Волкова Альвина: другие произведения.

Сказка для злой мачехи: проклятье сада роз

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Реклама:
Новинки на КНИГОМАН!


Оценка: 9.41*11  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    В третьей книге нас ждут мрачные тайны небольшого городка - Розгарден и его сада роз. Новые герои и их судьбы, тайны и секреты - Рите предстоит раскрыть их все, чтобы разгадать главную тайну сада роз и выбраться из проклятого города.


Сказка для злой мачехи

Проклятье сада роз

История третья

Глава 1

(вводная)

  -- Ник, глянь!
  -- Упаси нас Светлый! Только трупаков нам не хватало. Пошли, пошли отсюда, пока падальщики не набежали!
  -- Погодь, Ник. Дай гляну, можа есть чем поживиться.
   Несмотря на то, что говорили мужчины громко, поначалу их голоса я слышала как сквозь толщу воды, постепенно начиная различать другие звуки: скрежет гравия, шорох травы, лязг железа. Надеюсь, это не мечи. Тем не менее, очнуться и заявить, что я жива, и, что грабить меня нельзя, не получилось - не хватало сил. На самом деле, приходить в себя я начала за мгновение до того, как они объявились неподалеку от места, где меня выбросило и беспощадно приложило о землю. Мысли все еще путались, тело не слушалось, и было чувство, словно у меня очередное магическое истощение.
  -- Вот Темный, она живая!
   Конечно живая! Только пошевелиться не могу. Хотя как не могу, пальцами-то дернула, чтобы заметили, теперь бы все остальное тело заставить работать. Пролежав долгое время на сырой земле, не шевелясь, я промерзла до костей, а, тут еще недавно дождик прошел.
  -- Гарри оставь ее. Оставь и пошли отсюда. Не нравится мне это.
  -- Погодь. Живая же!
  -- Брось, говорю. Глянь на ее лицо.
  -- Лицо как лицо. Красивое.
  -- Ты на другую сторону посмотри. Ничего не напоминает?
  -- Шипы! Ох, ты ж!
  -- То-то и оно. Брось ее и пошли.
  -- Не, Ник, я так не можу. Давай ее с собой возьмем. Умрет же. На сырой земле, под дождем.
  -- Гарри, тебе оно надо? Если хозяйка узнает....
  -- Не узнает. Можа она не из сада вовсе.
   В носу у меня защекотало, я рефлекторно втянула сырой прохладный воздух и, как ни старалась, все равно чихнула. Мужчины разом смолкли. Сердце испуганно сжалось. Не дай бог, оставят меня здесь на холодной земле под дождем. Я же так точно заболею! Надо пошевелиться! Надо дать им какой-нибудь знак! Я очень сильно пожелала приподнять тяжелые веки, но они словно склеились, и это меня напугало еще больше. Я застонала. Люди прошу вас, не бросайте меня!
  -- Надо помочь, - наконец, решил один из мужчин.
  -- Нет, Гарри. Я ее не потащу. Даже не проси.
   Вот же! Кто-то люди, а кто и .... Кх-м, нехороший человек, одним словом.
  -- Я тяну вязанку, мне и решать, - категорично заявил Гарри. - Поможи ее дотащить.
  -- Ладно. Ты за руки, я за ноги. На счет два.
  -- Погодь, - остановил приятеля, Гарри.
   Меня перевернули на спину.
  -- Ха, плятьешко-то не по размеру, - решил позубоскалить, тот, кого Гарри назвал Ником. - Дорогое, парчовое. У нас таких не шьют. Из дома сбежала? Как думаешь?
  -- Очнется - сама расскажет. Надо бы его снять.
  -- Зачем? - удивился мужчина. - За мокрую тряпку много не дадут.
  -- Платье мне без надобности. Девка, вон, совсем замерзла. Ей бы в тепло.
  -- Так разрежь!
  -- Жалко. Вещь красивая.
  -- Э-э-х, Гарри, ты же поживиться хотел, чего теперь тряпку жалеешь?
  -- Она живая, Ник, можа даже слышит нас.
  -- Ладно, уломал. Давай подержу, а ты снимай.
   Платье с меня не сняли, а скорее вытряхнули из него, оставив в одной отсыревшей нижней рубахе и панталонах. Возмущаться сил не было, но и благодарить спасителей расхотелось.
  -- Что-то мелковата девка, - недовольно проворчал Ник.
   Ничего подобного! Метр шестьдесят пять, вполне нормальный рост.
  -- Подержи. Я куртку сниму.
   Меня передали из рук в руки.
  -- Тощевата, - вынес вердикт приятель Гарри, взвесив меня на руках. - Баба должна быть в теле, а тут, тьфу, даже пожмякать нечего.
   Почему нечего?! Грудь почти третий размер! Ладно-ладно, второй с четвертью, но с моим средним ростом четвертый ринарин смотрелся бы нелепо. Попа крепкая, округлая. Фигура, да, не модельная, но пропорциональная.
  -- Можа болела?
  -- Все благородные болезные, - фыркнул Ник.
  -- Откуда знаешь?
  -- На руки ее посмотри, - приподнял он мою безвольную конечность. - Кости тонкие, кожа белая, холеная. Ни одной мозоли.
   Мысленно закатила глаза. Откуда им взяться, слава Богу, я не грузчик.
  -- Как же она здесь оказалась?
  -- Об этом я тебя и говорю. Странно это.
   Пользуясь моей беспомощностью, с меня попробовали стянуть и рубаху.
  -- Оставь, - буркнул Гарри.
  -- Ты же сам сказал: замерзнет, - глумливо поддел Ник.
  -- Нехорошо это. Оставь.
   Меня завернули в длинную куртку. Очень теплую, но зверски пахнущую потом. С ума сойти! Когда Гарри в последний раз ее стирал, лет десять назад?! Сморщила нос. Не выдержала и еще раз громко чихнула.
  -- Простыла, - решили мужчины.
   Если продолжите стоять, то вполне возможно.
  -- Сам с ней возись, - Ник спешно сбагрил мое безвольное тельце приятелю, видимо, боясь заразиться.
   Гарри подхватил на руки и куда-то понес, крикнув:
  -- Сумку захвати!
  -- Эту что ли? - утонил Ник, удивленно крякнув: - Тяжелая.
  -- Неси сюда.
   Судя по ощущениям, Гарри уложил меня на внушительную вязанку хвороста. Уткнувшись носом в ветви, ощутила запах сырого леса. Это немного примирило с вонью от куртки. Чтобы не сползала, Гарри тщательно привязала меня к вязанке, при этом действовал он сноровисто и ловко, к тому же пугающе основательно. Попробуй я сейчас оклематься и встать, ничего бы не вышло, так что лежим и думаем, тем более мужчины завели разговор на тему: "чтоб нам пожрать, когда закончим работу", а у меня несколько дней ни маковой росинки во рту.
   Что ж, в этот раз я хотя бы знаю, как оказалась на опушке леса в бессознательном состоянии - меня выбросило сюда магическим порталом, но не тем, что создал портальщик, нет, к тому моменту, как мы собрались отбыть в Ристан, он был еще слишком слаб. Свои услуги нам предложил сам хранитель Лиена.
   Но подождите! Пожалуй, следовало бы начать так. Ничего не предвещало беды. Валекеа пришел рано утром, чтобы поговорить со мной и попросить об услуге, в которой я не смогла ему отказать, тем более, что ничего криминального или невозможного от меня не требовалось. С сыном прощались угрюмо, в присутствии одной только Уллы. Расставаться не хотелось. Сердце рвалось на части, непролитые слезы стояли в горле комом, но мы убеждали друг друга, что так надо. Я пообещала писать, благо, явившийся на зов, Мыш не возражал. В Лиене ему нравилось больше, чем в Ристане - не так шумно, с его точки зрения. Улла пообещала позаботиться об Алексе, а заглянувший попрощаться Вигго, с серьезным лицом пообещал приглядеть за ними двумя. Таким образом, меня поставили в известность, что Сарина приняла решение не запирать Уллу в четырех стенах, и это не могло не радовать.
   Ирон связался со своим приятелем, но тот сообщил, что нам либо придется ждать еще неделю, либо искать другие пути, так как на полноценный портал до Лиена сил у него в ближайшие дни не предвидится. Услышав это, Валко предложил открыть портал до границы Ристана. Мы согласились. Всё лучше, чем нервировать Николаса и злить Натана. К слову, граф Лейкот, несмотря на свою слабость, настрочил нам гневное письмо, суть которого заключалось в том, что мы немедленно, сейчас же, должны вернуться в замок. Не уточнилось только как? Получил его Ирон - оно шлепнулось ему на лицо ранним утром, когда все еще спали. Было пять часов утра!
   Приятель не стал издеваться и разбудил в восемь, таинственно намекнув, что у него для меня сюрприз. Сюрприз был неприятный, хотя и ожидаемый. Если бы Валко не предложил помощь, пришлось бы ее просить.
   С хранителем книг я тепло распрощалась сразу после разговора с Алексом и Уллой (Вигго был немногословен), продолжая недоумевать, что же подвигло Йохана инсценировать свое падение. Давить на старика не хотелось, но Алекс обещал разобраться. Марта очнулась, лишившись всех воспоминаний, начиная с момента, как неизвестная вручила ей на рынке ведьмин гребень, и была неприятно удивлена возвращением внучки хозяина из приюта, но это уже ее проблемы. Гребень же таинственным образом исчез из моей сумки, и найти его не удалось.
   Собирались быстро, хотя настроение у всех было мрачное и подавленное. Белоснежка даже всплакнула, так ей не хотелось возвращаться. Думаю, это из-за Николаса. Пришлось попросить Уллу приготовить принцессе что-нибудь вкусненькое в дорогу. Девушка поступила мудрее и увела Снежку на кухню, что бы та на время отвлеклась от грустных мыслей.
   Ирон попытался прихватить с собой несколько свитков, но Йохан был настороже и вернул пропажу обратно, но приятель не расстроился - тетради у него не отобрали. Дилан был задумчив. Он единственный, кто не прибарохлился в Лиене, поэтому бесцельно бродил по библиотеке, сокрушаясь по поводу утери любимого арбалета, который я оставила где-то в тоннелях под башней. Он, конечно, об этом не знает, но при виде несчастного лица следопыта, так хотелось дать ему леденец на палочке, погладить по головке и купить новый арбалета. И я бы купила, но денег на крупные покупки, увы, не осталось.
   Сборы затянулись до полудня. Валекеа в облике человека терпеливо ждал нас на улице, с тоской глядя в прояснившееся небо. Портал решили открыть у восточных ворот. На вопрос почему, Валко смущенно ответил, что для этого ему понадобится приять облик медведя, а так как афишировать лиенцам способность превращаться в человека он не хочет, лучшего места, чем у восточных ворот, не придумать. По дороге нам встретился господин Перссон, и скажу, это была крайне неожиданная встреча. Хозяин гостиницы словно вырос из-под земли. Он галантно поклонился, лучась теплой улыбкой, и, взяв меня за руку, вложил в неё что-то, быстро сжав пальцы, после чего пожелал счастливого пути и пообещал усердно молиться за меня Светлому. Поблагодарить его я не успела, так как хозяин гостиницы заспешил. Он кивками попрощался с Диланом и Ироном, подмигнул Алексу и Улле, загадочно переглянулся с Валекеа, и ласково погладил Снежку по голове. Затем спешно перешел на другую сторону улицы, где, как мне показалось, загадочным образом растворился в белом тумане. Не веря собственным глазам, я переглянулись с Алексом. Тот тоже выглядел удивленным. О странной встрече с господином Перссоном Дилан с Ироном забыли, только мужчина повернулся к ним спиной, а меня пожурили, что встала, как столб, и только Валекея несколько секунд смотрел Перссону в след, нахмурив брови.
   Когда мы вышли из города, Валекеа тут же сменил облик на звериный. Создание портала заняло у него пару секунд, и выглядел он как уходящая вдаль серая воронка, в конце которой виднелся лес и дорога. Вдохнув чуть влажный осенний воздух с привкусом сырой земли, я сразу признала Ристан. Валко рыкнул в воронку и с той стороны ответом стал протяжный волчий вой. Я узнала его - глухой, чуть хриплый с присущей ему сипотцой, голос хранителя Ристана, голос Дыма. В отличие от меня, мужчины восторга не испытали. Ирон побледнел, а Дилан поискал за спиной арбалет - не нашел. Принцесса же, которая при виде медведя спряталась за мою спину, снова вцепилась мне в юбки. Валко, узрев нашу разнообразную реакцию, насмешливо взрыкнул.
   В этот раз переводчиком для хранителя послужила Улла, которая объяснила, что нас ждут, и мы начали спешно со всеми прощаться. Пока обнималась с Алексом и Уллой, в портал вошел Дилан, неся наши с принцессой вещи. Снежка перебралась поближе к магу, а я отвлеклась, чтобы показать Валекеа, что мешочек, который он дал мне, со мной и что волноваться не о чем, но я ошибалась - волноваться следовало. Неприятность пришла, откуда не ждали.
   Юран, она объявилась, когда я еще не догнала Ирона с Белоснежкой, но уже значительно отошла от края портала, поэтому помочь мне не смогли ни с той, ни с другой стороны. Шаманка набросилась на меня, вереща что-то про "мерзкую обманщицу" и требовала отдать ей что-то, но, что именно понять было невозможно. Я слышала только: "Дрянь! Отдай! Отдай мне его! Он мой!", кричала она, со злобным удовольствием расцарапав мне лицо, так что к ранам от шипов добавились еще и царапины от ногтей, а я была слишком ошеломлена, чтобы дать ей отпор, однако, когда шаманка принялась вырывать у меня из рук сумку, сработал инстинкт: "Не тронь! Моё!" и я пнула её в голень. Юран не отцепилась. Тогда я с силой толкнула ее в грудь. Женщина заверещала. На месте, где я к ней прикоснулась, одежда загорелась черно-сиреневым пламенем, тем не менее, она успела призвать нечто бесформенное, что оттащило меня за волосы от шаманки и утянуло в другую созданную им воронку.
   Так я оказалась выброшенной на окраине леса в состоянии приближенном к магическому истощению, и есть у меня подозрение... Хотя какое подозрение?! Я точно знаю - Юран хотела меня убить! Падение с той высоты, на которой меня выплюнуло из воронки, пережить невозможно! Но я жива! Не совсем понятно как удалось выжить, но судя по тому, что морок исчез, а я не чувствую в себе ни капли магии, были задействованы абсолютно все резервы, включая человеческие, и то удар об землю я помню хорошо, и был он что надо. Тогда я и потеряла сознание. Сколько раз приходила в себя, сказать не могу, так как почти сразу проваливалась в беспамятство.
   За время пребывания в таком состоянии, в лесу дважды прошел дождь, и, если первый был мелкий и теплый, то второй вымочил меня до нитки. Мокрое платье грозило серьезным переохлаждением, и, если бы не Гарри с Ником, боюсь, что новое приключение закончилось бы для меня фатально.
   Привязанное к вязанке тело понемногу начало оживать, "радуя" непередаваемым каскадом болевых ощущений, особенно, когда Гарри забывал обо мне и резко дергал, чтобы вязанка проскочила очередную яму или кочку. Так и сейчас забыв, мужчина грубо рванул на себя перевязь, и вязанка наклонилась. Прострел в пояснице заставил меня коротко и жалобно взвыть. За ним последовала череда обжигающе-режущих болей по всему телу. Ох, ты ж!
  -- Вот Темный! Забыл! - раздался голос над моей головой.
  -- Н-да, Гарри спаситель из тебя....
   Вязанке вернули прежнее положение, и мое тело снова тряхнули. Боль была настолько резкая и нестерпимая, что я взвыла в голос, а на глаза навернулись слезы.
  -- Что с ней? - забеспокоился горе-спаситель.
  -- Откуда я знаю, - буркнул Ник.
   Я почувствовала, как отлепили и подняли подол моего нижнего платья. Какого?!!..
  -- Ник, что ты делаешь? Прекрати.
   Ага, ясно кого на обнаженку потянуло.
  -- Хочу глянуть, с чего она так воет.
   Я ошиблась, обнажать меня Ник не стал, только подтянул штанины и задрал подол до поясницы.
  -- Тьма!! - ахнули мужчины.
  -- Что с ней случилось? - наконец выдохнул Гарри.
  -- Не знаю, - таким же ошарашенным голосом вторил Ник.
   Мужчины помолчали, и было слышно, как натужно скрипят их ничем не смазанные извилины. Неужели бросят?
  -- Намучаешься ты с ней, Гарри, - предрек Ник.
  -- Придется звать Эда, - не слушая приятеля, вздохнул горе-спаситель.
  -- Эда? Алхимика? Ты с ума сошел?!
  -- На лекаря у меня денег не хватит.
  -- Ха! Как будто Эд с тебя денег не возьмет!
  -- С ним можа договориться.
  -- Договориться?! Вспомни, что он у Роберта попросил!
  -- Н-да, коровы у меня нет, - горестно вздохнул Гарри.
  -- Коровы? Он попросил ее потроха!
  -- Ну, можа надо ему.
  -- Потроха?! А у Лема? У Лема, вспомни!
  -- Слезу ребенка. Помню. Так не убыло же! Его малая горазда реветь.
   Гарри на секунду задумался.
  -- Хотя детей у меня тожа нет.
  -- А если он тебя в сад отправит?! Пойдешь?
  -- Можа обойдется? - В голосе Гарри послышалась неуверенность.
  -- Темный его знает, - вздохнул Ник.
   Мужчины замолчали, но ненадолго.
  -- Что ж делать-то?
  -- Ты ее лечить не обязан.
  -- Жалко, красивая она.
  -- Ладно, жалостливый ты наш, хочешь позвать Эда, зови, но пусть сама за себя платит.
   Гарри недовольно крякнул.
  -- А ты не лезь, - перебил Ник. - Девка, как ты и сказал, красивая, а Эд красивых не обижает - договорятся.
   И почему у меня мерзкое чувство, что Ник намекает на оплату натурой? Серьезно, эта его фраза, прозвучала именно с таким подтекстом. Не нравится мне все это, но другого выхода пока не вижу. В моем нынешнем состоянии мне от них не сбежать. Посмотрим, что будет дальше.
  -- Ну, вот и приехали, - громко объявил Гарри через какое-то время и вязанка остановилась.
  -- Пойду, скажу Патрику, что мы вернулись.
  -- И к Берти сходи,- крикнул вдогонку Гарри. - Пусть похлебку подогреет. На троих.
  -- Думаешь, очнется? - откликнулся Ник.
  -- Кто знает, - вздохнул Гарри и начал неспешно развязывать веревки.
  

