Вольд Владимир: другие произведения.

Всё что может Республика

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Оптимистическая трагедия о мире будущего, где рассматривается вопрос о бессмертии.

  Начало весны в чём-то похоже на конец осени. Та же промозглая сырость, тяжёлое небо над головой, только вместо грязи - неопрятные кучи почерневшего снега. Всё меняется, когда в разрыв пелены облаков бросается солнца луч. Радостно прыгают воробьи, оживает весёлыми красками улица. Даже некрашеные фасады домов, кажется, смывают оттенок разрухи в пользу благородной старины.
  
  Сорок второй дом по улице Некрасова, сколько Борис себя помнил, был занят под государственные учреждения, столько и не ремонтировался. Сия участь избежала его даже в тучные годы нефтегазового ренессанса, когда чиновники имели свойство пилить бюджет на декорирование подведомственной территории, но до данного объекта так и не добрались. Именно поэтому их встречал обшарпанный фасад, устремлённые в затемнённую высь потолки и огромные скрипучие двери, оставшиеся в наследство, кажется, со времён строительства в 30-х годах. Впрочем, не сказать, что это не нравилось Борису. Наоборот, это место будило далёкие воспоминания детства, когда он совсем мальчишкой блуждал по хитросплетению казённых коридоров. Как давно это было...
  
  Впрочем, некие изменения присутствовали. В памяти Бориса всплывали воспоминания о сонном бюрократическом царстве, неторопливых клерках в лице бесформенных женщин сильно за сорок, вальяжной атмосфере государева учреждения. Сейчас было иначе. На блеклых стенах, помнивших сталинские пятилетки, висели табло электронной очереди, перемигивались светодиоды вай-файных баз, по коридору суетно и весело носились секретари и референты. Что взять с молодёжи - ей на месте не сидится. Тяжёлые двери кабинетов делили внутренне пространство на две части: коридор, отданный на откуп длинноногой молодёжи, и рабочие кабинеты, где бал правил люд пенсионного возраста. Казалось, что иных возрастных категорий само здание не приемлет по неизвестным причинам. Впрочем, Борис предпочитал не акцентировать на этом внимание.
  
  Их ждали в Комитете Социальной Справедливости, который неожиданно для них располагался в бывшем актовом зале. Они пришли чуть ранее назначенного срока, поэтому пристроились в конец небольшой очереди, где, ожидая вызова, коротал время высокий сухой старик и молодящаяся женщина лет под пятьдесят. Женщина оказалась знакомой жены. Они когда-то учились вместе. Борис её смутно припоминал, хотя давно не виделись.
  
  Женщины принялись щебетать о своём насущем, Борис лениво прислушивался к их разговору, а в памяти постепенно формировался образ жёниной сокурсницы. Та любила хорошую жизнь, успешно лезла наверх, но какими-то особыми гадостями не запомнилась. К тому же имела одну хорошую,с точки зрения Бориса, черту: всегда была проста в общении. Вот и сейчас они с женой принялись вспоминать мир за пару геологических эпох до нынешнего момента. Эпох, к сожалению, не очень весёлых. Даже Инне пришлось не сладко. Рушились карьеры, брачные узы, да что там личные печали - государства, что считали себя вечными, пали, погребая под своими обломками несчастных сограждан. А на их развалинах начиналась новая и очень суровая жизнь. В итоге мужа нет, детей нет. Инна небольшой клерк в государственном приюте Последней Надежды. Работа унылая, возраст (не смотря на женские ухищрения) давит. Услышала о госпрограмме "Вторая Судьба", по протекции записалась на комиссию.
  
  Борис с женой, в отличие от Инны, о такой программе раньше не слышали, а полученное приглашение было для них неожиданностью. В официальных проспектах было указано, что связана она с профилактикой здоровья дееспособных граждан предпенсионного возраста, поэтому жена Бориса настояла на обязательном посещении. Благо возраст и перенесённые жизненные неурядицы к особому здравию не располагали. Бориса только удивило, что вместо медицинского учреждения, в чью компетенцию по здравому смыслу входил данный вопрос, их принимали в административном здании Комитета Социальной Справедливости. Впрочем, ждать осталось не долго.
  
  ****
  
  Председатель комиссии окинул взглядом вновь вошедших. Конечно, фотографии, и даже не одна, были приложены к делу, но визуальный контакт был очень важен. С одной стороны, оценивать претендентов надо было холодно и рационально, с другой, некая эмпатия облегчала решение. А в данном случае ситуация была пограничной.
  
