Тигринья: другие произведения.

Воробышек. История "дорогой мамочки".

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Оценка: 6.13*199  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Пока только ворох обрывков... Она родилась в резервации. У неё нет имени - только символ генетической линии и реестровый номер. У неё нет собственности. К ней обращаются, говоря: "дающая миру жизнь"; а за глаза её называют "дорогая мамочка". Любой патриций, не задумываясь, умрёт, чтобы обеспечить её безопасность. Любой житель Республики обязан защищать её даже ценой жизни. Она на полном государственном обеспечении. От неё требуется только одно: рожать детей от кого скажут. Захочет ли она изменить свою судьбу? И удастся ли это ей?.. Пишется.


    Автор обложки: Елизавета Метлинова
    На 22.08.2016 Бездна. Резиденция лендлорда Вителлия Севера

    Обновление Воробышка

Воробышек. История "дорогой мамочки".

(к вопросу о происхождении некоторых знатных родов)



Аннотация: Своеобразное попурри - бред по мотивам произведений разных авторов фэнтези и не только.

Оглавление:

Новый кусь 22.08.2016 на 17:05


Баронесса. Глава первая: Особо важное задание...
Баронесса. Глава вторая: В гостях хорошо...
Баронесса. Глава третья: "Не на равных играют с волками...
Баронесса. Глава четвёртая: "...пусть меня не оставит надежда..."
Баронесса. Глава пятая: "...стерпится, слюбится?..."
Баронесса. Глава шестая: ...законы баронств...
Баронесса. Глава седьмая: ...трудности перевода...
Баронесса. Глава восьмая: ...и снова непонятки...
Баронесса. Глава девятая: ...разговоры...
Баронесса. Глава десятая: ...как жить...
Баронесса. Глава одиннадцатая: ...ответы на вопросы...
Конкубина. Глава первая: Неласковый приём...
Конкубина. Глава вторая: Экзамен...
Конкубина. Глава третья: Военные будни и не только...
Конкубина. Глава четвёртая: Работа по-крупному...
Конкубина. Глава пятая: Законы Империи...
Конкубина. Глава шестая: Проверка на прочность...
Конкубина. Глава седьмая: Наследники...
Конкубина. Глава восьмая: Политика...
Конкубина. Глава девятая: Прощания и встречи...
Конкубина. Глава десятая: Было бы желание...
Конкубина. Глава одиннадцатая: Ночь. Одиночество...
Конкубина. Глава двенадцатая: Ссылка...
Конкубина. Глава тринадцатая: О, если б знать...
Герцогиня. Глава первая: Издержки воспитания...
Герцогиня. Глава вторая: Дорогие и хорошо охраняемые...
Герцогиня. Глава третья: "Это было недавно, это было давно..."
Герцогиня. Глава четвёртая: Случайности и закономерности...
Герцогиня. Глава пятая: Слово офицера...
Герцогиня. Глава шестая: О родственниках...
Герцогиня. Глава седьмая: "Маленькие детки, - маленькие бедки..."
Герцогиня. Глава восьмая: Семейные ценности, а так же долги...
Герцогиня. Глава девятая: Si vis pacem, para bellum (Хочешь мира, - готовься к войне).
Герцогиня. Глава десятая: Победа и её последствия.
Герцогиня. Глава одиннадцатая: Прибавление в семье...
Герцогиня. Глава двенадцатая: Согласно традициям...
Герцогиня. Глава тринадцатая: Предупреждён, значит...
Герцогиня. Глава четырнадцатая: Послесвадебное путешествие...
Герцогиня. Глава пятнадцатая: А вы не ждали нас, а мы...
Герцогиня. Глава шестнадцатая: Гостеприимство и прочие традиции...
Герцогиня. Глава семнадцатая: Смотрины...
Герцогиня. Глава восемнадцатая: Промежуточный контракт...
Герцогиня. Глава девятнадцатая: Аттестация на должность супруги консула...
Герцогиня. Глава двадцатая: Коронация.
Герцогиня. Глава двадцать первая: С чего начинается зáмок...
Герцогиня. Глава двадцать вторая: Проводы и встречи...
Герцогиня. Глава двадцать третья: Покушение...
Герцогиня. Глава двадцать четвёртая: Прибавления в семье...
Герцогиня. Глава двадцать пятая: Сосватать Императора...
Герцогиня. Глава двадцать шестая: Возвращение консула...
Герцогиня. Глава двадцать седьмая: Поединок и его последствия...
Герцогиня. Глава двадцать восьмая: Приказ императора...
Герцогиня. Глава двадцать девятая: Безднов зять и прочие хлопоты...
Герцогиня. Глава тридцатая: Прибавления в семье...
Герцогиня. Глава тридцать первая: И снова в бой, покой нам только снится...
Эпиграф:
Храните от боли усталые нервы, не слушайте бредни
Об этой любови, что кажется первой, а стала последней.
Сырой и тревожной для леса и поля порой облетанья
Менять невозможно по собственной воле среду обитанья.
© Александр Городницкий "Система Декарта"

Пролог



- Бабушка! Я нашёл новую балладу!

- Алек, ты меня удивляешь! Ты до сих пор собираешь эти песенки?

- А что такого? Они красивые и романтичные.

- Всё было совсем не так.

- А как? Как вы познакомились с дедушкой?

- Я и ещё четверо человек выполняли поручение короля Айриса Четвёртого Милостивого...

- Это которого дедушка потом убил, и отправился за тобой на звёзды, и забрал тебя оттуда, потому что вы были предназначены друг для друга!..

- Алек... Чисто из интереса... Какие книги ты читаешь?

- Бабушка, ну причём здесь книги! Все в Империи знают, что дедушка увидел тебя во сне, и ждал долгие годы, а когда ты пришла со звёзд, он тебя сразу узнал, и отдал тебе своё сердце, и...

- Стоп! Эту версию истории нашей семьи пересказывать мне не надо! Я её слушаю ежегодно, на официальных торжествах. Каждый менестрель считает своим долгом написать балладу на эту тему.

Вспомнилась промозглая сырость... Голые ветки облетевших деревьев... И... чёрные крылья распахнувшегося плаща... И насмешливое: "может быть, позже...".

Часть первая. Баронесса.


Эпиграф:


Мы в такие шагали дали, что не очень-то и дойдёшь
Мы в засаде годами ждали, невзирая на снег и дождь
В ледяной воде мы не плачем. И в огне почти не горим.
Мы охотники за удачей, - птицей цвета ультрамарин.

© Андрей Макаревич "Синяя птица"


Глава первая: Особо важное задание...



- Всех вас, бродяг, следует повесить. Но! Король милостив. Он даёт вам ещё один шанс. Более того: выполните поручение, получите дворянство.

- Предпочитаю звонкую монету.

Бесшабашная улыбка, весело блеснувшие голубые глаза... Удар древком копья в спину, и мы пятеро повалились на каменный пол. Цепь-то общая! Воистину: "язык твой, - враг твой". Рассадила ладони, и колени разбила. Кто этого чудака на букву "м" за язык всё время тянет?!

Молчу. Женщине в этом мире полагается молчать. Если, конечно, она не уличная торговка: "А вот кому горячие пирожки?! С пылу с жару, медяк за пару!" А чужеземка, не входящая ни в одну из многочисленных банд королевства... Что говорить! Бесправная добыча любого желающего развлечься. К счастью, я абсолютно непривлекательна по местным меркам. Здесь ценятся женщины рубенсовского типа: "берёшь в руку, маешь вещь"! А я - невысокая, непышная, несексуальная, неприметная... Сплошное "не".

Ага, и не до секса мне сейчас. Моё дело продержаться в этом мире полгода, и не сдохнуть. Такие условия. Приз? Приз достойный. Изменение статуса, и право на обучение в корпусе разведчиков Внеземелья. А это - круто! Доступ к закрытым знаниям и умениям дорогого стоит.

Амуниция - прибор, вмонтированный в плетёное кольцо из кожаных ремешков, дающий возможность усвоить два разных языка. Мой пока использован наполовину. Все встреченные мной люди говорят на одном языке. Жаргоны осваиваю самостоятельно. "По фене ботать"[1] прибор не умеет. И всё. То есть абсолютно. Плетёное колечко на пальце, - это и одежда и обувь и средство передвижения... Язык до Киева доведёт, короче.

Жизнь в новом мире пришлось начать с воровства. Или это грабёж? Раздела пугало. А что делать? Я не волшебник, и даже не учусь на волшебника. Тряпьё выстирала с глиной, и выполоскала в ручье. Про глину прочитала в каком-то приключенческом романе. После того как тряпки высохли, их уже не узнать. С первого взгляда во всяком случае. Да, наверное, и со второго тоже. Вот и славно. Теперь, хотя бы, можно передвигаться вдоль дороги, не особенно опасаясь, что меня увидят.

Добралась до города. По пути, слушая разговоры, вкратце ознакомилась с миром, в котором мне надо прожить полгода. Феодализм. Махровый. Несколько королевств, каганаты в степях, в горах - вольные бароны. Если в королевствах и каганатах есть видимость законов, то в вольных баронствах ничего отягощающего совесть нет. Право сильного в чистом незамутнённом цивилизацией виде.

Короче, любой главарь банды может закрепиться в горах и назвать себя бароном, а свою банду, соответственно, - баронской дружиной. И брать дань за проезд по своим землям. Учитывая немногочисленность проходимых для караванов троп, - прибыльное занятие. Всего баронств девятнадцать. По числу дорог. Некоторые объединяются, потом дробятся. Беспрерывно воюют между собой и с внешним миром. В общем, - не скучают. Важно: тот, кто в одиночку, имея при себе лишь боевой нож, убил барона, - становится следующим. Смена правящего барона происходит как правило внутри банды. Ах, простите, - баронской дружины.

Интересно, но вряд ли пригодится. Конечно, боевым ножом пользоваться я умею, - выучили. И без ножа, - голыми руками, и всем, что под рукой окажется. Не в пионерском лагере воспитывалась. Но затеряться лучше в городе. На селе новый человек - событие. Все друг друга знают. Ага, и друг о друге, тоже. А в городе - милое дело. Пару кварталов прошёл, и никто о тебе ничего не скажет.

Зря я так подумала. В первую облаву не попала, таки в следующую загребли меня грешную вместе со всеми. Уличных девок выкупили сутенёры. Судя по их количеству, - облава была масштабная. Город явно "чистят". Кто-то важный ожидается, - к гадалке не ходи.

Как в воду глядела! Его Королевское Величество Айрон Четвёртый Милостивый. Ну да, ну да... В честь его приезда в баланду положили мясо. По кусочку, - величиной с фалангу моего мизинца. Небывалая щедрость по словам старожилов. И начали нас выводить по пять штук скованных одной цепью. В каждую пятёрку запихивали одну женщину. Ах да! Камера - общая. Без разделения на мужскую-женскую. Пришлось насмотреться всякого. К счастью, я - непривлекательна, как уже говорилось. Ну и от греха подальше, - вымазала лицо и волосы сажей и пылью. Этакая Золушка. Только, на ядовитую змею похожая, ибо недобрая совсем.

Итак, вывели нас, - скованных одной цепью, связанных одной целью... Задание моих спутников вогнало в ступор. Даже языкатый весельчак задумался... И спросить-то не у кого. Легенду подходящую, оправдывающую моё незнание, вот так сходу не придумать. Что-нибудь ляпнешь не то, - и привет семье. Молчу. Слушаю. Пополняю свою коллекцию ругательств. Пока, кроме них, ничего не слышно.

- Серые лорды... Мммать!

- Шанс...

- Лучше петля!

- Скажи стражникам. Замену тебе найдут быстро.

Все четверо высказались. На меня внимания никто не обращает. Я, по-видимому, уже труп. Женщина - пропуск? Возможно. Мало инфо... Очень мало!

Расковывать нас не собираются. Ага. В кустики приходится цепью ходить. Сволочи! Хотя, судя по камере и общим баням, здесь на разделение полов смотрят проще. И когда в камере приходилось пользоваться общими "удобствами", никто внимания не обращал. Так что держу индифферентное выражение лица, соблюдая рекомендацию Горация "nil admirari"[2].

Везут в телеге, запряжённой какими-то полузверями-полуящерами. Лапы - широкие, когтистые. Даже по болоту прошлёпают, или по зыбучим пескам. За счёт скорости. Скорость - километров восемьдесят в час, при том, что телега типа "волокуша" на широких полозьях, подбитых чем-то непонятным. Это в начале осени-то! Хотя, может, здесь зима такая? Пасмурно, туманно. Но не холодно. Силища у этих животных - дурная. Сопровождает нас отряд в два десятка стражников. На таких же монстрах. Интересно, чем эти твари питаются... Вдруг плотоядные? Брррр!

Добрались до предгорий. За четыре дня. Одна остановка в середине дня на обед. И когда полностью стемнеет - ночёвка. На рассвете - подъём, перекус, оправка - и в путь. В общем, две трети суток - едем. Ехали, точнее. А вот теперь, - стоим лагерем и ждём у моря погоды. Судя по старым следам, - раз в несколько лет здесь также стоят лагерем и ждут. Нашу цепь прикрепили к кольцу в огромном валуне. Спутники мои совсем поскучнели...

На небе - всполохи. Похоже на северное сияние. Ага, точно! Разворачивающиеся цветные полотнища, как флаги... Все флаги в гости будут к нам. Стражники отбыли восвояси; надавав, на прощание, тумаков всем, кроме меня. Я часто-часто заморгала, наливающимися слезой, глазами; замерев, и глядя на грозного стражника... Хмыкнул и прошёл мимо. Пообещали заглянуть через недельку... Мои спутники проводили их угрюмыми взглядами, и впали в транс ожидания. Иначе не могу назвать это состояние боевой готовности. А на воинов непохожи.

Один - точно из воровского сословия. Пока его били, вытащил у стражника кинжал и кошель. Второй - весельчак, трудноклассифицируемый. Свободный художник-грабитель... Или из наёмных убийц. Его побаиваются и прислушиваются к нему. Третий... "Жил был на Подоле Гоп-со-смыком..." И четвёртый - выглядит как раздолбай, из опустившихся мелких дворян, а на самом деле, - то ли шулер, то ли мошенник высокого полёта. Ага, и я - "сами мы не местные". Пыль и сажу смыла с себя первым же утром, так что на Золушку уже не похожу. А вот на гадюку... Внутренне. Только внутренне...

Карманник, оказавшийся вором широкого профиля, ковыряет кинжалом замок цепи. Смысл этих его потуг мне неясен. Нас сковывали без замков - заклёпывая цепь кузнечным молотом. А с цепью - далеко не уйдём. Но всё-таки, хоть какое-то занятие. Время скоротать... Ждать и догонять - самое тяжёлое. Но ждать я умею, а догонять мне пока не приходилось. Всё больше убегала. Сначала по-настоящему, потом - на тренировках. Подготовка для всех "понаехавших" одинаковая. Распределение статуса - разное.

Мой статус пока что - быть инкубатором для тех, кто сможет оплатить приток свежей крови в своё фамильное древо. "Чистокровная носительница генетической линии". Ага, и клеймо на предплечье. Похожее на татуировку. Только линии не цветные, а сияющие, как бриллианты. О моём желании - речь не идёт. Казалось бы: безопасность, здравоохранение, образование, - чего ещё надо? Причём "работа" не на износ, а с чётко отслеживаемыми перерывами на восстановление организма после родов. Чтобы как можно дольше использовать. Ага! Шоб вы так жили! Или вариант - во Внеземелье. Но туда берут не каждого. Надо выучиться, потом отработать стажёром, потом только можно получить допуск к звёздам. А чтобы выучиться, - надо повысить статус. Вот такие пироги...

Камень начал светиться. Карманник отскочил, мгновенно спрятав кинжал. Концентрические кольца света отделяются от валуна и падают вокруг нас. Одно, второе, третье... После седьмого над нами образовался купол света. Как в кино. Сейчас откроются врата, и мы войдём, взявшись за руки... Ха! Три раза!

Не знаю, открывались ли врата. Увидев, как падают обмякшими куклами мои спутники, сочла за лучшее "потерять сознание". Какое-то излучение? Запаха не было, да и световой купол вряд ли удержит нужную концентрацию газа. Куда-то нас тащило. В смысле - перемещало. Управление гравитацией и средневековье... Серые лорды - пришлые? Или - предыдущие? Не знаю, и знать не хочу. А вот то, что меня не "вырубает" их методикой воздействия на местных, знать никому не надо. Если, конечно, они этого не определили сами. По какому-нибудь пси-излучению. Хоть я и постаралась не думать ни о чём.

Отрешилась от всего... По методике йогов. Только слух, обоняние, и осязание, без шевеления. Помещение достаточно большое. Слышу не менее четырёх людей. Или нелюдей? Не знаю. Пока никто не очнулся, и я тоже "отдыхаю". Судя по лязгу и подёргиванию, с нас снимают цепи. Или? Лежу, не рыпаюсь. Главное - спокойствие. Целее буду. Да и не справлюсь я с четырьмя... Или попытаться очнуться? Времени прошло уже много... А то хрен знает, чем они там лязгают... Эххх! Любопытство сгубило кошку! Решено! "Прихожу в себя".

Действительно, цепи сняли. На то, что я очнулась, внимания не обратили. Похоже, - биороботы с ограниченной программой. Не думают. Что сказали, то и делают. Вот и славно. Бегло осмотрела помещение, потом - своих вынужденных компаньонов. Все дышат, пульс на шее - легко прощупывается. Надо поискать воды. А то очнутся, болезные, сразу пить захотят...

Долго расхаживать у меня не получилось. Меня подхватило (всё-таки гравитация!) и уложило на место. Да ещё и придавило. Ненадолго. Вероятно, чтобы осознала. Воспитательные меры, так сказать. Мелькнула мысль: возможно, сонное излучение настроено на мужской мозг, а на женщин не действует. Тогда я просто дурака валяла... Да ещё, небось, перед камерами. Датчики здесь наверняка есть. Как бы иначе меня "спать уложили"? Ну, если так, то - не я первая... Наверняка не все женщины покорно ждали своей участи. Даже не осмотревшись. Быть такого не может!

Лежала, лежала... И уснула. Будили меня... Ага, кружкой воды, выплеснутой в лицо. Хамы. Ну... считай, умылась. Слезла с лежанки, стою рядом с ней. И? Что дальше?

Дальше было просто. Открылась дверь, вошли давешние биороботы, вооружённые чем-то типа станнеров[3]. То есть убивать нас не хотят. Уже хорошо. Биороботы заняли стратегические точки, и вошёл... "серый лорд".

- В натуре, - серый! Век воли не видать!

Я что-то типа этого подумала. А высказался Гоп-со-смыком.