***

   Когда Гарри куда-то удалился, я с трудом разлепила веки и неуверенно приподняла голову. Боль штырем пронзила позвоночник. В глазах потемнело. Я застонала и положила голову на ветки. Н-да, дела. Но, несмотря на неприятные последствия после падения, я рада, что жива. Тело зверски болит, голова чугунная, но шея, руки и ноги двигаются, значит, позвоночник цел. Я либо чертовски везучая, либо... либо кто-то мной еще не до конца наигрался. Ладно, попробуем еще раз.
   Приподняла голову, дождалась, когда тьма сменится светлыми кругами, открыла глаза, и, прищурившись, огляделась. Ветхая покосившаяся хибара, иначе язык не поворачивается ее назвать, длинная пристройка забитая поленьями, заезженная дорога и лес с трех сторон. Что ж, могло быть и хуже. Я осторожно вытянула шею, чтобы рассмотреть, куда ведет изрытая копытами дорога. Дорога - это хорошо, если есть дорога, значит, она куда-то ведет.
   Принюхалась. Воняет. Не от куртки, к запаху пота я уже привыкла. Скосила глаза. Рядом с вязанкой куча навоза - свежая, значит, недавно сюда кто-то приезжал. Я, конечно, не следопыт, но отпечатков много: толи лошадь под седоком была норовистая, толи всадников было двое. Хорошо это или плохо, пока не знаю, но радует, что место не глухое и народ вокруг имеется. Узнать бы теперь куда я попала?
   Я попыталась повернуться, но боль вернула меня в лежачее положение. Хорошо же меня приложило. Отдышавшись, повторила попытку. И снова слезы брызнули из глаз. Больно-то как!
  -- Очнулась! - ахнул Гарри, видимо был где-то неподалеку.
   Приподняв веки, сосредоточила взгляд на мужчине лет пятидесяти с округлым лицом и мясистым носом. Из-под натянутой до бровей серой валеной шапки с опущенными полями на меня смотрели маленькие поросячьи глазки. Странно, но как-то так я себе его и представляла.
  -- Очнулась? - повторил Гарри.
  -- М-м-м, - промычала я.
  -- Ох, ты ж! - хлопнул он себя по коленям.
   Резкий звук отозвался болью в голове, и я поморщилась.
  -- Н... на-адо бить..., - невнятно произнесла я.
  -- Пить? Ты хочешь пить? - не понял меня Гарри. - Погодь. Я сейчас.
   Мужчина заметался, не зная за что хвататься, потому начал дергать то веревки, то вязанку, а вместе с ней и меня. "Ой, мама!" - глаза чуть не вылезли у меня из орбит. И тут Гарри зачем-то ухватил меня за талию и у меня прорезался голос:
  -- Хватит! Не надо! - взвыла я, и, не сдержавшись, всхлипнула: - Больно же!
  -- Ох, ты ж! - отдернул тот руку.
  -- Больно, - мутными глазами взглянула я на Гарри. - Очень.
  -- Ох, ты ж, - Мужчина вытер выступивший на висках пот. Выдохнул, посмотрел по сторонам, потом на меня и зачастил, кивая на каждом слове: - Я сейчас. Ты погодь, ладно. Я сейчас. Я приведу. Ты полежи. Я сейчас. Я приведу.
  -- Да, делай что хочешь, - невнятно пробормотала я и закрыла глаза.
   Гарри еще немного потоптался вокруг вязанки, укрывая мои голени и стопы, после чего спешно куда-то ушел, оставляя меня лежать на улице, укрытой только курткой и еще чем-то. Как назло, через пару секунд на нос приземлилась крупная капля дождя. "Н-да, Гарри, спаситель из тебя аховый," - подумала я и провалилась в беспамятство.
   Очнулась уже в чьей-то постели. Лежала на животе в одних панталонах, укрытая тонкой, но грубой тканью, которая начала натирать мне кожу. Я заерзала, превозмогая боль, отмечая, что с прошлого раза тело слушаться намного лучше. Это меня воодушевило, но, только я дернула ногой, чтобы скинуть край простыни, которой, как оказалось, была укрыта, услышала резкий окрик:
  -- Лежать!
   Я тревожно замерла. Светлый, спаси меня, ккого привел этот горе-спаситель? Голос был мужским, принадлежал не Гарри, а человеку властному, непреклонному и не терпящему возражений. У меня мурашки по коже побежали.
  -- И кто это у нас такой шустрый? - язвительно уточнил мужчина и подошел к постели.
   Я скосила глаза и увидела две коричневые штанины. Левая, чуть повыше колена перевязана широким кожаным ремешком в цвет брюк, и в нем спрятаны три узких коротких ножа.
  -- Не успела глаза открыть, уже намерилась бежать? - Мужской голос так и сочился сладким ядом.
  -- Н-нет, - неуверенно произнесла я, испытывая сильное давление этой властной личности. Его недовольство я ощущала почти физически.
  -- Тогда куда ты собралась? Приспичило?
   Мои щеки предательски вспыхнули. Как грубо. И хотя нужда у меня имелась, я упрямо качнула головой.
  -- Нет.
  -- Не-ет? - словно издеваясь, уточнил он.
  -- Нет.
  -- Тогда что?
  -- Эта простынь натёрла мне кожу.
  -- Надо же какая неженка! - презрительно фыркнул мужчина и сдернул простыню.
   Мои щеки вспыхнули еще ярче, но я представила себя сфинксом и замерла. Мужчина присел на корточки.
  -- И правда натёрла, - легонько прошелся он подушечками пальцев по моим лопаткам, опустил руку мне на поясницу и слегка надавил. От пронзившей меня боли я зашипела и попыталась вывернуться.
  -- Лежать! - приказал мужчина.
  -- Больно! - возмутилась я.
  -- Знаю, - буркнул он. - На спине живого места нет - сплошной синяк. Откуда ты упала? Отвечай!
  -- С дерева.
  -- Я не шучу, - мрачно произнес он над моей головой и надавил на поясницу.
  -- И я-а!! - взвыла я, в следующую секунду стискивая зубы, чтобы не кричать.
  -- Что, такая как ты, забыла на дереве?
  -- Я не помню.
  -- Мне повторить вопрос? - мужская рука легла параллельно позвоночнику, увеличивая площадь воздействия на самый болезненный участок.
   Мои глаза округлились, когда я поняла, что если он сейчас надавит, я не только правду расскажу, но и во всех грехах покаюсь.
  -- Не помню! Не помню я! Не трогай, пожалуйста! - возопила я, напугав мужчину, от чего он зло ругнулся, но руку не убрал.
   Вполне логично, что мужчина мне не верил, но дело в том, что ветка на моём пути все же встречалась. О нашей с ней встрече свидетельствовали веточки, застрявшие в складках платья, когда оно еще на мне было, и в волосах, но лучшим свидетельством был именно синяк, а земля с ее твердой поверхностью только добавила живописности.
  -- Ну, хорошо, - усмехнулся мужчина. - Сделаем вид, что поверил. Теперь не шевелись. Будет больно.
  -- За что?!
  -- Не за что, а зачем. Лечить буду, - В его голосе мне почудились интонации злорадного предвкушения, и я дернулась, но тут же замерла, услышав: - Не шевелись, я сказал!
   Радуясь, что лица не видно, скорчила испуганную рожицу, приготовившись к экзекуции. Мужчина встал и ушел за дверь, но сразу вернулся. Он присел на край постели, с хлопком откупорив какую-то емкость, и, с тем же мрачным удовольствием, заявил:
  -- Терпи.
   После чего на мою спину была нанесена скользкая субстанция, приятно холодящая кожу. Я озадаченно приподняла брови. Это все? Оказалось, нет. Мужчина распределил субстанцию по поверхности спины и начал безжалостно втирать ее в кожу. От неожиданности, я вскрикнула. Боль жгучей волной окатила спину, а субстанция поспособствовала, с каждым прикосновением, разжигая ее сильнее.
  -- Мама, - жалобно пискнула я и уткнулась лицом в подушку.
   Когда мужчина закончил со спиной и занялся ногами, я не могла даже пошевелиться, не то, чтобы возмущаться, хотя для того, чтобы добраться до ягодиц, ему понадобилось стянуть с меня панталоны. Не знаю, как я вынесла "лечебную" процедуру молча, но кряхтела знатно. Когда подняла голову, глаза были мокрые. Я не плакала, нет, но от боли, слезы сами текли у меня из глаз.
  -- Молодец, - похвалил незнакомец, - ты выдержала.
  -- Что это было? - выдохнула я, не находя правильных слов.
  -- Лечение.
  -- Ты издеваешься?!
   Я попыталась повернуть голову. Прострел в основание черепа и в глазах потемнело. Н-да, поспешила.
  -- Нет, - откликнулся мой мучитель. - Не знаю, на что ты рассчитывала, но повреждения у тебя серьезные. Чудо, что кости целы. Кстати, - в голосе мужчины появились ехидные нотки, - я могу оставить как есть.
   Мужчина многозначительно замолчал. Я насторожилась.
  -- И?
  -- И, как минимум, до весны ты будешь прикована к этой постели.
   После его слов я вздрогнула, ощутив ледяное прикосновение страха. Этого мне только не хватало!
  -- Откуда мне знать, что твое лечение мне поможет? - усомнилась я.
   Мужчина хмыкнул.
  -- Это уже во второй раз. Первый ты не почувствовала, потому что была без сознания.
   Так это из-за его мази моё тело снова меня слушается?! А что же с моей магией? Я прикрыла глаза, но ничего не почувствовала. Совсем ничего. Я подтянула руки и согнула их в локтях, чтобы видеть ладони, - сейчас я смогла это сделать, - и тихо простонала:
  -- Бли-ин, только же вылечила.
   Мои руки были изуродованы и не только с внешней стороны, но и с внутренней. Обе ладони бороздили кривые канавки тщательно промытых ран. Где я умудрилась так себя покалечить? Когда? Ничего подобного не помню!
  -- Что вылечила? - заинтересовался мужчина.
  -- Руки. Я недавно вылечила их от ожога и, вот, снова.
   Мужчина не проникся.
  -- Заживут. Выглядит жутко, но это царапины.
  -- Ничего себе царапины! - потыкала я рваную бугристую кожу.
  -- Я промыл и вытащил щепы.
   Внимательно пригляделась к ранкам. Похоже, что, да, и промыл, и вытащил все занозы. Придраться не к чему. Поблагодарить бы его надо, но не с голой же попой это делать?! Надо укрыться. Интересно, а панталоны я смогу на себя натянуть или как? А нижнюю рубаху?
  -- Хватит разглядывать! - нарушил затянувшееся молчание мужчина. - Сделаю травяной настой, подержишь в нем руки, и через пару дней все пройдет.
  -- Я не об этом думала.
  -- А о чем?
  -- Мне нужно одеться. И-и..., - я замялась, но все же сказала: - Мне нужно в уборную.
   Мужчина тихо рассмеялся.
  -- Женщины.
   За спиной лязгнула засовом дверь, послышался скрип половиц, затем негромкий разговор двух мужчин. Пока мой мучитель отсутствовал, прислушалась к своим ощущениям: боль прошла, но спина и ноги при этом воспринимались как под наркозом. Через "боюсь" сделала попытку пошевелиться. Не сразу, но мне это удалось. Все-таки лечение у него действенное.
  -- И куда ты опять собралась?
   От неожиданности моя рука заскользила с края матраса, и я едва не завалилась вперед. Чудом удержалась. Тьма! Как же бесшумно он ходит!
  -- В уборную, - пискнула я.
   Мужчина не сдержано громко хрюкнул, и до меня дошло, что я сказала. Вот же брякнула. Стыд, да и только.
  -- Гарри свою нужду справляет во дворе, - посмеиваясь, сообщил мужчина, поддев: - Прямо так пойдешь?
  -- Нет, - процедила я сквозь зубы.
  -- Тогда мы нашли для тебя ночной горшок. Нет-нет, - остановил меня мужчина, когда я взялась за край простыни, - не надо этим укрываться. Состав должен полностью впитаться в кожу.
  -- Но...
  -- Дорогуша, я уже все видел. Поверь, сине-зеленые девы не в моем вкусе.
   Я оторопело выпучила глаза и со стоном уткнулась в подушку. Опять - двадцать пять!
  -- Давай, поднимайся. Я помогу тебе сесть и сразу выйду. Слово алхимика.
  -- Тьмой клянись, - вырвалось у меня раньше, чем я успела себя остановить.
  -- Кх-мм, - Мужские руки замерли на талии. - Откуда ты...? Хотя, ладно. Клянусь Тьмой, что посажу тебя на горшок и сразу выйду из этой комнаты, и буду там, пока ты не справишь свою нужду.
   Мои уши превратились в два пылающих факела. Вот гад! Скрипнув зубами, я коротко кивнула и позволила мужчине помочь. А помощь действительно была нужна: если руки работали сносно, то все остальное тело было как резиновое. К тому же каждый поворот шеи отзывался болезненным прострелом, от которого темнело в глазах.
  -- Всё. Теперь сама.
   Потеряв опору, я ойкнула, ловя себя в пространстве, а дверь за спиной уже закрылась. Да чтоб ему икалось! Он, что, думает, мне приятно быть беспомощной?! Меня это бесит!!
   Благо, алхимик не вошел, ни когда я дважды роняла крышку из ослабленных рук, ни когда пнула тазик с водой, ни когда ударилась коленом об деревянную перекладину, забираясь на кровать и ругнулась, поняв, что одеться самой сегодня не получится. Но только я расположилась, как за спиной раздался тихий усталый голос:
  -- Самостоятельная, да?
   Я промолчала. Что я могла сказать? Да, я самостоятельная? В какой-то степени так и есть, но вопрос в другом, доверяю ли я ему настолько, чтобы позволить себе расслабиться? Конечно, нет! Я не знаю этого алхимика. Не знаю, ни о чем он думает, ни что чувствует, ни к чему стремится. Я не знаю, что от него ожидать. Тем более не знаю, что он потребует, когда я встану на ноги.
   Мужчина приблизился. Шорох ткани, и на мои плечи лег, приятно пахнущий парфюмом, широкий темно-зеленый плащ. Я удивленно приподняла брови. Это как понимать?
  -- Не двигайся, - алхимик придержал чуть ниже лопаток. - Полежи так какое-то время.
  -- Я....
  -- Завтра заберу. Если натёртости воспаляться придется делать мазь, а ты еще за этот состав не расплатилась.
   Я кивнула, соглашаясь с его доводом и настороженно поинтересовалась:
  -- Я хотела бы знать, чем я могу расплатиться за твою помощь? Денег у меня сейчас немного.
   И это если, не дай бог, Ник не влез в мою сумку - оставшиеся монеты я снова вшила в ее подкладку. Алхимик снисходительно фыркнул.
  -- Рано говорить об оплате. Встанешь на ноги, тогда и посмотрим.
  -- Эм-м, что-то изменилось? - спросила я, ощутив явную перемену в его настроении.
  -- Мало кто знает, какую клятву нужно просить у темных. Ты знаешь. Откуда?
   Я задумалась, что ответить, и решила, что немного правды мне не повредит.
  -- У меня есть друг, он тоже алхимик.
  -- Друг - алхимик? - удивился мужчина.
  -- Да. Я как-то помогла ему, и он стал моим другом.
  -- Ах, помогла, - снисходительно усмехнулся мужчина. - Тогда понятно.
  -- Я готова заплатить, - дернула я головой, но прострел в шею не позволил увеличить обзор и увидеть алхимика. Тому как-то удавалась уходить от моего заинтересованного взора. Мне становилось всё любопытнее, как он выглядит? - Не золотом, так услугой.
  -- Хочешь расплатиться со мной своим телом?
   От такого предположения я вспылила:
  -- Да, что с вами такое?! Я, что, похожа на гулящую девку?!
  -- Нет, - отозвался алхимик.
  -- Тогда почему ты и те двое, что привезли меня сюда, уверены, что я стану расплачиваться своим телом?!
  -- А чем еще ты будешь расплачиваться? Что ты умеешь?
  -- Я много чего умею, - не стала я перечислять свои таланты. - Я не глупая и не безрукая.
   Я думала, он рассмеется на мою реплику, но алхимик удивил.
  -- Хорошо, - выдержав паузу, сказал он. - Я тебя понял.
   Понял ли? Впрочем, если вспомнить в каком плачевном состоянии я сейчас нахожусь: лицо и руки изодраны, спина и ноги сплошной синяк, честно скажу, сама бы на такое не позарилась. Ну, правда, кому приятно смотреть на синяки и ссадины?
  -- Как тебя зовут?
   Первая мысль была: "назовусь Риммой", но потом вспомнила, что осталась без морока и передумала.
  -- Рита, - ответила я.
  -- А дальше?
  -- Просто Рита.
  -- Р-рита. Ри-ита. Тебе подходит, - хмыкнул алхимик. - Можешь звать меня Эдвард.
   Эдвард, так Эдвард. Неплохое имя, запоминающееся.
  -- Эдвард не подскажешь, куда я попала?
  -- Ты не помнишь?
  -- У меня каша в голове. Все обрывками. Плохо помню, что со мной произошло. Это падение...
  -- Говоришь, плохо помнишь, - задумчиво протянул Эдвард, и его рука легла мне на затылок. - Шишки нет, но удар был. Остаточный эффект?
  -- Я...
  -- Тихо! - шикнул на меня алхимик. - Ты отвлекаешь.
   Я сердито поджала губы. До чего вредный тип. Как он вообще согласился помочь? Его же разражается всё, что не по нему.
   "Никого не напоминает?" - съехидничал внутренний голос. Однако! У кого-то отлегло от попы? Хорошо, признаю, у меня тоже бывают приступы раздражительности, но не до такой же степени?!
  -- Вроде ничего серьезного, - проворчал Эдвард. - Либо ты, дорогуша, придумываешь, либо что-то недоговариваешь. Ставлю на последнее.
  -- Ты не ответил.
  -- Ты в Ристане.
   Серьезно? Я в Ристане? Отлично! Но Ристан королевство немаленькое, куда именно меня зашвырнуло? Последнее, как оказалось, я произнесла вслух.
  -- Не знаю, куда должно было, но сейчас ты в графстве Эрайдэн.
  -- Эрайдэн?
   Повезло, что алхимик не мог видеть моего лица, иначе узрел бы мою вмиг вытянутую физиономию. Графство Эрайден находится на самой окраине королевства. Рядом с ним проходит граница между Ристаном и Ворвигом, а так же небольшая часть гряды Серых гор. Но взволновало меня не местоположение графства, а возникшее чувство крупной подставы, потому что с моим сказочным "везением" я могла попасть только в одно место, и следующей фразой алхимик подтвердил мои худшие опасения.
  -- Да. Ты в Розгардене. Слышала о таком?
   "Я так и знала!" - мысленно простонала я, и уткнулась носом в подушку. Это конец. Я никогда не выберусь из этой долбаной сказки. Светлый. Тьма. За что?!!
  

Глава 2

   Эдвард еще несколько раз куда-то уходил и снова возвращался, но после того, как, под его присмотром, Гарри накормил меня фирменной похлебкой от Берти, меня потянуло в сон. И это действительно был сон, а не беспамятство, причем весьма неоднозначный.
   Сквозь обрывки сновидений проступили приятные ощущения чьей-то осторожной ласки. Бережные поглаживания обнаженных плеч, спины, ягодиц, бедер. Нежные поцелуи в шею, переходящие в легкие укусы от которых подкашиваются ноги и снова поглаживания. От этих нежностей кружилась голова, и возникало ощущение, что я хрупкая китайская ваза, такими бережными были эти прикосновения.
   Я выгнулась, издав тихий полустон - полувздох. Сильные руки сжали поясницу сильнее. Теплые губы коснулись правой лопатки, проведя языком по выступающему краю, затем другой лопатки и снова ласка языком. Одной рукой удерживая меня на весу, второй мне раздвинули ноги. Ох, наконец-то мой сон с правильным распределением ролей. Рука скользнула ниже. Я застонала, и, не открывая глаз, поискала руками опору. Нашла. Сдвинула мешающие предметы и на пол посыпались шуршащие листы бумаги, громыхнувшая шкатулка и звякнувшая емкость.
  -- Не шали, - сипло пожурили меня, отвесив легкий шлепок по мягкому месту.
   Я мысленно улыбнулась, подумав, что еще и не начинала, и, вильнув попой, подалась назад, выгибаясь как кошка. Мужчина хрипло рассмеялся.
  -- Что, рыжая, нравится?
   Рыжая? Я на секунду озадачилась. Почему рыжая? Всегда была шатенка. Рыжина, конечно, присутствует, это от папы, но назвать меня рыжей?!
  -- Глаза не открывай, - таинственно предостерег незнакомец.
   Так и быть, не буду. Ласки стали смелее. Сильные руки заскользили по ягодицам: сжимая, массируя, гладя; пояснице: большими пальцами разминая позвоночник; животу: круговыми движениями заставляя сладко сжиматься внутренности; подобрались к груди, которая уже не просила - требовала свою порцию прикосновений.
   Когда его пальцы сжали возбужденные соски, мои ноги подогнулись, и я бы точно не устояла, не поддержи меня мужчина одной рукой.
  -- Какая ты сегодня чувствительная, - прохрипел он мне на ухо.
   Я удивленно приподняла брови, но спросить не позволила рука, отпустившая сосок и сжавшая теперь уже подбородок. Большим пальцем мужчина начал водить у меня по губам, делая их еще чувствительнее.
  -- Так и тянет тебя поцеловать.
   В чем проблема? Я не против. Целуй. Но мужчина отстранился, удивленно вопросив:
  -- С чего бы это, а?! Рыжая.
   Да почему я Рыжая?!! Но только вознамерилась восстановить справедливость и заявить, что я не Рыжая, мою талию крепче перехватили одной рукой, другой ухватили за полупопие и медленно заполнили, заставив забыть обо всем.
  -- О-о-о!
  -- Что, Рыжая, по-быстрому? - остановившись, усмехнулся он.
   Ладно, пусть буду - Рыжая, только, Тьма тебя задери, не стой столбом! Двигайся! Двигайся! Последнее я в приказном тоне простонала вслух и мужчина рассмеялся.
  -- Как пожелаешь, Рыжая. Только не жалуйся потом, - с собственным превосходством заявил он и начал двигаться.
   "М-м-м! Вот так!" - вцепилась я в столик или что там, так как глаза, как он и просил, я не открывала. На пол посыпались оставшиеся на столешнице предметы, шурша и звякая, но нам было не до них. Гори всё огнем! Дикая, изголодавшаяся страсть, свела мыслительные процессы к единственной, которая билась в моей голове: - Еще! Еще! Еще! Похоть необузданная, неудержимая без правил и предрассудков. Без тормозов.
  -- Что ты со мной делаешь, Рыжая? - с придыханием прошептал он мне на ухо, до боли сжимая бедра.
  -- М-м-м. Еще!
  -- Ты же....
  -- Еще! - вывернув руку, я ногтями вцепилась ему в плечо.
  -- Тьма! Ты сама не своя, - замедлив темп, выдохнул он.
  -- Плевать! Еще!
   Я качнулась назад, не желая застрять на полпути к разрядке. Мужчина схватил меня за волосы и оттянул на себя.
  -- Ну, всё. Сама напросилась, - прохрипел он.
   И дальше я поняла, что это были только цветочки. Резкий рывок. Меня поставили на ноги. Удерживая на весу, развернули, куда-то отнесли, взяли за руки, и, положив их на какой-то витой столб, приказали:
  -- Держись крепче, - и прикусив верхний край моего уха: - Теперь я не остановлюсь, даже если ты будешь молить меня об этом.
  -- О-о-о!
   Дальше последовало какое-то буйство, от которого перед глазами начали вспыхивать разноцветные фейерверки, стоны превратились в бессвязные выкрики, а витой, явно деревянный, столб начал крошиться под моими ногтями, и только теряя сознание, услышала протяжный стон:
  -- Ри-ита-а!
   Оклемалась быстро. Сон все-таки. Будь это реальностью не факт, что даже через несколько часов я бы смогла разлепить веки, не говорю уже о том, чтобы пошевелиться. Я не настолько вынослива, тем более после стольких лет застоя в личной жизни.
   Я лежала поперек широкой постели, под бардовым балдахином, занавеси которого были подняты, что позволило рассмотреть комнату, служащую кому-то спальней, так как кроме кровати, деревянной ширмы, сундука и туалетного столика ничего в ней больше не было. Я посмотрела на свои руки, и поразилась, какие у меня длинные, загнутые внутрь ногти, почти когти. Приподнявшись на локтях, я непроизвольно посмотрела в зеркало на туалетном столике и вздрогнула. Из него на меня смотрела незнакомка: рыжеволосая, сероглазая, с глубокими от того неприятными носогубными складками, тонкими губами и непропорционально маленьким подбородком. С неприязненным взглядом она взглянула на меня из своего отражения, и я ахнула:
  -- Рыжая!
   Меня резко выдернуло из чужого тела. Я оказалась зависшей под балдахином, и меня, как листок на ветру начало медленно вращать по кругу.
  -- Что? - встрепенулся мужчина, распластавшийся рядом с ней.
  -- Тварь! - зло и тихо прошипела Рыжая, и это относилось не ко мне. - Чудовище! Животное!
  -- Рыжая, ты чего? - дернулся мужчина и перекатился на другой край постели, пока острые коготки женщины не добрались до его лица.
  -- Ты это сделал!! Как ты пос-смел?!! Тварь!
  -- Что я сделал? Чем ты недовольна?
  -- Ты... Ты... - не находя слов, шипела Рыжая.
  -- Я, - не стал отпираться мужчина, которого рассмотреть не позволяла мокрая от пота крайне растрепанная светлая шевелюра. - Не забывай, ты сама пришла ко мне.
  -- Я-а??? - взвилась женщина. - Да ты!!! Ты же обещал! Ты обещал не пользоваться! Ты! Ты! Мразь алхимическая!...
  -- Я не пользовался! - рявкнул мужчина так, что будь я материальной, вздрогнула бы, но рыжей его рык был нипочем: - Я же обещал.
  -- Тогда с кем ты был?
  -- С тобой.
  -- Со мно-ой?!! - голос Рыжей перешел на ультразвук, а меня начало затягивать в воронку, - Ты сейчас был не со мной. Тварь!
   И Рыжая набросилась на мужчину, стараясь выцарапать ему глаза, - с такими когтищами это реально, но посмотреть, чем все закончилось мне не дали, комната перед глазами завертелась, а когда вращение прекратилось, я стояла перед стеной с нарисованной фосфоресцирующей зеленой пентаграммой.
  -- Приехали, - буркнула я.
   В этот раз меня никто никуда не тянул, так что я отошла от стены и осмотрелась. Вправо вел портик с черными колоннами и сводчатым полупрозрачным потолком. Сделав несколько шагов по направлению к колоннам, узрела восхитительно сияющую луну, застывшую над пиками гор. В ее загадочно-серебристом свете купались кроны деревьев, и, если присмотреться, крыши крохотных домов.
  -- Красиво, - выдохнула я паром и поежилась, постепенно начиная ощущать прохладу.
   Опустив взгляд, смутилась. "Интересно, как Темный отреагирует на мой внешний вид?" - подумала я, стыдливо прикрывая интимные места. Представила, как заявлюсь к нему в костюме Евы и смутилась еще больше. Помявшись с ноги на ногу, досадливо поморщилась:
  -- Нет, я так не могу. В другой раз.
   И потопала в уже известном мне направлении к драконьему коридору в надежде проснуться. Но не тут-то было, уйти мне не дали. Через десять шагов босые ноги приклеились к полу, а уже в следующую секунду я снова стояла на том же месте, ежась от холода, и, честно говоря, начиная злиться.
  -- Да не могу я голышом! - возмутилась я, обращаясь неизвестно к кому. - Не-мо-гу. Понимаете?!
   Ветерок шаловливо лизнул мою разгорячённую кожу. Я вздрогнула, после чего вскрикнула, так как серебристый свет луны, ожив, тканью заструился у меня по коже, превращаясь в соблазнительный полупрозрачный комплект и длинный пеньюар, отороченный воздушными белыми пёрышками.
  -- Э-э-э! - протянула я и вытаращилась на свое крайне сексуальное одеяние.
   Ветер колыхнул полы пеньюара, и легкими волнами по ней разошлось волшебное сияние, а по краю опушки замерцала россыпь мелких кристалликов. В душе всколыхнулся бурный восторг и восхищение. Но показываться в таком виде перед Тёмным!?? Я окинула пеньюар придирчивым взглядом. Затянула поясок потуже, запахнула ворот, но нужного результата не добилась, слишком соблазнительно выглядела льнущая к телу полупрозрачная ткань.
  -- Ох, дела мои тяжкие.
   "Была, не была", - со вздохом прошла я сквозь стену, на цыпочках просеменила по слабоосвещенному коридору и поднялась по лестнице. Сначала постучала. Тёмный не ответил. Тогда я толкнула дверь и заглянула в лабораторию, неуверенно позвав:
  -- Тёмный, это я - Рита. Ты меня звал?
   Когда ответа не последовало и в этот раз, я встревожилась и распахнула дверь настежь. В лаборатории было тепло. Даже жарко. Камин пылал ярко, словно в него недавно подбросили охапку сухих веток. Зайдя внутрь, я подошла к столу и замерла, теряясь в догадках. Темного Лика не было. Где же он?
  -- Темный, ты где?
   Я обошла стол кругом. Нет его. Да, где этот Темный, в самом деле? Не на полках же с книгами от меня прячется?
  -- Тё-омный! - громко позвала я. - Я пришла! - и ворчливо себе под нос: - Зачем было звать, если тебя нет на месте?
   Покружив вокруг стола, заглядывая в ящички и коробочки, решила дождаться Темного, нагло заняв его рабочее место. У пылающего очага в воздушном одеянии мне делать нечего - это и опасно, и сильно просвечивает. Последнее волновало меня больше всего.
   Усевшись в кресло, в позе "русалка на камне", первым делом растерла замерзшие ступни. В отличие от воздуха, каменный пол в лаборатории остался ледяным, а я босиком. Отогрев закоченевшие пальцы ног, я откинулась на спинку и приготовилась ждать, но взгляд зацепился за конверт на столе. Он стоял, прислоненный к реторте и на нем крупными буквами было написано: "Прочти меня".
  -- Очень смешно, - фыркнула я и потянулась за конвертом.
   В конверте лежало письмо. Я вытащила листок желтоватой бумаги, расправила, разгладив сгибы, и углубилась в чтение:
   "Добро пожаловать в Розгарден, моя жаркая девочка.
   Думаю, ты уже задалась вопросом: как получилось так, что ты снова попала в переплет и что, в связи с этим, тебе делать дальше? Отвечая на первый вопрос, скажу, что без вмешательства высших сил здесь не обошлось. Попасть в проклятый город обычным путем невозможно, проклятье держит всех живущих здесь в том пограничном состоянии между жизнью и смертью, когда разум человека продолжает функционировать, заставляя действовать в рамках определенных событий, хотя через какое-то время, проклятье неминуемо возвращает его в исходное положение. Скоро и ты ощутишь его воздействие, но не бойся - это совершенно безболезненно.
   Отвечая на второй вопрос, не могу не коснуться темы возможности связаться с внешним миром, так вот - это невозможно. Да, Рита, как бы жутко это ни звучало, правда заключается в том, что проклятье Розгардена блокирует любые связи, в том числе магические. К чему я клоню? Рита у тебя больше нет магии. Здесь ты обычная женщина и можешь рассчитывать только на себя.
   Напугал? А теперь о приятном. Ты не одна. В Розгардене, благодаря проклятью, я и хвостатая обладаем большей степенью свободы, чем где либо, и по мере возможности будем тебе помогать, как именно, ты поймешь, когда придет время".
   Я нервно передернула плечами. Помощь от Тьмы? Серьезно? Я перечитала последние строки и в глубокой задумчивости обвела лабораторию невидящим взглядом. Что задумал этот Темный? А, главное, как это скажется на мне? Я вернулась к чтению письма, отметив, что почерк Темного в точности повторял почерк Безликого, разве что в нем присутствовала большая угловатость, жесткость и компактность, свойственная практическому складу ума, так что ожидать, что он сейчас начнет подробно расписывать, во что же я опять вляпалась, не приходилось.
   "Будь осторожна, проклятье накрыло Розгарден во время правления короля Роланда еще до его похода против темных, так что представителей нашей братии здесь достаточно. Постарайся стать неприметной. Ведьмы завистливы, а твоя внешность повод для зависти. Исправь это, я знаю, что ты это умеешь. В разговоре отводи взгляд или смотри в сторону. Ничего никому не обещай, но если просят что-нибудь сделать - делай. Не бойся сломать или испортить, проклятье крутит эту историю по кругу, так что твое вмешательство ничего не изменит.
   Когда проснешься, делай вид, что тебе, больно. Состав, который израсходовал на тебя темный весьма сложный и действенный, но в твоем случае в Лиене в тебя влили столько зелий, что внешнего вмешательства уже не требуется. Восстановление идет своим ходом, а состав его ускоряет, поэтому не усугубляй ситуацию, и веди себя как больная. Попроси своего спасителя рассказать тебе местные сплетни, это может быть полезным..."
   Я нахмурилась. Откуда он все знает? Неужели хвостатая рассказала? Или?... Мороз прошелся у меня по позвоночнику. Бр-р, даже думать об этом не хочется. Но все же, что если он все время был рядом? И когда меня выплюнуло из портала, и когда мерзла под дождем, лежа на холодной земле, и когда меня осматривали, словно молочного поросенка на рынке, и когда лечили... С каждым "и" внутри у меня закипало. Появилось желание кинуть чем-нибудь в стену, а лучше в самого Темного.
   Швырнув письмо на стол, я встала, и заметалась по помещению, резко меняя направление, чтобы унять бурю эмоций, которая мешала мне мыслить трезво. Желание крушить и ломать прошло далеко не сразу. Я изрядно вымоталась и запыхалась, прежде чем взяла себя в руки. Тем не менее, для острастки все же кинула в очаг, подвернувшуюся под руку, пустую колбу. Последовавший за этим грохот и шипение меня удивили. Но, еще до того, как раздался звук удара, нарисованная на полу пентаграмма вспыхнула по контуру, отгородив от опасности прозрачной световой стеной. В барьер врезались крупные объекты, в которых я с недоумением признала куски льда.
  -- Эм-м, - промычала, садясь на корточки и тыкая пальцем в кусок льда размером со спичечный коробок.
   Убедившись, что лёд настоящий, взяла его в руки, и, морозя ладони, подошла к камину. Положила осколок ближе к огню и стала наблюдать. Ничего не произошло - лёд растаял. "Тогда что это было? - потерла я подбородок. - Может дело в колбе? Мало ли что Темный в ней смешивал". Но, изучив другие осколки, пришла к выводу, что это проделки подсознания, так как по количеству и размеру осколков, выходило, что в огонь летела не колба, а льдина размером с футбольный мяч. Если подумать, то почему бы нет, я достаточно близко контактировала с Силой Снежных королев и Хранителя Лиена, и вот, как результат, снится мне, что я превращаю колбу в лед, в смысле замораживаю ее. Придя к этой мысли, я успокоилась и вернулась к столу. В письме непрочитанным остался короткий постскриптум, прочтя который, я едва не раскрошила себе зубы. "Ищи дневник" - гласил он.
  -- Ну, и сволочь же ты, Темный, - прошипела я, комкая письмо, но не получив от процесса ожидаемого удовлетворения, расправила, и уже медленно, с упоением, порвала лист на тонкие полоски, представляя на месте письма теневую физиономию. - Сволочь и гад.
  

