясающая мобильность. Ну а НУРСы вообще отпад! Дёшево и сердито. Неуправляемые снаряды буквально перепахивают Свалку. Аборигенов не спасают ни камни, ни овраги. Грудь распирает от гордости, Ришат глубоко вдохнул. Не смотря на потери, сегодня было самое настоящее боевое столкновение с аборигенами. Которое, весёлое настроение тут же улетучилось, словно весёлый праздник дня рождения раз в году. Впереди опять повседневная рутина из маршей и патрулей. Даже война, Ришат отвернулся от иллюминатора, бывает скучной.
  ***
  - Отлично, Ботинок, - Чаг хлопнул напарника по плечу.
  Молодой солдат пальнул из подствольника так ловко, что граната по наклонной траектории вылетела из оврага, обогнула небольшой поворот и рванула в том самом месте, где должны были залечь космические пехотинцы. Пусть и случайный, но выстрел всё равно очень удачный.
  - А теперь сматываем удочки, - Чаг захлопнул линзы прицела и закинул "Гвоздь" на спину.
  Пустой разговор, через пару герметичных шлемов ничего не слышно, однако Ботинок всё прекрасно понял. Напарник торопливо затолкал в подствольник новую гранату и так же закинул "Надежду" на спину.
  Ситуация хуже некуда: впереди залёг противник, над головой нарастает рёв ужасного винтового вертолёта. А гордость один хрен распирает грудную клетку. Чаг оттолкнулся ногами от камней и пополз дальше по оврагу. Рядом шуршит и вспахивает локтями снег Ботинок. Благодаря "Гвоздю" с оптическим прицелом сегодня удалось подстрелить глупого космического пехотинца. Чаг улыбнулся. Пусть предстанет перед Великим Создателем с порванной задницей. Да, "Муравьи" и прочие роботизированные системы поддержки пехоты цели приоритетные, только Федерация в кратчайшие сроки может наштамповать сотни и тысячи тупых респов. Другое дело люди, золотые во всех отношениях жители благодатной метрополии. Но настал час расплаты.
  За спиной в оба ствола грохочет "Муравей". 15-мм пули щедро вспахивают мёрзлую землю и морально толкают в спину. Чаг ошпаренным ужом прибавил скорости. А вот и спасительный поворот. Над головой всё громе и громче рёв проклятых вертолётов.
  Либо сейчас, либо им крышка! Чаг вскочил на ноги и резво рванул вдаль по оврагу. Следом припустил Ботинок. Сквозь вой ветра и треск винтов слышно, как автомат стучит пластиковым прикладом по блоку жизнеобеспечения напарника.
  Тревожно запикал индикатор радиоизлучения. Вертолёт на подходе, вот-вот засечёт. Чаг на ходу развернулся.
  Бежать дальше по оврагу бесполезно. Падать на землю и кутаться в маскировочную накидку ещё более бесполезно. Чаг склонил голову, остаётся... Рядом остановился Ботинок. Напарник дрожит от возбуждения и страха, но у молодого солдата хватило ума не мчаться вдаль по оврагу на верную гибель.
  Чаг махнул рукой в сторону склона и первым полез из оврага вон. Пальцы вязнут в снегу, ноги скользят по склону. Однако страх, страх, страх придаёт сил.
  На последнем издыхании Чаг перевалился через край и покатился по земле колбаской прочь, прочь от оврага. Блок жизнеобеспечения громко стукнулся о камни. Рядом лицом вверх упал напарник. В запредельной ситуации Ботинок во всём копирует Чага и потому до сих пор жив. Первое, чему учат молодых солдат в Стратегическом резерве - повторяй за старшим и будешь жить.
  Вовремя! Чаг перевернулся на бок. Над оврагом величественно и неторопливо скользит винтовой вертолёт. Облака красной пыли и мелкого снега под струями воздуха от винтов кудрявыми фонтанами вылетают из оврага. Из-под коротких крыльев штурмового вертолёта чёрными копьями срываются НУРСы. Земля дрожит от частых взрывов, толчки отдаются в ладони. Уши закладывает от грохота.
  Только, Чаг ткнулся лицом в снег, насколько ужасны НУРСы в ограниченном пространстве оврага, ровно настолько же они безопасны за его пределами. Главное, Чаг невольно улыбнулся, не наложить в штаны от страха.
  По боргу забарабанили мелкие камешки. Частые взрывы выбросили из оврага массу каменной крошки. Впрочем, вертолёт прошёл дальше, специальная ткань борг рассчитана на куда более суровое обращение.
  Вертолёт перепахал дно оврага и ушёл на разворот. Пора! Чаг ткнул кулаком напарника в плечо. Пусть обезьянничает дальше. Прямо на животе Чаг пополз прочь как можно дальше от рокового оврага. Космические пехотинцы вот-вот продолжат поиски. Молекулярные компьютеры и суперсовременные каналы связи творят чудеса: солдаты противника не боятся угодить под дружественный огонь.
  НУРСы уничтожили все следы. Так что небольшая фора во времени есть. Если повезёт, Чаг перевалился через край малюсенького гребня, им удастся затеряться в пустыне.
  - Проклятье, - Чаг чуть приподнялся на локтях.
  Впереди ну ни одной щели. Ни единой трещины или самого маленького зачуханного оврага. В этой части Северное плоскогорье больше всего напоминает большой и ровный стол на кухне "Зелёной горошины", маленького уютного ресторанчика на Зерновой улице в Финдосе, которым когда-то владели родители Шныка. Открытое пространство давит на психику, ещё и не такие мысли в голову приходят. Бывает. Впрочем, Чаг самодовольно улыбнулся, с запада на Северное плоскогорье надвигается огромная чёрная туча.
  Метель, не меньше. Чаг вытащил из бокового кармана разгрузки маскировочную накидку. Минут через десять их накроет снегом. И тогда ни одна гадина с благодатной метрополии не найдёт их.
  Похоже, Чаг пугливо приподнялся на локтях, противник и сам понял бесперспективность дальнейшего преследования. Винтовой вертолёт так и не пошёл на второй заход. Наоборот - торопливо ушёл на север.
  Дай бог, Шныку удалось увести отряд. О-о-о! Чаг вытянул шею. А вот и спасительный овраг. Чуть было мимо не прошли. Впрочем, не важно.
  Рядом шумно опустился Ботинок. Молодой напарник старательный ученик, дай бог, доживёт до конца войны.
  - Ботинок, - Чаг прижал левое запястье к запястью напарника, - остаёмся здесь. Пусть метель накроет нас, заодно отдохнём.
  В ответ Ботинок энергично тряхнул головой. Тёмное забрало шлема скрывает его лицо, но, руку на отсечение, глаза напарника блестят от радости и благодарности. Чаг улыбнулся в ответ. Фортовые - именно так часто за глаза называют их со Шныком товарищи по отряду. В некотором смысле они живые легенды. Может по этой причине Шнык и оставил именно его, Чаг нахмурил брови. Нужно будет спросить.
  

