Кузнецова Дарья Андреевна: другие произведения.

Во имя Чести

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
  • Аннотация:
    "Офицерские дети", книга первая. Варвара Зуева.

    Честь превыше всего, - об этом на планете Дора знает каждый ребёнок. Превыше жизни и смерти, превыше будущего и прошлого. Путь Чести - высшая цель каждого индивида, свернуть с него - самое страшное, что может случиться.
    Так всю свою жизнь думал и Инг Ро, Зеркало Чести. До тех пор, пока Долг не столкнул его с Варварой, необычной и очень яркой (во всех смыслах) девушкой с планеты Земля. Он должен видеть в ней Заложника Чести - а видит желанную женщину.
    И что остаётся делать мужчине, все мысли которого помимо его воли сосредотачиваются на этой весьма решительной и энергичной особе? Терпеть, бороться с собой и придерживаться Пути Чести. Вот только, на беду Инга, у очаровательной заложницы, которую близкие ласково называют Варваром, на сей счёт оказывается иное мнение...

    Завершено 14.03.

    Книга готовится к публикации в АСТ, дальнейший текст снят. Сроки пока неизвестны.


   Варвара.
   Родители меня, наверное, в самом деле избаловали, как утверждает бабушка. Или всё-таки права мама, считающая, что это просто фамильное шило в жо... э-э... Фамильная непоседливость? Но я категорически не хочу ограничиваться тем, что есть в поле прямой видимости. Вот не хочу, и хоть ты тресни.
   Вечно меня куда-то тянет; то забраться в климатическую установку, то попытаться удрать на грузовом корабле среди яблок, то затеять сплав по реке на собственноручно собранном из какого-то мусора плоту, да ещё подбить на это половину окрестных детей. То ввязаться в драку стенка на стенку между своими и ребятами с соседней фермы, а потом от большого ума похвастаться не только фингалом под глазом, но ещё и трофейным выбитым зубом.
   С другой стороны, а какого ещё поведения можно ожидать от девочки, которую воспитывали три старших брата? Это сейчас Володька вымахал под два метра, накачал шею с моё бедро, дослужился до капитанских погон и стал весь такой вальяжно-спокойный. А то я не знаю, как он соседям все яблоки в синий цвет перекрасил на трёх деревьях, и те с перепугу ботаников из Москвы вызвали!
   Как при виде моего героического заслуженного отца, у которого награды на кителе не помещаются даже при ширине его плеч, и троих пошедших по его стопам красавцев-братьев я могу всерьёз рассматривать Валерку как кавалера и -- о, ужас! - возможного мужа?
   Нет, Валера очень хороший. Он добрый, милый, очень умный даже при всей своей наивности, мне действительно интересно с ним разговаривать, особенно когда он не вспоминает про свои любимые вирусы. Но как всерьёз можно рассматривать в качестве жениха мальчишку, которого я в семь лет (при том, что Валерка старше меня на четыре года!) спасла от соседского пса и защищала от наших самых отпетых хулиганов с фермы "Мокрое небо"? Я же его так и воспринимаю -- как младшего брата, которого надо защищать и оберегать, которого можно обнять и погладить по голове, даже поцеловать в щёчку.
   А хочется-то любви! Чёрт побери, мне ещё двадцати нет, какое может быть "замуж", да ещё за Валерку?!
   Он, видите ли, перспективный. Будущее светило отечественной вирусологии, любит меня без памяти, стихи читает...
   А что Валерка на мне тренируется, это она почему-то в расчёт не берёт. А я его в четырнадцать лет целоваться учила! Какое после этого может быть "замуж", о чём вообще речь?!
   Я ещё раз окинула пристальным взглядом Валеру. Он с торжественным видом стоял на одном колене возле скамейки, на которой сидела я, и... нет, к счастью, замуж не звал. Это мне бабушка в сегодняшний визит всю голову проклевала, хоть и нехорошо так о ней говорить. А Валерка просто вдохновенно вещал что-то возвышенно-печальное про глаза и губы.
   Валерий действительно очень милый... мальчик. Он похож на новорожденного оленёнка: такие же большие влажные тёмные глаза, такие же непропорционально длинные конечности, в которых он имеет обыкновение путаться в минуты волнения. Добавить к этому костлявые плечи, совершенно ангельское одухотворённое лицо, обрамлённое каштановыми кудрями, - это и будет Валера Зимин, мой друг детства и человек, которого бабушка активно сватает мне в женихи.
   Самое смешное, за пределами темы любимых микроскопических гадов он и по характеру полностью соответствует своей внешности. А вот когда дело доходит до работы... Говорят, в институте, где он работает и учится в аспирантуре, с ним даже профессора боятся спорить и не брезгуют консультироваться по каким-нибудь заковыристым вопросам. Там о нём говорят, как о человеке с железным характером, способном послать ректора по матушке.
   Валерка. Послать. Звучит фантастически!
   - Ну, как, Варь? - вывел меня из задумчивости мягкий тихий голос друга, дрожащий от волнения.
   Я, конечно, не стала обижать его словами о том, что половину прослушала и пропустила мимо ушей. Поэтому на основе той части повествования, которую ещё была способна воспринять, даже высказала какой-то правдоподобный отзыв. Не с восторженными похвалами, а нормальный такой, серьёзный. Одобрив несколько удачных рифм, поругав за избыток сахарного сиропа; Валера довольно критично подходит к собственному творчеству, поэтому никогда не верит тем, кто фонтанирует в ответ восторженными бессодержательными эпитетами. И обижается. На посторонних -- нет, а на меня точно обидится, и будет прав.
   - Да, я тоже уже потом понял, что слишком увлёкся, - вздохнул он, присаживаясь на скамейку рядом со мной. - Рассказывай, дома-то как?
   - Да всё по-старому. Володьку чем-то наградили, но за что -- я не знаю, мне по должности не положено. Но отец опять ворчал, что с этим наградным листом в туалет надо сходить, а не гордиться им; хотя сам, конечно, гордится, - хмыкнула я. - Что ещё? Завязей в этом году много, родители думают, не то уничтожить излишки, не то яблони подкормить посильнее.
   - Ты им сказала? - участливо уточнил он. По тому, как я в ответ скривилась, сам всё прекрасно понял и укоризненно припечатал: - Варвар, ты -- бестолочь!
   - Да знаю я, - я состроила мучительную гримасу. - И что приглашение на вручение им придёт, и всё равно они узнают. И что о распределении моём отцу доложат все, начиная с командира учебного корпуса и заканчивая командующим того сектора, куда меня зашлют. Мне вообще кажется, что он и так давно в курсе; и я не могу понять, не то это здравый смысл, не то просто установка с детства "отец всегда всё знает". Но мама! Она же плакать будет, как пить дать. Она за нас всех переживает. Если братцы ещё ладно, то из-за меня она же вообще изведётся. А уж что бабушка скажет, я даже представлять не хочу!
   - Но ведь придётся сказать. Вручение-то через две недели, со дня на день они и без тебя всё узнают.
   - А то я не знаю, - мученически вздохнула я, с тоской разглядывая сквозь ветки деревьев пронзительно-синее вечернее небо.
   Уже много лет Земля не является столицей человеческих миров. Основная жизнь кипит там, дальше, во многих световых годах к центру галактики, а здесь уже давно тихая уютная окраина. Сейчас Земля славится на всё человеческое содружество своими экологически чистыми фруктами, тихими курортами, заповедниками и биологами в самом широком смысле этого слова, начиная от вирусологов вроде Валеры и заканчивая агротехниками и ветеринарами вроде меня. А ещё -- своими пилотами и штурманами.
   Последние годы я веду двойную жизнь. Звучит, конечно, смешно, но знал бы кто, как утомила меня эта конспирация!
   Дело в том, что одна Варвара Дмитриевна Зуева -- приличная дочь приличных родителей, она учится на ветеринара, и делает это хорошо. Звёзд с неба не хватает, но не доставляет преподавателям проблем. Точнее, не доставляла; благо, диплом позади, и скоро я уже получу свою заветную синюю книжицу без троек. За которую большое спасибо как раз Валерке, единственному посвящённому в мою Великую Тайну лицу: без него я бы точно завязла в теории и вылетела с треском.
   А вот вторая Варвара -- блестящий (это не я такое придумала, это командир сказал) курсант лётной школы. Погоны, назначение и диплом будут вручены в торжественной обстановке через две недели. Не сказать, что я столь уж гениальный штурман, но точно лучший, чем ветеринар.
   Чего мне стоили эти пять лет... ох, лучше не вспоминать! Пока нормальные студенты получали удовольствие от лучших дней жизни, я пахала как проклятая. Особенным кошмаром были сессии, особенно -- когда на один день попадали два сложных экзамена. Одновременно сдавать латынь и теорию трассировки -- да я до сих пор порой в холодном поту просыпаюсь с этой мыслью, а это был только первый год обучения!
   В сессию я ходила бледно-зелёная, и забывала, как выглядит моя кровать. Хорошо, добрый Валерка снабжал меня стыренными с кафедры стимуляторами, а то точно ноги бы протянула или вылетела к чертям откуда-нибудь. Ворчал, читал лекции об их вредности, но всё равно приносил. И прикрывал перед родителями, когда у меня после окончания их приёма начинался суровый отходняк, и я отлёживалась у друга в общаге, чтобы не пугать родных кругами под лихорадочно блестящими глазами. Валера шутил, что один раз его знакомый, найдя меня в таком виде спящей, порывался сдать в морг.
   Точнее, это я так думала, что он шутил, пока с тем самым знакомым не познакомилась и не выяснила, что в момент обнаружения меня (а, точнее, когда труп вдруг повернулся на другой бок, непечатно выругавшись во сне) он чудесным образом излечился от заикания. Благодарил ещё.
   Что касается моей учёбы, у меня был мощнейший стимул вытянуть всё и выдержать любые трудности. В лётную школу я поступала нелегально, без согласия родителей (благо, на тот момент уже была совершеннолетняя) и без их ведома. Я прекрасно знала свою матушку: она бы в ответ на мои мечты о космосе упёрлась рогом, и не помогло бы ничего. Ругаться же и уходить из дома, хлопая дверью, не хотелось. Во-первых, я всё-таки люблю родителей, невзирая на все их недостатки. Во-вторых, я девушка расчётливая, и даже в четырнадцать лет прекрасно понимала, что на стипендию в своё удовольствие не проживёшь. Ну и, в-третьих, отчасти я признавала правоту матери: на случай, если мне вдруг надоест летать (вряд ли, конечно, но мало ли?) лучше иметь прикрытые тылы. И диплом ветеринара на этой планете всегда мог мне оное прикрытие обеспечить.
   Правда, мама настаивала, что "сначала Академия, потом -- всякие глупости", но я-то знала, что "потом" никакого не будет, и мою жизнь, стоит сейчас дать слабину, распишут по графику, и чем дальше, тем сложнее будет от него отступить. На вмешательство отца в данном случае рассчитывать было бессмысленно, он никогда не мешал нам совершать глупости и никогда не помогал в созидательной деятельности, вмешиваясь только в экстренном случае. Мотивировал такой подход он просто и разумно: родители могут помочь встать на ноги, но помочь поумнеть не может никто, кроме жизни.
   В общем, я была обязана хорошо учиться в Сельскохозяйственной Академии, чтобы не привлекать внимания матери, и отлично -- в Высшей Лётной Школе, чтобы с хорошими характеристиками по окончании получить нормальное распределение. Задачу я всё-таки выполнила, вчера приняла присягу, подписала контракт с Космофлотом и, в общем-то, уже даже при большом желании не могла отвертеться от десяти лет в космосе. Но собраться с силами и сознаться всё равно не получалось.
   - Ну, хочешь, я поприсутствую? При мне тебя не убьют, - поддержал меня лучший друг, обнимая за плечи и прижимая к тёплому костлявому боку. Пособие по анатомии моё ходячее...
   - А что их остановит потом? - фыркнула я. - Не, Валерик, спасибо, но я должна через это пройти сама. Умеешь принимать решения, умей принимать и ответственность за них, - ответила я любимой фразой отца.
   - Мне кажется, ты похожа на своего отца даже больше, чем твои братья, - улыбнулся он.
   - Да-а, есть такое дело, - с удовольствием согласилась я. Папина дочка; Валерка знает, как меня правильно похвалить, чтобы перестала кукситься. - Они не настолько... что это?! - я вскинулась, растерянно озираясь.
   - Что случилось? - озадаченно уставился на меня друг.
   - Мне показалось, что совсем рядом... закрылся люк гравилёта, - севшим голосом добавила я, медленно поднимаясь на ноги и сквозь прищур разглядывая едва заметные на фоне вечернего сада смазанные силуэты людей в маск-броне.
   Один из них вдруг скинул маскировку, и перед нами предстала массивная человеческая фигура. Я разглядела метки на броне и внутренне похолодела, но всё равно машинально сдвинулась вбок, прикрывая собой совершенно беззащитное в контактном бою светило вирусологии. Впрочем, в данном конкретном бою и я была бы как слепой котёнок.
   Это не соседские хулиганы и не раздолбаи из Лётной Школы. Это профессионалы.
   А вот и приключения, с доставкой на дом. Даже до космоса добраться не успела...
   - Варвара Зуева? - тихо рявкнула фигура низким хриплым голосом с рычащим акцентом. Глупо было ожидать, что он действительно не знает, как я выгляжу, если знает моё имя. Скорее, проверяет реакцию, пока товарищи проверяют периметр.
   - Да, - коротко кивнула я, с трудом сдерживая проклятую дрожь.
   - Не советую дёргаться. Вы знаете, кто мы? - продолжил он. - Нам поручено забрать вас.
   - Да. Я не доставлю проблем, только Валерку не убивайте! - попросила я. - Он тоже не будет вам мешать. Право Чести!
   - Варь, кто это?! - испуганно пробормотал друг за моей спиной. Мой собеседник коротко дёрнул головой, позади послышался вскрик. Я резко обернулась, чтобы увидеть, как ещё один громила в броне подхватывает оседающего без чувств вирусолога и довольно аккуратно сгружает на скамейку.
   - Он жив, просто оглушён, - пояснил тот, который со мной разговаривал. - Можешь проверить, и пойдём.
   Я действительно проверила, - хотя почти и не сомневалась в правдивости слов типа в броне, - и, кивнув, послушно встала рядом с главным, на прощание окинув взглядом сад, скамейку и Валерку. "Замёрзнет, бедненький. И по голове его стукнули; надеюсь, гениальности от этого не убавится?" - с грустью подумала я. Друг в таком виде выглядел особенно беззащитным, и мне категорически не хотелось оставлять его здесь. Но, боюсь, просьбу отправить его в больницу мои похитители не оценят.
   Сердце в груди болезненно сжималось; я чувствовала, что не скоро ещё увижу этот сад. И даже, наверное, это небо. Если вообще когда-нибудь увижу...
   - Нашла, о ком переживать, - с раздражением, и даже как будто с завистью пробормотал рядом какой-то остающийся невидимым боец. - Это же не мужик; так, недоразумение одно.
   - Много вы понимаете, - зло процедила я.
   И неважно, что совсем недавно я размышляла подобным образом. Это мне можно, беззлобно и любя; а вот терпеть подобные высказывания от немытых уродов из Дальних Секторов я не собиралась. За Валерку я была, кроме шуток, готова убивать; почему, собственно, меня бабушка за него активно сватала, считая, что это любовь. Со стороны было довольно просто спутать, а я никогда не пыталась никому ничего объяснять, больно надо.
   Валера был мне ближе, чем вся семья. Нет, я любила родителей; но то родители, да и возиться им со мной было некогда, у них хозяйство. И братьев любила, но особой близости и родства душ между нами не было, хотя девиз "одна за всех, и все мы -- за неё", выдранный из древней книжки и перевёрнутый под конкретные реалии, действовал.
   А вот Зимин был мне братом по духу, самым доверенным лицом и вообще самым близким существом во всём мире. И опошлять эти отношения расхожим понятием "роман" не хотел ни он, ни я.
   Ворчун попытался что-то возразить, но на него тихо рявкнул шествовавший рядом со мной командир, и неуставной трёп прекратился. А у меня появилась возможность спокойно обдумать собственное положение.
   Всю короткую дорогу по саду, весь чуть более долгий путь на гравилёте до орбиты я молча думала и, хмурясь, пялилась в окно.
   Однако, ничего хорошего надумать не могла: расклад был малоприятным. Меня похитили, причём похитили самые шизанутые наёмники обитаемой части галактики, и я торжественно пообещала никуда от них не сбегать и делать, что велят.
   Плюсы. Я пока жива, и явно нужна им живой, - раз. При моём похищении не пострадал Валерка (то есть, пострадал, но незначительно), - два. Шиза этих ребят, конечно, специфическая, но я знаю их обычаи, - три. Благодаря пункту "три" я теперь не груда бестолкового мяса, а почётный пленник, а это уже совсем другой коленкор, - четыре.
   Минусы. Я понятия не имею, зачем меня украли, - раз. Я не могу попытаться сбежать или подать о себе весточку даже в том случае, если у меня появится такая возможность, - два. И... я почётный пленник, чёрт бы его побрал, и с этими ребятами неизвестно, что хуже: содержать будут, конечно, как равную, со всем уважением, но зато теперь за каждым движением надо следить, а то ведь пристрелят, - три. Ах да, я же ещё понятия не имею, куда меня везут, и это четыре.
   Счёт равный, можно попробовать что-то изменить.
   - Я могу узнать, кто заказал моё похищение, с какой целью и куда меня везут? - ровным тоном поинтересовалась я.
   - Это Дело Чести, - ответил мне сидевший рядом, которого я окрестила командиром. - А ты -- Заложник Чести.
   Ох, ёперный театр!
   Очень захотелось застонать и побиться головой об стену. Вот это я себе приговор подписала со своим знанием обычаев примитивных народов, вот это я подставилась!
   С другой стороны, а что бы изменилось, если бы я сразу была в курсе? Да ничего. Я эгоистка; мне проще пожертвовать собой, чем быть повинной в смерти друга, а они бы его точно угробили, так что с этой стороны докопаться не к чему.
   Дорийцы. Что я о них знаю?
   Уроженцы далёкой-далёкой планеты Дора (космолётчики её обычно называют Дырой, и это очень меткое название). Крепкие ребята с хорошей реакцией, недюжинной физической силой, потрясающей живучестью и очень, очень, просто ОЧЕНЬ вывихнутыми мозгами.
   Согласно их представлениям о мире существует Честь, - только так, с большой буквы, за маленькую и убить могут, - и всё остальное. Всё, что Честь -- это хорошо и правильно, всё прочее -- неизбежное зло. С которым можно бороться, но, в принципе, совершенно не обязательно и даже бессмысленно, ибо Чести от этого не прибавится, время потратишь, а зла меньше не станет.
   Честь в представлении дорийцев это очень объёмное понятие. Это и своего рода бог, и земная власть, и общемировая необходимость, и смысл жизни, и идеал для подражания. За оскорбление Чести одно наказание, смерть.