***

   Проснувшись в кромешной тьме, я на секунду испугалась, сердце ухнуло вниз и зачастило, но постепенно пришло осознание, что бояться нечего - это всего лишь темнота. Помню, когда только попала в этот мир, долго недоумевала, какой непроглядной бывает ночь. Привычная к городским сумеркам, когда ночь подсвечена фонарями и красками неоновых реклам, натуральная ночь в первые дни вызывала у меня чувство дискомфорта. Тогда я еще не знала о магии, которой наделил меня неизвестный, потому кромешная тьма вызывала у меня оторопь и желание спрятаться. От страха меня избавила одна неприятная история. На третью ночь моего пребывания в замке, я, так же как и сейчас, лежала в постели и не могла заснуть. Для меня девять часов вечера остались временем бурной деятельности, а здесь девять - это уже ночь, и такая, что ножом ее режь. В этой темноте я прислушивалась к звукам как никогда раньше: звучные шаги замковой стражи, сопровождаемые металлическим бряцаньем, скабрезными шуточками, и иными неприятными звуками, которые позволяют себе мужчины в отсутствии женщин; шепот слуг, которые с наступлением ночи, становятся смелее и позволяли себе сплетничать; мышиный писк, - да-да, в замке они водятся; тайные встречи лордов и леди, непонятные шорохи, поскрипывания и скрежет от которых даже у храброго екает сердце. Но я отвлеклась. Лежа в королевской постели, под балдахином в замке, где каждый звук разносится по коридорам жутким эхом, я, как ни старалась, не могла заснуть. Услышав всхлип, я села. Когда звук повторился, перебралась ближе к балдахину, откинула край тяжелой ткани в сторону и выглянула наружу. Очередной всхлип заставил мое сердце сжаться. На мысленный вопрос: "Какое тебе дело?", я грубо себе ответила: "Да, пошла ты!". И ноги понесли вперед. Я выбежала, как есть: босая в ночной сорочке, с растрепанными волосами, и в облике Ринари - полночь еще не наступила. В коридоре у злополучной парадной лестницы натолкнулась на стража, жестоко избивающего пажа, за то, что тот уронил на него поднос с едой.
  -- Отпусти ребенка! - закричала я, увидев, заплывающий глаз и кровь на губах мальчика. - Немедленно!
   Вспоминая тот случай, начинаю думать, что магии у меня тогда не было, так как чуда не произошло, а мужчина, зацепив меня краем глаза, зло огрызнулся:
  -- Пошла вон, толстуха. Не суй нос, куда не просят.
   От возмущения у меня вспыхнуло лицо, но наплевав на то, что инстинкт самосгорания кричал благим матом, что с громилой мне не справится, я все же решила заступиться за ребенка.
  -- А я суну. Отпусти его немедленно!
  -- Иначе что? - фыркнул страж, не смотря в мою сторону.
  -- Прокляну, - прошипела я.
   Страж вздрогнул и, наконец, соизволил посмотреть на меня, а увидев, на мясистом, свиноподобном лице появилась такая лютая ненависть, что я, честно сказать, похолодела от ужаса.
  -- Язык вырву! - прорычал он и отпустил ребенка.
   Я попыталась сбежать, но страж догнал, схватил за горло и прижал к стене. Несмотря на мою комплекцию в облике Ринари, он легко приподнял меня над полом, а его рука тисками сдавила горло. Я захрипела.
   Меня спас паж. Мальчик не струсил и не бросил в беде. Он сбегал за королевским караулом, который из-за пересменки задержался на первом этаже. Свинорылого с трудом оттащили четверо стражей, а я со стоном сползла по стенке. Перед глазами плыли цветные круги.
   Утром следующего дня Свинорылого рассчитали и с позором вышвырнули из замка. Как позже рассказала Жозель, в замке от него страдали не только дети, но и молодые девушки, которые решались отказать, и за которых, увы, некому было заступиться. Я же, какое-то время, пока заживало горло, еще боялась, что Свинорылый вернется и отомстит, ведь, покидая замок, он громко клялся, что найдет способ поквитаться с ведьмой, но чье-то возмездие настигло его раньше - его убили. Точнее отравили, но кто и за что выяснять не стали. Оно и понятно, начни Натан граф Лейкот копать глубже, накопал бы много чего интересного, в результате полетели бы головы. Чьи? Да, тех же стражей, кто покрывал действия Свинорылого.
   Я неосознанно подняла руку, чтобы прикоснуться к горлу. Н-да, если бы не Том, а это был именно он, у мрачной баллады о злой королеве появился бы новый финал - ее задушил страж.
   Я неуверенно поерзала, прислушиваясь к своим ощущениям: конечности худо-бедно слушаются; спину ломит; в основание черепа простреливает, но по сравнению с тем, что было, терпимо. О, да, магия это круто, и алхимия тоже. С такими травмами дома я бы провалялась в больнице как минимум пару месяцев, и то с хорошим уходом и вливанием в виде кругленькой суммы не факт, что рублей, а тут... Впрочем, платить мне все равно придется. Только чем? Деньгами? Наличность у меня имеется, но сомневаюсь, что ее хватит. Услуга? Н-да. Надеюсь, это не будет, что-то вроде: "принеси мне руку висельника, убитого в третью лунную ночь" или, что там ему сейчас нужно.
   Кряхтя и морщась, села на постели. Босыми ступнями ощутила холод деревянного пола. Поежилась. Интересно, где моя одежда? Слепо поискала рукой плащ Эдварда, а найдя, накинула себе на плечи. Повела носом, жадно втягивая, исходящий от ткани, аромат мужского парфюма. Приятный. Закутавшись, наощупь начала исследовать комнату, настороженно косясь на полоску света, проникающую сквозь щель под дверью. Гарри дома. Еще не спит или... Хм-м, знать бы, сколько время, но ставни закрыты наглухо. Безрезультатно побившись коленями об углы, и не найдя ничего похожего на одежду, я замерла прислушавшись к звукам за дверью. Вроде тихо, хотя внизу кто-то копошился. Гарри?
   Найдя ручку, подергала, определяя, закрыта она или нет. Ура, дверь легко поддалась и бесшумно открылась наружу. Я выглянула, плотнее кутаясь в плащ. Сделав шаг, вздрогнула всем телом от неожиданного визгливого звука, от чего едва не прикусила язык.
  -- Твою ж!! - прошипела сквозь зубы и опустила взгляд на источник звука.
  -- Ви-и? - повторил полосатый кабанчик. Миленький, с темно-коричневым пяточком, аккуратными ушами и точеными копытцами.
  -- Хрюня, - громко выдохнула я от облегчения, - что ж ты так пугаешь?
  -- Ви-и? - повторил малыш.
   Подозрительно сощурившись, с усмешкой поинтересовалась:
  -- Не из-за тебя ли я тут вспоминаю всяких мерзких личностей?
  -- Ви? - ответили мне и смешно попятились назад.
  -- Ладно, ладно. Не убегай. Это не про тебя.
   Но куда там, Хрюни уже и след простыл. Пожав плечами, я заглянула в слабо освещенную комнату. Наглухо закрытые ставни, заколоченный досками платяной двухстворчатый шкаф, измятая кровать, закрытый на замок прямоугольный сундук и ощущение, что в этой комнате давно никто не жил. Странно.
   Убедившись, что одежды в комнате нет, начала неуверенный спуск с лестницы. Меня пошатывало, колени подгибались, но я подбадривала себя тем, что я встала и могу ходить. На последней ступени силы меня покинули, и я, прислонившись плечом к стене, сползла вниз, дыша тяжело и часто, как паровоз. Вспомнилась рекомендация Темного, претвориться больной, и мысленно усмехнулась - ему бы понравилось.
   Но я не притворялась. Спуск дался мне нелегко. Посмотрев наверх, и, насчитав десять ступеней, я расстроилась. Так не пойдет. Запахнув разъехавшиеся полы плаща, я постаралась встать, опираясь на стену, но колени не послушались, и я снова села на ступеньку. Надо передохнуть.
  -- Гарри, - неуверенно позвала я.
   Отклика не последовало. Тогда я позвала громче:
  -- Гарри, вы дома?!
   Тишина. Я нахмурилась и посмотрела по сторонам. Изнутри хибарка оказалась такой же древней и ветхой, как и снаружи. Спрятаться, вроде, негде. Постройка проста, как гвоздь: нижний этаж - помещение, которое вмещает в себя прихожую, гостиную, и кухню, на втором этаже хозяйская спальня - всё.
  -- Ви, - бесстыже прошелся по моим босым ногам знакомый кабанчик.
  -- Эй! - возмутилась я, и легонько подпихнула его под брюшко.
   От неожиданности поросёнок подскочил, забавно кувырнулся и с воплями: "Ви! Ви! Ви!" побежал к двери, о которую глухо ударился, взвизгнул и, истерично хрюкая, зарылся в ворох ткани, внушительной горкой лежащей у порога.
  -- Нервный какой-то, - почесала я кончик носа.
   На ноги подняло любопытство. Что за тряпье валяется прямо у порога? Подойдя ближе и присмотревшись, с недоумением определила в ворохе ткани, как мужскую, так и женскую одежду. Ближе к двери: мужская куртка, линялая рубаха, порванные на коленях штаны с веревкой вместо ремня, а под ними грязные, заношенные короткие сапоги, из которых торчат сильно вонючие портянки. На мгновение закралась мысль, что человек, вошедший в дом, волшебным образом исчез, а одежда осталась, но я тряхнула головой, отгоняя бредовые мысли. Ерунда. Быть этого не может.
   В женском комплекте признала свою нижнюю рубашку и панталоны. Как на ощупь, так и на вид, они разительно отличались от невзрачного платья землистого цвета с короткими рукавами и юбкой до щиколоток. Так же присутствовали белый чепец и сапожки, только не мои - дорогие и качественные, а чьи-то старые и уже ношенные. "Что ж, это лучше, чем ходить голой", - подумала я, и начала одеваться, напряженно размышляя, куда мог деться хозяин хибары.
  -- Хрюндель, не мешайся, - отпихнула я поросенка, когда тот в очередной раз запутался у меня в ногах.
  -- Ви-и.
  -- Не визжи, - проворчала я, поправляя юбку. - Видишь же, что едва на ногах стою.
  -- Ви, - боднул он мою ногу, пока я надевала на вторую сапог и кривилась от ощущения грубой кожи. Сделала пару шагов и расстроилась. Проклятье! Если не найду носки, придется мотать портянки, а я понятия не имею, как это делается!
  -- А ну, хватит! - подхватила я на руки расшалившегося кабанчика.
   Тот задергался, но я перехватила его двумя руками, и, посмотрев в маленькие поросячьи глазки спросила:
  -- Слушай, что ты не уймешься? Ты голодный?
  -- Хрю, - притих кабанчик, повернув мордочку, словно прислушиваясь к тому, что я ему говорю.
  -- Тебе покормить?
   Малыш забавно подергал пяточком.
  -- Да? - вздернула я брови.
   Кабанчик издал странный глухой звук, похожий на урчание, но прислушавшись, я поняла, что это не у него, а у меня урчит в животе.
  -- Н-да, я тоже бы сейчас съела чего-нибудь этакого... мясного.
  -- Ви-и!! - занервничал кабанчик и начал вырываться.
  -- Да, не тебя, - улыбнулась я поросенку, и опустила его на пол.
   Тот поцокав копытцами, снова начал таранить мои ноги.
  -- Надо тебя покормить или ты меня точно забодаешь, - закатив глаза, пробурчала я себе под нос и начала искать, чем бы накормить неугомонную скотину.
   У остывающего очага, где угли еле тлели, нашёлся помятый котелок, в котором на дне еще плескалась фирменная похлебка местной стряпухи. Так как я уже успела отведать это яство, скажу откровенно - съедобно, разве что слегка отдает болотной тиной. Решив скормить доставучей животине остатки похлебки, я задумалась, чем тогда накормить себя и Гарри? С этой мыслью, я вылила похлебку в маленькое корытце, прислоненное к стене у очага, и начала обходить помещение, в поисках кладовки или сундука. Нашла крышку погреба, спрятанную за грязным плетеным ковриком. Замка на ней не было, поэтому я заглянула. Погреб оказался совсем маленький, руку протяни - всё достанешь, но там, увы, "мышь повесилась". С трудом нашелся мешочек крупы, несколько кусочков вяленого мяса и камень соли. Да-да, именно камень, не мелкая и не крупная соль, а булыжник. Такой только толочь, благо плоский камень для этих целей лежал там же. Вода нашлась в том же погребе в бочонке, но запах ее мне не понравился. Попробовала и поняла, что с этой водой диарея нам обеспечена и на секунду задумалась, что делать, - без воды каши не сваришь, а с эту воду использовать нельзя. Умная мысль от меня ускользала, но появилось желание найти свою сумку, которая быстро нашлась висящей на настенной вешалке у входной двери. Гарри повесил ее рядом со своей курткой.
   Нехотя покидая насиженное теплое местечко у очага, я неуверенно встала, и, дав ногам привыкнуть к весу тела, направилась к вешалке. Сняв лямку с деревянного крючка, вернулась к столу. В свете беспощадно разворошенных углей выложила на стол: кресало, стакан и попавшийся под руку смятый кулек с таинственным подарком от господина Перссона.
  -- Хрю, - подал голос кабанчик, от чего я вздрогнула.
   Посмотрев в его сторону, не смогла сдержать улыбки. Набив пузико, поросёнок крепко спал в обнимку с корытцем, иногда хрюкая и забавно дергая ногами.
  -- Всё-таки снотворное, - пробормотала я, припоминая, что именно после похлебки меня потянуло в сон.
   Снова взглянув на, предметы на столе, я подсознательно потянулась к стакану, и он мгновенно наполнился чистейшей ледяной водой. Эврика! Наполнив котелок на четверть я, было, потащила его вылить получившуюся жижу где-нибудь во дворе, но приподняв, охнула и чуть не выронила котелок из рук. Прострел в шею, боль в пояснице, резь в руке, доходчиво объяснили, что до двери котелок я не дотащу, не говоря уж о том, чтобы выйти с ним на улицу. Экспроприировала у Хрюнделя корытце. Идеально чистым котелок не стал, но, как показала практика, на лучшее я пока не способна.
   Подсыпав в угли относительно сухих щеп, почиркала кресалом, добавляя огоньку. Когда огонь охватил их все, добавила мелко нарубленной древесины и только затем бревнышко. Затанцевавшее в очаге пламя разогнало тьму, но не сырой холод, царивший в доме. Поёжившись, я заполнила котелок наполовину, кинула в него нарезанное мясо, чтобы дало вкус бульону, посолила и повесила на крючок.
   Прежде чем варить, крупу пришлось перебрать. Это заняло некоторое время. Осложнялся процесс тем, что света от очага не хватало, к тому же я не учла, что дым и гарь, не находя выхода в виде, например, печной трубы, начнут распространяться по закрытому помещению. Тем не менее, я справилась. Высыпав крупу в кипящую воду, сполоснула деревянную ложку с длинной ручкой и приготовилась мешать. Ни масла, ни жира, я не нашла, так что пришлось следить.
   Котелок убрала с огня, когда душистая каша еще не совсем сварилась, дав жару металла закончить готовку, при этом продолжила помешивать, пока не убедилась, что котелок достаточно остыл, чтобы закрыть его крышкой и позволить каше настояться.
   Разогнувшись и вытерев пот со лба, я, довольная проделанной работой, вслух себя похвалила:
  -- Ну, какая же я молодец!
   Улыбнулась, вдохнула дыма, который из дома, как вы понимаете, никуда не делся и надрывно закашляла.
  -- Кхе- кхе. Надо хоть дверь открыть. Кхе- кхе... Чертова сказка.
   От намерения отвлек звук брякнувшего металла - это я, из-за кашля, облокотилась на стол и смахнула подарок хозяина гостиницы на пол. Подняв сверток, швырнула в сумку. Потом посмотрю. Сперва дверь.
   Но только я добралась до цели и взялась за ручку...
  

