Торндайк Расселл: другие произведения.

Доктор Син: история контрабандистов из Ромни-Марш

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурс LitRPG-фэнтези, приз 5000$
Конкурсы романов на Author.Today
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Знаменитый роман Расселла Торндайка, полный иронии и теплого британского юмора, повествует о маленькой деревушке Даймчерч, где, по слухам, обосновались контрабандисты. Жители Даймчерча взволнованы! Что скажет доктор Син, приходской священник? Что будет делать местный сквайр? Загадочные события только подогревают волнения. Действие происходит во второй половине восемнадцатого века. Роман был написан в 1915 году и экранизирован.


Глава I

ДАЙМЧЕРЧ-У-НАСЫПИ

   ДЛЯ ТЕХ, КТО слабо представляет себе графство Кент, я бы хотел заметить, что рыбацкая деревушка Даймчерч-у-насыпи располагается на южном берегу между двумя городами, принадлежавшими старинной конфедерации Пяти портов: Ромни и Хайтом.
   Во времена короля Георга Третьего, до Трафальгарской битвы, этот широкий извилистый берег Ламанша кишел нашей береговой стражей, вооруженной отличными подзорными трубами; нет, они следили не за контрабандистами (любому из них Даймчерч вряд ли бы пришелся по сердцу, с его-то плоским берегом, протянувшимся от Дуврских холмов вокруг мыса Данженесс до мыса Бичи-Хэд), они высматривали французские военные корабли.
   Хоть Даймчерч и был столь опасно открыт всем опасностям, грозящим с французских берегов, в те дни люди здесь жили счастливо - и, да, к тому же богато, благодаря местному сквайру. Сэр Энтони Кобтри, который в молодости был неукротимым искателем приключений, игроком и дуэлистом, в последние годы превратился в типичного кентского сквайра, щедрого к деревне и потому необычайно уважаемого. Столь же уважаемым и известным был доктор Син, приходской священник Даймчерча, набожный и снисходительный, отличавшийся как прекрасным вкусом к хорошему виргинскому табачку и стаканчику чего-нибудь горячительного, так и к сочинению длиннейших проповедей, которые усыпляли любого по воскресеньям. И все же, разумеется, читать эти проповеди было его обязанностью, поскольку, как я уже упомянул, он отличался набожностью, и хоть большая часть прихожан засыпала, люди изо всех сил старались не храпеть, ведь на голову оскорбившего таким образом доктора пал бы несмываемый позор.
   Церквушка была старой и уютной, в ней слышался легкий шепот моря, и как же было приятно вечером в воскресенье во время долгих, импровизированных молитв доктора слышать и шелест, и плеск, и продолжительный шорох песка под волной.
   Но служба в конце концов кончалась, как заканчиваются все хорошие вещи, хотя огромная часть прихода - особенно молодые люди - считала, что подобных хороших вещей для них как-то многовато.
   Впрочем, тяжелая скука длинной проповеди и бесконечных молитв рассеивалась, как только начинали петь церковные гимны. В гимнах Даймчерча было кое-что особенное, что делало их достойными пения. Увы, в церкви не было органа, чтобы направлять их, но значения это не имело, поскольку мистер Рэш, местный учитель - юноша с землистым лицо, впалыми щеками и склонностью к музыке - проигрывал мелодию на скрипке, а затем, ведомый звучным голосом доктора, которому душераздирающе вторил причётник Миппс, вступал хор, целиком набранный из моряков, чьи голоса огрубели за многие годы, проведенные под парусами. Они раскатисто пели какую-нибудь славную старую мелодию, например, благодарственный гимн, потрясавший самое церковь своей яростью, и гораздо больше он напоминал песни, что пелись за работой на кабестане, подогретые ромом, чем достойные и богобоязненные псалмы. Они чувствовали, что стоило преклонить колени на протяжении длиннейших молитв, чтобы дождаться гимнов. Торжественных доктор никогда не выбирал, хотя, если он вдруг это делал, то разницы не было; их также ревели на манер шанти, и заключительное аминь сей мореходный хор тянул долго с продолжительной нотой сожаления.
   Частенько, когда хор расходился с большей силой, чем обычно, доктор хлопал по крышке кафедры и тепло обращался к хору:
   - А теперь, парни, последний куплет еще раз, - и добавлял, поворачиваясь к прихожанам: - Братья, во славу Господню и ради спасения наших душ, споем еще разок... два последних куплета.
   После чего мистер Рэш заново начинал пиликать на скрипке, доктор Син задавал ритм похлопыванием по кафедре, и за ним воздымался гром хора бывалых моряков с таким пылом, что сулил напугать сам ад.
   Когда в их телах едва теплились остатки голоса, доктор Син завершал службу, и прихожане сбивались в маленькие группки у церкви, чтобы пожелать ему спокойной ночи. Но еще несколько минут доктор тратил на то, чтобы сменить свое черное платье на суконный плащ; кроме того, надо было сосчитать пожертвования и спрятать их в книгу, и обменяться парой слов о делах прихода с причетником... Однако, в конце концов, все дела были сделаны, и доктор выходил получить дань уважения от паствы. Его обычно сопровождал сэр Энтони, который был не только сквайром и верным прихожанином - о чем свидетельствовали засаленные страницы молитвенника на его семейной скамье, - но и церковным старостой. Джентльмены, раздавая направо и налево добрые слова и радушно кивая, обыкновенно следовали в здание суда, где после сытного ужина доктор Син, так сказать, скидывал с себя одежды праведника и, набив длинную курительную трубку любимым табаком, поставив перед собой дымящуюся чашу с горячим вином со специями, рассказывал множество забавных историй, происходивших на суше и на море, отчего веселый сквайр смеялся, пока у него не начинали болеть бока. Доктор обладал счастливым даром рассказывать славные истории; он далеко путешествовал и много читал, даром, что был священником.
   В то время, пока приходской священник развлекал своего покровителя в здании суда, мистер Миппс таким же манером собирал всех своих почитателей за запертыми дверями старой таверны под названием "Корабль". Здесь он, пыхая из треснувшей глиняной трубки дымом, как горящий очаг, подвергаясь очевидной угрозе опалить себе нос, во всех подробностях рассказывал множество историй о невообразимых ужасах и приключениях. Его всячески подбадривала хозяйка таверны, миссис Уоггеттс, которая чувствовала, что присутствие причетника идет на пользу ее делу. Вот так и получалось, что благодаря богатому воображению приходского помощника доктора Сина потчевали выпивкой за счет "Корабля". А маленький причетник рвался рассказывать; ему льстило видеть, как все ему верят, и воодушевляло, что он действительно заставляет людей дрожать. Он чувствовал свою власть над ними и посмеивался про себя, когда видел, как его слушатели проглатывают и переваривают его преувеличения столь же легко, как он сам выпивал кружку рома - а Миппс любил ром. Большую часть своей жизни он пробыл плотником на корабле, и ему нравилось это занятие, потому-то люди его уважали как закаленного путешественника; а что до того, что он не видел ужасов далеких земель... Что ж, вся деревня отдала бы свои парики в заклад, что их и видеть-то не стоило.
  

Глава II

  

ПРИБЫТИЕ КОРОЛЕВСКОГО ФРЕГАТА

   СТОИТ сказать, что доктор Син очень любил море и никогда от него далеко не уезжал. Даже зимой он имел обыкновение гулять по насыпи с огромной подзорной трубой подмышкой; ладони он держал глубоко в карманах длинного морского камзола, а его старая треуголка приходского священника задорно торчала вперед и съезжала ему на глаза. И хотя этот бесхитростный старичок в уме сочинял свои скучнейшие как овсяный кисель проповеди, он при этом двигался с бешеной скоростью; и его вид тревожил тех, кто не знал его, поскольку в такт своим быстрым шагам он обычно напевал первый куплет старой морской песни-шанти, которую услышал от какого-то прихожанина, морского волка с разбойничьей натурой. И вот, пока он размашисто ходил, все время бдительно наблюдая за большими кораблями, появлявшимися в Ламанше, грубые слова, совершенно не подобающие кротким устам, срывались с его губ:
  
   Выпьем за тех, кто прошел по доске,
   Йо-хо, из-за мертвецкой злобной ухмылки.
   Выпьем за трупы, что кружат на дне,
   И за мертвецкие зубы в бутылке.
  
   Он так гордился этой песней, словно сам ее написал, и рыбаки вечно потешались над ним, когда слышали, как он ее напевает. Он частенько мурлыкал ее по вечерам в зале старого "Корабля", когда приходил туда побеседовать и выкурить трубочку в хорошей компании. Доктор Син, как я уже упоминал, был человеком терпимым и придерживался взглядов, которые, несомненно, отличались от тех, что присущи высшим церковным лицам. Сама отвага священника, который дерзнул пить с простыми людьми в таверне, утверждал он, влияет на приход хорошо, поскольку хороший священник, как и хороший моряк должен знать, когда следует остановиться. Сквайр обычно поддерживал его в этом, и каждый вечер они сидели в таверне, смеялись и болтали с рыбаками. Очень часто они помогали кому-нибудь из людей снарядить лодку - и, конечно, все это влияло на приязнь к ним. Но воскресными вечерами они ужинали в здании суда, оставив поле боя храброму Миппсу, который, как было сказано выше, полностью этим пользовался.
   Надо заметить, что у нескладного маленького причетника была горячая поклонница в лице миссис Уоггеттс, хозяйки "Корабля". Ее муж скончался много лет назад, и она все время искала нового. В Миппсе она признала своего истинного властителя и хозяина. Он отличался предприимчивостью, у него водились деньги -он был не только причетником, но и приходским гробовщиком, да еще держал в деревне лавочку, где торговал всем, что только могло прийти на ум. В этой замызганной лавчонке вы могли купить все, что угодно, от бочонка соленых огурчиков до шила для заплетки каната, и заодно со сделкой услышать чудовищную шутку, сорвавшуюся с губ старика, который во время разговора с вами продолжал сколачивать недоделанный гроб.
   Однако та пылающая страсть, что бушевала в груди хозяйки "Корабля", увы, не находила отклика у маленького причетника.
   - Миссус Уоггеттс, - говорил он, - те, кто занят в похоронном деле, должны поодиночке держаться. Знает Господь, мы свою честную долю горя получаем, когда смерть забирает столь редких людей, что рядом с нами.
   - Что ж, - вздыхала миссис Уоггеттс, - я часто жалею, что смерть забрала Уоггеттса, а не меня. Я, право, завидую ему, что он лежит там, такой тихий, и просто гниет в своем гробу.
   Но причетник немедленно взвился:
   - Погодите, миссус Уоггеттс, вы сказали, что гроб Уоггеттса гниет? Нет уж, только не мой. Я хоронил Уоггеттса, позволю себе вам напомнить, и я не хороню, чтоб люди гнили. Эти гробы меня разоряют, миссус Уоггеттс. Я, мэм, знаете ли, хороню, чтоб обеспечить достойный результат, который задержит сырость и влагу, да отведет глаза жукам, червям, слизням и всяким там личинкам!
   - Мистер Миппс, никто не посмеет отрицать, что вы хороший гробовщик, - примирительно заметила хозяйка. - Даже полуслепой одноглазый увидел бы, как вы крепко сколачиваете гробы.
   Миппс, однако, не поощрил лесть миссис Уоггеттс и обиженно замкнулся, чтобы избежать ее дальнейшего внимания.
   Этот самый разговор случился в один ноябрьский денек, и причетник, хлопнув дверью таверны, чтобы выпустить раздражение, поспешил вдоль насыпи к своей лавке, утешая себя, что удобно устроится в гробу и отведет душу тем, что хорошенько пройдется по нему молотком.
   По пути он увидел фигуру доктора Сина, чернеющую на фоне неба. Доктор рассматривал через подзорную трубу большой корабль, который виднелся у мыса Данженесс.
   - О, мистер Миппс, - сказал священник и подал трубу причетнику, - ну-ка, скажите мне, что вы думаете об этом?
   Миппс направил трубу на корабль и взглянул в нее.
   - Вот дьявол! - воскликнул он.
   - Простите? - переспросил доктор. - Что вы сказали?
   Один из королевских береговыхстражей вышел из своего домика и направлялся к ним.
   - Понятия не имею, что это за корабль, - ответил причетник. - А вы как думаете, сэр?
   - Что ж, мне кажется, - протянул священник, - м-н-е к-а-ж-е-т-с-я, что он до странности похож на королевский фрегат. Разве вы не видите пушки на его левом борту?
   - Точно! - закричал причетник. - Повесьте меня, если вы ошибаетесь! Это чертов королевский корабль, спору нет.
   - Мистер Миппс, - поправил его священник, - я опять должен попросить вас повторить вашу реплику.
   - Сэр, я сказал, - ответил тот, безропотно отдав подзорную трубу хозяину, - что вы совершенно правы. Это королевский корабль, прекрасный королевский корабль!
   - И он идет сюда, - продолжил священник. - Теперь его ясно видно, и... Мой Бог! Они спускают лодку.
   - Ого, - отозвался мистер Миппс. - Интересно, зачем бы это?
   - Это патруль, - вмешался страж.
   Миппс осекся. Он не заметил, как тот подошел.
   - Здравствуйте, сэр Френсис Дрейк, - воскликнул он, обернувшись, - а я и не заметил, что вы тут. Что вы думаете об этом корабле?
   - Королевский фрегат, - отчеканил страж. - Они высаживают команду на берег.
   - Но зачем?
   - Я же сказал, патруль. Ищут контрабандистов.
   - Контрабандистов! - рассмеялся священник. - Здесь? В Даймчерче?
   - Так точно, сэр, такие ходят слухи. Контрабандисты в Даймчерче.
   - Господи помилуй! - с недоверием произнес священник.
   - Чушь какая-то, - поддержал его причетник.
   - А это мы посмотрим, мистер, - парировал страж.
   - Чего?
   - Я сказал, там будет видно, мистер.
   - Ясное дело! - вскинулся причетник. - Давайте-ка еще разок на него взглянем. Ну, - сказал он наконец, с щелчком сложив подзорную трубу и отдав ее владельцу, - королевский это корабль или нет, но мне кажется, что это кучка краснорожих пиратов, и пойду-ка я запру церковь. Люди короля - одно дело, но иметь дело с этими вот - совсем другое, и мне оно не по душе. Так что хорошего вам дня, сэр, - он прикоснулся к своей шляпе, прощаясь со священником, - и вам тоже, Христофор Колумб.
   Отпустив эту шуточку, которая ему самому показалось вершиной юмористического искусства, несуразный низенький причетник на огромной скорости припустил назад к таверне.
   - Какой странный коротышка, сэр, - заметил страж.
   - Очень странный, - подтвердил священник.
  

