Волобуев Вадим: другие произведения.

Призрак

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
 Ваша оценка:


Призрак

  
   Всю ночь шёл дождь. Дороги развезло, танки крутились в них как мухи в молоке. Из башен, откинув люки, орали друг на друга взводные - связь то и дело обрывалась, приходилось доносить свою мысль по старинке, складывая ладони рупором и надрывая глотки. Голоса тонули в рёве моторов, сквозь тарахтение двигателей и шум ливня прорывались лишь отдельные слова. В темноте творилась неразбериха, командиры путались в приказах начальства, шарахались кто куда, ища место для машин. Все страшно спешили - утром планировалось наступление, противник был рядом, километрах в трёх, и, наверное, точно так же выстраивался сейчас в боевой порядок, матеря своих штабных крыс.
   К шести утра, наконец, разобрались, что к чему, и вышли на исходный рубеж. Вскоре подкатили полевые кухни, солдаты сгрудились вокруг них, толкаясь и бранясь. Командиры собрались в кружок, закурили. Среди них было много новобранцев, выпускников танковых училищ, отчаянно трусивших перед первым сражением. Старшие товарищи снисходительно поглядывали на новичков, давали советы, как не наделать глупостей в бою. Кто-кто подтрунивал над страхами молодого пополнения, заставляя вновь прибывших нервничать ещё больше.
   - У немцев-то, говорят, новые танки появились, - судорожно дымя, проговорил один из юных командиров. - Говорят, ничем их не возьмёшь, только тараном... Или с воздуха шарахнуть.
   - Не боись, на каждую ихнюю броню найдётся наша болванка, - благодушно прогудел седоусый взводный, попыхивая папиросой.
   - Ну если "Тигр"? - не успокаивался младший. - Что делать-то? Его ведь не подбить.
   - Значит, артиллерия разнесёт.
   - А мне-то как поступать, если наткнусь?
   Взводный скосил глаза на новичка, выпустил дым из ноздрей.
   - Ты не "Тигра" бойся. Ты призрака бойся. Если на призрака нарвёшься, тогда точно кранты.
   - Это что ж за зверь такой?
   - Не проходили? - усмехнулся взводный.
   Новичок замотал головой.
   - А это, брат, такой танк, который всех подчистую выносит, а самому хоть бы хны.
   - Это что ж, новый тип какой?
   Взводный усмехнулся.
   - Не тип это, а судьба. Как она распорядится, так и будет.
   Юнец приоткрыл рот, силясь понять, о чём толкует начальник, но в этот момент в разговор вступил другой выпускник - маленький, усатый, с гладко приглаженной "кепкой" тёмных волос.
   - А ты-то сам, Кузьма Никифорович, призрака видел?
   На вопрошающего поглядели с интересом. Он не был похож на остальных новичков - суматошных, то и дело задающих наивные вопросы и преданно взирающих на командиров. Этот всегда оставался спокойным, говорил мало, действовал уверенно и без суеты. Глядя на него, можно было подумать, будто человек этот уже не первый год в армии и насмотрелся такого, что не всякий ветеран видал. На самом же деле, если судить по его документам, училище он покинул не далее трёх месяцев назад. Фамилия его была Коровицын. Единственным из всех он не курил, и это тоже было удивительно.
   - Встречал один раз - под Ростовом, - неохотно признался взводный. - Еле ноги унёс. Покромсал он нас тогда изрядно.
   Все с любопытством уставились на него, ожидая продолжения, но тут, очень некстати, встрял невесть откуда взявшийся политрук.
   - Отставить упаднические разговоры, - отчеканил он, врываясь в кружок офицеров. - С теми, кто сеет пораженческую пропаганду, у нас разговор короткий. А вам, капитан Удальцов, должно быть стыдно. Потакаете всяким бабским слухам...
   Ротный сокрушённо выпустил дым из ноздрей. И впрямь, подобные разговоры в преддверии наступления были явно неуместны. Выкинув папиросу, он гаркнул:
   - А ну-ка, разойдись. Командирам машин - проверить состояние экипажей. Почую, что от кого-то спиртом разит - в землю закопаю.
   Офицеры неохотно побрели к своим танкам. Понятно было, что ничего проверять они не будут - ротный просто выслуживался перед политруком, дабы тот не побежал докладывать комбату. Ну и ладно. Зато можно было вздремнуть часок. Перед боем оно тоже полезно.