Глава 3

   Я распахнула глаза и с недоумением поняла, что лежу в кровати, на животе, голая, укрытая плащом Эдварда. Пошевелилась и, как несколько часов назад, тело заныло, стрельнуло в шею, и возникла слабость, которая была, когда я проснулась в первый раз. А проснулась ли? Неужели это был только сон? Серьезно?! Тогда откуда запах гари и дыма?
   Я приподнялась на локтях. По сравнению с первым пробуждением в комнате было значительно светлее, несмотря на закрытые ставни, значит, сейчас либо позднее утро, либо день. Завернувшись в плащ и сев на постели, свесив ноги, я прислушалась к тому, что происходит внизу. А там раздавался непонятный грохот, скрежет и тяжелый топот, сопровождаемый невнятным, но громким бормотанием хозяина дома. Затем шаги смолкли, а когда возобновились, по скрипу ступеней я определила, что Гарри неспешно поднимается наверх. Положив голову на подушку, сделала вид, что сплю, но можно было этого и не делать. Прежде чем войти, Гарри так громко побил по двери кулаком, что, уверена, от этого стука, проснулся бы и мертвый. Ну, или полумертвый, так к мертвым я себя причислять не хочу.
  -- Госпожа, - приоткрыв дверь, громким шепотом позвал Гарри, - вы проснулись? Эд сказал, что сегодня вам будет лучше.
   "И, что? Ты, вот так, поверил ему на слово?!" - раздраженно фыркнула я про себя, вслух же, простонав что-то нечленораздельное, приподнялась. Сделала попытку повернуться, но прострел шею заставил застонать уже по-настоящему.
  -- Лежите, лежите, - забеспокоился Гарри. - Я тута бельишко принес. Эд сказал, как проснетесь, одеться пожелаете. Платье-то ваше совсем того - грязное, так что - вот, - за спиной послышался шорох ткани. Гарри положил одежду на сундук. - Всё чистое.
   Я чуть повернула голову, чтобы поблагодарить, но мужчина опередил, затараторив:
  -- Ну, это я... Я это пойду. Зовите, если что. Я пойду. Одевайтесь. И, да, это, я внизу. Зовите. Я мигом. Одевайтесь. Эд сказал, да... Я внизу. Я подожду, а вы одевайтесь. И позовите, я услышу... Ага...
   Наконец сообразив, что мужчина ждет, что я его отпущу, сказала:
  -- Хорошо. Иди.
   Облегченно выдохнув, Гарри покинул комнату. Когда дверь за ним закрылась, я задумалась. Интересно, за кого он меня принял? В сказке довольно жесткое распределение ролей, но так раболепно расшаркиваются только перед благородными. С этим придется что-то делать. Мой потолок - горожанка из хорошей семьи. Всё-таки Темный прав, придется маскироваться.
   Гарри принес в комнату свечу, так что легкий сумрак разбавился еще и желтоватым светом маленького пламени. Встав с постели, я взглянула на то, что принес Гарри, и на секунду зависла, таращась на то самое платье, сапожки и чепец. Мое же белье Гарри положил на край постели, видимо, для того, чтобы не пришлось тянуться. Очень мило с его стороны, тем не менее, одевалась я стоя.
   Что же это было? Сон? Или явь? Если сон, то ясновидицей я никогда не была, откуда такие подробности? Но если это было на самом деле, то, как я снова оказалась голой и в постели? Что-то не верится, что это сделала Гарри. И как он это сделал? Ударил меня по голове? Заколдовал? Ерунда какая-то.
   Как и обещал, мужчина даже не заглянул, пока я, кряхтя и морщась, снова натягивала на себя нижнюю рубаху, а затем платье. Прежде чем позвать Гарри, я подошла к окну и, повернув дощечки, служившие задвижками, распахнула ставни, впустив в комнату дневной свет. Увы, маленькое окно хибары было затянуто бычьим пузырем, так что светлее особо не стало, к тому же на улице шёл дождь.
   Я нехотя сунула в ботинки босые ноги, задула свечу и, приоткрыв дверь, сообщила:
  -- Я готова.
   Кричать не стала, наоборот сказала слабым голосом, чтобы не казаться слишком бойкой для недавно находящейся на грани жизни и смерти. И, по той же причине, когда Гарри, громыхнув табуретом, заспешил ко мне, шустро взбегая по лестнице, поставила перед фактом:
  -- Мне нужна помощь, чтобы спуститься вниз.
  -- Так я... Я это, - изумленно взлетели кустистые брови. - Госпожа, зачем?! Я всё принесу. Только прикажите.
  -- Я хочу спуститься вниз, - категорично заявила я, и чуть мягче: - Прошу тебя.
   Подивившись моему упрямству, Гарри, тем не менее, больше не стал спорить, а помог спуститься. Пока мы медленно спускались, чему способствовали мои краткие передышки, я посматривала по сторонам, отмечая, что входная дверь открыта, и запах дыма почти выветрился, но аппетитный аромат вкусной каши еще щекочет ноздри. Определенно моя каша. Уверена на все сто.
  -- Этот запах, - повела я носом.
  -- Да-да, - закивал Гарри. - Это еда. Сейчас. Ещё одна ступенька. Осторожно!
   Да, эти две последние ступени прямо заколдованные! На них я снова лишилась сил, и, если бы не Гарри - он, слава Светлому, меня удержал, - я точно бы упала. Дурацкая лестница!
  -- Госпожа?
  -- Я справлюсь, - упрямо выпрямилась я на ослабевших коленях.
   И, да, справилась, но не без поддержки Гарри. Всё-таки неоднозначный он человек. Пока "была" трупом, обворовал бы и не побрезговал, а понял, что жива, и спасти еще можно, сделал всё возможное. И сейчас нянчится.
  -- Можа ближе к огню? - Гарри усадил меня на скамью у стола со стороны очага.
  -- Лучше дверь закрой.
  -- Так это..., - слала он широкий жест рукой, показывая дом в целом, - задымится. Плохо пахнуть будет.
   Что верно, то верно. И не только пахнуть будет плохо, но так и задохнуться можно. Когда я начала готовить, я этого не учла. На кухню в замке я совала нос исключительно, чтобы провести ревизию, подправить меню и послушать сплетни, а как там готовят, видела разве что мельком. На кухнях в домах лордов, в которые я по ночам проникала в облике Тени, мне так же делать было нечего, таким образом, готовкой я занималась только в Волчьей насыпи у Амалии. А у нее были вполне понятные мне плиты, разве что на живом огне, с трубой для отвода дыма.
  -- Хорошо. Не закрывай, но прикрой ее. Мне дует.
  -- Это можа, - кивнул Гарри и отошёл прикрыть дверь, за которой серое небо орошало землю мелким противным дождем.
   Беглым взглядом окинув, освещенное только слабым пламенем очага, помещение, я натолкнулась на, лежащее на полу, перевернутое корытце и поинтересовалась у мужчины:
  -- Где кабанчик?
  -- К...Какой кабанчик? - вздрогнул хозяин дома.
  -- Маленький, - взглянула я на него с прищуром.
  -- Нету у меня кабанчика, госпожа, - развел он руками.
  -- Но..., - Я начала растирать быстро замерзающие пальцы. Зря я плащ наверху оставила, надо было на плечи накинуть. - Я слышала. Ночью он хрюкал у меня под дверью.
   Я, конечно, приукрасила, но видели бы вы лицо Гарри! Он побледнел, губы задрожали, а речь стала нервной и прерывистой:
  -- Можа показалось? Да, показалось! Приснилось вам, госпожа. Нету у меня кабанчика. Нету. Откуда ему взяться? Приснилось вам...
   Во время своего монолога Гарри то краснел, то бледнел, то покрывался холодным потом, и мне стало его жалко.
  -- Может он из леса? - как бы невзначай предположила я, добавив: - Забежал пока дверь была открыта.
  -- Можа!! - обрадовался Гарри. - Лес то рядом, - часто закивал он.
   Я усмехнулась, но для себя решила, что по возможности выясню, куда пропал кабанчик, хотя бы для того, чтобы убедиться, что произошедшее со мной этой ночью не было сном.
  -- Тебя ведь Гарри зовут, так?
  -- Да, госпожа, я Гарри, - успокоившись, кивнул мужчина. - Я вас... Мы. Мы с Ником вас нашли. В лесу. У дороги.
  -- Я знаю, - с натянутой улыбкой сообщила вмиг побледневшему Гарри, и продолжила: - Я вас слышала, хотя и не могла ответить.
   Маленькие темные глазки снова забегали.
  -- Госпожа...
  -- Всё нормально, - наиграно смилостивилась я. - Ты спас меня. Если тебе нужны деньги...
   Как и ожидалось, Гарри не дал мне договорить, выпалив:
  -- Лучше Эду.
  -- Что Эду? - как бы не поняла я.
  -- Он, это, - замялся Гарри, - лечил. Я-то, так, на побегушках. Это он вас...
   Гарри сделал руками жест, словно поднимает кого-то на руки. Легко было догадаться кого именно.
  -- Он отнес меня наверх? - заинтересовалась я.
  -- Да.
  -- И раздел?
  -- Ну-у, это, да, - отвел взгляд мужчина, что навело мысль, что на мое раздевание он смотрел не без любопытства, хотя, если вспомнить в каком состоянии я была, скорее всего, не без жалости. - Вы ж без сознания были.
   "Была", - мысленно согласилась я, и, вспомнив деталь из разговора с алхимиком, уточнила:
  -- И он сразу намазал меня составом?
   В своем письме Темный писал, что да, но все же хотелось бы услышать это от живого человека.
  -- Нет, госпожа, - продолжил переминаться с ноги на ногу хозяин дома, не решаясь сесть, так как разрешения от меня не поступало. - Эд за водой меня послал. Кипятить заставил. Мыл он вас. Потом ушел домой, сказал, что за сильным средством. Вернулся быстро, будто бежал и вас намазал. Ох-хо-хой, - Гарри сокрушённо покачал головой, - как же вы бедненькая стонали. Даже плакали.
   Я недовольно поджала губы. Плакала, значит. Значит - это правда, Эдвард мазал меня дважды.
  -- П-простите, - мужчина дернулся под моим хмурым взглядом, подумал, что на его счёт.
  -- Что ж, - согревая, потерла я ладони друг о друга, - я Рита. Я из хорошей семьи. Мой отец держит торговую лавку в Светлом Ристане. Его клиенты маги и алхимики. Я помощница светлого мага.
  -- О-о! - восхищенно протянул Гарри, - Настоящая помощница светлого мага.
  -- Сама я не маг, - чуть улыбнулась детскому восторгу мужчины. - Дара у меня нет, но Ирон научил меня читать, считать и писать.
  -- О-о! - глаза мужчины стали еще круглее.
   Под таким восторженно-восхищенным взглядом я, честно сказать, смутилась. Да, я знала, что быть помощницей светлого мага весьма почетно, - Ирон рассказывал, - но никак не думала, что до такой степени. Однако приятель так же уточнял, что в помощницы берут только девушек из хороших семей, где хоть один из родителей обладает даром, возможно, поэтому к ним относились лучше, чем к другим служанкам, ставя их вровень с младшими учениками того же мага.
  -- Так-так, - раздался язвительный голос от двери, - вот, значит, кто ты такая.
   Я вздрогнула от неожиданности и уставилась на мужчину, бесшумно открывшего дверь, вставшего в проёме и теперь взирающего на меня ехидно-насмешливым взглядом темных, почти черных глаз.
  -- Роди? - изумленно выдохнула я.
  -- Кто? Роди? - приподнялся он брови. - Это имя? Похоже на собачью кличку.
   Фыркнул мужчина и вошел в помещение, скидывая капюшон и снимая плащ, который Гарри благоговейно принял и повесил на вешалку у двери, словно вышколенный дворецкий.
   Присмотревшись к гостю, я поняла, что если и ошиблась, то не без причины - мужчина был похож на Роди, как брат близнец. С оговорками: во-первых, он был младше алхимика лет на пятнадцать-двадцать; во-вторых - блондин, не ярко выраженный, но все же; в третьих имел дурацкие усы и плоскую бородку клинышком, что делало его похожим на кота.
  -- Тьма, кто захочет отзываться на подобное имя?
   Самодовольство и чувство собственного превосходство сквозило в каждом его слове и жесте, когда он небрежно поддел табурет ногой, подвинул его ближе к столу и сел напротив. Меня покоробило.
  -- Кто он? Твой приятель? Знакомый?... Возлюбленный?
   Почти выплюнул он последнее слово и посмотрел на меня тяжелым взглядом, а я как-то оторопела от подобного напора.
  -- А есть разница?
  -- Ты жива благодаря мне, - припечатал он.
   Ага! Вот откуда мне знаком этот голос! Эдвард. Хм-м, не так я его себе представляла, не так. Мужчина, сидящий передо мной, педант и пижон. Стрижка - волосок к волоску, бородку и усы явно не сам подстригал. Модный дуплет болотного цвета, белоснежная, по местным меркам, туника, чёрные бриджи и добротные высокие сапоги. Что я могу сказать - не бедствует, значит, предлагать ему деньги бессмысленно. Плохо это или хорошо, непонятно, как впрочем и вся ситуация с попаданием в Розгарден в целом.
  -- Пожалуй, - не стала я отпираться. - Но моя личная жизнь - это только моя личная жизнь.
  -- С Роди, - презрительно фыркнул этот алхимик.
  -- Да, хоть бы и с ним, - развеселилась я. - Он у меня мужчина интересный, умный, ответственный. Я во всём могу на него положиться.
  -- И в постели? - глаза Эдварда недобро блеснули.
   Я закашлялась, шокированная подобным интересом со стороны по сути незнакомого мужчины, но игру продолжила.
  -- Даже не сомневайся, - очаровательно улыбнулась, пряча смешинки в уголках глаз. - Он лучший.
   Сказав это, мысленно помолилась, чтобы мой алхимик никогда не узнал, что я тут о нем наговорила, по крайней мере, последнее. "Мой алхимик?!" - опешило подсознание. "Как и мой маг", - успокоила я его, намекая, что Ирона тоже мой друг. "Шутница", - обронило подсознание и затихло.
   На секунду на губах Эдварда появилась нехорошая улыбка, но тут же исчезла, и он расслабленно положил руку на стол, побарабанив пальцами по деревянной поверхности.
  -- Рита, - заговорил он. - Помощница светлого мага. Как же ты попала в Розгарден, и куда направлялась?
  -- Направлялась? - рассеянно разгладила несуществующие складки на юбке. - Домой. Как попала - не знаю. Мы были на празднике в Лиене, возвращались домой, дальше урывками.
  -- В Лиене? - алхимик вздернул правую бровь. - Вам пришло приглашение?
  -- Да. Мне и Мастеру Ирону.
  -- О-о! - восхищенно выдохнул забытый всеми Гарри. - Лиен. Королевство снегов. Повезло вам, госпожа.
  -- Да, - улыбнулась я ему. - Там очень красиво.
  -- Ристан не дружит с Лиеном, - нахмурился Эдвард.
  -- Не дружит, - кивнула я. Похоже, и во времена правления Роланда связи со снежным королевством не были налажены. - Но посетить его нам никто не запрещал.
  -- Повезло.
  -- Как сказать, - поморщилась я и непроизвольно коснулась несуществующей шишки на затылке.
   Если подумать, то воспоминания о Лиене у меня неровные, как и предупреждала Старшая, я начинаю забывать о снежном королевстве, но есть вероятность, что в большей степени этому поспособствовало падение с высоты. Картинки событий вспыхивают перед глазами, но похожи на рассыпавшийся пазл - целостной картины не выходит, тем не менее, во сне я прекрасно всё помню. Что же это, шутка подсознания или недоработка заклинания? Может дело в том, что я призванная?
   Я вынырнула из размышлений, чтобы увидеть с какой искренней жалостью смотрит на меня Гарри. Кисло улыбнувшись ему, я взглянула на Эда и внутренне напряглась, на его лице промелькнули тени настороженности и подозрения. Он медленно опустил взгляд с моего лица на руки и нахмурился. Во время разговора я не прекращала растирать замерзающие пальцы.
  -- Замерзла? - спросил он.
  -- Немного, - призналась я.
   Глаза Эдварда потемнели. Его лицо мгновенно лишилось напускной легкомысленности, став сосредоточенным.
  -- Где плащ?
  -- Наверху.
  -- Гарри, - не оборачиваясь, позвал алхимик и скорее приказал, чем попросил: - Принеси плащ.
  -- Сейчас, сейчас, - заспешил хозяин дома, стараясь угодить алхимику.
   "Не боится, - отметила я про себя. - Восхищается и уважает, но не боится".
  -- Сядь ближе к огню, - потребовал алхимик, и, не дожидаясь, сам встал, обогнул стол и подвинул скамью вместе со мной ближе к очагу.
  -- Мне так будет трудно есть, - капризно заявила я, когда Эдвард бережно обхватив мои ноги чуть ниже колен, перенес их через лавку, буркнув, чтобы я держалась за стол.
  -- У Гарри есть еда? - усмехнулся блондин, но втянув носом воздух, с недоумением посмотрел на котелок. Сделав шаг к очагу, снял крышку и заглянул внутрь. - Серьезно?
   Он напряженно взглянул на вернувшегося с плащом Гарри.
  -- Откуда?
  -- Так, это-о, ну-у..., - занервничал хозяин дома, тяжело вздохнул и, наконец, признался: - Не знаю, господин Эдвард. Утром пришел - уже было.
  -- Уже было, говоришь, - темные глаза стали еще темнее, но Тьма, как в глаза у Роди не появилась. Блондин взял ложку, зачерпнул каши и, попробовав, вынес вердикт: - Не отравлено.
   Я чуть со скамьи не свалилась. С чего бы она должна была быть отравлена?!
  -- Господин Эдвард, как думаете, можа...?, - залепетал Гарри.
  -- Нет, приятель, - качнул головой алхимик, - это не она. Прости, но твоей ведьмой здесь не пахнет.
   Свет надежды, появившийся в глазах у Гарри, потускнел. Он грустно вздохнул и, подняв голову, посмотрел наверх на дверь в комнату, которую я сейчас занимала.
  -- О какой ведьме идет речь? - поинтересовалась я, вытягивая руки, чтобы отогреть окоченевшие пальцы. Дрова давно прогорели, но от самого очага еще исходило приятное тепло.
  -- Его спроси, - качнул головой алхимик и глазами указал на Гарри.
  -- Гарри? - вопросительно взглянула я на хозяина дома.
  -- Ай, - махнул тот рукой и не ответил.
   Упорствовать я не стала. Не при Эдварде. Алхимик же, забрав плащ из рук Гарри, накинул его мне на плечи.
  -- Не снимай, - сказал он и запахнул полы плаща у меня на коленях.
   Затем они с Гарри поменялись местами. Хозяин дома встал у очага, суетливо разворошил угли, подбросил дров и попросил Эда достать миски из погреба. На просьбу Гарри блондин невозмутимо уточнил, где именно ему искать погреб, а получив ответ, направился к коврику. Через несколько секунд на стол были выставлены три крупные глиняные миски, деревянные черпаки и чаши. Все на удивление чистое. Гарри щедро наполнил миски рассыпчатой кашей. Себе я попросила поставить миску по край скамьи, чтобы не поворачиваться и не тянуться, а на предложение покормить с ложечки, ответила категорическим отказом.
  -- Что, гордая? - усмехнулся мне в спину алхимик.
  -- Я не маленькая, - огрызнулась я в ответ. - Ложку в руках держать умею.
  -- С такими-то руками?
   Я посмотрела на руки. Опухшие, покрасневшие, в жутких царапинах и гематомах. Саднят невыносимо, но после магического ожога, сущая ерунда.
  -- Пальцы сгибаются, - провела я манипуляцию со сжатием ручки черпака в правой руке. - Видишь? - не поворачиваясь, показала зажатую в кулаке ложку.
  -- Это намек? - раздалось у меня за спиной, причем возникло ощущение, что Эдвард серьезно разозлился.
   Замерев, я прислушалась, как Гарри полушёпотом успокаивает алхимика, говоря, что не дело на меня гневаться, госпоже и так нелегко - сама с лестницы спуститься не смогла, а на последних ступенях так ослабела, что до скамьи он меня и вовсе на руках нёс.
  -- Это правда? - голос алхимика снова изменился, в нем появилась тревога, но лёгкое раздражение осталось. Из-за сжатой в руке ложки, что ли?
   Пользуясь тем, что сижу спиной к мужчинам, досадуя на болтливость Гарри, скривилась и попросила:
  -- Дайте мне поесть спокойно. Пожалуйста.
  -- Надо же, какая вежливая, - фыркнул Эдвард. - Избаловал тебя белый маг. Вот попади ты ко мне...
  -- Хватит, господин Эдвард, - неожиданно встал на мою защиту Гарри. - Светлый видит, как дети себя ведете. Ешьте.
   Я смутилась, притихла и стала есть, но, медленно поднося черпак ко рту, скорее клевала, чем ела, чтобы не вывалить содержимое глубокой ложки себе на колени. Напряжение от неприятного разговора не спало, тем не менее, могу себя похвалить - каша удалась.
  -- Если ты хочешь поправиться, тебе нужно больше есть, - услышала я от Эда, когда наевшись, попросила Гарри поставить миску на стол.
  -- Давиться не собираюсь, - ответила я как можно нейтральнее, хотя указания алхимика начали меня раздражать.
  -- Госпожа Рита, - укоризненно вздохнул Гарри.
  -- Спасибо, я сыта.
   Но алхимик униматься не собирался.
  -- Ты съела всего две ложки.
  -- Это не ложки - это черпаки, - поправила я его. - Двух мне более чем достаточно.
   И это соответствовало действительности, так как два полных черпака - это целая тарелка.
  -- Дома ты тоже мало ешь?
  -- Когда как, - пожала я плечами.
   Если говорить о настоящем доме, я не лукавила, ем я мало, так как придерживаюсь стандартного для своего невысокого роста веса пятидесяти восьми килограмм, однако попав в Ристан, есть получалось от случая к случаю, поэтому ограничивать себя в еде я перестала. Фигуру это мне подпортило, но из-за постоянных физических и моральных нагрузок - не критично, хотя, кто знает, моих-то вещей здесь нет.
  -- Разбаловали, - проворчал алхимик.
   Меня это повеселило. Я аккуратно сползла к краю скамьи, повернулась и внимательно посмотрела на Эдварда.
  -- Это из-за того, что я мало ем?
  -- Из-за всего, - сверкнул он на меня своими темными глазами и начал перечислять: - Упрямая, капризная, взбалмошная. Тьма видит, родители тебе избаловали, а светленький продолжил.
  -- Что плохого в том, чтобы быть любимой? - возмутилась я. - Когда любят - балуют.
   Эдвард раздраженно фыркнул.
  -- Если бы твои родители тебя любили, то не отдали бы в служанки к магу, а выдали бы замуж.
  -- Замуж? - скривилась я. - Что хорошего замужем за нелюбимым мужем? Да, лучше к магу в служанки! Э... В помощницы.
  -- Без дара?
  -- И, что? У меня с рождения его не было.
   Выражение лица алхимика стало неприятно-глумливым.
  -- И как тебе без дара? Как тебе в окружении тех, среди кого ты могла быть лучшей, а из-за прихоти Светлого, осталась ни с чем? Что ты чувствуешь, видя их жалостливые взгляды?
   Я понимала, о чем говорит Эдвард: быть другой, не такой как все, пусть даже это не связано с магическим даром, мне не в новинку, поэтому ответила честно:
  -- Я их не вижу.
   Эдвард вопросительно приподнял брови.
  -- Взгляды, - пояснила я. - Я их не вижу.
  -- Неужели? - усомнился алхимик.
  -- У меня есть те, кого я люблю, и есть те, кто дорожит мной, только их мнение что-то для меня значит, остальных я не вижу.
   Блондин сдвинул миску в сторону, положил локти на стол и пристально посмотрел, буравя тяжёлым взглядом, и этим он мне напомнил Темного Лика.
  -- А ты сильнее, чем кажешься.
   Заглянув ему в глаза, я увидела непонятное сожаление, даже грусть.
  -- Я стараюсь.
  -- Вот, - достал он что-то из поясной сумки и положил на стол.
  -- Что это?
   Я с подозрением покосилась на два мешочка: один маленький - холщевый, другой из ткани побогаче, с вышитой эмблемой в виде трех лилий.
  -- Здесь, - алхимик указал на холщевый мешочек, - травы для рук. Здесь, - ткнул он пальцем в мешочек с эмблемой. - Сама увидишь.
  -- Ага, если не испугаюсь, - тускло пошутила я.
   Эдвард посмотрел на меня и уголок губы у него дернулся.
  -- Пожалуй.
   Он сдвинул мешочек с травами притихшему хозяину дома.
  -- Сходи за чистой водой, вскипяти и завари. Две щепотки.
  -- Сделаю, - тут же подскочил Гарри.
  -- Подожди! - остановила я мужчину, когда тот, нахлобучив на голову шапку, поспешил как можно скорее выполнить поручение алхимика. - Там же дождь!
  -- Не тревожьтесь, госпожа, прошел уже, - широко распахнул он дверь, чтобы показать, что дождь на самом деле закончился.
   Когда дверь за Гарри закрылась, я слегка зависла, смотря на нее, затем настороженно взглянула на алхимика. Одни. Одни в целом доме. Я без магии и без сил. Совершенно беспомощна. Надо что-то сказать. Надо разрядить обстановку.
  -- Не переживай. Здесь дожди частые, но короткие, - по-своему интерпретировал мой напряженный взгляд Эдвард.
   Я не придумала, что ему на это ответить, поэтому промолчала.
  -- Я тебе не нравлюсь? - прищурился алхимик.
   Пожала плечами.
  -- Не знаю. Мы два часа знакомы, так что...
   Снова пожала плечами. Что я могла ему сказать? Что своим шантажом, он заставил меня вспомнить об осторожности? Вспомнить, что я все-таки слабая женщина, а не всемогущая героиня волшебного мира. Я перестала разглядывать стол и взглянула на Эда.
   Н-да, друг друга мы не поняли. Судя по кислой физиономии, блондин под своим "нравлюсь-не нравлюсь" подразумевал свою внешность, а не внутренние характеристики. Ха! Вот так незатейливо и без задней мысли, я утерла алхимику нос. Приятно.
  -- Отнести тебя или сама дойдешь? - вернув себе невозмутимость, поинтересовался Эдвард.
   Я прислушалась к своим ощущениям и покачала головой.
  -- Не смогу.
   Не теряя время на разговоры, алхимик стремительно встал, обошел стол, и мрачной тенью навис надо мной, от чего я непроизвольно дернулась в сторону.
  -- И чего тебе наверху не сиделось? - буркнул он, и, перекинув мою левую руку себе за шею, подхватил на руки.
   Я ойкнула и непроизвольно вцепила в шею мужчины уже обеими руками.
  -- Рита, прекрати душить, - просипел Эдвард.
  -- Прости, - смутилась я и ослабила захват. - Так лучше?
  -- Намного, - наиграно-облегченно выдохнул блондин. - Расслабься. Тебя словно на руках никогда не носили.
  -- Носили, - заявила я, не уточняя, что в последнее время, только во сне.
   К тому же Эдвард либо забыл, либо предпочёл не акцентировать на этом внимание - синяки на спине и ногах у меня не рассосались. Боль, когда он поднял меня, была сильной, но из-за неожиданности, я только резко выдохнула, а не заорала в голос.
  -- Тогда не дёргайся, - буркнул алхимик и понес меня к лестнице.
   Несмотря на внешнюю худобу, блондинчик оказался весьма выносливым. Нес легко, вносил аккуратно, усадил бережно. И хоть бы запыхался - вес то, не бараний, - но, нет, у блондина даже дыхание не сбилось, словно для него это в порядке вещей, - носить женщин на руках, что-то вроде утренней зарядки, (хотя, скорее, вечерней).
  -- Спасибо, - тихо поблагодарила алхимика, но мужчина сделала вид, что не услышал.
  -- Сегодня у меня еще много дел, - сказал он. - Приду завтра.
  -- Плащ? - вспомнила я.
   Эдвард отмахнулся.
  -- Оставь.
  -- Но...
  -- Заберу, когда понадобится, - грубо обрубил блондин, словно его разозлило мое желание вернуть ему его собственность.
   Что ж, если Эдвард надеялся, что я стану настаивать, то просчитался - плащ мне понравился, он приятный к телу и весьма теплый, хотя по виду не скажешь.
   Красуясь, Эдвард щелчком пальцев зажег свечу, оставленную мной на сундуке, и молча вышел. Я не ожидала его возвращения, поэтому с радостью освободила ступни из тисков чужой обуви, и вздрогнула, когда услышала сердитое:
  -- Почему без чулок?
  -- У меня их нет, - испуганно глянула на него.
   Блондинчик стоял в дверях и покачивал в воздухе, удерживаемым за тесемки, мешочком с эмблемой трех лилий. Что же в нем такое ценного?
  -- Гарри не принес?
  -- А должен был? - удивилась я.
   Эдвард вошел в комнату, положил мешочек на сундук и сразу отступил к двери, показывая, что задерживаться здесь не собирается.
  -- Да. Я сказал ему, что тебе будет нужно.
   Я в немом недоумении уставилась на блондина. Мысль о том, что Эдвард озаботился о том, во что мне одеться, поставила меня в тупик. Чего он добивается?
  -- Может, он забыл? - предположила я, не рискуя пока требовать ответа у Эда, что, на самом деле, ему от меня нужно.
  -- Скорее постеснялся попросить, - раздраженно закатил он глаза. - Ладно. Завтра принесу.
   Алхимик почти ушёл, когда вспомнил что-то еще:
  -- И... Забыл сказать. Руки в травах держи, пока вода полностью не остынет. На ноги достаточно сделать примочки. Поняла?
  -- Да. Спасибо.
   Эдвард окинул меня быстрым раздевающим взглядом, скривился, и, пробормотав себе поднос: "Тьма поглоти, я не понимаю" - ушёл. На этот раз точно ушёл.
  

Глава 4

   Когда Гарри вернулся, заварил траву и принес ее мне в двух мисках, я сделала всё, как велел алхимик: руки напарила до помидорной красноты, а ноги обмыла в оставшемся травяном настое, так как для примочек у Гарри не нашлось ни одной чистой тряпки. Закончив с процедурами, решила заглянуть в оставленный Эдом мешочек. Развязав тесёмки, вытряхнула содержимое на постель, На соломенный матрас выпали разнокалиберные ёмкости, в основном глиняные и деревянные, но была и стеклянная. Присмотревшись к ним, я, честно сказать, потеряла дар речи - алхимик принес мне косметику, средневековые аналоги, кремов, пудры, румян и помады. И я бы поняла, будь она начатая, - логично - взял у одной из своих любовниц, - но, нет, все было новое. Совсем свежее! И это меня испугало. Здесь за такой подарок можно потребовать всё что угодно, а я на такое не согласна, поэтому положила баночки обратно, только в зеркальце заглянула. Заглянула, увидела, что со мной стало, и заплакала. Правы были Алекс и Ирон, что не давали мне смотреться зеркало, тут никакая косметика не поможет - левая сторона лица сплошной синяк, из-за него даже царапины не видно, хотя их много. От виска до скулы, захватывая бровь, которая стала похожа на волосатую сардельку, мелкие точки и черточки от шипов роз, от скулы до подбородка яркие борозды от ногтей шаманки. Что ей было от меня нужно? Зачем она в меня вцепилась? Я же ничего у нее не брала. Ничего!
   На этой мысли меня потянуло в сон, и я, заплаканная и расстроенная, не сняв верхнего платья, положим голову на жесткую подушку, провалилась в водоворот невнятных обрывочных сновидений.
  