Глава 16. Чему быть, того не миновать

  На занятиях по конспирации и подпольной деятельности Конверт, он же витус Якал Иснаев, много, много раз предупреждал: "Работа в подполье доставит тебе массу эмоций. Когда будешь выходить на задание, не пей, а то в прямом смысле описаешься". Нужно признать: как в воду глядел.
  До войны за независимость Вян Вудин по кличке Крот в свободное от учёбы время увлекался диггерством. Однако даже самое экстремальное исследование подземелий Дайзен 2 не идёт ни в какое сравнение с рядовой, можно даже сказать с рутинной, ходкой за пределы Бацела. В поиске страх нагоняет слепая стихия, да и жидкий кислород в баллонах может закончиться в самый неподходящий момент. Когда же идёшь за очередным сообщением, то в первую и единственную очередь нужно бояться людей. Презренные стервятники, именно так прозвали солдат Первой охранной дивизии, сильно бздят за пределами Бацела и пуляют в любую подозрительную тень почём зря.
  Вян осторожно глянул за угол. По ночному времени улицы, точнее туннели, Бацела освещены из рук вон плохо редкими светильниками. А многие переулки и тупиковые отворотки вообще погружены во тьму. В благословенную тьму.
  Впереди очередной перекрёсток. Технические туннели. На стенах связки чёрный кабелей, вдоль пола тянутся пыльные трубы. Точно по середине слабо светит одинокая лампочка. Грязный стеклянный колпак словно хреновый светофильтр в дурной театральной постановке. Осязаемая тишина давит на уши. В этой части Бацела но ночам стоит невероятная тишина, чем, собственно, этот район и ценен. Впрочем, Вян медленно повернул голову в одну сторону, а потом в другую, видеокамер здесь нет.
  Главное не делать резких движений и не топать лёгкими кедами. Вян медленно переметнулся на другую сторону туннеля. Угол. Поворот. Распределительный щиток словно щит. Вян прижался спиной к стене. Ладони упёрлись в шершавый бетон. Вот уж никогда не думал, что изучение улиц родного города окажется таким полезным.
  Нервное возбуждение щиплет кончики пальцев, а колени предательски подгибаются. Страх холодным стальным кольцом стягивает голову, уши в трубочку. Зато душа поёт от восторга! Здесь и сейчас, на ночных улицах родного города, невольно чувствуешь себя суперменом, суперчуваком, самым настоящим кротом. Даже КРОТОМ! Именно так, большими буквами. Хоть театральный костюм одевай. Такой... Вян наморщил лоб, чёрную и тёмно-красную полоску с загнутыми когтями и с длинным тонким хвостом. Или крот на старичке Миреме выглядит по другому?
  Впрочем, не важно. Вян осторожно выглянул из-за распределительного щитка. Чёрный спортивный костюм и маленькая чёрная шапочка для тайных вылазок подходят гораздо лучше. Так, вроде, чисто. Вян напуганной мышью двинулся вдоль туннеля. Главное не выходить на середину.
  Все легальные входы и выходы из Бацела либо перекрыты стервятниками, либо наглухо замурованы. Комендантский час, понимаешь. По улицам города то и дело шастают патрули. Любой, кто окажется за пределами дома после 17 часов тут же попадёт в застенки СБ на "беседу с крокодилом". Бр-р-р!!! Вяна аж передёрнуло. Про любимую игрушку Лома, главного следователя, такие страсти рассказывают. Что из них правда, а что нет - на собственной шкуре лучше не выяснять.
  Вян переступил через пыльную трубу. К тому же он оставил дома удостоверение личности. Как не сложно догадаться, чип в широком куске пластика содержит не только информацию о школьнике Вяне Ахениче Вудине, а так же маячок. Таскать электронное удостоверение в кармане это как повесить на шею плакат с надписью "Я - подпольщик". Ну, для понта, ещё на голову сирену с мигалкой нацепить, чтобы даже самый пьяный и ленивый стервятник мимо не прошёл.
  Переходы, туннели, щели, тёмные тупички и вновь переходы, туннели, щели, тёмные тупички. Вян благополучно миновал очередной полутёмной перекрёсток. Не зря шатался по улицам Бацела и тайком изучал расположение постов и видеокамер. В самом городе улиц и туннелей столько, что повесить на каждый из них видеокамеру физически невозможно. Город существует вот уже третью сотню стандартных лет, вот уже третью сотню стандартных лет городская администрация пытается развивать город по заранее составленному плану и, Вян улыбнулся, вот уже третью сотню стандартных лет ничегошеньки не получается. Горожане, а особенно фермеры, копают кладовки и проходы где хотят и как хотят.