   Коровицын подошёл к своей "тридцатьчетвёрке", постоял рядом, думая о чём-то, затем прошёл дальше, разглядывая местность.
   На горизонте уже вставало солнце, едва просвечивающее сквозь серую пелену, холмистое поле с рощицами берёз и клёнов ощутимо посветлело, приняв серебристый оттенок. Тут и там над ним поднимались дымы - следы вчерашних яростных боёв, слизавших окрестные деревеньки и хутора. Лишь далеко впереди виднелись едва заметные строения железнодорожной станции Прохоровка, которую предстояло отбить у немцев. Коровицын задрал голову и окинул взором яснеющее небо.
   Сзади раздались шлёпающие шаги, и знакомый печальный голос механика произнёс:
   - Командир, какое нынче число?
   - Одиннадцатое июля, - ответил Коровицын, не оборачиваясь. - Хотя нет, уже двенадцатое.
   - Завтра у меня день рождения, - ещё печальнее сообщил механик. - Ровесник века, понимаешь...
   - Сорок три года?
   - Угу.
   - Ну вот завтра и поздравлю, - сказал Коровицын, поворачиваясь к собеседнику.
   Механик отрешённо кивнул и полез в танк.
   Наступление задержалось на полчаса. В восемь тридцать, после короткой артподготовки, танки пошли в атаку. Растянувшись линией в шесть километров, сотни машин ринулись по раскисшей земле на позиции немецкой бронетехники. В наступлении участвовали в основном лёгкие Т-70 да средние "тридцатьчетвёрки". Из тяжёлых танков имелось десятка три английских "Черчиллей" и пятнадцать спешно подогнанных из тыла КВ-1С. Что и говорить, негусто для взламывания глубоко эшелонированной обороны. Единственное, на что могли рассчитывать советские части в такой ситуации - быстрота и маневренность. Если бы удалось скоренько проскочить самый опасный участок, появлялась надежда на благополучный исход сражения.
   Увы, с самого начала всё пошло наперекосяк. Немцы оказались куда лучше подготовлены к обороне, чем предполагали штабисты. Появившись здесь всего два дня назад, они успели как следует окопаться, замаскировать машины, и теперь беспрепятственно расстреливали наступающих, сами оставаясь неуязвимыми. Советские танки стреляли на ходу и очень неточно, зато немцы, оставаясь на месте, подбивали одну машину за другой. Огненный дождь, пролившийся на русских, превратил атаку в какое-то месиво из горящих и врезающихся друг в друга танков. Связь была мгновенно потеряна, радиостанции выходили из строя, так что экипажам приходилось полагаться только на собственное зрение. Пока они видели перед собой машины взводных и ротных, то продолжали двигаться вперёд, но стоило этим машинам вспыхнуть, как наступление стопорилось. Не получая приказов, танкисты ехали наощупь, отчего то и дело залезали в зону ответственности соседних взводов.
   К счастью, размокшее поле скоро так заволокло дымом от пылающих машин, что силы почти уравнялись: теперь не только наступающим, но и обороняющимся было трудно разглядеть, что происходит. Немцы продолжали бить вслепую, рассчитывая на плотность огня. И их усилия не пропадали даром: Т-70, не рассчитанные на защиту от крупнокалиберных снарядов, вспыхивали один за другим. Самое же обидное, что советские танкисты не могли ничем ответить врагу - с такого расстояния их орудия лишь взрывали землю вокруг огневых точек противника да оставляли вмятины на замерших в ожидании встречного удара немецких панцерах.
   Наконец, потеряв чуть не четверть состава, наступающие достигли первого рубежа обороны, и тут стало совсем жарко - в бой вступили немецкие танки. Продавив выскочившие вперёд Т-70, они принялись бить прямой наводкой по "тридцатьчетвёркам", и если бы не быстроходность последних, судьба атакующих сложилась бы печально. К счастью, грузные германские Т-3 и Т-4 с навешанными на них броневыми экранами не отличались маневренностью, да и земля, не подсохшая после ночного ливня, мешала им двигаться быстро, позволяя русским крутиться вокруг немцев словно стая волков вокруг неповоротливых медведей, выискивая момент для броска. Грузные немцы лишь вращали башнями и отгоняли русских дальними выстрелами. Всё это изрядно смахивало на загон мамонтов первобытными охотниками.
