Володина Анна Александровна: другие произведения.

Тайна исповеди

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Продавай произведения на
Peклaмa
 Ваша оценка:


Тайна исповеди

  
   - Неисповедимы пути Господни... - Бубнил священник. Он плюнул на угол страницы, долго мусолил ее, пытаясь отделить от остальных, наконец, ухватился и перевернул лист. Снова уставился в книгу и забубнил себе дальше.
   По-моему, он вообще не видит, что там написано. Просто привык смотреть в книжку и делать вид, что читает. А все слова так, из головы придумывает.
   - Все мы дети его, а он помнит каждого из нас по имени.
   Рядом всхрапнул Толстяк. Я толкнул его, и он стал спать потише. А я огляделся. В тот день Старик проповедовал в большом зале, так что народу собралась тьма тьмущая. И наша община, и разные другие. Из нашей точно были все дети и многие женщины. А мужчин, конечно, немного.
   Наши вели себя так же, как обычно. Светленький слушал с открытым ртом, но он всегда так слушает, малек еще. Килька и Щелкунчик о чем-то шептались. А Марысь смотрел на своего отца. Женщины видели это и недовольно шептались.
   Я люблю, когда Старик проповедует в большом зале. Там красиво. На потолке мозаики, арки, украшения повсюду. Половину зала завалило, и на пологом откосе завала садится на камень Старик, и всем его хорошо видно.
   - Ты про раньше забыл сказать. - Это Малявка, она устроилась прямо у ног Старика. Ужасная зануда. У Старика выражение лица совсем не изменилось, но мне кажется, что он про нее того же мнения.
   У Малявки лицо гладкое-гладкое. А на кончике носа ссадина. Малявка ужасно ею гордится, утверждает, что сунула нос не в тот тоннель. Но я думаю, что это она специально - невозможно же жить с таким гладким лицом.
   - Раньше были и другие люди, вокруг. - Послушно начал говорить Старик.
   - В других метро? - Уточнила она.
   - И в них тоже. - Загадочно кивнул священник. - Они все умерли, но Господь простил их. - Тут у меня по спине, как всегда, побежали мурашки. - Господь прощает всех. И больших, и маленьких, и веселых, и грустных, и правых, и неправых, и совсем неправых. И тех, кто любит бегать, и тех, кто любит прыгать, и тех, кто любит разговаривать. Всех.
   Другие дети, почему-то, спокойно слушают об этом. Они боятся других мест. Например, когда священники рассказывают про четырех всадников. Девочки даже попискивают от ужаса. А мне страшнее всего делается, когда Старик говорит, что Господь всех простит. Это же уму непостижимо, всех простить. Когда я пытаюсь такое представить, мне кажется, что я пытаюсь запихнуть в голову огромный шар, а по спине бегут мурашки.
   Сразу после собрания я пошел на исповедь.
   Спешить я, конечно, не стал. Слонялся вокруг, пока исповедовался Килька, а потом еще два мальчика из других общин. Один из них вышел заплаканным. Больше никого не было, и я пошел. На облезшей двери было написано "Опасно для жизни", но я-то уж умею отличить дверь, за которой действительно опасно, от самой обычной двери.
   Старик сидел на табурете между столом и холодильником. На самом деле, холодильников было два - один на другом. Старик что-то медленно жевал. Он не торопился приветствовать меня, и только после того, как все дожевал и проглотил, поднял глаза и сказал:
   - Входи, сын мой, и садись.
   Я сел перед ним на колени и приготовился рассказывать.
   - Отец мой, я хочу покаяться, я много нагрешил.
   Ни малейшего интереса не отразилось на его лице. Когда-то я ходил к другому священнику. Всегда, когда я говорил эти слова, его выражение едва заметно менялось, и проскакивала тень любопытства. Старика такой ерундой не проймешь. Ну да ничего, я еще только начал.
   - Рассказывай, сын мой, и Господь простит тебя.
   - А никто не узнает о том, что я расскажу? - Я знаю правила. Но лучше всякий раз уточнять, а то мало ли.
   - Конечно, сын мой, тайна исповеди священна.
   - Хорошо. После того, как я исповедовался в последний раз, мы с другими мальчиками пошли в тоннель-за-углом.
   Старик кивнул. Ходить в тоннель-за-углом уже не очень хорошо, но так начинаются все мои исповеди, и даже Старику, наверное, надоело рассказывать мне, почему так не стоит поступать. Он смотрел прямо мне в глаза, почти не мигая, и мне иногда начинало казаться, что глаза у него картонные.
   - Там был и Килька, и Марысь, и близнецы, еще Малявка и Натка увязались за нами. Мы стали думать, чем заняться...
   - Ты можешь не рассказывать обо всем, что делал за последние дни. Достаточно рассказать о нехороших поступках.
   Он сбил меня, и мне пришлось снова собираться с мыслями.