***

   Меня разбудил кошачий хвост. В прямом смысле этого слова. Просто одна длиннохвостая зараза елозила им у меня по лицу, и тем разбудила.
  -- Слушай ты! - возмутилась я, отмахнувшись от шерстяной мочалки, которая лезла мне прямо в нос. - Что ты здесь делаешь?! Иди отсюда!
   Обиженно мявкнув, Хвостатая в отместку прошлась у меня по животу, ноге, подолу платья, и, наконец, спрыгнула на пол. Я охнула и открыла глаза. Вот тут-то до меня дошло, что, вроде как, не сплю, и значит, Хвостатой здесь быть не может.
   В комнате было темно. Кряхтя я села на постели и вздрогнула, когда услышала шорох и на меня с высоты крышки сундука глянули светящиеся фиолетовые глаза.
  -- Мрр-мя, - приветствовала Хвостатая.
  -- Этого не может быть! - подалась я вперед, но темная только моргнула.
   Замерев, чтобы не спугнуть ее, повернула голову, чтобы убедиться, что ставни закрыты. Странно. Я просила Гарри не закрывать их.
  -- Мя, - издала Хвостатая, после чего последовал звук приземления кошачьей тушки на пол.
  -- Кися, ты куда? - последовала я ее примеру, разве что не спрыгнула.
  -- Мя-аа, - ответила Хвостатая и громко поскреблась в дверь.
  -- Ты хочешь выйти?
   Я сделала пару шагов, чувствуя холод деревянного пола. Обуться бы, но, во-первых, ничего не видно, во-вторых, лучше померзну чуток, чем еще раз надену эти жуткие башмаки на босую ногу.
  -- Мя-аа, - снова поскреблась Хвостатая и, не мигая, уставились на меня.
  -- Ты хочешь, чтобы я тебя выпустила?
  -- Мя, - ответила Хвостатая.
   Фиолетовые глаза моргнули и начали растворяться в темноте.
  -- Стой! Подожди! - ахнула я, и подбежала к двери, но кошки там не было. - Кися?
   Неужели у меня поехала крыша? "А я сошла с ума, а я сошла с ума!... Какая досада." - пропела в голове Фрекен Бок, голосом знаменитой актрисы Фаины Раневской. Н-да, что-то поздновато я это поняла. Но только решила вернуться в постель и поспать до утра, как с той стороны раздалось недовольное "Мя!" и скребущий звук когтей по двери. Что за?!... Это не сон? Хвостатая здесь и она зовет меня?
  -- Ты хочешь, чтобы я вышла?
   Я дернула за ручку двери и выглянула наружу. Хвостатой за дверью не было, зато я расслышала возню и женский голос, настойчиво требующий кого-то войти внутрь.
  -- Иди, иди тебе говорю. Куда полез? Тьма! Вот же упрямая скотина!
   Застыв на месте, я прислушалась.
  -- Ви-и! Ви-и! - заголосил поросенок.
  -- Что б тебя! - разозлилась неизвестная.
   Но просянок не сдавался.
  -- Ви-и! Ви-и! - визжал он, от чего у меня зазвенело в ушах.
   Внезапно незваная гостья вскричала:
  -- Стой! Не смей убегать! Там опасно! - и шум поимки поросенка возобновился.
   Пользуясь тем, что незнакомка занята отловом шустрого поросенка, я подошла к лестнице, чтобы посмотреть на нее. В черном выцветшем плаще-балахоне с глубоким капюшоном, растрёпанными медно-рыжими волосами и бледной кожей, она напоминала классическую ведьму, в которую наряжаются девочки-подростки на Хэллоуин, но ни остроконечной шляпы, ни метлы, ни крючковатого носа у незнакомки не было - обычная женщина, не старая, но и не молодая, лет сорока-сорока пяти. Если, конечно, не окажется, что она представительница темных, тогда только Тьма знает, сколько ей лет на самом деле.
  -- Кто вы? - спросила я тихо.
   Несмотря на поросячий визг, женщина меня услышала и застыла в дверях, держа на руках яростно вырывающегося кабанчика. Подняв голову, она посмотрела на меня, и на лице незнакомки промелькнуло недоумение, затем злость, а внимательнее присмотревшись, снисходительная жалость. Меня перекосило. Не нужна мне твоя жалость!
  -- Кто вы? - громче вопросила я. - Что вы здесь делаете? Где Гарри?
   Упоминание хозяина дома заставило незнакомку засуетиться. Она с силой кинула кабанчика вглубь помещения, не заботясь о том, как он приземлится, ногой сдвинула кучу тряпья снова лежащую у порога, развернулась, и уже собралась уходить, но мой оклик остановил ее.
  -- Подождите! Кто вы?
   Ну, да, так она мне и ответила. Огладив с одной стороны свои рыжие лохмы, незнакомка сердито взглянула исподлобья и холодно обронила:
  -- Тебе здесь не место.
   И, не дожидаясь очередного вопроса, на который не собиралась отвечать, вышла, плотно закрыв за собой дверь.
  -- Н-да, вот и поговорили, - буркнула я себе под нос и начала медленный спуск с ненавистной лестницы.
   В очередной раз две нижние ступени отняли у меня последние силы, и я села на них, чтобы переждать головокружение и резь в пояснице.
  -- Ви? - оправившись от удара, подбежал знакомый кабанчик.
  -- Хрюня? - протянула я к нему руку, тот тут же отскочил назад. - Хорошо, хорошо, - убрала руку, чтобы не нервировать его. - Не трогаю я тебя. Видишь. Не трогаю.
   Поросенок настороженно повел коричневым пяточком. Я замерла, тогда кабанчик уверенно потопал в мою сторону снова таранить мои ноги. Сдались ему мои ноги!
  -- Хрюня! - возмутилась я, спихивая грязнущие копытца с босых ног, когда поросенок, словно собака, встав на задние ноги, попытался забраться мне на колени. - Уши откручу!
   Прозвучало не слишком грозно, поэтому Хрюня продолжил подпрыгивать, и упорства ему было не занимать. Меня это не устраивало, так как поросенок успел где-то извозиться, и теперь щеголял короткими земляными штанишками. Удар об пол частично стряхнул с него налипшую грязь, но чище Хрюня от этого не стал.
  -- Холодец сделаю! - предупредила я неугомонную скотину, и проглотила вмиг набежавшую слюну.
   Ох, что-то я проголодалась. Интересно, каша там еще осталась?
  -- Ви-ик, - споткнулся кабанчик.
   Я криво усмехнулась и, цепляясь за стену, встала. Отпихнув поросенка, на негнущихся ногах добралась до очага. Хрюня последовал за мной.
  -- Что, Свинтус, тоже жрать охота? - скосила я глаза на, бегающего от моих ног к ножкам скамьи и обратно, поросенка. Свинтус не ответил.
   Приподняв крышку, заглянула в котелок, увидев, что в нем осталось, издала долгий протяжный вздох. Если сверху моя каша получилась отменной, и мы её с мужчинами уплетали за обе щеки, то снизу основательно подгорела.
  -- Радуйся, Хрюня, - обратилась я к притихшему кабанчику, - в отличие от меня, у тебя есть что поесть.
   Взяв корытце и длинную ложку, тщательно соскребла кашу со стенок котелка. Получилось внушительно. Н-да, по местным меркам я не лучшая стряпуха: готовлю вкусно, но расточительно. Ума не приложу, чем нас теперь кормить?
  -- Надеюсь, тебе понравится, - вздохнула я и поставила корытце перед пританцовывающим кабанчиком.
   Понаблюдав за азартно чавкающим поросенком, решила заглянуть в погреб, вдруг вчера плохо посмотрела! Покопавшись в поленнице, отобрала самые маленькие и сухие поленья. Разворошив пылающие угли, положила в них сразу парочку - так и света будет больше и теплее. Но только я подползла к коврику, в помещение ворвался сырой воздух с улицы, входная дверь хлопнула и на пороге возникла всё та же незнакомка, только несколько запыхавшаяся и с мешком в руках.
  -- Свинью держи, - бросила она мне, уверенной походкой прошествовав к столу.
   Я перевела вопросительный взгляд с женщины на дрыхнущего Хрюню. Поросенок снова спал в обнимку со своим корытом. Надо же, как быстро разморило! Неужели зелье? Вряд ли. Эдвард ел вместе с нами и к котелку не подходил. Притомился? Возможно. То-то он на ручки лез, а я не взяла.
   Проследив за моим взглядом, незнакомка раздраженно фыркнула:
  -- Вот свинья! Пузо набил и спать. Все они такие.
   Я озадаченно приподняла брови. О чём это она? Вроде домашние свиньи все такие, или она в контексте, что "все мужики свиньи"? Похоже на то, и судя по взглядам, которые она на меня бросает, женщине безумно хочется выговориться, но я не знала, что ей ответить.
   Незнакомка сощурилась. В свете яркого пламени удалось рассмотреть цвет ее глаз - зеленый. Кто бы сомневался. Не дождавшись моего ответа на свою реплику, незнакомка обиженно проворчала:
  -- Только что ты была разговорчивее, - и, положив мешок на стол, пояснила: - Еда.
  -- Спасибо.
   Я сделала слишком резкий поворот, охнула, и, облокотившись на стол, неуклюже села на скамью.
  -- Что с тобой? - насторожилась незнакомка.
  -- Спина, - на выдохе ответила я.
  -- Спина?
   Женщина обошла меня по короткой дуге и бесцеремонно оттянула ворот нижней рубахи. Я возмутилась:
  -- Что вы себе?...
   От увиденного рука женщины дрогнула и ворот натянулся. Стало не до возмущений. Я с трудом протиснула пальцы между шей и душащей меня краем ткани.
  -- Отпустите! - потребовала я, дернув ворот на себя.
   С секундной заминкой незнакомка всё же отпустила ворот.
  -- Кто это сделал? - спросила она вроде бы тихо и спокойно, но, на самом деле, голос ее звенел от ярости.
  -- Что? - уточнила я, стараясь не шевелиться, так как за спиной происходило что-то жуткое. Я ощутила холод, почти такой же, как и в присутствии Темного, однако, если холод Темного незаметно окутывал, слизывая тепло, как любимое лакомство, этот действовал грубо и похож был на терку, соскребающую тепло вместе с кожей. Босые ноги усугубили ситуацию, холод добрался до них, и я начала околевать.
  -- Кто... это... сделал? - наклонилась и, чеканя каждое слово, повторила она. - Скажи мне. И он будет мучиться в сотни раз сильнее, чем ты сейчас. Назови его имя.
   "Её", - подумала я, но вслух уверенно заявила:
  -- Нет. Это недоразумение. Никто не виноват.
  -- А если подумать? - ее ледяные руки легли мне на плечи.
   "А если подумать, - мрачная улыбка появилась на моих губах. - Я сама хочу с ней разобраться. Сама! Шаманка поплатится за то, что сделала. Вот только выберусь отсюда и...". Стоп. Я тряхнула головой. Не помогло. Словно черная дымка встала у меня перед глазами и мрачные, жестокие мысли лезли в голову одна за другой. Что происходит? Это не мои мысли! Точнее не совсем мои.
  -- Что молчишь?
  -- Думаю.
   Ага, как же, думаю я. Кто-то, не будем показывать пальцем, заставляет меня думать в нужном ей направлении. Меня передернуло от мысли, чтобы я сделала, будь шаманка здесь сейчас и будь у меня силы как в Ристане или Лиене. Нет, так не годится. Надо сосредоточиться, надо выкинуть негатив из сердца. Но легче сказать, чем сделать, когда перед мысленным взором встают изуродованное лицо и тело. Сознание зацепилось за эту мысль и выдало эпизод из недавнего прошлого, где я, как картина Пабло Пикассо, перекошенная в разные стороны из-за сжавшегося морока, ужасаюсь собственному виду, а Роди с серьёзной миной утверждает, что красивые женщины не в его вкусе. Я невольно улыбнулась. Холод за спиной стал злее, и незнакомка заторопила:
  -- Давай, думай-думай. Тот, кто сделал это с тобой, не должен остаться безнаказанным. Скажи мне его имя, и я помогу тебе. Я знаю способ.
   Ее слова напомнили мне, что там, в Волчьей насыпи, Роди сам просил меня принять его помощь. И точно! Тёмный Лик рассказывал, что любая помощь темного должна быть оплачена, а я не просила, но нуждалась в помощи, поэтому они с Ликом сами захотели мне помочь, и я верю им. Всем трем. Чтобы они не попросили взамен - я справлюсь, потому что они не видят во мне инструмент, они видят во мне личность, и, возможно, женщину. Я, по крайней мере, на это надеюсь. Поэтому я не верю Эду, поэтому мне не нужна сомнительная помощь незнакомки - это ей нужна моя помощь. Ей, а не мне!
  -- Нет, - уверенно заявила я. - Мне не нужна ваша помощь. То, что со мной произошло - случайность. Меня выкинуло из портала на дерево, и я упала. Вот и вся история.
  -- Ты..., - противно проскрежетала она. - Ты курица безмозглая! Из портала она вывалилась, с дерева свалилась! Кто в это поверит?!
   Незнакомка обошла меня и взглянула черными омутами, в которые превратились ее глаза, но, убедившись, что я не вру, - Тьме, как я поняла, врать бесполезно, - с досадой поморщилась.
  -- Ты серьезно?
   Я кивнула, стараясь смотреть не прямо, как предупреждал Темный, а чуть в сторону.
  -- Да.
   Женщина горько рассмеялась, но смех резко оборвался. Незнакомка с силой потерла виски. Тьма в ее глазах уходила медленно, нехотя, зло. Она не добилась того, чего хотела, и от того бесилась - это причиняло женщине боль. Я подождала, пока глаза женщины не обретут свой естественный цвет и ненавязчиво поинтересовалась:
  -- С вами всё в порядке?
   Незнакомка смерила меня уничижительным взглядом.
  -- А похоже?!
  -- Нет, но...
  -- Тогда не задавай глупых вопросов.
   "Какие мы гордые", - мысленно усмехнулась я, и, видимо, это отразилось у меня на лице, так как незнакомка мгновенно вспылила.
  -- Что уставилась?! - встала она в гневную позу, скрестив руки под грудью. - Да, мне плохо. Из-за тебя, между прочим. Могла бы принять мою помощь.
  -- Зачем? - отодвинулась я от нее. - Мне она не нужна.
   Я удостоилась очередной порции презрения.
  -- Ты в отражении-то себя видела?
  -- Видела, - кисло улыбнулась я, но тут же отмахнулась: - Могло быть хуже.
   Женщина нахмурилась.
  -- Твое лицо изуродовано.
  -- Знаю.
  -- И тело.
  -- Само собой. Я же упала.
  -- С дерева?!
   Жалобно заломив брови, женщина уставилась на меня, словно надеясь, что я передумаю, и моё уверенное, почти весёлое "да" вывело ее из себя. Подняла руки со скрюченными пальцами вверх, незнакомка издала возмущенный возглас, после чего плюнула, развернулась и скорым шагом направилась к двери.
  -- Свинью накорми! - крикнула она у порога и громко хлопнула дверью.
  -- Куда я денусь, - буркнула я и громко чихнула.
   Твою же Тьму! Только простуды мне не хватало для общего счастья! Пододвинувшись к очагу, вытянула вперед окоченевшие ноги, чтобы хоть так согреться. Была бы возможность, села бы на пол, но очень сомневаюсь, что потом поднимусь. Когда внутренний холод отступил, и перестало трясти, вставать расхотелось. Потянуло закрыть глаза и вздремнуть прямо здесь на неудобной скамье у горящего очага.
  -- Надо встать, - убеждала я себя. - Давай. Кроме тебя никто еду не подогреет. Давай. Это то малое, что ты можешь сделать. Вставай. На счет: три.
   Три. Откинулась назад, чтобы опереться спиной на стол, оттолкнулась от скамейки и вот стою, мысленно матерясь от боли. Подождала, пока боль станет терпимее, но вместо того, чтобы посмотреть, чем нас собираются кормить, зачем-то поползла к входной двери. Зачем, сказать затрудняюсь, так как задвинуть железный засов, значит не впустить хозяина в дом, который снова где-то бродит. Вон и одежда его лежит у порога. Ерунда какая-то. Он, что, голышом ночью по лесу бегает? Или оборачивается? Когтей я у него не замечала, ох, надеюсь, Гарри не оборотень.
   У порога к желанию выйти из дома, - странному, во всех смыслах, так как не понятно, зачем покидать дом в непроглядную ночь, к тому же босиком, - добавилось еще одно: снять сумку с вешалки и внимательно рассмотреть подарок хозяина гостиницы, и оно показалось мне гораздо заманчивее. Сняв сумку, как и в прошлый раз, я вернулась к стулу. Проходя мимо Хрюни, легонько потрогав его ногой (ага, тепленький), удостоверилась, что кабанчик крепко спит. Сдвинув мешок, разложила свои вещи: кресало, стакан, емкости для улик, лоскутки ткани...
  -- Где же?! - забеспокоилась я, обыскивая дно сумки, но нащупав тяжёлый комок бумаги, облегченно выдохнула: - Фу-у. Нашла.
   Я развернула невзрачную обертку, и на ладони остался лежать массивный серебряный перстень с тёмно-красным, похожим на рубин, прямоугольным камнем с выгравированной на нём головой дракона. Занятно. С виду выглядит дорого. По-настоящему дорого. Конечно не наша современная огранка и шлифовка, но всё же чувствуется, что делался на заказ лицу родовитому и влиятельному, так как здесь подобные украшения имеют право носить только представители высшей знати, все остальные довольствуются украшениями попроще. Золотые украшения носят по праздникам, а серебро на каждый день. Подобные же перстни не снимаются вовсе. Хотя, пожалуй, я преувеличиваю - их всё же снимают, тем не менее, носят такие перстни главы семей, а если и дают их поносить родственнику или доверенному лицу, то исключительно по важному, чаще тайному, поручению.
   Признаюсь, как и любой девушке, мне не чуждо желание примерить приглянувшееся украшение. Повертев кольцо так и этак, я без задней мысли надела его на средний палец правой руки, чтобы зафиксировать между указательным и безымянным.
   В глазах потемнело. Пол ушел у меня из-под ног, и я испугалась, что упаду, однако меня грубо вышвырнуло из реальности, прямо как прошлой ночью, однако оклемалась я не в постели, а в драконьем кабинете, где за столом восседал красавец-брюнет - отец Безликого. На моё появление он никак не отреагировал, и в следующее мгновение я поняла почему.
  -- Ты звал? - в кабинет ворвался такой же темноволосый, как и отец, но нескладный молодой человек в серой, заляпанной в чём-то зеленом рубашке с завязками, чёрных штанах и мягких домашних полусапожках. - Наш разговор не может подождать до утра? Я почти закончил...
   Ему не дал договорить тихий, но властный приказ:
  -- Успокойся и сядь.
   Когда молодой человек едва не прошёл сквозь меня, я поняла, что вижу проекцию событий из прошлого, поэтому подвинулась, и встала так, чтобы видеть обоих. Парень сел, и мужчина протянул ему перстень, тот самый, что необычным образом оказался у меня.
  -- Прими. Теперь он твой.
   Молодой человек вздрогнул и посмотрел на отца испуганно, я же с интересом взглянула на паренька: лицо узкое, породистое, щеки впалые, глаза огромные - черные, а под глазами синяки, как от недосыпа.
  -- Отец, что происходит?
   Брюнет побарабанил пальцами по столешнице. Сейчас он не выглядел ни сексуально, ни развязано. За столом сидел умный, серьезный и уверенный в себе человек. Сердце в груди дрогнуло. Тьма! Я же не каменная!
  -- Ничего хорошего, сын.
   Парню ответ не понравился.
  -- Что-то с мамой? - заёрзал он на кресле.
   Мужчина замялся и отвел взгляд, но я успела заметить, как его глаза потемнели. Он тревожился.
  -- Отец, не молчи, - разнервничался парень и повторил вопрос: - Что с мамой?
   Тяжело вздохнув, мужчина признался.
  -- Сазанна впала в спячку.
   "Сазанна? - озадачилась я. - Где-то я уже слышала это имя".
  -- Что-о?!
   Парень вытянулся в кресле, и стал выглядеть еще нелепее. Некрасивый, худой, непропорциональный, полная противоположность своему красавцу-отцу. Как же так получилось?
  -- Да, сын, ты не ослышался. Твоя мать впала в спячку, и я не могу ее добудиться.
  -- Но если она не проснется...
  -- Верно, сын. Границы королевства падут.
   Парень откинулся на спинку кресла и сжал пальцами виски.
  -- Как такое могло произойти?
  -- Я не знаю как, но знаю, кто этому поспособствовал.
  -- Дядя, - догадался молодой человек.
   Мужчина кивнул.
  -- Да. Вилдан рвётся к власти.
  -- Но Тьма выбрала тебя!
  -- Выбрала, - кивнул мужчина, - но Вилдан никогда не желал с этим мириться.
  -- Почему сейчас?
  -- Пока Кати росла, Вилдан выжидал.
  -- Но разве дядя не понимает, если Хранительница не проснется, наша врожденная магия иссякнет? Мы будем обязаны платить Тьме за всё.
  -- Это понимаем мы: я, ты, твой брат и сестра, но не Вилдан. Он родился слабым. У него никогда не было силы воли, обуздать Тьму.
  -- Но если это так, спроси ее...
  -- Спрашивал.
  -- И? - парень выпрямился. - Не томи, отец. Что она сказала?
   Мужчина покачал головой.
  -- Она не станет вмешиваться.
  -- Что же нам делать?
  -- Готовиться.
  -- К чему?
  -- К худшему. Возьми перстень.
   Брюнет снова протянул сыну кольцо. Парень побледнел.
  -- Отец, я не могу его принять.
  -- Придётся.
  -- Но почему я?! - воскликнул парень, и, вскочив с кресла начал мерить отцовский кабинет быстрыми шагами. - Почему ты не отдашь его Тео? Он старше. Он сильнее. Он твой наследник! Не я.
   На долю секунды в синих глазах пронеслась буря, к которой перемешались: любовь, нежность, страдание и мука. Мужчина смотрела на нескладного подростка и, словно пытался запомнить его таким: неопрятным, взъерошенным и напуганным ребенком. Словно желая потянуть время - еще чуть-чуть, еще немного. Но в следующую секунду его глаза заполнила Тьма, лицо превратилось в бесстрастную маску, и он отрешенно холодно заявил:
  -- Потому, что у тебя, Вил будет искать его в последнюю очередь.
   Парень застыл, повернулся к отцу и задумчиво произнес:
  -- Я как-то не подумал об этом. Хорошо, я возьму его, - Он подошёл к столу и взял у отца перстень. - Но только на хранение. Я свободен?
  -- Да, можешь идти, - но прежде, чем парень ушел, отец окликнул его. - И, Род...
  -- Да, отец?
  -- Я позже зайду к тебе. Посмотрю, что у тебя получилось.
  -- Конечно, - удивился парень, - заходи. Я буду рад.
   Оставшись в одиночестве, мужчина позволил себя скинуть маску величественной отрешенности, закрыть глаза и откинулся на спинку кресла.
  -- Сазанна, милая, я сделал всё, как ты хотела. Если хотя бы часть того, что ты мне рассказала, сбудется, нашему сыну понадобится вся его сила. Знаю, кольцо не признает его, но в этом есть и его вина. Будем надеяться, они найдут общий язык, или найдется тот, кто им поможет. Тьма, за что ты так с нами?
   В глазах ненадолго потемнело, и последовал следующий эпизод. Я оказалась в чьём-то подвале. Тусклый свет керосиновых ламп освещает пространство, где нарисована пентаграмма. В пентаграмме стоит стойка с зеркалом. Рискну предположить, что это одно из зеркал Безликого. Но какое именно?
   Не успела я подойти и посмотреть, как сверху раздался грохот входной двери, скрежет проворачиваемого в замке ключа, и вниз по лестнице сбежал мужчина в тёплой верхней одежде. Он так торопился, что скидывал её прямо на ходу. Пальто оставил на поручнях сверху, шапку на деревянном вензеле внизу, где и задержался. Низко опустив голову, отчего темные волосы закрыли ему лицо, он потопал ногами, стряхивая снег с высоких сапог на меху, и сразу же направился к зеркалу.
  -- И-и? Что у нас получилось? - вошел он в круг света, ладонью убирая волосы с отдаленно знакомого лица, но приметив что-то на полу, остановился. - Это еще что такое?
   Опустившись на одно колено, мужчина провел рукой над краем пентаграммы и та засветилась. Стали видны три стёртые линии с его стороны: часть внешней границы и значительная часть вершины луча. Нахмурив брови, мужчина посмотрел в зеркало, в нём отразилось его узкое лицо, поджатые губы и черные, словно бездна, глаза. Я мысленно сравнила его с тем пареньком из первого видения, да, мальчик возмужал, раздался в плечах, окреп, обзавелся надменной миной, но остался всё таким же худым и несуразным, словно само время оттягивало момент его взросления.
   Пока он с горькой усмешкой отвлекся на восстановление целостности рисунка, я взглянула в зеркало и на долю секунды узрела знакомые черты. Появившийся на той стороне отец Безликого, а правильнее сказать, Бальфар, принявший его облик, победно улыбался. Ну-ну. Значит зеркало дьявольское. То самое. Значит мужчина и парень...
   Я обошла зеркало, чтобы видеть не отражение, а самого Безликого. Хотя, какой он теперь безликий, вот он какой: темноволосый, долговязый, худой, на лицо не скажу, что красивый, но порода чувствуется. По крайней мере, в Лиене времен Лаиры он был именно таким.
   Неожиданно молодой мужчина посмотрел прямо на меня. Я вздрогнула, таким болезненно-злым было его лицо, и с облегчение выдохнула - показалось, - он смотрел в стену у меня за спиной. Сжав кулаки, мужчина глянул на отцовское кольцо, надетое на безымянный палец правой руки, затем повернул голову и уставился в зеркало.
  -- Хватит! - потребовал он. - Прекрати! Прекрати мне её показывать. Нет такой снежной королевы! Нет! Нет, не было и не будут! Хватит!
   Интересно, о ком он? Я обошла пентаграмму, чтобы тоже посмотреть в зеркало, но, увы, успела зацепить только исчезающее белое облако, очертаниями напоминающее женскую фигуру в длинном платье.
  -- Достало, - громко над моим ухом сказал Безликий, от чего я испуганно пискнула - не ожидала, что он так быстро встанет.
   Он взмахнул руками, и пентаграмма засветилась еще ярче.
  -- Продолжим, - сказал он и на этом незримый рассказчик решил опустить занавес.
   Но прежде чем в глазах потемнело, я еще увидела, как открывается дверь и на пороге застывает этакий щупленький мальчик-одуванчик в белом полушубке, который звонким голосом интересуется:
  -- Род, ты не занят?
   Ответ Лика я уже не услышала, так как меня перенесло в просторную гостиную двухэтажного дома. Судя по интерьеру и газовым лампам, Лиен мы не покинули. Постояв на месте, я прогулялась по помещению. Длинный стеллаж с книгами упирался в стену с окнами, которые выходили на прогулочную дорожку, стену напротив занимал камин, пара полок и доска с приколотым к ней листком бумаги. На первый взгляд обычный белый лист, но присмотревшись, я увидела, как на нем проступают бледно-жёлтые линии очередной пентаграммы. С ее появление комната преобразилась. Нет, ничего ужасающе-мрачного в ней не появилось. В камине затанцевал полупрозрачный зелёный огонь, на стеллажных полках книги превратились в разнокалиберные склянки и колбы, а на полу под ковром проявилась большая бурая пентаграмма, вписанная в прямоугольник всей гостиной. Как есть - дом алхимика.
   Я с подозрением покосилась на бурые линии. Надеюсь это не кровь. Надежды, конечно, мало, но хотя бы она не принадлежала человеку.
   Заслышав голоса, я выглянула в прихожую, куда выходили распахнутые двери. На лестничной площадке, выше этажом, стояли двое, - мужчина и женщина, - и громко спорили, но прислушавшись, я поняла, что на повышенных тонах говорит женщина в теплом темно-синем платье с широкой юбкой, а мужчина в белой рубахе и серых брюках спокойно ей отвечает.
  -- Почему? Почему, нет, Ханц?! Нам же хорошо вместе?!
  -- Хорошо, - кивнул мужчина и добавил: - В постели. Но жениться... На тебе?! Уволь. Я с самого начала говорил: услуга за услугу. Мне нужен был призыв духа, тебе твои новые силы. Всё честно.
   Но женщина, как мне кажется, не слушала его. Она вздернула подбородок и заявила:
  -- Я пойду на охоту, Ханц. Я пойду вместе с ведьмами.
  -- Юран, Юран, - тяжело вздохнул мужчина и обречённо покачал головой. - Чего ты добиваешься? Пойми, сильнее ты не станешь. Не так.
   Юран? Это Юран? Не разукрашенная морщинами старуха, а еще молодая девушка? Я прищурилась. Шаманка показалась мне весьма привлекательной: тоже овальное лицо, аккуратный нос и маленький подбородок, но ни обвисшей кожи, ни морщин, ни пигментных пятен - красивое молодое лицо, только губы тонкие, или мне не видно и она их поджимает, платиновая блондинка, причём натуральная.
  -- Я люблю тебя, Ханц! - протянула она руки к мужчине. - Неужели ты не понимаешь?! Я люблю тебя.
  -- Нет, - отшатнулся он от нее.
  -- Люблю! - притопнула она ногой. - И ты будешь моим, слышишь!
   Выражение лица мужчины стало брезгливым. Кстати он тоже был блондином.
  -- Зачем? Юран, спроси себя, зачем я тебе нужен? Когда я нашёл тебя, ты боялась всех: темных, светлых, духов. Я научил тебя не бояться. Я дал тебе силу. И что ты делаешь? Сидишь и ждёшь, что станешь еще сильнее? Или ты думаешь, что став моей женой, ты возвысишься над остальными?
  -- Ханц...
   Шаманка подалась вперёд, но мужчина снова отстранился.
  -- Помолчи. Ты не любишь меня. Я не люблю тебя. То, что между нами было - сделка. И, да, мне понравилось быть с тобой, но я взял то, что хотел, а ты получила то, что хотела ты. Не было любви.
  -- Неправда! - воскликнула девушка и попыталась обнять мужчину. - Я люблю тебя! Я буду бороться! Я пойду на охоту.
  -- Иди, - разозлился блондин, отталкивая ее от себя. - Охоться. Давай! Я рассчитывал на твоё благоразумие, а ты... Ты даже не слышишь меня.
  -- Я люблю тебя!
  -- Не меня, Юран, - себя. Ты... ты такая же, как и все остальные. Иди, охоться. Только потом не жалуйся, что из тебя выпили все силы. Ты понятия не имеешь на кого собралась охотиться. Пойми, тебе больше нечего нам дать: ни мне, ни ему. Мы тебе не по зубам, Юран. Уходи.
  -- Ханц.
  -- Уходи, и не возвращайся. Я сделал для тебя всё, что мог.
  -- Ты! Ты! - задыхаясь, почти закричала она. - Ты всё равно будешь моим!
  -- Посмотрим, - холодно ответил блондин и захлопнул дверь в комнату с той стороны, оставив Юран одну на лестничной площадке. Даже не проводил. Но, думаю, после этого было бы гораздо хуже.
   Вся в слезах, шаманка сбежала по лестнице, но у самого порога остановилась.
  -- Ты всё равно будешь моим, Ханц. Я найду способ. Клянусь.
   И ее взгляд мне не понравился, он был таким же злым и решительным, как тогда, когда она просила Валекеа убить меня. Дверь со звоном захлопнулась. Юран ушла, и дышать стало легче.
   Подождав, не спустится ли хозяин, я поднялась наверх. Лестница вела и дальше - на чердак, но меня интересовала именно спальня, или комната или то и другое, что находилось именно за дверью, за которой скрылся хозяин. Но, как ни странно, дверь для меня оказалась закрыта. Там, с той стороны раздавались шаги и приглушенная ругань, но всё, что мне оставалось, это стоять и слушать.
  -- Тьма! Давно надо было от нее избавиться. Охотиться она собралась. Нашла чем удивить. Да, на нас столько раз охотились, что всех с ходу не упомнишь! Любит она, как же, знали мы таких любящих - пачками бегали, пока не узнавали, что я младший. Тьма! - возмущался он сердитым вдруг ненадолго становившимся хриплым голосом, словно он там прикладывался к бутылке с чем-то покрепче вина. Психанул мужик. Задела она его. Болезненно задела. Вон как бегает по комнате. Я попыталась заглянуть в замочную скважину, но увидела только стену и окно напротив. Шаги стихли, и блондин попросил кого-то: - Покажи мне ее.
   Я чуть шею не свернула, пытаясь увидеть, что твориться за дверью. Это садизм какой-то! Почему я не могу войти? Я же только одним глазком! Бли-ин! Я от любопытства лопну.
  -- Не ЭТУ! - закричал блондин. - Проклятье! Покажи мне ЕЁ! Неужели настолько трудно хотя бы раз сделать так, как я тебя прошу?! Мне это нужно. Она всё, что у меня осталось. Всё... и ничего. Покажи мне. Прошу тебя.
   Надо же! Кто бы ОНА ни была, для него она очень важна, болезненно важна, словно последний лучик надежды. Мне даже стало жалко блондина, столько тоски и боли прозвучало в его последней просьбе.
  -- Ты..., - иначе произнес он, и моё сердце сжалось, столько невообразимой нежности было в его голосе. - Прости меня.
   Идиллию нарушил чей-то грубый голос.
  -- Любуешься?
  -- Валекеа, - раздраженно фыркнул блондин. - Явился.
  -- И тебе, тёмный, не хворать.
  -- Не твоими молитвами.
  -- Не моими, - согласился хранитель и сразу перешел к делу: - Ты сделал то, что я тебя просил?
  -- Как и договаривались: дом, приют, библиотека. Осталось закончить с архивом, сделать копию рамы и Сейду можно переносить.
  -- Хорошо. Я передам ей.
  -- Она могла бы и сама прийти.
  -- Могла бы, - проворчал Валко, видимо сам был не в восторге быть на посылках, но приказ Снежной королевы, пусть и бывшей, для него закон. Хорошо, что Хранитель теперь свободен.
   Громко звякнула бутылка.
  -- Но ей легче продолжать винить во всём меня, - голос Ханца изменился, в нем начали узнаваться раздражающе-высокомерные интонации Безликого. Тень отступала, - думаю, это была именно она, а не морок, - и молодой эмоциональный мужчина, искренне возмущенный поведение своей любовницы, каким он был с Юран, превращался в бесстрастного и циничного алхимика. Единственное, что не вписывалось в этот образ - нежность, которую он позволил себе наедине с собой и образом любимой.
   Хранитель что-то прорычал, но я не поняла ни слова.
  -- Твой Йохан задаёт слишком много вопросов, - снова заговорил Безликий.
  -- Когда ты покинешь Лиен, кому-то придется обновлять твои ловушки. Йохан не глуп. Он будет молчать. К тому же, он не подозревает, кто ты на самом деле.
  -- Неужели?! Его интерес к трактатам о ведьмовских мороках наводит меня на другие мысли.
  -- Пусть, - отмахнулся Валко. - Вся информация о тенях и алхимиках хранится в замке. Он ничего не найдёт. Никто не узнает о твоей причастности.
  -- Смотря к чему, - беззлобно усмехнулся Безликий.
  -- Скажи, темный, ты же не из-за нашей просьбы вернулся в Лиен? Ты хотел посмотреть на дочку Лаиры?
  -- Я этого и не скрывал.
  -- Похожа? - ехидно поинтересовался Валко.
  -- На Эмиля да, на Лаиру не очень, - ответил Лик, но что-то в его голосе подсказало мне, это не то, о чём его спрашивал Хранитель.
  -- Ты знаешь о ком я, - гортанно произнес Валко, выражая тем своё недовольство. - Сейда рассказала мне...
  -- Она понятия не имеет!... - неожиданно вспылил Лик, но быстро успокоился. - Сейда ничего не знает.... Я ничего ей не рассказывал.
  -- Нет, - согласился хранитель. - Но, королевы давно заметили, что ты кого-то ищешь среди них. Сейчас. Это была она?
   Безликий замолчал. Достаточно надолго, чтобы забеспокоится: там ли он ещё.
  -- Да, - наконец, ответил Безликий. - Это была она.
   Валко подумал, после чего сказал:
  -- Я дам тебе три ответа, - и уточнил: - По моему выбору.
   Лик промолчал, но, видимо, приподнял бровь или вопросительно посмотрел на Валко.
  -- Это моя плата за твою помощь, - пояснил Валекеа. - Согласен?
  -- Как понимать: по твоему выбору?
   Меня тоже заинтересовало, как Валко себе это представляет?
   (окончание диалога будет добавлено по завершению всей книги, так как возможны изменения в деталях)
  