   Танку Коровицына повезло - без особых приключений он добрался до первого рубежа обороны, успев даже произвести три выстрела. Зато две другие машины его взвода так и исчезли в дыму, сгинув словно застигнутые бурей чайки. Связи с ними не было. Радист перешёл на резервную волну, но и там ничего не услышал.
   - Брось ты это дело! - проорал ему командир. - Следи за боем.
   В танке было жарко, хоть выпрыгивай. Ревел мотор, хрипло каркал механик, сообщая о возникающих на пути препятствиях, сбивчиво матерился заряжающий. Коровицын выглянул в командирскую башенку - кругом танки и танки, сплошная стена из скрежещущего железа и смога. Полная неразбериха. Справа проплыл подбитый "Черчилль", слева врезался в самоходку и забуксовал чудом выживший Т-70. Из горящих машин выбирались обожженные люди, тут и там лежали искромсанные, раздавленные трупы; истошно вопя, носились и падали живые факелы.
   - Т-З, прямо, сто пятьдесят! - заорал механик.
   - Стой, - в тон ему выкрикнул Коровицын. - Осколочным с колпачком, прямо, танк, с места - огонь!
   Тонко звякнул снаряд, грохнуло орудие. Мимо! Вражеский Т-3 остановился и начал медленно поворачивать башню, наводя ствол на "тридцатьветвёрку" Коровицына.
   - Осколочным с колпачком, прямо, танк, с места - огонь! - фальцетом повторил командир.
   В это мгновение бок панцера озарился вспышкой, и танк замер.
   - Слава богу, - выдохнул радист.
   - Осколочным с колпачком, прямо, танк, с места - огонь! - в третий раз сказал Коровицын.
   Заряжающий навёл прицел, выстрелил. Вражеская машина окуталась дымом. Коровицын не рассчитывал, что ему удастся пробить лобовую броню немца, он хотел попасть ему в смотровую щель и выжечь всех внутри. Но Т-3 стоял как заколдованный. Радист опять выматерился.
   - Может, они там сдохли? - предположил механик.
   Но немцы не сдохли. Спустя несколько мгновений танк ожил и, повернув башню, жахнул снарядом прямо в двигавшегося на него "Черчилля". Британец вздрогнул и остановился, словно налетел на препятствие.
   - Это как же так? - изумился механик. - Там же броня в пять ладоней...
   "Черчилль" дёрнулся вперёд-назад, будто пытался выбраться из ямы, потом затих. Наверху открылся люк, полезли наружу танкисты.
   - Налево, направление к горящему Т-70, - скомандовал Коровицын дрогнувшим голосом.
   "Тридцатьчетвёрка" рванула с места, заходя врагу с правого борта. Оно и правильно - бить немца в лоб было бессмысленно, а вот с борта можно было взять. Но немец не дурак - заметив манёвр Коровицына, он принялся разворачивать башню, выцеливая неугомонного противника. Потом пальнул, да не попал. Вернее, попал, но не туда. Механик не выдержал, грохнул смехом.
   - Своего подбил, дурак!
   И впрямь, слева пыхнула дымом трофейная "тридцатьчетвёрка" с крестом на башне, заходившая во фланг Коровицыну. Если бы Т-3 её не сшиб, советским бойцам пришлось бы туго - получить болванки в оба борта означало верную гибель. Видно, "фрицы" тоже растерялись в этой суматохе, перестав узнавать своих.
   - Направо к перевёрнутому Т-2, - велел Коровицын.
   Танк сделал поворот и начал заходить во фланг неуступчивому панцеру. Однако, не успел он поравняться с немцем, как тот вдруг сдвинулся с места и, набирая ход, бросился вперёд.
   - Стой. Плюс 90! - заорал командир, боясь упустить противника.
   Танк остановился, начал поворачивать башню. Но увы, враг ускользнул - меж "тридцатьчетвёркой" и Т-3 то и дело проскакивали другие танки, метались дымы, взлетали комья земли, мешая произвести прицельный выстрел. Командиру оставалось лишь бессильно наблюдать, как уходит его добыча. А "фриц" тем временем подбил вылетевший на него лёгкий Т-70, после чего, счастливо избегнув встречи с снарядом, запущенным из тяжёлого КВ-1С, всадил тому болванку прямо в борт. Всё это произошло за какие-то секунды. Коровицын прямо остолбенел, наблюдая за таким чудом. Поле боя опять накрыло дымом, а когда он рассеялся, взору Коровицына открылась невероятная картина: вокруг "фрица" на разном расстоянии горело аж четыре танка, сам же он не получил и царапины!