  Последние хоть как-то освещённые туннели остались позади. Вян вытащил из кармана тонкий похожий на карандаш фонарик. Малюсенькое пятно синего света выхватывает из темноты то кусок бетонной стены, то связку проводов, то ржавую косую дверь. Впрочем, Вян перешагнул через маленький провал в полу, фонарика вполне хватает, чтобы не напороться в полной темноте на рельс или трубу поперёк прохода.
  Прежний страх и ужас перед жилыми улицами города постепенно ушёл прочь. Дошёл, почти добрался до выхода в Большое кольцо, туннель, который исполинским кольцом проходит под горами кратера Финдос. Где-то там, в партизанах, воюет отец. Вян поднырнул под толстую трубу, кончик шапочки шаркнул по загнутой арматуре. Его самого по малолетству в Народную армию так и не взяли. Зато Независимое правительство оказало ему большую честь и высокое доверие - назначило курьером подполья.
  В крошечном пяточке синего света мелькнуло число 58.
  - Наконец-то, - тихо выдохнул Вян.
  Маленький технический туннель под номером пятьдесят восемь заброшен лет шестьдесят назад, а то и все сто. Кто-то когда-то прокопал его, что-то там хотел сделать, да так и забросил стройку прямо на середине пути.
  Так, кажется, здесь. Возле стыка между бетонными блоками, рядом с брошенным куском железа, Вян опустился на колени. Фонарик-карандаш едва, едва освещает пространство перед собой. Под тонким слоем песка и мелких камешков небольшое углубление и... Сердце бешено забилось, самый настоящий тайник. Из чёрной пластиковой коробки с плотной крышкой Вян вытащил самый настоящий борг.
  Да-а-а... Вян развернул защитный костюм. Это тебе не та латаная перелатанная развалюха на грани списания, что была у него до начала войны. Конверт, то есть наставник витус Иснаев, выдал самый настоящий борг разведчика. Кислородных баллонов хватает на 16 часов, пятипалые рукавицы, в плечи встроены фонари. Особо радует камуфлированная раскраска. Правда, не тёмно-красные пятна, как у настоящих боевых боргов. Лучше. Гораздо лучше. Специально для тайных операций в подземельях борг разведчика покрашен в грязно-серый цвет с чёрными ломаными полосками.
  Вян покосился на вход в туннель пятьдесят восемь - никого. Можно одеваться. Одна лишь камуфлированная окраска борга говорит, орёт во всё горло, о нелегальной работе владельца. По правилам ТБ борги должны быть контрастного цвета либо синие, либо зелёные.
  В маленький кармашек на широком поясе Вян запихал чёрный стальной цилиндр с донесением. Его главная задача как курьера подполья в том и заключается, чтобы вынести этот самый цилиндрик за пределы города и спрятать в тайнике. Всего с момента оккупации Бацела ему довелось четыре раза выйти в Большое кольцо и благополучно вернуться обратно. Только терять бдительность ни в коем случае нельзя. Вян присел на корточки, глаза сами собой пугливо косятся в сторону входа в заброшенный туннель.
  Конверт много, много раз предупреждал об этом. Очень, очень опасное чувство безнаказанности в самую первую очередь губит подпольщиков. Со временем, с каждой новой удачной ходкой, страх сменяется на уверенность, а там и до расхлябанной самоуверенности рукой подать.
  Чёрная пластиковая коробка с плотной крышкой убрана на место. Вян старательно присыпал и разровнял песок с мелкими камешками. Тайник ещё пригодится, причём ни раз.
  Наступает самый опасный момент, ну, в некотором смысле. Вян поднялся на ноги. По улицам Бацела бродят патрули стервятников. Никогда не знаешь в какой медвежий угол сам чёрт занесет их. С 17 часов вечера и до 6 часов утра комендантский час. Если стервятники сцапают в спортивном костюме, кедах и шапочке, то шанс отбрехаться ещё есть, пусть даже чисто теоретический. Например, на свидание к любимой пошёл. А почему ночью в запретный час? Так экстрим же! А что вы хотели от парня пятнадцати стандартных лет отроду? Если же стервятники сцапают в борге, то всё - труба, оцинкованная.
  В первую неделю оккупации стервятники не только переписали всё население Бацела и обязали таскать с собой куски пластика, а так же зарегистрировали все без исключения борги. Любой костюм для выхода на поверхность без бирки, она же чип и маячок, является нелегальным со всеми вытекающими последствиями в виде "разговора с крокодилом".
  К счастью риск быть пойманным в нелегальном борге сведён к минимуму. Через сотню метров от тайника Вян вновь опустился на колени перед ничем непримечательной стальной пластиной на полу.