   Право Чести, которое я помянула, - один из чудесных обычаев этой странной планеты. Нечто вроде последнего желания приговорённого, ну, или, если в менее мрачной ситуации, просто нерушимая взаимовыгодная договорённость. В моём случае, они не тронули Валерку (лишнего свидетеля, которых обычно убирают), а я согласилась быть не просто живым грузом, а почётным пленником. То есть, человеком, осознающим своё место, с Честью воспринимающим свалившиеся на него тяготы и полагающимся на Честь (в данном контексте -- судьбу) в вопросах собственного бытия. Выбор, уважаемый всеми без исключения дорийцами: после такого я считаюсь равной им со всеми их заморочками, и если скажу какую-нибудь гадость или глупость, придётся за это отвечать. В том числе и в поединке Чести, и тут никаких скидок на то, что я вообще-то девочка и нахожусь в иной весовой категории, не будет. Назвался груздем -- полезай в кузов, как гласит древняя пословица.
   И всё бы ничего, - сдали бы они меня заказчику, и там можно было бы уже дёргаться в любую сторону, дорийцам было бы плевать, - но... Дело Чести, будь оно неладно. То есть, работают они не под заказ какого-то частного лица, а -- ни много ни мало -- выполняют важную миссию на благо своей далёкой родины. И, стало быть, согласилась я быть пай-девочкой до упора.
   А упор определяется ролью Заложника Чести, и как раз в этом словосочетании второе слово можно опустить, смысл от этого не изменится. Иначе говоря, мной будут кого-то шантажировать, я буду залогом лояльности оппонента в разговоре с дорийцами.
   И вот теперь самый главный вопрос, что называется -- на миллион. Кому я могу настолько быть нужна? Ну, ладно, маме с папой, братьям. Братцы мои, конечно, молодцы, но высоких правительственных должностей не занимают, армиями и секторами не командуют, и ничего принципиального не решают. Родители... у отца обширные связи и знакомства, но он ведь сейчас простой фермер. Куда проще было умыкнуть дитятко кого-нибудь из высших чинов правительства, эффект был бы куда выше. Вымогать у отца деньги? Пара десятков тысяч терров, которую можно выручить за весь наш дом со всеми его потрохами, -- не та сумма, которую дорийцы могли бы назвать Делом Чести.
   В общем, мне, конечно, всё пояснили, но ни черта яснее не стало.
   Пока я размышляла, мы успели прилететь. В обзорном экране всё ещё чернел глубокий космос без признаков наличия планет, а дорийцы зашевелились и начали выбираться из тесного нутра гравилёта (в который, не считая меня, набился десяток немаленьких инопланетян) наружу. Командир тоже поднялся, отступил чуть назад, освобождая мне проход, и жестом предложил выходить. Я вздохнула и побрела к двери. А что делать? Надо вести себя прилично.
   Видели бы меня сейчас родители, братцы и школьные учителя!
   Снаружи я первым делом сощурилась от слишком яркого света, - в гравилёте царил полумрак, - и с интересом огляделась. Ничего примечательного вокруг, в общем-то, не было, обычный серый ангар.
   - Инг Ро, командир корабля "Тандри", в переводе на твой язык... "Белая вспышка", - запнувшись, не слишком уверенно сообщил капитан. И правильно, что неуверенно; я точно знала, что переводится это как "Молния". Но сверкать своими познаниями не стала, потому что это было едва ли не единственное слово на дорийском, которое я знала.
   Я в ответ вежливо склонила голову, разглядывая своих похитителей при ярком свете. Тем более что они все как по команде сняли шлемы, и тоже с любопытством меня рассматривали.
   Что я могу сказать? Дорийцы. Высокие, смуглые, темноволосые, в большинстве своём -- сероглазые, но есть пара зелёных (один из которых капитан), и даже одни голубые. И все на одно лицо!
   Ладно, привыкну ещё, научусь различать. До Доры до-олго лететь, недели три, успею насмотреться. В крайнем случае, можно какие-нибудь особые приметы найти. Положим, синеглазого я и так отличу (если это весь экипаж и больше здесь таких не будет, в чём я сомневаюсь), капитан от второго зеленоглазого отличается тонким белым шрамом над бровью. Остальных по другим приметам выучу.
   С другой стороны, если присмотреться, не такие уж они и одинаковые. И по возрасту разные, и комплекцией всё-таки отличаются, и рост тоже не одинаковый. Да и физиономии вроде не совсем клонические. Разберусь, в общем.
   - Следуй за мной, я покажу тебе твою каюту, - проговорил капитан, прерывая всеобщие переглядывания. - Скоро мы уйдём в гипер, в этот момент все не занятые в управлении кораблём лица должны находиться на своих местах, - пояснил он, ведя меня по коридору. - К сожалению, женской одежды взамен твоей пришедшей в негодность мы не можем предложить, но остановимся на дозаправку, и там будет возможность приобрести всё необходимое.
   - Какой пришедшей в негодность одежды? - машинально уточнила я, разглядывая каюту.
   А ничего так, миленько. Места много, целых шесть квадратов, есть где развернуться. И душ индивидуальный! Прямо роскошные апартаменты, а не камера предварительного заключения.
   - Твои штаны, они в дырах. И... блуза, - с трудом подобрав слово, добавил он. - У неё оторвались рукава.
   Вот я что-то сейчас не так поняла, или меня назвали оборванкой?
   То есть, это он мои уникальные винтажные джинсы, на которые облизывалась половина моих знакомых, назвал "рваными штанами"?! Нет, они действительно рваные, тут не поспоришь, - я неделю убила на эти художественные дыры, это вам не древние ткани, это натуральная синтетика, её фиг порвёшь! - а он мне предлагает их на что-нибудь променять?!
   - Я не буду переодеваться, - сразу начала я с главного, оборачиваясь к мужчине. Смотреть на него приходилось снизу вверх, но это нормально, я привыкла, у меня все мужчины в семье такие. - Моя одежда не пришла в негодность, она изначально была такой. То есть, дырки тут специально, это стильно и офигенно смотрится. Или, скажешь, плохо? - я отошла на два шага, медленно повернулась вокруг оси... и обнаружила, что смотрит мой собеседник строго мне в лицо.
   - Это неприлично, - нахмурился он.
   - Эта сторона жизни Заложника Чести регламентирована правилами и Законом Чести? - спокойно спросила я, внутренне замирая от ужаса и понимания: я совершенно не помню, что у них там за заморочки с одеждой, и если сейчас окажется...
   - Нет, - явно нехотя отозвался он. - Такой наряд не оскорбляет Чести. Но он оскорбляет приличия.
   - Но Честь не задевает? - с нажимом уточнила я.
   - Нет, - со скрипом согласился капитан, коротко поклонился и вышел.
   Уф. Можно считать это моей маленькой победой, штаны и любимую майку вроде бы отстояла. Такими темпами я, глядишь, освоюсь в их рядах, и сама возвращаться не захочу, даже если попросят.
   Вот кого я обманываю, а? Не хочу к этим дикарям, хочу домой! К нормальным разумным людям, к земным кораблям и земным моральным ценностям! Где мужики при виде моих ножек в рваных джинсах только одобрительно присвистывают и ухмыляются, игриво шлёпают по попе и получают за то в ухо, а не нудят о приличиях с пугающе знакомыми бабушкиными интонациями. Где я могу ругаться матом на составляющего мою пару пилота, получать от него в той же валюте и не бояться за какое-нибудь неосторожное слово схлопотать "вышку". А, самое главное, где никто не ходит с такими постными мрачными рожами, исполненными вселенской скорби!
   Вдохновенно предаваясь унынию, я прямо в ботинках взгромоздилась на койку и, забившись в дальний угол, мрачно нахохлилась. Плакать не тянуло, тянуло действовать. Захватывать шлюпки (а можно и целые корабли!), укладывать штабелями связанных дорийцев и с победными воплями и гиканьем мчаться в родные объятья земных служб безопасности. А нельзя! Чёрный гоблин1 с ним, что ничего у меня даже при большом старании не получится; самое обидное, попытаться нельзя!
   Не умею я сидеть сложа руки на месте. Никогда не умела, а безумные годы учёбы только возвели эту привычку в абсолют. Я всё время куда-то бежала, летела, что-то зубрила или просто читала, да хоть бы на симуляторе в войнушку играла. А тут сиди и пялься в окно. И даже погулять нельзя, потому что -- инструкция. А инструкции я нынче нарушать не имею права.
   Нет, на самом деле за какую-то мелочь меня не убьют. Скорее всего, если я нарушу правила внутреннего распорядка, меня пожурят, и на этом всё закончится. Беда в том, что я совершенно не помнила, что по меркам дорийцев мелочь, а что -- смертельное оскорбление. Благо вот, с одеждой разобрались, уже не всё с ними потеряно.
   Ещё о чём я совершенно не помню, так это о месте женщины в их обществе. А если я ничего о нём не помню, и не могу вспомнить ни одну знаменитую наёмницу из числа дорийцев, вывод можно сделать один: место это... ну, не совсем у параши, как гласит древняя земная идиома, но где-то на полпути между кухней и спальней, что очень хорошо вписывается в образ дикарей-наёмников и плохо сочетается с моими жизненными принципами. Остаётся надеяться, что меня они как женщину рассматривать не будут, а почётный пленник -- существо бесполое. Официально оно вроде так и есть, но то официально!
   Но это всё игры ума и пустые рассуждения. На самом деле вариант "остаться на Доре на постоянной основе" для меня не существует, даже если бы я о нём мечтала. Заложника Чести либо торжественно вернут родственникам в случае достижения договорённости, либо не менее торжественно вручат тем же родственникам хладный труп. Аккуратный такой, упакованный в ритуальные одежды, с золочёной маской на лице и покрашенными золотой краской руками. Дикари, они золото вообще любят.
   Раздражённо отогнав возникшую перед глазами яркую и живую картинку, я выбралась из своего угла, прошлась туда-сюда по отведённому пространству... и сообразила, что не чувствую вибрации. Получается, мы уже в гипере? А я даже не заметила перегрузку, хорошие у них тут пилоты! Или гравитационные установки?
   Воспользовавшись возможностью хоть чем-то развлечься, я покинула каюту и отправилась на разведку.
   Снаружи меня ждало разочарование. По дороге в каюту я особо не приглядывалась, голова была занята другим, а теперь осмотрелась и нашла много знакомого. Корабль был знакомого образца, стандартная "Пчела": лёгкий класс, скоростной катер, наверняка боевая разновидность. Их такие строят два десятка верфей в полусотне разных модификаций. Посмотреть бы техпаспорт этой посудины со всеми изменениями!
   Определившись с типом корабля, я с удовлетворением поняла, что знаю, где здесь что находится. Прикинув, чего я хочу больше, -- есть или общаться, - решительно двинулась в сторону пищеблока. На сытый желудок жизнь всегда казалась мне гораздо более радужной.
   К собственному удивлению, я выбила два из одного: в столовой было людно. Я насчитала тринадцать дорийцев, неравномерно распределённых за тремя поставленными буквой "П" столами. С противоположной от перекладины стороны вдоль стены располагалось вполне стандартное оборудование. Меня команда встретила несколькими секундами напряжённой тишины, но когда я невозмутимо прошествовала к типичному раздатчику и уткнулась носом в меню, мужики отмерли и вернулись к тихим переговорам.
   А богато нынче живут наёмники. Никакой синтетики, всё сплошь натуральное, даже фрукты в меню присутствуют! Это хорошо, это правильно. Покушать я люблю.
   Жизнерадостно мурлыча себе под нос героико-злорадный "Марш карательных батальонов", в котором присутствовали такие запоминающиеся образы, как "пройдём огнём сквозь ваши потроха", "закурим мы об тлеющий реактор" и особенно любимое мной "карателю в скафандре сложно пить, каратель без скафандра не подохнет", я начала тыкать в кнопки, выбирая себе "завтрак чемпиона". В него вошёл омлет, салат и здоровенная отбивная. А после короткого раздумья -- ещё и яблоко. И стакан кофе.
   Со всем этим богатством я решительно направилась к столу и плюхнулась на почему-то свободное место напротив капитана (во всяком случае, я была уверена, что именно это капитан; при ближайшем рассмотрении даже шрамик нашёлся на положенном месте) и на всякий случай огляделась. Судя по тому, что никого от этого не перекосило, ничего страшного я не сделала.
   - Приятного аппетита, - проявила я вежливость. Капитан озадаченно кивнул, разглядывая не меня, а содержимое моего подноса.
   - Ты планируешь это есть? - поинтересовался сосед слева.
   - Э-э... А что с этим ещё можно делать? - даже растерялась я. - Или что-то из этого имеет вкус, далёкий от заявленного? Пахнет вроде ничего так.
   - Женщины не едят мяса, - убеждённо заявил тот же сосед.
   - А вы им предлагали? - уточнила я прежде, чем сообразила, что и кому говорю.
   - Женщинам нельзя есть мясо, - возмутился другой сосед. - Они от него дуреют!
   - Это оскорбляет Честь? - мрачно поинтересовалась я. Похоже, это скоро станет моим любимым вопросом.
   - Нет, но...
   - Вот если нет, тогда я сама буду решать, что есть, - проворчала я, раздражённо препарируя кусок мяса и представляя на его месте того самого соседа слева.
   - Слушай, а для землянок это нормально? - поинтересовался ещё один голос.
   - Что именно? - уточнила я, находя взглядом говорящего. Тот сидел слева от капитана и интересовался мной, а не моей едой, чем немного порадовал.
   - Ну... это, - он поводил рукой у себя над головой.
   - Он имеет в виду твою причёску, - спокойно пояснил капитан.
   - Дело вкуса. Некоторым нравится, - с каменным лицом заявила я и поспешила сунуть в рот кусок мяса.
   Не ржать! Главное, не ржать! У них нет чувства юмора, я точно это помню; с улыбками и смехом всё совсем мрачно, и если я сейчас захохочу, то точно оскорблю этого мужика, и он меня убьёт!
   Тот факт, что с этими ребятами очень опасно смеяться, да и улыбаться лишний раз, - скорее всего собеседник решит, что смеются над ним, и закончится всё предсказуемо, - я помнила отлично, об этом специально всех предупреждали. С наглядными историческими примерами, что бывает с шутниками. И именно вот это меня в моём плене напрягало сильнее всего. Смех и юмор -- те вещи, которые в любой ситуации не дают мне закиснуть и опустить руки. Как без иронии спокойно пережить моё нынешнее положение и не впасть в истерику -- я представляла с большим трудом.
   Нет, но интересно, они в самом деле землянок никогда не видели? Странные ребята; у нас на флоте полно женщин, с самого начала космической эпохи они летали наравне с мужчинами, и эти наёмники чисто физически не могли с ними не пересекаться. Если конечно они давно летают, а в этом сомневаться не приходится.
   В общем, предположить, что моя радужная грива (надо лбом красная, на затылке синяя с переходом по спектру) с выбритыми висками -- нормальная причёска, это дорогого стоило. Я, правда, подумывала вообще сделать ирокез, но поняла, что в таком виде меня точно из дома выгонят, да и обрезать волосы не хотелось, так что остановилась в итоге на полпути. Очень удобно: если собрать их в низкий хвост, только безумная расцветка и отличает меня от миллиардов женщин. А если зачесать наверх, да ещё и зафиксировать, получается практически она самая - знаменитая причёска древнего вымершего народа, увековечившая его имя. Собственно, в подобном виде я щеголяла и сейчас. Всё бы ничего, но мама от этой причёски была в ужасе.
   А начну летать, ещё и татуировку сделаю! Если это приключение переживу...
   От последней мысли настроение испортилось, и смеяться расхотелось. А потом ещё кто-то из соседей по столу решил высказаться, и веселье пропало окончательно.
   - А почему ты этого заморыша защищала? Он тебе кто? Он ведь не мужчина, так, видимость одна, - поинтересовался голос слева.
   - Это не ваше дело, - сквозь зубы процедила я, буквально из последних сил сдерживаясь от более резких и категоричных высказываний.
   - Да что ты её спрашиваешь? Она небось и мужчин нормальных не видела, - пренебрежительно хмыкнул голос справа. - Земляне все такие, только говорить и горазды. Слабаки и трусы.
   А вот этого я стерпеть уже не могла.
   - Скажи это моему отцу или мне -- в поединке, ур-род! - рывком вскочив, прорычала я, находя взглядом разговорчивого.
   Пульс бешено заколотился в висках, кулаки сжались и осталось одно желание: убить на месте.
   Да, я вспыльчивая. Даже слишком. Я сама прекрасно понимаю, что человек может, не подумав, повторить услышанную где-то глупость, над которой сам и не задумывался, и в большинстве случаев я реагирую на всё спокойно и с юмором. Но у меня есть несколько пунктиков, или "болевых точек", задев которые, можно очень легко вывести меня из себя.
   Наверное, я должна была себя контролировать, и просто позволяла себе подобное поведение, почти осознанно придерживаясь маргинальных взглядов на нормы морали, - как утверждала всё та же бабушка. В общем-то, я не сразу бросалась с кулаками, и вот в такую ярость впадала крайне редко, просто злилась и ругалась.
   Но сейчас допекли, и я даже не стала пытаться брать себя в руки. Сначала они меня похитили, поливали грязью Валерку, а теперь что? Будут Землю критиковать? Какие-то выползшие из своей дыры дегенераты, которых между прочим именно Земля породила несколько веков назад - на свою голову?! Да я его сейчас руками на части порву, и плевать мне, что он в два раза меня больше! Во мне сейчас столько злости, что я ядовитая!
   Всё кончилось быстро и неожиданно. Вот медленно встаёт дориец, на которого я наорала, и на лице которого удивление мешается с раздражением, и я понимаю, что мы сейчас точно подерёмся.
   А потом вмешался капитан.
   Он коротко бросил какое-то слово на родном языке, и все вокруг замерли. А я с некоторым удивлением сообразила, что он тоже приподнялся с места, неотрывно смотрит на меня и, более того, держит меня за предплечье.
   Странностей в этом было несколько. Во-первых, он был абсолютно спокоен. Смотрел на меня без вызова, без сочувствия, без предостережения; в общем, просто смотрел. Во-вторых, держал совсем слегка, - не удерживая на месте, а скорее привлекая внимание. И, в-третьих, я вдруг действительно успокоилась. После чего всерьёз удивилась.
   Я терпеть не могу, когда меня трогают посторонние люди. Например, я сроду никогда не обнималась со знакомыми девочками в качестве приветствия. Особенно не люблю, когда меня хватают за руки, и уж тем более -- если я в этот момент злюсь. Тем маленьким агрессивным бесенёнком, который сидит внутри меня, это всё воспринимается как посягательство на его суверенную свободу, и он тут же выдаёт очень бурную и не очень адекватную реакцию.
   А вот это прикосновение парадоксальным образом вернуло мне трезвость мышления. Как будто через него и внимательный взгляд Инга Ро мне передалось спокойствие этого человека.
   В немом изумлении я уставилась на собственную руку. Нет, не показалось, действительно держит; осторожно так, мягко, чуть ниже локтя, и ладонь у него сухая, горячая и сильная, с мозолями на костяшках пальцев. Как, например, у Вовки; руки умеющего драться мужчины. У отца, правда, не такие; они прохладные, с гладкой кожей, мягкие и изящные как у музыканта. Но у него не руки, у него протезы: правая целиком, а левая -- до середины локтя.