   - Призрак! - выдохнул механик.
   Коровицын впился глазами в смотровую щель, засопел, прикусив губу.
   - За ним! - крикнул он, от волнения забыв все команды.
   Танк рванул с места, пытаясь нагнать тихоходных немцев, но куда там! Свистопляска сражения неумолимо влекла его в сторону, заставляя то и дело отвлекаться на других противников. В конце концов, Коровицын потерял из виду Т-3, плюнув на это дело. Выходит, и впрямь призрак.
   К вечеру, так и не сломив сопротивления немцев, наступление выдохлось. Обратно вернулись какие-то ошмётки корпусов, из коих едва можно было наскрести боеспособный полк. "Тридцатьчетвёрка" Коровицына хотя и получила несколько попаданий, но осталась на ходу, а потому, к великому разочарованию всего экипажа, её зачислили в спешно сколоченное соединение, дабы на следующий день бросить в новую битву. Механик ругался на чём свет стоит.
   - Вот и отметил день рождения, - ворчал он.
   - А чего ж ты хотел? - отвечал ему молодой радист. - Здесь как-никак война.
   - Ты уж помолчи, возгря. Яйца курицу не учат.
   Командир остался как всегда невозмутим и до поздней ночи копался в башне, никого туда не пуская. Подчинённые его не преминули разнести по позициям весть о встрече с призраком. Вскоре слух дошёл до политрука, и тот вызвал Коровицына к себе, сурово отчитав за непресечение панических разговоров. Вооружённый этим наставлением, командир вернулся к своему танку.
   Радист и заряжающий уже дрыхли без задних ног, лёжа на расстеленном брезенте; механик раздобыл где-то ведро с водой и обливал голову, смывая пот и грязь. Тут и там несли раненых, слышались крики и громкие стоны. Коровицын постоял над спящим экипажем, потом вопросил у механика:
   - Ильясов составил отчёт по расходу боеприпасов или как всегда, до последнего отложил?
   Ильясовым звали заряжающего. Механик озадаченно уставился на командира, неуверенно ответил:
   - Вроде, писал что-то... Да я не заглядывал.
   - Ну ладно. - Коровицын помолчал, размышляя, стоит ли будить заряжающего, потом махнул рукой - успеется ещё. Люди и так натрудились, надо было дать им отдохнуть. - Схожу пожру, - сказал он.
   - Угу, - откликнулся механик, с фырканьем растирая лицо холодной водой.
   Коровицын побрёл к полевой кухне. Нашёл он её не сразу - пришлось блуждать среди неисправной техники и госпитальных палаток. А когда обнаружил, то поразился, насколько пусто было вокруг. Никто не теснился рядом, не ругались голодные бойцы, не покрикивал на них ответственный за раздачу. Лишь два офицера стояли неподалёку и торопливо ели из тарелок, держа их на весу. Одним из этих офицеров был ротный Коровицына капитан Удальцов. Вид у него был не ахти: обожжённое с одной стороны лицо, перевязанная голова, дрожащие пальцы. Увидев подчинённого, он слегка просветлел, кивнул ему.
   - Видел, как ты дрался. Молодец. Пошлю запрос, чтоб представили к награде.
   - Служу Советскому Союзу, - буркнул Коровицын, приближаясь.
   - Что там твои орлы болтают, будто призрака встретили?
   - Болтают.
   - А ты что же?
   - Да спят они. Пускай оклемаются. А выговор всегда успею сделать.
   - Это верно. Людей беречь надо. Их у нас мало осталось. - Ротный содрогнулся. - Из наших только мой танк уцелел да твой. Соображаешь?
   - Паршиво.
   - То-то и оно. - Командир понурился и добавил внезапно севшим голосом: - Паренёк тот, что про "Тигра" выспрашивал, сгорел, даже вылезти не смог. Вот так вот!
   Коровицын с сочувствием поглядел на ротного. Небось, тяжко ему было теперь, без части-то. Позор для командира - выжить, потеряв всех бойцов.
   Ротный пожевал в молчании хлеб, затем воровато огляделся и, подойдя к Коровицыну вплотную, шепнул ему на ухо:
   - Видел я твоего призрака. Он и есть, родимый. Не сносить нам головы.