   - Хорошо. В общем, мы все были ужасно голодными. Мы забрались на склад и взяли оттуда много еды. Сколько смогли съесть.
   - Взрослые пустили вас на склад?
   - Нет, конечно, мы сами знаем ходы. И мы были очень тихими, нас никто не заметил.
   - Это очень плохо, - мне показалось, что священник сказал это грустно. Насколько может быть грустным его бесцветный голос. - Вы поступили безответственно. Мы все живем одной общиной и должны думать не только о собственном желудке в данный момент. Если однажды тебе станет голодно, ты скажешь: "Община, накорми меня!" А общине будет нечем накормить тебя, ведь все уже съели разные глупые мальчики.
   - Хорошо, отец мой, я был неправ. - Я был само смирение. У меня в рукаве были истории и поинтереснее.
   - Господь простил тебе этот грех. Продолжай.
   - Еще мы катались на поезде! Это так здорово! - Я вспомнил, как мы сидели в вагоне и неслись сквозь тоннели. Вот это было круто! Иногда мы видели удивленные лица жителей других общин, которые шли по тоннелям или сидели в залах, и все они смотрели на нас восхищенно!
   - Нет ничего плохого ни в том, чтобы получать удовольствие, ни в том, чтобы кататься на поезде. Но кто вас туда пустил?
   - Отец Марыся. Марысь пошел к нему и долго разговаривал. Отец держал его за плечо и улыбался, я видел! А потом пустил нас в поезд, который водит.
   - Это еще хуже, сын мой. Ты же знаешь, никто не должен общаться со своим отцом. Ах, мальчики-мальчики.
   - Мы не сделали ничего плохо. - Я дразнил его.
   - Вы не сделали, а Марысь с отцом делают. Я поговорю с ними. Тебе уже рассказывали, мальчик. Мы должны держаться вместе, одной общиной, а семьи в том виде, в каком они существовали раньше, мешают этому, они разобщают нас... Хорошо, я думаю, ты все понимаешь. - На сей раз он посмотрел на меня почти тревожно. Я ликовал. - Рассказывай дальше.
   - Хорошо. Сегодня мы ходили далеко. Мы едва не зашли на территории других общин пару раз. Один раз подрались с каким-то чужим мальчиком... С тем, который был тут до меня, исповедовался. Да. Мы прошли несколько станций, стали исследовать новый поворот и нашли старую-престарую дверь. Очень старую. И ее никто до нас не открывал.
   - И что же?
   - Мы... ну, мы открыли ее. Не сразу, но Близнец мастер в таких штуках.
   - Что было внутри?
   - Трупы крыс. Шучу. Скелеты. Но не только.
   - Что еще?
   - Продукты. В ящиках и холодильниках.
   В этот миг его глаза мгновенно прояснились, и взгляд стал осмысленным.
   - Ну-ка, повтори еще раз. Что там?
   - Консервы, сахар и масло. Много масла.
   - Вы первые обнаружили эту комнату?
   - Да, мы взломали замок. Это было непросто - он был очень, очень давно заперт.
   - И вы никому про нее еще не рассказывали? - Уточнил он.
   - При мне никому. Но Марысь, наверняка, уже рассказал своему отцу. Может быть, близнецы тоже кому-нибудь успели разболтать. Но вряд ли.
   - Ясно.
   Старик вскочил. Казалось, что в нем завели какую-то пружинку. Он подбежал к холодильникам. Вытащил из нижнего ствол и повернулся ко мне.
   - Где конкретно?
   - За четвертым большим залом первый тоннель налево. Там на левой стене дверь. Недалеко.
   - Гм. Но ты же никому не расскажешь об этом больше, верно?
   - Конечно! - Мне было весело. - Тайна исповеди.
   Он кивнул. Ему нравился ход моих мыслей.
   - Все твои грехи отпущены. - Сказал он и пошел к двери.
   Я смотрел на его спину.
   - Па-ап. - Он тут же остановился и повернулся ко мне. Я собрался с духом. - Я сегодня еще нагрешу и вечером снова приду исповедоваться. Ладно?
   Он смотрел на меня так же пристально и непонятно, как раньше, только теперь глаза у него были живые-живые. Наконец, он сказал:
   - Сынок. Мне как священнику не очень хорошо говорить об этом, но я скажу. Тебе не обязательно грешить по-настоящему. Ты можешь просто сделать вид, что нагрешил.
   У него резко дернулся уголок губы. А потом он повернулся и быстро шагнул из комнаты в темный тоннель.
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Л.Джейн "Чертоги разума. Книга 1. Изгнанник "(Антиутопия) Д.Маш "Золушка и демон"(Любовное фэнтези) Д.Дэвлин, "Особенности содержания небожителей"(Уся (Wuxia)) Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих"(ЛитРПГ) А.Чарская "В плену его демонов"(Боевое фэнтези) М.Атаманов "Искажающие Реальность-7"(ЛитРПГ) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) Н.Любимка "Черный феникс. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) К.Федоров "Имперское наследство. Забытый осколок"(Боевая фантастика) В.Свободина "Эра андроидов"(Научная фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"