Несколько певучих звуков... Не звуков, - слов. Кольцо сработало второй раз, и стало обычным украшением.

Серый лорд высказался в плане: "Как мне надоели эти уголовные морды! Когда присылали военных, было лучше." Переводить нам это никто, разумеется, не стал. Потом лорд коснулся медальона на груди, и зазвучали слова:

- Ваш правитель прислал вас согласно договору с Советом Лордов-Протекторов. От вас требуется несложная работа, которая продлится семь ваших дней. После этого вас отправят на то же место, с которого забрали. Питание и отдых вам обеспечат. С завтрашнего дня вы приступите к выполнению своих обязанностей. А сейчас вас проводят в ваши временные жилища.

Скользнул, как змей, за дверь, и был таков. Биороботы по трое на одного повели нас по коридору, приостанавливаясь у каждой распахнутой двери. На третьей двери до меня дошло, и я вошла внутрь. Дверь за моей спиной закрылась. Звуки, как отрезало. Плохо. Что творится в коридоре, я узнаю только, когда в него выйду. Обстановка напоминает мой мир. Всё чуждое, конечно, но одновременно, - похожее. Удобства, душ, - всё управление - сенсорное. Кровать с антигравитацией. Спать на воздушной подушке я ещё не пробовала. Хотя, во дворцах наших патрициев ещё и не такое есть. Впрочем, я была только в двух, за остальные не отвечу.

Самое главное - униформа. Похоже, нас обмерили, пока тащили. Комбез точно по мерке, берцы[4] тоже. И бельё с длинными носочками. Как мало надо для счастья! Потаскать пару недель тряпьё, снятое с пугала, и получить в своё распоряжение одежду, обувь и бельё. Пусть не паучий шёлк, но всё-таки! Комбез из прочной немаркой ткани, бельё, - мягкое, приятное к телу. Три комплекта! Богатство! Носочков - шесть пар! Щедрые лорды! В ду́ше полотенца, и банный халат. Моего размера!

Так... Сесть и подумать. Я вошла в третью дверь. Почему здесь оказались вещи, предназначенные для меня? Нет, лучше я приму душ, а потом посижу и подумаю!

А ларчик просто открывался... После душа, сбросив своё тряпьё и мокрые полотенца в утилизатор, и наблюдая, как на полочке возникают свежие полотенца, и чистый, восстановленный, подогнанный по моему размеру, костюм с пугала; я прикинула по времени, и у меня получилось, что пока я осматривалась в отведённых мне помещениях, для меня могли уже и зимнюю одежду изготовить... Технологии Серых Лордов малость повыше, чем в моём мире. В плане организации быта, во всяком случае. Утилизаторы у нас есть, и одежду с обувью изготовить тоже возможно. Но восстановить старое тряпьё, которое хозяин не хочет выбрасывать... Пока не доросли мы до такого уровня...

Интересно, какую работу нам поручат? Копать траншею от забора и до обеда? Что-то, чем не желают, или не могут заниматься Серые Лорды (по-моему, образ Серого Лорда, - это скафандр), происходит на их территориях с периодичностью в несколько лет. Что это может быть? Канализация испортилась, и теперь её надо вручную очищать?.. Или? Скормят нас какому-нибудь кракену? Стражники сказали, что вернутся через недельку. И Серый Лорд объявил, что наша работа займёт неделю. А потом нас вернут туда, откуда взяли. Значит, что? Значит опасаться надо не Серых Лордов. А кого, или чего? Почему Шпильман сказал "лучше петля"?

Шулера я для верности окрестила Шпильманом. Вор, он и есть Вор. И Гоп-со-смыком, - тоже. Трудно классифицировать языкатого парня, из за которого нас уронили на каменный пол в тюрьме. Будет зваться Весельчаком. Вот так пока что. Потом видно будет, как мне их называть, и надо ли их вообще как-то называть.

Из обрывков фраз и междометий, понятно одно: от Серых Лордов никто не возвращался. Так... Рассуждаем дальше... Мы в Предгорьях. Точнее говоря, где мы сейчас - я не знаю, может быть вообще на полюсе, но забрали нас и вернут в Предгорье. Так же скованных цепью? Или свободу получим? Не хотелось бы опять в цепи... Но я отвлеклась. Значит - Предгорье и вернувшиеся стражники. А в горах - вольные бароны. И фраза коменданта тюрьмы о возможном дворянстве логично ложится на обычаи вольных баронств. Боевым ножом убить барона, чтобы стать следующим... Похоже, продадут нас баронам. Королю, милостивому нашему, хлопот меньше. Не вернулись, - значит не выполнили задание. Надеюсь, что я напридумывала страхов от голода и усталости. Надеюсь...

Утром нас ознакомили с работой. Действительно несложная. Надо сопровождать только что вылупившихся птенцов. Похоже, легенды о птице Рухх, способной нести в лапах слона, являются истиной. Рассказом очевидца. Птенцам нужно чувствовать живое тепло. Первые семь дней. Потом они обретают магию, и уже не нуждаются в опеке. А Серые Лорды птенцов возмущают. Не пугают, - нет, - именно возмущают. Так что лорды наблюдают за нами издали, с подветреной стороны. Птенцы ростом с меня, и очень трогательные. Они покрыты мягким пухом оттенка чёрного шоколада, жадно лопают сырое мясо. И тянутся, эмоционально тянутся к людям. Это удивительное ощущение... Я к своим детям так не относилась, как к этим малышам.

Своим? Рождённым мной, - будет точнее. Никто не отпустит "дорогую мамочку" ни на какие испытания, прежде чем она не выполнит долг перед государством, родив трижды. Первые двое родов - заказные, хорошо оплачиваемые, третьи - обязательные для поддержания генетической линии. Два моих сына - наследники патрициев. В третий раз родилась двойня, - сын и дочь. Они - носители чистой крови, ибо рождены от тщательно отобранного землянина. Да, мы "понаехавшие" родом с легендарной Земли. Той, которая "колыбель Человечества".

Когда больше тысячи лет назад корабль с земными детьми приземлился в порту Нового Вавилона, их после медицинского осмотра отправили в приют. И растили из них людей второго сорта. "Понаехавших". Взрослых с ними не было. Автоматика привела корабль от готовой самоуничтожиться планеты на территорию дальней колонии. Кораблей было много. Некоторым не повезло, некоторым - наоборот, а корабль с моими предками сел в Новом Вавилоне. Дети так и выросли "унтерменшами"[5], пока группа генетиков, старательно пытающаяся "удержать позиции" местного населения в борьбе с изменившим генетику влиянием планеты, не обратила внимание на "чистоту крови".

На момент прибытия корабля с Земли, Новый Вавилон был уже планетой земного типа. С атмосферой, лесами, водоёмами с пресной водой и морями-океанами. В общем пригоден для человека на сто процентов. А примерно две тысячи лет назад, когда начиналось освоение, - общей с Землёй была только сила тяжести: 1,0001G. Люди трудились, меняя планету. А планета - меняла людей. Средний срок жизни тысячу лет назад составлял тридцать лет. Если не знать истории - нонсенс. Причём медицина и генетика в Новом Вавилоне - на очень высоком уровне. Вынужденно высоком... Тридцать лет - только-только обзавестись потомством.

И тогда, после нескольких лет исследований, были приняты "Евгенические законы" обязательные к исполнению всеми. Как "понаехавшими", так и местными. Приток "свежей крови" позволял улучшить генетическую карту почти на порядок. Но детей было мало. Всего двести сорок два ребёнка. К моменту принятия первого из многих Евгенических законов, их оставалось девяносто два. Они были тщательнейшим образом обследованы, получили генетические карты, и клейма на предплечья. С символами генетических линий и номерами. Первый номер. А у меня - четыре тысячи пятьсот восемнадцатый.

Мы так и остаёмся "понаехавшими". Но теперь являемся особо ценным имуществом государства. Доходит до смешного. По Евгеническому закону, если в момент политического покушения в опасности находится "дорогая мамочка", то спасать в первую очередь будут её, а не лидера государства. И вот уже больше восьмисот лет чистокровных обучают выживанию и самозащите. Не так, как спецназ, совсем не так. Ибо наша первейшая задача - выжить и сохранить здоровье. Сохранить способность рожать здоровых детей. Необходимость этого закона возникла, когда почти одновременно погибли носительницы двух генетических линий. И пока закон обсуждался, ещё одна "дорогая мамочка" была убита. Три генетических линии оказались утрачены на долгое время. Больше четырёх сотен лет понадобилось на их восстановление.

Евгенический закон об обязательном образовании чистокровных до сих пор вызывает яростные споры в Сенате. Но пока, - все мы получаем разностороннее образование. Вы спросите: чего она с жиру бесится? Неприятно чувствовать себя оболочкой для репродуктивных органов высокой ценности.

Оба патриция, от которых я рожала сыновей, были добры ко мне. Заботливы. Даже сделали подарки. Считается хорошим тоном сделать подарок "дорогой мамочке". Вот только мой пятилетний первенец, которому меня показали по его же собственному требованию, сказал: "пусть это существо уйдёт". А в глазах супруги патриция я увидела чистую, мстительную радость. И поощрительную улыбку наследнику от отца. "Дорогая мамочка" должна знать своё место. А ведь я не навязывалась. Меня привёз куратор. По настоятельной просьбе самого патриция... В общем, не хочу я "рожать по требованию".

От любви к детям и романтических чувств, нас отучают с раннего детства. Дефлорация проводится хирургическим путём, чтобы у "дорогой мамочки" не возникало негативных впечатлений от секса. Каждый наш шаг контролируется. Никаких лекарств, упаси Боже! Только натуральные средства. Все медицинские услуги - бесплатны. Принудительно занимаемся йогой... И рожаем, рожаем... С перерывами, на полное восстановление организма, - индивидуальными, тщательно выверенными. Полгода кормим новорождённого, потом младенца забирают родители, или государство, - если младенец чистокровный, а мы отправляемся на "реабилитацию". Природа, натуральные продукты, ничего угрожающего здоровью. А когда выходим на "заслуженный отдых", - получаем государственную пенсию за чистокровных, и индивидуальные пособия за платных детей. Чем не жизнь? Не знаю... Лично меня не устраивает такое существование. Начинаю чувствовать себя растением. Опыляют и снимают плоды... Не хочу!..

Семь дней удивительной нежности... Даже Гоп-со-смыком улыбается птенцам, которые уже переросли меня и сейчас ростом с Вора. Да и как им можно не улыбаться? Когда они буквально расцветают от того, что мы рядом. А завтра нас отправят восвояси. Скованных, или нет? Спросить, что ли?.. И как птенцы станут самостоятельными в один миг? Они же маленькие ещё!

Глава вторая: В гостях хорошо...



Ничего мы не узнали. Уснули в своих комнатах, а проснулись рядом с тем же самым валуном. Только костюмы нам оставили. Полностью. Рядом с каждым - тючок с одеждой и обувью, в которых мы там ходили. Хорошо уже то, что приковывать нас не стали. Наверное металл нашей цепи планируют пустить в дело. И правильно, нечего разбрасываться халявным металлоломом. Птичек жалко. Как они там без нас. А нам пора сваливать с этого места. Чем скорее, тем лучше. Стражники действительно вернутся. У них - арбалеты. А у нас в активе - кинжал Вора. И всё. Ну камней здесь полно... Но камень против арбалета - даже не смешно...

Вот только куда идти? И в каком составе? Меня здесь вообще "в упор не видят", обсуждают между собой направление. И у каждого, как водится, своё, единственно правильное мнение. Плевать на них. Сделала из комбеза скатку, завернув в него бельё. Берцы обула. А то я босая была. Ступни только-только в порядок привести удалось. В общем, - экипировалась, чтобы руки не занимать. Мужчины наблюдают. Молча. Искоса.

- Я ухожу. Подальше отсюда. Не хочу встречаться со стражей. У них оружие дальнего боя, - мы в заведомом проигрыше.

- А мы-то думали, ты у нас дурочка... Молчишь, глазами хлопаешь... - Весельчак улыбается, а глаза - холодные, оценивающие.

Я не привыкла к такому обращению. Я знаю, что сумею себя защитить, и была готова встречать опасности "с открытым забралом". Но не подумала о том, что самым сложным будет общение с людьми. В Новом Вавилоне меня защищают, если необходимо, - то ценой жизни; и это настолько привычно, что воспринимается само-собой разумеющимся. А здесь, я никто, и звать меня - никак. Впрочем, у меня имени и нет. Чистокровная номер четыре тысячи пятьсот восемнадцать, линии "лямбда". Надо придумать какое-нибудь. А то нехорошо без имени.

- Зовут тебя как, воробышек? - Шпильман подключился к беседе...

Символично, однако! Воробышком меня назвал мой второй патриций, уточняя в моём присутствии: нет ли какой-то ошибки в "распределении". Объявил, что ожидал увидеть женщину, а не воробышка. Даже не задумался, что я могу обидеться на такое обращение... Что самое странное, - выясняя всё это, - крепко держал меня за руку. Как будто боялся, что сбегу... Впрочем, военные - народ своеобразный... Надо отвечать, а я не придумала имя...

- Воробышек мне нравится больше, чем дурочка. Зовите Воробышком.

- А имя у тебя есть, Воробышек?

- А зачем оно? Если не нравится Воробышек, придумай другое. Я запомню.

- Пусть будет Воробышек. И в какую сторону ты собралась идти?

- Вверх. Обычно ищут внизу, потому что вниз идти проще. Я собиралась подниматься вверх, в горы.

- А попрощаться с друзьями?.. - руки Весельчака легли на плечи.

Сказать, что я была удивлена и разгневана, - не сказать ничего. Я смотрела ледяным взглядом в переносицу Весельчака, и лихорадочно думала, что мне делать. Убивать их, - не за что пока, а вырубить, - так очнутся же! Злые будут и в погоню кинутся...

- Какой взгляд! Принцесса крови, не иначе! Ты, дурочка, радоваться должна, что на тебя внимание кто-то обратил. Ничего, я займусь твоим воспитанием...

- Друзей не воспитывают, а принимают такими, как есть. Что касается радости - ты не Ален Делон, чтобы женщина в счастливом обмороке падала к твоим ногам.

- Алек. Барон Алек Делон. - машинально поправил Шпильман, и поражённо уставился на меня.

Весельчак быстро убрал руки с моих плеч и сделал шаг назад. Интересная реакция... Я посмотрела на притихших Вора и Гоп-со-смыком, и честно сказала:

- Я не местная, и не знаю о ком вы говорите.

- Так познакомитесь... - жизнерадостный хохот раздавался, казалось, отовсюду, отражаясь эхом от скал.

К нам вышли шестеро. Пятёрка крепких парней, не отягощённых интеллектом, и ещё один, похожий на кобру. Пятеро боевиков, во всяком случае, испытывают трепет перед старшим.

- Поднимите руки, бродяги. Я хочу видеть ваши пальчики.

Характерный скрип тетивы, послышавшийся из за нескольких скал, стимулировал незамедлительное исполнение столь вежливо высказанной просьбы. Скрип не арбалетный. Боевые луки. Я занималась стрельбой из лука, так что не спутаю. Значит, шансов практически нет. Хороший лучник даже в одиночку положит нас всех на втором, максимум третьем шаге. Двое боевиков подошли к нам, обыскали каждого, и отошли, избавив вора от кинжала стражника. Трое оставались рядом с Коброй, страхуя его от возможного взятия в заложники. Грамотный подход.

- Можете опустить руки. Мой господин, барон Рожé, приглашает вас в гости, бродяги. Вы как раз успели к началу охотничьего сезона.

- Я не охотник, командир. - Весельчак развёл руками.

И снова жизнерадостный смех. Кобра, усевшись на скалу, утирает счастливые слёзы... Охрана не шелохнулась. Выучка, однако!

- Весёлый ты парень, бродяга. Рассмешил. Охотиться будут господа бароны. А вам предоставляется почётное право быть дичью.

На этой жизнеутверждающей фразе рассадили нас по огромным плетёным корзинам. И закрепили эти корзины на сбруе приземлившихся птиц. Наши птенчики вырастают в та-а-акие махины!.. Размером с малый катер для разведки и десантирования. Птицы заворковали успокаивающе, вероятно почуяли на нас запах птенцов. Другого объяснения у меня нет. Зато теперь стало понятно, почему с нами так вежливо обращались. Птицы могли вмешаться при попытке причинить нам вред. Вероятно, прецеденты были. А если посмотреть на их клювы и когти... Лучше быть осторожнее, и птичек не раздражать... Что-то с нами дальше будет... Одно можно сказать совершенно точно: охотиться на нас с воздуха точно не получится. Значит придумано что-то другое... Интересно, все ли группы собрались "в гостях". Наша была шестой.

Приземлились почти сразу после взлёта. Полёта - минут десять всего. Учитывая размах крыльев и рельеф местности, расстояние - пара-тройка дневных переходов. Вытряхнули нас из корзин. Мою корзину просто положили, и предложили мне выбираться. Кобра даже руку подал. Воспитание, однако. Осмотреться, впрочем, не позволил. Кивнул стражникам и те отвели меня в отдельно стоящее здание. Кажется, это называется флигель. Вообще, зáмковый комплекс построен явно не баронами. И очень возможно, что и не людьми, населяющими сейчас этот мир. Серые лорды? Нет. Они пришлые. Непонятна их забота о птицах. Может быть птицы - не местные, а из мира Серых лордов? Тогда зачем лордам скафандры? Чтобы спрятать свой запах от птиц? Сплошные непонятки.

Старательно забиваю себе голову разной ерундой, чтобы не паниковать. Охота на людей!!! Может, ещё и с собаками? Спрашивать не у кого, да и не буду. А то вдруг, идею подам. Не надо нам это. Нам надо ножичек боевой, и барона поближе. Ага. Только даже если я и убью барона, то вряд ли мне удастся занять его место. За женщин-баронесс ни слова сказано не было. И я не бой-баба, способная ударом кулака сбить с ног мужчину. Ну, положим, с ног сбить мужчину я смогу. Не кулаком, а приёмом боя без оружия. Тут моё телосложение играет в мою пользу. Все боевые искусства основаны на использовании против противника его же собственной силы. Но меня всё равно всерьёз никто не воспримет. Воробышек. Вот кто я для них.

Всё-таки, идея с прохождением испытания была не слишком умной. Чтобы не сказать дурацкой. Ну неважно. Обратной дороги всё одно, - нет. Портал откроется через полгода. Если я на тот момент буду ещё жива и адекватна.

Ждём начала охоты. Пока, видимо, не все группы собраны. Женщины живут во флигеле. У каждой своя комната с удобствами. Удобства почти как у Серых лордов. Есть приходящие служанки, кормят хорошо, гуляем в саду. Никто не пристаёт. Ждём. После меня привели ещё двух девчонок-бродяжек. Почему бродяжек? Потому что работниц койки выкупили сутенёры. И всё равно я здесь самая невзрачная. Воробышек... Может быть это и хорошо, а может и нет.