Глава III

ЛЮДИ КОРОЛЯ

   В ЭТО ЖЕ время маленький причетник, пыхтя и хватая ртом воздух, уже заходил в таверну. Первым, что он услышал, было беззаботное:
   - Доброго дня, мистер Миппс, а где доктор?
   Говорившего звали Деннис Кобтри, и он был единственным сыном сквайра.
   Этот юноша, которому было примерно восемнадцать лет, шел следом за священником по стезе учения с прицелом поступить в университет. Но, как и его отец, Деннис мало думал о книгах, и как только доктор Син поворачивался к нему спиной, юноша обычно ускользал, чтобы поболтать с каким-нибудь просоленным морем моряком или поухаживать за Имоджен, темноволосой девчушкой, которая помогала хозяйке в таверне.
   - Только что говорил с ним на насыпи, - отозвался Миппс, споро пересекая зал и выкрикивая имя миссис Уоггеттс.
   - Чего вы хотите? - поинтересовалась сия добрая хозяйка, выплывая из кухни с чайничком в руках. Чай был той роскошью, которой она позволяла себе побаловаться.
   - Слово, - обронил причетник, втолкнул ее назад на кухню и затворил за собой дверь.
   - Да какое же? - встревоженно спросила хозяйка.
   - Сколько времени? - перебил ее Миппс.
   - Без пятнадцати четыре, - ответила миссис Уоггеттс, бледнея.
   - Славно, - одобрил причетник. - Школа закроется через минуту две, поэтому пошлите-ка туда Имоджен, и пускай она попросит, чтобы мистер Рэш живо шел сюда, как только запрет дверь. Хотя нет, - задумчиво добавил он. - Я позабыл. Она нравится Рэшу, и они наверняка задержатся... Пошлите вашего мальчика на побегушках, юного Джерка.
   - Джерк сейчас как раз в школе, - заметила миссис Уоггеттс.
   - Тогда идите вы, - парировал причетник.
   - Нет, - хозяйка заколебалась. - Ладно, я пошлю девчонку. Она терпеть не может Рэша, потому задерживаться не будет. А пока ее нет, я заварю вам чашечку хорошего чая.
   - Выкиньте его к дьяволу, - ощерился причетник. - Вы его так хлебаете, что можно подумать, что вы когда-то были сиятельной герцогиней. Когда я вобью вам в голову, что чай - это роскошь? Напиток, который пьют, чтоб пропотеть! Вы, наверное, и понятия не имеете, какую кучу денег он стоит!
   - Перестаньте, - захихикала хозяйка, - Нам-то что до этого, мистер Миппс? Мы его не тем путем получаем.
   - Понятия не имею, о чем вы толкуете, - рявкнул подозрительный причетник. - Но я бы очень хотел, чтобы вы научились держать свой рот закрытым! Если вы будете открывать его больше, чем надо, ваш язык-метелка нас до виселицы доведет.
   - Так что же случилось? - простонала хозяйка.
   - Да вы сделаете наконец, что я вас прошу? - завопил причетник.
   - Господи Боже! - воскликнула миссис Уоггеттс, в волнении уронила драгоценный чайничек и вихрем выбежала через заднюю дверь в сторону школу. Миппс поднял чайник и поставил на стол, затем зажег коротенькую глиняную трубку и принялся ждать у окна.
   Деннис Кобтри сидел у стойки, с трудом продираясь сквозь книгу на латыни, раскрытую у него на коленях. С другой стороны стойки за ним следила Имоджен.
   О, эта Имоджен! Она была высокой, худенькой, диковатой, одевалась как рыбачка в грубую коричневую юбку и черную рубаху с короткими рукавами и не носила ни чулок, ни туфель. Родителей у нее не было; ее отец - не кто иной, как сам печально известный пират Клегг - был повешен в городке Рай, повешен на глазах у толпы солдатами за убийство. Что касается матери... Что ж, никто не знал, кем была ее мать; Клегг вел разгульную и бродячую жизнь. Точно было одно - эта женщина должна была быть южанкой, если судить по фигуре и ладной посадке головы этой девушки; вероятно, она была родом с островов в Южных морях. Имоджен была любимицей у всех местных мужчин, за свой милый облик и за неиссякаемую храбрость, когда выходила в море: она любила водную стихию и была прекрасна в лодке - ее темные глаза сверкали, волосы трепал ветер, а юная грудь вздымалась от волнения, когда приходилось бороться с волнами.
   Деннис нравился ей, потому что он вел себя с ней мило и, кроме того, умел ее рассмешить; он был таким забавным - и его привычки, и его благовоспитанность! Но все-таки больше всего ей нравилась в нем его робость.
   Сейчас он робел оттого, что они остались наедине, и он чувствовал, что она смотрит на него. Потому-то он притворился, что погрузился в латынь, но Имоджен видела, что думает он вовсе не о науках.
   - Не быстро вы делаете успехи, мистер Деннис, - заметила она.
   Он взглянул на нее поверх книги и засмеялся.
   - Нет, - ответил он, - боюсь, совсем не быстро. Я не очень люблю книги.
   - А что вы любите? - она наклонилась над стойкой, опершись локтями на столешницу.
   "Какая возможность сказать "вас"!" - подумал юноша, но слова никак не ложились ему на язык, и он только пробормотал:
   - Да так, ничего особенного. Вот лошади мне нравятся. Да, я люблю кататься верхом.
   - И все?
   - Вроде все.
   - Мистер Рэш, наш учитель, говорил мне, что тоже любит ездить верхом, - насмешливо сказала она, - но он и книги любит. Он читает очень быстро, гораздо быстрей вас.
   - Но уж точно не на латыни, - возразил юный Деннис, багровея от ярости. Он терпеть не мог учителя, в котором видел возможного соперника в борьбе за благосклонность девушки. - А что до верховой езды, так он, конечно, в этом хорош, когда даже не может отличить кобылку от жеребчика. У него только белая кляча, и он трусит на ней со скоростью воды в сточной канаве - и это он называет верховой ездой! Посади дурака на лошадь, и он тут же окажется головой под ее копытами, еще до того, как всунет ноги в стремена. Он, кстати, вдобавок и трус. Я слышал, что он порет розгами только малышей. Еще бы! Если б у них была хоть капля разума, они бы взбунтовались и погнали бы его пинками через школьный двор.
   - Как вы жестоки к учителю, мистер Деннис, - заметила Имоджен.
   - Вам ведь он не нравится? - серьезно спросил юноша. - Он не может вам нравиться!
   Но девчонка только рассмеялась, потому что в этот миг в зал вошла миссис Уоггеттс в сопровождении склоняемого на все лады джентльмена, а за ними плелся Джерк, мальчик на побегушках.
   Джерри Джерк, хотя ему было всего двенадцать лет, обладал двумя прекраснейшими качествами: он всегда сохранял бодрость духа, а голова у него была похожа на грузило. За все время, проведенное в школе, он еще ни разу не отведал розог. Не то, чтобы он их не заслуживал, нет; истина заключалась в том, что мистер Рэш побаивался его. Однажды учитель сильно побил этого сорванца кулаками по голове, настолько сильно, что хлынула кровь. Однако она потекла вовсе не из головы господина Джерка, о нет! - из кулаков учителя. На это Джерри только разразился смехом и решительно заявил своим товарищам по школе, что станет палачом, когда вырастет, только лишь ради удовольствия подготовить для учителя виселицу. С тех самых пор к Джерри приклеилась кличка "Палач Джерк", и когда бы взгляд бледных, водянистых глаз светловолосого учителя не падал на него, мистер Рэш тут же представлял виселицу в десять футов высотой, где этот дьяволенок в образе мальчишки прилаживал петлю к его тощей шее.
   Юный безобразник, следовавший по пятам учителя и нарочно наступавший ему на пятки при каждом шаге, тут же завладел стойкой, отодвинув Имоджен в сторону. Мистер Рэш, впустив в свой голос нотку сарказма, заметил, что он надеется, что не прервал приятной беседы, и ему крайне, крайне жаль, если все-таки так случилось, настолько жаль, что он даже не может выразить это словами.
   На это Деннис ответил, что он всем сердцем разделяет сожаления учителя, но дверь-то открыта, поэтому он - учитель - может с легкостью выйти так же быстро, как и зашел. На это юный Джерк испустил смешок и согнулся за стойкой в три погибели от смеха.
   В этот же миг их беседу неожиданно прервала голова мистера Миппса, показавшаяся из кухни и ядовито осведомившаяся, уж не собираются ли они заставить его ждать весь вечер.
   - Конечно, нет, мистер Миппс, конечно, нет! - запротестовал учитель, а затем повернулся к Имоджен и сказал: - Мы нужны мистеру Миппсу прямо сейчас.
   Деннис собрался было возразить, но Имоджен прошла мимо него и исчезла на кухне. За ней последовали миссис Уоггеттс и соломенноволосый мистер Рэш; последний плотно притворил за собой дверь.
   Теперь Деннис оказался наедине с юным Джерком. Будущий палач уже угощался кружечкой рома и вежливо спросил, не желает ли сын сквайра к нему присоединиться, на что Деннис ответил кратким:
   - Нет, я не пью.
   - Нет? - переспросил двенадцатилетний мальчишка. - Стоит начать. Вот когда я все кумекаю, и мне плохо становится... ну, сами знаете, вроде когда наступает час, и я думаю, мол, вырасту висельником, а не вешателем, то всегда выпиваю кружечку рома. Ром - настоящий британский напиток, мистер Кобтри. Только ром дал нам лучших моряков и палачей.
   - Если будешь так пить, - ответил на это Деннис, - то не доживешь, чтобы вздернуть учителя.
   - Да ну? - задумчиво пробормотал Джерри. - Эх, мистер Кобтри, если б я поверил, что в этом есть правда, я бы бросил пить. Да, - воодушевился он и продолжил с сильным подъемом, словно совершал великое жертвоприношение, - да, я бы даже ром бросил, чтобы вздернуть нашего учителя, и виселица его дождется, а не гробовщик мистер Миппс.
   Деннис усмехнулся и через весь зал подошел к двери на кухню, прислушиваясь.
   - Что они там так мрачно обсуждают? - спросил он скорее у себя, чем у своего собеседника. Но Джерри Джерк залпом допил свой ром из жестяной кружки, забрался на высокий стул за стойкой и наклонился над ней, не сводя многозначительного взгляда с Денниса.
   - Мистер Кобтри, - прошептал он с испугом, - вы меня старше, но, что-то мне кажется, вам нужно кой-чего знать, вы ж человек с головой. Я вот здесь в Кенте родился, ага, и рано или поздно стану палачом, но, главное, что я это болото знаю и понимаю, и они понимают их тоже. И болото их понимает, и вот что оно им говорит, чего они улавливают: прячьтесь, мол, под травкой, как я, пока не поймете, что готовы стать настоящей топью. Я вот этому совету следую, ага; я в траве сижу, да, но терпеть могу, потому что знаю, что однажды стану всамделишной грязью. Сразу-то ей стать нельзя, потому траву на себе расти, пока можешь, и если я буду годами под ней скрываться, то однажды этой топью обращусь, и случится это в тот день, когда мистер Рэш будет повешен, а гробовщик без его тела останется.
   И чтобы поддержать себя в этом решении, Джерри налил себе еще одну кружку рома.
   - Боюсь, я не слишком понимаю, что ты имеешь в виду, - заметил Деннис.
   - И не пытайтесь. Не пытайтесь. Потом поймете. Болото покажет. Оно все в свое время делает. Достанет вас однажды и жижей черной зальет, тогда-то вы и станете человеком из Кента и нельзя будет вас за другого принять.
   Деннис, который так и не уловил смысла в этом потоке слов, опять засмеялся, чем заставил Джерри подпрыгнуть за стойкой.
   - Да гляньте, мистер Кобтри, - прошипел он, наклоняясь ближе, - вы мне нравитесь. Вы один в деревне, кого я еще в голове не повесил, а что еще важней, вы не проболтаетесь, если я вам скажу (я знаю, знаю, что не проболтаетесь), вы - один такой в деревне, которого я не смогу повесить.
   - Да о чем ты болтаешь? - спросил сын сквайра.
   - Я сказал то, что я сказал, и больше ничего не скажу, только слушайте! Вы слышите, как причетник там что-то бормочет? Как думаете, о чем? Ну да, вы не знаете, и я не знаю - ну, точно не знаю, ага, - но есть кое-кто, кому это известно. Подите-ка сюда, - и он подвел Денниса к окну, выходящему на задний двор прямиком на болото Ромни-Марш. - Оно знает, вот это вот болото. Оно все знает, что здесь творится, каждый уголок. Э, я б все отдал, что у меня есть или будет - кроме шеи учителя - только чтоб это знание получить, потому что все оно знает, мистер Кобтри. В каждом доме шепчут и бормочут, и в каждой канаве эти голоса. Сами вон услышите, мистер Кобтри, если встанете между ними. Попробуйте. Только знаете, мастер Деннис, - и он умоляюще схватил Денниса за руку, - вы эти канавы по ночам не слушайте. Болото тогда молчит, молчит оно. Оно делает в это время, ага. Оно делает то, о чем все эти шепоты говорят, а говорят они о смерти в болоте ночью. Я это узнал, - добавил он гордо. - Хотите знать как?
   - Как?
   - Ходил на болото днем и постепенно привыкал к тому, что оно бормочет, вот как, и иначе нельзя.
   В этот же миг за порогом таверны послышался адский шум, и прежде чем Деннис избавился от дружеских объятий своего ангела-хранителя и прежде чем шепот мистера Миппса умолк на кухне, зал заполнился моряками - грубыми, краснолицыми людьми с волосами, завязанными в хвостик и с медными кольцами на пальцах, пахнущими смолой и, к удовольствию Джерка, воняющими ромом. Они наводнили комнату, толкаясь, сплевывая, хохоча, и звали мальчишку подать им выпить. Но их появление было таким неожиданным, а вид - столь ошеломляющим, что юный палач на мгновение был выбит из колеи, и он стоял с раскрытым ртом, охваченный благоговейным трепетом, глядя на то, как эти гиганты, не страдая застенчивостью, сами наливают себе выпивку из бочек. Для Денниса их появление стало не меньшим сюрпризом. Ему доводилось видеть раньше береговую стражу, у него было много друзей среди рыбаков, но эти-то были настоящими моряками, людьми с военного корабля, которые видели тысячи морских сражений и пережили ад штормов - настоящие мореплаватели, люди Короля. Да, это люди Короля явились в Даймчерч.
  