   И тут же шарахнулся прочь, будто испуганный собственными словами. Коровицын покосился на него, сказал:
   - Разрешите идти, товарищ капитан?
   Тот недоумённо взглянул на подчинённого, потом отвернулся.
   - Двигай.
   Коровицын понёс свою тарелку к танку. Оставаться рядом с начальником ему не хотелось - у того явно помутилось в голове, ещё беду накличет, ну его к бесу.
   Механик уже помыл башку и теперь сидел возле танка с жестяной кружкой в руке, шумно вздыхая после каждого глотка. На лице его было написано удовольствие. Командир подошёл к нему, принюхался.
   - Ты где ж это спирт раздобыл, сволочная твоя морда?
   Механик вздрогнул, чуть не выронил кружку и схватился за сердце.
   - Ну ты и подкрадываешься, командир. Чисто лиса!
   - Под трибунал хочешь загреметь?
   - Да я ж говорил - день рождения у меня завтра. Дай хоть душу отвесть. Чую - не переживу я следующий бой.
   Он пришибленно посмотрел на Коровицына, но тот молчал. Тогда механик продолжил:
   - А меня ведь жена и две дочки. С кем останутся? С нашего завода кто на фронт ушёл, всех, считай, поубивало. Я - последний. Но вот и мой срок настал.
   - Хочешь, чтоб пожалели? - хмуро осведомился командир. - Лучше вылей спиртягу да иди трансмиссию проверь.
   Механик мрачно глянул на него и опустил голову.
   - Нет в тебе сочувствия, командир. Чёрствый ты человек.
   Коровицын хотел было рявкнуть на него, да промолчал. Хмельной - что с него взять! Его даже не очень заботило, что на механика мог наткнуться кто-нибудь из офицеров. Свои-то ладно, не сдадут, а если политрук будет мимо проходить? Коровицыну было наплевать. Он так устал, что чуть не засыпал на ходу. С трудом впихнув в себя содержимое тарелки, он забрался в танк и тут же отключился.
   На следующий день танковое соединение, громко именуемое корпусом (хотя машин в нём было дай бог на полк) отправилось прощупать позиции немцев в ближнем колхозе километрах в трёх к западу. Формально это прощупывание именовалось наступлением, но по сути оно представляло собой разведку боем. Штурмовать в лоб немецкие позиции, как это было вчера, начальство больше не рискнуло.
   Несколько десятков танков запылили к груде развалин на горизонте, отделённых от советских позиций железной дорогой. На севере тянулся жидкий лесок, на юге бугристо пучилась степь. "Тридцатьчетвёрка" Коровицына двигалась метрах в ста слева от танка ротного, отставая от него на несколько корпусов. По подсохшей земле машины мчались бойко, просто загляденье! Радист передавал сообщения командования:
   - Влево тысяча, со стороны железнодорожного полотна - три "Тигра". Право семьсот - пятнадцать средних танков.
   Снаружи загрохотало - немцы начали обстрел наступающих.
   - Осколочным без колпачка, - скомандовал Коровицын. - Плюс двадцать, передний дом, танк, с хода - огонь.
   Машина содрогнулась - ударила пушка.
   - Всё, вырубилась, - с досадой сказал радист.
   - Кто? - спросил его Коровицын.
   - Радиостанция.
   Коровицын промолчал. Советские танковые радиостанции дохли от любого толчка, он уже привык к этому и относился равнодушно.