Две дюжины молодых женщин. Значит, мужчин - девяносто шесть. Охотничий сезон будет длится долго. В первый же вечер прибежала напуганная служанка, сказала, что ко мне пришли. Странно. Ко мне? Ну да, Кобра. Предложил прогуляться, заверив, что мне ничего не грозит, ибо я не в его вкусе. Вышли в сад, идём по дорожке, Кобра искоса посматривает на меня, чему-то усмехаясь, но молчит. И я тоже молчу. Погуляли, вернулись. И следующим вечером, - то же самое. Я молчу, потому что психов лучше не раздражать, а почему молчит Кобра? Зачем ему эти прогулки? Ни одного слова, ни прикосновения. Непонятно...

- С тобой хорошо молчать, Воробышек. Ничего спросить не хочешь?

Вот теперь надо спрашивать, чтобы не злить Кобру. А у меня как назло в голове сумбур. Надо спросить важное, или протянуть время.

- Если я спрошу об охоте на людей, ты ответишь?

- Спрашивай, если не захочу отвечать, я тебе скажу об этом. - В быстром взгляде промелькнули удивление и злость. От меня ждали другого вопроса?

- Охота происходит не на открытом месте. Лесов здесь нет. Пещеры? Или катакомбы?

- И то, и другое. Теперь мой вопрос: откуда сведения?

- Птицы.

- Птицы?.. А-а-а... Ройхи... Ты умеешь мыслить логически, принцесса.

Споткнулась на ровном месте. Если бы Кобра не подхватил под локоток, пропахала бы носом дорожку.

- Я не принцесса.

Ноль внимания, фунт презрения.

- Сегодня прибывает барон Алек. Тебе не повезло, принцесса. Зря ты упомянула его имя.

- Это какая-то ошибка. Я не знаю барона Алека, и не упоминала его имени.

- Ты это знаешь, и я это знаю. А что решит господин барон, не знает никто. Было приятно пообщаться, принцесса.

Поскольку мы как раз дошли до входной двери флигеля, Кобра откланялся по-военному, кивком головы, и ушёл не оборачиваясь. Странно это всё...

А со следующего дня начали уводить по одной женщине. И ни одна из уведённых не вернулась. Кобра больше не приходит, в саду я гуляю одна. Со мной никто из товарок не разговаривает. Я, впрочем, и не пытаюсь говорить с ними. О чём? Ляпнешь что-нибудь не то... Не хочется афишировать свою иномирность. Но напряжение растёт. Все на нервах. Начинаются скандалы, склоки... До драк дело не дошло пока, слава Богу. Но кто знает...

А сегодня, гуляя в саду, я почувствовала чей-то взгляд. Оглянулась, - никого нет. Так не бывает. Подняла голову: в галерее пятого этажа виден стремительно передвигающийся силуэт. Окна здесь из какого-то прозрачного материала, но это не стекло, а что-то другое. Небьющееся, и пружинящее, если попытаться выбить собой, или чем-то тяжёлым. Короче, сбежать, выпрыгнув в окно - нечего даже и пытаться. И тут я увидела, как одно из окон галереи исчезает, растворяясь в воздухе, и из него, распахнув огромные чёрные крылья вылетает... кто? Вампир из сказок? Птица?

Пятый этаж... Высота потолков здесь около четырёх метров. Плюс толстенные перекрытия... Пофиг! Приземлился на чуть согнутые ноги, и тут же выпрямился. Крылья, оказавшиеся плащом из какой-то немыслимой ткани, похожей на клочок живой Тьмы, - волнами вихрятся вокруг хищного тела мужчины, быстро идущего ко мне. Быстро идущего? Пронизывающего собой пространство, подобно летящей стреле. Я шевельнуться не успела, как он оказался рядом. Рука, лёгшая на моё плечо, показалась неожиданно тяжёлой. Я попыталась отступить, но меня прижали спиной к дереву, а тонкие, музыкальные пальцы второй руки приподняли моё лицо за подбородок. Причём у меня не было ни малейшего сомнения, что если я не пожелаю поднять голову, то сжавшиеся пальцы просто раздробят мою челюсть. Смотрю не на мужчину, смотрю ему в лоб, старательно "не видя" его. Почему? Не знаю. Страшно.

- Ты кто?

- Женщина, если господину угодно.

Старательно моргаю, пытаясь удержать слёзы. Откуда во мне столько страха? Или он наведён извне? Начинаю быстро анализировать свои чувства. Пока мой собеседник не коснулся меня, страха я не испытывала. Была опаска, но не страх. Какое-то воздействие? И что за бред я сейчас несу? Почему?

- Может быть... Позже. - Улыбка в голосе. - Сегодня у меня другие развлечения, Воробышек. Завтра встретимся. На охоте. Я тебя приглашаю.

С этими словами, изысканно склонился к моей руке, припал к ней почтительным поцелуем, и... прокусил кожу. Как я удержалась и не заорала, не знаю. Он поднял лицо от моей руки, и, оказавшись на одном уровне с моей головой, взглянул мне прямо в глаза... Я не упала в обморок. Хотя, наверное, была к этому близка.

Юное, прекрасное лицо. Несмотря на летящую лёгкость черт, бесспорно мужское. Глаза, цвета молодой листвы, золотые волосы, - длинные, вьющиеся; нежная кожа, с лёгким румянцем на скулах, чёткий рисунок испачканных моей кровью губ. Ага, и язык, быстро слизнувший её с них. И туманная дымка в зрачках. Почему у меня создалось впечатление, что это лицо было таким же юным и прекрасным тысячу лет назад? И останется таким же через тысячу, и даже больше, лет... Я смотрела в это лицо и мне хотелось плакать от его совершенной красоты, и от осознания своей ущербности... Опять наведённые чувства... Зачем?! Для чего это нужно?!

Отстранился от меня всем телом, круто повернулся и пошёл в сторону выхода из сада. А плащ насмешливо танцевал у него за спиной, как будто знал, что я смотрю ему вслед... Вот ты какой, северный олень... то есть барон Алек Делон... Посмотрела на окно, через которое выпрыгнул этот маньяк, - оно уже затянулось. Никаких следов, кроме укуса на моей кисти. Посмотрела, - и укус уже затянулся. Так это что, была иллюзия? Пошевелила пальцами, - нет, боль ещё чувствуется. Присмотрелась, - на кисти видны следы зубов. Но к утру они, скорее всего, пройдут...

Утром надела форму, полученную от Серых лордов. Берцы я и так носила, а комбез не надевала, ограничившись одеждой с пугала, восстановленной технологиями Серых лордов. Сегодня решила встретить свою судьбу во всеоружии. После завтрака пришли. Но не за мной, а за другой женщиной. Я, разумеется, возмущаться не стала. Ага, и правильно сделала. Меня забрали тоже. Гоп-со-смыком. Я совершенно не разбираюсь в людях, как оказалось!..

Идём прогулочным шагом, Гоп-со-смыком не спешит. Интересно, он служит барону Алеку? Или он дважды агент? Или трижды?

- Я не провокатор, Воробышек. Мне надо было попасть к Серым лордам, чтобы стать наездником. Ройхи подпускают к себе только тех, на ком есть отпечаток ауры их птенцов. Даже господа бароны в своё время ухаживали за ними. У нас договор с Серыми лордами, и с королями. Мы направляем пятёрки к Серым лордам, а короли раз в пять лет сбрасывают нам ненужных людей. Сезон Большой охоты...

- А как господа бароны убивают время между сезонами? На кого они охотятся?

- Между сезонами... Каждый развлекается по-своему. Во время Большой охоты заключаются договоры, вырабатывается стратегия взаимодействия с внешним миром, принимаются общие законы... Большая охота, - это обманка для посторонних. Бароны действительно охотятся на людей. Но смысл не в этом. Просто если назвать вещи своими именами, то против баронств начнут объединяться, заключать союзы... А сейчас, - все считают баронства скопищем головорезов, которых можно не принимать в расчёт. Это удобно.

Иду рядом, слушаю, и тихо выпадаю в осадок... При таких внешних данных, столько интеллекта!.. Я, действительно, абсолютно не разбираюсь в людях! Ладно, с политикой баронств я была знакома только по слухам. А вот со своим собеседником... Хотя, за всё время нашего общения, он никогда не выходил за рамки своего имиджа громилы с большой дороги.

- Рада за вас, но мне от этого не легче.

Кивок головой в ответ. И ни слова... А так хотелось получить заверения, что это всего лишь игра на публику, и я в полной безопасности... Эххх!.. Дальше шли молча. Гоп-со-смыком сказал мне всё, что хотел.

Глава третья: "Не на равных играют с волками..."



Через короткий туннель вышли на площадку перед входом в пещеру. Пещера - большая выемка в горе, глубину и ширину оценить не смогла, так как освещение - только при входе. И? Где пряник? Чем нас поманят, прежде чем отправить на съедение? Народу достаточно много. Покрутила головой, пытаясь определить, все ли бароны присутствуют. Их должно быть девятнадцать, по числу караванных дорог. Трудно что-либо сказать. Барона Алека, слава Богу, нет. Хотя, наверняка появится. Он же пригласил меня на охоту... Кобра стоит в сторонке, со скучающим видом рассматривая меня и пятёрку моих товарищей по несчастью. Больше знакомых нет.

Кобра сделал шаг вперёд. Похоже, шоу начинается.

- Итак, бродяги, настал главный день в вашей жизни. Всё, или ничего! Пройдёте гору насквозь, получите жизнь и заслуженные привилегии. Нет, - утратите всё, что у вас ещё осталось; начиная с иллюзий. Каждый из вас получит боевой нож, свою дорогу, и полчаса форы. Выход из горы ищете сами. Через полчаса за вами пойдут охотники. Правил нет. И вы, и с вами могут сделать абсолютно всё, что взбредёт в голову. Вопросы?

Стоим, молчим. Четвёрка мужчин задумчиво прикидывает шансы. Им не нравится, что у каждого - своя дорога. А женщина просто индифферентно смотрит на Кобру. Так и не знаю, будут у охотников собаки, или нет. Но спрашивать об этом - дураков нет. Хотя, они и без собак свою гору знают. А боевой нож, - это хорошо. Это просто здóрово!

Рано обрадовалась. Говоря за "каждый из вас", Кобра имел в виду мужчин. Женщин здесь за людей не считают. Как у казаков: "курица - не птица, баба - не человек". Так что принесли четыре ножа, типа десантных, и выдали мужчинам. Лучники на высóтах контролируют ситуацию. Чтобы не было соблазна у народа. Такое странное сочетание: зáмки с технологиями отдалённого будущего, и лучники... Ага, и охота на людей для развлечения...

Прелюдия закончилась. Кобра отвесил издевательский поклон, и приглашающим жестом указал на пещеру. Сейчас, как в старом анекдоте: первый - пошёл, второй - пошёл, третий - пошёл, парашютики не забываем!.. Я шла замыкающей. Когда осталась в одиночестве, Кобра сказал:

- Лови, принцесса!

Нож, летящий в меня, я поймала бы горлом. Мелькнула мысль: "Ну надо же! А вроде бы так хорошо ладили..." А тело, натренированное до автоматизма, уже ушло с линии удара, левая рука перехватила клинок, крутанула его вокруг кисти, гася инерцию полёта, перебросила в правую... Кобра улыбнулся с весёлой придурковатостью, и швырнул мне ножны. Поймала и их тоже. Сильные руки взяли меня за плечи. Прижали спиной к мужской груди; и господин барон Алек, склонившись ко мне, произнёс с интимной интонацией:

- Заботится о тебе... Зацепила ты его чем-то!

Я с ним с ума сойду! Нельзя же так! Подкрадываться!.. Заи́кой оставит на всю недолгую жизнь... Нож отбирать не стал, и на этом спасибо. Смотрю на нечеловечески красивого господина барона, и жду, чем ещё он меня порадует. Страх не насылает, и это уже подарок... Золотые волосы скользнули по щеке, тонкие ноздри дрогнули, втягивая мой зáпах, запоминая его... В изумрудных глазах ласковые смешинки... Я не обманываюсь этой лаской. С такой же мечтательной улыбкой господин барон будет наблюдать, как меня заживо сожгут. Из разговоров женщин я узнала, что именем барона Алека в королевствах и каганатах пугают детей. Вот уже несколько поколений пугают. Значит, - не человек. Может быть принадлежит к расе, построившей зáмок? С окном галереи он справился со знанием дела...

- Не смею задерживать... - Плавный жест в сторону пещеры. - До скорой встречи, Воробышек!

Не смогла повернуться к нему спиной. Страшно. Так, пятясь, и вошла в пещеру, под смешки провожающих. Кобра послал мне воздушный поцелуй. Он тоже будет охотиться?

Начинаю считать в уме. Три тысячи. Огромная пещера. Факелы в креплениях на стенах. И что? Куда идти? Ни одного прохода... А через полчаса сюда войдут охотники. Но тех, кто сюда вошёл передо мной, здесь нет. Значит, проход есть. Будем искать. Факел брать не буду. Я до него не долезу. А если даже долезу, то уж точно не подниму такую махину. Я же не статуя Свободы! Да и сомнения у меня, по поводу этого лабиринта. Нет, в том, что лабиринт существует, сомнений как раз нет. А вот по поводу пробежки по нему с факелом... Меня же ловить будут! Как сказал Кобра: правил нет. Сделают всё, что взбредёт в голову.

Две тысячи девятьсот. Поёжившись от перспективы, делаю шаг вперёд. Второй, тре...тий... На третьем шаге подо мной поворачивается, казалось бы, монолитный камень, и я, с задушенным криком, лечу во тьму. Как на ледяной горке в детстве. Слава Богу! А то если рухнуть в колодец, тут путешествие и закончится. Две тысячи восемьсот. Интересно, как господа бароны спускаться будут. Вряд ли так же как я...

А тьма здесь не такая уж непроглядная... Огромный зал, сталактиты, сталагмиты, звук палающих капель... Темно, конечно. И кромка зала - вообще в черноте. И чёрные провалы коридоров... Две тысячи семьсот. Какой выбрать? Пошла вдоль стены. Дойдя до коридора, облизала палец, подняла, может, дуновение почувствую... Глухо, как в танке. Следующий. Глухо. Третий, - глухо... Две тысячи шестьсот. В шестом по счёту слабое дуновение. Пойду туда. Времени не так уж много. Это я ищу и выбираю, а господа бароны свою гору знают.

Вошла в коридор. Пришлось немного постоять, пока глаза привыкли к сгустившейся темноте. Зато зал стал практически светлым. Две тысячи пятьсот. Иду медленно, веду ступню над полом. К счастью, по пещерам нас, дорогих мамочек, гоняли. Так что, не паникую, продолжаю считать, и берегу голову. В стенах коридора периодически возникают проходы. Каждый раз проверяю нет ли дуновения воздуха. И принюхиваюсь. Запах страха... Вот чем пропитан лабиринт.

Два раза проходила через "залы". Стараюсь выдерживать направление, но открытое пространство не пересекаю, двигаюсь вдоль стены. Тысяча пятьсот. Половина отпущенного времени прошла. Скоро начнётся охота. Насколько долгий путь предстоит пройти? И что делать когда пройду? Заслуженные привилегии для женщин страшно даже представить. Хотя, скорее всего, участь добычи ещё печальнее. Ладно, там посмотрим. Может быть, удастся покинуть баронства...

Тысяча двести. Развилка. Т-образный перекрёсток... Ну и? В обе стороны идти можно. И там, и там - дуновение ощущается примерно одинаковое. Начинаю принюхиваться... Справа тянет затхлостью, а слева воздух вроде-бы посвежее. Не знаю, только, вдруг там щель в скале, через которую воздух проходит, а кончик мизинца не высунешь. Иду налево, надеюсь на лучшее. Часто посматриваю на потолок. Могут быть лазы на другой уровень лабиринта. Пока, встречаются только тупиковые. Дуновения из этих отверстий нет. А те, из которых есть, - слишком малы, чтобы можно было в них протиснуться. Но я не теряю надежды. Шестьсот.

Скоро пойдут охотники. Надеюсь, всё же, что без собак. Кобра про собак ничего не сказал, но это не значит, что их не будет. Просто, в пещерах, собаки очень быстро отыщат добычу. Неинтересно. Пятьсот. Отверстие в потолке. Достаточно большое. И воздух оттуда вроде бы посвежее. А вот коридор дальше не радует дуновением. Скорее всего - тупик. Ну что? Четыреста. Деваться всё равно некуда. Карабкаюсь, сначала по стене, потом, упираясь в края отверстия, выполняю акробатический этюд, втискиваясь в узкую шахту. Сто пятьдесят. Спокойно. Вдох, выдох. Спокойно.

Долезла до "выхода". Шахта слегка параболической формы, так что лаз опять в потолке. Ну, хоть не под ногами. Тридцать шесть. Всё, хватит считать. Я не артобстрела жду. Принюхиваюсь, прислушиваюсь... Коридор кажется светлым. Но это после тёмной шахты. Не шахты, конечно, так... промоина в скале. Вероятно, более мягкая порода вымылась подземной рекой. Вода здесь есть. Где-то на этом уровне... Приготовилась выкарабкиваться из лаза... Потом, подумала, и отползла опять в шахту. Лучше пропустить охотников. Бегать от них по коридорам - не набегаешься. А вот за ними, тихонько, на мягких лапах... Может быть и удастся пройти. Надеюсь, они не всем скопом рванут в один и тот же коридор.

Так, пошли. Слышны шаги. Приближаются. Затаилась, даже не дышу. Дышу, конечно, но очень медленно. Как учили, на занятиях по маскировке... Прислушиваюсь, принюхиваюсь, и приглядываюсь. Из тёмного лаза коридор совсем светлым кажется. Из темноты появляется... господин барон Алек... У меня разом все мысли из головы вышибло. Бессмысленно таращусь в коридор и не дышу. Вообще. Господин барон тихо проплыл, по-моему даже не касаясь пола. Только плащ вихрился за спиной. Шаги были не его, - точно! Господин барон ходит абсолютно бесшумно. Я его и на площадке перед входом в лабиринт не услышала. Начался озноб, и не проходит. Вот мне только зубами застучать не хватало. Ага, как кастаньетами. И в пляс пуститься... Страшно-то как!.. Такое ощущение, что барона окутывает аура ужаса.