Глава IV

КАПИТАН

   СТОЛЬ же неожиданно, как этот пандемониум начался, он так же внезапно и утих, поскольку в дверь вошел низенький коренастый человек с бычьей шеей и красным лицом, похожий на свирепого бульдога. По его платью и тому сногсшибательному эффекту, который он произвел на людей, Деннис и Джерк сразу поняли, что перед ними офицер.
   - Боцман, - сказал он низким голосом, обращаясь к одному из моряков. - Чтоб через четверть часа в таверне никого не было, мы будем расквартировываться. Заставь их расплатиться за спиртное и никакой пачкотни в долг. Привет, парень! - проревел он, схватив Джерка за ухо. - Если ты тут прислуживаешь, то разворачивайся и займись делом.
   Джерк, мысленно приговоривший его к виселице, тут же повиновался, поскольку ухо невыносимо болело.
   - А теперь, сэр, - продолжил офицер, уже обращаясь к Деннису, - в этой забытой законом дыре есть кто-нибудь, кто может ответить на вопросы, если их задают на чистейшем английском языке?
   - Конечно, сэр, - с достоинством ответил Деннис, - если их при этом еще и задают вежливо. Я - Деннис Кобтри, а мой отец, сквайр, - самый известный человек в Ромни-Марш.
   - Тогда иди и немедленно приведи его сюда, - приказал коротко этот морской волк.
   - Послушайте, сэр, - горячо запротестовал Деннис. - Я не думаю, что вы будете ему хоть как-то интересны. Он не имеет чести быть с вами знакомым, и я склонен считать, что вряд ли для него будет великой целью завести это знакомство.
   - И я, и я незнаком, - заметил мистер Миппс, выглядывавший из-за кухонной двери. - Мне ваш вид не нравится.
   Разъяренный офицер немедленно ураганом ворвался в кухню, смерив маленького причетника взглядом, в котором была вся ярость британского флота.
   - Это еще что? - спросил он опять у Денниса, который последовал за ним на кухню, чтобы избавиться от шума толпы моряков. - Догадываюсь, что вы скажете мне, будто эта чахлая мартышка тоже сын сквайра, да?
   - Сын сквайра! - повторил за ним причетник. - О, увы, если б было так, то я еще не получил свой титул.
   - Не притворяйтесь болваном, сэр! - рявкнул королевский офицер.
   - А вы передо мной не чваньтесь, сэр! - отбил удар причетник.
   - Я - чванюсь перед вами, сэр?
   - Именно так, сэр, - заявил причетник. - Я это и сказал - чванитесь.
   Его собеседник подавил гнев и холодно сказал:
   - Меня зовут капитан Колльер. Капитан Говард Колльер, морской патруль, член Морского совета, слуга Его Величества. Высадился на берег, чтобы, без сомнения, отправить кое-кого из вас в застенки.
   - И это все? - спросил причетник со вздохом облегчения. - О, тогда я, должно быть, ошибся. Я-то уж вообразил, что вы сам турецкий султан или, по крайней мере, лорд вице-адмирал с островов Силли.
   Оставив без внимания юмор причетника, капитан повернулся к Деннису:
   - Кто это такой?
   Но Миппса трудно было смутить, и он воскликнул:
   - Человек, которого в этих краях ценят. Я хороню людей. Единственный на мили вокруг. Все ко мне приходят, и бедные, и богатые, и я вам говорю - это потому, что Миппс делает их крепкими.
   - Кого делает крепкими? - с яростью спросил капитан.
   - Гробы, - быстро ответил Миппс.
   - Гробы! Значит, гробовщик, так? Что ж, вы похожи на него. Я думал, вы могли быть хозяином этой охваченной безумием старой таверны. Вот человек, который мне нужен. Где мне его искать?
   Миппс показал в окно, которое выходило на церковь.
   - На церковном дворе, - ответил он.
   - Что ему делать на церковном дворе?
   Миппс подошел к нему совсем близко и многозначительно прошептал на ухо:
   - Чиервие.
   - Что?! - закричал капитан, который его не понял.
   - Тсс, тихо, - мистер Миппс показал на миссис Уоггеттс, которая уже всхлипывала в передник. - Он не дает ему выйти.
   - Не дает выйти кому? - капитан крепко сжал челюсти.
   - Ну я еще раз повторю - чиервию.
   - Да будь я проклят, если я понимаю, о чем вы, - терпение капитана почти иссякло. - Пойдите и приведите хозяина!
   - Ах, если б он мог! - прорыдала миссис Уоггеттс. - Ох, Боже мой! Ох, Божечки!
   Капитан обернулся к ней с ругательством на губах.
   - Что с вами, добрая женщина? - спросил он.
   - Эта добрая женщина - и есть хозяин, - вмешался мистер Миппс.
   - Ах ты несносный лжец! - зарычал капитан, схватил противоречивого причетника и принялся сильно его трясти. - Ты минуту назад сказал, что хозяин на церковном дворе!
   - Минуту назад! - воскликнул причетник, почти лишившийся дыхания. - Что ж, он там уже полтора года, и там он и останется, пока его не доедят. Хотя, надо сказать, я ему гроб из лучшей сосны сделал, а сколотил-то как крепко собственными руками... Освободил от миссус Уоггетс и оставил его червям. А вот это Уоггеттс и есть, и она тут хозяйка, - и причетник, хихикая от удовольствия над своей очередной остротой, указал на все еще плачущую хозяйку.
   - Что ж, мэм, - сказал капитан и сразу взял быка за рога, - вам придется винить только себя, если ваши счета окажутся в беспорядке. Ваш мальчишка, которому приходится стоять на цыпочках, чтобы выглянуть из-за стойки, отнюдь не тот человек, который может помешать людям угощаться самим. Именно это, кстати, мои морские волки сейчас и делают. Угощаются.
   Миссис Уоггеттс с возгласом ринулась прочь из кухни, и за ней последовала Имоджен. Причетник и учитель были рады сделать то же самое и таким образом спаслись от грозного капитана, оставив Денниса с ним наедине.
   - А теперь, мистер Сын Сквайра, послушайте меня, - начал было капитан.
   - У меня есть имя - Деннис Кобтри, - перебил его юноша. - Имя Кобтри хорошо известно среди местных болот, чтобы всякий морской капитан мог его запомнить.
   - Будьте осторожны, молодой человек, - предостерегающе заметил капитан. - Король Георг назначил меня представлять здесь закон.
   - Я слышал, что вкусы короля можно поставить под сомнение, - возразил Деннис.
   - Могу доказать обратное. Капитан Колльер, знаете ли, сделал немало, чтобы приструнить контрабандистов. Я отослал их с берега Англии на суд больше, чем любой другой из агентов Его Величества. И, чтоб я сдох, но я уверен, что сейчас мы высадились в то еще змеиное гнездо. Ну-ка, ответьте мне, сэр, - продолжил он тем властным тоном, который казался Деннису столь напористым, - что вы знаете о контрабандистах в этих краях? Почти не сомневаюсь, что ваш отец полагает это дело весьма прибыльным вдобавок к доходам с земли, верно? Ручаюсь, половина идет к вам в карман, а вторая - на безнадежное дело якобитов.
   Капитан перешел к прямым оскорблениям, и Деннис с трудом сдержался.
   - Позвольте мне заметить, сэр, - сказал он, - что, во-первых, мой отец - не якобит, и мой дед им не был. Весь мой род помогал Вильгельму Оранскому. И пусть мой отец ушел от политических схваток, он все еще в душе преданный виг, и оттого у нас с ним мало приязни. Я лично твердо уверен, что Голландец не имеет никакого права на английский трон, и я никогда не упущу возможности выпить за здоровье нашего короля за морем и помолиться за скорое возвращение истинной власти.
   - Имейте в виду, юноша, - сказал капитан, - сорок пятый год миновал не так давно. Я здесь ищу контрабандистов, а не сторонников заморского короля. Однако за их головы объявлена награда, так что придержите при себе ваши воззрения, какими бы они ни были.
   - Если вы действительно разыскиваете контрабандистов, - ответил Деннис, презрев угрозу, - уж извольте тогда для начала задобрить моего отца, поскольку он здесь главная судебная власть. В Ромни-марш свои законы, и я боюсь, что вы, к вашему неудобству, обнаружите, что местный магистрат обладает большой властью.
   - Правами меня наделило королевское адмиралтейство, и мне этого достаточно, - рассмеялся капитан, - и этого будет достаточно здешним жителям, вот увидите.
   Но Деннис на это ответил:
   - Вероятно, сэр, вы не слышали старой поговорки, которая гласит: "Мир делится на пять частей: Европа, Азия, Африка, Америка и Ромни-марш". Мы здесь независимы.
   - Парламентский закон, введенный в силу покойным королем Уильямом и направленный против контрабандистов, пережует и эту пищу, юноша, - тяжело возразил капитан.
   - О, ну что ж, - наконец ответил Деннис. - Для меня это не имеет значения, но позвольте мне все-таки сказать: ваш король Георг может править Уайтхоллом, но мой отец правит на болоте Ромни-марш.
   К вящему неудовольствию капитана юноша замурлыкал старую роялистскую мелодию и не спеша вышел из таверны.
  