   Собственно, одна из главных причин, почему я так зверею при уничижительных высказываниях о самовлюблённых и бесполезных землянах. У подполковника Зуева половина организма искусственная, причём как раз после участия в стороннем конфликте, когда он в составе миссии поддержки защищал от вторжения квазиров Ланнею. Ближайшую соседку, между прочим, той самой Доры. Точно так же постоянно нывшую о плохих и коварных землянах, но при первых признаках опасности кинувшуюся к нам за помощью.
   Я подняла озадаченный взгляд на капитана и... зависла. То есть напрочь, намертво: стояла, смотрела ему в глаза и не могла пошевелиться.
   - Он дурак, - спокойно проговорил дориец. - Он своё получит. И извинится.
   - Да вот ещё, перед какой-то... - начал возмущаться мой оппонент, но Инг, даже не глянув в его сторону, оборвал возмущение несколькими непонятными мне фразами, в которых даже укора не было. Всё то же бескрайнее и невозмутимое зелёное море спокойствия, не мигая глядящее мне в глаза.
   - Он глуп, несдержан и в нём мало Чести, - повторил капитан. - Не трать на него свою ярость. Ешь, а то уже всё остыло, - заботливо резюмировал он, выпуская мою руку и спокойно садясь на своё место.
   Чувствуя себя совершенно пришибленной, я опустилась на стул, уткнувшись взглядом в тарелку.
   И что это было?!
   Может, я, конечно, перечитала фантастики, и вообще параноик, но я готова поклясться: это был гипноз!
   Больше ничем объяснить своё поведение я не могла. Я не возражала, не скандалила, не спорила, не требовала извинений прямо сейчас, кровью и в письменной форме. Он сказал -- я сделала. Послушно села на место и сижу вот, ем холодную отбивную, которая категорически не хочет лезть в горло. Такого моего поведения кроме гипноза не могло объяснить больше ничто, даже какое-нибудь гипотетическое большое и светлое чувство к капитану. Я вообще никого и никогда так не слушалась, чтобы без оговорок, пререканий и возражений, даже родителей в детстве и командиров в лётной школе!
   Не менее странными были не только мои действия, но и сказанные капитаном во всеуслышание слова. Сообщить дорийцу, что в нём мало Чести -- здорово его унизить, назвать полным ничтожеством, не годным даже на удобрения. Получить такой отзыв от командира и прямого начальника, тем более -- среди товарищей, это не просто унижение, это практически крах карьеры, "волчий билет"; эти ребята со своей Честью не шутят. И что, он всерьёз вот так послал собственного же бойца из-за того, что тот сказал мне пару гадостей? Может, мне послышалось?
   Искоса оглядев остальных дорийцев за столом, я поняла: нет, не послышалось. Все сидели пришибленные и только тихонько шушукались на родном языке, не поднимая взглядов от тарелок.
   Через несколько секунд капитан поднялся из-за стола, отнёс свой поднос в мойку и вышел. Я напряглась, ожидая мести товарищей пострадавшего за свою разговорчивость дорийца. Ударить бы меня вряд ли кто-то рискнул, но прошипеть пару гадостей -- дело святое, я бы и сама не сдержалась. Однако, ничуть не бывало: все продолжали ужин в том же подавленном молчании, и на меня не смотрели.
   В конце концов, я решила, что у меня самой достаточно проблем, чтобы решать их ещё и за всяческих нахалов, и выкинула инцидент из головы, вместо этого вплотную сосредоточившись на холодном ужине и капитане.
   Ужин даже при такой температуре пошёл на ура, потому что последний раз я ела вчера вечером, завтракаю вообще редко, а пообедать не успела.
   Инг Ро... мутно всё было с этим капитаном. Непонятно. А я очень не люблю чего-то настолько не понимать. И вопрос, почему он за меня вступился, в данную секунду волновал меня мало. Меня захватила мысль о гипнозе, которая чудовищно нервировала.
   Это что же получается, помани меня этот хмырь пальчиком, и я родину продам? Нет, так дело не пойдёт, мне категорически не нравится эта мысль! Но, что обидно, сделать-то я ничего не могу, общаться с ним в любом случае придётся. Придётся попытаться отвыкнуть от привычки смотреть собеседнику в глаза, что представляется мне весьма затруднительным.
   Увы, как ни старалась, ничего вспомнить о гипнотизёрах-дорийцах я не смогла. Были они, не было их, - я совершенно не знала. Но это не показатель, это вполне могла быть закрытая информация, и мне элементарно не хватало допуска.
   В итоге, опять ничего не решив, я сунула посуду в очистительную систему и, на ходу вгрызаясь в яблоко, решительно двинулась в свою каюту с твёрдым намерением выспаться. В конце концов, если никакой полезной деятельности не ожидается, будем навёрстывать упущенное за годы учёбы.
  
   Примерно в таком режиме потянулись дни. Спала я до упора, лениво поднималась, бродила по каюте, добывала в пищеблоке чёрный кофе, потихоньку в той же каюте под кофе и физическую разминку просыпалась. Сильнее всего в такие моменты мне не хватало музыки, приходилось восполнять собственным пением. Со слухом у меня не очень хорошо, зато голос громкий, а ещё я знала великое множество всяческих маршей и гимнов. В моей ситуации они подходили лучше всего: бодрили.
   Как я себя ругала за то, что оставила дома болталку! Там и музыка была, и кое-какие примитивные игрушки, и книжку почитать можно было. Так нет ведь, летела на встречу с лучшим другом, не хотела, чтобы меня отвлекали! Точнее, не хотела, чтобы меня отвлекала бабушка; уж очень она мне в тот момент надоела своими нотациями.
   Впрочем, счастье в моей жизни нашлось. Маленькое, но зато рядом. В небольшой комнате отдыха, куда пятнадцать человек экипажа поместились бы впритык, нашлись ЭГ-очки, эмуляторно-голографические то есть, которые виртуальную реальность изображают. Старенькие, простенькие, но зато с парой таких же древних, но довольно увлекательных игрушек. Так что жизнь моя свелась к "поспать, пожрать и погонять виртуальных монстров". Бесконечная бойня на сто-с-хреном уровней помогала отвлечься и убить время, за что я возлюбила её с новой силой. Как давно я вот так не бездельничала!
   Очередное утро началось банально. Я добыла себе кофе и принялась за незатейливую физкультуру. Для веселья развернуться было негде, поэтому я ограничивалась необходимым минимумом. Сотня выпрыгиваний из положения сидя, сотня отжиманий (по пятьдесят на каждой руке) и растяжка. То, без чего "космический" норматив не сдашь, а я всё-таки надеялась добраться до штурманского кресла во взрослой, самостоятельной жизни, а не на тренировках в околоземном пространстве.
   Так вот, когда я заканчивала силовую часть, в дверь постучали.
   - Войдите, открыто, - крикнула я, продолжая бурчать себе под нос "сорок три, сорок четыре... Эй, ну, давай, ленивая кляча!".
   Отжималась я, как обычно ржёт Семён, "по-крутому": ноги на койку, руку за голову, и пошла качать грудью до пола. Заодно спинка тянется.
   На моё разрешение войти дверь с шелестом открылась, с шелестом же закрылась, и воцарилась тишина. Прерываться я не стала, доделала оставшиеся пять "сгибаний-разгибаний" и, легко спрыгнув ногами на пол, выпрямилась, разглядывая визитёра.
   На пороге стоял капитан. Чувствуется, вот как вошёл, так и стоял, и смотрел на меня с каким-то непередаваемым выражением в глазах.
   "Ох, ну, давай, говори свою речь про приличия", - раздражённо подумала я, сообразив, что его шокировало. Разминалась я в нижнем белье, чтобы не тереть одежду. Учитывая, что оно у меня плотное, спортивное, никаких тебе рюшечек-кружавчиков, - короткие эластичные шортики и такой же вполне закрытый лиф, почти никаких отличий от нормальной тренировочной одежды, - я ничего зазорного в подобном не видела.
   - Ты по делу, или в гости? - привлекла я внимание глядящего куда-то сквозь моё плечо мужчины.
   - По делу, - отмер он, фокусируя взгляд на моём лице. Я же на всякий случай наоборот, опомнившись, упёрлась взглядом в подбородок. - Что ты делаешь?
   - Зарядку, - вздохнула я, удержавшись от ехидных замечаний. Чем меньше я буду с ним разговаривать, тем скорее перейду к растяжке и душу. - По какому делу?
   - Через полчаса мы выходим из гипера, по плану дозаправка. Можно купить что-то из необходимого. Тебе нужна одежда?
   - Не знаю, - я озадаченно пожала плечами. - А куда мы летим? Меня, в частности, интересуют погодные условия. Если корабль или какая-нибудь космическая станция, то можно ограничиться запасными штанами, футболкой да комплектом белья. Если будут прогулки на свежем воздухе, - в смысле, если мы летим на планету, - надо от климата отталкиваться. Например, если там холодно, можно было бы куртку какую-нибудь. А так вроде бы всё.
   - Варвара, ты странно себя ведёшь, - нахмурившись, вдруг заявил он. - Ты... не похожа на остальных земных женщин.
   - Знаю, мне говорили, - хмыкнула я. - А ты много земных женщин видел что ли?
   - Случалось, - уклончиво ответил он.
   - Значит, мало. Ладно, я тебя поняла, спасибо за предупреждение. Меня на выпас пустят, или надо кому-то выдать список необходимого? - уточнила я.
   - Тебя проводят, - кивнул он и вышел.
   Какие мы привередливые, подумать только! Ладно, была бы фигура плохая, ещё понимаю, морду крючить. А так -- всё же на месте, всё подтянутое, стройное, спортивное: грудь, попа, ножки изящные.
   Или, может, у них, как у древних варварских народов, "хорошей женщины должно быть много", и я со своими формами на роковую красотку не тяну?
   Ай, да ну и чёрт с ними. Чем хочу, тем у себя в каюте и занимаюсь. Вон, даже про приличия не заговорил; привыкает, что ли?
   Закончив с растяжкой, я направилась в душ, где заодно промыла бельё. Высохло оно быстро, даже быстрее моих волос; почему я его и эксплуатировала в качестве тренировочной одежды. Поскольку никаких средств для укладки волос у меня при себе не было (хорошо ещё, в душевой нашлась расчёска!), с момента первого мытья я щеголяла с распущенными волосами. В таком виде я очень быстро начинаю напоминать не то маленькую ведьму из сказки, не то взъерошенного попугая, но беспокоило это меня мало.
   А по окончании сборов меня ждал сюрприз. Сопровождать меня за покупками вызвался лично капитан в сопровождении первого помощника -- того самого, единственного голубоглазого, которого звали Арат Шариит. За время пути чужие лица примелькались, и я начала различать их уже не только по цвету глаз, и даже начала удивляться, как раньше могла путать. Кроме того, я всех знала по именам и знала, кто какую роль выполняет в команде. Например, тот мужик, с которым я поругалась в первый же день своего пребывания на корабле, оказался помощником штурмана на испытательном сроке. И, судя по всему, срок этот он уже заранее не выдержал. Хотя, к моему удивлению, он даже не пытался валить вину на меня; вот это я понимаю, слово капитана -- закон. Меня терзало любопытство, чем же Инг Ро аргументировал свой комментарий, но расспрашивать я поостереглась. В конце концов, это не моё дело.
   Вот так, в сопровождении двух здоровенных лбов, о чём-то тихонько переговаривающихся на родном наречии, я и сошла на первую в моей жизни космическую станцию в удалённых секторах.
   И едва удержалась от недовольной гримасы. Выглядело всё довольно убого: обшарпанная, с износившимся оборудованием, забитая всяческими подозрительными элементами. Что-то подсказывало, станция была нелегальной; легально её бы давно уже прикрыли за несоответствие всем возможным нормам.
   Впрочем, что это я? Закрыли, если бы она располагалась на территории Земной Федерации, а насчёт ближайших соседей уже не факт. А я очень сомневалась, что мои похитители совершат такую глупость и продолжат маячить перед носом у моих соотечественников.
   На моё счастье магазин одежды для гуманоидов на станции нашёлся. Вернее, торговал он не столько одеждой, а сколько всякой всячиной, но кое-что найти удалось. Во всяком случае, две пары белья, простая чёрная футболка (даже в размер, и даже с любимым вырезом!) и совершенно чудесные штаны болотного цвета в стиле "милитари" я откопала. Ботинки у меня были удобные, на все случаи жизни, а больше мне ничего и не надо. Опомнившись, уже по дороге к кассе свернула к полке со всякой хозяйственной мелочёвкой, взяла себе там пучок резинок для волос, средство для укладки (на удивление, весьма приличное) и нормальную щётку. И с этим всем уже гордо прошествовала к кассе, возле которой меня ожидали сопровождающие.
   При моём появлении они озадаченно переглянулись и уставились на меня с вопросом в глазах.
   - Ты уверена, что больше ничего не надо?
   Я на всякий случай задумалась. По одежде всё, по прочим средствам... да тоже всё. Большая удача, что я буквально накануне обновила стерилизационную прививку, и в ближайшие полгода типично женские трудности мне не грозят.
   - Уверена, - кивнула я. - Ну, разве что про куртку мне так никто и не ответил.
   Мужчины снова переглянулись, капитан пожал плечами.
   - Бери.
   Кивнув, я опять нырнула в глубину магазина, и через пару минут вынырнула с весьма пристойной курткой в охапке. Она явно предназначалась в пару моим штанам -- тот же болотный цвет, куча удобных карманов. Да ещё и талию мою подчёркивала, и даже при необходимости могла превращаться с теми же штанами в комбинезон. По-моему, идеально.
   - Кхм. Ты точно женщина? - уточнил Арат. Я хотела огрызнуться, что нет, я ещё девушка, но вместо этого спокойно ответила.
   - Если есть сомнения -- сделай полный генетический анализ, у вас вроде оборудование для этого есть.
   - Господа не будут ничего брать для себя? - спросил человек из-за кассы, которого я поначалу не заметила. Человек был неприятный, скользкой наружности и неопределённого гражданства. Глядя на него, я всерьёз усомнилась в происхождении этих товаров. Ну да ладно, вроде всё новое, бельё в заводской упаковке, а всё остальное существенной роли не играет, даже если вещи краденые.
   - Нет, - лаконично ответил Инг.
   - Дама не желает взять бельё, которое больше понравится её спутникам? - тем же безраздлично-угодливым тоном продолжил допытываться он.
   - Нет, - на этот раз поспешила ответить я. Потому что была не уверена, что суровые наёмники правильно поняли намёк торгаша. А, точнее, была уверена, что поняли они его неправильно, потому что в противном случае могли и пристукнуть.
   Что я точно помню про дорийцев, так это строгую моногамность и неприятие любых пошлых намёков; патриархальное общество, что поделать. Об этом, кстати, тоже на лекциях предупреждали, что матом этих суровых парней надо посылать очень избирательно.
   Капитан расплатился, и мы, покинув магазин, двинулись в строго обратном направлении, точно по тем же коридорам. Значит, вариант с личными делами на станции у кого-то из парочки отпадает. Им либо нечем больше заняться, либо правда боятся, как бы я чего не выкинула.
   - Почему этот торговец интересовался нашим отношением к твоему белью? - полюбопытствовал Арат, когда мы вышли.
   Нет, ну я с них умиляюсь! Такие большие мальчики, а такой наивняк.
   - Я тебе скажу, если вы пообещаете никак ему не мстить, - решила я проявить гуманизм. Они пообещали, и я честно ответила. - Он решил, что я с вами обоими сплю. Да вы, в общем, сами виноваты: два наёмника покупают сомнительной девке одежду в сомнительной лавке на сомнительной станции. Кем он нас ещё мог посчитать, - я пожала плечами, едва сдерживаясь от улыбки при виде перекосившегося лица старпома. Капитан, странно, оставался спокойным.
   - И тебя это не беспокоит? Что тебя обвинили в... - он запнулся, явно пытаясь подобрать в меру грубое слово, приличное для употребления в женском обществе.
   - Нет, не беспокоит. Мне плевать, что он посчитал меня шлюхой, если ты об этом, - пожав плечами, проговорила я, опять с трудом сдерживаясь от хихиканья.
   - То, что твоего... того тощего мальчика назвали хлюпиком, что является истиной, тебя взбесило. А то, что тебя обвинили в подобном -- нет? - вмешался уже капитан.
   - А меня никто не обвинял, - злорадно ответила я. - Что он там подумал, это его святое право. Он мне никто, он уже забыл о моём существовании. А за Валерку я и убить могу.
   На этом тему закрыли, и на корабль мы вернулись в молчании, зато без приключений. А на корабле уже начались странности.
   - Отдай вещи Арату, он отнесёт, - скомандовал капитан на выходе из стыковочного коридора. Я послушалась, но удивлённо посмотрела на мужчину. - Пойдём, - велел он.
   И мы пошли. К моему удивлению, прошли в рубку, где мне указали на капитанское кресло и велели ждать здесь. Чего ждать, правда, не уточнялось.
   Заправка, видимо, была закончена, потому что когда мы входили в рубку, корабль уже отстыковался от станции, и сейчас летел от неё прочь по явно заранее проложенному маршруту.
   - Готово? - уточнил капитан почему-то на галаконе, а не на родном, на котором отдавал все прежние приказы.
   - Да, капитан. Генерал Зуев на связи.
   - Выводи, - велел капитан.
   Сразу стала понятна причина моего присутствия. Вот только... генерал?!
   На экране после этой команды появилась какая-то серая стена, перед которой предстало лицо и широченные плечи Дмитрия Ивановича Зуева. На фоне слышались какие-то смазанные голоса, которые быстро затихли.
   - Генерал Зуев, я полагаю? - начал разговор Инг.
   - С кем имею честь? - спокойно уточнил мужчина, находящийся за тысячи парсеков от нас. Хорошая вещь, эти современные средства связи.
   В мою сторону отец даже не глянул. Всё понятно, сейчас не тот случай, чтобы демонстрировать родственные чувства; это и мне понятно. Правда, я-то от него взгляда оторвать не могла, и... мне было чертовски стыдно.
   Он осунулся, выглядел бледным, лоб разрезала поперёк глубокая складка, морщины в уголках губ выделялись ярко, будто нарисованные. Правда, чтобы это заметить, нужно было очень хорошо его знать. Я -- знала. Знала, что он, похоже, за эти дни почти не спал и в конец извёлся, пока я тут отсыпалась и в игрушки игралась. Воочию представляла мать -- нервную, напряжённую, с глазами, из-за синяков вокруг них кажущимися запавшими. И почувствовала себя неблагодарной сволочью, даром что понимала: не в моих силах было что-то изменить.
   - Капитан Инг Ро, - представился капитан.
   - Зеркало Чести? - вопросительно вскинув бровь, уточнил отец.
   - Да, - как будто нехотя признался тот. Зеркало Чести? Это что-то новенькое, такого я раньше не слышала. - Вам знакома эта женщина? - он указал на меня, возвращая разговор в нужное русло.
   Отец наконец-то посмотрел на меня, и, нахмурившись, окинул взглядом, - цепким, пристальным, внимательным, - как будто пытался вспомнить. Но я-то знала, что он просто отметил отсутствие каких-либо пут, здоровый цвет лица, отсутствие в глазах страха. И ему стало легче дышать.
   - Да, - всё с той же невозмутимой холодностью согласился он. - Что вы хотите?