Шаги всё ближе. Торопливые, частые. Женщина? Точно! Как и я в комбезе и в берцах. Оглядывается, преследователи уже близко? Нет... Не преследователи. Один из "дичи". Походу все пути ведут в этот коридор? А дичь-то знакомая... Весельчак. Ну надо же! А как же я его не заметила на площадке? Господина барона Алека глазами искала. И на Кобру смотрела... Плохо! Наблюдательность ни к... кхм, ладно. Предложит развлечься? Нет... На обгон пошёл. Женщина, наивная, увидела, что это не охотник, и успокоилась. А Весельчак, проходя, тюкнул её легонько по затылку: она обмякла и упала. Умный сволочь. Решил выиграть время. Пока охотники будут заниматься этой добычей, он сможет оторваться. Вот только впереди - барон Алек. Что ж, каждому своё. Я вот тоже, - залегла в шахте и наблюдаю молча. Каждый сам за себя. Ага, один Бог за всех. Озноб не проходит. Хорошо, что зубы не стучат... Женщина очнулась, пошевелила головой, встала, держась за стену, и пошла. Правильно, - терять время нельзя.

Примерно через минуту из тьмы коридора послышался отчаянный женский крик, оборвавшийся резко, как будто женщине заткнули рот. Или, как если бы она его сама себе заткнула. И лабиринт ожил. Пробежали тени по стенам, дуновение ветра со стороны, куда ушли барон Алек и Весельчак с женщиной, принесло запах воды, коры деревьев, мокрых от дождя, и свежей крови, - как же без неё. Но все эти запахи всего лишь оттеняют основной, которым пропитан лабиринт. Запах страха...

Лежу. Жду. Считаю. Прошли четыре группы. Две - с добычей. Где-то гуляет ещё один мой товарищ по несчастью. Развлекаться с дичью бароны предпочитают в замке? Или чуть дальше по коридору? Что-то не хочется мне выяснять это... Пятеро баронов. А где ещё четырнадцать? Или в охоте принимают участие не все? А поверхность близко. Запах открытого пространства... После часа в подземельях его чувствуешь кожей. Прошёл всего час. А у меня такое впечатление, что я весь последний год сижу в этой шахте и пялюсь в коридор. Вылезать, или где? Подожду оставшегося.

Хорошо ходит. Если бы не тень, - увидела бы в последний момент. Конечно, до барона Алека ему далеко. Но всё равно, - хорошо ходит. А я, - хорошо сижу. Только мне, похоже, пора сниматься с якоря. И пойду ка я в обратную сторону. Не хочу я проходить там, где так силён запах крови.

Вылезла, и быстро, но спокойно пошла вдоль стены. Крутой поворот. Что там за ним? Опять шаги... А деваться мне некуда. Лаз остался далеко за спиной. Кто-то идёт. Точнее, - идут. И? Мне что делать? А навстречу - волна ужаса... Но ведь барон Алек впереди? Ведь он пошёл вперёд? Что же это такое?!! К барону в руки не хочу! Вот не хочу, и всё! Страшно очень! И кусается он... многообещающе.

Счастье, что стены неровные. Постаралась слиться со стеной, приняв как можно более нечеловеческую позу, дав себе установку на ограничение пространства. Чтобы тень моя меня не выдала. Если барон меня увидит... или учует... Выплыл... Опять бессмысленно жду своей участи. Смотреть нельзя. Как на Вия из старого ужастика. Да зачем смотреть... Не сдохнуть бы без кислорода. Дышать не могу от страха. И сердце, похоже останавливается... В обморок не падаю, потому что страшно очень. Да и маскировка нарушится...

Уровень ужаса ощутимо спадает... Барон прошёл мимо? Или? И посмотреть страшно, и не смотреть, - тоже страшно. Подожду ещё немного. Плохо, что барон передвигается бесшумно. Не угадаешь, где столкнёшься. Стоп... Были шаги. А теперь их не слышно. Не двигаясь, продолжаю сливаться со стеной. Кхм... Журчит... Не заржать бы в голос. А то впаду в истерику, после такого страха. Ну вот и шаги... Прошли мимо. Не двигаюсь ещё десять минут, потом "отмираю", отлепляю себя от стены, и ползком пересекаю коридор, чтобы не огибать угол. Смотрю, слушаю... Коридор - широкий, и боковые проходы - несколько штук. Придётся опять исследованиями заняться...

Снова крики. На этот раз - и мужские, и женский. Кричат так, как будто у них душу вынимают из тела. Впрочем, возможно, так оно и есть. Не паниковать! Во рту появился металлический привкус... Спокойно. Дышу ровно. Вдох. Выдох. Спокойно. Крики не смолкают, но я уже успокоилась. Надо выбираться. Не хочется туда, к ним. Присоединить свой голос к общему хору...

Около трёх часов заняли блуждания по разным коридорам. Крики затихали и возобновлялись, а я шла, поворачивала, возвращалась, и шла новой дорогой... А вот теперь играю в прятки с баронами... Вот уже минут пятнадцать играю. Выход рядом, но... Не для меня! Пока не для меня! Где-то ещё бродит мужчина-дичь. И барона Алека давно не ощущается рядом... А мне надо проскочить мимо зала, в котором отдыхают четверо стражников. Я с ними не справлюсь за минуту. А больше времени у меня нет. У меня даже минуты нет. Чем бы их отвлечь...

Не было бы счастья, да несчастье помогло. Волна дикого ужаса объявила о скором появлении в зале барона Алека. Стражи вытянулись в струнку, и приготовились есть глазами начальство. Отвернулись от коридора, который мне надо миновать... Я знаю, что это неправильно, но охота подошла к концу... Мне некуда деваться. Я оказываюсь точно за спинами стражников, и пла-а-а-вно перемещаюсь в нужный мне коридор. Ну и, поскольку, в коридоре темно, намного темнее, чем в зале, останавливаюсь, прижавшись к стене, чтобы глаза привыкли к темноте.

Мимо меня пролетает мой коллега-дичь. Уже не заботясь о создаваемом им шуме. Выход чувствуется просто кожей. Плохая услуга... Впрочем, мужчинам легче. Успеет прорваться, - примут в дружину. Не сможет - крики он слышал. Господа бароны развлекались, как умели. Надо пошевеливаться. Хотя бы место поуютнее найти. Шаг, второй, - иду медленно, чтобы не шуметь. Стараюсь попасть в унисон с ещё слышными шагами беглеца. На третьем шаге, коридор заливается ярким светом. Охота окончена.

Для меня она закончилась ещё раньше, потому что меня, зажав рукой рот, выдернули из коридора в боковой проход, за выступом стены. Не зная, - не найдёшь. Стою зажмурившись, прижатая к мужчине. Одна его рука охватывает мои плечи, вторая - крепко зажимает рот, чтобы ни звука не просочилось. Из глаз текут слёзы от жалости к себе. Всё-таки не получилось у меня выбраться. Вздрагиваю от сдерживаемых рыданий. Всхлипывать страшно. А в коридоре - шаги, разговоры... Может быть беглец успел проскочить? Хотя, что мне до этого...

Глава четвёртая: "...пусть меня не оставит надежда..."



Горячее дыхание коснулось уха. И тихий-тихий шёпот на грани слышимости:

- Если у тебя хватит сил не закричать, - кивни, - я уберу руку.

Анализирую своё состояние: дрожь не проходит, но я уже "в сознании". А вот смогу ли я не закричать, или не разрыдаться? И кто меня держит? Выдернул он меня из коридора своевременно. За миг до того, как зажёгся свет. Пытка страхом сменяется пыткой надеждой... Но друзей у меня здесь нет. И очень может быть, что я пожалею о том, что не попалась барону Алеку. Но проблемы надо решать по мере их возникновения. И жить хочется. Очень. Медленно киваю. Пытаюсь кивнуть, точнее. Как он себе представляет кивок головой, если он меня держит, зажимая рот?

Руки убрались от моего лица и плеч. Повернувшись к тому, кто меня держал, увидела удаляющийся силуэт, приглашающе махнувший мне рукой. Пошла за ним. А что мне ещё остаётся? Пытка надеждой...

Ну и дорожку выбрал мой проводник! Я не раз с благодарностью вспомнила своих инструкторов, гонявших меня на полосе препятствий. Только огненного тоннеля не хватало. А всё остальное - в избытке. Лестницы, мостики, канаты над пропастью, водные преграды, скользкие дорожки... Даже замена гребню с качающимися мешками нашлась в каком-то механизме. По моим ощущениям, гору мы прошли дважды по сужающемуся кругу. А, может, я, когда шла одна, перебралась на другой уровень, - а сейчас мы идём по правилам. Счастье, что на мне комбез и берцы. Сколько раз я могла сломать ногу, навернувшись...

Проводник мой ни разу не остановился, и не сбавил темп. Так и скользит передо мной, бесшумно. Своего рода испытание? Внезапно поняла, что страх ушёл и вернулась воля к победе. Ну, к победе, - это сильно сказано, но тем не менее... Препятствия всё сложнее. Два раза чуть не рухнула в пропасть, и в последний момент увернулась от бревна, подвешенного на канатах, и пролетающего чуть ли не со свистом над тонюсенькой, покрытой льдом, планкой, заменяющей на этот раз мостик над очередным провалом в скалах. А внизу - ледяной поток ревёт, и накатывается на зубья скал... Мыслей никаких не осталось, работает исключительно спинной мозг. Он мудрый, - от динозавров нам достался. Инстинкты и реакции - это его вотчина.

Напрасно я сетовала на отсутствие огненного тоннеля. Вот и он, родимый. Да ещё - ведущий вверх. То есть: берегите дыхание, рассчитывайте каждый шаг, не делайте лишних движений, и не тратьте время. Проводник пропал в огненной пелене, и я, не отставая, - за ним, туда же. Посмеялась мысленно, вспомнив фразу: "с тобой, хоть в огонь"... И... выскочила на ровную площадку. Пустую. Впереди широкий коридор... А сбоку ленивый голос:

- Беги, принцесса. Не останавливайся. - И, - вспышкой ярости, - Ну?!!

И я побежала, глотая слёзы. Выскочила на свет, зажмурилась, замерла. Ещё не хватало упасть, ослепнув после долгого бега с препятствиями в темноте. Где-то внизу загомонили охотники. И резко замолчали. А мне на плечи сзади легли тяжёлые руки, и подтолкнули вперёд. Потихоньку открыла глаза. Смотрю под ноги, на тропинку, спускающуюся серпантином вниз. Это сколько же мы с Коброй уровней прошли? Шесть поворотов, - на каждом выход из горы. Самый верхний, и два нижних. Девять уровней. И что теперь будет? Со мной?

- Как это понимать?

Шелестящий голос барона Алека, навевает ужас не менее, чем звук начинающегося оползня в горах. Кобра молчит, улыбается, глядя на горизонт. Я тоже благоразумно молчу. Начинаю понемногу привыкать к страху, сопровождающему барона. Во всяком случае желания вскрыть себе вены, лишь бы оказаться подальше от него, я уже не испытываю.

- Господин барон Алек задал тебе вопрос, мой сенешаль[6]. Мне тоже интересно.

Высокий темноволосый мужчина с бородкой, как на иллюстрациях к Трём мушкетёрам Александра Дюма, в охотничьем костюме чёрной замши, при шпаге и плаще, требовательно смотрит на Кобру. Сенешаль, ну надо же! Кто-то заигрался в рыцарей. Значит, Кобра - правая рука барона Рожé. Юстиция и военные дела. Ага, и развлечения. Охота, - это к чему относится? К юстиции, разве что... Или отбор кандидатов в дружину? Не считая политики, которой бароны занимаются, вероятно, в промежутках между охотами.

- Правила не нарушены, мой господин. Воробышек прошла гору самостоятельно. Указать дорогу правила не запрещают.

Несколько мужчин в охотничьих костюмах кивком выразили согласие со словами Кобры. Наблюдаю из под ресниц, скромно опустив глаза. В задней части головы бьётся вопрос: зачем? Зачем это нужно Кобре? Боюсь, что ответ мне не понравится...

- Зачем тебе это нужно? - Барон Алек интересуется тем же, что и я.

- Она мне, вроде как, нравится... Думаю оставить себе. - Придурковатая улыбка, и готовность к бою, знакомая по наблюдениям за воинами.

- На общих основаниях. - Барон Рожé проявляет неудовольствие.

- Я в своём праве, мой господин. - Почтительный поклон в манере военных, - то есть кивок головой.

- Чем ты лучше других? - Презрение в голосе. Сенешаль барону явно ни к чему. Этот сенешаль, во всяком случае...

- Мой господин абсолютно прав...

Бесцветный голос Кобры. И внезапный интерес к происходящему, со стороны барона Алека: прищуренные глаза, лёгкая мечтательная улыбка, ощутимо спавший уровень ужаса... А Кобра повернулся ко мне, издевательски улыбнулся, разведя руками:

- Мне так жаль, принцесса, ты даже не представляешь...

И, не окончив фразы, не меняя выражения лица, качнул кистью левой руки. Я увидела, как падает барон Рожé, с рукояткой ножа, торчащей из правого глаза, и Кобра развернулся к обществу, задвинув меня за спину. А я всё не могла прийти в себя: как можно прицельно бросить нож из за спины?! Попасть в цель, которую не видишь?! Я умею управляться с ножом. И метнуть нож могу из любого положения. Но вот так?.. Надо учиться. Надеюсь, Кобра мне поможет. И тут вернулось осознание того, что в этом мире я ничего не значу. Абсолютно. Кобра собрался меня оставить себе... Зачем?!! Насчёт "понравилась" я не обольщаюсь, - здесь другие женщины ценятся... Или просто использовал как casus belli[7], а теперь... "на общих основаниях". Что это значит, кстати?

- Не трясись, принцесса. Прорвёмся.

- Я не принцесса.

Опять не услышал. Смотрит на баронов. Барон Алек шагнул вперёд плавно, как будто вынес себя по воздуху:

- Барон Рожé умер и забыт. Приветствую барона Зигмунда.

Это Кобру так зовут?.. Ну и ну!.. А что теперь будет со мной? Что будет?!!

Кобра, то есть барон Зигмунд, вытащил меня из за своей спины, внимательно рассмотрел: сверху вниз, и снизу вверх. Хмыкнул, движением пальцев подозвал одного из знакомых по первой встрече громил:

- Проводишь принцессу к Бланке. Пусть приведёт её в порядок к вечернему пиру.

- Слушаюсь, господин барон. - И мне:

- Пойдём, принцесса.

- Не так быстро, Франц.

Барон Зигмунд взял меня за руку, и объявил:

- Представляю вам мою жену, бароны.

- Я не давала согласия!

Моему возмущению нет предела. Мы не выходим замуж... Дружный хохот баронов и их приближённых просто оглушил меня. Опомнилась и запоздало испугалась. Но Кобра вроде бы не сердится. Стоит, утирает слёзы, плечи всё ещё дрожат от смеха.

- Принцесса, ты меня уморишь!.. Можешь идти. Франц, проводи госпожу баронессу.

- Зигги, я знал, что ты бешеный, но не думал, что ты сумасшедший. Зачем тебе это недоразумение? Она свою задачу выполнила.

- Я обязан объяснять тебе свой выбор женщины, Алек?

- Ты в своём праве, Зигги. Женщина - твоя, можешь делать с ней что вздумается. Хочешь, - женись, хочешь, - с кашей свари и съешь.

- Интересная мысль. Если я разочаруюсь в семейной жизни, я буду знать, что делать...

Господа бароны снова расхохотались. Барон Алек мечтательно улыбнулся мне, обласкав взглядом. А мне вот - невесело. О семейной жизни с Коброй я вовсе не мечтала. Мне такое даже в голову не приходило. Растерянно иду рядом с Францем. Ничего не вижу, чуть не упала с лестницы. Франц подхватил под локоток, и, как только я твёрдо встала на ноги, тут же отпустил. А я передвигаюсь не приходя в сознание.

Бланка оказалась суровой дамой лет пятидесяти, если брать возрастные категории здешнего мира (не включая барона Алека!), и примерно около трёхсот пятидесяти по меркам чистокровных. Упёрла кулак правой руки в крутое бедро, и, в упор меня не видя, обратилась к Францу:

- Только не говори, что я должна вот это превратить в женщину, Франек...

- Приказ господина барона, Бланка.

- С каких это пор нашему барону нравятся хворостинки? Франек, не морочь мне голову.

Я поняла, что они ещё долго будут пререкаться, потому что Францу в голову не приходит, что кто-то может не знать о смене власти. А я хочу отдохнуть. Хотя бы ванну принять. Вечерний пир меня пугает. Бароны напьются, и чем дело кончится, - неизвестно... Я не осуждаю их. За одним столом с бароном Алеком можно только напиваться. Кусок в горло не полезет.

- Франц, представь мне слуг барона, и можешь идти.

Бланка уставилась на меня, как на внезапно заговоривший стул, или другой предмет меблировки; а Франц, похлопал глазками, и обьявил:

- Ну... так это... Это же Бланка! Её все знают! Она здесь командует всем.

Я развеселилась. Наверное от усталости. Не захихикать бы. Испорчу имидж...

- Очень хорошо, Франц, представь мне Бланку и можешь идти.

Бланка "отмерла", негодующе воззрилась на меня, и уже открыла было рот, как Франц всё-таки сказал:

- Госпожа баронесса, это вот Бланка. Она здесь управляет замком и слугами. Я могу идти?

- Стоять! Какая ещё баронесса, Франек?! Барон Роже никаких распоряжений не давал!

Вот это темперамент! Когда Бланка рявкнула "стоять!", - я чуть не вытянулась по стойке смирно. Строевая подготовка в обучение дорогих мамочек не входит, а то бы точно "потеряла лицо".

- Барон Роже умер и забыт. Барон Зигмунд приказал проводить его жену к тебе, чтобы ты привела её в порядок к вечернему пиру.

- Барон Зиг... Это Сатх, что ли?

- Наш господин барон Зигмунд. - С нажимом произнёс Франц.

- Понятно, откуда ветер дует. И чего желает госпожа баронесса?

- В первую очередь принять ванну. Хочу смыть с себя копоть.

Бланка свистнула в серебряный свисток, висящий на витой цепочке на её внушительной груди. Из замка выбежали три молодые женщины, поклонились Бланке, с любопытством посматривая на меня.

- Госпожа баронесса, позволь представить тебе прислугу: Амалия, Розалинда, Шарлотта.

Девушки поочерёдно приседали, разглядывая меня из под ресниц скромно опущенных глазок. Так смотреть я и сама хорошо умею.

- Приготовьте ванну. Госпожа баронесса желает смыть с себя копоть.

Не понравилась я Бланке. Ну и ладно. Мне есть о чём беспокоиться, помимо неудовольствия домомучи... домоправительницы. И Кобра ей тоже не нравится.

- А что такое Сатх?..