   Малая численность неожиданно сыграла на руку наступающим: развив приличную скорость, они так стремительно мчались к цели, что враг просто не успевал попасть в них. И хотя немцы, как и вчера, открыли шквальный огонь, толку от этого было мало: снаряды месили грунт вокруг советских машин, ломали деревья, сбривали верхушки холмов, не причиняя особого вреда русским. Так было до тех пор, пока к месту сражения не подоспели немецкие подкрепления. Впрочем, "подоспели" - громко сказано. Громоздкие Т-4 и Т-6, замеченные на дальних рубежах, изначально не успевали преградить путь врагу, а потому открыли огонь с расстояния в полтора километра, делая по четыре-шесть выстрелов в минуту. Советские "тяжи" не могли тягаться с ними в скорострельности, но это было и не страшно - поле так заволокло пылью, что немцы палили куда придётся, рискуя накрыть своих же, двигавшихся с противоположной стороны. Дабы не оказаться в окружении, советские КВ-1С и "Черчилли" развернули дула на "Тигров" и стали прикрывать огнём мчавшиеся вперёд "тридцатьчетвёрки", на плечи которых теперь легла задача по взятию колхоза. Заметив этот манёвр, навстречу наступающим вывалилось штук десять "Пантер", которые прямо на ходу успели разнести два средних танка и один КВ. Поначалу натиск "Пантер" казался неудержим - советские снаряды расплющивались об их лобовую броню, не причиняя вреда, зато сами немцы подбивали один вражеский танк за другим. Казалось, от их удара не было спасения. Одни лишь "Черчилли" оставались неуязвимы для этих хищников, но со своими слабыми пушками и неповоротливостью они мало чем могли помочь погибавшим товарищам. Кое-кто из "британцев" пытался идти на таран, однако Т-5 легко уходили от столкновения, обстреливая стальных монстров со всех сторон. Русские смешались, кое-кто дал задний ход, другие завертелись на месте, лихорадочно выбирая цель. К счастью, первоначальный успех обернулся против немцев. Углубившись в ряды советских танков, "Пантеры" подставили свои уязвимые борта, чем не замедлили воспользоваться экипажи "тридцатьчетвёрок" и нескольких Т-70, уцелевших после вчерашней рубки. Словно ястребы накинулись они на медлительных "фрицев" и принялись беспощадно перемалывать их, всаживая один снаряд за другим. "Пантеры" заполыхали. Их экипажи полезли наружу, но и там не было им спасения: остервенелые от двухдневной резни советские танкисты давили их гусеницами, не обращая внимания на приближающихся к месту сражения "Тигров". Наконец, утолив жажду мести, уцелевшие "тридцатьчетвёрки" продолжили наступление.
   Первым на немецкие позиции ворвался танк капитана Удальцова. Ворвался - и тут же был подбит. Капитан успел лишь разнести удачным выстрелом немецкую самоходку, бившую с другого края посёлка, и встал, задымившись. Откинулся люк, из него показалась голова кого-то из членов экипажа. Вылез боец, протянул в башню руки и выволок наружу раненого командира. Из лобовых люков полезли остальные танкисты. В этот момент из-за разбитой самоходки выскочил немецкий Т-3.
   - Призрак! - выкрикнул механик, мгновенно теряя самообладание.
   Вряд ли он узнал вчерашнего врага, но, полный фатализма, в любом панцере теперь видел страшного призрака.
   - Осколочным с колпачком. Плюс десять, прямо, триста, танк, с хода - огонь, - бесстрастно скомандовал Коровицын.
   Заряжающий лязгнул снарядом, "тридцатьчетвёрка" опять содрогнулась, возле Т-З взметнулась земля.
   - Мимо, - прорычал радист.
   - Осколочным с колпачком, - упрямо повторил командир, но договорить не успел: Т-3 сам жахнул по ним. К счастью, промазал - снаряд угодил в стоявший рядом с подбитой "тридцатьчетвёркой" дом, и боец, тащивший командира, упал. Видно, накрыло осколком. Сам ротный остался лежать на полыхающем двигателе, истекая кровью и извиваясь как змея. Рот его был разъят, он что-то орал, перекосившись от боли, но голоса не было слышно. Двое его подчинённых, держась за край танка, полезли к нему. Ноги их подгибались, головы качались как у пьяных. Двигавшийся сзади услыхал за спиной рокот приближавшейся немецкой машины и, отцепившись от танка, бросился наутёк. Передний же успел лишь обернуться - Т-3 промчался вплотную к нему, вильнул задней частью, и от человека осталось раздавленное месиво да голова, свалившаяся на землю. А "фриц", резко снизив скорость, неспешно покатил вслед за убегающим советским бойцом, играясь с ним как кошка с мышкой. Немцам, как видно, захотелось развлечься, насладиться человеческим страхом. Несчастного танкиста мотало из стороны в сторону, он падал и снова поднимался, а многотонное стальное чудовище ползло за ним, едва не поддевая дулом.
   - Веселятся, сволочи, - процедил механик в переговорное устройство.
   - Осколочным с колпачком, - опять повторил Коровицын. - Минус десять, прямо, пятьдесят, танк, с хода - огонь.