  Перед ним сидели мужчина и женщина под шестьдесят. Хотя председатель точно знал мужчине 52, женщина его чуть моложе. Муж и жена ещё до Большого Писеца. Не всем так повезло. Впрочем, и для них БП был не сахар. Сухие, с выбеленными волосами, с тонкими полосками крепко сжатых губ. Казалось, что перед председателем не муж и жена, а брат и сестра - настолько они походили друг на друга своим обликом.
  
  Он ещё раз пробежался по анкете. У мужчины полная гражданская выслуга. С первых дней в ополчении, дорос до начальника штаба батальона. Ранения, награды. Комиссован по состоянию здоровья. Трудится в инфраструктурном комитете. Жена гражданин с выслугой первого класса. Работа, работа, работа.
  
  Он остановился на пункте о детях. Все мертвы. Один сын погиб пять лет назад во время восстания адептов Всемирного Халифата. Тогда бородатые, пользуясь отвлечённостью Республики на Западном фронте, нанесли удар с Юга, инициировав к тому беспорядки по всему урало-поволжскому региону. В получившимся слоёном пироге надежда была только на учебные батальоны, которые и полегли в полном составе, задержав наступление халифатовцев до прихода основных сил. Старший сын был призван за месяц до этого события. Тот год стоил Республике много крови. Дочь унёсла эпидемия собачьего гриппа. Впрочем, тогда был страшен не сам грипп - сколько лежащая в развалинах отечественная фармакология. За весёлую жизнь нулевых пришлось расплачиваться дорого и долго. Именно оттуда у мужчины и женщины тусклые глаза и серо-траурный покрой одежды. Держаться они только на работе и воспитании приёмных детей.
  
  ****
  
  Борис с некоторым любопытством разглядывал комиссию. Идея с медицинским осмотром окончательно умирала у него в голове. Для этого не нужно собирать столько представительных джентльменов и одну леди.
  
  В просторном зале был накрыт длинный стол, за которым сидело девять человек, хотя были ещё места. Большинство уткнулось в планшетники, но два человека ворошили обычную бумагу - видимо она была им привычней для работы и пометок. То один, то другой по очереди отрывали глаза, чтобы бросить длинный и острый взгляд в сторону вошедших. Взгляд был тяжёлый и глубокий, словно бы старающийся дотянуться до тех глубин души, в которые Борис старался не заглядывать сам.
  
  Троим из комиссии было под пятьдесят, другие выглядели значительно младше. Один из них бросил на Бориса острый взгляд, и он его узнал. Небрежная светлая чёлка, лицо херувима. Только портил впечатление грубый шрам на пол лица и тяжёлая бездна глаз, которых не бывает у двадцатилетних. Перед ним сидел былой герой легендарной Новороссии, который, по всей видимости, пошёл новомоднюю процедуру обновления.
  
  Борис подумал, что так, наверное, по задумке Толкиена выглядели нолдоры - сыновья мятежного феанорова семени. Прекрасные и вечномолодые, но в то же время переполненные пережитыми горестями. Трое других членов жюри так же явили не совсем натуральную молодость. Что-то тревожное прокатилось в душе Бориса. А председатель задал первый вопрос:
  
  - Нашу комиссию интересует инцидент в укрепрайоне Старой Русиновки, где вы выполняли роль коменданта в 202.. году.
  
  ****
  
  
  В Русиновку он попал после госпиталя. Какого-то хрена, его, выздоравливающего артиллерийского офицера, направили на тыловую должность. Так он стал комендантом Старо-Русиновского укрепрайона. Впрочем, это было громкое название. Две бетонных клумбы блок-постов на въезде и выезде из посёлка. БТР на одном из них, который было проще бросить здесь, чем починить. Два десятка ополченцев предпенсионного возраста. Люди в большей части спокойные, но слабо дисциплинированные. Если бы не безудержный контрабандный поток и лагерь для временно интернированных, то было бы вполне уютным местом для постгоспитализационной акклиматизации.
  
  Радовало одно, что в помощь ему досталось трое таких же выздоравливающих из строевых подразделений. Людей дельных и жёстких, которые с трудом переносили унылое варево тыловой жизни.
  
  Борис уже было начал вникать в хитросплетение местных раскладов, одновременно поднимая дисциплину вверенных ему частей, когда новая напасть навалилась на Республику. С юга поднималась волна халифатовцев, которые уже давно прочными пальцами-сектами вцепилась в хворую тушу республики. А теперь вскрывшись среднеазиатским гнойником, мутным потоком автомобильных колон двинулись на южное подбрюшье Республики. Немногочисленные шоссе, а всё больше просёлочные дороги заполнились длинными вереницами джихад-мобилей, полных бородачей, потрясающих оружием и кричащих про величие Аллаха.
  
  Борис оценил положение здраво. Его бойцы охраняли, по большому счёту, самих себя. Смешанное с испокон веков население деревни смотрела в разные стороны. Кто видел в Борисе последнюю надежду, кто с удовольствием потрогал бы его спину острым ножом.
  