Девчонки захихикали, Бланка нахмурилась, а Франц, всё ещё топчущийся неподалёку, сказал, беспомощно лупая небесно-голубыми глазами:

- Ээээ... Ну это... Это они по незнанию, госпожа баронесса. Больше не повторится. Так я могу идти?

- Как только ответишь, Франц. Впрочем, иди.

- Ага! Спасибочки! Желаю здравствовать госпоже баронессе.

Дитё малое. Сплошное умиление. Как он меня ещё тётенькой не назвал... А с мужчинами разговаривает нормально. Странно. Начинается упадок сил. Адреналин схлынул, и я еле держусь на ногах. А ещё пир. И надо быть "в порядке". Как это понимает Кобра?..

Очнулась уже в ванной. Все действия до этого производились на автопилоте. Устала смертельно. Притихшие девчонки помогли вымыться, вымыть голову, наполнили ванну горячей водой, капнув в неё несколько капель цитрусового масла, и оставили меня, повинуясь жесту Бланки. Надеюсь не утопит.

- Госпоже баронессе надо поесть.

Ох! Я ей всё прощу! Я и не думала, что настолько голодна!..

Ела ломтики вяленого мяса, и пряные травки, заворачивая их в листья салата, сложенные горкой на серебряном блюде... Пару каких-то местных фруктов: сливы не сливы, персики не персики... Не разбери поймёшь. Но запах приятный. И только собралась выпить чаю, вошёл мой самозваный супруг. Присел на край ванны, схватил ломоть мяса, салат, откусил сразу половину, с придурковатой улыбкой глядя на меня. Захотелось совершить срочное погружение. Как у древнего барда: "...лечь бы на дно, как подводная лодка, и позывные не передавать..." (© В. Высоцкий "Сыт я по горло..."). С трудом удерживаюсь чтобы не прикрыться руками. И пены в воде, как назло, нет...

- Бланка, - свободна.

Бланка недовольно поджала губы и не двинулась с места. Меня затрясло. Пока внутренне... Стараюсь ровно дышать. Вдох, выдох... А бешеный Зигги прорычал:

- Свободна, я сказал! Пошла отсюда!

Глава пятая: "...стерпится, слюбится?..."



За пиршественным столом я сидела очень прямо, в закрытом платье с высоким воротом, и ничего не ела. Пила минеральную воду, заставляя себя делать мелкие глотки... Меня не оставляла внутренняя дрожь, только теперь к ней прибавилась ещё и ломота во всём теле. А при криках "Горько!" хотелось кинуть вилку в глаз кричащему. Я бы попала точно в цель. Хотя у меня и подрагивают руки. Барон Зигмунд, супруг мой "перед небом и людьми" (он протащил меня через зáмковый храм, созвав баронов в свидетели), вставал с места, помогал мне подняться, и впивался в мои губы. Я не привыкла к такому обращению! Но после четвёртого поцелуя поняла, что чем больше я сопротивляюсь, стараясь незаметно отстраниться, тем крепче меня целует мой благоверный (кажется так называется венчаный супруг). И тем веселее хохочут гости. Бароны развлекаются. Господин барон Алек не почтил пиршественный зал моего мужа своим присутствием, поэтому все с аппетитом едят дичь, рыбу, и всякие соленья; запивая это изобилие вином, льющимся рекой.

- Ты ничего не ешь, принцесса. Почему?

- Я не голодна, спасибо, господин барон, супруг мой.

- Тебе надо набираться сил, Воробышек.

- Я... поем... позже. Спасибо, что заботишься обо мне.

- Не лги мне, принцесса! - бешеный шёпот, прикрываемый лёгкой улыбкой.

Ужас накатывает ледяной волной, вышибая дыхание. Нет, я не боюсь Кобру. Это господин барон Алек решил присоединиться к пирующим. Чёрные крылья неизменного плаща вихрятся вокруг выходца из девичьих грёз. Пара шагов, и он уже здесь. Что-то у меня со зрением. Не могу правильно оценить расстояние.

Шелестящий голос лениво проговаривает стандартно вежливые фразы поздравлений и пожеланий, а господин барон подчеркнуто внимательно разглядывает мою шею. Точнее, красные пятна на ней, которые завтра почернеют. Тонкая соболиная бровь приподнялась вопросительно-насмешливо. Кобра ответил змеиной улыбкой. Барон, коротко поклонившись, отошёл на шаг. Рядом со мной тут же освободили место, и господин барон изволили присесть к столу. Присутствующие схватились за кубки, как утопающие за соломинку. После парочки "Горько!", выкрикнутых очередными любителями посмеяться, барон Алек выразительно поморщился, и больше таких криков не было. Благодарность моя поистине безгранична!

Пьянка набирает обороты. Как там у барда? "Уже дошло веселие до точки..." (© В. Высоцкий "Смотрины"). А господа бароны тихо переговариваются. Вчетвером. Мой супруг, барон Алек, и ещё двое, похожие на польских панов старых времён. Я не прислушиваюсь. Меньше знаешь, - крепче спишь. Хотя в моём случае, о сне речи не идёт. Кобра пообещал мне возместить ночью недостаток внимания, которое он уделил мне днём. Я не понимаю этого. С дорогой мамочкой положено сближаться не более трёх раз за сутки. Она должна отдохнуть... Но говорить на эту тему с бароном Зигмундом я не намерена. Он всё сделает наоборот. Поцелуи по варварскому обычаю это ясно продемонстрировали.

В боковые двери пиршественной залы вошли несколько женщин в открытой яркой одежде. Я встала из за стола. Барон, не глядя, схватил меня за руку и дёрнул к себе. Сдерживаюсь изо всех сил, чтобы не заорать, устроив безобразный скандал. Вспоминаю историю феодализма: когда мужчины переходили к крепким напиткам и мужским развлечениям, дамы удалялись.

- Супруг мой, я вас покидаю. Господа бароны, развлекайтесь.

У Кобры сузились глаза, но барон Алек, посмотрев в зал, тронул его за руку, и кивнул. Начинаю любить барона Алека...

- Франц! Проводи госпожу баронессу.

- Слушаюсь, господин барон! А куда её проводить?

Почти ожидала конкретного, по-военному, указания дороги, но барон Зигмунд меня удивил, спокойно сказав:

- Отведи мою жену к Бланке.

- Слушаюсь, господин барон! - И уже мне:

- Пойдём, госпожа баронесса.

Бланку мы обнаружили идущей к дверям пиршественного зала. Франц обрадовался, передал меня с рук на руки, и исчез в боковом проходе. Надо изучить план замка. Это просто лабиринт какой-то, куда там подземному!

Молча иду рядом с домоправительницей, стараюсь запомнить дорогу. Два поворота налево, пропустить проход, ещё раз налево, пропустить проход, теперь направо, вверх по лестнице на три пролёта, прямо, пропустить три прохода, налево, направо, направо, лестница, подняться на пять пролётов, направо, прямо, и упёрлись в дверь, которую Бланка открыла ключом. Попали в небольшую квадратную прихожую. Потом - гостиная, оттуда проход в зимний сад, будуар и спальню. Есть ещё кабинет. Или молельня? Ну и удобства, конечно.

- Это покои жены хозяина зáмка, госпожа баронесса. Какая из горничных для тебя предпочтительнее?

- Пусть меняются, Бланка. Я на глаз не могу определить. Или сама реши. Ты их знаешь, я - нет.

Морщась сдираю с себя платье и бельё. Перешагиваю, и иду в душ. Бланка цокает языком за моей спиной. Ещё бы! Я вся в синяках и ссадинах. У господина барона стальная хватка и абсолютное пренебрежение условностями.

Спать улеглась одна. В кровати можно потеряться. Бланка пригнала массажистку, и та размяла каждую мою мышцу. Дрожь прошла. Напилась наконец-то чая, и уснула. Амалия спит в отдельной комнате, совмещённой с будуаром. Входа снаружи в неё нет.

Проснулась оттого, что с меня начали сдирать рубашку, дыша перегаром. Вывернулась из пьяных рук, оставив в них клочья многострадального ночного одеяния. Стою в лохмотьях возле кровати, босиком на пушистой шкуре какого-то животного, смотрю на медленно звереющего мужа... Чудесный вечер обещает перерасти в не менее чудесную ночь. Но в этом вопросе я на уступки не пойду. Пусть не надеется!

- Принцесса, не играй со мной. Это плохо кончится.

- Ты пьяный. В мою постель пьяным не приходят!

- Ты запрещаешь мне пить?

Весёлый интерес. Судя по этим нескольким дням нашего знакомства, муж мой в самом опасном своём состоянии. Ну, может, не в самом... Я его почти не знаю.

- Я ничего тебе не запрещаю. Я сказала, что в мою постель пьяным не приходят. И тому есть причина.

- Говори, принцесса, мне интересно.

- Это может сказаться на здоровье детей.

- Дете-е-ей?

Кобра озадаченно помотал головой, упал на постель, и расхохотался. Я растерянно моргаю, не понимая, что смешного я только что сказала.

- Я исправлюсь, Воробышек. Вот прямо сейчас исправлюсь.

Не знаю, где учился Кобра, а нам преподавали это на курсах выживания. Как с помощью дыхательных техник наполнить кровь кислородом, и разложить практически любое отравляющее вещество, попавшее в кровь, на безобидные составляющие. Если есть хотя бы минута, то результат гарантирован.

И вот, со мной в спальне, совершенно трезвый и злой муж. Мой господин, стоящий между мной и опасностями этого мира. Пять месяцев мне ещё здесь жить... Надо приспосабливаться. Смотрю с опаской. Кто знает, чего от него ждать... Протягивает мне руку:

- Иди сюда, принцесса. Я уже трезвый.

Опять заныли все мои синяки. Но я храбро цепляюсь за руку своего мужа и повелителя, и карабкаюсь на постель. Тихий издевательский смех:

- Послушная принцесса.

- Я не принцесса.

- Возможно. Но ты ведёшь себя как принцесса. И на плече у тебя знак клана, который ставят только высокородным.

- Это совсем не то! Это... Я не смогу объяснить. Но я не принцесса.

- Поправь меня, если я ошибаюсь, Воробышек. Первое: к тебе не прикасаются без разрешения. Второе: ты ожидаешь от любого, что он будет заботиться о тебе. Третье: для тебя нет ничего необычного в том, что тебя защищают даже ценою жизни. Достаточно? Скажи, где я ошибся?

- Всё правильно. И всё-таки я не принцесса. Эта татуировка - знак чистоты крови. И генетической линии. Больше ничего.

- Не буду спорить с тобой, принцесса. Не хочу тратить время на пустые разговоры.

И больше мы в ту ночь не разговаривали.

- Подъём, принцесса!

И тут же дорогой супруг вытряхивает меня из кровати и тащит в холодный душ. А на улице ещё тьма кромешная...

- Совести у тебя нет! Я только уснула! Ночь ещё. Темень за окном...

- Высказалась? Тогда одевайся. Или продолжим ночь, я не против.

Лазаю по шкафам в поисках одежды, муж начинает злиться.

- Ещё пара минут, принцесса, и пойдёшь в чём есть.

- В синяках, что ли?

Опять счастливая улыбка и ласковая придурь в глазах. Вываливаю всё из ящиков, хватаю первую попавшуюся тряпку, оказавшуюся батистовой сорочкой, с тоской вспоминаю свой комбез от серых лордов... Господин барон Зигмунд бьёт кулаком в стену комнаты для прислуги, и ревёт, как раненый буйвол:

- Амалия!!!

Заспанная горничная выскакивает из комнаты, низко кланяясь барону.

- Где костюм в котором моя жена была днём?!

Амалия молнией метнулась к стене возле двери ведущей в будуар, открыла стенной шкаф, о существовании которого я не подозревала, и достала комбез, бельё и берцы. Какое счастье! Сбрасываю сорочку, мгновенно облачаюсь в униформу, шнуруя берцы думаю, не предстоит ли мне марш-бросок по горам. Но времени стараюсь не тратить. Мужчины не любят ждать. А мой муж свой запас терпения на сегодня уже исчерпал.

Марш бросок на знакомую гору, потом быстрый спуск внутри горы по всем уровням полосы, а точнее, спирали препятствий. Выходим из пещеры полюбоваться взошедшим солнцем. Барон недоволен:

- Завтра собирайся быстрее, принцесса. После завтрака жду тебя на тренировочной площадке. Пришлю Франца тебя проводить. Разрешаю идти.

- А ты не будешь завтракать? Со мной?

- Я позавтракаю с баронами. Иди принцесса!

Рявкает, как медведь. Заглядываю снизу в лицо мужа, - в глазах неудовольствие. Демонстративно вздыхаю (как в дамских романах), и иду в замок. Тяжеленная дверь распахивается настежь, отскакиваю назад, чтобы не получить створкой по лбу...

- Приветствую, баронесса Воробышек!

- Доброго дня, барон Алек, бароны.

Барон Алек любезно придержал дверь, чтобы я могла пройти. Паны бароны раскланялись со мной рассеянным кивком. Военный совет в сборе. Бегу завтракать. В ванной есть утилизатор, а в будуаре - кабина-ателье. Днём надо заняться моделированием одежды. Попросить Бланку помочь. А то я намудрю с фасонами, барон будет недоволен. Пока что, мой муж очень старается быть добрым со мной. И пусть это продолжается как можно дольше.

Вбежала к себе, усилием воли подавив желание крикнуть: Бланка!!! Завтракать!!! (с кем поведёшься, от того и наберёшься). Комбез - в утилизатор, берцы - Амалии с приказом вычистить; сама - в ванную. Контрастный душ, махровый халат, выхожу в будуар, усаживаюсь перед трельяжем. Шарлотта с щёткой для волос вычёсывает меня, как персидскую кошку. Волосы, как львиная грива, блестят и потрескивают. Приказываю заплести плотную косу, вплетая узкую бархатную ленту.

Меняю махровый халат на атласный, типа кимоно, иду в гостиную завтракать. Бланка - гениальная домоправительница. Хоть я ей и не нравлюсь, но она мне вместо кофе заварила крепкого чая. Опять надеваю свежевычищенный комбез, Амалия подаёт берцы. Только я их зашнуровала, появился Франц. Господа бароны изволили закончить завтрак.

Идём с Францем на тренировочную площадку. Старательно запоминаю дорогу. Вот где надо проводить экзамен по пространственному ориентированию! Страшное дело! Я точно знаю, что здесь есть короткие дороги. Но меня водят по длинным. И мой муж, и Франц. Не доверяют...

Тренировочная площадка находится на заднем дворе замка. Чего тут только нет! Но супруг мой поджидает меня на пятачке, огороженном канатами. Боксировать с ним я не буду. Ещё чего! У него кулаки размером с мою голову. Ну... меньше, конечно, но ненамного.

- Шевелись, принцесса! У меня мало времени! Через час начнётся охота.

Споткнулась, но удержалась на ногах. И почему я решила, что Большая охота закончилась? Нас оставалось девять. Меня отправили сверх программы по приглашению барона Алека, значит, ещё неделю бароны будут охотиться. И мой муж тоже... Будет охотиться на людей... А потом? Вспомнила дикие крики, раздающиеся в подгорных коридорах... Рот наполнился слюной с металлическим привкусом, испугалась, что мне станет дурно... Остановилась, дышу. Вдох, выдох... Спокойно. А мужчинам выдают боевые ножи... Правил нет... Вдох, выдох... Спокойно... Спокойно... Внезапно оказалась в воздухе, на руках у Кобры, с тревогой смотрящего на меня.

- Принцесса, тебе нездоровится? Мы сократим тренировку. Или позвать лекаря? Не молчи, Воробышек!

Опять злится. А я просто растерялась. Меня никогда не носили на руках. Странное ощущение...

Мы всё-таки потренировались. Кобра гонял меня на предмет боя без оружия. У нас разные школы, абсолютно разные. Так что скучать в ближайшее время не придётся. Будем обучать друг друга.

Я не стала спрашивать, пойдёт ли Кобра на охоту. Вероятно, он, как принимающая сторона, обязан участвовать. Неделя... Хочется спрятаться под одеялом, и не выбираться наружу... Вместо этого, спросила, что такое Сатх. Кобра улыбнулся по-змеиному, и поинтересовался, где я это слово услышала. Получив в ответ "не скажу", развеселился, и сказал, что так его называет Бланка. Я индифферентно молчу, жду продолжения.

- Это такая змея, принцесса. Очень крупная и очень ядовитая. Яд такой силы, что разъедает кожу. Любит жить в пещерах.

Я представила, что в пещерах помимо барона Алека могла встретить ещё и змей... Очень крупных и очень ядовитых...

- Что-то ты побледнела, принцесса... Не трясись, в наших горах сатхи не водятся. Слишком холодно для них. У Алека в лабиринте есть пара-тройка, но во время охоты их запирают.

- А если барон Алек привёз с собой любимую змею?

- Я бы, может, и привёз, но ройхи их не терпят. Но если баронесса Воробышек желает увидеть сатх, мой лабиринт всегда открыт для неё. Зигги, охотники собираются.

При первых звуках шелестящего голоса, я прижалась к Кобре. А сейчас, он насмешливо смотрит на меня, отвечая барону Алеку:

- Алек, твоё присутствие благотворно действует на баронессу. - Я содрогнулась. - Погости у нас подольше.

И опять заревел, прямо у меня над ухом:

- Франц!!! Франц, бездельник! Где тебя носит?! Проводи баронессу в её покои!

Барон Алек мечтательно улыбается, рассматривая меня. Боюсь предполагать, о чём он при этом думает. "Благотворно действует"... Интересно, где Кобра воспитывался? Но рядом с бароном Алеком, если сразу не помрёшь от страха, то всегда будешь в тонусе. Это мой муж точно подметил.

Глава шестая: ...законы баронств...



Я смотрела на мужа, старательно игнорируя то, что мы с ним находимся под прицелом. Смотрела, надеясь увидеть в его глазах хотя бы тень подсказки: как мне поступить. Бароны скалились, как молодые волки, а я пыталась задним числом понять, как такое могло произойти.

Охота окончилась, бароны отбывали один за другим. Первыми наш замок покинули двое панов и барон Алек. Долг вежливости требовал провожать гостей. Вот только оставшиеся семеро баронов улетать не захотели. Они, как и все покидающие замок, собрались на посадочной площадке для ройхов, а их дружинники с арбалетами заняли места лучников барона Зигмунда. Что с лучниками, - неясно. Или уже мертвы, или нейтрализованы. Нам они не помогут, это совершенно точно.

- Повторяю предложение: ты, Зигги, отправляешься в лабиринт. Но для тебя мы слегка изменим правила: ножа ты не получишь, зато фора твоя зависит от твоей жены. Пока она будет нас ублажать, у тебя есть время уйти подальше. А может быть у неё хватит сил продержаться до твоего выхода из лабиринта? Кто знает...