   Орудие бухнуло, но это был его последний выстрел. Неуязвимый Т-3 остановился и начал поворачивать башню, целясь в настырную "тридцатьчетвёрку", а несчастный боец, обессилено упав на колени, пополз на четвереньках куда-то в сторону. Времени на заряжание у Коровицына больше не оставалось.
   - Вперёд, - прорычал командир. - Больше ход!
   Машина подпрыгнула на здоровенном ухабе и во всю прыть устремилась прямо на немца. Меж замелькавших справа и слева полуразрушенных строений обнаружились другие немецкие танки - пятясь, они били по наступающим прямой наводкой.
   - Дорожка! - выкрикнул механик.
   "Дорожкой" называли ровную, удобную для стрельбы местность. Механику явно не хотелось таранить стального немецкого монстра, и он намекал командиру, что неплохо бы пальнуть. Но Коровицын уже принял решение. Его танк продолжал мчаться прямиком на противника. Немцы выстрелили. Казалось, они били в упор, однако расстояние между машинами было слишком маленьким, и снаряд пронёсся над башней, разорвавшись далеко позади. Поняв, что выхода нет, Т-3 дал задний ход, чтобы избежать столкновения, однако было уже поздно. "Тридцатьветвёрке" оставалось преодолеть каких-то пару десятков метров до него.
   Вдруг советский танк весь сотрясся и, чуть не взлетев в небеса, врезался в лоб Т-3. На несколько мгновений всё замерло, затем раздался истошный вопль радиста:
   - Горим!
   Коровицын не медлил ни мгновения.
   - Всем покинуть машину, - приказал он, срывая с себя танкошлем.
   Оттолкнув свалившееся на него тело заряжающего, он распахнул люк башни и выбрался наружу. Машина стояла, задрав нос и слегка подмяв своей передней частью вражеский Т-3. Вся задняя часть "тридцатьчетвёрки" была разворочена неизвестно откуда прилетевшим снарядом, двигатель полыхал, левая гусеница растеклась шипастой змеёй. Коровицын перепрыгнул на бессильно застывшую машину врага и припал к броне.
   - К-мнд-ир, - услышал он за спиной. - К-мнд-ир!
   Обернувшись, Коровицын увидел, как из переднего люка лезет механик. Лицо у него было в крови, левая рука не работала, он пытался вытолкнуть себя правой, но тщетно.
   - П-моги, к-мдир, - просипел он.
   Коровицын отвернулся от него и пополз по башне немецкого танка. Из смотровой щели грянула короткая очередь, но офицер уже был наверху.
   - А ну открывай, - строго сказал он. - Допрыгались, ребята.
   Голос его прозвучал неожиданно громко, перекрыв собой все остальные звуки. Можно было подумать, будто у Коровицина где-то спрятан микрофон. Внутри панцера промолчали. В лобовом люке продолжал корчиться механик, умоляюще глядя на своего командира.
   - Открывайте, - крикнул Коровицын немцам. - Я из безопасности. - Он склонил голову к своему воротнику и прошептал туда что-то.
   Люк начал вращаться. Спустя какое-то время наружу показалась очумевшая физиономия юного немецкого солдата.
   - Ну что уставился? - деловито поинтересовался у него Коровицын по-русски. - Кончились ваши приключения, добры молодцы. Теперь разбираться будем.
   - А вы точно из безопасности? - спросил немец на чистейшем языке Пушкина и Толстого.
   - Точно, точно.
   Коровицын хотел ещё что-то добавить, но тут отчаянно заревел механик:
   - А-ввв, а-вввв, - не то мычал, не то всхлипывал он.
   Огонь добрался до его ног, и несчастный задрыгался в люке, не в силах сдвинуться с места. Из башни шёл черный дым. Радиста не было видно - наверное, задохнулся.
   Коровицын кинул взгляд на раненого.
   - Пристрелить, что ли? - вслух подумал он.
   Потёр лоб, раздумывая, и замотал головой. Немец взирал на него с ужасом.
   - Вы ему не поможете?
   - Мы не имеем права вмешиваться в ход событий, - заявил Коровицын.
   - Но так же нельзя! Он ведь сгорит сейчас!
   - Юноша, а ты за каким чёртом сюда лез, скажи на милость? В танчики поиграться?
   - Ну... да, - ответил, понурившись, немец.