Глава 5

   Когда разговор закончился, дверь неожиданно открылась, но я осталась стоять снаружи. После всего услышанного меня охватило беспокойство, тревога, почти страх: а, что если?...
   Я неуверенно вошла внутрь. За дверью оказалась просторная комната-кабинет с тремя окнами: два напротив и одно справа. Из мебели: два массивных шкафа, стол, секретер, напольные часы, овальное зеркало в полный рост и поблёкший от времени ковёр. Не густо. Дверь слева, скорей всего, ведёт в хозяйскую спальню, но самого Безликого там нет, - я это знаю, - он ушел через зеркало в тот же момент, как закончил разговор с Валко.
   За окнами начали быстро сгущаться сумерки, и вот я уже стою в кромешно тьме. Кх-м. Кто-то торопится или так и надо? Скрежет в замочной скважине заставил меня обернуться. Воры? Вряд ли. Значит, кто-то свой. Дверь медленно открылась. На пороге, освещенная бледным светом свечи, застыла Юран. Что она здесь забыла? Ночью, когда хозяина нет дома. Я посмотрела на то, что она зажала в правой руке и усмехнулась. Шпилька. Ну-ну. Что дальше?
   А дальше начало происходить то, что происходит в подобных случаях, Юран начала бойко обыскивать комнату. Думаю, она точно знала, что хозяина не будет дома и в ближайшее время не предвидится. Я же с интересом наблюдала, как шаманка мечется от одного неприступного предмета мебели к другому и недоумевала, она на самом деле думала, что Лик не поставил защиту? То, что на нее еще никто не кинулся, не значит, что вламываться в дом алхимика безопасно. Пожалуй, даже я не рискнула бы копаться в вещах Безликого. Но, возможно ли, что Лик знал, что Юран вернётся? Я мельком глянула в зеркало, через которое ушел алхимик, и увидела, как по контуру пробегают сиреневые искры. Точно знал.
   Но Юран было не до размышлений, она упорно пыталась открыть один из шкафов. Тот не поддавался. Разозлившись, шаманка призвала нечто похожее на бледное облако, которое, судя по тому, как зафыркала девушка, попыталось вразумить её не совершать ошибки, к сожалению, безрезультатно. Смирившись, облако просочилось в шкаф, послышалось неприятное шипение, после чего из всех щелей шкафа повалил густой чёрный дым, как при горении резины. Видимо и запах был такой же мерзкий, так как шаманка, сморщив нос, отшатнулась, а вдохнув, надрывно закашлялась. Девушка активно замахала руками, но дым проигнорировал попытки рассеять его и продолжил неспешно распространяться по комнате. Шаманка запоздало сообразила, что нужно не махать руками, а чем-нибудь прикрыть дыхательные пути, а лучше открыть окна и покинуть помещение пока дым не выветрится, но шаманка торопилась, поэтому ограничилась рукавом. Она потянула ручку и в этот раз дверца поддалась. Удивительно, но внутри шкафа дыма не было. Не испытывая дискомфорта от едкого дыма, я зашла со спины, чтобы заглянуть внутрь. На верхних полках мостились большие деревянные ящики, на нижних - одежда, на средних - книги. К ним-то Юран и потянулась. Полагая, что шаманка пришла за заклинанием, я пробежалась глазами по потрёпанным корешкам, прочесть не прочла, но знакомые руны заметила. Однако я ошиблась, девушку интересовали не сами книги, она искала в них что-то иное, этим иным оказался тайник: книга со склеенными страницами и вырезанным нутром, куда Безликий поместил черную каменную шкатулку. Добравшись до нее, Юран достала из рукава тонкое лезвие, подковырнула им край с одной стороны, и крышка без усилий откинулась назад. В шкатулке лежали кольца и амулеты, Юран долго копалась, но, наконец, выбрала одно.
  -- Подойдет, - кивнула она, повертев перстень в руках. - Он часто его носил.
   Я нахмурилась и машинально провела по руке, проверяя на месте ли перстень. На месте. Я узнала его по оправе, только по ней, перстень, что взяла Юран, был слишком заношенным: серебро почернело и обзавелось царапинами, камень поблек и местами скололся, гравировка загрязнилась и стало трудно понять, что на нём изображено: толи расколотое надвое дерево, толи увядающий цветок, на драконью морду это походило смутно, я бы и не догадалась, если бы не видела изображение дважды.
   Юран взяла кольцо, и это было её ошибкой, самой серьёзной ошибкой в ее жизни. Знания начали появляться в моей голове, словно кто-то нашептал мне их на ухо. Охоту шаманке бы простили. Исконное право ведьм охотиться, даже если они возьмут с собой иную, пусть и смертную - это их право. Охотятся ведьмы по-своему честно, выбирают желанного темного и идут по его следу, а там уж как получится, но Юран решила действовать иначе, шаманка напросилась на охоту, чтобы в междумирье, где грань между мирами особенно тонка, призвать Темного и вызнать, как заставить нужного ей алхимика полюбить её. Кольцо ей было нужно, чтобы не ошибиться и наверняка пойти по следу тьмы Ханца, ведь чем ближе вещь к телу, тем легче искать её хозяина. Только не шаманка выбрала перстень - это перстень выбрал Юран. Пора было преподать урок королевскому отпрыску, и перстень выбрал Юран, сама бы она никогда не призвала Темного - силёнок бы не хватило. В перстне же силы ещё оставались, хотя и не те, что были до создания двух зеркал и многоуровневой защиты в здании приюта и библиотеки. Сейчас кольцо ощущало себя опустошённым, но сильнее его тревожило то, что оно знало, всё сделанное им в Лиене никому добра не принесет и лучше покинуть непутёвого мальчишку здесь и сейчас, прежде чем принц снова призовёт к Силе и совершит очередную подростковую глупость.
   Тем временем, ничего неподозревающая, Юран завернула перстень в лоскут чёрной ткани и спрятала его у себя в сумочке. Она закрыла дверцу шкафа, подошла к окну и открыла его настежь, после чего поспешила покинуть помещение. Я последовала за ней, но невидимый рассказчик решил поставить троеточие и погрузил сцену во тьму. Я даже расстроилась. Неужели я не увижу ни этой таинственной охоты, ни встречи Юран с Тёмным? Вдруг он сказал ей что-то важное, что-то, что поможет Лику вспомнить, кто он.
   Тут же пришел вопрос из ниоткуда. Я, на самом деле, хочу знать, как привязать к себе алхимика? Как подчинить его тьму и заставить полюбить себя, вопреки желанию? Действительно ли я хочу знать это? Я подумала. Потом подумала еще раз и решила что, нет, такие знания слишком опасны, и лучше мне остаться в неведении, чем своим любопытством навредить Лику. Удовлетворённый моим ответом, невидимый рассказчик продолжил: тьма отступила, и я оказалась на кухне в гостинице господина Перссона. Мужчина сидел за столом и напряженно всматривался в лицо Молли, которая сидела напротив него и выглядела вроде бы так же, но меня насторожила небрежно-властная поза и отсутствующее выражение лица, словно ей давно и глубоко безразлично, что происходит вокруг нее. Совсем на нее не похоже.
  -- Время возвращать долг, - сказала она ровным тоном.
   Господин Перссон заерзал на скамье. Чувствовалось, что ему неуютно. Взгляд бегал, и мужчина не решался посмотреть Молли в глаза.
  -- Если об этом узнают...
  -- Знают, - так же безэмоционально заявила она. - Ты отказался от служения Светлому. Ты просил свободы, и я дала её тебе. Время возвращать долг.
  -- Я не отказываюсь, - Перссон тяжело вздохнул, и, поставив локти на стол, сцепил пальцы в замок. - И не жалуюсь. Я не уверен, что смогу быть полезен ... сейчас, когда у меня нет Силы Светлого.
  -- Она тебе не понадобится. Ты должен пойти тропой призраков к дому Хранителя и забрать у шаманки Юран...
   Мужчина вскинул голову.
  -- Юран? Она жива?
   Молли задумалась, но ответила:
  -- Да, Валекеа всё еще поддерживает в ней жизнь.
  -- Ты хочешь, чтобы я пошёл к Юран?
  -- Да. Ты заберешь у нее королевский перстень и отдашь его спасительнице Лиена.
  -- За что? - побледнел мужчина.
   Голос Молли стал ледяным.
  -- Кто-то думает, что может обмануть Тьму.
  -- Она хорошая девочка, она не стала бы...
  -- Она? - в каком-то смысле удивилась Молли, а точнее та, кто была в ней. - Нет. Она лишь пешка.
  -- Пешка, - выдохнул господин Перссон, и удручённо покачал головой. - Бедная девочка.
  -- Не спеши с выводами, - усмехнулась Молли. - У пешки всегда есть шанс стать королевой.
  -- Но какой ценой?! - возмутился мужчина.
  -- Зависит от нее.
   Тут хозяин гостиницы резко расправил плечи, выпрямился и забарабанил пальцами по столешнице. Он прикрыл веки, а когда открыл глаза, те светились неярким жёлтым светом.
  -- Почему ты просто не вернёшь ее домой? - с вызовом посмотрел он на собеседницу. - Она заслужила это.
   Молли замолчала, смотря в одну точку над плечом Перссона. Я во все глаза смотрела на нее и напряжённо ждала ответа.
  -- Не могу, - наконец ответила она. - Я связана договором.
  -- Ты могла бы обойти его. Это твой договор и твои гарантии.
  -- Не забывайся, - ледяным тоном осадила мужчину Молли, а внимательно посмотрев на него, нахмурилась: - Страж? Тебя не должно быть здесь. Я освободила его.
  -- Ты - да, - надменно усмехнулся тот, кто занял место господина Перссона. - Я - нет.
  -- Он свободен, - напряжённо произнесла Молли, и на кухне стало значительно темнее, словно кто-то выключил часть газовых ламп, хотя был день, и лампы не горели.
  -- Хорошо-хорошо, - примирительно поднял руки мужчина. - Свободен. Надолго я в нём не задержусь, как, впрочем, и ты.
  -- Я в людях не задерживаюсь, - презрительно фыркнула Молли, и свет в помещение вернулся.
  -- Оставим эту тему, - милостиво решил тот, кого назвали Стражем, но под тяжелым взглядом собеседницы всё же скривил губы. - Ты звала меня?
  -- Я? - сделала круглые глаза Молли. Не искренне, но весьма выразительно. - Неужели?!
  -- Прекрати, Тьма, - раздосадовано поморщился Страж. - Что тебе нужно?
   Поза девушки стала чуть более расслабленной. Она откинулась назад, убрала руки со стола и положила их на колени.
  -- Лазейка, - ответила она.
  -- Опять?! - воскликнул мужчина, растеряв свою надменность. - Мы уже дали тебе две! Сколько можно?!
  -- Столько, сколько нужно, - пожала плечами Молли. - Ты сам сказал - она заслужила.
   Мужчина нахмурился.
  -- Она заслужила вернуться домой.
  -- Так верните её!
   Страж зло глянул на собеседницу и сжал кулаки.
  -- Это не в нашей власти.
   Молли презрительно фыркнула. Как и я. Если не можешь помочь, какой смысл сотрясать воздух.
  -- Тогда говори. Что её нужно сделать?
   Я насторожилась. Это ведь про меня, да?! Это я должна что-то сделать? Внимательно слушаю. О-очень внимательно. Но Страх уклонился от ответа, снова спросив Тьму:
  -- Не понимаю, почему Ты не вернёшь её домой?
  -- Я сказала, - пальцы на коленях раздраженно дернулись, - я связана договором.
  -- Что с этим договором не так? - Страж наклонился над столом. - Она не первая призванная в наш мир.
  -- Правильный ответ - не первая, - скривилась Молли и следующий резкий жест, показал, насколько Тьма раздражена этим фактом. Она дернула рукой и с кончиков ее пальцев сорвалась дымка. Она зависла в воздухе над столом, после чего превратилась в плоскую чёрную пентаграмму, почти такую же, как меня на руке. Я попыталась разобрать, что в ней написано, но текст поплыл перед глазами, а Молли как-то подозрительно усмехнулась, неожиданно посмотрев прямо на меня. Я вздрогнула. Она видит меня? Или знала, что так и будет? Вот, Тьма!
   Я взглянула на Стража, но тот меня не видел. Он внимательно вчитывался в строчки договора, при этом хмурился, приподнимал брови и, наконец, весело фыркнул:
  -- Серьёзно? Кто до этого додумался? Я пожму ему руку.
  -- Ей, - снисходительно поправила Тьма. - Ты не дочитал до конца.
   Страж с серьёзным лицом прочёл что-то в пентаграмме и помрачнел.
  -- Она? Снова? Мы думали, она мертва!
  -- Она самая, - кивнула Молли и с неприкрытым восхищением хмыкнула. - Смышлёная мерзавка. Обвела меня вокруг пальца.
   Мужчина стукнул по столу кулаком.
  -- И нас.
  -- Говори, Страж, - напомнила Тьма. - Что призванной нужно сделать?
   Мужчина задумался, даже глаза прикрыл.
  -- Пусть разбудит Аврору, - заговорил он глухо.
  -- Розгарден, - нахмурилась Молли. - Проклятый город-сад. Ей туда не попасть, Страж. Розы реагируют на свет. Они убьют её.
  -- Я помогу, - открыл он глаза, и вдруг застыл, словно нажали на стоп-кадр.
   Кухня подёрнулась чёрной дымкой.
  -- Достаточно, - спокойно сказала Тьма устами Молли.
   Повернув голову, я непроизвольно дернулась. Она смотрела прямо на меня.
  -- Ты поняла? - спросила она, и, не ожидая ответа, продолжила: - Найди и разбуди Аврору. Проклятье - это её сон. Разбудишь Аврору - вернёшься назад.
   Я неуверенно кивнула.
  -- И еще кое-что. До сна я отправляла в Розгарден Палача. Кто-то в городе начал баловаться чёрной магией. У молоденьких ведьм похищали их молодость и красоту. На время. Но позже исчезали и сами девушки. Палач вернулся ни с чем, но оставил в городе Тень. Теперь это твоя задача. Найди Тень и выясни, кто нарушил равновесие.
   Внутри у меня всё похолодело. Я не смогу! Я без магии! Я не справлюсь!
  -- Я...
  -- Достаточно будет произнести его имя, - снисходительно усмехнулась Тьма. - Будь осторожна. Проклятые розы питаются светом. Кольцо защитит тебя от них, но без надобности к цветам не прикасайся. Поняла?
   Я энергично закивала.
  -- Хорошо. Удачи.
   Если я надеялась, что Тьма скажет что-нибудь еще, то зря надеялась, не сказав больше ни слова Тьма растворилась в воздухе, а я вернулась в дом Гарри. Однако голос продолжал нашёптывать мне, что шаманка, выслушав Перссона, наотрез отказалась отдавать кольцо, хотя тот и убеждал её, что спорить с Тьмой бесполезно, тогда хозяин гостиницы украл кольцо, а Страж Света подсказал Юран, где его искать. В результате шаманка переместилась к порталу и накинулась на меня. В агонии призвала очень сильного духа, который и протащил меня путями неуспокоенных в проклятый город, минуя стену роз.
  -- Мама моя! - ошарашено выдохнула я, облокачиваясь на стол. - Ничего себе помог! И как мне теперь отсюда выбираться?
   Невидимый и безголосый помощник напомнил, что для этого мне нужно найти и разбудить некую Аврору.
  -- Аврору? - нахмурилась я. - Кто такая Аврора? Розы. Сон, как проклятье..., - произнося мысли вслух, осенило: - Тьма-а! Неужели я похожа на прекрасного принца?! Как я буду будить спящую красавицу? Как, блин, вы это себе представляете?
   Впрочем, ответа я не ждала. Сев на скамью, обвела взглядом, разложенные на столе, вещи. Надо подогреть завтрак, утром Гарри придёт голодный, кем бы он там ни был, надо собрать сумку... "Надо выйти во двор", - подумала я, и не заметила, как оказалась у двери. Толкнула дверь и...
   ...Снова проснулась наверху. Так же укрытая плащом алхимика, но в платье. Я потрясла головой. Что это было?
  -- Госпожа ученица, завтрак готов, - заглянул в комнату Гарри, увидел, что я проснулась, и от чего-то разулыбался, тут же предложив: - Вам помочь спуститься?
  -- Я не ученица, - ворчливо буркнула я, - я помощница.
  -- Так это я э-э... - замялся он, робко протискиваясь в комнату.
  -- Перепутал, - подсказала я.
   Продолжая улыбаться, мужчина закивал. Болезненно морщась, приподнялась на локте.
  -- Открой, пожалуйста, ставни. Здесь темно.
   Когда тусклый свет проник в комнату, я встала, морщась от неприятных ощущений. Боль в спине не прошла, но на ногах я устояла и даже в глазах не потемнело. Я действительно выздоравливаю?! Посмотрела на притихшего мужчину и настороженно поинтересовалась:
  -- Что-то случилось?
  -- Ничего, госпожа у... помощница, - исправился Гарри.
  -- Тогда почему улыбаешься?
  -- Так это..., - глаза мужчины возбужденно забегали из стороны в сторону, - приходила.... Она.
  -- Она? - переспросила я, надеясь услышать что-нибудь о женщине, приходившей ночью.
  -- Она, - кивнул Гарри и расплылся в такой дебиловато-счастливой улыбке, что я на секунду испугалась за его психическое здоровье.
  -- Гарри с тобой всё в порядке? - подойдя ближе, коснулась его предплечья.
   Хозяин дома сделал несчастные глаза, заломив кустистые брови, но улыбаться не прекратил, от чего, лицо приобрело выражение натянутой радости: вроде бы и рад, но уже начинает понимать, что радоваться не чему.
  -- Можа простила? - жалобно спросил он меня.
   Я опустила уголки губ вниз.
  -- Понятия не имею.
   Зря я это сказала. Выражение лица Гарри сразу стало несчастным, но он всё так же порывался помочь мне спуститься, однако прежде мне нужно было привести себя в порядок, о чём я ему и сообщила:
  -- Гарри мне нужна вода. Тёплая.
  -- Зачем? - озадачился он.
  -- Умыться, - и пояснила для несведущего о моих утренних процедурах: - Понимаешь, я привыкла по утрам умываться и чистить зубы. Зубную щетку не прошу, но тазик с тёплой водой хотела бы получить. Сделаешь?
  -- А завтрак?
  -- После.
  -- Как пожелаете, - развел руками мужчина и вышел из комнаты.
   Ох, поспешила я с умыванием. Это я поняла, когда наклонившись над принесённой большой миской с теплой водой, у меня закружилась голова. А всё из-за того, что присесть на корточки мне не удалось. Как и в случае с травяным настоем, Гарри поставил миску на сундук. Обойдя его, я поняла, что миска находится на уровне моих коленей. Для того, чтобы умыться нужно было либо наклониться, либо присесть. Последнее не удалось по причине больной спины, а второе вызвало сильное головокружение, из-за которого я чуть не утопилась в миске.
  -- Ты что творишь?!! - выловили меня, позволили откашляться и отфыркаться от попавшей в дыхательные пути воды, после чего яростно встряхнули. - Жить надоело?!
  -- К-хе, к-хе... нет.
   Меня рывком подтянули к себе.
  -- Тогда, Тьма тебя забери, что ты делаешь?!
  -- У-умыться..., - просипела я, смотря в чёрные взбешенные глаза Эдварда, - хотела.
  -- Дура! - коротко резюмировал блондин.
   Кто бы спорил?! Я не спорю. Стою, смотрю на него и не спорю. Сама виновата. Увидев раскаянье, Эдвард перестал до боли сжимать предплечья, но не отпустил. Точно синяки будут.
  -- Зачем? - устало спросил он.
  -- Что? - непонимающе захлопала я глазами.
  -- Зачем ты хотела умыться?
   Я удивленно приподняла брови.
  -- Я грязная. У меня лицо чешется. И руки. От меня пахнет.
  -- Же-енщины, - закатив глаза, с тяжёлым вздохом протянул Эдвард и обращаясь ко мне: - Полегчало?
   Кивнула.
  -- Да.
  -- Настолько, что потянуло на глупости?
   Я отвела взгляд. Что могу я сказать? Да, потянуло. Я с подозрение покосилась на Эда. И в кого он такой умный?
  -- Сядь, - приказал он.
  -- Я...
   Эдвард напрягся и повысил голос:
  -- Сядь, я сказал.
   Это меня возмутило.
  -- Не кричи на меня!
   Глаза алхимика недобро блеснули.
  -- Пока еще не кричу. Сядь, мне нужно посмотреть на твою спину.
   Спорить не рискнула. Послушно уселась на постель, настороженно поглядывая на алхимика, который развел бурную деятельность. Сбегал вниз, наорал на Гарри за то, что не проследил за мной, пока я умываюсь, принёс еще одну миску с горячей водой, тряпку и мыльный корень, потом еще раз сбегал вниз, швырнул на постель сверток ткани и раздражённо потребовал:
  -- Развернись и подними платье.
   Я развернулась, а вот с поднятием платья вышла неувязочка - не смогла я этого сделать, спина не позволила.
  -- Поторапливайся. У меня нет времени с тобой возиться.
  -- Я не могу, - честно призналась я.
  -- Что? - желчно уточнил он. - Руки не поднять?
  -- Да. Спина...
  -- Надо же! - язвительно-ехидно воскликнул Эдвард. - А только что ты собиралась умыться. Сама.
  -- Не смешно.
  -- Я и не смеюсь, - сурово произнес алхимик. - Я говорю, что ты спешишь. Не знаю, куда и зачем, но этим ты вредишь сама себе. Пока твоё выздоровление только иллюзия.
   Мысленно я с ним не согласилась, но вслух ничего не сказала. Пусть думает, что хочет. Эдвард же, поддержав меня за локоть, помог встать.
  -- Медленно подними руки вверх, - попросил он.
   Я подчинилась, чем потревожила мышцы спины, которые отозвались тянущей болью и слабым прострелом в голову, но я стерпела. Бывало и хуже.
  -- Хватит, - остановил блондин. - Так и держи.
   Он схватил за подол платья и дернул его вверх.
  -- Держи, - Эдвард сунул мне края ткани в обе ладони, а задрав рубашку и неприлично медленно поводя рукой по спине, хмыкнул: - Надо же, быстро...У тебя точно нет светлого дара?
  -- Нет. Но Мастер Ирон часто поит меня укрепляющими настоями, - не соврала я. Ирон действительно часто поит меня зельями. Не всегда укрепляющими, и не всегда действенными, но всегда с благими намерениями.
  -- Заметно. Что ж, можешь опускать.
   Я отпустила подол, поправила платье и повернулась к блондину лицом. Было немножко стыдно, но я задавила свою природную стыдливость на корню. Нужно выбираться отсюда и как можно скорее. Не нравится мне поведение Эда, хоть убейте, не нравится. Пугает он меня.
  -- Сегодня мазать не буду, - заговорил Эдвард, когда ему надоело молча изучать моё лицо. - Приду завтра ближе к вечеру. Сядь, я помогу тебе умыться.
  -- Можно я сама?
   На меня посмотрели как на... Ну, вы поняли. Я снова села на постель и постаралась отрешиться, думать о чём угодно, но не о том, как смотрит на меня этот алхимик: безотрывно, изучающе - всё время, пока мыл мои руки, лицо, шею, и делал это невыносимо бережно, от чего хотелось бежать отсюда без оглядки. Я не знаю почему, но Эдвард представлялся мне в образе огромного капкана, в который легко попасть, и невозможно выбраться, разве что через боль. Сам он никогда не отпустит, даже если ты будешь умолять его на коленях, даже если будешь умирать от тоски и одиночества - он не отпустит, и он будет нежен и ласков, но только если ты подчинишься, если полностью перечеркнёшь свою жизнь и станешь его игрушкой, только тогда...
  -- О чём задумалась?
  -- Да, так... О своём.
  -- Хотел бы я прочесть твои мысли.
   Я вздрогнула, но сделала это незаметно, в ответ же раздражённо фыркнула:
  -- Предпочитаю думать в одиночестве.
   Эдвард нахмурился, глаза его потемнели, но вихрей тьмы я в них не увидела.
  -- И в кого ты такая колючка? Неужели я настолько тебе не нравлюсь?
  -- О чём ты? - включила я дурочку. - Мы с тобой не так давно знакомы, чтобы говорить нравишься ты мне или нет. Я благодарна тебя за выздоровление и готова заплатить, но на этом всё.
   Блондина перекосило так, словно он лимон съел и лаймом закусил.
  -- Посмотрим, - буркнул он, резко встал, поставил миску с водой на сундук, швырнул в неё тряпку и вышел, хлопнув дверью.
   Я забеспокоилась, встала, подошла к двери и толкнула её. Дверь не поддалась. Я уперлась плечом и надавила сильнее. Безрезультатно. Какого чёрта!! Он, что, запер меня?! Я постучала.
  -- Эдвард, как это понимать?! Выпусти меня!
   Ответа не последовало. Я прислушалась к разговору внизу, увы, мужчины говорили слишком тихо, чтобы я могла их расслышать, но судя по интонациям Гарри нервничал, а Эд был раздражающе непреклонен.
  -- Эй! - ударила я по двери и поморщилась - перестаралась, но не прекратила возмущаться: - Выпустите меня! Вы меня слышите?!
   На мои вопли долго никто не реагировал. Я начала психовать. Тьма! Меня даже в замке никто не запирал! Да, что он себе позволяет?! Я свободный человек!
   Я заметалась по комнате. То подходила к двери и прислушивалась, то разворачивалась и шла к постели, но не садилась, а зло смотрела на брошенный Эдвардом свёрток, и думала, чтобы я с ним сделала, в смысле с блондином, будь у меня силы. И так я себя этим накрутила, что едва не подпрыгнула от неожиданности, когда в комнате раздался звук упавшей на пол глиняной миски. Я подошла, чтобы поднять ее и побледнела. Миска стояла на полу целёхонькая, но вот тряпка в ней намертво вмерзла в лёд. Я так перепугалась, что заметалась по помещению еще хаотичнее, не зная как поступить. Из глубин подсознания поднялась паника, похоже, назревала бурная и разрушительная истерика. Мне бы сейчас отвлечься и подумать, заняться чем-нибудь, повышивать, например, постирать или погладить, на худой конец, погулять, но, Тьма всех побери, моя вышивка осталась в замке, стирать и гладить у Гарри нечего и нечем, а погулять... Я зло глянула на закрытую дверь. Именно в этот момент в голове зазвучал мамин голос: "Сядь и успокойся. Ничего страшного не произошло. Что можно - исправим, что нельзя - выбросим. Успокойся, заяц, сейчас что-нибудь придумаем". Ах, мама-мама, как мне тебя здесь не хватает. Всегда такая спокойная и рассудительная. Почему, ну, почему я уродилась в папу? Такая же истеричка. Спасибо мама! Как же вовремя мне вспомнились твои слова.
   Я села на постель и задумала, что мне делать дальше. Во-первых, мама права, надо успокоиться. Ничего страшного не произошло. Как закрыл, так и откроет, а если не откроет, ему же хуже, я, когда злюсь, превращаюсь в настоящую ведьму, мне и тьма не нужна - своей хватает, дай только волю. Я потёрла виски. А с миской... Что делать с миской? Разбить? Спрятать? Ерунда. У меня нет сил. Тогда... Я встала и вернулась к сундуку. Так и думала -показалось. Миска всё так же стояла на полу, а в мыльной воде плескалась тряпка.
  -- Вот же истеричка, - обругала я себя, взяла миску и поставила её на сундук. Странно, что не разбилась.
  -- Госпожа, - раздался от двери голос Гарри.
   Я испуганно дёрнулась и повернулась, чтобы увидеть, как дверь открывается и в комнату беспрепятственно входит хозяин дома с подносом в руках, на котором стоят две миски: одна с чем-то горячим и одна с тремя ломтями серого хлеба.
  -- Вот, - неуверенно произнес Гарри. - Покушать принёс.
   Глянув на мужчину исподлобья, подошла к двери и попыталась выйти. Не получилось. Проём был свободен, но для меня там стояла стена, невидимая, но стена.
  -- Запер, - окончательно утвердилась я в своих подозрениях и как-то резко успокоилась.
  -- Госпожа?
   Я посмотрела на мужчину и усмехнулась. Гарри смотрел на меня несчастными и немного напуганными глазами.
  -- Как я понимаю, он меня запер, - глядя поверх плеча Гарри. - И надолго?
  -- Госпожа... тут, это...я.
  -- Не знаешь?
   Гарри покачал головой. Я вдохнула и взглядом указала на постель.
  -- Поставь. От еды я отказываться не собираюсь.
  -- Эт хорошо, - обрадовался мужчина. - Вам поправляться надо.
  -- Гарри.
  -- Да, госпожа.
  -- Ты ведь можешь пройти сквозь эту защиту?
  -- Д-да, - неуверенно кивнул Гарри. - Эд сказал...
  -- Принеси сумку, - потребовала я, улыбнулась своим мыслям и села есть.
  