- А может отправим в лабиринт малышку? А Зигги отработает для неё фору? А, Зигги? Что скажешь?

И Зигги сказал. Я поняла только предлоги, но бароны восхитились. Вероятно, обнаружили смысл в той пригошне слов, которую мой муж швырнул им в ответ.

- Да ладно тебе, Зигги. Насчёт тебя, - это была неудачная шутка. Пусть твоя малышка думает. Может приказать прострелить тебе ногу? Чтобы она думала быстрее?

- Это нарушит закон свободы выбора, барон. И я буду вынужден принять меры.

Впервые звук шелестящего голоса барона Алека обрадовал. Впрочем, судя по его словам, особенно радоваться нечему. Барон Алек вмешается, если будет нарушен закон. А выбираться мы с мужем должны сами.

- Проклятье, барон Алек! Ты же улетел?!

- Перчатки забыл.

Мечтательная улыбка, ласковый взгляд на оторопевшего барона, разом утратившего бóльшую часть своей наглости, и скучающее презрение в шелестящем голосе. А я смотрю на мужа, и вижу абсолютно безразличное лицо. Никаких чувств, ни намёка. С таким лицом хорошо в карты играть. Пресловутая свобода выбора? Что мне делать?! Что?!! Я, конечно, выдержу этих подонков, если я всю ночь в руках мужа выдерживаю... Он меня выгонит потом, или убьёт, но получит крохотный шанс выжить. Барон Алек проследит, чтобы всё было по их дурацким законам. А, может, не дурацким. Просто я их не знаю. Эти идиоты не понимают с кем связались. Они ещё живы только потому, что я под прицелом... Я... Идиотка! О чём думаю?! Шанс выжить?!! А как мужчине жить, если каждый ублюдок будет тыкать пальцем, что его жена платила натурой выкуп за его жизнь!

Делаю шаг вперёд. Вижу ожидающие улыбки баронов, и нежную улыбку барона Алека, сопровождаемую ласковым взглядом. Таким взглядом барон во время прощального ужина смотрел на запечённую в пяти пряных травах дичь. И слова пришли сами:

- Вы явились в дом моего мужа как гости. И нарушили законы гостеприимства.

Шелестящий голос оборвал меня:

- Наши законы не нарушены, баронесса Воробышек.

- Пусть так. Захват замка, убийство стражников, законов не нарушает. А хозяева, могут убить гостей? Если гостям позволено убить хозяев?

- Не совсем так, баронесса. Жену барона убивать нельзя. Таков закон.

- А где подводный камень?

- К вдове барона это не относится. Ну и, разумеется, если жена барона примет решение добровольно выполнить требования захвативших замок, это тоже наших законов не нарушает.

- Понятно. Придётся вам удовлетвориться замком, бароны. Меня вы не получите. Я - жена барона Зигмунда.

- Барон Алек законы знает. Но мы их тоже знаем, малышка. Право сильного. Лучше ляг добровольно. Для тебя лучше.

- Право сильного, говоришь? Хорошее право. Самое древнее из всех. У него есть только один недостаток: его надо доказывать. Докажи мне своё право сильного, барон.

Я начинаю впадать в амок. Стараюсь сдержаться, но... Всё-таки надо сдержаться. Нельзя терять голову. Спокойно... Вдох, выдох... Спокойно... Вид прикрывшего глаза, и облизывающего губы барона Алека, подействовал как кувшин ледяной воды. Вот кому я никогда не осмелюсь предложить доказать мне своё право сильного...

- Нужна ты мне. Ты даже на женщину не похожа. Недоразумение. Кто хочет позабавиться с женой гостеприимного хозяина? Уступаю очередь.

Шестеро баронов с гадкими улыбочками шагнули ко мне. Ещё пара шагов, и они закроют обзор арбалетчикам. Но я не могу ждать, пока меня схватят. Счастье, что мы пошли провожать этих ублюдков после утренней пробежки по лабиринту. На мне комбез и берцы. И два метательных ножа в наручных ножнах, прикрытых рукавом. И боевой нож Кобры на поясе. Но я пока погожу его доставать. У этих придурков на поясах тоже ножи есть. Ножны стандартные, без секрета. Вот и ладушки. Где были, - у бабушки...

"Бей быстро, сильно, и не останавливайся". Так меня учил патриций, давший мне имя Воробышек. Я пляшу вокруг подонков, мельтешу у них перед глазами, не позволяя себя схватить. Они боятся оказаться рядом с Коброй. Правильно боятся, но мне это не облегчает танец со смертью. Двое уже выбыли навсегда. Первому я пробила глаз средним пальцем, достав до мозга, и, пока он падал, левой рукой вытащила его нож, броском снизу отправила на тот свет второго, его нож достать не удалось, но я не унываю. Прошло всего-то секунд пятнадцать.

Как говорил наш инструктор по Убо (убийство без оружия): "один человек всегда сильнее группы. Если только эта группа не натренирована для нейтрализации одного человека." Бароны, - не натренированы. Поэтому я заставляю их мешать друг другу, путаться в ногах, и в подходящий момент ломаю шею споткнувшемуся неудачнику. Очень удобно он падал, только руку протянуть, и дёрнуть. Сухой хруст на мгновенье остановил нападающих. Ну а мне для чего останавливаться? Я как раз ножичком разжилась, и тут же от него избавилась, бросив в одного из оставшихся баронов. Бью в глаз, благо расстояние позволяет. И осталось их двое. Плюс третий - вне игры. Ну это он так думает, наивный. Потому что Кобра уже не стоит на месте. Арбалетчики катастрофически опаздывают. А вот не надо отвлекаться на чужую драку!

Да... Хорошо быть мужчиной. Ткнул кулаком легонько, и противник в отключке. Я, наверное тоже могла бы не убивать... Но мне хотелось убить их. Поспешила... Так бы они отправились в лабиринт. К барону Алеку. Хватит с меня охоты. Хотя, меня не спросят. Устроила двум оставшимся подонкам болевой шок. Не до смерти, а чтобы прочувствовали. Этому нас тоже учили. Иногда достаточно продемонстрировать серьёзность намерений и способность причинить сильную боль.

Вопли корчащихся от боли баронов радуют мою душу. Барон Алек улыбается как ребёнок перед витриной с пирожными. Смотрю на мужа:

- Подходяще пляшешь, принцесса.

Скупая похвала, неожиданно смутила и обрадовала. Я заулыбалась. Наверное от пережитого стресса. Почему я думала не о собственном спасении, а о муже? Это ненормально. Может быть я схожу с ума? Если в Новом Вавилоне об этом узнают, - меня отправят на психологическую реабилитацию. Дорогая мамочка должна заботиться только о собственной безопасности. В первую, вторую, и прочую очередь! О собственной! Сохранить способность рожать здоровых детей! Смешно, но если бы я действовала так, как должна была действовать дорогая мамочка, вмешательства барона Алека не потребовалось. Мы бы успели справиться раньше. А я боялась (Я!!!), что Кобра не успеет увернуться от арбалетного болта...

Кобра шагнул к барону Алеку, и двинул ему кулаком в челюсть. Я ожидала, что барон отлетит. Но он только покачнулся и перехватил руку моего мужа, собравшегося ударить его ещё раз.

- Достаточно, Зигги. Я понимаю, что ты переволновался, поэтому прощу тебе этот удар.

Из ответа барона Зигмунда я опять поняла только предлоги. Барон Алек выразительно скривил окровавленные губы.

- Зигги, если ты вдруг запамятовал, здесь твоя жена.

- Кстати, да! Принцесса, о чём ты так долго раздумывала, выслушав предложение барона?

Пнул ногой в живот лежащего ничком барона, перевалившегося при этом на спину. Опять ласковая придурь в глазах. Злой. Стресс?

- Меня тоже бить будешь?

Посмотрел, стиснув зубы. Отвернулся, и пошёл в замок. На стенах чужие арбалетчики, в замке неизвестно что творится, а он пошёл туда один. Беспомощно смотрю на барона Алека. Барон, не обращая на меня внимания, жестом согнал арбалетчиков со стены.

- Этих связать. Самим - в казармы. Сдать оружие, ждать распоряжений.

- Господин барон Алек...

Чёрной кляксой взметнувшийся плащ. Задушенный хрип, бульканье, запах крови. Лихорадочные движения оставшихся арбалетчиков, связывающих баронов. Мелькнувшая слева тень, и ласковый взгляд изумрудных глаз, в глубине зрачков которых сытой змеёй ворочается туманная дымка. Длинные музыкальные пальцы в крови... Чуть дрогнувшие тонкие ноздри. Тихий шелест мёртвых листьев:

- Баронесса Воробышек...

Замираю, не дыша. Ужас ледяными волнами расходится от любезно улыбающегося барона Алека. И... Тишина. С трудом поднимаю глаза. Веки, кажется придавлены пудовыми гирями[8]. Барон, не двинувшись с места, с любопытством разглядывает меня. И, когда я уже готова была закричать, впав от страха в истерику, продолжил:

- Позволь мне проводить тебя в зáмок.

- Благодарю, барон Алек, но я не заблужусь. Зáмок прекрасно виден отсюда.

- Идёшь слева, на шаг позади меня.

Отвернулся от меня и пошёл к замку. И? Что толку разговаривать? Отправилась следом. Как служебная собака. Слева и на шаг позади барона. Впрочем, служебная собака идёт у левой ноги. А женщине такая привилегия недоступна. Муж зол. Ещё не хватало барона Алека разозлить для полного счастья. Чтобы уже наверняка...

Из дверей замка выходит Франц и бежит к нам. Что-то ещё случилось? Или меня выгоняют из дома?

- Господин барон Зигмунд просит господина барона Алека присоединиться к нему за столом.

Выпалил на одном дыхании, и, довольный собой, смотрит на остановившегося барона Алека. Барон милостиво кивнул Францу. А может, входной двери... У барона Алека не поймёшь.

- Проводи баронессу в её покои, Франц. Я сам найду дорогу.

Глава седьмая: ...трудности перевода...


Иду молча рядом с Францем. Коридоры, переходы, галереи, лестницы. Дорогу запоминать не хочу. Всё равно в одиночку мне здесь не ходить. А может быть и вообще не ходить. Сейчас барон Зигмунд передаст меня барону Алеку, и тот отправит меня в свой лабиринт. Сатх кормить. Или барон Зигмунд прикажет меня запереть. Не оправдала доверия. Стояла раздумывала над грязным предложением, вместо того чтобы гордо полоснуть себя по горлу...

Пришли в мои покои. Франц ушел, а я отправилась в душ. А то барон Алек уж очень заметно принюхивался. Даже глаза прикрыл. Это только мертвые не потеют. А я после пляски с баронами должна освежиться. Ни одной живой души. Ну и плевать. Приняла душ, наполнила ванну, брызнула туда цитрусового масла, и залегла, положив под голову свёрнутое полотенце. Главное, чтобы на голову никто не наступил. Ванна утоплена в пол. Лежу, дремлю.

Проснулась от звука истерических женских рыданий и строгого голоса Бланки.

- О чём ты думала, дурья твоя башка?! Ты понимаешь, что сделала?!

- Я-а-а-а... Я-а-а-а... Н-н-н-не з-з-з-н-на-а-а-ла... Я-а-а-а н-н-не х-х-х-хот-т-те-е-е-ла-а-а, г-г-г-гос-с-с-п-п-п-п...

Звук пощёчины, и затихающие всхлипы.

- Пришла в себя? Лотта, отвечай!

- Да... спасибо... госпожа Бланка. - Еле слышно, с паузами, но уже без истерического заикания.

- Сейчас мы пойдем к господину барону, и ты всё ему расскажешь. Не мотай головой, Лотта. Ты хочешь отвечать барону Алеку? Тогда мы никуда не идём. Ждём здесь. Вот умница. Барон Зигмунд никогда не обижал женщин. Даже на охоте. Сейчас Франек отправится просить для нас аудиенции. И молись, Лотта, крепко молись, чтобы господин барон принял нас наедине. Без барона Алека.

Что это было? - Вылезла из ванной, надеваю махровый халат, причёсываюсь. - Лотта... Голос знакомый... Шарлотта, ну конечно же! Разъясняется загадка отсутствия лучников? На предательницу Лотта не похожа. Старательная девушка. Недалёкая, - что есть, то есть. Но предать? Надо бы пойти послушать, только кто же меня пригласит? Барон злой... Барон Алек вообще... недобрый. Буду сидеть у себя.

Займусь рукоделием. Домашнее платье сделаю себе. Здесь такой агрегат стоит - мама не горюй! Модельеры от зависти удавятся! Символика, правда, непонятная, ну так меня никто и не торопит. Бланка показала основные символы. А судя по количеству разделов, при его помощи можно изготавливать всё: начиная с кружевных платочков и заканчивая шубами и сапогами. Для дорогих мамочек рукоделие заменяло антидепрессанты, и релаксанты. Так что представление я имею. Простеньким автоматом-ателье я тоже пользовалась. Ну и... Вперёд!

К полудню мне удалось-таки сваять что-то отдалённо похожее на домашнее платье. Даже узенькую кружевную тесьму по нижнему платью пустить в качестве оторочки. Надевать эту жуть я, конечно не стала. Если вдруг барону вздумается посетить меня в моём одиночестве, то спугнуть его платьем я не хочу. Зато я разобралась с бóльшей частью символов. И с образцами, и со смотровыми экранами... И с моделированием. Ну... Почти... Модельер из меня - аховый. Быстро перекусила, и вернулась в рабочую комнату. Надо мерки снимать. Страшно. Что-нибудь не то нажму, и останусь без головы.

Сняла с себя всё и встала на выдвинувшуюся платформу. Постояла, проделала несколько гимнастических упражнений, и несколько йогических асан. На экране - голографическое изображение. Набросила халат. Занялась созданием белья. Получилось! Получилось!!! А вот теперь можно и платьем озаботиться. Поскольку уже вторая половина дня, надо делать сразу вечернее. Высокий ворот, длинный рукав, юбка заметающая пол. Без вариантов. Вот с отделкой и дополнениями можно поэкспериментировать.

Результат оказался до неприличия похож на старинные гравюры, иллюстрирующие романы о рыцарских временах. Дамы щеголяли примерно такого же покроя одеждой. А вот с цветом меня переклинило. Некстати вспомнились окровавленные пальцы барона Алека, и вместо чёрного, тёмно-синего, или там тёмно-зелёного я сделала густо-клюквенное одеяние. Аксамитовое[9] верхнее платье с широкими рукавами длиной три четверти и юбкой длиной до пола сзади и чуть ниже колена спереди. Кайма по подолу и краям рукавов - златотканая. Под ним платье из плотного шёлка с выткаными веточками длиной до пола с длинными узкими рукавами и высоким воротом, доходящим до подбородка. Самое нижнее платье - белое из хлопкового волокна, с узкими рукавами три четверти и подолом длиной до щиколотки, и под ним - небелёная льняная короткая сорочка. Туфли сделать не успела. Прибежал Франц, потребовал немедленно идти к барону. Так и пошла - босиком в одних прозрачно-чёрных чулках и в парадном одеянии. Волосы тоже распущенные. Хорошо, хоть причесаться догадалась после ванной.

Пришли в кабинет барона. Франц постучал, открыл передо мною дверь, и закрыл её за моей спиной. Кобра сидит за столом, рассматривает меня с головы до ног, и с ног до головы. В одиночестве. Ни Бланки с Лоттой, ни барона Алека, не к ночи будь помянут, в кабинете не наблюдается. Молчу и я.

- Вроде бы ты была повыше, принцесса. Нне?

- Это мой настоящий рост. Не успела сделать туфли...

- Не стой на полу. Сядь в кресло. Что ты знаешь о наших обычаях?

- Ничего. Кроме тех, о которых утром рассказал барон Алек.

- Сегодня мы выдаём замуж одну из твоих горничных, принцесса. Будешь посажённой матерью.

- А кто будет посажённым отцом?

- Барон Алек.

- И барон Алек согласен?

- Да.

Я слушаю мужа, задаю ему вопросы, получаю рубленые ответы, и просто физически чувствую как между нами вырастает стена. Потому что я так и не ответила на его вопрос: о чём я так долго думала, получив грязное предложение от барона. А мне страшно отвечать на этот вопрос. И я молчу. И стена растёт, и становится монолитной.

- Вот всё, что я хотел тебе сказать, принцесса. Можешь идти. Франц ждёт за дверью.

Встаю и направляюсь к двери. И думаю, что всё к лучшему, Кобра больше не придёт ко мне ночью, не разбудит за час до рассвета, когда я только-только успела заснуть, не отправится со мной в лабиринт, ещё раз усложнив дорогу, я буду жить под его защитой и без него. А через почти пять месяцев сработает портал возврата. И моё испытание закончится. Меня перенесёт на Новый Вавилон из любого места, где бы я ни находилась. Всё очень хорошо складывается...

Поворачиваюсь у самой двери. Кобра на меня не смотрит, разглядывает какой-то рисунок на куске кожи.

- Я...

- Я занят, принцесса. Поговорим позже. Иди, делай себе туфли.

Спокойный доброжелательный голос. Он уже вышвырнул меня из своей жизни. Не уйду. Пусть орёт, пусть даже дерётся. Я тоже буду драться.

- Ты спрашивал о чём я так долго думала, получив от барона предложение заработать для тебя фору.

- Мне это уже не интересно, принцесса. Действительно не интересно. Ты можешь идти.

- Я уйду. После того как отвечу на твой вопрос. Я рассматривала мысль принять это предложение. Дать тебе крохотный шанс. Я не хочу... не хотела, чтобы тебя убили. Потом, когда до меня дошло, что своим согласием я сама тебя убью, я ответила барону так, как должна была ответить сразу. Вот. Теперь ты можешь меня выгнать, убить, или отдать на корм змеям барона Алека.

Поворачиваюсь и берусь за дверную ручку. Дверь вздрагивает и расцветает рукояткой ножа, пробившего обе створки. Кобра промахнулся?

Меня подхватывает стальным вихрем, отрывает от дверной ручки, в которую я машинально вцепилась, и я оказываюсь на руках у Кобры, присевшего на стол.

- Принцесса... Что за выступление?.. Что это за "выгнать, убить... отдать змеям Алека"?

- Я испугалась, что ты разочаровался во мне. Ты видел во мне принцессу. А я не принцесса, и не умею вести себя соответственно. И ты не придёшь ко мне, я уже не нужна тебе, такая...

- Женщины... Вы удивительные существа... Хорош плакать, принцесса. Всё нормально. Ты меня не можешь разочаровать. Иди, готовься к свадьбе. Я, действительно, очень занят. Иди, принцесса.

Встал на ноги, держа меня на руках, дошёл до дверей, вытащил из них свой нож, опустил меня на пол, шлёпнул по заду.