   - С вами сегодня свяжется Совет Старейшин. В разговоре с ними просто помните о том, что ваша дочь у нас, - ответил капитан. Разговор двух не людей, но роботов. И если о том, какие чувства терзают сейчас отца, я прекрасно догадывалась, хотя и не могла представить, как он выдерживает при этом спокойный безразличный тон, то истинные эмоции Инга оставались загадкой. Но, думаю, ему было гораздо легче. И мне очень хотелось его за это больно стукнуть.
   - Это всё? - уточнил отец.
   - Да, - кивнул капитан. - Варвара останется у нас Заложником Чести.
   - Я могу с ней поговорить?
   - У вас есть пара минут, пока мы не вошли в прыжок, - пожал плечами Инг Ро.
   - Генерал, - я уважительно склонила голову и похвалила себя за то, что голос не дрожит и не выдаёт волнения. Можно было вообще ничего не говорить, всё равно основное было ясно по одним только взглядам. Да и знали мы друг друга достаточно хорошо, чтобы предсказать реакцию и слова. - Всё хорошо?
   "Нет, ну, нормально?! Ты -- целый генерал, а я узнаю последней! Как там мама? Держится?".
   - Вполне. Твой контракт придержат, он подождёт твоего возвращения, - медленно кивнул он. - Всё в порядке?
   "Ты на себя-то посмотри, прежде чем претензии предъявлять. И -- да, я в курсе. А с мамой всё в порядке, насколько это может быть в сложившейся ситуации. Ты, главное, держись, мы тебя вытащим!"
   - Я почётный пленник, - ответила я.
   "Извини, па, ничего не могу передать, пристукнут же, сам знаешь. Так что справляйтесь без меня, а я пока отдохну".
   - Валерий мне сообщил. Это был... недальновидный поступок, - вновь кивнул отец.
   "Горжусь тобой. И хорошо, что ты понимаешь своё положение. Только сама ничего не испорти, ради Тёмной материи! Твой вирусолог в шоке, но живой, и тоже за тебя волнуется."
   - Я знаю. Ничего уже не изменится.
   "Скучаю, очень хочу к вам. Вытаскивайте меня уже скорее! Люблю вас..."
   - Веди себя достойно, - напутствовал меня он. - В любом случае.
   "Держись, девочка. Мы все тебя любим. Я рядом. Помни, мы своих не бросаем".
   Он что-то ещё хотел сказать, но связь прервалась: мы вышли в гипер.
   - Инг, а ты точно уверен, что всё получится? - осторожно уточнил кто-то, выводя меня из состояния сосредоточенной задумчивости. Все мои душевные силы уходили на поддержание спокойного выражения лица, я даже щёки изнутри прикусила до боли. - Мне кажется, этот тип не очень-то беспокоится о своей дочери, может и не поддаться.
   - Это Дело Чести. Не наше, - отмахнулся капитан. - Варвара, ты можешь идти.
   Я машинально кивнула, отстегнулась от кресла и вышла. Это правильно, мне сейчас лучше побыть одной, а то на людях я или разревусь, или озверею. А в каюте есть душ, куда можно забиться часа на пол, и контрастом температур отрезвить мозги.
   Было мне сейчас очень больно, грустно и обидно. Нет, не от гипотетического безразличия отца, - я слишком хорошо его знала, чтобы в подобное поверить, - больно и грустно было за родных. Особенно за маму, она у нас очень чувствительная.
   Обидно было совсем немного, но уже за себя. Во-первых, от всей ситуации. У меня там контракт и церемония, а я тут сижу! И спешно деградирую от ничегонеделания. Надо срочно заменять игры чем-то полезным, а то погоны мои вместе с рекомендациями можно будет смыть в утилизатор.
   А, во-вторых... Последний наёмник из глухой дыры знает, что Зуев -- ни разу не подполковник в отставке, а вполне себе действующий генерал (выяснить бы хоть, по какой части), а я об этом узнаю случайно! И небось, если бы меня не спёрли, так бы и ходила в неведении, что я, оказывается, генеральская дочка. В моей жизни это знание, правда, ничего не изменит, но... это же круто!
   Дальнейший наш путь продолжался буднично и безыдейно. Никаких тебе конфликтов, никакого мордобоя, никаких оскорблений с провокациями. Я разнообразила свой досуг помимо игр вдумчивым повторением всего, что требовала от меня моя профессия, и на том успокоилась.
   Пару раз я забрела в один из ангаров, переоборудованный под тренажёрный зал, и понаблюдала за тренировкой нескольких мужчин из команды. Правда, хватило меня ненадолго; поучаствовать меня никто не приглашал, а любоваться было не так уж интересно. Они, конечно, были очень хороши, и того же Вовку, скажем, некоторые вполне могли свернуть в бараний рог. Вот только Ванечка, младший из трёх моих братьев, раскидал бы их во сне, с похмелья и отнюдь не по одному. Чемпион сектора потому что, и серебряный призёр последних галактических соревнований по боям без правил среди гуманоидов.
   Аборигены всю дорогу вели себя со мной странно. Были подчёркнуто вежливы, старательно не смотрели на меня и вообще тщательно избегали. Не то я их так достала, не то это нормальное отношение к почётным пленникам (всех тонкостей этого звания я не знала), не то они просто считали, что я обречена, и боялись это от меня подхватить. При необходимости что-то выяснить приходилось обращаться к капитану, он единственный держался ровно и спокойно.
   Поэтому когда в один прекрасный день в мою каюту опять постучали (оповещение о посетителях у них тут такое, а так полная звукоизоляция), я точно знала, кто ждёт за дверью. Поэтому скомандовало только (голосовое управление я настроила почти сразу):
   - Открыть дверь, - и через стойку на руках вышла из мостика. Любит ко мне капитан во время разминки заявляться.
   Выпрямившись уже на ногах, я растерянно оглядела снова зависшего капитана, неотрывно глядящего куда-то в недоступные простым смертным дали.
   - Кхм. Инг? - позвала я. Реакции -- ноль. Да что это с ним?
   Я подошла поближе, помахала рукой перед лицом, -- опять ничего. Может, он не человек, а андроид, и у него программа зависла?
   - Инг, приём! - вновь позвала я, осторожно потрепав мужчину по руке. Логичней было, конечно, по щеке похлопать, но я не рискнула: мало ли, как он это воспримет, а за руки он меня сам трогал, так что ничего страшного в этом нет.
   Мужчина заметно вздрогнул, очнувшись, опустил взгляд на меня и... меня, что называется, накрыло. Так, что дух захватило.
   Это у меня с практикой всё плохо, а теорию каждый любознательный ребёнок выясняет уже годам к десяти максимум. Поэтому сомневаться, симптомами чего является прерывающееся дыхание, ощущение клубящегося в животе тепла и, - ой, мамочки! - влажного жара между ног не приходилось. Скорее, стоило задуматься, с какой радости мой организм так внезапно взбеленился, но сделать это мне не дали. Через какое-то мгновение меня уже жадно вдохновенно целовали, и было совсем не до мыслей. Сложновато задумываться о чём-то постороннем, когда сильная мужская ладонь, забравшись под бельё, очень неприлично, но крайне волнующе сжимает твою попку, притискивая бёдра к бёдрам этого самого мужчины, и через плотную ткань его брюк весьма отчётливо ощущается, насколько тебя рады видеть и осязать.
   И это я уже не говорю о том, что верхняя часть моей одежды оказалась в какой-то момент задрана по подмышки, и на груди вовсю хозяйничала вторая рука капитана. А сам поцелуй... ух! В глазах темно, в ушах стучит, во всём теле ватная слабость, и бросает одновременно в жар и холод.
   А вот когда я нашарила вход под футболку мужчины, и с удовольствием запустила туда обе руки, кайф мне попытались обломать: капитан вдруг начал выдираться.
   - Варвара, подожди. Не надо, ты сама пожалеешь, - забормотал он, выуживая мои ладони из-под собственной одежды. Это было тем более странно, что действовал он одной рукой, а вторая продолжала меня сжимать пониже спины. Потом до него, видимо, дошло, что что-то он делает не так, и эта самая вторая рука нехотя перебралась на плечо, сжав его почти до боли. - Варвара! - почти простонал он, когда мои ноготки пощекотали его живот, а пальцы уцепились за ремень брюк. Пару секунд, пока упрямая я воевала с пряжкой, он стоял как истукан, явно собираясь с силами, потом рывком отстранился, сдёрнул с кровати одеяло и завернул в него меня, обхватив руками сверху. - Варвара, это не твои эмоции. Пожалуйста, постарайся справиться!
   - А чьи? - машинально уточнила я, весьма шокированная подобным завершением поцелуя. Улетевшая по своим делам кукушка внезапно вернулась и, оглядевшись по сторонам, прифигела. И если мозг очухался быстро, то тело категорически не желало успокаиваться обратно: ему было хорошо и хотелось продолжения.
   - Мои, - выдохнул капитан, усадил меня на койку и, отойдя к двери, сообщил. - Через полтора часа мы прибудем на место, - и позорно сбежал, оставляя меня в одиночестве. Ладно, не сбежал, совершил продуманное тактическое отступление.
   М-да. М-да-а! Хм? М-да...
   Первые пару минут более связные мысли в моей голове формироваться отказывались. Категорически. Сплошной шок и междометия.
   Когда гормональная буря немного поутихла, я даже смогла от души выругаться. Подумала, и снова выругалась, но уже вслух.
   Его эмоции, значит. То есть, этот мужик через взгляд (или всё-таки через прикосновение? Или и то, и другое?) может... что? Передавать свои чувства? Вот же... бред!
   С другой стороны, и ведь не поспоришь. Инг, конечно, мужик видный и симпатичный, хотя и занудноватый немного (они тут все такие), но за без малого три недели на корабле я к нему похожих эмоций (даже близко похожих!) не испытывала. То есть, моими чувствами вот это всё быть не могло. Гормоны, ша! Не могло, сто процентов.
   Гадом буду, гипноз в первый день на корабле был той же природы, и было это именно его спокойствие!
   Но это всё лирика. Гораздо интересней решить, что со всем этим делать и как на это реагировать.
   С одной стороны, ничего хорошего во всей ситуации нет. Во-первых, не очень-то приятно, когда тебе навязывают какие-то чувства, тем более -- настолько сильные. Тем более, что работает это всё, похоже, только в личном присутствии, а потом наступает отходняк, раскаяние и обида. Во-вторых, сам факт наличия у капитана ко мне вот таких эмоций напрягает. Сейчас он, конечно, показал себя благородным и честным, но сколько это ещё продлится? Ладно, будем надеяться, там, куда мы летим, он сможет найти себе красотку, которая его утешит.
   А, с другой стороны... это было до чёртиков приятно. Глупо, но очень приятно, и я не думаю, что нашлась бы какая-нибудь представительница прекрасного пола, не испытывавшая бы на моём месте определённого самодовольного удовлетворения. Когда от твоего вида и присутствия у серьёзного опытного мужчины так срывает крышу, это хочешь не хочешь, а льстит. Нет, я понимаю, все мы взрослые люди, он наверняка давно без женщины -- космос, служба, всё такое, - и моя заслуга здесь только в наличии хорошей фигуры (а, может, и это его уже мало заботило; кто их, мужиков, разберёт!), но всё равно приятно. Теперь хоть понятно, почему он меня прикрыться просил.
   Ох, ёперный театр!
   Варька, ты не варвар, ты дура! Полная и окончательная! Ты же не дома!
   Их тут пятнадцать человек мужиков, а я в таком фривольном виде бегаю, в джинсах с дырами и при декольте. Может, они потому от меня и шарахаются, что хочется, а нельзя?! А если у них женщины по определению одеваются гораздо скромнее, то реакция более чем нормальная. Может, меня тот продавец со станции потому и заподозрил в нехорошем?!
   У-у-у! Ы-ы-ы!
   Подорвавшись с кровати, я кинулась в душ. Мне было стыдно, и с этим надо было что-то делать. Холодная вода, надо надеяться, мозги немного остудит.
   После душа менее стыдно мне не стало, но зато созрело хоть какое-то решение. Выбравшись оттуда, я аккуратно собрала волосы в две косички -- причёска "пай-девочка", - натянула купленные на станции свободные штаны, футболку, куртку и критически воззрилась на своё отражение.
   Ну... если куртку не расстёгивать, всё вполне пристойно. Конечно, и так видно, что я -- конфетка (я всегда отличалась скромностью, я знаю), но по крайней мере сейчас я в фантике. Остаётся надеяться, нам всем это поможет.
   Хотя вот в капитане я уже сомневаюсь. Если я права, и у остального экипажа на меня была обыкновенная чисто рефлекторная реакция (ну, как выделение слюны при виде чего-то вкусненького) исключительно из-за внешнего вида, никто меня и пальцем не трогал, и есть хороший шанс, что в приличном виде эта реакция пропадёт, то с ним всё сложнее.
   Перед командой я щеголяла всё-таки по большей части прикрытая, а он меня второй раз застал в одном белье, успел хорошенько ощупать и "попробовать", так что он-то прекрасно знает, что там под курткой, и это ему очень понравилось.
   К тому же, насчёт остальных это домыслы, и там наверняка всё не настолько страшно, это я просто с перепугу себе всякого понапридумывала. Вот поставить меня на их место, как бы я реагировала?
   С фантазией у меня всегда было неплохо, и я легко представила, что сижу я вся такая серьёзная в чисто женском коллективе, и тут вдруг появляется этакий эффектный мускулистый красавчик, разгуливающий с голым торсом. Пожалуй, бросаться бы я на него, конечно, не стала, но внимание моё он бы здорово отвлекал, а в какой-то момент своим присутствием начал бы раздражать.
   Эта мысль меня несколько успокоила, хотя и насторожил тот факт, что у вымышленного персонажа присутствовали вполне узнаваемые черты капитана.
   Так вот, о капитане. Если остальных я могла просто отвлекать и нервировать, то с ним всё было совершенно однозначно. Его я не просто отвлекала, его...
   Чёрт, мужику можно только посочувствовать. И восхититься его выдержкой; я бы точно на его месте не сдержалась! Ну да я в принципе несдержанная, а у него, может, не настолько концентрированные эмоции.
   Вот кого я сейчас-то пытаюсь обмануть? Были бы не концентрированные, не полез бы он ко мне целоваться. И в другие места тоже не полез бы. За грудь бы не хватал, например; а жаль...
   Чёрт, у меня галлюцинации, или я и без воздействия Инга начинаю отвечать ему взаимностью?
   Рассердиться на капитана за вмешательство в мои чувства никак не получалось. Наверное, потому, что он сумел вовремя остановиться.
   Не то чтобы я так уж тряслась над своей девичьей честью, и не лишилась я её до сих пор исключительно по причине недостатка свободного времени на всяческие романы, чем действительно из твёрдых убеждений. Но я бы предпочла, как любая нормальная девушка, первый раз всё-таки с любимым человеком. Чёрный гоблин с ним, что первая любовь обычно недолговечна и ничем хорошим не заканчивается; но это, наверное, вопросы воспитания.
   Хотя вот сейчас я здорово сомневалась, что даже в противном случае я бы на него сильно обиделась. Во-первых, потому что понимала: сама отчасти виновата в такой реакции мужчины, нечего было полуголой попой перед ним вертеть. Во-вторых... да у меня сейчас при воспоминании об этом поцелуе без всякого Инга гормоны шалить начинают! Может, я просто в девках засиделась, а? А тут организм резко проснулся, и капитан просто подвернулся под руку?
   Тьфу!
   Нашла о чём думать, а? Там за меня родители волнуются, меня легко могут в ближайшем будущем прибить, а я думаю о том, что у меня губы горят и пальцы до сих пор ощущают горячую гладкую кожу мужчины!
   Нет, Варвара, ты -- дура, - снова решила я и, покидав свои пожитки в сумку, пошла убивать время и воображаемых монстров.
  
   Инг.
   Определённые тревожные предчувствия у меня были с самого начала этого дела. Наверное, если бы они были более оформленными, конкретными и неприятными, я бы даже высказал их Совету, и ко мне бы даже прислушались. Всё-таки, Зеркала Чести ошибаются очень редко, и старейшины об этом знают.
   Но предчувствия были именно тревожными, а не жуткими, и я предпочёл промолчать. В конце концов, сложно ожидать, что всё пройдёт идеально, когда имеешь дело с такими людьми. Генерал Зуев, начальник контрразведки Земной Федерации, был человеком сложным, непредсказуемым и очень опасным; иметь такого среди врагов я бы не пожелал никому.
   Изучив всю информацию, которую удалось на него собрать, я всё-таки пришёл к выводу, что Совет прав, и выбрал он единственно возможный рычаг давления на землянина. В случае успешного завершения всей операции, он бы даже, наверное, не стал мстить. В конце концов, от него никто не собирался требовать шагов, вредящих лично ему или его обожаемой Земле. Просто нужен был... гарант лояльности. Если всё пройдёт гладко, и дочка Зуева со всеми почестями живой и здоровой вернётся домой, он по всем прогнозам (и моему чутью) должен был оставить это дело в прошлом. Запомнить, при случае вытащить на поверхность, но -- мстить равнозначно и лично, без привлечения сторонних людей.
   Вот если дочка эта погибнет, тогда реакцию её отца не брался предсказать никто, но что она нам не понравится -- соглашались все. Опасно, очень опасно злить земную контрразведку!
   Собственно, потому за ней и отправили меня, что девочку надо было доставить живой, здоровой, желательно -- спокойной и довольной жизнью.
   Что касается самой будущей Заложницы Чести, особых проблем с ней я не предвидел. Судя по всем характеристикам, которые на неё собрали, девочка была неглупая, хотя и избалованная до крайности. Первое было ясно из её отметок, второе -- из количества жалоб на поведение. Впрочем, ни то, ни другое совершенно не удивляло: у Зуева все дети не страдали недостатком ума, а единственная поздняя дочка в семье, где есть трое старших сыновей, причём все мужчины в семье - военные, просто не может не быть баловницей и отрадой всей семьи. Так что я морально готовился к истерикам, мелким диверсиям и всяческим неприятностям.
   Всё пошло не так с самого начала. Во-первых, Варвара Зуева оказалась не похожа на свою голографию: вместо очаровательного балованного ангелочка (голубые глаза, светлая коса до пояса) передо мной оказалась... цхангки2 в брачный период, да ещё почему-то в рваной одежде. Правда, черты лица были те же, но рассмотрел я их не сразу.
   Во-вторых, эта девочка повела себя совсем не так, как можно было от неё ожидать. Для меня, да и для остальных ребят, оказалось настоящим шоком, что она не просто не запаниковала, не попыталась спрятаться за своего спутника, а поступила... в соответствии с Законом Чести, как должен был поступить на её месте взрослый мужчина. Она с недвусмысленно загородила собой щуплого юношу, сидевшего рядом с ней на скамейке, явно готовая его защищать, и того это -- к нашему общему удивлению, - совершенно не смутило. Более того, ради его спасения она воспользовалась Правом Чести! О существовании которого за пределами Доры вообще очень мало кто знал, и к которому в подобной ситуации прибег бы даже не каждый дориец.