***

   Наступления ночи я ждала с нетерпением. За это время выяснила несколько интересных вещей. Во-первых, когда спросила Гарри, знает ли он девушку по имени Аврора, он ответил, что да - это любимая племянница хозяек сада. Родители привезли её в Розгарден два года назад, и с тех пор она живёт с ними. Видел её Гарри всего несколько раз, так как почтенные дамы запрещают девочке выходить из дома без сопровождения. Большую часть времени Аврора проводит у себя в комнате или в саду. Во-вторых, что до города идти где-то около часа, если я правильно определила расстояние, описанное Гарри, как "собака добежит - не запыхается", по разъезженной дороге быстрым шагом до границы леса, а там по мощёной мимо стражей и я на месте.
   Да, я собралась бежать. План был прост, попросить рыжую ведьму помочь мне и сделать отсюда ноги. Я так решила и внутренний голос со мной согласен. Однако воплотить в жизнь мой план мне не дали, усыпив прежде, чем за окном стало темно.
   Во сне меня грубо вышвырнуло к стене с пентаграммой в кружевном белье и воздушном, мерцающем в лунном свете, пеньюаре, а шёпот на грани слышимости ругал меня за излишнюю импульсивность. Еще рано бежать, я не готова преодолеть расстояние до города. Два дня. Мне нужно потерпеть еще два дня. Алхимик одумается, а мне сейчас нельзя терять ни единого шанса на его помощь.
  -- Да, чем он мне может помочь?! - возмутилась я и от моего крика пентаграмма вспыхнула.
   Сердито поджав губы, я прошла сквозь стену, прошла коридор и поднялась по лестнице. Сегодня мне не было стыдно, злость смела неуместную скромность. Пусть смотрит.
  -- Темный, ты у себя? - громко постучала я по двери, на секунду замерев, заметив перстень у себя на руке.
   Камень мрачно поблёскивал алым в полутьме коридора, а металл был тёплым, если не сказать горячим. Я хмыкнула и совершенно серьёзно обратилась к нему:
  -- Если сейчас это были твои советы, то напомню: реальные неприятности грозят мне, а не тебе. У меня нет двух дней. Если я не ошибаюсь, а я не ошибаюсь, Эд решил сделать меня своей собственностью и ему всё равно хочу я этого или нет.
   "Спешишь с выводами", - был мне ответ.
  -- Не спешу, - подергала я ручку двери. - Знакомы мне такие замашки, как бы не опоздала.
   "Ты слаба", - напомнили мне.
  -- Уел. Но даже если поправлюсь, сильнее не стану, - я снова постучала: - Темный, чёрт тебя подери, где тебя носит, когда ты мне нужен?!
   Дверь неожиданно открылась и я не успела отдёрнуть руку.
  -- Больно! Какого?!... - но заглянув внутрь, тяжело вздохнула: - Опять тебя нет.
  -- Мя-а! - приветствовала меня Хвостатая, выходя на встречу.
  -- И тебе: привет, - улыбнулась я, погладив кошку между ушами. - Знаешь, где Тёмный?
  -- Мя, - ответила Хвостатая, заявляя тем, что понятия не имеет.
  -- Совсем-совсем?
  -- Мр-мя-а, мя.
   На уровне подсознания перевелось как: приходил, что-то искал и снова ушёл. Я постаралась не удивляться тому, что понимаю её, кивнула и последовала за ней, так как кошка, обвив моё запястье хвостом, потянула меня внутрь.
   Сегодня у Тёмного было прохладно. Огонь в очаге горел слабо, на столе случился какой-то погром, только место, где я, в прошлый раз, нашла конверт, было чистым. Там стояла чашка с дымящимся горячим напитком и очередная записка, сложенная наподобие бумажного веера. Первая крупная строчка гласила: "Выпей".
  -- Прямо "Алиса в стране чудес", - проворчала я и решила не пить, но моя тьма сердито зашипела: "Пей. Надо".
   Я недовольно на нее посмотрела: ты на чьей стороне? Взяла чашку, понюхала, пригубила, и, убедившись, что не яд, отпила ровно половину. Сначала ничего не происходило, но через секунд двадцать, стеллажи перед глазами начали расплываться, сердце бешено зачастило в груди, на висках и на лбу выступила испарина. В следующе мгновение колени подогнулись, и мне срочно понадобилось сесть. Стало невыносимо жарко. Дыхание сбивалось, появилось ощущение неудовлетворённости, начало тянуть внизу живота. Я охнула и сдвинула ноги. Что это? Я как алкоголичка трясущимися руками расправила часть записки и едва не застонала: "До дна".
  -- Чтоб тебя, Тёмный, - кусая губы, прошептала я.
   Едва не пролила оставшееся зелье себе на колени, пока несла чашку к губам. До дна. Главное выпить зелье до дна. Не знаю, сколько понадобилось времени, чтобы подействовало противоядие, но за это время меня основательно проняло. Руки не слушались, тело не слушалось, окажись рядом хоть кто-нибудь: Лик, Тёмный, Роди, да хоть Эдвард я бы отдалась ему тут же и без разговоров. Благо, противоядие всё же начало действовать, и взбесившиеся инстинкты вернулись под жёсткий контроль.
  -- Твою ж... Тёмный! - прохрипела я, облизывая опухшие губы и прочитала оставшиеся наставления.
   "Возбуждающее средство в чистом виде. Запомни вкус, цвет и запах. Действует в течение суток. В конверте найдёшь порошок - это противоядие. Дом не покидай. Мне нужно еще несколько дней. Отдыхай и набирайся сил. Поговори с ведьмой. Помощи не проси - предложи свою и на своих условиях. Будь осторожна, тебя ищут. Маятник качнулся".
  -- В каком смысле? - потёрла я кончик носа. - Какой маятник? Кто меня ищет?
   Я скосила взгляд на притихшую кошку.
  -- Ну, и? Кто меня ищет?
   Хвостатая сморщила нос и коротко чихнула.
  -- Ты, что заболела? - удивлённо приподняла брови.
   Тьма вылупила на меня свои мистические глазищи, дернула хвостом, и снова сморщила нос, после чего чихнула.
  -- Будь здорова, - пожелала ей, вызвав у Хвостатой приступ бессильного бешенства. Она заходила кругами, кидая на меня раздраженные взгляды, зашипела, но быстро успокоилась и начала показывать, что она обкусывает что-то, после чего отпрыгивает, словно её ужалили, морщит нос и чихает.
  -- Слушай, - не выдержала я, - скажи нормально, кто меня ищет, зачем вся эта пантомима?
   Хвостатая раздосадовано чихнула по-настоящему.
  -- Не хочешь говорить? - уточнила я.
   "Не хочу пугать", - последовал ответ.
  -- Да, ну?! А недосказанностью, значит, не пугаешь? - саркастически усмехнулась я. - Где логика?
   "Не выходи из дома", - кошачий хвост змеёй извился в воздухе - "Опасно".
  -- Почему?
   Я перегнулась через подлокотник и подозрительно сощурила глаза, при этом ощутила, что тьма знает больше, чем говорит. Я протянула руку, чтобы погладить её, но Хвостатая вздыбила шёрстку и зашипела, но тут же прижала уши к голове и отвела взгляд. Всё-таки Тёмный прав, она меня боится. Непонятно только, почему?
   "Ищут", - ответила тьма.
  -- Кто?
   "Они".
  -- Очень информативно, - вздохнула я и вернулась в исходное положение, взяла чашку, которую примостила между бедром и подлокотником, повертела её в руках, понюхала: - Что-то знакомое, запах, вроде, цветочный, но есть что-то ещё. М-м-м. Что же это?
   "Протухшие мелко порубленные рыбьи кишки" - любезно подсказала Хвостатая.
   Меня едва не вырвало прямо в чашку. Я спешно поставила её на стол и приложила пальцы к губам. То-то мне запах протухшей рыбы всё время мерещился. Ну, Тёмный, берегись! Припомню я тебе рыбьи кишки. Слово даю.
   Схватив конверт, в котором, как предполагалось, лежало противоядие, я почти надорвала его, как мои пальцы замерли, и безголосый советчик сурово одёрнул: "Не глупи, - и продолжил менторским тоном: - Этим своим детским поступком ты ничего не добьёшься. Подумаешь, выпила чаёк с выжимкой из рыбьих потрохов. Это только сон, а представь, что было бы с тобой случись это там, в действительности?" Я дернулась. Мои руки снова принадлежали мне, и я опустила их на колени. "О тебе заботятся. Тебя учат. Будь благодарна".
  -- Я всё равно не смогу взять его с собой.
   "А тьма тебе на что?"
   Я озадаченно уставилась на Хвостатую. Кошка сидела у кресла на задних лапах, обмотав своё чёрное тело хвостом в несколько витков.
  -- Ты это можешь?
   Тьма кивнула и открыла рот, показав, что челюсть у нее представляет собой два ряда близкорасположенных мелких острых зубов. М-да, зубастик, однако. Я протянула ей конверт. Кошка бережно сжала его губами, моргнула и тут же исчезла, оставив после себя чёрную дымку.
   "Теперь идём", - потребовало кольцо.
  -- Куда? - нехотя поднялась я с кресла.
   "Недалеко. Я поведу"
   Кольцо вывело меня из лаборатории, сразу за стеной с зелёной пентаграммой потянуло направо по залитой лунным светом ковровой дорожке прямиком к примыкающей башне.
  -- Это ведь сон, да? - настороженно уточнила я у незримого собеседника.
   "Да, это сон, но не твой. Это сон Тьмы, поэтому сгустки тьмы здесь особенно сильны, здесь они могут принимать форму и обрастать личность. Проклятье города основано на одном из таких снов, поэтому в Розгардене сгустки могут легко покидать своих носителей".
  -- Насовсем?! - замедлила я шаг.
   "Нет, не насовсем, но на значительное время".
  -- Так куда мы идем?
   "Потерпи. Почти пришли".
   Я вошла в башню, и честно сказать, удивлялась, насколько внушительной она показалась мне снаружи, и какой маленькой оказалось внутри. За массивной дверью скрывалось не очень большое помещение с тремя узкими стрельчатыми окнами. По центру у стены широкая кровать, слева массивный шкаф и стойки с оружием, справа стол. Взглянув на арсенал, я почувствовала себя неуютно.
  -- Что это за место?
   "Место для размышлений".
   Я окинула быстрым взглядом спартанскую обстановку и пришла к выводу, что да, место соответствует своему предназначению. Девушку сюда не приведёшь.
  -- И кто здесь размышлял?
   "Его Величество. Подойди к окну".
  -- К какому?
   "К левому".
   Я подошла и посмотрела в него, оно было совершенно прозрачным, я даже потыкала пальцем, чтобы убедиться, что там не пусто.
   "Что ты видишь?"
  -- Ничего. Там темно.
   "А ты приглядись".
  -- Я же говорю, я ничего...Ох ты!
   Изображение в стекле начало меняться, и через мгновение я смогла рассмотреть широко распахнутые ворота, ведущие в парк.
   "Волшебные линзы".
   "Высоко сижу, далеко гляжу", - всплыло у меня из детских воспоминаний.
  -- Место для размышлений, говоришь?
   "Оно самое".
  -- И так с каждым?
   "Да. По всем четырём сторонам света".
   Я посмотрела на окно, казалось бы смотрящее на замок, развернулась и посмотрела на стрельчатое окно напротив: оба высокие, узкие и прозрачные, считая окно, у которого я стою, в сумме получаем три. Где четвёртое?
  -- Но здесь только три окна.
   "Одно окно на лестнице".
   Покрутив головой, я убедилась, что в помещение только одна дверь, через которую я вошла, и озадаченно поинтересовалась:
  -- Здесь есть лестница?
   "Есть. Подойди к шкафу".
   Во мне взыграл азарт. Без раздумий подошла к шкафу и застыла, ожидая дальнейших указаний.
   "Засунь руку в щель между боковой стенкой шкафа и стеной, найди выпуклый камень и поверни его на себя".
   Задача вроде бы несложная: засунуть руку и найди выпуклый камень, но оказалось, что не всё так просто, на стене все камни одинаково выпуклые, найти нужный удалось, ой, как не сразу. Я вся взмокла, пока не сообразила, что и Лик, и Тёмный, да и сам тёмный король, мужчины высокие, и, значит, искать нужно с корректировкой на их рост, что я и сделала. Только я повернула рычаг, стена у шкафа медленно отъехала в сторону, открывая широкий проход и не менее широкую каменную лестницу, спиралью уходящую вниз.
  -- Вот и окно.
   Спустившись на пару ступенек вниз, я посмотрела в него, но ничего не увидела.
  -- Сломалось?
   "Нет. Это окно не может показать тебе того, кого ты хочешь видеть".
   Мой мозг забуксовал, пытаясь определить, кого же я хотела видеть несколько секунд назад.
  -- А кого я хочу видеть?
   "Тебе лучше знать".
   В чём-то перстень был прав, но я понятия не имею, кого я хотела видеть несколько секунд назад, поэтому почти вприпрыжку помчалась к заветному окну, чтобы вспомнить. Вспомнила. Я хотела видеть Тёмного. Именно с этой мыслью я всматривалась в темноту за окном.
   "Ты уверена, что хочешь видеть это?" - беззвучно шепнул перстень.
   По правде говоря, я не вникла в смысл завуалированного вопроса, тут же парировав:
  -- А как ты думаешь?
   "Иногда лучше неведение".
  -- Знаю, - отмахнулась я и посмотрела в окно.
   Минуя ворота, мы вскользь пробежались по центральной аллее парка, украшенного статуями драконов, демонов, гоблинов, гномов и троллей, повернули на право, обогнули трёхъярусный фонтан, и узкой мощеной тропинкой полетели вглубь. Когда изображение затормозило, я смогла рассмотреть вход в лабиринт, стены которого были невероятно высоки, словно его создавали не для увеселительных игр, а для устрашения. Впрочем, откуда мне знать, какие игры у тёмных считаются весёлыми. Внутри лабиринт так же поразил меня своими масштабами, он сам был размером с парк, к тому же мрачные стены с изображением скалящегося на разный лад чёрного дракона с рубиновыми глазами разбавлялись растительными насаждениями: высокими цветущими кустарниками с жуткого вида шипами; решётками в виде рядов копий, сетками, увитыми ядовитым плющом, и безобидными водяными преградами. На первый взгляд безобидными, но, как подсказал перстень, каждая из них таила в себе неприятный сюрприз в виде печати алхимика, которая могла, как вполне безобидно облить гостя слизью, так и призвать низшего демона. Через одну такую преграду мы пролетели, и она слабо вспыхнула сиреневым светом.
   "Запомни это место", - шепнул перстень.
  -- Зачем?
   "Здесь безопасно".
  -- Я не собираюсь идти в лабиринт.
   Перстень промолчал, но было в его молчании нечто такое, что гарантировало мне, что в лабиринт я попаду, так или иначе, хочу я этого или нет.
   "Смотри".
   Я вздрогнула от неожиданности. Вернувшись к просмотру, увидела, что изображение изменилось, лабиринт теперь просматривался где-то с высоты его каменных стен. В одном из тупиков нечто напоминающее огурец с многочисленными щупальцами-жгутиками, раскиданными по всему телу, но человеческой головой и руками, пеленало бессознательное тело своей жертвы, а Тёмный Лик бесшумно подходил к нему со спины. Правую руку он держал поднятой на уровне плеча и согнутой в локте с раскрытой ладонью, а левую внизу, отведя ее чуть назад. Из-под длинного рукава мантии выглядывало что-то на подобие египетского хопеша, клинка серповидной формы. Что он делает? Глупый вопрос. Взмах руки и темная сеть опутывает существо со всеми его щупальцами, одно точное движение, один взмах и голова другого тёмного отделилась от тела, а само тело густой чёрной субстанцией оползло на землю.
   Я не дрогнула, нет, но проглотила вмиг набежавшую слюну, стараясь подавить рвотный позыв. И, нет, не отвернулась, - поздно было отворачиваться, - только всхлипнула и слёзы покатились у меня по щекам. Боже, с кем я связалась?! И самое жуткое, что мне здесь не на кого положиться, кроме как на этого убийцу.
   "Почему ты плачешь"?
  -- Мне страшно, - сквозь всхлипы ответила я.
   "Ты хотела видеть - ты увидела".
  -- Не это!! - вскричала я и меня прорвало: - Не это я хотела увидеть! Кто тебе сказал? Нашёл радость, смотреть убийство! Что ты за артефакт такой, только и можешь, что гадости делать.
   "Успокойся".
  -- Успокоиться?!! Ты предлагаешь мне успокоиться?!!
   В комнате резко похолодало, стекло задребезжало и покрылось изморозью, а Тёмный Лик по ту сторону окна резко обернулся и посмотрел прямо на меня. Будь у окна функция звука, я бы услышала много чего интересного в свой адрес, а может и не в мой, но после увиденного проверять меня не тянуло, поэтому я бросилась прочь из комнаты, бегом по освещённой лунным светом ковровой дорожке, сквозь стену с зелёной пентаграммой, в холодную и мрачную лабораторию.
   Села на скамеечку у негреющего очага и истерично расхохоталась. Прячусь от Тёмного у Тёмного. Смешно же, правда? Такую он меня и нашёл смеющуюся и плачущую одновременно.
  -- Проклятье, - громко прошипел он, и звук упавшего на пол оружия заставил меня испуганно вскочить со скамейки.
   А он уже близко, и бежать неуда, и не хочется, если честно.
  -- Ты не должна была этого видеть.
   Хотелось сказать: "Я не хотела. Я хотела видеть тебя. Зачем ты это сделал? Зачем убил? Мне страшно. Я боюсь", но всё это слилось в одном, сказанном дрожащим голосом:
  -- Я..., - и слёзы снова потекли у меня по щекам, поэтому не уверена, на самом ли деле бесстрастное лицо Тёмного Лика дрогнуло и на нём появилось выражение болезненного раскаяния или же это только обман зрения.
   Тёмный стараясь не вспугнуть меня подошёл ближе. От него пахло холодом, словно он пришел с мороза, да и на плечах у него лежал снег, который не таял. Чудно.
  -- Я не умею успокаивать. И не могу. Прости, это слишком опасно, - сипло произнёс он и провёл раскрытой ладонью у меня перед лицом, так же как когда-то это делал Роди и мои веки отяжелели: - Я заберу твои страхи. Я заберу их все. Отдыхай, - Я закрыла глаза. Мои колени ослабели и подогнулись, но меня тут же подхватили на руки и понесли, шепча: - Отдыхай, моя девочка. Я почти закончил. Засыпай. Сегодня тебе будут сниться только хорошие сны. Обещаю.
  