  Ещё перед приходом Первого ударного флота двадцать три местных года тому назад прокопали этот тайный выход из Бацела. Вян сдвинул в сторону стальную пластину. В ночной тишине пронзительно звякнул металл. Эхо отразилось от стен туннеля и разлетелось далеко вокруг. Вян замер от ужаса, пальцы намертво вцепились в проклятый кусок железа. Не дай бог на резкий звук, словно на пахучую падаль, слетятся стервятники.
  Минута нервного, томительного ожидания. Вян перевёл дух. Пронесло! Эмоции... Эмоции... Всё эмоции. Ох не зря Конверт предупреждал.
  Тайный выход из Бацела в диаметре чуть больше метра, зато длиной больше сотни. Колени и локти борга противно скребут по каменному полу. Мелка, мелкая пыль поднимается вокруг шлема. Вян упорно и сосредоточенно ползёт вперёд. Серые пылинки танцуют в свете фонарика во лбу. Как бы не был дорог кислород, однако забрало шлема придётся опустить. Зато во включенном борге не холодно и не жарко.
  Наконец впереди показался примитивный шлюз: круглая дверца с ручкой-защёлкой. Через пару метров чуть дальше ещё одна точно такая же. Петли и замки отлично смазаны. Скрип не хуже бренчания разносится далеко вокруг по туннелям. Вян аккуратно, до еле заметного щелчка, захлопнул первую дверцу за собой.
  Шлюз нужен, чтобы из Бацела не уходил кислород. Да и по утечкам "О ДВА", говорят, можно найти тайный выход из города. Тем более шлюз прост, примитивен и не требует никакой электроники. Железо. Его на Дайзен 2 много.
  Перед последним люком, выходом в Большое кольцо, сердце тревожно сжалось. Указательный палец дрожит от возбуждения, очень, очень, очень не хочется окунуться в полную темноту. Но надо! Вян ткнул указательным пальцем в маленькую кнопку на левом предплечье, фонарик во лбу тут же погас. Тьма обступила со всех сторон, словно и в самом деле нырнул в чёрную воду.
  Так... чуть, чуть приподнять люк... Вян напряжённо уставился в узкую щель и прислушался... Никого и ничего не слышно. Ни один лучик света не разогнал чернильную темноту. Вян осторожно выбрался наружу. Каждый удар локтём или коленом отдаётся пугливым импульсом в голову.
  Наконец-то! Сердце от радости едва не выпрыгнуло из груди, Вян облегчённо улыбнулся. Он добрался до Большого кольца. Точнее, до одного из его бесчисленных служебных туннелей.
  Если глянуть на карту подземных туннелей и коммуникаций, то будет нелегко определить границы города. От Центральной площади Бацела улицы-туннели разной величины тянутся во все стороны, дробятся и размножаются, слово корни куста смородины. Большое кольцо, самый крупный в кратере Финдос транспортный туннель, словно прорезает "корневище". Всё менее и менее "толстые" отростки увлекаются Большим кольцом в обе стороны от Бацела. Вот почему в распоряжении подполья и курьера подполья огромное количество укромных мест. Тем не менее граница у Бацела есть и она более чем однозначная - кислород.
  Городскими, то есть в черте Бацела, считаются только те туннели, где воздух насыщен кислородом, где можно ходить без борга и кислородной маски. Пусть в Большом кольце нет столь экстремального перепада температур как на поверхности, однако без полноценного борга в него лучше не заходить вовсе.
  Пальцы в перчатках осторожно нащупывают кабели, скобы, стены. Вян, словно самый настоящий крот, выбрался из секретного выхода из города. Теперь нужно отойти как можно дальше, стена и кабели словно путеводная нить.
  Лишь метров через сто Вян рискнул включить тонкий фонарик. Тьма отступила. В маленьком синем кружочке во всей красе проступает давно заброшенный служебный туннель: под потолком заросшие грязью светильники, вдоль стен из шершавого бетона тянутся ржавые стеллажи, на полу ещё более ржавая решётка. Зачем лет сто назад выкопали этот туннель - бог его знает. Зато получилось отличное укромное место.
  Так, Вян поводил фонариком из стороны в сторону. Это хорошо знакомый туннель номер 54 дробь 9, кажется именно так он значится на официальной карте. Там, дальше за поворотом, большая овальная дверь, а за ней Большое кольцо. Ещё, Вян направил синий луч в пол, здесь нужно смотреть под ноги. Очень многие решётки либо сдвинуты в стороны, либо вконец проржавели.
  Как жаль, что заодно Конверт не дал прибор ночного виденья. Вян осторожно переступил через ржавый провал в полу. Хотя... проку от него. Глубоко под землёй даже самые современные и мощные приборы ночного виденья нуждаются в искусственной подсветке. А раз так, то какая разница, что у тебя в руках - тонкий фонарик-карандаш с видимым синим светом или с невидимым для невооруженного глаза инфракрасным.