   Более того, по её виду, действиям и поведению было совершенно ясно, что она полностью отдаёт себе отчёт в том, что делает, прекрасно осознаёт все последствия и риски подобного решения, а не просто повторяет когда-то где-то подслушанную или вычитанную фразу.
   Я с удивлением понял, что предусмотренные меры безопасности потеряли всякую актуальность, зато... появились некоторые другие проблемы. В частности, внешний вид девчонки и её категорический отказ переодеваться. Я заранее сочувствовал своей команде: почти полгода в космосе, вдали от жён, а тут постоянно мозолит глаза весьма условно одетая молодая да аппетитная землянка. Но пару недель они точно потерпят, а там мы уже прилетим, и они смогут отдохнуть.
   Потом была сцена в пищеблоке. Правда, тогда я ещё не знал, к каким последствиям всё это приведёт, а то бы собственноручно убил Джинкара за его выкрутасы. А так просто понял, что с этим человеком мне не по пути.
   Не потому, что он издевался над более слабым противником, не ожидая от него протеста; хотя это тоже было недостойно, и Чести в этом поведении не было. А потому, что бездумно повторял чужие слова, в которых не было правды, и серьёзно недооценивал противника. Очень серьёзно.
   Я не слишком люблю землян; на мой взгляд они слишком распущенные (один наряд дочки Зуева чего стоит), часто слишком самоуверенные, да и имперские замашки у них порой присутствуют, и происхождением своим некоторые кичатся. Но... называть их трусами? Слабаками? Собирательно, всех? Называть слабаком и трусом генерала Зуева, которого всерьёз опасались старейшины? Да ещё вот так, в присутствии его дочери, уже доказавшей, что она может быть кем угодно, но никак не трусихой: трус никогда не вступится за того, кто рядом, а будет спасать свою жизнь.
   Это было очень глупо. Я в любом случае одёрнул бы его; может быть, не так грубо, и уж точно не оставил бы его по окончании испытательного срока. Но опять вмешалась Вравара.
   Её вспышка не оказалась неожиданной. Я был совершенно уверен, что в ней кипит обида, и она просто не отдаёт себе отчёта в том, что говорит, да и про Поединок не воспринял всерьёз. Сложно, очень сложно ожидать, что девочка-землянка согласится умереть ради Чести, да ещё вот так, вызвав опытного бойца на Поединок. Вмешаться я имел полное право: в словах Джинкара не было Чести, как не было Чести в убийстве в Поединке заведомо более слабого, к тому же -- когда этот слабый на этот самый Поединок спровоцирован.
   К чему я был не готов, так это к подлинным эмоциям девочки. Не обида, нет; ярость. Взрослая, взвешенная, справедливая ярость, которой на подобные замечания в свой адрес мог и должен был отреагировать любой из воинов в этой комнате. Причём эта эмоция была настолько чистой и сильной, что справиться с ней оказалось невероятно сложно. Она почти передалась мне, пробежала живым пламенем по венам, застучала в висках.
   О том, к чему всё это привело, я узнал только на следующий день. Оказалось, моё восприятие самопроизвольно настроилось на девочку с радужными волосами. Такое иногда бывает с Зеркалами, ближайшим аналогом которых в реалиях землян являются эмпаты: чужие яркие и сильные эмоции привлекают нас, как пламя привлекает насекомых. Это было обычно, привычно, нормально, если бы не одно "но". Всё происходило в ограниченном пространстве маленького корабля, где не было ничего, способного заглушить эти ощущения.
   Эмоции... они в этом аспекте подобны голосам. На фоне десятка знакомых тихих мужских голосов звонкий и чистый непривычный голос землянки выделялся, привлекал внимание, заставлял прислушиваться. Если бы голосов было существенно больше, если бы был кто-то, хоть немного похожий; хотя бы даже пара любых женщин, было бы куда проще.
   А так я чувствовал, что тону. Вязну, запутываюсь, не могу сосредоточиться больше ни на чём, постоянно прислушиваюсь. Я ощущал каждый её сон, каждую перемену настроения, и это было мучительно. Вот только помочь мне не мог никто -- ни она, ни команда. Я считал секунды до прибытия домой, а они тянулись издевательски медленно.
   Потом стало ещё хуже. Я зашёл к ней в каюту, не подозревая подвоха: эмоциональный фон в этот момент был светлый и лёгкий, и я никак не мог ожидать того, что увидел внутри. Радуга волос свободно стекала по её плечу на пол, а сама Варвара легко и уверенно отжималась, что-то бормоча себе под нос. Но проблема была не в этом. Проблема была в том, что она была почти обнажена, и я видел, как под тонкой блестящей от пота кожей красиво перекатываются при каждом движении мышцы. Потом она невозмутимо выпрямилась и встала передо мной, совершенно не стесняясь и, более того, не понимая, как она выглядит в моих глазах. А выглядела она... восхитительно. Такая невероятно возбуждающая -- и делающая это мимоходом, с наивностью ребёнка, совершенно не осознавая, что именно она со мной делает. В ней была та самая изначальная, безудержно-живая и сильная красота, которую дорийцы ищут в своих женщинах.
   Девятнадцать лет. Ещё совсем девочка, только-только вступившая в пору взрослости, я и называл её до сих пор про себя "девочкой". Бесчестье мне и моему роду! Знал бы я, как эта девочка хороша, и как она на меня подействует, на световой год бы к ней не приблизился! Да, я давно не был с женщиной, но это совсем ничего не объясняло. Никогда прежде я ничего подобного не чувствовал, а здесь... словно сама жизнь испытывала меня на прочность.
   Вот с того-то момента я и узнал, как выглядит Преисподняя. Мало мне было эмоций и образов, преследовавших наяву, но и сон не нёс отдохновения: каждый раз я видел там её. Это было наваждение, навязчивая идея, болезнь, - что угодно, но не нормальная реакция. Замкнутое пространство собственного корабля стало для меня самой надёжной ловушкой, и сбежать отсюда было некуда, меня ждали две недели сплошного кошмара.
   Никакие доводы разума не действовали. Я прекрасно понимал, что между нами в любом случае лежит бездна, и даже встреться мы при других обстоятельствах, я не имел права думать о ней в подобном ключе. Что уж говорить о нынешней ситуации?
   Заложник Чести, да ещё почётный пленник -- это категории возвышенные, непогрешимые как сама Честь, её высшее воплощение на просторах Вселенной. Мы должны были относиться к ней с пиететом и преклонением. Люди слабы; команда состояла из мужчин, и все смотрели на неё как на обыкновенную юную девушку, но тщательно боролись со своими стереотипами, и предпочитали держаться от неё на почтительном расстоянии.
   Я же не просто не воспринимал её как Заложника Чести, я желал её как обычную женщину. Впрочем, нет, не обычную; я никогда прежде не думал, что вожделение может быть настолько сильным, навязчивым и приносящим столько муки. Презирал себя за это, почти ненавидел, но ничего не мог поделать.
   Когда мы приближались к точке выхода из последнего прыжка, я заставлял себя думать только о нём. Там, на Доре, я смогу растворить удивительно ярко отпечатавшийся в сознании образ в потоках эмоций миллионов других людей, а физическое напряжение можно снять визитом к Дарящим. Попробовать снять: я не был уверен, что они помогут. Во всяком случае, зазорное для нормального мужчины, но иногда единственно доступное самоудовлетворение не то что не помогало, а делало только хуже. Потому что в такие моменты я тоже думал о ней, разрядка давала лишь кратковременное облегчение, а после этого прежние ощущения возвращались с новой силой и даже как будто на градус сильнее.
   Окончательно дезориентированный в реальности, я повторно провалился в прежнюю яму. Зачем, во имя Чести, я вошёл в её каюту?!
   Наверное, я бы справился. И ничего непоправимого бы не произошло, но... девочка совершенно не имела представления, с кем имеет дело. И очень некстати дотронулась до меня, в самый неподходящий момент. А потом я машинально поймал её взгляд, и мои собственные эмоции хлынули наружу, сметая хрупкие преграды Воли.
   Она даже не попыталась бороться. Окунулась в мои чувства доверчиво, сразу и полностью, как в свои собственные удивительно яркие эмоции, и эта дурная бесконечность лишила меня последних сил к сопротивлению.
   То, что я сумел остановиться, было не моей заслугой. Просто очень своевременно и очень назойливо зазвучал сигнал вызова, ведущий обратный отсчёт до момента выхода из гипера, и я сумел сбежать, боясь посмотреть ей в глаза.
   Если раньше я думал, что хуже уже быть не может, то теперь... Жизнь решила открыть мне новую ступень мучения.
   Варвара не сердилась. Не обижалась, не испытывала ко мне презрения и ненависти; может, просто не поняла, что именно произошло, или пропустила мои слова мимо ушей. Но я ощущал только её любопытство, удивление, смущение и удовольствие. И проклинал миг своего рождения.
   Надежда у меня была одна: Совет наверняка посчитает моё состояние и отношение к Заложнице достаточным аргументом, чтобы передать её под опеку другому, более достойному. Потому что иначе сохранить Честь я мог только в смерти.
   К высадке я тщательно готовился. Долго стоял под ледяной водой, понимая, что эффект будет очень кратковременным; но человеку свойственно надеяться на лучшее. Дальше я особенно благодарил того, кто создал эти ритуальные одежды, в которых надлежало явиться перед Советом Старейшин, и которые были способны скрыть все физические проявления моего состояния. Из дальнего ящика извлёк плотные перчатки, которые не надевал уже много лет. В процессе церемонии я должен был подавать Заложнице руку, и если бы этой руке было обязательно быть свободной от одежды, мне проще было прямо сейчас Ладонью Чести вспороть себе горло.
   Арат, который должен был сопровождать меня к старейшинам, перчатки заметил и насторожился.
   - Что это значит? - вполголоса поинтересовался он, пока мы в ожидании последних членов команды и Заложницы Чести стояли в тамбуре перед шлюзом.
   - Потом расскажу, - поморщился я. Добавив мысленно "если доживу".
   Варвара к облегчению всей команды оделась скромнее, чем ходила обычно. Судя по эмоциональному фону, она наконец-то сообразила, что доставляла им своим видом неудобства. Мне же... мне уже было без разницы, что на ней было надето. Я видел её перед собой почти обнажённой, с припухшими от поцелуя губами, с затуманенным взглядом. Даже тогда, когда вообще не смотрел в её сторону.
   Можно с гордостью заявить, что держался я отлично. Даже Арат, знавший меня многие годы и по перчаткам заподозривший неладное, заметно успокоился.
   Авиетку подали прямо к трапу, на космодром, в сопровождении почётного эскорта из десятка аэробайков. Любопытство и волнение, к счастью, полностью захватили мою подопечную, и я мог вздохнуть хоть немного спокойней. Но всё равно дорога до Дворца Совета мне не запомнилась, как и последующий путь до Свода Чести.
   Я делал всё машинально. Ритуал этот я проходил уже не первый раз, он глубоко въелся в подкорку, и совершенно не требовал участия разума. Я говорил положенные слова, совершал положенные действия и был сосредоточен на собственных ощущениях.
   На моё счастье, это место всегда навевало на меня спокойствие и умиротворение, и сейчас это было весьма кстати.
   Варвара шла рядом, с любопытством озираясь по сторонам, и старательно держалась ближе ко мне. Но за руку не хватала, и когда я первый раз подал ей ладонь, чтобы помочь спуститься по лестнице, посмотрела на меня с огромным удивлением. И за руку взялась крайне неуверенно, даже с некоторым раздражением.
   Наконец, мы дошли до Свода Чести. Здесь моя спутница почувствовала себя очень неуютно; ей было немного страшно и очень тревожно, она нервно озиралась по сторонам, пока мы шли к центру зала.
   - Стой, - тихо скомандовал я, вышел на два шага вперёд и преклонил колени.
   Дальше всё тоже было привычно и знакомо. Заученные формы приветствия, формы представления, клятвы и обещания. Мне отвечал кто-то из малознакомых старейшин: я не опознал его по голосу. А потом я отступил от привычной церемонии.
   - Я прошу заменить хранителя Заложника Чести, - заявил я.
   - Причина, - прошелестело по залу на несколько голосов.
   - Личная заинтересованность, - сквозь стиснутые зубы проговорил я. Признание в собственной несостоятельности -- сложный шаг, но, повторюсь, другого выхода у меня не было. Либо так, либо...
   - Совет обдумает твою просьбу, - проговорил тот же старейшина, который беседовал со мной всё это время.
   - Просьба отклонена. Это твой Долг, - проговорил сильный густой голос, который я узнал бы из тысячи.
   - Но я... - я вскинулся, шокированный таким заявлением. Уж от кого я это не ждал, так это от него.
   - Я знаю. Что было, что есть, что будет, - размеренно проговорил он, не меняя интонации. - Я вижу дальше, чем ты. И это -- твой Долг. Ты обязан пройти Путь Чести. Это неизбежно.
   - Тогда я... прошу разрешения воспользоваться Ладонью Чести, - процедил я сквозь зубы.
   - Твоя просьба отклонена, - опять спокойно возразил он.
   - Я не справлюсь и потеряю Честь, - в лоб заявил я, и по залу прокатился лёгкий ропот. Такое признание от Зеркала могло расцениваться только как пророчество, и игнорировать его они не могли. Сознательно обрекая меня на этот шаг, они тоже поступали против Закона Чести.
   - Это твой Долг, - непререкаемо, уже с раздражением проговорил тот же самый сильный голос. - Уходи. Совет не желает тебя слушать.
   Старейший из живых Зеркал, мой наставник. Человек, которого я считал мудрейшим из живущих, и которому я верил. Верил до последнего. Как он мог спокойно обречь меня на подобный исход?
   Но я нашёл в себе силы подняться, поклониться по всем правилам, выдавить формулу прощания и увлечь за собой Варвару.
   - Что-то не так? - осторожно уточнила она, когда мы вышли из Свода в коридоры. Надо полагать, по интонациям почувствовала; разговаривали-то мы на дорийском.
   - Это... личное, - повторил я уже на другом языке. - Для тебя это не имеет значения.
   Да, я слукавил. Если я не сумею справиться со своими чересчур сильными эмоциями, для неё это тоже плохо закончится. Но такова участь Зеркал Чести: мы тоже имеем определённый срок годности.
   Никто никогда не может предсказать, в ком и в какой момент проявится этот дар. Со мной это случилось поздно, мне было почти тридцать. Я был счастливо женат, - думал, что счастливо, - у меня была дочка. Сейчас она уже совсем большая, ей десять лет. Только она меня не узнает, встретив на улице, потому что очень давно не видела. Потом... Потом я узнал, что не нужен. Потом меня обвинили в посягательстве на мысли и чувства, в принуждении; да много в чём обвинили, и не всё из этого было ложью. Потом я стал Зеркалом Чести.
   Но оставаться всегда им невозможно. И я понимал, что, похоже, вот это -- конец. Учитывая, что смерть дара обычно означала смерть его носителя, я предполагал, чем закончится вся эта история. Но, странно, никаких предчувствий у меня не было. Это, конечно, был повод надеяться на чудо; но на какое, вот в чём вопрос?
   Я догадывался, что со мной случилось. Довольно распространённый сбой; не я первый, не я последний. Меня... "заклинило" на конкретном человеке. Наверное, если бы это произошло не на корабле, всё было бы по-другому. А так -- эмпатия простимулировала другие эмоции, эмоции породили желания, и желания эти замкнулись на том же самом человеке. И всё. Шансов "соскочить" у меня почти не осталось. Нет, они были, но... только что Совет в лице моего наставника сообщил, что устал от моего присутствия по эту сторону смерти. Потому что если не случится чуда, всё закончится плохо. И если я не убью себя сам, сохранив остатки Чести, - что мне, к слову, только что прямо запретили, - за меня это сделает Дмитрий Иванович Зуев. Он мне свою дочь не простит, и будет трижды прав. Я бы точно не простил.
   Мысли мои были тяжёлыми и мрачными, но они всё равно на какой-то момент отвлекли меня от сути проблемы, шагающей рядом со мной.
   - Ну, как всё прошло? - бодро поинтересовался Арат, встречавший нас в зале ожидания. Потом внимательно вгляделся в моё лицо и тихо, с нажимом, уточнил: - Инг, что происходит?
   - Я просил заменить меня на месте хранителя Заложника Чести, - с тяжёлым вздохом ответил я на родном языке через голову идущей между нами Варвары. - Мне отказали.
   - Но почему?! Почему просил и... почему отказали?!
   - Меня заклинило на этой девочке, - с каким-то странным горьким удовлетворением произнёс я вслух свой собственный приговор. - Я почти никого больше не чувствую сейчас. Мне кажется, я буду её ощущать, даже если она окажется на своей Земле, а я останусь тут.
   - Это единственная причина? - хмуро покосился на меня друг. Мы слишком давно знакомы и он слишком хорошо меня значит.
   - Это первопричина. А проблема -- для меня она почти с самого начала уже не Заложник Чести, а... женщина. Красивая и привлекательная.
   Арат окинул задумчивым взглядом Варвару, медленно кивнул.
   - Очень привлекательная? - хмыкнув, иронично уточнил он.
   - Ты даже не представляешь, насколько, - со вздохом ответил я.
  
   Варвара.
   Капитан стоял с совершенно невозмутимым видом, как будто ничего не случилось. С одной стороны, это было очень обидно: как же так, то буря эмоций, а то такая каменная физиономия. Но, с другой стороны, следовало включить всё-таки мозги и понять, что мужику тоже есладко от собственного состояния, и даже поблагодарить его за это самое спокойствие. Хотя перчатки на его руках я не отметить не могла; похоже, вывод оказался правильным, и он действительно передаёт чувства через прикосновения.
   Одет он был странно. Весь в чёрном; какие-то свободные штаны, по виду перемотанные сверху лентами, рубашка с длинными рукавами и высоким воротником. Сверху всё это было прикрыто странной конструкцией -- гибридом жилетки и набедренной повязки с завязками по бокам, - и широким поясом. Хотя, судя по остальному одеянию, перчатки вполне могли быть его частью.
   Всем кагалом мы высыпались на космодром -- совершенно обыкновенный к моему сожалению, - погрузились в какое-то транспортное средство под прозрачным колпаком и стартовали.
   Лететь оказалось недалеко, но я всё равно с любопытством плющила нос о колпак и разглядывала проплывающую вокруг местность. Всё было довольно уютно и мило; никаких запредельных небоскрёбов, небольшие домики, много зелени. Отсюда посмотришь и почувствуешь себя совсем как дома.
   Путь наш закончился у самого высокого здания в окрестностях, на небольшой площади. Здание это больше всего напоминало скалистый утёс или айсберг; остроконечное, резко выделяющееся на фоне окружающей его природы, выдающееся вперёд острым носом и сияющее в лучах по-солнечному жёлтой звезды.
   Внутреннее убранство было под стать внешнему облику: та же подчёркнутая ледяная строгость, прямые линии, высоченные потолки. От входа мы попали в просторный зал, где было довольно людно, но при этом очень тихо. Здесь нас покинул старпом и уселся на какой-то диванчик. А мы не задержались, и через высокие величественные двустворчатые двери, открытые нараспашку, нырнули в широкий коридор.
   Тот, кто всё это строил, страдал гигантоманией и был склонен к минимализму. Уйма свободного пространства, много света... и, пожалуй, всё. Совсем никаких украшений, даже простенькой резьбы, только холодный безразличный полированный камень. И -- никого. Зачем им столько места?