Глава 6

   Я еще сопротивлялась наведённому сну, когда меня куда-то принесли и уложили на что-то не совсем мягкое, но при этом укрыли чем-то приятно пахнущим, поэтому я прекрасно слышала, как Тёмный раздосадовано шёпотом прошипел:
  -- Ты! Опять Ты?! Надо было давно избавиться от тебя.
   "Не забывайся, Палач - рассердился перстень, - во мне его истинная Сила".
   Если бы я могла пошевелиться, я бы вскочила, а если бы могла пошевелить языком, воскликнула бы: "Что-о? Тёмный и есть Палач?!" А так я только изумлённо замычала, за что удостоилась холодного, но ласкового поглаживания по щеке.
  -- Она ему больше не нужна, он давно научился обходиться без нее.
   Сказанное Тёмным, как мне показалось, задело перстень, и он резко ответил:
   "Тьма считает иначе".
  -- От тебя у нас всегда были одни неприятности. Это ты воссоздал для нее комнату раздумий?
   "У Тьмы на неё большие планы".
  -- У Тьмы или у Тебя? - холодно уточнил Тёмный.
   "Она хотела отомстить", - ледяным тоном сообщило кольцо, от чего мурашки побежали по коже. Неужели оно меня наказало? За мысли. Даже не за действия, просто за то, что подумала. Вот Тьма! Это же абсурд!
  -- Кому? - усмехнулся Тёмный.
   "Тебе".
   Мужчина задумался, после чего, явно забавляясь, поинтересовался:
  -- А было за что?
   "За то, что опоил возбуждающим зельем".
  -- Ах, это, - Тёмный мягко рассмеялся.
   "Тебе смешно?" - изумился перстень.
  -- Да, - Тёмный легонько щёлкнул меня по носу. - Это было бы мило.
   "Мило? - опешил артефакт. - Ты сказал мило?!! Она хотела увидеть тебя! Хотела выведать ваши слабые места! Она..."
  -- Она хотела видеть меня? - удивился Тёмный, и мгновенно разозлился: - И ты показал ей, как я убиваю?!
   "Ты выполняешь свою работу, Тёмный, - припечатал перстень, и глумливо продолжил: - Что-то раньше тебя не волновало, что твоя работа связана с убийством себе подобных".
  -- Рита не должна была этого видеть. Что ты ей наговорил?
   "Ничего, - брезгливо ответил артефакт. - У нее сразу началась истерика".
  -- Давно надо было от тебя избавиться или..., - Тёмный подумал, и, приняв какое-то решение, довольный собой закончил: - или заткнуть тебе рот.
   Видимо это был единственный действенный способ проучить своевольный артефакт, так как перстень, заслышав, что его собираются заткнуть, прямо взвился:
   "Ты не посмеешь!! Я защищаю её!"
  -- Кто против? - отмахнулся Тёмный. - Будешь защищать её молча.
   "Она тёмная! Она должна понимать..." - не унимался артефакт, но его грубо перебили, чеканя каждое слово.
  -- Она Не Тёмная.
   "Как не тёмная? - перстень от неожиданности сбавил обороты. - Её тьма..."
  -- Это не её тьма, глупый ты артефакт. Рита призванная, но не по договору с Тьмой. Она не тёмная и никогда ей не станет.
   "Но Тьма?!... Но вы оба?! И она, она же..."
  -- Молчать! - властно приказал Тёмный, и перстень, что удивительно, заткнулся, после чего Тёмный Лик провёл какие-то манипуляции над моей рукой, которой сначала стало очень холодно, а потом тепло: - Вот так, теперь ты будешь говорить только по существу, и только когда девочке действительно будет нужна твоя помощь.
   И ушёл, напоследок легонько погладив меня по голове.
  

***

   Днем, когда я проснулась, выяснилось, что Эдвард приходил рано утром, осмотрел меня спящую, снял барьер и сразу ушёл. На вопрос, почему он это сделал, Гарри не ответил, только посмотрел с жалостью и отвёл глаза. Ответ я нашла сама, хотя всё-таки сначала почувствовала, а потом узрела в зеркале. Оказывается, плакала я не только во сне, чему свидетельствовали опухшие и отёкшие веки, искусанные губы и красные пятна по всему лицу. Жалкое зрелище. К тому же царапины от ногтей Юран до сих пор не зарубцевались. Стойкие, блин, даже мазь их не берёт.
   При свете дня, сон больше не казался мне таким жутким, впечатления от него потускнели, к тому же, как и обещал Тёмный, после мне снились только приятные сны, поэтому не удивительно, что я проспала до обеда. Впрочем, меня никто не будил.
   Ночью приходила рыжая и снова принесла еду. Гарри счастлив. К слову, готовит она неплохо, хотя и своеобразно: в рагу много травок и корешков, но есть можно, сытно и даже вкусно, если привыкнуть.
   Целый день я провела в раздумьях, как разговорить её и выяснить, что ей от меня нужно. Кольцо молчало. Проснувшись, я первым делом проверила руку на наличие королевского перстня. Перстня не было, зато на среднем пальце обнаружилось простенькое колечко с красным камушком, замаскировался одним словом. Был момент, мне показалось, что оно шепнуло мне: "Прыгай", когда я спускалась с лестницы, увы, от неожиданности я споткнулась, и, как результат едва не растянулась на полу, благо Гарри подстраховал: подхватил и на вытянутых руках донес до скамьи, но я не расстроилась. Если первые два раза еще можно было списать на болезнь и неуклюжесть, то этот последний поставил меня перед фактом, что с лестницей что-то не так. Я вознамерилась выяснить, что именно. Для этого нужно было дождаться темноты. И я дождалась. Сидя в своей комнате, прекрасно слышала, как за Гарри зашёл Ник, и они оба пошли в таверну, попить пива. Днём Гарри похвастался, что хозяйка расщедрилась и к оговорённой сумме прибавила парочку монет за то, что они настругали ей щепы. О том, что его не будет до утра, Гарри предупредил, и это вызвало у меня лёгкую усмешку, прямо как у жены отпросился.
   Я не собиралась громить дом, но наметила разобрать поленницу, чтобы добраться до последних ступеней, из-за которых я каждый раз теряю восстановленные силы. Не нормально это: в комнате чувствую себя хорошо, спускаюсь вниз - нормально, а как на эти две ступеньки встану, хоть ползком ползи - сил нет. И, как только за Гарри с Ником закрылась дверь, я вышла из своей комнаты, спустилась вниз, и, не доходя до ненавистных ступеней, прыгнула, сделала пару шагов до противоположной стены, чтобы погасить инерцию и победно улыбнулась. Я это сделала! Я была полна сил, в меру своего выздоровления, конечно, нацелена на результат, каким бы он ни был, и готова действовать, так как ничего другого мне не оставалось. Ждать, что меня кто-то спасет, бессмысленно, нужно самой разобраться, что здесь происходит. Я и раньше это понимала, но только после сегодняшнего сна пришла к выводу, что рассчитывать на помощь Тёмного Лика это как играть в Русскую рулетку. Причём пистолет будет у меня в руках и приставлен к моему виску, но выстрелит он в кого-то другого. Другими словами, Тёмный мне поможет, но чем обернётся для окружающих его помощь, не знает никто, и я решила не рисковать.
   На разбор поленницы ушло не меньше трёх часов. Я порядком взмокла и притомилась, но не сдалась. Отвлёк меня скрип двери, холодный воздух, заставивший вспомнить, что я без плаща и чуть раздражённое:
  -- И что это ты делаешь?
  -- Перебираю, - не глядя на нее, пожала я плечами. - Не заметно?
   Я повернула голову, чтобы не казаться совсем не вежливой, и поддела её:
  -- Что-то ты рано?
  -- Я пришла за посудой, - парировала ведьма, но было заметно, что не только.
  -- На столе, в мешке. Гарри ее помыл.
   Я понимала, что наглею, но, чтобы разговорить её, мне нужно было настроить ведьму на свойский лад. Показать, что я не боюсь её, что мне всё равно тёмная она или светлая.
   Женщина подошла к столу, постояла, решила, что мешок от нее не куда не денется и вернулась назад. Любопытство - страшная сила.
  -- И все же, что ты ищешь?
   Я подумала и ответила по существу:
  -- То, что делает меня слабой.
  -- Тогда ты не там ищешь, девочка. Это всегда внутри, а не снаружи.
  -- Не знаю о чём ты, но я вот об этой дряни, - и указала на засушенный веник, приклеенный к двум нижним ступеням, точнее к одной из них, второй он только касался.
   Женщина нагнулась, чтобы рассмотреть веник поближе и у нее вырвалось:
  -- Ах, ты маленькая...
   Сказано это было так, что я отшатнулась и непроизвольно потянулась за поленом. Ведьма обратила внимание на мои действия и криво усмехнулась:
  -- Боишься?
  -- Скорее опасаюсь, - честно ответила ей и покосилась на веник. - Ты знаешь, что это такое?
  -- Да. Это черное заклятье, его подбрасывают в дом, чтобы рассорить супругов, внести раздор и недопонимание. Оно заставляет видеть то, чего нет.
  -- Хм-м, - почесала я подбородок, что-то мне это напоминает, что-то, с чем я уже сталкивалась. Я посмотрела на ведьму: - Веничек-то старый, осыпаться начал, значит, ты и Гарри?...
  -- Нет, - резко ответила рыжая, подумала и смягчилась: - Мы жили вместе.
  -- Угу. Понятно. А почему на меня оно так действовало?
   Не просто так я смешала утверждение и вопрос, в Ристане к парам, живущим без благословения Светлого, относятся крайне негативно, поэтому, чтобы не акцентировать внимание на их свободных отношениях, я и поинтересовалась о влиянии заклятья лично на меня.
  -- Ты светлая. Любое чёрное заклятье плохо влияет на светлых, - и снисходительно-брезгливо поинтересовалась: - Чему тебя учили?
  -- Читать, писать, считать..., - начала я перечислять, но рыжая раздражённо фыркнула.
  -- Я о магии.
  -- У меня нет дара.
  -- Светлая без дара Светлого?
  -- Да.
   Женщина замолчала. Долго она рассматривала меня, пытаясь прочесть что-то по моему лицу, наконец, сказала:
  -- Соболезную. Тебе и твоим родителям. Больше, конечно, родителям.
  -- Почему им?
   Глаза ведьмы потускнели, и она словно устремила свой взор в прошлое:
  -- Каждый родитель хочет для своего чада лучшего. Это больно, когда ты видишь, как она старается, как плачет в подушку, и жалуется, что её подружки смеются над ней, а ты успокаиваешь ее, говоришь, что всё у нее будет хорошо, но на самом деле, не знаешь, как сказать, как признаться ей, что Тьма не дала ей силы. Я бы всё отдала...
  -- У вас с Гарри есть дочь?
  -- Что?..., - вздрогнула рыжая. - Нет. Дочь, она, нет. Она не от Гарри, - женщина нахмурилась: - Почему я тебе это говорю?
  -- У нее тоже нет дара?
  -- Да. Тьма не дала.
   Мы переглянулись, говорить: "Соболезную", было бы смешно, поэтому я не стала дразнить ведьму. Если подумать, какая интересная вырисовывается ситуация: она и Гарри, какое-то время жили вместе, возможно даже любили друг друга, но у ведьмы была дочь, - скорее всего подросток, - и я почти уверена, что Гарри она невзлюбила с самого начала. Лесоруб человек неплохой, но не шибко умный, к тому же смертный, из этого следует, что конфликт между дочерью и мамой начал назревать, когда они с Гарри только начали встречаться. Девочка-тёмная, у которой нет дара, и мать, которая решила устроить своё женское счастье с обычным смертным, и между ними Гарри. Мне стало жаль лесоруба. Интересно, знали ли он, с кем встречается?
  -- А почему вы с Гарри не поженились? - поинтересовалась я, как бы невзначай, продолжая играть роль недалёкой светлой.
  -- Он бы не выжил, - качнула она головой.
   Я удивлённо приподняла брови. Ведьма грустно усмехнулась:
  -- В светлый храм нас бы не пустили, а по правилам Тьмы..., - она скорчила гримасу, в которой смешалось раздражение и сожаление: - Даже расскажи я ему, что нужно делать, он бы пошёл напролом, - и сразу начала злиться: - Баран упрямый, мозгов, только дрова рубить. А тебе-то, какое дело?
  -- Хочу помочь, - честно ответила ей и была вознаграждена видом вытянувшегося ведьминого лица.
  -- Не нужна мне твоя помощь!
  -- Да? - я невинно захлопала ресничками. - А ночью мне показалось, что ты хотела попросить у меня помощи.
  -- Что-о?! Это я, я хотела тебе помочь!
   Скинув маску недалёкой девицы, я заговорила спокойным и рассудительным голосом:
  -- И взамен ты бы попросила что-нибудь этакое, а я, глупенькая светлая, не смогла бы тебе отказать. Верно? - и огорошила её еще сильнее. - Я знаю о правилах.
  -- Ты? - вытаращилась она на меня, моргнула, тряхнула головой и неумело скрыла удивление за язвительностью: - Надо же! Откуда такие познания?
  -- Я должница, - улыбнулась я как можно беззаботнее, но внутренний правдолюб, испортил весь спектакль, заставив грустно признаться: - И, похоже, трижды.
   Вот я и сказала это, легче не стало, но что-то в моей голове тренькнуло и начало складываться в план будущих действий. Ведьма же молча попятилась назад, пока не уперлась в стол.
  -- Как тебя угораздило? - нащупала она скамью и села на нее, продолжая смотреть на меня круглыми глазами
  -- Всё началось с того, что я помогла одному алхимику.
  -- И он позволил это тебе сделать?
  -- Помочь?
   Ведьма моргнула.
  -- Позволил.
   Толи я сказала, что-то не то, толи подобное маловероятно, но ведьма посмотрела на меня с весёлым скепсисом, словно на наивное дитя. Хотела бы я опровергнуть это, но ночью перстень наглядно указал мне на то, какой слепой и наивной я была, считая Тёмного чем-то вроде внутреннего голоса Лика, проявлением его болезни, вроде раздвоения личности. Да, я так думала, но оказалось, что всё гораздо сложнее. Теперь, смотря на ведьму, я уверена, на меня смотрят двое: она и её тьма. Но, что самое неприятное, и с трудом укладывается у меня в голове, эти двое могут мыслить по-разному и если с рыжей я смогу договориться, не факт, что я смогу договориться с её тьмой. Будем надеяться, что её тьма еще не обрела форму и мыслит примитивно, и, значит, не станет мешать мне, расположить к себе эту тёмную.
  -- Не веришь? - улыбнулась я ей.
  -- Не верю, - улыбнулась она и покачала головой. - Как есть, светлая.
  -- И, что с того?
  -- Вспомни, что он после этого сделал.
   Я открыла рот, чтобы ответить, но ведьма остановила меня:
  -- Нет-нет, не говори! Я сама догадаюсь. Печать поставил, - и она вытянула правую руку, показав мне старый ожог, который больше походил на клеймо. - На руке.
  -- Что это? - посмотрела я на нее, не зная, что и думать.
  -- Поверила алхимику, - горько усмехнулась рыжая и опустила руку. - В любви клялся, на руках носил, а сам выжидал. До-олго, выжидал.
  -- Чего выжидал?
   По лицу ведьмы пробежала тень.
  -- Когда в силу войду, чтобы подороже продать.
   Рука дёрнулась, и поленья, уложенные горкой, покатились по полу.
  -- Кого? Тебя?!
  -- Меня. Думал, не узнаю, - глаза женщины потемнели от неприятных воспоминаний, - а я узнала. Без матери росла, некому мне было объяснить, что печати разные бывают. Одни соединяют, другие подчиняют, - ведьма провела пальцами по ожогу: - Моя в одну сторону была. Он меня насквозь видел, а я его нет. Думала, войду в силу - откроется, а он и не собирался.
  -- Как ты узнала?
   Ведьма тяжело вздохнула.
  -- Подруга у меня была. Она и рассказала. Я сперва не поверила. Как же, первая любовь. Но потом она сводила меня к каком-то алхимику, и он мне всё и разъяснил, ещё и имя просил назвать, - ведьма поджала губы и с горечью произнесла: - Не назвала. Ни его, ни своё. А зря.
  -- Что-то случилось?
  -- Да, - посмотрела она на меня тёмными, почти чёрными глазами. - Я вошла в силу.
   И замолчала. Я смотрела на нее и думала, что раньше она, скорей всего была очень яркой, красивой, и жизнерадостной девушкой, но сейчас передо мной сидела худая сгорбленная женщина с неухоженными рыжими волосами, болезненно-бледной кожей и диким, почти звериным одиночеством в глазах.
  -- Дочь, она, от него? - зачем-то спросила я.
  -- Да.
   Мы еще немного помолчали, наконец, я не выдержала и сказала:
  -- Прости. С этим я ничем не могу тебе помочь.
   Ведьма внимательно посмотрела на меня и вдруг зашлась неприятным каркающим смехом, от которого волосы на затылке зашевелились.
  -- Смешная, - отсмеявшись, оскалилась она в жуткой улыбке, показав кривые кариозные зубы. - С этим, деточка, я давно разобралась. Сама. Собственными руками.
   Я перевела взгляд на её руки, которые, как мне показалось, стали крупнее. Ведьма скрючила пальцы так, словно собралась кого-то задушить, и, судя, по ухмылке, полной мрачного веселья, так и поступила. Вот еще одно доказательство того, что с тёмными нужно быть настороже.
  -- Ты мне нравишься, - неожиданно заявила она. - Ты смешная. Я больше не сержусь на тебя. Я Ронда.
  -- Рита, - махнула я поленом, которое, за время нашего разговора, как-то незаметно стало ближе и роднее.
  -- Рита Светлая без дара, - смакуя каждое слово, произнесла ведьма. - Звучит.
   Она встала, подошла к лестнице, наклонилась, и, обмотав руку краем плаща, рывком сорвала веник, после чего отнесла его к очагу и сунула в огонь. По помещению распространился резкий запах пыли, сухой травы и жжёных перьев. Странно. Впрочем, веник я не рассмотрела, может там были и перья.
  -- Голыми руками брать нельзя, - заметив мой интерес, пояснила Ронда. - Только в тряпку и только в огонь. Золу потом лучше закопать подальше от дома.
   Я поднялась с пола.
  -- Так, что ты от меня хочешь?
  -- То, что ты можешь сделать. Я как чувствовала, что с тобой что-то не так, кроме этого, - и ведьма махнула рукой, намекая на мой внешний вид, точнее на синяки и травмы.
  -- А поконкретнее.
  -- Что? - не поняла она.
   Постоянно забываю.
  -- Точнее, - подобрала я другое слово, а для закрепления сформулировала вопрос: - Что я могу для тебя сделать?
  -- Розу, - глянула она на меня. - Мне нужно, чтобы ты сходила в сад и принесла мне одну волшебную синюю розу.
   "Синюю?" - удивилась я про себя.
  -- А сама не можешь? Не пойми не правильно, но...
  -- Не могу! - перебила Ронда, повысив голос. - Могла бы, давно бы этого болвана назад..., - женщина тряхнула головой и закончила гораздо сдержаннее: - Если бы могла, не просила бы. Как этим "не феям" девчонку сбагрили, они никого кроме светленьких в сад не пускают. А розу эту, между прочим, я вырастила. Сил на неё не жалела, холила, лелеяла.
  -- Зачем тогда отдала?
   Ронда расстроилась, но призналась:
  -- Не цвела она у меня. Феи пообещали, что у них она точно зацветёт.
  -- Зацвела?
   Ронда кивнула.
  -- Зацвела. Только когда я пришла её забирать, эти мелкие бескрылые недоразумения меня даже на порог не пустили, заявили, что пока у них гостит Аврора, тёмным в саду делать нечего. Еще и дверью перед носом хлопнули. Сад же теперь зачарован так, что только светленькие, вроде тебя, и могут войти.
  -- Подожди, - наконец не выдержала я. - Ты серьёзно. Ну, что хозяйки сада - феи. Я, честно сказать, ни разу их не видела. Фей.
  -- И не увидишь, - хмыкнула Ронда. - Феи в эльфийских садах живут, а этих трёх выгнали. Поцапались они со своей королевой, та их крыльев лишила, а без крыльев феи быстро стареют. Этим ещё повезло, у торговца, который их подобрал, был маленький сад, а собственный сад для фей, как нескончаемый источник жизни.
  -- Как же они здесь оказались?
  -- Торговец привёз. Умный был смертный, смекнул, как использовать фей. Взял у герцога участок на двадцать лет под проценты, арендовал дом, и привёз сюда своих "родственниц", а сам начал ездить по королевствам и скупать саженцы. Благодаря ему и феям через пять лет безымянный городок переименовали в Розгардэн.
  -- Не понимаю, если куст твой, почему они просто тебе его не отдали? Не обязательно же идти в сад.
  -- Сама виновата, - раздражённо цокнула языком Ронда. - Так обрадовалась, что забыла: что к феям попало - пропало. А своего эти крылатые недоразумения отдавать не любят. Только с боем. С одной я бы справилась, но с тремя..., - На лице Ронды появилось крайне скептическое выражение, и она покачала головой. - Даже пробовать не стану. Эти хоть и не боевые, но тоже не беззащитны. Тем более их сад рядом.
   Заразившись её скепсисом, я тоже засомневалась:
  -- И ты думаешь, что мне они дадут её сорвать?
  -- Нет, - ответила ведьма, увидев на моём лице непонимание, пояснила: - Конечно, нет, но я погадала и кости показали, что у тебя всё получится. Не знаю как, но розы ты мне добудешь.
  -- Хорошо, - смирилась я и начала собирать поленья, раскатившиеся по полу. - Но откуда мне знать, что роза не опасна. Она же заколдована, я правильно понимаю?
   Краем глаза отметила, что ведьма скривилась.
  -- Ничего с тобой не будет. Роза нужна для оборотного зелья, на тебя она не подействует. Ты же не оборотень. И морока на тебе нет. Вот на Гарри...
  -- Гарри? - заинтересовалась я, и перестала укладывать поленья себе на сгиб руки.
   Ведьма тяжело вздохнула, оперлась на стол, но этого ей показалось неудобно и она снова села на скамью.
  -- Да, Гарри. Хочу снять с него проклятье. Я была не права. Теперь еще и этот, - Ронда качнула головой в сторону дымящего очага. - Совсем нехорошо получается.
  -- Гарри заколдован?
  -- Проклят, - фыркнула ведьма. - В сердцах пожелала ему превратиться в того, кем эта свинья является.
   Собранные поленья едва не оказались снова на полу. Картинка собралась, и я изумлённо воскликнула:
  -- Гарри поросёнок!??
  -- Как будто сама не догадалась, - съехидничала ведьма.
  -- Откуда?!
   Ронда нахмурила брови.
  -- И, правда, откуда, дара-то у тебя нет.
  -- Так он каждую ночь?
  -- С наступлением темноты, - кивнула она, - когда совсем стемнеет.
  -- Чёрт! - вырвалось у меня, когда я вспомнила, что Гарри пошёл с Ником в таверну, а за окном темно.
  -- Что случилось? - насторожилась ведьма.
  -- Гарри, - выдохнула я. - Он и Ник пошли промочить горло. До утра.
   Вскочив со скамьи, Ронда взвилась:
  -- Что-о?!!
  -- Что слышала. Ему заплатили за работу, и он и Ник...
  -- Проклятье! Почему ты его не остановила?
  -- Откуда я знала?! - не меньше Ронды испугалась я за своего непутёвого спасителя.
   В глазах ведьмы всколыхнулась тьма, но она тряхнула головой и тьма успокоилась.
  -- Я за Гарри, - сухо сказала Ронда. - Ложись спать. Утром я за тобой приду.
  -- Подожди, - отложила я охапку поленьев, - я с тобой.
   Но Ронда категорично заявила:
  -- Нет. Ты не пойдёшь.
  -- Почему?
  -- Я пойду очень быстро, и ты за мной не поспеешь.
  -- Но...
  -- Нет. Спи, отдыхай, а завтра я провожу тебя в город.
   Вот ведьма, я еще не согласилась, а она уже решила, что я всё для нее сделаю. Ладно, сегодня проглотим, а там посмотрим. Ронда вытряхнула посуду из мешка и, не прощаясь, выбежала из дома. Дверь за ней не успела закрыться, когда я приняла решение не упускать её из вида и устремилась следом, вдруг догоню. Но не тут-то было. Я налетела на невидимую стену. Чуть нос не разбила.
  -- Эд-вар-д, - заскрежетала я зубами. Для острастки еще и ногами потопала. А, что еще я могла сделать?
  

Глава 7

   Спала я урывками. Сновидения сменялись одно за другим, но покоя не приносили. В первом Ронда невероятно быстро бежала по дороге, а мы за ней на четырёх лапах. В таверне застали поросячьи бега. Ронда погналась за вёртким кабанчиком, который с визгом убегал от толпы пьяных посетителей таверны, среди которых, подозреваю, был и Ник. К разочарованию мужчин, только ей удалось поймать кабанчика, а на возмущенные возгласы ведьма глянула на них столь выразительно, что кое-кто протрезвели. Во втором снова попала в тело рыжей, которая после бурных ласк, что-то искала в комнате Эда. Сам же алхимик спал, а рыжая думала о каком-то средстве и о молодом человеке, живущем напротив. В третьем я оказалась в комнате раздумий и снова смотрела в окно, которое показывало мне лабиринт, а точнее все безопасные места и переходы, позволяющие обойти ловушки. Я чувствовала, что за спиной стоит Тёмный и смотрит. Он молчал, но в моменты, когда хотел, чтобы я была внимательна, касался плеча или сжимал его. В последнем мне снились розы. Красные розы, лозами ползущие по земле. И ползли они ко мне. Проснулась в поту и с бьющимся сердцем.
  -- Проснулась? - ворвалась в комнату рыжеволосая ведьма, а оглядевшись, хмыкнула: - Надо же, ничего не изменилось.
  -- Проснулась, - проворчала я и встала с постели.
   Спала я поверх одеяла, укрывшись плащом Эда, так как, в отличие от рваной тряпки, названной одеялом, он неплохо сохранял тепло.
  -- Одевайся, - бросила она мне, развернулась и собралась уходить. - Сейчас самое время.
  -- Ронда, - окликнула я её, натягивая верхнее платье через голову.
  -- Что? - встала она в дверях.
  -- Я не могу выйти.
   Ронда обернулась, сощурила зелёные глаза, и, подперев бока, заявила:
  -- Ты, что, издеваешься?
  -- Нет. Эдвард поставил защиту на дверь. Я не могу выйти из дома.
  -- Эдвард? - изумлённо подняла она брови. - Наш Эдвард?
  -- Алхимик, - кивнула я.

Оценка: 9.41*11  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Межзвездный мезальянс. Право на ошибку" С.Ролдугина "Кофейные истории" Л.Каури "Стрекоза для покойника" А.Сокол "Первый ученик" К.Вран "Поступь инферно" Е.Смолина "Одинокий фонарь" Л.Черникова "Невеста принца и волшебные бабочки" Н.Яблочкова "О боже, какие мужчины! Знакомство" В.Южная "Тебя уволят, детка!" А.Федотовская "Лучшая роль для принцессы" В.Прягин "Волнолом"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"