Глава V

БУТЫЛКА ЭЛЬЗАС-ЛОРРЕНСКОГО ВИНА

   ОСТАВШИСЬ один, капитан быстро осмотрел кухню, затем он подошел к двери, что вела в зал, и позвал:
   - Боцман, поди сюда и захвати с собой этого мулата.
   Боцман споро явился, затолкнув в кухню совершенно ужасное создание: истощенного мулата в одежде корабельного кока. Его кожа была покрыта морщинами, как старый пергамент, и туго натянута над выступающими костями. Темные глаза горели ярким огнем, а веки на углах были вывернуты, как у китайца. Необычайный блеск глаз можно было объяснить чахлыми пучками совершенно белых волос, которые торчали из его черепа. Они были связаны позади в хвостик, открывая взгляду голову, и, должно быть, его вид вызывал отвращение и любопытство тем, что у мулата не было ушей. Еще одной омерзительной вещью оказалось то, что он не мог говорить, поскольку его язык был вырезан у самого корня. Да, очевидно, этому коку пришлось вынести немало мучений.
   - Джоб Маллет, - сказал капитан, когда дверь затворилась, - сейчас эта комната в нашем полном распоряжении. Вряд ли нам подвернется случай лучше, поэтому пусть твой старый седой паук осмотрит пол и стены. Эта обшивка выглядит многообещающе.
   Боцман приблизился к мулату и пролопотал ему несколько слов на птичьем языке прямо в дыру на месте уха, отчего эта неуклюжая фигура, подпрыгивая, обошла комнату, припадая худыми руками к обшивке, по которой он особым образом барабанил пальцами и в то же время выбивал босой ногой занятную барабанную дробь по полу. В такой манере он обследовал комнату дважды и, похоже, ничего не нашел. В одном из углов крепко стоял деревянный стол с откидной доской, которая доставала почти до пола. На столе теснилась всевозможная кухонная утварь, а под ним, почти полностью скрытая доской, хранилась коллекция ведер, кадок, судков и битков, а также старых кастрюль.
   После своего двойного путешествия мулат повернулся к столу. Он поднял откидную доску, а затем, расталкивая горшки и сковородки, издал странный восторженный клекот.
   - Хо-хо, - воскликнул капитан, обращаясь к боцману, - твой паук поймал муху, верно?
   Джоб Маллет заглянул под стол и увидел, что мулат тщетно тянет за медное кольцо, приделанное к полу. Боцман оттолкнул его, открыл люк и спустился вниз по лесенке еще до того, как капитан успел запереть все двери.
   - Что там? - прошептал капитан, когда боцман полностью скрылся.
   - Глядите-ка, сэр, - отозвался моряк, вернувшись с бутылкой. - Там винный погреб размером с адмиральскую каюту.
   - Однако, - ответил капитан. - Что ж, похоже, это самый обычный погреб.
   - Тогда зачем они так усердно прячут вход в него, сэр?
   - В этом нет ничего удивительного, - пожал плечами капитан. - Ясное дело, они не хотят, чтоб первый встречный лазал в погреб.
   - Думаю так, сэр, - согласился боцман. - Но бутылка не из дешевых, хотя ей не помешало бы слегка поблестеть, - он плюнул на нее и рьяно протер своим рукавом.
   - Давай посмотрим на ярлык, - предложил капитан. - Эльзас-лорренское, белое, благородное, пятьсот. Да что, черт побери, может значить пятьсот?
   - Это дата, сэр, - воскликнул боцман. - Это дата, когда его сделали! Лопни мои глаза! Да с этого одуреть можно! Ей больше тысячи лет.
   - Чепуха, дружок, - рассмеялся капитан. - Эта цифра значит, что она из груза в пятьсот бутылок.
   - А, ну да, - сказал боцман и похлопал себя по колену, - вот я проклятый старый дурак, точно. Вы правы, сэр, как всегда, ведь под ней написана другая цифра - четыреста девяносто девять. Но, - добавил он уныло, - у нас нет никаких доказательств, что эти бутылки попали к ним нечестным путем.
   - Скоро мы их достанем, - пообещал капитан, опустив бутыль во вместительный карман своего мундира. - Поставь все на место и позови хозяйку.
   После этого капитан отпер дверь и тихо ее отворил.
   За ней, выпрямившись из полусогнутого положения у замочной скважины, оказался мистер Миппс, причетник.
   - Вы - хороший человек, - сказал он, ничуть не смущенный тем, что капитан застал его подглядывающим, - очень хороший человек, чтобы искать контрабандистов с этой бандой богохульных мерзавцев, которые устроили переполох хуже, чем у Вавилонской башни. Гляньте сюда, сэр, вы пришли сюда поддерживать порядок или что? Мне просто нужен ответ - да или нет, - поскольку я сейчас пойду прямиком в здание суда и пожалуюсь на вас сквайру. А затем он, возможно, не посадит вас и вашу команду в застенки, возможно, нет... Но лишь возможно, поскольку я дьявольски уверен, что именно так он и сделает.
   - Чего там натворили мои ребята? - со смешком поинтересовался капитан.
   - Спросите лучше, чего эти милые создания не натворили! - ответил разозленный причетник. - О, уверяю вас, ничего! Подумаешь, опрокинули бочки, раскидали кружки, разворовали напитки и потешились вдоволь над миссус Уоггеттс.
   - А, значит, все в порядке. Позовите сюда миссис Уоггеттс.
   - Вы приказываете худшим людям, чем вы сам, выполнить за вас вашу грязную работу, - отозвался причетник. - Я, что вам, пороховая мартышка, мальчик на побегушках на вашем корабле, что должен идти за миссус Уоггеттс и вести ее сюда? Идите за ней сами или пошлите вот этого толстяка, - добавил он, ткнув большим пальцем в боцмана. - Или вот этого голубчика, седовласого старого адмирала, который растерял где-то свои желтые уши. Что до меня, то я пошел в суд, и если вы не знаете зачем, то скоро узнаете - и вы, и толстяк.
   Боцман попытался схватить его, но Миппс проскользнул сквозь переполненный зал и припустил по дороге.
   Капитан вышел в зал, и тут же восстановился порядок.
   - Итак, мэм, - обратился он к миссис Уоггеттс, - пока боцман следит за тем, чтобы ваши счета были оплачены, подайте-ка мне бутылку вина.
   - Портвейну или кларету, сэр? - спросила хозяйка.
   - Ни того, ни другого. Я бы попробовал сейчас эльзасского. Да, белого вина из Эльзас-Лотарингии.
   Но прежде чем капитан успел причмокнуть, смакуя, миссис Уоггеттс ответила:
   - Увы, сэр, у нас такого нет.
   - Правда? - поинтересовался капитан.
   - Истинная правда, сэр, - подтвердила хозяйка. - Видите ли, в этих краях на него нет спроса. И пошлины так высоки, что мы не можем заказывать их для тех редких гостей, которые могут его пожелать. А что ж до меня, сэр, хоть я и веду это дело уже... хм, много лет, но я никогда о таком вине не слыхала.
   - Вот как! - воскликнул капитан. - Что ж, это хорошее вино, мэм. Боцман, выкуривай людей наружу.
   - Может, все-таки попробуете кларету, сэр? - умильно предложила хозяйка.
   - Нет, - ответил капитан. - Может быть, позже, посмотрим. Кстати, есть тут где-нибудь какой-нибудь старый амбар, где мои люди могли бы расположиться? Терпеть не могу расквартировывать их в деревне.
   - Нет, такого не знаю, - отозвалась хозяйка. - А вы, мистер Рэш? Может, вы бы одолжили школу капитану?
   - Да! И в кои-то веки отпустили бы нас на каникулы, - вмешался мальчик на побегушках.
   - Даже и не думайте, - отрезал учитель и покинул таверну.
   - Полагаю, по будням никто не ходит в церковь, - сказал капитан. - Осмелюсь сказать, что там можно расположить моряков. В ризнице, или в колокольне, или, возможно, даже в крипте.
   - Эти пьяные головорезы в церкви! - воскликнул юный Джерк с гримасой ужаса и указал на моряков, которые уже к тому времени вышли прочь из таверны. - Вы бы лучше следили за тем, чем намерены заняться, или вам придется иметь дело со священником.
   - Давай-ка расскажу, где ты закончишь свои дни, парень, - ответил капитан, резко к нему повернувшись.
   - И где же? - с подлинным интересом спросил Джерк.
   - Если не на виселице, то в крайнем случае рядом с ней, клянусь.
   "Я тоже на это надеюсь, - подумал Палач Джерк, - и надеюсь, что буду затягивать петлю вокруг вашей бычьей шеи". Но эти мысли он оставил при себе, поскольку внезапно вспомнил, что капитан может быть весьма забавным на его вкус, и потому принялся глазеть, как моряки взваливают на плечи свои узелки и котомки, строятся в ряд и постепенно уходят прочь от старого "Корабля", и как капитан замыкает их строй.