   А потом мы подошли к лестнице. Даже не так, Лестнице. Широченная, с крутыми высокими ступеньками, она сбегала куда-то глубоко вниз и терялась в полумраке. Здесь Инг зачем-то протянул мне руку, - он думает, я по лестнице спуститься сама не смогу? - и уставился выжидательно. Я мысленно решила продолжать начатую линию поведения, то есть оставаться воспитанной и послушной девочкой, и уцепилась за предложенную ладонь.
   Вниз мы не спускались -- нисходили! Наверное, по такой Лестнице можно двигаться только так. Но как я не заснула по дороге, я и сама не поняла; может, потому капитан мне и помощь предлагал, что прецеденты были?
   Спуск тянулся, тянулся, тянулся... но в конце концов всё-таки кончился. И стало мне в этот момент здорово не по себе.
   Зал, в который мы пришли, по ощущениям был огромен. А как всё обстояло на самом деле, я не имела представления: вокруг царила тьма. По узкой световой дорожке мы двинулись сквозь этот мрак, и мне всю дорогу казалось, что вот-вот она схлопнется, и окажемся мы навсегда затерянными в этой темноте. Да и вообще казалось, что находимся мы в какой-то иной реальности. Жуткие ощущения. Даже несмотря на то, что я умом прекрасно понимала: добиться подобного эффекта не так уж сложно.
   По лучу света мы вышли на небольшое белое же пятно.
   - Стой, - тихо скомандовал мне Инг, сделал шаг вперёд, опустился на колени и заговорил с темнотой. Зрелище было сюрреалистическое; но ровно до того момента, когда темнота начала ему отвечать. После этого мне опять стало не по себе, потому что голоса звучали будто со всех сторон сразу.
   Потом появилось ощущение, что не темнота с нами разговаривает, а где-то там, в ней, прячется огромная толпа очень недружелюбно настроенных жутких тварей, не слишком успешно маскирующихся под людей. Капитан сначала говорил спокойно и монотонно, потом начал раздражаться. Не знаю, что именно, но что-то явно шло не так; похоже, он со своими собеседниками в конец разругался. Учитывая, что в этот момент решалась моя судьба, на Инга я начала поглядывать с тревогой.
   Правда, на месте нас убивать не стали, а на прямой вопрос он ответил довольно невразумительно. Не знаю уж, можно ли ему было верить, что результат их переговоров на мне не скажется, но очень хотелось.
   Обратный путь прошёл быстрее, хотя Лестница в этом направлении раздражала ещё больше. Потому что вверх мы по ней тоже не шли, а восходили, медленно и торжественно, опять под ручку. После подъёма же стало веселее, хотя на свету и при появлении своего старпома капитан заметно помрачнел. И они опять невежливо заговорили на непонятном языке.
   Как жалко, что лингводекодер мне по должности не полагался. Вот у Вовки есть, он хвастался; гениальная вещь! А в свободной продаже их нет, исключительно военная технология.
   Куда и зачем мы летели, было непонятно, но я не стала уточнять: легче от этого знания мне точно не станет. Вроде как убивать не собирались, и то радость.
   Насколько я помнила из скудных сведений о Доре, дальше меня полагалось хранить и беречь до окончательного вердикта. Причём беречь как памятник культуры докосмической эпохи: гибель Заложника Чести до окончания связанного с ним дела являлась страшнейшим позором, а в случае Дела Чести позор этот ложился на весь народ.
   Знать бы ещё, чего они всё-таки хотели от отца? Надеюсь, ничего запредельного, потому что я совершенно не представляла, что станет с моим строгим и решительным папой, если ему вдруг придётся делать выбор между своим ребёнком и долгом. Представить, что он предаст Землю, я не могла. Но и представить, что он может вот так легко разменять меня в каких-то политических играх, не получалось. Не потому, что я не хотела в это верить; я просто слишком хорошо его знала. Скорее, он сможет сотворить невозможное и найти выход из любой западни, чем поступится принципами.
   Может, меня просто аккуратно выкрадут?
   Ага, с Доры. Размечталась одна такая. Не те ребята, у этих чёрта лысого что-нибудь выкрадешь!
   Ко мне никто из мужчин не обращался, они о чём-то тихо и мрачно беседовали. Хотя, может, и не мрачно; просто по их постным лицам вечно кажется, что они обсуждают не какие-то личные дела, а похороны любимой бабушки. В итоге я за время пути окончательно заскучала: летели мы долго, часа два.
   Пейзаж снаружи за это время практически не менялся: лес, редкие раскиданные в нём домики и небольшие их скопления. Пару раз по бокам в лёгкой дымке вырисовывались какие-то высотные конструкции; наверное, это были города, но мы к ним не приближались. В общем и целом было настолько похоже на Землю, что приходилось напоминать себе, где я нахожусь. Пожалуй, Дора из всех заселённых планет сейчас больше всего на неё похожа, а я об этом раньше даже не задумывалась.
   В итоге мы всё-таки прилетели. Я даже почти не удивилась, когда мы стали заходить на посадку среди леса, а не в каком-то из крупных городов, и, выбравшись из транспортного средства, все втроём направились к небольшому одинокому домику, спрятанному под кронами старых деревьев.
   - Пойдём, я покажу, что здесь есть, - обратился ко мне капитан и что-то сказал своему другу. Тот в ответ только вздохнул и махнул рукой.
   Домик действительно оказался очень маленький, но довольно уютный. Небольшая совмещённая с кухней гостиная на первом этаже, просторная ванная комната. На втором... весь второй этаж под двускатной крышей занимала одна-единственная спальня. Правда, помимо кровати там было ещё много чего: многочисленные шкафчики, рабочий стол, пара кресел возле низкого столика.
   Самое главное, это явно был жилой дом, а не нечто вроде конспиративной квартиры. И кажется мне, что я знаю, кому этот дом принадлежит. Может, капитан именно против этого и возражал, ругаясь с начальством? Хм. Я бы точно возражала и скандалила. Приносить работу на дом можно, когда эта работа места не занимает. А если ходит, разговаривает и ещё чего-то просит, это уже слишком.
   - Располагайся, - предложил он. - Бельё свежее, можешь лечь спать. Да и вообще всё, что найдёшь, в твоём распоряжении, - мужчина развёл руками.
   - Это как-то странно, - озадаченно нахмурилась я. - А в гостиницу какую-нибудь меня не проще было поселить?
   - Я твой Хранитель, я обязан обеспечить твою безопасность и комфорт, - спокойно ответил он. - Не тревожься, я воспользуюсь диваном в гостиной и не буду тебя стеснять.
   - Меня как раз это и беспокоит, - вздохнула я. Выражение лица мужчины стало озадаченным, и я поспешила пояснить. - Это скорее я тебя стесняю, ты же здесь хозяин.
   Он в ответ только недовольно поморщился и, махнув рукой, направился вниз.
   - Я вернусь через три часа, не больше, - через плечо бросил он. - Не выходи, пожалуйста, одна из дома, здесь может быть опасно.
   И мужчины куда-то улетели.
   Я некоторое время побродила по дому, засовывая нос в каждый угол, как кошка на новом месте. И выводов после этого исследования было сделано несколько. Во-первых, капитан живёт один, и каких-то душевных привязанностей не имеет. Во-вторых, убирается в этом доме робот с довольно криво составленной программой, и пыли по углам было предостаточно. В-третьих, капитан действительно довольно мрачный тип: никаких интересных увлечений и развлечений я у него не нашла. Были ЭГ-эшки, даже компьютер нашёлся, только ни одной игры в нём не было, да и вообще у меня создалось впечатление, что им почти никогда не пользовались.
   На кухне на моё счастье обнаружилась не только местная экзотика, к которой я не рискнула притрагиваться, но и обыкновенные знакомые продукты. После инспекции продовольственных запасов я, вооружившись кружкой кофе и бутербродами, засела с ЭГ-эшками в гостиной. Благо, выход в галанет отсюда был разрешён, и можно было накопать в сети всякого интересного. Начала я с пары бесплатных игрушек (чувствую я, куковать мне ещё долго) и, памятуя о принятом решении поддерживать себя в форме, лётного тренажёра. Благо, последний мне, как дипломированному специалисту, можно было опять-таки на халяву стянуть с ресурсов Лётной Школы.
   Подмывало отправить кому-нибудь душещипательное послание "из лап коварных похитителей", но я решила не нарушать обещание даже в такой малости. Тем более я запоздало сообразила, что в виртуальные пространства Школы я зашла под своим именем, и это скорее всего стало известно всем заинтересованным. То есть, отец будет в курсе, что я жива-здорова и прекрасно себя чувствую: в противном случае зачем бы мне понадобилась эта несчастная программа? А больше мне ничего и не надо.
   В итоге, сформулировав себе задачу, я засела за тренировку. Задачу намеренно выбрала из разряда "вывих мозга", чтобы уж точно отключиться и отрешиться от всего. Когда голова занята чем-то важным и сложным, в ней обычно не остаётся места для разных глупостей.
   Я уже окончательно погрязла в глубинах математического анализа и завязла в расчётах, когда меня отвлёк реальный мир: заранее настроенная мной оповещалка предупредила, что поблизости появился кто-то живой. Надо думать, хозяин дома вернулся.
   Выбравшись из виртуальных пространств, я впала в ступор: передо мной стояла женщина. Совершенно незнакомая, но очень красивая, и явно являющаяся местной уроженкой. Она внимательно разглядывала меня с каким-то почти гастрономическим интересом.
   Наверное, будь я скромной девочкой, я бы перепугалась, подскочила с места, начала бы извиняться, - уж очень пристальный и недовольный взгляд был у этой дамы. Но по счастью я такой никогда не была, поэтому ответила ей аналогичным взглядом, с интересом изучая первую дорийку, которую я встретила.
   Наряд у неё был красивый и яркий, но я бы в таком чувствовала себя дурой. Я вообще не люблю юбки, а уж длинные просто терпеть не могу: они путаются в ногах и здорово стесняют движения. На незнакомке же была широченная ярко-алая юбка из какой-то атласной ткани, струящаяся гладкими складками до самого пола и обрисовывающая изящные бёдра. Живот был открыт; и она вполне могла себе это позволить с такой фигурой. Верх был прикрыт короткой белой кофтой с длинными расклешенными от локтя рукавами, высоким воротником-стоечкой и широкими лентами, закрепляющими эту конструкцию под грудью. В общем, на фоне здорового летнего загара и тяжёлой волны чёрных волос, свободно спадавших ниже талии, смотрелось потрясающе.
   Но, глядя на неё, я окончательно поняла, насколько я нервировала своим видом мужчин на корабле. Можно сказать, закрыто у меня было единственное место, которое находила возможным демонстрировать местная красотка: живот.
   - Как... вульгарно, - на вполне неплохом галаконе заявила женщина, разглядывая меня.
   Нормальное начало знакомства! Чем я ей не угодила? В принципе, очень похоже поведением на ревнивую жену; но я что-то не заметила в доме следов присутствия женщины. Может, они отдельно живут? Или это какая-нибудь загородная дача? Вот сейчас нарисуются у капитана из-за меня семейные проблемы, так ему и надо!
   - Тебя спросить забыла, - фыркнула я задиристо. - Кто ты вообще такая?
   - Доброжелательница, - ухмыльнулась она, присаживаясь в кресло напротив. Вот это да! Эти люди умеют улыбаться?! - Пришла на тебя посмотреть, предупредить, а ты хамишь.
   - Ты первая начала, - невозмутимо пожала плечами я. - И о чём же ты меня хотела предупредить?
   - О том, кто тебя сюда привёл, разумеется. Об Инге. Пока не поздно, откажись от него в качестве хранителя.
   - А то что? Ты мне глаза выцарапаешь? - я, не удержавшись, недовольно поморщилась. - Да я на него как бы и не претендую, я домой хочу.
   - Это пока, - улыбка у неё оказалась крайне неприятной. - Пока его рядом нет. А когда будет, ты и не заметишь, как окажешься в его постели!
   - Кхм. Ну, юридически, я в ней уже оказалась, - хмыкнула я, памятуя о выделенной мне спальне. - Нормальная такая постель. Мягкая только слишком, а так ничего.
   - Глупышка, - снисходительно хмыкнула она. - Ты ещё маленькая, не понимаешь. Ты будешь принадлежать ему, стоит ему этого захотеть, невзирая на твои собственные желания. А он хочет, можешь быть уверена; учитывая, что в его сторону не посмотрит ни одна нормальная женщина.
   Какой странный разговор у нас получается. Что-то я никак не пойму, о чём меня предупреждают?!
   - Почему не посмотрит? - озадаченно уточнила я.
   - Потому что он не достоин настоящей женщины! Потому что я его выгнала! - самодовольно заявила она.
   - Эм... и как эти два факта связаны? - осторожно уточнила я.
   - Он заставлял меня любить его, а потом я выгнала его, когда сумела это перебороть, - снисходительно пояснила она. - Ты же землянка, ты не знаешь, что он за чудовище! А он знает всё, что ты ощущаешь, и может заставить тебя поступать так, как хочется ему. Он же Зеркало, кто сможет добровольно находиться с ним рядом, тем более тогда, когда он уже применил свои способности не по велению Чести, а для собственного удовольствия! Теперь он принудит тебя, и за это его казнят. Ну, или, если в нём осталось хоть немного Чести, он сам уйдёт, добровольно, - радостно резюмировала она.
   - За что ж ты его так ненавидишь?
   - За то, что он есть! За то, что посмел читать мои чувства! За то, что мне приходится воспитывать его дочь, которая тоже из-за него может стать Зеркалом!
   - Бедная дочь, - вырвалось у меня.
   - А-а, то есть, ты понимаешь? - обрадовалась моя собеседница.
   - Я понимаю, что ты злющая е..тая стерва, - не сдержалась я.
   - Что?! - задохнулась она от возмущения.
   - Что слышала. Обратись к психиатру, тебе лечиться надо. Это называется "навязчивыми состояниями", если я ничего не путаю. И оставь мужика в покое уже; ну, выгнала ты его, наладила свою жизнь, и радуйся. Я-то тут причём?!
   - Неблагодарная дрянь! - она вскочила с места.
   - Офигеть какая, - не стала спорить я. - Ты же для меня столько сделала, так старалась, а я тут тебя матом посылаю. Вали-ка ты отсюда, а то я терпением не отличаюсь, и с сумасшедшими общаться по правилу "надо во всём соглашаться" не намерена. Вот капитану мозг и выноси, а меня ваша личная жизнь не касается.
   - Ах ты! - прошипела она и бросилась на меня с судорожно скрюченными пальцами, намереваясь не то придушить, не то вцепиться мне в волосы.
   Слабой она не была, но ни черта не понимала в мордобое. В результате я её довольно быстро скрутила, заломив руки за спину и замотав её же собственными волосами. Надо думать, ей было очень неудобно с запрокинутой назад головой, но удобство припадочной истерички интересовало меня в данный момент меньше всего.
   Она что-то яростно шипела на родном языке, пока я волокла её к выходу, пыталась меня лягнуть или укусить. Один раз пребольно брыкнула каблуком по лодыжке, чем окончательно вывела меня из себя.
   - Пошла отсюда! - злобно рявкнула я, добавив пару забористых ругательств и невежливо припечатав скандалистку тяжёлой подошвой собственного ботинка пониже спины. Пару ступенек крыльца она перелетела, и на своё счастье влетела в куст, а то могла бы себе что-нибудь и сломать. - Бывшему своему мозги клюй, или нынешнему, а я и морду набить могу, - так же в голос добавила я и, демонстративно отряхивая руки, проворчала уже себе под нос: - Как по мне, так ты ему одолжение сделала, избавив от своего общества.
   Я развернулась, намереваясь уйти в дом и попробовать вернуться к нерешённой задаче, от которой меня так безобразно и бессмысленно оторвали. Боковым зрением уловив какое-то движение, резко обернулась... и почувствовала себя очень неловко. Буквально в паре метров в стороне стоял Инг Ро с совершенно отсутствующим выражением на лице. В том, что он всё видел и слышал, сомневаться не приходилось.
   - Э-э, - смущённо протянула я. - Привет! - и, помахав ладошкой, торопливо юркнула в дом. Ох, что со мной сейчас сделают! Надо срочно спрятаться за ЭГэшки и сделать вид, что это не я.
   Как неловко-то получилось. Вот не мог он минут на двадцать позже явиться?
   - Варвара, - окликнул меня капитан, входя следом. - Зачем ты это сделала? - спокойно и строго поинтересовался он.
   - Да я понимаю, что не очень вежливо себя повела, - начала оправдываться я. - Уж пинать её точно не стоило, да и... в словах надо было быть сдержанней. Но она правда первая начала! Терпеть не могу, когда при мне про кого-то гадости говорят, особенно если я с ними не согласна. А она по-моему вообще в конец шизанутая, ты уж извини. Ох! - вдруг опомнившись, я похолодела. А что если... - А я же этим, наверное, что-то для Чести оскорбительное сделала, да? Ну, для тебя там, или для этой стервы? Если что, я нечаянно! Просто уж очень она меня разозлила, я о Чести в последнюю очередь думала в этот момент. Но, может, получится как-нибудь скостить наказание? Я всё-таки землянка, ну и вообще, стресс там всякий после перелёта, - виновато вздохнула я. Проклятый дориец смотрел на меня всё так же молча и без выражения на лице, и было непонятно, не то внял он моему бормотанию, не то собирается меня пристукнуть. От волнения я в итоге от извинений перешла к возмущению, со мной такое всегда бывает: лучшая защита -- нападение. - Нет, ну а что она тут всякие гадости говорит?! Подействовали на неё, принудили, ребёнок... Что я её, слушать и благодарить должна? Ты в конце концов ведёшь себя значительно приличней, чем эта стерлядь, а она с порога хамить начала.
   - Но ведь это правда, - наконец-то оттаял мужчина.
   - Вот и я говорю, что правда: стерва она! - обрадовалась я. Но потом опомнилась: - А ты о чём?
   - Всё, что она говорила, правда. Я действительно... принуждал её. После того, как проснулся дар. И дочь...
   - Принуждал к чему? - насторожилась я. На его лице в ответ появилась странная гримаса, похожая на перекошенную ухмылку.
   - К тому же, к чему чуть не принудил тебя на корабле, - явно с трудом выдохнул он. - Я хотел, чтобы она хоть раз ответила мне искренне. Хотя бы в этом.
   - Кхм. Ты, конечно, извини, - озадаченно проговорила я, разглядывая мрачного и напряжённого мужчину, - но по мне -- так тебе повезло от неё избавиться. Понятия не имею, зачем тебе эта стервозина понадобилась изначально; никогда не могла понять, почему нормальные мужики часто ведутся на таких вот красивых пустышек, которым они и даром не нужны. Но сейчас-то чего дёргаться?
   - Сейчас... - он запнулся, поморщился и в итоге просто отмахнулся. - Неважно. Ты ужинала? - переключился он на более мирную тему.
   - Нет, - честно ответила я. - Перекусила, и сижу твои Эгэ-шки эксплуатирую, ты не против?