- Увидимся на свадьбе.

- А барон Алек, он... обязательно должен быть "посажённым отцом"?

- Обязательно.

Поцеловал меня в макушку и выставил за дверь. Вздохнула, повернулась к Францу.

- Возвращаемся, Франц.

Обратную дорогу я пролетела не заметив. Надо сделать головной убор. Или покрывало? Чтобы соответствовать образу? Вспомнила, что на некоторых гравюрах дамы были изображены в высоких колпаках с вуалью на остром кончике. Что-нибудь такое сотворить? При моём росте... Ладно, не будем изощряться. Ещё на Лотту надо посмотреть, в чём она собирается венчаться. Барон Алек не должен испытывать дискомфорт, ведя невесту к жениху... От него и так жутью веет. А уж если он разозлится... Не надо нам таких экспериментов! И туфли!.. Хорошо, что в замке полы с каким-то покрытием. Ноги не мёрзнут. А то бы уже чихала... Влетаю к себе. Меня уже ждут Бланка и Лотта.

- Господин барон сказал, что одна из моих горничных выходит замуж. И что я буду посажённой матерью. Бланка, мне нужны пояснения. Я не знаю традиций баронств. Что я должна делать? И кто невеста? Ты, Шарлотта? В чём ты пойдёшь венчаться? Имей в виду: посажённым отцом будет барон Алек, и господин барон должен вести к жениху красивую и нарядную невесту... Франц, подними её!

Франц, не шевелясь, вытаращился на меня, шевеля губами; а я задумалась: не слишком ли быстро говорю... Как Трандычиха (персонаж к/ф "Свадьба в Малиновке"). Не знаю, кто она такая, но её упоминал наш учитель истории, когда мы с девчонками начинали тараторить. Бланка обмахивается платком, беззвучно смеясь. Шарлотта в обмороке. Вероятно от счастья. Ага, сам барон Алек в посажённых отцах! Она свою свадьбу на смертном одре вспомнит!

Вынимаю цветы из вазы, выливаю воду на невесту. Времени мало, нечего разлёживаться! Шарлотта садится ошеломлённо тряся головой, и разбрызгивая воду. Франц успокаивающе гудит:

- Лотти, я же сказал, господин барон Зигмунд всегда держит слово! Сказал, - сделал! Ты вспомни, когда он объявил, что женится только на той, что сможет пройти лабиринт? Три года прошло, а он вспомнил, и женился на госпоже баронессе!

Где-то далеко-далеко послышался звон... Разбилось что-то хрупкое... И очень дорогое. А острые осколки впивались и впивались в меня. Как больно! Бланка встала на цыпочки и ударила Франца кулаком в лоб, заставив его перед этим нагнуть голову. Улыбаюсь. Дорогих мамочек учат не демонстрировать свои чувства окружающим. Потому что наши чувства не имеют значения.

- Шарлотта, свадебное платье! И туфли! Что ещё нужно, кроме фаты, Бланка? Букет невесты?

- У Лотты нет другой одежды, госпожа баронесса. Она работает в самом лучшем из своих платьев. Лотта честная девушка, и не получает подарков за услуги.

- Это понятно. Непонятно, где брать платье... Так, Франц, свободен! Шарлотта, идём одеваться.

Я не заплáчу! Не дождётесь! Пусть барон женился на мне по обещанию! Пусть! Мы всё равно женаты. И я не буду портить себе оставшиеся до возвращения дни. Их и так мало осталось. Уже меньше пяти месяцев...

Заставляю Шарлотту раздеться, и встать на платформу для снятия мерок. Она заартачилась было, но Бланка живо привела её в чувство. Так что гимнастические упражнения Лотта проделывала уже без возражений. Голографическая модель есть. Разрешила Лотте одеться. И задумалась над платьем. С бельём более-менее ясно: батистовая сорочка, нижнее платье из поплина, белые чулки. Спросила Бланку какого цвета должно быть платье невесты. Оказывается, - любого, кроме белого и синего. Белый, - цвет траура у простого люда, синий - у баронов.

Чулки надо делать жемчужно-серые. А сорочку и нижнее платье, - светло-голубыми. Декольте[10] невесте не положено. Да и не носят здесь приличные дамы декольтированные платья. Товар лицом показывают те, кто им торгует. Платье в пол, с высоким воротом, и длинными узкими рукавами скопировала со своего. Только сделала его ярко-голубым. А вот верхнее платье - из жемчужно-серых кружев. Как снег в сумерках. Вспомнила морозные узоры на стекле, получилось красиво.

Барону Алеку не будет стыдно за невесту. Покрывало - тончайшая вуаль. Из хлопка. Бланка вовремя вспомнила, что шёлк и бархат разрешены только баронам. Ну и баронессам, конечно же! Простому сословию - хлопок и лён. Иначе - казнь. Но серебряную оторочку я таки сделала на вуали. Это же покров невесты!

Туфли - светло-серые кожаные лодочки для Шарлотты. И густо-клюквенные аксамитовые для меня. Каблуки сделала семисантиметровые. Нечего ковылять на высоченных шпильках. Отправила Лотту и Бланку в будуар, одеваться и причёсываться. Сижу, думаю над головным убором для себя. Простоволосой не принято ходить. Я даже с комбезом надеваю берет. О! Кстати, да! Как говорит мой муж. Берет, - это то, что надо! Уселась опять перед пультом, и через десять минут у меня есть изумительный берет, лихо заломленный с одной стороны, и мягко свешивающийся с другой. Как у Рембрандта. Брошь нужна! Украшения нужны и для невесты. Надо, пожалуй, барона Алека тряхнуть. Посажённый отец должен свою лепту внести.

Не успели меня причесать, раздался стук в дверь. Бланка пошла открывать, потому что Шарлотта в полуобмороке, да и невеста всё-таки, а Розалинда и Амалия заняты моими волосами. Береты здесь не носят, и девчонки во главе с Бланкой, думают над моей причёской. Теоретически, можно завернуть волосы вокруг головы, перевивая их жемчугом. Проблема - в отсутствии жемчуга...

Зря я сетовала на отсутствие украшений! Теперь проблема - в отсутствии времени. А хочется сесть на пол, возле этого сундука, и вдумчиво перебирать всё, посматривая в зеркало... Такое изобилие - глаза разбегаются. Напоминаю себе о правиле тринадцати[11]. Потом вспоминаю изображения дам на старинных картинах, они-то правилами себя не обременяли. Точнее, - правила были другими. Подумала-подумала, и решила обойтись без излишеств. Уши у меня не проколоты, так что серьги отпадают. Верхнее платье отделано золотым шитьём, - можно ограничиться цепочкой, или бусами. Нашла гранатовые бусы, тёмно-красные, почти чёрные, подсвеченные пламенем изнутри. Бусины не гранёные, а овальные. Надела на шею, чтобы не было пустого пространства. И золотую брошь на берет в форме кленового листа. И хватит.

Шарлотту украсили жемчугом. Налобная повязка с височными подвесками, ожерелье-пелерина, широкие браслеты на запястья. Картинка! Пышные пшеничные волосы, огромные небесно-голубые глаза, розовые губы, рыжевато-каштановые брови и ресницы. Высокая, статная. Лебедь белая! И я рядом - воробышек. Поёжилась от нахлынувшего ужаса. Посажённый отец приближается. Получается, что барон Алек будет моим кумом[12]? Или я всё перепутала?

Выводим невесту из моих покоев. Барон как раз подплывает к дверям. Чёрный плащ трепещет крыльями тьмы, изумрудные глаза удивлённо раскрылись, туманная дымка в них свернулась в готовности атаковать. На губах - милостивая улыбка. Надеюсь, он не будет кусать Шарлотту. У неё и так с мозгами большие проблемы. Бланка рассказала, что случилось с лучниками:

Эта дурища, встречалась с одним из лучников барона. Всё прилично, - Лотта хорошая девушка, только безголовая. А Петер (так зовут жениха) никак не решался сделать ей предложение. Всё мямлил. И одна мудрая женщина в долине дала ей средство "усиливающее решительность". И посоветовала добавить его в отвар, который стражи пьют для бодрости. Счастье, что это оказалось сильнейшее снотворное. Могла и яду предложить. Но люди здесь ценятся. Для охоты. Мудрую женщину в долине не нашли. Но барон Алек обещал, что найдёт её. Так что ей недолго осталось бегать.

Когда Бланка с Лоттой и Францем (они, оказывается, брат и сестра) явились к барону Зигмунду, тот был в ярости. Но женщин Кобра, действительно не обижает. Так что баронской волей Шарлотта выходит замуж за Петера, и молодая семья отправляется жить в долину. Господин барон подарил им участок земли и дом с садом и хозяйственными постройками. Денег на обзаведение подбросил посажённый отец, - барон Алек. Жемчуг для Шарлотты - тоже его подарок. Барона Алека привлекли к свадьбе, чтобы он не вздумал наказывать Лотту за дурость. Ну и чтобы на молодую семью не наезжали. Хозяин замка Делон известен далеко за пределами гор.

Пришли в зáмковый храм. Барон Зигмунд вместе с женихом вошли с другой стороны. Слава Богу, мы не опоздали! Барон не любит ждать. Лучник в парадной форме. Мужчинам проще. Барон Алек протянул невесте руку, чтобы она оперлась на неё, и подвёл её к жениху. У Петера совершенно обалделый вид. Смотрит на Шарлотту и не узнаёт. Впрочем, глянув на барона Алека, быстро пришёл в себя, и взял невесту за руку.

- Спрашивать о желании не буду. Объявляю вас мужем и женой! Петер, можешь поцеловать свою супругу.

Ну? Я хочу сказать, что? И нафига мы столько готовились? Лотта и Петер стоят, взявшись за руки, преданно смотрят на барона. Барон выражает взглядом неудовольствие. Мною. Что я сделала не так? Тихий смех над ухом, ледяной ужас огладил меня от шеи до пяток:

- Похоже, Зигги ревнует, баронесса Воробышек... Позволь проводить тебя в пиршественный зал. Сегодня ты моя пара. Традиции...

У меня глубоко внутри зарождается нервный смех. Значит, меня даже близко видеть не хотят! Ладно. Традиции надо чтить. Протягиваю руку барону Алеку. Укусит, или нет?

Ограничился лёгким касанием губ. И повёл меня вслед за бароном и новобрачными в пиршественный зал. Сегодня здесь все свои. За вычетом дежурной смены. Оказывается в замке очень много народа. За дальними столами люди постоянно меняются. Кто-то садится закусить, кто-то бежит обслуживать баронов. Музыканты поют и играют, шуты кувыркаются, зáмковые девки, на этот раз в пристойной одежде, весело отплясывают с лучниками. Свадьба, - что тут скажешь... Новобрачные, в лёгком обалдении, сидят за баронским столом. Всё в соответствии с традициями.

Барон Алек ухаживает за мной, подкладывая мне деликатесы, и подливая минеральной воды. От выпивки я отказалась, а она здесь льётся рекой. Барон Зигмунд опорожняет кубок за кубком, не глядя в нашу сторону. Тосты становятся всё более солёными. Лотта уже сидит пунцовая. Барон Алек улыбается насмешливо и доброжелательно. Жуть!

Отправились провожать невесту. Я, как посажённая мать, барон Алек, как посажённый отец. Но он остался за дверями спальни. Мне, в принципе, тоже здесь делать нечего. Брачную сорочку я сразу отдала Бланке. Но традиции предполагают присутствие посажённой матери.

- А где настоящая?

- Госпожа баронесса?

Бланка отвлеклась от переодевания Шарлотты, которая всё бледнее и бледнее. Нервничает. Может быть в технической дефлорации больше смысла, чем кажется... Мне было незачем переживать. Ну это уже в прошлом.

- Настоящая мать Шарлотты? Где она?

- Погибла при нападении на караван. Точнее, умерла родами. Лотта и Франц родились во время боя. Бароны не разбрасываются людьми, тем более, что у одного из лучников родились мёртвые близнецы. Он увидел в этом знак судьбы, и принёс их домой. Жена его детей не приняла. И ушла в долину, оставив семью. А он заботился о детях сам, воспитывая их, как умел. Господин барон приказал выдавать ему пособие на их содержание, и помогать с уходом за младенцами. Так что Франц и Лотта дети зáмка.

Из коридора послышались мужские голоса. Это же как надо орать, чтобы было слышно через двойные двери! Похоже, мужчины, воздавая дóлжное содержимому баронских погребов, несколько увлеклись. Надо было научить Шарлотту предохраняться от пьяного зачатия. Я не подумала об этом, а следовало бы! Вряд ли Петер владеет дыхательными техниками, освобождающими кровь от ядов.

Явственно потянуло жутью. Шелестящий голос барона Алека из за дверей не слышен, но мужчины затихли. Он что? Всё это время ждал за дверями спальни? Это традиция? Или что? Растерянно смотрю на Бланку, получаю в ответ такой же растерянный взгляд. Не традиция. А вдруг он разозлился? Вежливый стук в дверь. Бланка открыла. Барон Алек отступил от двери и кивнул бледному и совершенно трезвому (как такое может быть?!) Петеру. Оставили новобрачных наедине.

Заметно пьяный барон Зигмунд тяжело смотрит на барона Алека, отвечающего ему удивлённо-насмешливым взглядом. Не нравятся мне эти игры. Но влезать между двух баронов, один из которых пьян, - неее, это не для меня!

Барон Алек, считая, по-видимому, так же, не поворачиваясь к нам говорит:

- Бланка, проводи госпожу баронессу в её покои.

Смотрим с Бланкой на нашего господина. Засопев злобным носорогом, он всё же кивает нам в знак согласия. Поворачивается и идёт, покачиваясь, впереди нас. Барон Алек неслышной тенью скользит за нами. Почётный эскорт. Так и движемся с Бланкой между двух баронов. Амалия и Линда (имя Розалинда меня вгоняет в ступор. И не только меня, потому что все зовут её Линда) ускользнули в боковой коридор. Бланка тоже была бы рада ускользнуть, но её никто не отпускал. Так и шли до моих дверей. Барон Алек растворился в темноте... Но не ушёл. Отпустила Бланку, сказав, что сама управлюсь. Бланка убежала. Наверное зáмок ещё будет праздновать свадьбу. Бароны ушли, можно веселиться.

- Ты останешься у меня? Зигмунд?

- Я пьяный. А в твою постель, принцесса, пьяным не приходят.

- Ты мог бы протрезвиться...

- А я не хочу! Понятно?!

- Чего же непонятного. Ты женился на мне по обещанию, высказанному перед всеми. Ты обещал жениться на женщине, которая сможет пройти лабиринт. Не твоя вина в том, что я непривлекательна...

На глаза наворачиваются слёзы, я их смаргиваю, стараясь не разрыдаться. Барон, покачиваясь, смотрит на меня с минуту. Потом говорит:

- Д-дура!!!

И выходит хлопнув дверью так, что она треснула по всей длине. И что? Как это понимать? Но на душе, как ни странно, становится легче. Барон Алек исчез, уйдя следом за мужем. Он меня охранял? Ну да, мы теперь близкие, хотя и не родные. Заложила засовом дверь в прихожую, и отправилась спать.

Глава восьмая: ...и снова непонятки...


Проснулась, по обретённой привычке, за час до рассвета. На автомате вскочила, побежала в душ и одеваться. Зашнуровывая берцы задумалась: бежать в лабиринт? Одной? Или барон...

- Принцесса, подъём!

И незачем так орать. Мои покои отделяет от коридора всего одна дверь. Остатки второй жалко висят на одной петле. Так что я прекрасно слышу. Выскакиваю в коридор. Барон, как обычно, недоволен моим копанием. Трезвый, слава Богу!

- Шевелись, Воробышек!

- И тебе доброго утра, муж мой.

О вчерашнем не заговариваем, бежим к лабиринту. Сегодня барон выбрал укороченную дорогу. Но сложную. Один из участков пришлось преодолевать ползком. Всё время себя уговаривала, что барон крупнее меня, и если он протискивается в эту трещину, то и я пролезу. Уффф... Вышли на свежий воздух. Побежали на площадку. А на площадке нас дожидается барон Алек. Красивый, как картинка на коробке шоколадных конфет. И мы, - все в пыли, потные, как мыши под метлой.

- Баронесса Воробышек... - Изящный поклон. - Зигги, друг мой, хотел просить тебя о спарринге. Но вижу, что это не совсем удобно.

- Отчего же... Если ты подождёшь несколько минут. Можешь пока размяться.

И начал меня гонять по площадке для боя без оружия. Чувствую себя новобранцем. Как бы не пришло моему супругу в голову заняться со мной строевой подготовкой... Пятнадцать минут. Хорошо, что боем без оружия с дорогими мамочками усиленно занимались. Так что членовредительства всё ещё удаётся счастливо избегать. А что за спарринг желает барон Алек?

Они сошли с ума. Оба-два. Разве можно тренироваться фламбергами[13]? Тренировочный бой? Боевым двуручником? Сижу на ограде, наблюдаю. Барон Зигмунд смотрится с двуручником очень органично. А барон Алек... Такое ощущение, что он не толще меча. Вот только фламберг в его руках порхает бабочкой. Красиво. И страшно. Если не рассчитает удара... Таким клинком можно развалить пополам латника в лёгком доспехе. А бароны бездоспешные. Потихоньку собирается народ. Лучники и ратники, слегка помятые, видимо всю ночь гудели, отмечая свадьбу. Все тихо смотрят на тренировку баронов. А я думаю: какой же силой обладает барон Алек, если мой муж уже заметно устал, а ему "хоть бы хны". С приятной улыбкой продолжает наносить колющие и рубящие удары. Барон Зигмунд успевает их отбивать. Пока успевает. Атаковать у него уже не получается. И что же дальше?

Бароны синхронно делают шаг назад. Упирают мечи в землю, придерживая их левой рукой, прижимают к груди сжатую в кулак правую, и склоняют головы в ритуальном поклоне. Тренировка, по-видимому, окончена. Зигги дышит хрипло, потом "включает" контроль дыхания, и идёт к ведру, которое притащил от колодца один из лучников. Сдирает с себя рубашку, и обливается ледяной водой, рыча, как медведь. Барон Алек, насмешливо улыбаясь, говорит:

- Пить надо меньше, Зигги. Я мог четырежды убить тебя.

- Трижды, Алек.

- Пусть трижды. Тебе бы и одного раза хватило.

Бароны расхохотались и покинули площадку, оставив мечи оруженосцам. Проходя мимо, барон Зигмунд сдёрнул меня с ограды, посадил на плечо, и так вошёл в замок. Пронёс меня по коридорам до свежезамененной двери в мои покои, и только там снял с плеча. Барон Алек пропал по дороге, растворившись в одном из боковых коридоров. А я всю дорогу радовалась высоте зáмковых потолков.