Глава VI

ДОКТОРА СИНА БЬЕТ ОЗНОБ

   ВЫ можете представить себе, какой переполох вызвали люди короля в Даймчерче! После того, как они покинули "Корабль", они прошли через деревню и выстроились напротив здания суда. Здесь они принялись ждать, в то время как капитан постучал в переднюю дверь и осведомился, здесь ли сейчас сквайр.
   - Сэр Энтони Кобтри на конной прогулке, - ответил дворецкий, однако в этот же миг с дороги послышалось цоканье копыт, и сквайр собственной персоной подъехал быстрой рысью к дому и натянул поводья.
   - Клянусь честью! - воскликнул он, переводя взгляд с дворецкого на капитана, а затем на отряд с обнаженными абордажными саблями. - Что, французы наконец высадились?
   - Капитан Говард Колльер из Королевского Адмиралтейства, сэр, - представился капитан, отдав ему честь, - и если вы и есть местный сквайр, то я полностью к вашим услугам.
   Веселый сквайр ответил ему тем же, коснувшись треуголки кнутиком.
   - Правда, капитан? - спросил он, спешившись. - Я бы предпочел быть вашим другом, чем врагом, пока за вашей спиной стоят эти здоровяки. Неужели французский флот возобновил свои действия на море, благодаря чему мы видим вас, или же это усиление береговой охраны?
   - Я бы предпочел перекинуться с вами словечком наедине, - ответил каптан.
   - Разумеется, - согласился сквайр, бросил поводья конюху и провел капитана в дом.
   Они пересекли огромный зал, и сквайр, отворив дверь в его дальнем конце, пригласил капитана войти в библиотеку. Там, в укромном уголке у старого венецианского окна, сидел доктор Син, углубившись в пыльный том, который снял с полки.
   - А, доктор, - воскликнул сквайр. - Мне не сказали, что вы здесь! Больше можно не бояться французского флота. Королевское адмиралтейство позаботилось о том, чтобы послать нам подкрепление. Капитан Колльер - доктор Син, наш священник.
   - Простите, но не тот ли вы Колльер, который затопил французского "Золотого льва" в устье реки Святого Лаврентия? - спросил доктор Син, пожимая капитану руку.
   - Тот самый, - ответил капитан, весьма польщенный тем, что это достижение было известно священнику. - Тогда я командовал "Сопротивлением", бригантиной в двадцать две пушки. То верно, сэр, французское командование подняло такой дьявольский переполох из-за этого маленького происшествия, что я потерял свой корабль. Теперь, вместо того, чтобы топить корабли, адмиралтейство послало меня вынюхивать контрабандистов. Так себе добыча для человека, который занимался крупными делами в море, но свои преимущества в этом однако есть.
   - Могу себе представить, - согласился священник.
   - А зачем вы явились сюда? - поинтересовался сквайр.
   - Повесить всякого контрабандиста в Ромни-марш.
   - Скажите, вы верите в привидения? - внезапно спросил сквайр.
   - Что вы имеете в виду?
   - То, что я сказал. Вы верите в привидения?
   - Ну, не могу сказать, что верю, - рассмеялся капитан. - Еще ни разу ни одного не встречал.
   - Как и я, - согласился сквайр. - Но люди говорят, что по ночам Ромни-марш кишит привидениями. Они говорят об этом столь издавна, что люди верят в это. Когда путник теряет свой путь в болотах и исчезает, местные твердят, что это болотные ведьмы его забрали. Когда урожай плох, когда шерсти мало, когда скот болеет - всегда виноваты болотные ведьмы. Они поджигают стога, убивают цыплят, валят деревья, створаживают молоко, водят за нос путников и отбирают у них кошельки. Все грехи, что творятся на болоте, в которых на самом деле виноваты господин Лис, господин Беззаботность или господин Разбойник, приписываются несчастным болотным ведьмам, которые живут только в головах местных жителей. Я знаю эти болота ничуть не хуже любого, кто когда-либо жил или будет здесь жить, и я никогда не видел ни единой ведьмы, равно как и ни единого контрабандиста. Все эти представления ошибочны. Я никогда не ловил здесь ни ведьм, ни контрабандистов, и, смею вас уверить, я хорошо приглядываю за своими фермами. Ведь я славный правитель. Вы знаете, что я могу закрыть дверь любого дома на этих болотах перед человеком, который мне не угодил? О, эти фермеры каменеют от страха передо мной, сэр. Хотел бы я взглянуть на того, кто пойдет против законов Ромни-марш. Смею вас уверить, сэр, такого я бы быстро приструнил.
   - Вероятно, вы слишком самоуверенны, сэр, - заметил капитан.
   - Ничуть, сэр, - воскликнул сквайр. - Имейте в виду, я ничуть им не доверяю, конечно же, нет, Господи. Я просто знаю, что они честны, ведь я не даю им шанса быть другими. Они никогда не знают, где и когда я могу появиться. Мой конюх, знаете ли, бодрствует всю ночь, если я вдруг захочу внезапно навестить какую-нибудь ферму в десяти милях отсюда. Контрабандисты? Пфф! Чушь!
   - Значит, вы считаете, что я здесь охочусь за призраками?
   - Пожалуй, даже не так, - ответил сквайр. - Вы здесь даже и призрака не найдете. Однако я думаю, вам не стоит огорчаться, что вас прислали сюда. Мы устроим вам славный прием, и, клянусь своей головой, где-то через недельку вы отошлете свои бумаги в Адмиралтейство и поселитесь на болотах, чтобы стать славным фермером Кента.
   - Боюсь, что нет, сэр, - улыбнулся капитан.
   - Да что вы! Так и будет, - разгорячился сквайр. - И я уверен, что мы заставим доктора Сина пошевелиться и огласить в церкви имена венчающихся: ваше и какой-нибудь местной красотки. Что вы на это скажете, доктор?
   - Что ж, - доктор посмеивался себе под нос, поддерживая шутку, - если человек хочет жениться, обосноваться на одном месте и жить долго и счастливо, тогда Кент создан для него. Это прекрасный край, сэр, особенно к югу и востоку от Медуэя. Он славится тем, что здесь есть все, что только нужно человеку для счастья.
   - Да, давайте завоюем капитана окончательно, - поддержал его сквайр, - Король не может похвастаться большей драгоценностью в своей короне, чем обычный человек в Кенте.
   - Ну, - согласился капитан, - я слыхал, будто в Кенте славные клеверища, и, совершенно очевидно, я - такой счастливец, что попал прямиком в одно из них. Но мне нужно разместить моих людей. Может быть, вы мне посоветуете где?
   Однако сквайр и слышать не желал о делах, пока капитан не распил с ними бутылку вина и не пообещал расположиться в здании суда. Доктор Син же с готовностью предложил огромный кирпичный амбар при церкви для его людей.
   Итак, полюбовно уладив все дела и пообещав вернуться к ужину, капитан в компании доктора Сина и своих моряков, пошел посмотреть на амбар, и прошло совсем не много времени, прежде чем моряки превратили его в столь уютный зал, какой любой хотел бы увидеть. Они развели огромный костер в каменном камине, и дымящийся котел, вкусно пахнущий едой, раскачивался над огнем на крюке.
   - Все здесь? - спросил капитан у боцмана, прежде чем выйти следом за доктором.
   - Все, кроме Билла Спайкера и мулата, сэр, - ответил Джоб Маллет. - Я отослал их за ромом. Да вон они идут, если я не ошибаюсь.
   И, правда, к амбару подходили два моряка, тащившие бочонок.
   - Итак, - обратился капитан к доктору Сину, - я готов вернуться в здание суда.
   Однако священник, не отрываясь, следил за моряками с бочонком, что миновали их.
   - Кто это? - спросил он у капитана, дрожа всем телом; вместе с ночью поднялся холодный туман.
   - Это канонир, Билл Спайкер, - ответил капитан. - Вы его знаете?
   - Нет, не он, другой, другой, - доктор все еще глядел удаляющимся людям вслед. Гром радостных голосов из амбара приветствовал их.
   - А, этот мулат, - отозвался капитан. - Хорош, чтобы разведывать всякое. Уродливый головорез, верно?
   - Очень уродливый, - пробормотал доктор, быстро шагая прочь от амбара к зданию суда.
   - Вы будто замерзли, - заметил капитан, когда они остановились перед дверью суда.
   - Ночь уж больно холодная, - отозвался доктор. - Клянусь вам, у меня зуб на зуб не попадает.
  