   - Что? А, нет, пожалуйста, играй, - разрешил погружённый в свои мысли капитан и принялся шуршать в кухонной части. Я же поспешно дезертировала в виртуальное пространство, пытаясь спрятаться от всех мыслей и вопросов среди объёмных интегралов и бесконечных рядов.
   Не хотелось мне разбираться в личной жизни Инга Ро и его проблемах с женщинами. Жалко мужика, конечно; не знаю, сколько он с этой дрянью прожил, но крови она ему явно немало попортила. Он может и не в курсе, что такое нормальная женщина и нормальные отношения. Но посочувствовать ему -- это одно, а вот пытаться работать психотерапевтом -- уже совсем другое. Ну, да, целоваться мне с ним понравилось, - не знаю уж, мои это были впечатления или нет, - но это не повод лезть в его личную жизнь.
   Через некоторое время меня пригласили к столу. Я не стала отказываться, хотя дружественной атмосферу за столом назвать было сложно. Да и то: когда два связанных обстоятельствами чужих человека оказываются наедине, они очень редко могут легко общаться друг с другом. Между нами ещё и присутствовало определённое ощущение неловкости, которое я терпеть не могу.
   В конце концов я не выдержала навязчивого молчания, которое как будто не доставляло никаких неудобств капитану.
   - Слушай, а мне так и предстоит тут сидеть до самого упора? Ну, в смысле, вообще корни пустить и дышать воздухом, или какая-то культурная программа будет?
   - Что ты имеешь в виду?
   - Ну там какие-нибудь официальные мероприятия, вроде переговоров с Землёй, на которых обязательно будет моё присутствие, - пояснила я. - Просто как-то обидно попасть на чужую планету, да ещё такую закрытую как Дора, и ничего здесь не увидеть.
   - Через неделю прибудет официальная делегация землян на переговоры, наверное, они пожелают тебя увидеть, - пожал плечами мужчина. - А до того момента... наверное, не будет большой беды, если я покажу тебе какие-нибудь достопримечательности.
   - Но у тебя же, наверное, есть ещё какие-нибудь важные дела, - озадачилась я. - А так получается, что я напрашиваюсь.
   - Моё дело на ближайшее будущее -- это ты, - ответил он. - Я в любом случае не имею права тебя оставлять надолго. Но совершенно не обязательно всё это время сидеть на месте.
   - Я окончательно запуталась. Я, конечно, в курсе, что к Заложникам Чести у вас особое отношение, но не до такой же степени. Я себя сейчас чувствую особо почётным гостем!
   - Заложник Чести и есть почётный гость. Особенно в такой ситуации, когда он идёт на это добровольно, как ты сейчас. Высшее воплощение Чести, и унизить его негостеприимным или грубым отношением -- навлечь позор на весь род. А учитывая, что это -- Дело Чести всего мира, то и на всех дорийцев. Поэтому не удивляйся.
   - Тоже неплохо, - вздохнула я. - А если бы я не была почётным пленником, тогда что?
   - Тогда ты бы находилась во Дворце Совета, в специально подготовленных для того покоях. Разумеется, ни о каком свободном передвижении речи бы не шло, но и тюремным заключением это нельзя было бы назвать.
   - Как всё удачно сошлось, - хмыкнула я. - Значит, будем развлекаться. Что у вас тут можно посмотреть?
   - Тебя интересует природа или памятники архитектуры?
   - Не знаю. А что у вас интересней? Я же не знаю, что тут самое увлекательное.
   - Хорошо, я подумаю, с чего начать, - медленно кивнул он. - Скажи, Варвара, а откуда ты знаешь о наших обычаях? О Праве Чести, например. Это не слишком распространённый за пределами Доры обычай.
   - С учёбы, - бесхитростно созналась я, пожав плечами.
   - Ветеринарам преподают обычаи удалённых миров? - он вопросительно вскинул брови.
   В этот момент у меня в голове звонко щёлкнуло. Так, стало быть, он не в курсе, что я умею летать?! Не знаю пока, чем, но мне это точно на руку. Любые факты, неизвестные противнику, - очко в мою пользу.
   - Ну, в смысле, во время учёбы я что-то такое читала, - безмятежно пояснила я. И ведь ни словом не соврала, что особенно приятно!
   - Ясно, - кивнул он.
   Дальше ужин протекал в тишине. Капитан думал о чём-то своём, а я для разнообразия сосредоточилась на бытовых мелочах. В частности, на содержимом собственной тарелки и его вкусовых качествах.
   Руку готова отдать на отсечение, Инг это сам готовил. Во-первых, на нагревательной панели стоит какая-то посуда, похожая на кастрюли и сковородки, а, во-вторых, есть что-то такое во вкусе блюд... живое. Не знаю, как это объяснить, но дома я всегда могла отличить, готовил кто-то из родителей, или у них не было времени, и еда из синтезатора.
   Нет, ну до чего всё-таки золотой мужик. Вежливый, заботливый, симпатичный, готовит обалденно, целуется потрясающе; и чего этой его мымре не хватало! Было бы у него ещё выражение лица попроще, без этой мрачной торжественности, цены бы ему не было. Если он начнёт шутить, точно влюблюсь.
   - Спасибо, было очень вкусно, - решила я проявить вежливость.
   - Пожалуйста, - мне показалось, или он в самом деле растерялся от такой простой фразы? - Сегодня стоит лечь пораньше. Если ты хочешь посмотреть достопримечательности, стоит вылететь ещё до рассвета, здесь поблизости ничего интересного нет.
   - До рассве-ета, - уныло протянула я. Не люблю ранние подъёмы. - Ладно, встанем, что делать. Ты меня только разбуди, ладно? Я сама в любом случае не проснусь, хотя сплю довольно чутко. О! Слушай, можно я тогда ванну оккупирую на полчасика? Там сушилка, или по-старинке, полотенца?
   - Полотенца. Да, пожалуйста; они там в тумбочке. Я покажу... - он начал вставать, но я замахала руками.
   - Сиди, сиди, я сама найду! Спокойной ночи. Это что было? - уточнила я, потому что в ответ на моё пожелание мужчина что-то тихо буркнул на родном языке и сделал жест рукой, как будто что-то отодвинул и дёрнул вверх.
   - Это... - он запнулся, пытаясь подобрать описание. - Что-то вроде твоего пожелания. Жест, отгоняющий дурные сны.
   - Странными жестами вы их отгоняете, - пробормотала я, уже выходя из кухни. К счастью, моей насмешливой ухмылки и сдавленного хихиканья хозяин дома в этот момент заметить не мог.
   Памятуя о стеснительности местных мужчин, в спальню я пробиралась короткими перебежками, заглядывая за углы и двигаясь тихо-тихо на цыпочках. А всё потому, что, разнежившись и распарившись в ванне, я совсем не хотела влезать в одежду. Даже несмотря на то, что за время моих затянувшихся водных процедур автоматика её уже почистила и высушила. В итоге я в отсутствие халата завернулась в полотенце, и вот в таком виде двинулась в спальню.
   У хозяина дома, по счастью, были гораздо более важные дела, чем слежка за моей скромной персоной, поэтому добралась я спокойно. Бросив полотенце на спинку кровати, поползла осваивать неизведанные просторы: кровать была большая, явно рассчитанная не на одного человека.
   А ещё на ней было шёлковое постельное бельё. Вернее, за то, что это был именно натуральный шёлк (стоящий, между прочим, целое состояние), я не поручусь, но по меньшей мере это была очень высококачественная подделка. Мягкое, гладкое, ласкающее кожу и удивительным образом совершенно не скользкое. В этот момент я как никогда раньше порадовалась своей привычке спать нагишом: закутываться в такую красоту в какой-либо одежде было настоящим кощунством.
   Да что там; кощунством было на этих простынях спать, они для другого были предназначены. Но я, впрочем, не испытывала никаких угрызений совести, закапываясь в тяжёлое мягкое одеяло и высокую подушку, с наслаждением вдыхая едва уловимый мятный запах, исходящий от постельного белья. Пожалуй, что-то в этой их традиции с Заложниками Чести есть. Даже если в конце концов убьют, то до этого момента можно понежиться в буквально царской роскоши.
   Из сна меня выкинуло мгновенно и очень неожиданно. В спальне было темно и тихо, да и вообще никаких звуков снаружи не доносилось. Я несколько секунд вслушивалась и вглядывалась в ночной сумрак, пытаясь понять, то ли меня разбудило что-то постороннее, то ли причина пробуждения была внутри сна.
   А потом я заметила какое-то едва уловимое взглядом шевеление, слабый свет из треугольного окна перекрыла тёмная фигура, и по какому-то предмету, зажатому в её руке, скользнул тусклый едва заметный отблеск.
   Завизжала я от души. Громко, с переливами, во всю мощь голосовых связок. Потом точно сипеть буду, но это было не главное. Главное было, что этот ночной гость совершенно точно не был Ингом Ро, и зачем бы он ни пришёл, намерения его благими быть не могли. Тёмная фигура на мгновение замерла, а потом, вместо того чтобы спасаться бегством через окно, кинулась на меня.
   На моё счастье, особого сопротивления он от меня явно не ждал. Поэтому пара точных уверенных ударов, никак не похожих на обычную женскую борьбу, застали его врасплох. Я отскочила, путаясь в проклятом одеяле, которому так радовалась с вечера. Естественно, далеко удрать у меня не получилось: нападающий бросился сверху, заломил мне руку... и тяжело рухнул на меня, вдавливая в кровать. По плечу на шею потекло что-то тёплое.
   Я даже возмутиться не успела, как тяжесть с меня стащили.
   - Варвара, ты как? - тревожно уточнил капитан.
   - Пока не знаю, вроде жива, - честно ответила я, пытаясь выпутаться из одеяла и сбившейся простыни.
   - Я включу свет, - предупредил мужчина.
   - Валяй, - разрешила я, с раздражением отбрасывая одеяло в сторону. В ответ на это потолок зажёгся равномерным жёлтым тусклым светом, не слепящим глаза. - Это что за ниндзя такая? - мрачно поинтересовалась я, разглядывая распростёртое на полу непроглядно-чёрное тело.
   - Кто? - озадаченно обернулся ко мне Инг, но поспешил отвести взгляд. - Варвара... Прикройся, пожалуйста.
   - А? А! Ой, извини, забыла, - поморщилась я и поспешно закуталась в полотенце. Благо, оно было большое, и скрывало меня от подмышек до лодыжек, да ещё и плечо прикрывало на древнеримский манер. Можно сказать, почти одета. - Ниндзя. Не помню я, кто это. Это откуда-то из древней истории, они вроде как наёмными убийцами были, и хорошо прятались в ночи. Как раз все в чёрном были. Собственно, это всё, что я про них помню.
   - Это... Свобода Воли, - поморщился он, шерстя карманы покойного.
   - Тоже какой-нибудь милый обычай? - не удержалась от ехидного замечания я, с любопытством подходя ближе. Бедный Инг; мало того, что какой-то труп в доме появился, так ещё я, когда волнуюсь или пугаюсь, становлюсь особенно язвительной. Стресс выходит. По мне так это гораздо лучше истерики, но окружающие всё равно страдают.
   - Нет, это... террористическая организация, - мужчина запнулся на сложном слове.
   Покойник, с которого стащили маску-капюшон, от аборигенов ничем не отличался, разве что обладал довольно щуплым телосложением. Наверное, в его работе это плюс. В руке его был зажат хитрой формы длинный нож; я не знаток древнего оружия, поэтому не смогла определить, как оно точно называется.
   - А почему меня нельзя было просто пристрелить? - хмыкнула я. - Зачем он с ножом-то полез? Я бы тогда и пикнуть не успела.
   - Традиция, - пояснил капитан, выпрямляясь. - Свобода Воли -- организация, ратующая за древние традиции, возражающая против контактов с иными мирами, особенно с Землёй. Они считают, что наши предки ушли оттуда, спасая остатки Чести, и Земля -- источник скверны. Ритуальный нож и ритуальное убийство не умаляют Честь.
   - А ты его чем? - уточнила я, кивая на дыру в груди несостоявшегося убийцы, замеченную мной только благодаря разошедшимся краям матово-чёрной материи, будто поглощающей свет. Инг кивнул в сторону, и я заметила лежащий на полу окровавленный длинный узкий слегка загнутый клинок. - Тоже традиция? - насмешливо хмыкнула я.
   - Нет, - мне показалось, что он несколько смутился. - Вернее, не совсем. Меч традиционный, да, но он просто первый попался под руку, можно было и другим оружием воспользоваться. Присядь, сейчас за ним прилетят, и я провожу тебя в ванную. Тебе надо умыться.
   - Да, не помешало бы, - скривившись, кивнула я. Моё плечо и кровать были залиты кровью ныне покойного типа. - Жалко, такую красоту испортили, - вздохнула я, разглядывая простыни.
   - Ты сожалеешь о простынях? - бросил на меня удивлённый взгляд мужчина и, подняв свой клинок, принялся оттирать его полой рубашки.
   - Ну да, - неуверенно хмыкнула я.
   - Мне кажется, это мизерная плата за ту красоту, которую этим удалось сохранить, - очень тихо себе под нос пробормотал мужчина. Я на всякий случай не стала уточнять, правильно ли я его поняла. Потому что если неправильно, будет обидно, а если правильно -- будет стыдно. Я, конечно, считаю себя красивой, но слышать это от постороннего мужчины всё равно гораздо приятней. - Ты действительно очень чутко спишь, если проснулась. Это профессионал, - задумчиво проговорил он, стоя над трупом и пристально вглядываясь в него, как будто ждал, что тот сейчас встанет и начнёт извиняться.
   - Да я сама не поняла. Проснулась вдруг, будто толкнул кто-то. А потом этот придурок ещё со стороны окна заходил. Нет, я понимаю, что тут с другими вариантами было не очень, я на этом краю спала. Но всё равно как-то не очень профессионально.
   - Наверное, он просто тебя недооценил, - предположил капитан, и мне почему-то почудилась в его голосе улыбка. - Ты молодец. Очень быстро и правильно среагировала. Ты точно нормально себя чувствуешь? - он опять окинул меня оценивающим взглядом. Потом стронулся с места, отнёс свой меч к креплению, стоявшему при входе (я как-то умудрилась его не заметить) и принялся рыться в тумбочке у кровати.
   - Ну так, потряхивает чутка, - я повела плечами, наблюдая за его перемещениями. - Надо выпить чего-нибудь горячего, а можно и горячительного. Это зачем? - озадаченно уточнила я, наблюдая, как Инг натягивает тонкие перчатки.
   - Я должен тебя осмотреть, - пояснил он. - И помочь тебе спуститься.
   "А перчатки тут причём?" - хотела уточнить я, но потом вспомнила про особые таланты хозяина дома.
   Интереснейший, между прочим, феномен, эти их Зеркала. Любопытно, это хоть кто-нибудь когда-нибудь исследовал? Насколько я понимаю, талант этот проявляется у них не с рождения, а просто в какой-то момент просыпается. Какая-то мутация, до поры скрытая, и проявляющая себя только при строго определённых условиях?
   Осмотр, впрочем, длился меньше, чем процесс надевания перчаток. Капитан пощупал мой пульс, проверил зрачки, придирчиво осмотрел наливающийся чуть выше локтя синяк, который я и не заметила до того момента.
   - Да ладно, всё нормально. Можно сказать, отделалась лёгким испугом, - я ободряюще улыбнулась. Потом, вспомнив, где нахожусь, поспешила натянуть на лицо серьёзное выражение. - Извини, вечно я забываю.
   - За что извинить?
   - Ну, с вами не рекомендуют лишний раз улыбаться, этим вроде как можно оскорбить, - пояснила я.
   - Ну, иногда мы всё-таки улыбаемся, и это не считается оскорблением, - проговорил он, и... улыбнулся. С ума сойти, первый улыбающийся дориец в моей жизни! А, может, и не только в моей. - Но да, гораздо меньше, чем земляне. Это одна из причин, по которым вы кажетесь нам... легкомысленными. В нашей культуре улыбка -- это либо насмешка, либо проявление доверия. Поэтому с близкими друзьями этот жест всё-таки допустим.
   - И чувство юмора у вас есть? - подозрительно и недоверчиво уточнила я.
   - В какой-то мере, - неуверенно ответил он. - Хотя этот вопрос вашей культуры довольно сложен, но я примерно представляю себе, что кажется вам смешным.
   - Ладно, чёрт с ними, с шутками; можно я тебя запишу в близкие друзья, и не буду следить за своей мимикой, а? - с надеждой воззрилась я на него. - А то у меня такое ощущение, что скоро у меня намертво сведёт челюсти.
   - Я не совсем понял, что ты имеешь в виду, - честно признался он.
   - Я про улыбки. В моей жизни это, пожалуй, самое распространённое мимическое проявление, и ты не представляешь, как это утомительно -- всё время тщательно следить за выражением лица. Если считать улыбчивость признаком легкомыслия, то я, наверное, самое легкомысленное существо среди всех моих знакомых, - и я с облегчением улыбнулась, наглядно иллюстрируя сказанное.
   - Вот как? - он в некотором удивлении вскинул брови, очень внимательно меня разглядывая. - Хорошо, я это учту.
   На этом месте наша познавательная беседа за культурные обычаи была прервана появлением каких-то ребят в тёмно-зелёной форме. Они поприветствовали нас короткими поклонами, Инг ответил тем же, незаметно махнув мне рукой. Я истолковала этот жест как "сиди и не рыпайся", и послушно замерла на месте, наблюдая, как парочка раскладывает портативную антигравитационную платформу, на которую погружает труп, нож и какие-то мелкие предметы вроде брелоков или браслетов, судя по всему, снятые Ингом с покойника. В процессе мужчины о чём-то негромко переговаривались на родном языке, и я пару раз поймала на себе сочувственные взгляды зелёных человечков.
   - Пойдём, - поманил меня капитан, когда оба пришлых со своей ношей скрылись за дверью. Стоило встать, как он крепко уцепил меня обеими руками за плечи и повёл к выходу. Было очень неудобно идти таким образом и подмывало вывернуться из цепкой хватки мужчины, но я успокоила себя, что он просто хочет помочь, а, главное, идти недалеко.
   - Ты справишься сама? - осторожно уточнил он на пороге ванной. Мне почти нестерпимо захотелось ответить "нет" и посмотреть, как он будет выкручиваться, но некстати проснувшаяся совесть не позволила так издеваться над человеком, который, по сути, ничего плохого мне не сделал. Нет, он, конечно, меня спёр, но ведь не по собственному почину, так что тут претензии скорее к его руководству.
   Я быстро смыла с себя чужую кровь. От осознания того факта, что половина моего организма испачкано в ней, и вот она течёт по моим рукам и ногам, неожиданно стало здорово не по себе. Не то чтобы на меня накатила истерика, но было жутковато, противно, а ещё до меня наконец-то дошло, что я чудом выжила, а несколько минут назад кто-то хладнокровно пытался меня зарезать.
   Зарезать. Ножом. И лежала бы я там, на кровати, со вспоротым горлом. Почему-то именно это напрягало сильнее всего: что меня не просто убили бы, а сделали это очень варварски и, наверное, больно.