   - Ну-ну. - Коровицын окинул взором местность, затем опять склонил голову к воротнику. - Максим, ты отследил сигнал? - он поглядел куда-то вдаль, словно прислушиваясь, потом кивнул. - Отлично. Тогда перебрасывай нас. Что? Как куда? К источнику. Что? Да. - Коровицын перевёл взгляд на немца. - Сколько вас там?
   - Пятеро, как полагается, - угрюмо ответил тот.
   - Слыхал, Максим? Пятеро, - сказал Коровицын в воротник.
   Он наклонился в башню, оглядел её изнутри.
   - Н-да, ребятки, наворотили вы делов. Экзокостюмы-то откуда взяли? Сами что ль сварганили? - он отпихнул юного немца и нырнул в башню. На него немедленно нацелилось несколько автоматных стволов, но Коровицын лишь усмехнулся - настолько испуганными были лица тех, кто держал оружие.
   - Сами, - ответил ему один из немцев. - У нас школьное задание было.
   - Юные гении, значит. Вам сколько лет?
   - Мне - пятнадцать, - откликнулся тот, что говорил с ним на башне. - Остальным - тоже. Только Мишка у нас постарше, ему шестнадцать. Он - за радиста здесь.
   - Охламоны, ну что с вами делать? - вздохнул Коровицын. - Давно воюете-то?
   - С месяц.
   - И всё на Т-3?
   - Сначала Т-2 был, потом модифицировали.
   - Под Ростовом тоже вы бедокурили?
   - Мы, - удручённо признался немец.
   - Вашу бы энергию - да в мирных целях.
   Механик уже весь был объят пламенем и выл, стукаясь головой о броню. Немец кинул на него взгляд сквозь смотровую щель и вздрогнул.
   - Давайте я в него пулю всажу, - сказал он. - Нет сил смотреть.
   - Ишь ты, сердобольный какой! А когда ты здесь танки подрывал, о людях в них думал?
   - Так мы ведь не всех подряд, а только тех, что были обречены, - обиделся немец. - У нас и датчик есть. Могу показать.
   - Вернёмся - проверим. - Коровицын вздохнул. Нагнув голову к воротнику, он спросил: - Ну что там, Максим, можем перемещаться? Давай поспешай. А то нас здесь накроют скоро...
   Советские танки неумолимо вползали в колхоз. Немцы пятились, отстреливаясь, не в силах остановить их неудержимый натиск.
   - Как я понимаю, навигатор ближайшего будущего у вас тоже имеется, - полуутвердительно сказал Коровицын.
   - А то! - гордо ответствовал немец. - Иначе как бы мы от снарядов ускользали?
   - Ну обормоты, одно слово! Вы хоть осознаёте, что взлом корпоративной системы хроно-перемещений уголовно наказуем? Это же в стратегический объект...
   - А нам ещё восемнадцати нет.
   - Ну, тогда с ваших родителей спрос будет. А уж они вам потом всыпят.
   Немец поёжился.
   - А что, по другому никак нельзя?
   Коровицын насмешливо взглянул на него, хмыкнул. Вот тебе и экипаж страшного "призрака" - испугался родительской порки.
   - Нельзя.
   Оболтус помолчал, размышляя, затем лукаво спросил:
   - А вы-то сами как здесь оказались? Прошлое ведь нельзя нарушать, верно?
   - Я чужое место занял. По другому вас никак не перехватить было.
   - А что стало с тем, чьё место заняли?
   - Много будешь знать - скоро состаришься, - отрезал Коровицын.
   Немец скуксился.
   - Убили, что ли? - хмуро спросил он.
   - Он бы всё равно без вести пропал, бедолага... - рассеянно ответил Коровицын. Затем вдруг выпрямился, закатил глаза, словно прислушиваясь к своим мыслям, решительно кивнул.
   - Ну всё, ребятки, поступил сигнал. Летим домой. - Оглядев притихший экипаж, он одобрительно хмыкнул. - Экзокостюмы сделали на совесть. Хвалю. Но при разборе полётов это вам не поможет.
   В башне что-то загудело, всё вокруг поплыло как при головокружении. Последнее, что они услышали, был грохот взрывов и рёв танковых двигателей. Сражение шло своим чередом, но уже без пятёрки хроно-преступников, которые, дрожа от страха, замерли в предчувствии скорой встречи с разгневанными родителями. Это было похуже бронеармад Советского Союза. Экипаж неуловимого "призрака" навсегда покинул горящие поля Второй мировой.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   1
  
  
  
  

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"