Глава VII

БУКАНЬЕР КЛЕГГ

   И ВСЕ-ТАКИ был один человек, который знал Ромни-марш так же хорошо, как и сквайр. Его звали Сеннахириб Пеппер, и, более того, он столь же хорошо знал местные болота ночью, поскольку был практикующим врачом среди местных фермеров, и порой его вызывали посреди ночи. По собственному свидетельству, ему доводилось видеть прелюбопытнейшие вещи на болотах, и он смутно намекал на ведьм и дьяволов, которые ездят в тумане верхом на пылающих огнем лошадях. Деревенские, разумеется, верили его выдумкам, но сквайр насмехался над ними, и, поскольку все прекрасно знали, что Сеннахириб Пеппер был запойным пьяницей, некоторые люди приписывали его истории влиянию вина. Однако, пусть сэр Энтони ни на фартинг не верил доктору, он все же любил проводить с ним время, и врач частенько заглядывал в здание суда. Этим самым вечером сквайр упросил его остаться и поужинать, представив доктора капитану, как своего драгоценнейшего друга по имени Сеннахириб Пеппер, худшего врача в Ромни-марш и самого отъявленного лжеца на местных болотах. Хоть Сеннахириб и был очень обидчивым стариком и вечно был готов вспылить, сэр Энтони никогда не мог удержаться от шуток в его адрес.
   - Черт побери, сэр! - воскликнул врач, - если бы я представлял вам сэра Энтони, то без сомнений сказал бы, что он самый худший делец на этих болотах!
   - С чего вы это взяли? - закричал сквайр.
   - Мой дорогой сэр, - продолжил Сеннахириб, обращаясь к капитану, - арендаторы грабят его на каждом шагу. Все, кроме него, знают, что половина шерсти со здешних ферм оказывается в Кале.
   - Мой дорогой капитан, - заметил доктор Син, гревшийся у камина, - наш добрый друг Пеппер постоянно встречается с самим дьяволом на болоте. О, в прошлом году он рассказывал нам, что встретил по крайней мере два десятка его подручных, которые, как заправские всадники, скакали у Айвичерч на огнедышащих жеребцах. И сколько ведьм к сегодняшнему дню вы видели? Готов поклясться, около дюжины, и все они ездили на закорках... Вот уж во что мы никак не можем поверить!
   - Что ж, будем надеяться, - пробормотал Пеппер, - что присутствие людей Короля спугнет дьяволов. Я их видел и больше видеть не желаю.
   - Можете наконец успокоиться, сэр, - отозвался капитан. - Раз, как вы говорите, их лошади дышат огнем, значит, они будут прекрасной целью на равнинных болотах. Мы снарядим корабль и посмотрим, что останется от дьяволов после ядра в девяносто фунтов.
   И вот, весь вечер текла подобная беседа, полная веселья, пока еду не отодвинули в сторону, а из курительных трубок не потянулся дымок. Деннис с мрачным лицом отправился в свою комнату, чтобы против своей воли корпеть над изящной литературой. С этого мига беседа постепенно перетекла к Южным морям, и капитан начал рассказывать занятные истории о пирате Клегге, которого повесили в городе Рай.
   - Хотел бы я присутствовать при этой казни, - воскликнул капитан, закончив очередную историю, от которой шевелились волосы на голове. - Этот тип, как вы только что слышали, был кровавым мерзавцем!
   - Да, так всегда говорят, - согласился доктор Син. - Но не думаете ли вы, что некоторые из его деяний могут быть преувеличены?
   - Нисколько, - отрезал капитан. - Я верю всему, что я слышал о нем, кроме того последнего промаха, который и привел его в петлю.
   - Единственный его поступок, о котором известно достоверно, - вставил врач.
   - Да, это было ошибкой - убивать таможенника, - поддержал доктор Син, - но Клегг был пьян и послал все предосторожности к дьяволу.
   - Клегг и раньше пил, - ответил капитан, - и все же не сделал ни единой ошибки. Нет, он был слишком умен, чтобы попасться в такую западню, как драка в таверне. Кроме того, из того, что мы знаем о его прошлой жизни, он мог бы лучше защищаться на суде. Конечно, мог бы. Только не говорите мне, что человек, который наводил ужас на южные моря, собирался попасться на дрянном убийстве в таверне Рая.
   - Однако всем известно, - настаивал священник, - что все великие преступники делали одну лишь глупую ошибку, и это губило их.
   - И, в целом, это значит, - подхватил капитан, - что вплоть до этого момента их берег не ум, а удача. Но мы знаем, что Клегг был далеко не дурак. Я узнал об этом впервые от высокопоставленных людей из Адмиралтейства, от людей, которые жили в колониях и торговали в морях, где бесчинствовал Клегг. Чем больше я слышал об этом пирате, тем больше удивлялся, и однажды я намереваюсь заняться разгадкой этой тайны.
   - Какой тайны? - спросил священник.
   - Как Клегг смог уговорить другого человека совершить преднамеренное убийство и назваться его именем на эшафоте, - ответил капитан. - Вы ведь согласны, что чтобы так сделать, нужно обладать недюжинным даром убеждения?
   - Да что вы имеете в виду? - воскликнул священник.
   - Да просто-напросто, - капитан тяжело постучал кулаком по столу, - что Клегг никогда не был повешен.
   Воцарилась тишина, и джентльмены мрачно воззрились на него. Сквайр тут же рассмеялся.
   - Клянусь, капитан, - воскликнул он, - вы превзошли нашего друга Сеннахириба в умопомрачительных заявлениях. Интересно, кто из вас первым скажет, что королева Анна еще жива?
   - Королева Анна мертва, - отрезал капитан. - Потому что не была так удачлива, чтобы убедить кого-нибудь умереть за нее. А я утверждаю, что именно это и сделал Клегг.
   - Можете ли вы поделиться с нами умозаключениями, которые привели вас к такому выводу? - спросил явно заинтересованный священник.
   - Почему нет? - вопросом на вопрос ответил капитан. - Во-первых, тот, кого повесили в Рае, был низеньким и коренастым, разрисованным с ног до головы. Он носил огромные медные серьги, а черные волосы стриг коротко, как Круглоголовые Кромвеля.
   - Это точное описание Клегга, - возразил священник, - поскольку любой знает, что я навещал этого несчастного в тюрьме и по его желанию записал его окончательное и ужасное признание.
   - Правда? Ах, да, точно, я помню, что слышал, будто его навещал приходской священник. Я подумал, что в то время это было слегка неуместно.
   - Так и было, - подтвердил священник, - Я еще не видел столь упорствующего грешника, который собрался предстать перед Создателем.
   - Так вот, - продолжил капитан, и его глаза заблестели от восторга. - Из надежного источника мне известно, что настоящий Клегг ничуть не похож на это описание; он выглядел весьма причудливо: тонкое лицо, худые ноги, длинные руки и, что еще более важно, никогда не сделал ни единой татуировки, кроме одной, которую нанес неумелый художник. Он пытался изобразить человека, идущего по планке, которого внизу ждет акула. Однако рисунок был столь плох, что Клегг никогда больше и близко не подпускал к себе татуировщика. Кроме того, по одному важному свидетельству, я знаю, что волосы у Клегга были седыми, и поседели еще в ранней юности, что не совпадает с вашими черными и короткими. И опять же, мне известно, что Клегг никогда не позволял прокалывать себе уши, чтобы носить медные кольца; он утверждал, что для моряка это ненужный груз.
   - Не думаете ли вы, что это просто был умелый ход, чтобы избежать опознания? - спросил священник.
   - Маскировка? - переспросил капитан. - Да, признаюсь, эта мысль меня посещала.
   - Могу ли я спросить, как вы получили настоящее описание Клегга?
   - Вначале через вторые-третьи руки, - ответил капитан. - Но как-то раз я получил свидетельства очевидца, человека, который служил на "Имоджен", корабле Клегга. Тот уродливый мерзавец, который помогал Биллу Спайкеру нести бочонок с ромом. Боцман допрашивал его битых три часа на его странном языке и сумел-таки вычленить из его кивков и качаний головы точное описание Клегга, которое соответствует моему, а не вашему, - он взглянул на доктора Сина.
   - Он был одним из людей Клегга? - спросил пораженный священник. - Но, простите, что он делает на королевском флоте?
   - Я использую его, как следопыта, - сказал капитан. - Знаете, некоторые из этих полукровок, собравших в себе всю дурную кровь Южных морей, имеют поразительный дар слежки. То, как он вынюхивает ловушки в тайниках - просто поразительно. Поэтому в погоне за контрабандистами для меня нет человека ценней. Кстати, думаю, в этом доме ведь нет ничего такого?
   - В самом углу за камином - лестница, которая ведет в тайник католического священника, и вы бы никогда о ней не догадались, - отозвался сквайр. - И знаете что? Я ставлю гинею, что никто ее не обнаружит.
   - Я кладу десять, что этот мулат найдет ее. Да, и причем в четверть часа!
   - Решено! - вскричал сквайр. - Это будет забавно. Заставим его все обойти! - и он позвал дворецкого.
   - Есть только одно условие, о котором мне стоило упомянуть, - сказал капитан, когда дворецкий появился в дверях. - Этот мулат нем и не знает ни единого слова по-английски. Но мой боцман говорит на его языке и заставит его понять, чего мы от него желаем.
   - Ведите сюда обоих, - воскликнул сквайр. - Черт побери, такого развлечения у нас еще не бывало!
   Дворецкому тут же дали поручение передать боцману приказ капитана: немедленно явиться в здание суда вместе с мулатом. В то же время Денниса оторвали от прогулки по тернистым путям учения, и как только ему объяснили условия пари, он принялся с превеликим нетерпением ждать появления моряков.
   - Как этот человек лишился речи? - спросил врач.
   - У него язык отрезан у самого корня, сэр, - отвечал капитан. - Он мог бы быть и глух, поскольку ушей у него тоже нет (вероятно, их отрезали вместе с языком), однако, нет, он прекрасно понимает боцмана.
   - Вам известно, как он потерял их? - поинтересовался сквайр.
   - Это Клегг, - коротко ответил капитан. - После того, как он запытал мулата в своем неповторимом стиле, несчастного оставили на коралловом рифе.
   - Господи Боже, - пробормотал священник, побледнев при одной мысли об этом.
   - Как же он спасся? - продолжил расспросы сквайр.
   - Одному Богу известно, - ответил капитан.
   - Не могли бы вы как-нибудь узнать у него об этом?
   - Джоб Маллет, мой боцман, никак не может заставить его понять некоторые вещи, - ответил капитан, - но он нашел тот риф на картах Адмиралтейства, и это столь позабытый Богом утес, какой только можно вообразить. На нем ничего не растет, он вдалеке от корабельных путей, его даже нет на торговых морских картах. С таким же успехом можно выбраться с луны, как с этого рифа.
   - Но он это сделал. Как?
   - Вот именно, как? Если вы это узнаете, то вы умней моего боцмана, который, кажется, единственный, кто может хоть что-то выпытать у этого человека.
   - Черт возьми! Я сгораю от нетерпения увидеть этого несчастного дьявола! - воскликнул сквайр.
   - И я, - поддакнул врач.
   - А я бы немало отдал, чтобы узнать, как он выбрался с этого рифа, - заметил доктор Син.
   Но в этот миг дворецкий отворил дверь, и в комнату ввалился Джоб Маллет, весьма чем-то обеспокоенный.
   - Где мулат? - резко спросил капитан; боцман явился один.
   - Не знаю, сэр, - с опаской ответил боцман. - Он куда-то делся!
   - Делся? Куда?
   - Не знаю, сэр, - повторил боцман. - Я видел, как он свернулся калачиком в амбаре среди прочих, перед тем как я ушел нести вахту, а когда я вернулся за ним, то разрази меня гром, если он не исчез.
   - Ты искал его?
   - Как сказать, сэр, я поискал его до самого края поля, где проходит одна из канав, а потом я увидел кое-что, чего в жизни раньше не видал. Целый полк всадников, двадцать их было, что ли... И если эти всадники не были дьяволами, то я и сам - не моряк.
   - На кого они были похожи? - заорал Сеннахириб.
   - Бешеного вида парни на лошадях, которые пыхали огнем, а их лица и морды были цвета луны. Только прежде чем я закричал "А ну стоять!", они исчезли в тумане.
   - Как далеко они были? - спросил капитан.
   - Да прямо у меня перед носом, как мне примерещилось, - невнятно пробормотал боцман.
   - Джоб Маллет, - капитан навел на него свой толстый палец. - Скажу тебе, дружок, что это было. Ты весь вечер пил ром!
   - Эх, сэр, - признался боцман. - Уж больно он казался сегодня хорош, и, может, я хлебнул лишку. Хотя если подумать, сэр, я частенько пью больше, чем следует, и до сих пор ничего такого не видел.
   - Возвращайся в амбар и ложись спать, - велел капитан. - И запри двери изнутри. На вахте сегодня стоять не надо. Этому чужеземному мерзавцу вряд ли повредит, если он окажется с другой стороны двери.
   Боцман отдал честь и вышел вон.
   - Видите, к чему это приводит, Сеннахириб? - сквайр развеселился. - Выпейте чуть больше - и вот вам дьяволы.
   - Не верю, что этот тип выпил слишком много, - отрезал врач, поднимаясь. - Однако я пошел домой. Уже поздно, и мне пора.
   - Берегитесь дьяволов, - рассмеялся священник, пока они пожимали друг другу руки.
   - Пусть они меня поберегутся, сэр, - ответил Сеннахириб, как только взял свою толстую трость.
   Так закончился веселый ужин: сквайр со свечой проводил капитана до его комнаты, доктор Син вернулся к себе домой, а Сеннахириб Пеппер пустился в одинокий путь среди болот, где катались дьяволы.
   Окно комнаты капитана выходило во двор; он не видел ни моря, ни болот. И все же, он намеревался их увидеть - да, в эту самую ночь, - и потому терпеливо ждал, пока в доме не затихнут все звуки. Ибо капитан считал, что в историях Сеннахириба Пеппера больше правды, чем сквайр дозволял ему верить. О да, было очень похоже, что у сквайра были какие-то собственные причины создавать ложное впечатление, и капитан собирался выяснить, какие именно. Итак, через полчаса после того, как сквайр пожелал ему доброй ночи, капитан мягко пересек комнату, чтобы отворить дверь.
   Но дверь оказалась заперта снаружи!
  