   В общем, когда я всё-таки выпала из ванной в надёжные крепкие руки встревоженного Инга, меня колотила крупная дрожь, с которой я никак не могла справиться, а ноги подгибались. Плюнув на все последствия, мужчина подхватил меня на руки и отнёс в кухню-столовую. Усадив в кресло, достал из шкафа какую-то бутылку, плеснул из неё в стакан и, вернувшись ко мне, сунул его в мои дрожащие руки.
   - На, выпей. Дрянь редкостная, но поможет.
   Я послушно залпом проглотила содержимое стакана. При помощи капитана; мои руки слишком тряслись, и я бы половину пролила, так что он их придерживал. Хотела возразить, что ничего не дрянь, а даже очень вкусно, - какой-то приятный ликёрчик с травянисто-мятным привкусом, даже не очень крепкий, - но сдержалась, чтобы не пасть окончательно в глазах своего собеседника. Оставив стакан на полу, Инг присел рядом со мной на диван, продолжая держать мои ладони в своих.
   - Всё хорошо, всё позади, - мягко проговорил он, аккуратно погладив меня по плечу. Я медленно кивнула и, пару секунд посидев в задумчивости, настырно полезла к нему на колени. Я вот сейчас ему покажу, как меня правильно утешать, если сам догадаться не может!
   Так папа в детстве делал. Да порой и не очень в детстве...
   Инг не сопротивлялся; мне кажется, он просто сначала совершенно опешил от такой вопиющей наглости, а потом меня уже поздно было стряхивать. Поэтому я обеими руками вцепилась в его рубашку, поджала ноги, сворачиваясь в компактный клубочек, уткнулась носом в воротник.
   Так. Чего-то не хватает. А, знаю!
   - Обними меня уже, а? - ворчливо потребовала я.
   Он несколько секунд переваривал сказанное, и я уже почти решила, что мне сейчас расскажут, где и насколько я только что была неправа, и насколько сильно оскорбила и обесчестила весь окружающий мир. Отнюдь, капитан вредничать не стал, и аккуратно меня приобнял. Конечно, халтура, и без огонька, но ладно, на первый раз сойдёт.
   Хм. На первый? То есть, должны быть и другие? И, самое смешное, я ведь совсем не против!
   Вот вроде умная ты девка, Варвара, но... такая дура!
   Какой следующий раз, он такими темпами решит, что я с большим приветом, и сбежит в панике. Представляю я, как моё поведение с его пуританской точки зрения выглядит. Практически как домогательство!
   Ай, ладно, если что -- спишу на аффект. Всё равно я пока ещё недостаточно успокоилась и прервать процесс морально не готова. И пусть думает, что хочет. Но мне, чёрт побери, нужна моральная поддержка! Я, может, первый раз живьём человеческую смерть вижу, и убивать меня пытаются первый раз. Конечно, я невероятно крута, и круче только горы Тибета, но перенервничала всё равно сильно.
   А тут... уютно так. Тепло. И вообще никто не заставлял его проявлять инициативу, не сунулся бы утешать -- не пострадал бы за собственное благородство. Ну, подумаешь, потряслась бы я в кровати, может даже поплакала немного. К тому же, если не сопротивляется, значит, всё устраивает.
   "Точно, устраивает", - решила я, когда почувствовала, что меня начали аккуратно гладить по плечу и по волосам. И мне стало совсем хорошо. Была бы кошкой, начала бы мурлыкать.
   Хороший всё-таки мужик этот Инг. Терпеливый, добрый, большой, сильный и тёплый. Даже, оказывается, обучаемый и не такой уж занудный. А ещё это неожиданно приятно, когда тебе по первому визгу бросаются на помощь и спасают тебе жизнь.
   Эх, ещё пара таких вот приключений, и я точно влюблюсь. Особенно если после них меня будут так утешать.
   - Ну что, предлагаю ложиться спать, да? Я вроде бы уже оклемалась, - через некоторое время подала я голос, когда почувствовала, что ещё немного, и, пригревшись, засну прямо здесь.
   - Да, конечно, - встрепенулся капитан.
   Хм. Интересно, он ходить-то сможет? Я ему все ноги небось отсидела.
   Смог. Спокойно встал, подхватив меня на руки, поднялся по лестнице, посадил в кресло. Молча и невозмутимо перестелил постель, бросил грязное бельё у двери, уложил меня на кровать (прямо в полотенце, кстати) и накрыл сверху одеялом. Я тут же завозилась, освобождаясь от полотенца, - не в нём же спать, - но замерла, когда Инг от двери вернулся назад, держа в руках давешний меч.
   Щедро сдвинув всё одеяло поближе ко мне, возложил холодное оружие на простыню посреди кровати и лёг по другую сторону от меча прямо в одежде.
   Где-то в тот момент, когда метр заточенной стали (или из чего их сейчас делают?) оказался в одной постели со мной, я резко села, придерживая на груди одеяло и потрясённо наблюдая за действиями мужчины.
   - Я понимаю, почему ты устраиваешься здесь, - осторожно начала я, обретя дар речи. - И даже полностью одобряю такую бдительность. Но вот это зачем? А если я на него ночью напорюсь? Я конечно не очень воспитанная, но отбиваться от меня холодным оружием тебе точно не придётся, - неуверенно хмыкнула я.
   - Так надо, - строго проговорил он.
   - Зачем?!
   - Для того, чтобы сохранить Честь, - со вздохом пояснил мужчина.
   - Стоп! - внезапно осенило меня. - Я же читала про что-то такое, это какой-то древнючий обычай, мол, когда рыцарь вынужден делить постель с незамужней девой, он должен... Инг, это детский сад, - я ошарашенно затрясла головой. - Мы же взрослые люди, мы и без этой железки... Ты что делаешь?
   - Хочу лечь на пол, - с каменной невозмутимостью ответил он.
   - Всё, стой, я передумала. Давай свою дубину, надеюсь, я об неё не покалечусь ночью. Я лучше её потерплю, чем вопли собственной совести, что выгнала тебя из твоей собственной кровати на коврик у двери притом, что на кровати этой и три человека могут разминуться, не соприкасаясь.
   Засыпала я практически в ужасе. Это у них, оказывается, вот такие порядки?! Мать моя женщина, а как же в их глазах должны были на самом деле выглядеть мои джинсы?!
   Правда, очень быстро шок сменился злостью. Да какого чёрта, в конце концов?! Они меня спёрли, они меня притащили в эту дыру, а я ещё должна щадить их моральные нормы?
   В итоге заснула я с мыслью непременно нацепить завтра свои любимые рваные штаны, свою любимую маечку и наплевать на все встречных-поперечных. Так что приснившемуся сну я даже не удивилась.
   А снилось мне, что я принцесса. И томлюсь я в башне, томлюсь, а внизу, у подножия башни, благородный рыцарь на белом коне героически борется с драконом. Боролись они довольно долго, я даже успела заскучать. Но в конце концов справедливость восторжествовала: дракон сожрал рыцаря, закусил конём и, взлетев к башне, повис на ней, как ящерица на стене, помогая мне выбраться. Конец был счастливым: я верхом на сытом драконе улетела в закат.
   Наверное, именно благодаря этому сну я проснулась утром в редкостно благодушном настроении. Капитана вместе с его саблей (вспомнила, как это называется!) в кровати не было. Боюсь спугнуть, но... может, он завтрак готовит? И когда я спущусь вниз, меня там будут ждать яичница и кофе?
   Нет, понятно, что такого быть не может. Но вдруг?!
   По лестнице я спустилась вприпрыжку. Правда, в кухню с проверкой спешить не стала, вместо этого завернула в ванную, чтобы для начала умыться. И зависла на пороге.
   Ого!
   Капитан не готовил, он принимал душ. Именно за этим делом я его и застала. И нет бы, как положено приличной девочке, тихонько закрыть дверь и уйти по своим делам, сделав вид, что ничего не было. Ну, подумаешь, забыл он дверку прикрыть, с кем не бывает! Человек живёт один, откуда бы у него взяться привычке запираться в ванной?
   Нет, я даже подумала, что нужно сделать именно так. Но... залюбовалась. Конечно, и под одеждой спортивно-военного образца было видно, что физически Инг развит отлично. Но одно дело -- под одеждой, а совсем другое, когда по смуглой гладкой коже сбегают струйки воды. Оказалось, вся спина и бёдра мужчины были покрыты сетью татуировки, напоминавшей местами трещины на камне, а местами -- тонкую вязь плюща. Текущая вода и играющие под кожей при малейшем движении мышцы вместе порождали ощущение, как будто эта татуировка живая, и тоже течёт. По широким плечам на ровную сильную спину, охватывая узкую талию, очерчивая упругие ягодицы, и дальше вниз, по бёдрам и удивительно ровным икрам. Нет, я, конечно, насмотрелась в своей жизни на эффектных мужчин, но то ведь семья, на братцев можно разве что чисто эстетически любоваться. А тут...
   Нет, ну до чего всё-таки красивый мужик. А бывшая его -- дура!
   Ужасно захотелось пощупать то, что видели глаза. Проследить пальцами контуры чёрного рисунка, насладиться прикосновениями к гладкой коже... Очень кстати вспомнилось, что я ведь знаю, какой он на ощупь, и потрогать захотелось ещё сильнее.
   - Варвара, ты не могла бы выйти? Я скоро закончу, - ровным тоном вывел меня из задумчивости владелец необычной татуировки.
   - Надо за собой дверь закрывать! - возмущённо рявкнула я в ответ, выскочив из ванной как от хорошего пинка. И было мне при этом чудовищно стыдно. Блин, как же я могла забыть, что он эмоции чует? Ой, позо-ор! Представляю, что обо мне сейчас подумали!
   Смущение привычно смешалось со злостью, - нет, ну а что он, в самом деле, дверку не закрывает?! - и я, пытаясь отвлечься от этих эмоций и так и стоящего перед глазами образа, занялась завтраком.
   Наверное, единственное женское умение, которое мама сумела мне привить: готовить я умею и люблю. Впрочем, тут уже не было разделения по полам, отец готовил не хуже, да и все мои братцы, даром что заядлые холостяки, прекрасно способны приготовить что угодно, от мяса до выпечки. Просто им (как и мне) обычно лень этим заниматься.
  
   Инг.
   Зря я клеветал на Дарящих, они своё дело знали. Правда, когда я прощался со жрицей, она смотрела на меня с ласковым сочувствием, как будто не просто знала, как я дошёл до такого состояния, но и знала, что мне придётся ещё долго мучиться. А уж когда она мягко погладила меня по груди и сказала, что мне здесь будут рады, я окончательно понял, что жизнь моя в ближайшем будущем к лучшему не изменится.
   С чем я угадал, так это с тем, что буду чувствовать эту землянку на любом расстоянии. Сначала она светилась относительно спокойным (для её обычного эмоционального состояния), потом это всё сменилось азартом, попеременными вспышками радости и раздражения; судя по всему, она опять развлекалась видеоиграми.
   А вот потом, когда я уже подлетал к дому, азарт и радость пропали, оставив только раздражение. Причём раздражение это стремительно разрасталось, постепенно превращаясь в злость. Нормальным это состояние быть не могло, значит -- что-то случилось.
   Что именно, я догадался, приземляясь. На посадочной площадке стояла отлично знакомая мне авиетка, и я с тоской подумал, что день окончательно испорчен. Так всегда бывало после встреч с Марель. А учитывая, что я точно знал, о чём эта женщина могла рассказать Варваре, и вовсе успел смириться с мыслью, что придётся мне делить дом со сплошным сгустком страха и неприязни, аналогичных тем, которыми меня душила при каждой встрече Марель. Только, может быть, в меньшей концентрации.
   С другой стороны, в такой атмосфере грезить этой девчонкой я окончательно перестану. Так что, может, оно и к лучшему. Но к сцене, увиденной мной при подходе к дому, я оказался совершенно не готов.
   Землянка спустила Марель с лестницы. Причём качественно, без церемоний, совсем не по-женски припечатав её напоследок словами и ногой. То есть, буквально воплотила то, о чём я где-то в глубине души всё это время мечтал, но ни при каких обстоятельствах не мог реализовать. Что там, даже мысли о подобном оскорбляли Честь! Зато женщина, да ещё и чужачка, вполне могла. И, к моему удивлению и затаённой радости, сделала.
   Правда, обнаружив, что у этой сцены был свидетель, Варвара продемонстрировала довольно неожиданную реакцию: она смутилась. То есть, получается, если бы я не увидел это своими глазами, о визите Марель она бы мне и не рассказала?
   Наверное, впервые за те три недели, что я знал эту девочку, я подумал, что, может, напрасно я так дёргаюсь, и это задание пройдёт не так уж плохо? Одно можно было сказать точно: скучать не придётся. Об этом говорило и чутьё, и здравый смысл.
   Удивлять меня землянка не прекращала ни на секунду.
   Сначала была эта горячая и искренняя отповедь в адрес Марель, которую я совершенно не понял. Да, эта женщина оказалась на поверку гораздо хуже, чем я о ней думал, и порой вела себя весьма неприятно. Но ведь она говорила правду! Я действительно был перед ней виноват, и не имел права заставлять её испытывать какие-либо эмоции. Да, мне было больно, когда я обнаружил, что то, что я считал любовью, оказалось фальшивкой. Да, было очень тошно, когда она, ласково меня обнимая и воркуя что-то трогательное, внутри ощущала лишь брезгливое безразличие. Но я в любом случае не имел права так поступать. Я должен был найти другой выход, как-то иначе решить это противоречие; расстаться с ней, но совсем по-другому.
   Но мне слишком не хотелось отпускать ту реальность, которая была иллюзией. И я действительно заставил её ощущать то, что чувствовал я сам. Всего один раз, но этого было более чем достаточно.
   Меня помиловали, но мой дар теперь принадлежал Совету. В тот момент меня это совершенно не расстроило, и до недавнего прошлого вполне устраивало. Мне были интересны те задания, которые мне поручали. Я сумел выкинуть из головы и сердца Марель, и начал думать, что даже такое наше расставание было лучше, чем жизнь во лжи. Сегодня, наверное, был первый раз, когда Совет поступил так, как я меньше всего ожидал, и так, как мне меньше всего хотелось. Но и с этим оказалось не так уж сложно смириться.
   В следующий раз Варвара шокировала меня своей совсем не женской реакцией на нападение. Никакой истерики, никаких слёз, лёгкий шок и любопытство. Даже тогда, когда она буквально выпала из двери ванной комнаты мне на руки, она была вполне в себе. Да, напугана, встревожена, расстроена, испытывала чувство отвращения, - надо полагать, к тому покойнику, - но при этом вполне отвечала за свои слова и поступки. Многие мужчины, впервые в жизни ощутив на своём лице дыхание смерти, вели себя гораздо хуже.
   Крепкий травяной бальзам землянка выпила как воду, даже не поморщившись, но это меня как раз не удивило: в состоянии шока и не такое бывает. А вот когда она вдруг уселась ко мне на колени, прижавшись всем телом, и потребовала -- именно потребовала, не попросила! - её обнять, в состоянии шока оказался уже я. И обнял. Хотя совершенно точно не должен был этого делать, потому что это было неправильно, неприлично и недостойно.
   Она сразу перестала дрожать. Более того, я почувствовал её тёплое и какое-то поразительно спокойное удовольствие, как будто она сейчас делала что-то совершенно привычное, понятное и очень правильное. И просто не смог не ответить тем же. Это её тепло странным образом согрело и меня, хотя до этого момента я никакого холода не чувствовал.
   Впрочем, отсутствие какого-либо чувственного подтекста в её действиях натолкнуло меня на здравую мысль, которая по идее должна была прийти мне в голову гораздо раньше. У землянки ведь есть трое старших братьев, и скорее всего она воспринимала меня сейчас как одного из них. Надо думать, они всегда помогали ей бороться со всеми трудностями. Может быть, именно вот таким способом; у нас подобные тесные объятья между взрослыми родственниками разного пола были не то чтобы зазорны, скорее просто не приняты. Но я точно знал, что земляне к тактильным контактам относятся спокойней, и не удивился.
   Уцепившись за это предположение, я окончательно успокоился и поверил, что проведённое в компании этой девочки время не принесёт мне особых неприятностей. То, что казалось неизбежным на корабле, сейчас виделось полной ерундой, и я уже был благодарен наставнику, не позволившему мне совершить глупость. В этом состоянии блаженного и уверенного спокойствия я пребывал до утра.
   Во имя Чести, ну, почему я в самом деле не закрыл эту проклятую дверь?
   Взгляд землянки, который я ощущал почти как физическое прикосновение, её восхищение и сдобренное любопытством возбуждение будто вновь вернули меня в самое начало вчерашнего дня. Потому что моё тело на этот взгляд отреагировало мгновенно и совершенно однозначно. И спокойный тон просьбы стоил мне всей моей выдержки.
   В итоге из душа я вышел не сразу и в настроении, весьма далёком от радужного благодушия, в котором проснулся. Варваре, судя по всему, приходилось не лучше: она смущалась, сердилась (не знаю уж, на меня или себя) и раздражённо огрызалась на любую даже самую безобидную фразу. День обещал быть сложным.
   Но опять землянка отказалась соответствовать прогнозам. Стоило добраться до Монолита Воли, ближайшей из достопримечательностей, которую я планировал ей показать, и про своё смущение Варвара забыла.
   Она с живым искренним интересом расспрашивала меня обо всём на свете, показав себя весьма любознательной особой. Тем сильнее это удивляло, что я чувствовал: её интерес и восторг не были поддельными, она действительно искренне восхищалась всем вокруг. И вновь вела себя совсем как ребёнок. Она заглядывала в каждую щель, то и дело пыталась забраться куда-нибудь, где стояла табличка "вход запрещён", восторженно кипела тысячами разных вопросов.
   И я рядом с ней... Отдыхал душой, что ли? Никогда прежде я не видел такой искренности и такой живости во взрослом на первый взгляд человеке. Она совершенно не притворялась, никогда. Если ей было любопытно, она спрашивала и совала туда нос, если не нравилось -- морщилась и высказывалась весьма категорично. Удивление, восхищение, радость, - всё в ней было настоящим и настолько ярким, что я уже не просто не мог, а и не хотел выбрасывать её из головы. Что же, если мне было суждено вот так "зациклиться" на человеке, можно считать подарком судьбы, что им оказалась эта непоседливая девчонка. Если бы ещё эта девчонка была бы раза в два моложе, или была бы мальчишкой, и мне бы даже в голову не приходило рассматривать её как женщину!
   Но она настырно, как будто назло мне, на все выезды напяливала эти свои рваные штаны, которые больше открывали, чем прятали. Если бы я не знал точно, я бы решил, что она намеренно издевается.
  


Книга готовится к публикации в АСТ, дальнейший текст снят. Сроки пока неизвестны.


Популярное на LitNet.com М.Атаманов "Котёнок и его человек"(ЛитРПГ) О.Бард "Разрушитель Небес и Миров. Арена"(Уся (Wuxia)) М.Юрий "Небесный Трон 1"(Уся (Wuxia)) Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 2"(Антиутопия) Л.Свадьбина "Секретарь старшего принца 4"(Любовное фэнтези) Я.Ясная "Муж мой - враг мой"(Любовное фэнтези) А.Ригерман "Когда звезды коснутся Земли"(Научная фантастика) Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих"(ЛитРПГ) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) Л.Малюдка "(не)святая"(Боевое фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"