  Поэтому как только первые дозоры халифатовцев замаячили на горизонте, борисово воинство взорвало утлый мосток через местную речушку, подожгло остатки склада ГСМ и подготовилось к культурному драпу на север, где выстраивался новый периметр обороны. Однако оставался ещё лагерь для интернированных...
  
  Когда Борис со своими орлами подъехал к нему - он встретил тревожным гулом. Как выяснилось: руководство данного заведения уже смылось, не оставив разумных распоряжений. Оставшийся за старшого мальчишка лейтенант сидел с охреневшим лицом и в явной мозговой прострации. Борис же действовал по старой установке: всё ценное забрать; всё, что нельзя забрать - обесценить. Что случиться далее с этой кучей людей, попавших в ещё один житейский переплёт - его не волновало. Большинство лагеря представляло из себя многочисленных бродяг и мигрантов, слоняющихся в поисках лучшей доли и мелкого приработка. Меньшая часть местный мелкий криминал: от алкоголиков-дебоширов до контрабандного люда. Мутное варево людей, которое не представляло для Республики какой-то пользы, но и куда деть - не было понятно тоже. За исключением "карантина". Там, в отсутствие других пеницитарных заведений в округе, содержались особо опасные. Либо же считавшиеся таковыми. Периодически приезжал конвой, и их увозили на доследование. За этими не успели.
  
  Борис быстро покопался в бесхозной картотеке. Явно ощущалась южная специфика. Большинство контингента, хоть завтра бери халифатовцами на довольствие. Проповедники, агенты влияния, шпионы, но обычно всего по немного и сразу. Наступающие колонны получат из них квалифицированных проводников, переводчиков, связников. Были, конечно, и те, кого в их ряды занесла невезучая длань судьбы, но разбираться было некогда, как и отпускать такой контингент...
  
  Ни тогда, ни потом Борис не гордился случившимся. Последующая череда событий, не менее кровавых и драматичных, подтёрла в памяти те дни, да он и сам старался к ним не возвращаться.
  
  * * * *
  
  Борис сидел на спинке скамейки, утопленной в снег по седалищную часть, и задумчиво курил. Жена тоже молчала. Рядом весело щебетали воробьи, радуясь тёплым порывам ветра, и сокурсница жены Инна. Впрочем, в отличие от воробьёв её щебетание было печальное. Такое, наверное, можно услышать от красивого цветка, обречённого на увядание. Инне отказали. Впереди ждала скучное прозябание на казённой службе и медленное угасание духа и тела, с осязаемой перспективой со временем занять место своих подопечных. Приняв печальные лики супругов за братьев по несчастию, она фальшиво соболезновала отказу, снова переходя на свои личные переживания. Наконец, Инна выговорилась, всплакнула по-женски быстро и жалостливо, но убедившись, что эмоционального эффекта на собеседников не достигла, поправилась и сухо попрощалась.
  
  - Ну, и что будем делать дальше? - Спросила жена Бориса после ухода. Это была её любимая привычка - переспрашивать очевидные вещи.
  
  - Жить. - Коротко ответил Борис. Как и привык отвечать на такие вопросы жены.
  
  Их не отпускало видение заключительного момента. Председатель комиссии, молчавшие всё это время, поднялся с распечатанной бумагой, но говорил от себя:
  
  - Дорогие сограждане! Изучив все спорные моменты, особая комиссия при Комитете Социальной Справедливости пришла к выводу, что ваша служба обществу была достойной, а пережитые потери и испытания велики. Мы не можем изменить прошлое и вернуть всё потерянное - это не в наших силах. Но последние достижения медицины и техники в Республике позволяют нам дать вам другую награду. Республика предоставляет вам право пройти программу "Вторая судьба", что позволит вам обрести вторую молодость и прожить ещё одну полную жизнь. Надеюсь, что вы достойно...
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Кривонос, "Чуть ближе к богу "(Научная фантастика) А.Емельянов "Тайный паладин"(Уся (Wuxia)) А.Ригерман "Когда звезды коснутся Земли"(Научная фантастика) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) М.Лунёва "(не) детские сказки: Невеста черного Медведя"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) А.Гришин "Вторая дорога. Решение офицера."(Боевое фэнтези) В.Соколов "Мажор 2: Обезбашенный спецназ "(Боевик) М.Атаманов "Искажающие реальность-6"(ЛитРПГ) А.Нагорный "Наследник с земли. Становление псиона"(Боевая фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Батлер "Бегемоты здесь не водятся" М.Николаев "Профессионалы" С.Лыжина "Принцесса Иляна"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"