Глава VIII

СЛЕЖКА ЗА УЧИТЕЛЕМ

   ДЖЕРРИ жил с бабкой и дедом, и они всегда рано ложились спать. И правда, уже к десяти вечера оба громко храпели в своих постелях, пока Джерри, завернувшись в одеяло на тесном чердаке, грезил о виселицах и повешенном мистере Рэше. О, как часто такие сны охватывали его! Однако именно этой ночью они отличались особой жестокостью, и кто мог бы сказать, что в этом было повинно? То ли лихорадочное возбуждение из-за прибытия людей короля, то ли чересчур большое количество рома, которым сегодня угощался юный Джерк.
   Ему снилось, что он ловит на болотах учителя, и это был очень хороший, очень приятный сон, и вовсе не страшный. Однако, увы, во сне, в свою очередь, что-то погналось за ним самим, и чем ближе Джерри был к улепетывающему учителю, тем ближе это нечто оказывалось за его спиной. Маленький сновидец совершенно не сомневался, чем было это "что-то"; оно могло быть только дьяволами с болот, о которых он слышал с младенчества, теми самыми адскими всадниками, которых, по собственным заверениям, видел Сеннахириб Пеппер. Джерри обернулся и увидел, что мрачные всадники на призрачных конях догоняют его. Стук копыт все приближался, и, как бы Джерри не бежал, он понял, что никогда не догонит учителя - раньше его самого схватят демоны. Учитель внезапно обернулся, и Джерри испустил крик, потому что, оказалось, что он преследовал не учителя, а самого дьявола. Позади него были всадники, перед ним - тот старый джентльмен, чье имя лучше не называть, о котором ежевоскресно проповедовал доктор Син. Джерри не был трусом, но к такому ужасу он тоже был не готов, поэтому испустил еще один ужасный крик и упал в канаву, которая неожиданно разверзлась перед ним. Грязь внезапно оказалась столь жесткой, что от удара он проснулся и понял, что сидит на полу, держа в руках простыню. Однако Джерри все еще не был уверен, спит он или бодрствует, поскольку, как бы он усердно ни тер глаза, он все еще слышал преследующий его звук копыт всадников-демонов, и они приближались. Он еще раз протер глаза, поковырял в ушах и прислушался. Да, ошибки быть не могло - по дороге перед домом мчались лошади, и Джерри совершенно уверился, что это были призраки из его сна.
   Он подошел к окну и выглянул. Джерри был готов увидеть все, что угодно, но не столь ужасное зрелище, что предстало его глазам. По дороге галопом мчались примерно двадцать всадников, и легко было понять, что они принадлежали потустороннему миру, поскольку их лица и морды их лошадей источали лунный свет.
   Всадники были причудливо одеты в черное и носили странные высокие шляпы, которые Джерри видел только в книгах о привидениях. Наездниками они были прекрасными, и перепуганному мальчишке показалось, будто они прямо-таки растут из своих лошадей. Джерри заметил и длинные полосы тьмы, вылетавшие из-под упряжи. Тот необычный свет, который освещал всадников, помог Джерри рассмотреть дьявольские лица - все они кривились в усмешке во время скачки. Они ехали так быстро, что едва им стоило появиться, так почти сразу же они и исчезли, и, несмотря на то, что Джерри отворил створки окна, туман полностью поглотил всадников, и мальчишка слышал только отдаленный шум копыт. Звучал он так, словно один из них решил вернуться. Да, точно!
   Джерри быстро вновь запер окно. Цокот копыт стал громче, и Джерри рассмотрел сквозь стекло всадника, выехавшего из тумана. Теперь ему казалось знакомыми его фигура и забавный шаг коня, но всадник подъехал к самому окну, прежде чем Джерри понял, что это вовсе не демон, а ненавистный школьный учитель.
   "Что он делает в этот час верхом? - подумал мальчишка. - Он, что, в сговоре с болотными духами и может бесстрашно проезжать мимо них?" На дороге не было поворотов, а учитель, хоть и был на вид ужасен, вообще не выглядел обеспокоенным, поэтому Джерри тут же решил, что его смертный враг явно как-то связан с демонами на лошадях.
   "Так-так, - подумал он, - если он задумал недоброе, то мне надо знать, что именно, а если его за это могут повесить, то оно и к лучшему"
   Быстро и бесшумно Джерри натянул кюлоты и куртку и с туфлями в руках прокрался вниз по лестницу.
   Вокруг царила тишина, только дуб устрашающе скрипел и стонал, а затем дед очень громко захрапел, и стоило только мальчишке зайти в кухню, как он услышал возглас бабки: "Джерри, поди сюда", отчего он чуть не подскочил на месте. Однако почти сразу же он услышал ее храп с присвистом, смешанный с храпом деда и с облегчением догадался, что она просто вскрикнула во сне. На кухне он надел туфли, и, когда отворял дверь черного хода, то услышал, как высокие часы в гостиной бьют одиннадцать. Джерри запер дверь на щеколду, перелез через изгородь и бросился бежать через болото. Он хорошо знал, что так скоротает путь и вновь выйдет на дорогу, опередив всадника.
   Однако ночью бежать было нелегко, и, когда он наконец вновь перевалился через изгородь, то увидел, как учитель объезжает лавку гробовщика. В окне, выходящем на дорогу, все еще теплилась свеча, и, привязав костлявую кобылу, учитель вошел внутрь.
   "Что ему нужно от гробовщика в такой час? - подумал Джерк. - Как же жаль, что он не себе гроб заказывать приехал!" И с этой отнюдь не христианской мыслью он, пригнувшись, перебежал дорогу и приблизился к дому.
   Оглядывать лавку гробовщика ночью - не самое приятное дело. Доски для гроба подпирали полки с провизией, поскольку Миппс возил в деревню хлеб и всякие съестные мелочи. Посреди комнаты на козлах покоился наполовину законченный гроб, и повсюду висели предметы, которые имели отношение к похоронному делу. Гробовщицкий аромат пропитал всякую вещь в лавке, и стоило только Джерку взглянуть на бутылки с маринадом на полке или на буханки черного хлеба, как ему начинало казаться, будто они обозначают только одно: смерть! Мальчишка был вполне уверен, что всякий смельчак, готовый отведать еду в этой ужасной лавке, вполне заслуживал оказаться похороненным в одном из Миппсовых гробов.
   Сам причетник тщательно изучал какую-то смесь, которую он мешал в маленьком котелке. Мистер Рэш показался из темноты и поинтересовался, хватит ли ее.
   - Ясное дело, - ответил причетник. - У остальных-то все уже есть. Это только вы остались, последний, как обычно. Подвесьте горшок к седлу и поторапливайтесь.
   Джерк принялся гадать, что же такое могло быть в этом горшке. Сквозь разбитый краешек окна до него донесся запах, но каким же он был неприятным!
   Миппс прошел через заднюю часть лавки, и Джерк, поменяв свое положение, увидел, как причетник приторачивает горшок к седлу, как и приказал учителю, а затем забирается в седло с невероятной для такого старика ловкостью. Он пустился в путь через деревню, кобыла учителя трусила рядом, а настороженный Джерк крался за ними, не покидая тени.
   Они привели его к дому священника и привязали лошадей у дерева, росшего позади. Затем Миппс вытащил ключ и отпер парадную дверь; минуту спустя Джерк, который притаился у низкой стены, огораживавшей церковь, увидел, как причетник бросает дрова в едва тлеющий в очаге огонь, разожжённый в гостиной, которая одновременно служила доктору Сину кабинетом. Миппс зажег свечу на каминной полке, и теперь Джерри хорошо мог разглядеть комнату. Причетник съежился на дубовой скамье, а тень учителя дрожала на стене. Отсюда Джерку открывался хороший вид и на здание суда, где в библиотеке все еще горели свечи, и радушный голос сквайра ясно и громко звучал в тишине. Миг спустя отворилась дверь, и на пороге появилась фигура, которая поспешила в сторону приходского амбара. Джерк без труда узнал в ней давешнего боцмана из людей Короля.
   Как только он исчез, Джерри поджидал другой сюрприз, поскольку в церковном дворе появилось поистине ужасное создание, которое кралось меж могильными камнями. Его лицо показалось мальчишке лицом мертвеца, поскольку оно отличалось желтизной, а белые волосы лишь усиливали впечатление. Джерк перепугался, что оно заметило его, но нет, взгляд блестящих темных глаз этого существа, подобных которым ему никогда не доводилось видеть, был направлен только на светящееся окно дома священника, и оно подползло к нему и заглянуло внутрь. Учитель как раз стоял спиной к окну, но в этот миг развернулся и пошел к двери. Ужасная фигура съежилась в клумбе под подоконником, поскольку мистер Рэш отворил дверь и обошел дом, направляясь к дереву, где он оставил лошадь.
   Как только он ушел, желтолицый пробрался в дом, и Джерри принялся гадать, что все это значит и что будет делать маленький причетник, когда обнаружит это жуткое видение. Но глаза у причетника крепко сомкнулись, а рот, напротив, широко распахнулся, и Джерри услышал, как он начал храпеть. Когда дверь отворилась, незнакомец с осторожностью приблизился к огню, но причетник даже не пошевелился; он крепко спал.
   Над каминной полкой висел гарпун; он принадлежал доктору Сину, который любил собирать всякие редкости, а это оружие когда-то принадлежало Клеггу. Оно было необычной формы, и ходили слухи, будто только один-единственный человек, кроме самого пирата, умел метать его.
   Существо закрыло от Миппса огонь и принялось изучать редкость над каминной полкой. Внезапно оно схватило гарпун и с криком сорвало его с гвоздя. Причетник открыл глаза, и существо взмахнуло страшным оружием над его головой. Джерк было решил, что для причетника пришел последний час, но Миппс издал пронзительный вопль, живо бросился к каминной полке и отскочил назад, прикрываясь скамьей.
   Вероятно, именно безумный крик спугнул существо, потому что оно выбежало из дома, сжимая гарпун в руке, перепрыгнуло через каменную изгородь церковного двора и исчезло среди могильных камней, направляясь в сторону болот.
   Миппс поднялся и побежал к двери, подзывая Рэша, и в то же время отворилась дверь здания суда и к дому священника подошел своим широким шагом доктор Син.
   - Итак, мистер Причетник, никакой сегодня больше приходской работы? - весело спросил он, но затем заметил ужас во всем облике Миппса и добавил:
   - Что случилось, мистер Миппс? Вы выглядите мрачно, будто надгробный камень.
   - И вы бы так выглядели, сэр, если б вам довелось видеть, что я видел. Оно стояло надо мной и смотрело на меня вот так, сверху вниз, желтое, будто гинея.
   - Что стояло?
   - Существо!
   - Ну, ну, успокойтесь. Что за существо?
   - Похоже на человека, - подумав, ответил причетник, - только не на живого... Что-то вроде призрака... Мертвеца. И я все не могу понять, я вроде видел его где-то раньше... Разрази меня гром! - внезапно воскликнул он. - Понял. Вот почему оно забрало гарпун Клегга. Ради Бога, зайдите внутрь, сэр.
   И они поспешили в дом, а за ним зашел мистер Рэш, который только-только вернулся. Внутри мистер Миппс испуганным шепотом поведал им о том, что видел, показывая пальцем путь, по которому существо прошло от окна до пустого гвоздя, на котором висел гарпун Клегга.
   Доктор Син подошел к окну, чтобы затворить ставни и увидел, как вдалеке Сеннахириб Пеппер пересекает церковный двор.
   - Доброй ночи, Сеннахириб, - воскликнул он и притворил ставни. Через мгновение из дома вышел учитель, но вместо того, чтобы пойти к своей лошади, чего ждал от него Джерри, он быстро поспешил за Сеннахирибом Пеппером.
   "Интересно, и как долго все это будет продолжаться?" - спросил себя юный Джерк, собрался с силами и пустился в путь следом за учителем.
  

Глава IX

КОНЧИНА СЕННАХИРИБА ПЕППЕРА

   ОНИ прошли полмили после того, как покинули деревню, и мистер Рэш держался на значительном расстоянии от Сеннахириба Пеппера, а Джерк держался поодаль от учителя. Странная то была ночь. Все вокруг было резким, либо очень темным или очень светлым: например, трава, как только они подходили к ней ближе, чернела в ночи, а дороги, которые они пересекали, были белее белого. На небе россыпью сияли звезды, но кучные облака были черными. Каменистые края широких сточных каналов были угольно-черными, но вода и топкая грязь - серебряно-стальными, отражая небесный свет. Сеннахириб Пеппер был черной тенью впереди, учитель - тенью еще чернее, а Джерк... впрочем, он не мог сам себя видеть, и только желал посмотреть на себя со стороны, так, за компанию.
   Хоть мистер Рэш и был черной-пречерной тенью, у него мелькало нечто маленькое и уродливое, ловившее серебряную сталь, отражавшуюся в воде. Что это было, Джерри догадаться не смог. Мистер Рэш держал эту вещицу в руке, и он то вынимал ее, то опускал в карман своего английского кафтана. Но у юного авантюриста была задача оставаться незамеченным, иначе он смог бы понять, что это, и таким образом спасти Сеннахирибу жизнь.
   Когда они оказались примерно в миле от деревни, мистер Рэш ускорил шаг, Джерри поспешил за ним, но Сеннахириб Пеппер, у которого не было причины спешить, шел в том же темпе. Один раз учитель остановился как вкопанный, и юный палач едва успел затормозить, так близко он оказался за ним, и серебряная вещица опять показалась из кармана, но на этот раз мистер Рэш взглянул на нее, прежде чем спрятать. Затем он побежал.
   - Это вы, доктор Пеппер? - окликнул он.
   "Странно, чего это он? - подумал Джерк. - Учитель-то уж точно должен знать за кем он шел. И почему он раньше его не позвал?"
   Сеннахириб остановился. Джерк шмыгнул в заросли тростника у канавы и подкрался к путникам так близко, как только осмелился, но отсюда он прекрасно слышал все, что они говорили.
   - Кто это? - спросил Пеппер, а затем, узнав худого юношу, добавил: - Ба! Да это же школьный учитель!
   - Да, доктор Пеппер, - подтвердил Рэш. - И нелегко же мне было вас найти на этом жутком пути через болота.
   В этот миг в отдалении послышался стук лошадиных копыт. Джерк ясно его расслышал.
   - Что вам от меня надо? - спросил врач.
   - Это священник послал меня за вами, сэр, - ответил учитель. - Он хочет, чтобы вы сейчас же пришли. В приходе кто-то помирает.
   - Вы знаете кто?
   - Я думаю, старая миссис Тэпсол из Бейк-хауз, но я не слишком уверен.
   И Джерку тоже показалось, что во всем облике учителя сквозит неуверенность. Он будто прислушивался к далекому стуку копыт и невпопад отвечал старому Сеннахирибу. Возможно, и врач почувствовал что-то необычное, поскольку прямо взглянул на учителя и произнес:
   - Не думаю, что это миссис Тэпсол, да. Я видел ее сегодня, и она была весела, как стрекоза.
   - У нее был припадок, сэр, вот что с ней случилось, - рассеянно ответил учитель.
   - Значит, вы все-таки что-то знаете об этом, не так ли?
   - Я знаю только то, что меня попросили передать, - огрызнулся учитель. - Это не мое дело рассказывать вам, что не так с вашими больными. Если вы не знаете, откуда мне знать? Вы же доктор, правда?
   Без сомнения, старый Пеппер ответил бы учителю славной и крепкой фразой в своей грубой и необычной манере, если бы только в этот миг он не услышал звук приближающихся лошадей.
   - Глядите! - закричал он.
   По болоту на всей скорости неслись примерно двадцать всадников, освещенные светом, которые источали их лица и головы их безумных лошадей. Джерк увидел, как Рэш затрясся будто в лихорадке, но почему-то он притворился, будто вовсе не видит этого ужасного зрелища.
   - На что вы смотрите? - спросил он. - Я ничего не вижу.
   - Да вот же, вот! - закричал старик. - Вы не можете этого не видеть!
   - Ничего не вижу, кроме канавы, болота и дороги, - запинаясь, пробормотал учитель.
   - Нет же! Вон - глянь - всадники на лошадях! Дьяволы с болота! - завопил перепуганный старик.
   - Какого черта вы пытаетесь запугать меня? - выругался дрожащий Рэш. - Разве я не сказал вам, что я ничего не вижу? Разве вам этого недостаточно?
   - Тогда помилуй меня, Господи! - закричал несчастный Сеннахриб. - Раз я их вижу, а вы - нет, с моей душой что-то не так.
   - Да, пусть Господь смилостивится над ней, - каким-то чудом эти слова вырвались сквозь крепко стиснутые зубы учителя. Серебряная сталь выпрыгнула из его кармана и дважды ужалила Сеннахириба под руку, которой он указывал на всадников. Доктор издал истошный вопль и повалился ничком, пока учитель, совершенно разбитый, с трясущимися руками и зубами, не попадавшими друг на друга, наклонился и очистил нож, быстро воткнув его по рукоять в пучок травы, росшей на краю дороги.
   Внезапный ужас этого происшествия переполнил чашу выдержки даже обычно нечуткого Джерка, сознание покинуло его, и он сполз в канаву за тростником, а, когда пришел в себя, первые лоскуты рассветного солнца уже показались над Ромни-марш.
  