  ***
  Зуммер вызова подобен древней девнарской пытке: тонкий писк едва слышен, зато чуть ли не в буквальном смысле буравит уши. Таким макаром можно разбудить даже покойника.
  - Господи, ну что ещё? - недовольно пробурчал Сван.
  Просыпаться упорно не хочется, но надо. Надо, хотя бы для того, чтобы заткнуть этот проклятый зуммер вызова. Вызова?
  - Связь разрешаю, - Сван присел на кровати, одеяло стыдливо прикрыло волосатые ноги.
  На стене напротив тут же загорелся экран видеосвязи, а под потолком маленькой спальни вспыхнул не очень яркий свет. Сван недовольно поморщился. Если его разбудили по среди ночи, значит на то должна быть веская причина, а иначе дежурный офицер в прямом смысле рискует получит по морде.
  - Прошу прощения, витус, дело срочное, - на экране видеосвязи появился дежурный лейтенант Сыпун.
  Сван тупо уставился на экран. Тёмно-зелёный китель дежурного по СБ старательно отутюжен и застёгнут на все пуговицы. В лейтенанте Сыпуне пропал великосветский щёголь. Погоны офицера не очень вяжутся с его тонким вытянутым лицом родовитого повесы.
  - Что у вас? - костяшками пальцев Сван потёр глаза.
  - Разрешите доложить: - лейтенант Сыпун пугливо заёрзал на месте, - зафиксирован нелегальный выход за пределы Бацела через нелегальный выход в туннеле 58.
  О-о-о! Сван поднял правую бровь. Это уже кое-что. Не зря, значит, разбудили по среди ночи.
  - Удалось опознать нелегала? - Сван накинул одеяло на плечи.
  - Так точно, - лейтенант Сыпун попытался было вытянуться по стойке "смирно" и щёлкнуть каблуками, только, естественно, ничего у него не вышло. - Вян Ахенич Вудин, 15 стандартных лет, ученик средней школы номер 2.
  Попалась рыбка! Сван самодовольно улыбнулся. Былая раздражительность и желание запустить в дежурного по СБ чем-нибудь тяжёлым растаяли, словно кусок сала на горячей сковороде. Только вчера днём осведомитель под кодовой кличкой Верблюд указал на нелегальный выход в туннеле номер 58, а уже сегодня ночью зафиксирован нелегальный выход за пределы города. Даже больше - удалось опознать нарушителя.
  - Благодарю за своевременное информирование, - Сван широко зевнул. - Конец связи.
  Экран на стене напротив кровати тут же погас.
  Неудержимо тянет в сон. День накануне был забить делами и заботами под самую маковку. Впрочем, как любой другой день на свалке человеческих душ. Сван потянулся всем телом, конец одеяла едва не соскользнул на пол.
  Рядом с кроватью небольшой круглый столик. Сван присел на неудобную табуретку и распахнул ноутбук. На экране появился электронный рабочий стол с кучей папок и документов.
  Несложный запрос, компьютер тут же выдал досье на курьера, а то, что через нелегальный выход в туннеле 58 выбрался именно курьер подполья, можно не сомневаться. Сван окинул взглядом страницу куцего теста. Да, не густо. С фотографии в правом верхнем углу испуганно пялится совсем мальчишка с оттопыренными ушами.
  В принципе, парня можно брать хоть сейчас и вербовать методом "через колено". Только, только... Губы сами растянулись в довольной усмешке. Потенциальный агент может быть гораздо более ценным, чем обычно. К чёрту, не стоит рисковать. Быстрей всего Вян Вудин сегодня же ночью вернётся в город. Раз он опознан, значит никуда не денется из подземного города.
  Левая рука соскользнула с гладкой столешницы, локоть больно ударился о стену. Сван недовольно поморщился. Он живёт, точнее ночует, в маленькой комнате полтора на три метра в казарме СБ. В Яме кубатура была не в пример просторней. Зато рядом рабочий кабинет и отличная круглосуточная охрана. За левой стеной большая общая спальня солдат Охранной дивизии. От шумных молодых парней спасает дополнительный слой звукоизоляции.
  Первые акты саботажа начались ещё до окончания регистрации жителей Бацела. Особенно смешно было наблюдать за попытками местного руководства сорвать работу рудника и обогатительной фабрики. В ход пошли бумажные снаряды, отписки и попытки завалить никчёмными бумажками по малейшему поводу новую колониальную администрацию. Только то, что с блеском сработало пять стандартных лет тому назад с грозными, но наивными космическими пехотинцами, на этот раз с треском провалилось.