Глава X

ДОКТОР СИН ДАЕТ СОВЕТ

   ПЕРВОЙ мыслью Джерри было, что он все еще спит, но он так отчаянно замерз - его одежда насквозь промокла от грязи и воды, - что быстро осознал свою ошибку. Однако ему пришлось потратить немало времени и сил и огромное количество мужества, прежде чем он осмелился выползти из своего укрытия. Болото выглядело пустынным. Клочья тумана исчезали на глазах, и оно казалось таким же нетронутым и чистым, как в тот час, когда Господь создал его. Ничего не было слышно, кроме звука почти невесомых пузырей, которые поднимались с топкого дна и лопались среди тростника, и никого не было видно, кроме старого джентльмена, который лежал, вытянувшись на дороге. Джерри подкрался к нему ближе и осмотрел его. Мертвец лежал лицом вниз, ровно так, как упал, и на белой дороге расплывалось темное, кровавое пятно.
   - Что ж, - сказал сам себе Джерри, - вот и еще одна работенка для старого Миппса и путешествие к веревочных дел мастеру.
   Дрожа от холода и ужаса, он припустил так быстро, как только мог, к деревне.
   Теперь, когда впереди показался его собственный дом, он задумался, что же ему должно сделать. Он собственными глазами видел доказательство вины учителя, но поверят ли ему? Сможет ли учитель как-нибудь вывернуть все наоборот? Если Джерри хоть словцом заикнется своим деду и бабке, его тут же потащат к этому жестокому капитану, и он был уверен, что капитан ему не поверит. Сквайр - может быть, но капитан, конечно, встанет на сторону власти и станет защищать учителя. Деннис Кобтри еще не так зрел, чтоб дать ему совет, да и капитан этот, опять же, остановился в здании суда.
   Нет, доктор Син, вот к кому надо пойти. Он добр и терпелив и всяко даст любому выговориться, не прерывая его. Итак, Джерри отправился к дому священника через поля, чтоб не проходить мимо окон деда и бабки.
   Едва он только проскользнул на край церковного двора, как услышал марширующие шаги, и по дороге прошел капитан, за которым следовали люди Короля. Двое из них несли деревянную дверную створку. Значит, об убийстве уже было известно, и они шли за телом Сеннахириба. Да, наверняка, так оно и было, поскольку на двери церкви висела новая записка. Джерри приблизился и прочел то, что было написано огромными и жирными буквами:
   "Сотня гиней будет выплачена тому или тем, кто лично задержит моряка-мулата. Белые волосы, желтое лицо, немой, без ушей, шести футов ростом; носил форму морского кока, когда его видели в последний раз. На шее ожерелье из зубов акулы. Татуировки: виселица на правом предплечье, какаду на левом запястье и бриг с поднятыми парусами на груди, выполненный двумя цветами.
   Именем Короля этот человек разыскивается за убийство Сеннахириба Пеппера, Доктора Медицины из Ромни-Марш.
   Подписано:
   Энтони Кобтри, магистрат Ромни-марш, здание суда, Даймчерч
   И
   Говард Колльер, капитан флота Его Величества, береговой агент и член морского совета, здание суда, Даймчерч"
   Записка была написана очень грамотно и аккуратно, и Джерк узнал этот знакомый почерк - он принадлежал руке самого кровавого учителя. Это невероятное нахальство напугало его. Записка выглядела так, будто была написана кровью жертвы, поскольку чернила все еще не просохли.
   Пока он глазел на объявление, дверь отворилась, и на порог вышел доктор Син. Он выглядел бледным и обеспокоенным, что было понятно, поскольку, разумеется, эта возмутительное дело стало сенсацией, потрясшей деревню.
   - Скверное дело, юноша, - сказал он Джерку, который все еще не мог оторвать взгляда от записки.
   - Истинно так, сэр, - согласился Джерри.
   - Бедный Сеннахириб, - вздохнул священник. - Только подумать, ты вышел из дома моего друга, чтобы встретить свою смерть. Что ж, - пылко добавил он и погрозил болотам кулаком, - будем надеяться, что мерзавца поймают, и мы быстро с ним расправимся, чтобы отомстить за тебя, Сеннахириб.
   - Да, конечно, сэр, - поддержал его Джерк. - И будем надеяться, что он будет тем самым.
   - Тем самым?
   - Тем самым мерзавцем. Потому что вот этот - не он.
   - Что тебе известно об этом, мой мальчик? - спросил доктор.
   - Все, - ответил Джерк. - Я видел это мерзкое деяние от начала и до конца. Я видел человека с желтым лицом вчера ночью. Я видел, как он выходил из ваших дверей с оружием в руках.
   - Ты видел это? - воскликнул священник, и его глаза заискрились от возбуждения. - Ты сможешь поклясться в этом в зале суда?
   - Я могу поклясться в этом где угодно, не то что в зале суда, и больше того, я могу поклясться, что он не убивал доктора Пеппера.
   - Как ты можешь так говорить?
   - Потому что я же сказал уже, я все видел, - ответил Джерк, - и это был не он.
   - Откуда тебе знать? - быстро спросил доктор Син. - Где ты был?
   - На болотах. Всю ночь.
   - Что? - воскликнул священник. - Ты правду говоришь, мой мальчик?
   - Истинную правду, - подтвердил Джерк.
   - Ты провел на болотах всю ночь? - повторил изумленный священник. - Но скажи, что же ты там делал?
   - Преследовал учителя, - с осуждением ответил Джерк.
   - Заходи-ка в дом, - пригласил его доктор Син, - и расскажи мне все, - и он провел мальчика внутрь.
   Когда он закончил говорить, доктор Син привел его на кухню и разжег огонь, наказав Джерри высушить одежду, поскольку мальчик все еще дрожал от холода после купания в канаве. Затем доктор вскипятил в кастрюльке молока и поставил его перед Джерком вместе с холодным пирогом с дичью и ломтем хлеба. Джерри проглотил сытный завтрак, и ему стало получше, а когда он обнаружил, что молоко было смешано с огромной порцией прекрасного морского рома, то его мнение о священнике одним прыжком повысилось.
   - Время от времени ром очень хороший напиток, мой мальчик, - бодро заметил священник. - И я придерживаюсь мнения, что он выгонит из тебя холод.
   Джерри подумал, что это очень разумное замечание.
   - А теперь слушай, мой мальчик, - начал доктор, когда Джерри был уже не в силах больше есть, - то, что ты видел, может быть правдой, хотя, скажу честно, я с трудом могу в это поверить. Слишком много всего, чтобы думающий человек мог бы это проглотить, если ты позволишь так сказать. Все эти дьявольские всадники и прочее. Кроме того, я не могу представить ни единой причины, зачем бы школьному учителю совершать преступление. Пока что я правда не знаю, что тебе посоветовать, мой мальчик. Признаюсь честно, я в замешательстве. Мне нужен примерно час, чтобы все обдумать. Пока же я очень сильно умоляю тебя, чтобы ты не болтал об этом происшествии. Очень опасно обвинять кого-то, когда у тебя нет ни единого доказательства, и, разумеется, доказать ты ничего не сможешь, потому что ты можешь только настаивать только на том, что ты, по твоему мнению, видел. Что ж, ночные кошмары расстраивают людей и получше тебя, Джерри, и, вероятно, именно твое богатое воображение заставило тебя поверить в то, что произошло. Возвращайся домой и поспи немного, а затем иди в школу, будто ничего не случилось. Позже я расскажу тебе, что мы сделаем, мой мальчик. Возвращайся сюда, мы пообедаем вместе и еще раз поговорим об этом.
   - Благодарю вас, сэр, - ответил Джерри, польщенный приглашением пообедать со священником. - Думаю, вы очень разумно рассуждаете, что касается этого ужасного дела, хотя насчет моего "богатого воображения", сэр, вы ошибаетесь. Вот здесь это неправда, сэр. Я знаю, что я видел, а видел я, как Рэш дважды ударил Пеппера под руку своим ножом для заточки перьев.
   Однако доктор Син отпустил его, продолжив настаивать на том, чтобы Джерри придержал язык, и добавил, что все это ему кажется в высшей степени странным.
   По пути домой Джерри встретил моряков, которые возвращались в здание суда с телом Сеннахириба Пеппера, покоившегося на дверной створке. После разговора с доктором Сином, Джерри рассудил, что лучше не привлекать к себе внимания, поскольку у него не было ни малейшего желания попасть на допрос к капитану, и таким образом, как только они разминулись, он проскользнул в дом и успел лечь в кровать до того, как его дед с бабкой встали. После сытного пира у священника ему было трудно осилить свой обычный завтрак, и он вывернулся, сказав, что новости об ужасном убийстве и размышления о желтолицем человеке, которого искали люди Короля, отбили ему аппетит. Таким образом его ночное приключение прошло незамеченным, поскольку все были слишком заняты тем, что обсуждали убийство и высказывали собственное мнение на этот счет, чтобы обращать внимание на подозрительное поведение Палача Джерка.

 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  В.Мятная "Отбор Демона, Или Тринадцатая Ведьма" (Приключенческое фэнтези) | | О.Волконская "Ненавижу любя" (Короткий любовный роман) | | Ю.Резник "Моль" (Короткий любовный роман) | | К.Фарди "Моя судьба с последней парты" (Женский роман) | | С.Александра, "Демонов вызывали? или Когда твоя пара - ведьма!" (Любовное фэнтези) | | А.Борей "Возьми меня замуж" (Попаданцы в другие миры) | | Е.Кариди "Бывшая любовница" (Современный любовный роман) | | С.Суббота "Я - Стрела. Академия Стражей" (Любовное фэнтези) | | К.Дэй "Я тебя (не) люблю" (Романтическая проза) | | М.Эльденберт "Танцующая для дракона. Книга 2" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
А.Гулевич "Император поневоле" П.Керлис "Антилия.Полное попадание" Е.Сафонова "Лунный ветер" С.Бакшеев "Чужими руками"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"