  Когда секретарь высыпал на стол витуса Дингана гору бумаг, то, не долго думая, комендант Бацела позвонил Свану и попросил провести воспитательную работу с местными кадрами. Стоило директорам вместе с замами и специалистами всего раз убраться с Центральной площади Бацела в прямом смысле с поротыми задницами, как поток никчёмных бумажек волшебным образом иссяк. Утус Бишак, штатный палач, самым натуральным образом выпорол аборигенов. Ну а кто не понял сразу, то вторая порция розог окончательно отбила охоту даже у самых стойких мазохистов строчить докладные по любому поводу типа нехватки туалетной бумаги или гаек на тринадцать.
  Впрочем, одними бумажными снарядами подпольщики не ограничились. Через пару дней после окончания регистрации жителей Бацела была предпринята попытка уничтожить караул возле Краеугольных ворот, восточного выхода из города в Большое кольцо, главный транспортный туннель под горами кратера Финдос.
  Ясно дело, проверка на прочность и ничего более. Стрельбы было много, но ни одного трупа с обоих сторон. Партизаны воочию убедились, что солдаты Охранной дивизии вполне достойный противник. Вопреки уничтожительному прозвищу ни один стервятник так и не бросил автомат и не сделал ноги в глубь города.
  Позапрошлой ночью была отбита попытка вывести из строя ветровые генераторы номера четыре и семь. Ночной патруль во время очередного обхода очень вовремя помещал аборигенам заложить взрывчатку и разрушить энерготуннель. Тогда же был найдет секретный проход, по которому аборигены просочились прямо на стратегический объект.
  - Не густо, - пробурчал Сван.
  Щелчок ногтем по кнопке с крестиком, тощее досье на ученика Вяна Вудина тут же закрылось. Ну а чего ещё можно было бы ожидать от вчерашнего ребёнка? Сван подпёр ладонью подбородок. Впрочем, это и плохо, что от вчерашнего ребёнка. Подростки - самые упёртые противника. Конечно, если этого паренька с оттопыренными ушами и следами полового созревания на лице посадить в кресло для допросов и "познакомить с крокодилом", то он рано или поздно расколется. "Электрический проповедник" колет всех подряд, проверено. Только... Только... Вян Вудин знает мало, к гадалке не ходи. В Сопротивлении Бацела он пешка, маленькая беленькая фигурка на изолированной от прочих фигур клеточке. В лучшем случае ниточка, очень тонкая, между прочим, ниточка. Так пусть пока бегает на свободе. Это не Мирем, Сван улыбнулся. На Свалке не нужны официальные поводы для вызова на допрос. Один звонок дежурному лейтенанту Сыпуну и бравые стервятники притащат Вяна Вудина на блюдечке с голубой каёмочкой. А пока, Сван смачно зевнул, спать хочется. Впрочем...
  - Связь с дежурным офицером СБ, - вслух произнёс Сван.
  - Дежурный по городу лейтенант Сыпун! - бодро отозвался дежурный, едва загорелся экран видеосвязи.
  - Тише, - Сван недовольно поморщился.
  В ночной тиши бодрое представление лейтенанта отозвалось неприятным звоном в ушах.
  - Дежурный по городу лейтенант Сыпун, - гораздо тише повторил дежурный.
  - По нарушителю Вяну Вудину. Ну, тот, - Сван щёлкнул пальцами, - который сейчас за пределами города. Так вот, в отношении Вяна Вудина ничего не предпринимать. Просто зафиксировать время возвращения подозреваемого. Приказ ясен?
  - Так точно, витус.
  - Конец связи.
  Экран погас. Сван забрался в кровать и натянул на себя одеяло до самого подбородка. Спать. Спать. Спать. Дел и так невпроворот.
  - Свет выключить, - вслух произнёс Сван.
  Маленькая комната рядом с казармой солдат Охранной дивизии погрузилась в темноту.
  ***
  Так, Вян поводил крошечным фонариком из стороны в сторону. Тайник должен быть где-то здесь. А! Вот он.
  Перед маленькой едва заметной вентиляционной решёткой возле самого пола Вян опустился на колени. Грязь свисает со стальных пластин тонкими пушистыми иголками. Правый угол решётки загнут вперёд. Тайник здесь. Вян просунул руку в глубь, на лбу тут же выступили капельки пота, ещё одна скатилась с носа. Самый опасный момент. Возбуждение и страх кипят в крови. Ох уж эти эмоции.
  Пальцы нащупали прямоугольную коробочку, Вян так и замер на коленях возле вентиляционной решётки. Или сейчас... Или никогда! Осторожно, словно опасаясь обронить на себя все горы кратера Финдос, Вян потянул коробочку на себя.
  Ещё немного... Ещё чуть, чуть...
  Наконец в синем свете крошечного фонарика показалась чёрная стальная коробка. Из груди вырвался вздох облегчения. Пронесло! А всё воображение проклятое.
  Как-то раз на занятиях по конспиративной деятельности Конверт обмолвился об опасности, которая может подстерегать курьера в тайнике. Если, не приведи Создатель, противник обнаружит его, то может запросто заминировать. Бог знает почему случайное предупреждение запало в душу и превратилось чуть ли не в навязчивую идею. Вян машинально попытался вытереть сырой лоб, но рука лишь прошлась по герметичному шлему борга. Буквально с самой первой ходки чудится, будто стоит только потянуть чёрную коробочку на себя, как она непременно рванёт маленькой ядерной бомбочкой. При этом грязная вентиляционная решётка обязательно должна впечататься в грудь, а правую руку непременно должно будет оторвать взрывной волной. Всё воображение проклятое.
  Вян распахнул прямоугольную коробку. Внутри перекатывается из угла в угол стальной цилиндрик с приказом или донесением. Значит, Вян для надёжности посветил фонариком, посылки не будет. Хотя нет - в углу лежит сложенная в четыре раза бумажка. Странно? Ничего подобного раньше не было.
  А! Ну да. Конверт много, много раз повторял: курьеру категорически запрещено вскрывать и читать донесения. Его задача проста и сложна одновременно: достать донесение из тайника внутри Бацела и перенести его в другой тайник за пределами города. И точка! Ну а если донесение не запечатано, значит оно предназначено для самого курьера.
  Что же это может быть? Вян развернул бумажку. Пальцы предательски затряслись, синие буквы то ли донесения, то ли приказа заскакали перед глазами.
  "Агенту Тополь".
  Вян поднял глаза. Что ещё за Тополь? А! Ну да - его собственный оперативный псевдоним. Едва не забыл за ненадобностью.
  "Внимание. Как стало известно, в основание черепа каждого жителя пассивной зоны обороны при прохождении регистрации в администрации оккупационных властей был внедрён электронный чип. Этот чип является маячком пассивного типа, отзывается информационным импульсом только на сигнал определённой частоты и последовательности.
  Агент Тополь. Обратите особое внимание на детекторы маячков, которыми могут быть оборудованы проходы и двери поселения Бацел. Будьте предельно осторожно. Не пытайтесь извлечь электронный чип самостоятельно."
  Синие буквы и строчки поплыли перед глазами, аж мороз по коже. Вян неприятно поёжился. Кажется, будто тьма сгустилась за его спиной в клыкастого и рогатого демона подземелий, который вот-вот кинется на спину и вцепится ядовитыми клыками прямо в горло. Вян затравленно оглянулся.
  Никого.
  В слабых отблесках крошечного фонарика угадывается противоположная стена служебного туннеля. Грязный бетон и какая-то арматура. Толстые погнутые шесты покрыты толстой коркой ржавчины.
  Вот для чего на так называемом медосмотре его загнали в какой-то скафандр. В тишине и холоде железного чудовища пришлось простоять минут пять. После него как раз шея зачесалась. Там ещё красненькое пятнышко от укола появилось. Причём у всех, кто прошёл регистрацию и медосмотр, причём в одном и том же месте.
  Где-то через неделю по телевизору прошло официальное объяснение - взяли образец ДНК. Только оккупационным властям никто не поверил. По Бацелу до сих пор ходят самые невероятные слухи и домыслы вплоть до специальных двухкомпонентных ядов, которые по отдельности не убивают, а только оба вместе. И никому, ни одном досужему болтуну так и не пришло на ум самое простое объяснение - электронный чип, он же пассивный маячок.
  Страх чуть, чуть отпустил, Вян излишне резко скомкал листок. На Дайзен 2 никогда не было технологии по созданию миниатюрных чипов размерами с крошечную иголку. Даже документы делали из пластика, да и они были не особо нужны. Любая электроника из проклятой метрополии стоит кучу денег и мало кому по карману. Политика федеральный властей с очень выразительным названием "Ничего сложнее тостера" во всей красе.
  Тогда... Вян вновь затравленно оглянулся, через сколько же дверей и проходов ему пришлось пройти, прежде чем он выбрался за пределы города? Страх опять взял за горло. Вян присел прямо на грязный бетон. Тонкий фонарик-карандаш сжат в правой руке. Чернильная темнота обступила ещё плотней.
  Что это за звуки? Сердце в разнос. Повеяло холодом, борг уловил нервный перегрев и усилил охлаждение. Звук шагов? Вян напрягся. Или, всё же, капель воды в том конце туннеля?
  В служебном туннеле висит звенящая тишина. Собственное дыхание кажется порывами бури, а удары сердца раскатами грома. А вдруг и в самом деле из темноты на него набросятся стервятники, повялят на пол и будут долго, долго бить ногами? Борг разведчика штука во всех смыслах великолепная, только всё равно не спасёт ни от синяков, ни от переломов.
  Вян привалился к стене. Так хочется сжаться в позу эмбриона, закрыть глаза и замереть. Навсегда, замереть. Сидеть здесь, возле тайника, и ни о чём не думать. Не думать о том, что в Бацеле его на каждом шагу подстерегает опасность, что в любой момент он может напороться на патруль стервятников и загреметь в застенки СБ на "свидание с крокодилом". Да мало ли что ещё может с ним случиться?
  Времени нет, пространства нет. Нет прошлого, нет будущего.
  Эмоции подобны пороху - легко вспыхивают, горят быстро и быстро выгорают. Где-то на том конце служебного туннеля капают минуты. А может часы. Вян оторвал голову от груди. Маленький фонарик светит под ноги. В ярком синем пятне выделятся чёрный ботинок борга. Чего бояться? Ни один стервятник так и не выпрыгнул на него из темноты. Да и не стали бы они пользоваться приборами ночного виденья. Или, всё же, стали бы?
  Что делать? Вян с трудом, словно резиновый, поднялся на ноги. Сердце нехотя успокоилось, хотя в любой момент готово вновь пуститься вскачь. Можно убежать глубоко, глубоко в Большое кольцо. На него непременно наткнётся патруль партизан. А там он вновь будет воевать с метрополией, но уже в честном, открытом бою.
  Только... Только... Вян вновь приуныл. До Северного плоскогорья пешком не дойти, слишком далеко. Плутать до бесконечности по Большому кольцу не получится. Расширенный запас кислорода борга рассчитан на шестнадцать часов, не меньше десяти из них он уже истратил. А хватит ли пяти - шести часов, чтобы найти партизан? Так, ведь, можно запросто задохнуться и помереть прямо на рельсах Большого кольца. Остаётся только одно - вернуться в Бацел.
  Впрочем... Робкий луч надежды пробился в душе сквозь хмурые тучи страха. Всё не так уж и плохо. Это уже пятая ходка за пределы города с момента регистрации в мэрии. Вян машинально потёр затылок, рука в перчатке прошлась по верхнему краю блока жизнеобеспечения на спине. Может... Может... Обойдётся и на этот раз?
  Мысль. Сознание уцепилось за спасительную мысль, как утопающий цепляется за соломинку. Чем чёрт не шутит! Вян невольно повеселел. Бацел большой, огромный даже. Может его до сих пор не раскрыли. Только, только нужно будет принять дополнительные меры предосторожности. Знать бы ещё какие именно.
  Так, она должна быть где-то здесь. Вян посветил фонариком под ноги. От нервных переживаний совсем не заметил, как выронил бумажку. Не дело оставлять улику по среди служебного туннеля. Чем чёрт не шутит. В конце концов отец сейчас воюет в партизанах. Ему тоже страшно, он также рискует жизнью. Можно сказать рискуете ещё больше, ибо ему приходится встречаться с космическими пехотинцами лицом к лицу в открытом бою.
  А! Вот она! Смятая комом бумажка закатилась под стальной рельс. Вян поднял её. Сжечь донесение не получится, в Большом туннеле почти полностью отсутствует кислород. Впрочем, Конверт предупреждал и на этот счёт. Буквально в метре от тайника в широкой щели скопилась вода. Скомканная бумажка тихо плюхнулась точно по середине и быстро ушла на дно. Через минуту другую мягкая бумага размякнет и расползётся, уже никто не сумеет прочитать донесение агенту под оперативным псевдонимом Тополь.
  Решено! Вян аккуратно засунул чёрную коробку с плотной крышкой обратно в тайник под отогнутой вентиляционной решёткой. Он возвращается в город. Чему быть, того не миновать.
  Удивительно дело? Через сотню метров Вян бросил последний взгляд на тайник. Буквально пять минут назад он сидел в позе зародыша на грязном полу возле отогнутой решётки вентиляции и трясся от страха. А теперь даже проще - эмоции перегорели. В конце концов он знал, на что идёт, когда принял приглашение от Конверта вступить в подполье. Великая опасность является неотъемлемой частью великой чести. Чему быть, того не миновать.
  

Глава 17. Ночная проверка

  
  

Глава 18. Через колено

  
  

Глава 19. Невзрачная отворотка

  
  

Глава 20. Хитрый болт с винтом

  
  

Глава 21. Проверка на прочность

  
  

Глава 22. Враг не дремлет

  
  

Глава 23. Перелом

  
  Конец.
  
  Череповец, сентябрь, 2016 год.
  
  
  
  
  Уважаемые читатели, прочитать книгу 'Другая война на Свалке' вы можете на сайте 'Author.Today'.
  
  
  Источник: социальная сеть 'Author.Today'.

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"