- Чисти свои перышки, принцесса. После завтрака отправляемся в долину. Надо ввести во владение молодую семью.

- Можно я спрошу тебя, Зигмунд?

Положил мне руку на плечо, развернул в сторону двери, открыл её, и шлепком по заду придал мне ускорение. Всё молча. А я хотела про долину спросить. Не понимаю, откуда она взялась. Мы влезали на гору - сплошные горные пики, с цепью зáмков. И ни одной мало-мальски приличной долины. Ладно, поскольку мы туда сегодня отправимся, там я всё и узнаю.

Быстро привожу себя в порядок, одеваюсь в дорожный костюм: длинная юбка-годе[14], жакет, блузка с воротником-стоечкой. Небольшая брошь в виде веточки с бриллиантами росы на листьях, - на лацкан жакета. Волосы заплела во французскую косу[15]. И шляпу типа ковбойской на голову. Зашнуровала высокие ботинки на каблучке. Задумалась, в чём ходят в долине. Потом, не мудрствуя лукаво, сделала для Лотты три широких верхних юбки: шерстяную, полотняную и плотного шёлка, двенадцать сорочек, шесть пышных нижних юбок с оборками, отделанными кружевной каймой, шесть блузок плотного шёлка, и двенадцать полотняных. Цветастую шерстяную шаль, полотняные платки, и огромную шаль-плед из пуха. Чулочки-носочки-панталончики - по две дюжины[16]. Рукавички пуховые, и перчатки шерстяные. Сапожки зимние на меху без каблучка, высокие ботинки на шнуровке, летние туфельки, и домашние лёгкие туфли. Наверняка половину необходимого забыла, но хотя бы что-то на первое время будет у девочки. Бланка потом скажет, что ещё нужно. Ага, и кофры[17], чтобы всё это тащить. Или рюкзаки?.. Задумавшись, открываю дверь, которую уже собирается высаживать нетерпеливый супруг.

- Как ты думаешь, Зигги, что я забыла?

Муж посмотрел на меня, шевеля губами. До десяти, что ли, считает? Потом, как обычно, заорал:

- Амалия!!!

Откуда появилась Амалия, я так и не поняла. Только что мои покои были пусты... Благонравно сложив на фартуке руки, горничная преданным взглядом смотрит на господина барона.

- Барахло упаковать. Отдать Францу для отправки. Выполнять!

Ужас! Замок медленно, но верно, превращается в казарму... Скоро будем строем ходить.

Перебираю эти мысли, пока меня волоком тащат в малую столовую. Ну да... Голодный барон Зигмунд, - зрелище не для слабонервных. Надеюсь, что барон Алек не успел проголодаться. Страшно подумать, чем он питается. При воспоминании о бароне заныла кисть руки, прокушенная при первой встрече с ним, когда он так любезно пригласил меня на охоту.

Барон Алек появился в столовой одновременно с нами. Малая столовая, невелика лишь сравнительно с пиршественным залом. Впрочем, это же зáмок. Наверное, так и должно быть. Ах нет! Ещё одно отличие: стол круглый. Впрочем, все рыцари короля Артура за ним свободно разместились бы. И локтями друг друга не задевали. Сидим, завтракаем. Я ем овсяную кашу с орехами, изюмом, и мёдом. Бароны консервативно вкушают мясо с кровью, запивая красным вином. Я пью чай.

- Алек, ты прогуляешься с нами в долину?

Барон, почему-то, посмотрел на меня, потом сказал:

- Если ты приглашаешь, Зигги...

- Будь гостем в моей долине, Алек.

Разговор баронов похож на павану[18], а я не понимаю церемониальных танцев. Причём, Кобра говорит серьёзно, а в голосе барона Алека проскальзывают весёлые нотки. Неявно, но заметно. И я так и не поняла, почему, после провалившейся попытки переворота, Кобра ударил барона Алека...

Сразу после завтрака, отправились на площадку для ройхов. Опять в корзину? Нет, Зигги взял меня на седло. Петер усадил перед собой Лотту, а барахло Франц уложил в корзины. Барон Алек летит налегке. Прибежала запыхавшаяся Бланка, вручила молодым огромный свёрток с чем-то сдобным. Ройхи заволновались. Зрелище - жуткое. Машинально прижалась к мужниной груди. А что? Она широкая! Меня огладило пушистой лапкой ужаса. Негодующе посмотрела на смеющегося барона Алека. Что-то изменилось после свадьбы в отношении барона Алека ко мне. Ушёл холод высокомерия? Возможно... А может быть, я просто привыкла.

Когда ройхи, перед тем как взлететь, захлопали крыльями, захотелось, взяв пример с Лотты, уткнуться в грудь мужа. Но я заставила себя сидеть прямо. Ну, может, чуть-чуть сильнее прижалась к Зигги. И мы взлетели!!! Это потрясающе!!! Ройх успокаивающе воркует, а я ору во весь голос от восторга. Зигги смеётся... Ройхи покружили над горами, давая возможность налюбоваться освещёнными солнцем неприступными склонами, потом поднялись высоко-высоко. А внизу, под нами, мир разделился надвое. На второй половине - небо приняло другой оттенок. Ройхи начали снижение на землю, находящуюся под другим небом. Это и есть долина?

Как оказалось, не совсем. Это ещё предгорья. А долина - она дальше. Но эта местность - под другим небом. То есть она в другом мире. На другой планете? Не стала спрашивать. Добраться сюда можно только на ройхах. Они могут пролететь через границу между мирами. Есть у них такая способность, которую местные называют магией. А я, зная о существовании порталов, и что магия - это сказки, думаю, что ройхи каким-то образом, в полёте, открывают портал между мирами...

Прилетели в долину. Приземлились на центральной площади большого посёлка. Появление барона Алека вогнало всех в ступор... На пару секунд. А потом взвихрился воздух, и ни души на улицах не осталось. А говорите - магия... Стимул должен быть хороший! Зигги заревел изюбрем[19], требуя пред свои светлые очи, старосту. К нему бочком по-крабьи приблизился осанистый дядька. Манера передвижения настолько не соответствует внешности, что я не выдержала, уткнулась-таки в грудь мужа, и расхохоталась со слезами и завываниями.

- Госпожа баронесса первый раз летела на ройхе. - извиняющимся голосом произнёс Кобра.

- Так это... Значит, барон наш Роже, женился, сталбыть?

- Барон Роже умер и забыт. Теперь у вас барон Зигмунд. - Милостиво объяснил барон Алек.

- Многая лета барону Зигмунду!!!

Дальше всё пошло как по-писаному: ройхи улетели охотиться, староста повёл нас показывать участок и дом. Не понимаю только, - почему он всё время на меня поглядывает. Ну не красавица я, в отличие от Лотты, так что же теперь? Участок с домом молодым понравился. Сад тоже хорош. Сорвала яблоко, обтёрла его руками, и только приготовилась съесть, - Зигги отобрал.

- Отравишься, принцесса.

- А почему они тогда в саду растут?

- Ты не понимаешь: это яблоки. Поэтому и растут в саду. Но в долине, если ты берёшь еду без разрешения хозяина, - готовься к смерти. Пусть Лотта предложит тебе плоды своего сада. Тогда можешь есть.

- Что-то мне уже не хочется...

Барон Алек рассмеялся шелестящим смехом, распугав всю живность в округе. Бледная Лотта храбро улыбается, благодарит барона Зигмунда за щедрость, и гостеприимно предлагает нам угощаться всем, что понравится.

Пока бароны гуляли с Петером по окрестностям, мы разобрали приданое Лотты. И выяснилось, что я забыла элементарную вещь: простолюдинки не носят шёлк. Под страхом смертной казни не носят! Лотта расстроилась. Я тоже. Вернувшиеся мужчины заметили изменение настроения далеко не сразу. Барон, потребовав перо и пергамент, писáл разрешение для Петера охотиться в баронских лесах, для пропитания семьи. Барон Алек, внимательно посмотрев на нас с Шарлоттой, сказал нам:

- Барон Зигмунд не любит писáть. Не упускайте такой случай.

Пока Шарлотта хлопает своими глазищами, я задаю вопрос:

- Барон Алек, закон, запрешающий шёлковую одежду для простого сословия обязателен в долине? Для Шарлотты? Ведь она теперь, - жена землевладельца?

Бароны расхохотались.

- Землевладельца... Принцесса, ты меня уморишь, всё-таки!

Потом Кобра посерьёзнел и сказал:

- Здесь, в долине, все законы и правила обязательны к исполнению, принцесса. Долина сама следит, чтобы они исполнялись. Поэтому я и занимаюсь писаниной, чтобы Петер мог временами подстрелить оленя, или пару куропаток...

- А рыбу? Или здесь нет таких водоёмов?

- Пиши, Зигги. На листе места хватит. И напиши, что по личной просьбе баронессы, ты даруешь Шарлотте право в праздники надевать шёлковую одежду. Я засвидетельствую.

С благодарностью смотрю на беспрецедентно доброго барона Алека. Может он отравился? Дымные змеи в зрачках изумрудных глаз оживились и начали расти. Съест сейчас? Или чуть позже? Есть, действительно, хочется. Пироги надо молодым оставить. Им не до готовки пока... Они наедине хотят побыть...

- В таком большом посёлке должен быть трактир...

- Баронесса Воробышек могла его даже заметить. На площади...

Волны ужаса окутывают меня, сбивая дыхание. Барон Алек изволят питаться? Мною?

- Алек...

- Ты пригласил меня, Зигги. Сам пригласил.

Хлопаю глазами не хуже Лотты: это что значит?.. За это время Кобра закончил писáть, расписался, и поставил оттиск баронского перстня.

- Подписывай, Алек. Твоя очередь.

Барон внимательно прочитал грамоту, и заверил её подписью и оттиском своего перстня.

Выслушав все излияния благодарности, мы отправились в трактир. Пообедали вполне прилично: баронам - мясо, мне - рыбку. Готовят здесь вкусно. Или долина и за этим следит? Бароны сидят за вином, и никуда не собираются. Отправилась выпить чаю в кондитерском зале, отделённом от обеденного стеной с прорезанной в ней широкой аркой. Не торопясь выпила чашечку чаю, попробовала местные пирожные - крохотные, тающие во рту. Заказала ещё чаю с пирожными... Обопьюсь и лопну, пока мужчины будут вином наливаться.

А в обеденном зале послышалась музыка. И песня. Женщина поёт. И красиво поёт, между прочим. Каблучки стучат... Она ещё и танцует? Встала, отправилась смотреть. Расстроилась. Знойная красавица лет двадцати двух - младше меня! - танцует вокруг баронов, не отрывая зовущих чёрных глаз от моего мужа! По нашей классификации - линия мю. Истинная богиня плодородия: крутобёдрая, тонкостанная, пышногрудая. Миндалевидные чёрные глаза, похожи на сливы. Иссиня-чёрные густые волосы крупными кольцами спускаются по спине и плечам... Тонкие пальцы бьют в бубен. Изгибается в танце, демонстрируя изобильные достоинства. Не заметила, как в моих пальцах оказался метательный нож. Прикосновение холодного металла отрезвило... Староста поэтому на меня смотрел с таким удивлением? Конечно! Нас даже сравнивать смешно!

Танец закончен. Красотка пошла с перевёрнутым бубном собирать подношения. Я, задыхаясь, смотрю, как она приближается к баронскому столу. Почтительно кланяется барону Алеку, швырнувшему в бубен золотую монету, и подходит к Зигги! Вплотную подходит! Мой муж также кладёт в бубен золотую монету. Красавица не отходит, требовательно, с вызовом и мольбой смотрит на барона. Мой муж кладёт в бубен ещё две монеты и отстраняется от танцовщицы. Слава Богу! Но женщина упорствует:

- И это всё, Зигги?

- Тебе мало?

- Что мне деньги?! Я хочу получить то, что будет только моим...

- Возьми деньги, Лола. Бóльшего ты от меня не получишь.

- Всё прошло, Зигги?

- Всё прошло, Лола.

Женщина, всхлипнув, ярким вихрем промчалась к выходу. Хлопнула дверь. Я сделала вдох. Оказывается, всё время, пока они говорили, я не дышала... Ужас лёгкой дымкой окутывает меня, слегка касаясь кожи, пробуя... Начинаю злиться. А барону Алеку весело. Подмигивает мне... Зигги оборачивается... Мне, наверное, должно быть стыдно. Но я же не подглядывала? Я просто стояла в арочном проёме, наблюдая как за моим мужем увивается знойная красотка. Они были близки, - к гадалке не ходи! Опять начинаю задыхаться. Что со мной? Я ревную? Нас учили абстрагироваться от чувств. Дорогая мамочка не должна испытывать чувства к отцам своих детей. И к детям тоже. Наверное, со мной что-то не в порядке...

Кобра быстро встал из за стола, и подхватил меня за локти. Захотелось вырываться, кричать и плакать! Напоминаю себе, что с Коброй мы знакомы всего несколько дней, и у меня нет никакого права на его прошлую жизнь. Ему лет тридцать, и конечно, у него были женщины. Может, и дети где-нибудь есть... И вообще: портал сработает, и меня перенесёт на Новый Вавилон... Хочется рыдать.

- Принцесса... Устала? Скоро вернёмся. Ройхи закончат охоту, и мы улетим.

И я решилась:

- Нам надо поговорить, Зигмунд. Это важно.

- Надо, - значит, поговорим. Когда вернёмся.

Поймала взгляд барона Алека. Изучающий... Отстранённый... Дымка ужаса вокруг меня сгущается до степени тугозатянутого корсета. Трудно дышать. Высвобождаюсь из рук мужа и подхожу к столу, за которым всё ещё сидит господин барон. Пока иду, постоянно твержу себе, что барон Алек - гость Зигги.

- Барон Алек...

Улыбки: моя почтительная, и барона - вежливая. Кобра ждёт, продолжения, готовый меня остановить прежде, чем я нарушу закон гостеприимства. Но мы молчим. Дымные змеи в зрачках барона извиваются, нежась под моим взглядом, а я не могу подобрать слов, чтобы попросить его дать мне возможность дышать. Ситуация медленно движется к грани приличий... И барон, обласкав меня взглядом, приподнимает ладони, соглашаясь на мою безмолвную просьбу, и убирает от меня свою ауру. Вздох облегчения с моей стороны... И клёкот ройхов с улицы. Налопались? Поохотились, в смысле?

Ледяной ужас, окутывающий барона Алека, отправился наружу. Зигги как-то хищно подобрался. Не наши ройхи? Барон Алек втянул щупальца своей ауры и успокаивающе кивнул моему мужу. А в дверях воздвиглась гора. Матёрый человечище! Точнее, - барон. Но мой муж рядом с ним выглядит щуплым, а барон Алек - вообще мальчишкой. Голосом барона можно разгонять медведей. Или забивать сваи...

- Услышал от барона Казимежа, - не поверил. Зося мне не простит, если я не привезу вас на обед.

- Баронесса София, - это серьёзно.

- Алек, когда женишься, тогда поймёшь насколько это серьёзно.

- Я не спешу, барон Витольд.

Бароны обмениваются шутками. А я стою улыбаюсь всем и никому, и жду, когда мне представят барона Витольда. Или меня должны ему представить? Какие законы регламентируют знакомство? Одно радует, объяснение откладывается. Потому что мы все отправимся в замок господина барона Витольда, где нас ожидает баронесса София с обедом.

Наши ройхи вернулись после охоты. За это время барон Витольд уговорил пару чарок крепкого вина, и развеселился. Зигги ограничился одной чаркой. Барон Алек выпил две, как воду, чем вызвал уважение барона Витольда.

Ройхи опять захлопали крыльями, и взмыли в воздух. Высоко-высоко... Это такой восторг, словами не передать. Долина осталась в своём мире, а мы перелетели в баронства. И приземлились на площадке для ройхов в замке барона Витольда. Муж снял меня с птицы, подал руку, чтобы я могла опереться, и мы пошли к замку, где нас встречала баронесса Зося. То есть, София. Баронесса, улыбаясь говорила обязательные фразы, а в глазах её не было тепла. Для меня не было. Она смотрела на "дорогую мамочку". Такие взгляды я ловила всю свою взрослую жизнь. А так ли невероятно предположение, что госпожа баронесса из Нового Вавилона? Надежда начала прорастать во мне, пуская ростки... Если Софии удалось остаться в этом мире, то, может быть, это удастся и мне?

Глава девятая: ...разговоры...


Остаться наедине с баронессой удалось только после того, как нас разместили в гостевых комнатах, и барон Витольд повёл баронов показывать свою псарню. Оказывается, бароны охотятся не только внутри горы, и не только на людей. Не знала, как начать разговор... Но баронесса не стала ждать:

- Приветствую дающую миру жизнь. Неожиданная встреча.

- Как тебе удалось остаться в этом мире, баронесса София?

- Я из патрициев. Можешь обращаться стандартно.

- Благородная София желает услышать вопрос повторно? Или соблаговолит ответить?

- Никто не представляет такой ценности, как дающая миру жизнь. Поэтому всем прочим дают координаты портала, который работает в течение месяца после контрольного срока. Дающим миру жизнь предоставляют индивидуальный портал, который сработает если опасность для жизни окажется реальной. Тяжёлая рана, сильное истощение... Ты хочешь здесь остаться? Не получится!

- А как здесь оказалась благородная София?

- Меня выбросило в предгорья. А мой Витольд охотился. Вот так мы и встретились. И с тех пор не расстаёмся.

Никогда не думала, что услышу, как патрицианка говорит о муже "мой". И с какой любовью и гордостью это прозвучало!.. Попробовала мысленно сказать "мой Зигги" - нет... Я так не умею. С учётом того, что меня вернут на Новый Вавилон, - это и к лучшему... Опять начала задыхаться.

- А ты действительно хочешь остаться... Никогда бы не подумала... Твой муж знает, что ты здесь ненадолго?

- Нет. Я всё никак не могу подобрать слов. Совсем было решилась поговорить с ним сегодня, как появился барон Витольд.

- А барон Алек? Он каким боком с вами?

- Зигги пригласил его быть гостем в долине.

- Что, вот прямо так и сказал? Будь гостем в моей долине?

Баронесса Зофия весело удивилась. Что в этом смешного, непонятно.

- Вы собирались заночевать в долине?

- Нет. Мы ждали возвращения ройхов, чтобы вернуться в замок. А при чём здесь ночёвка?

Жена барона Витольда с неопределённой усмешкой смотрит на меня. Потом объясняет:

- А при том, что согласно законам гостеприимства, ты, баронесса Воробышек, делила бы ложе с бароном Алеком. Не знаю, что на уме у Зигги... Кстати, что это за имя такое: Воробышек?

- Нормальное имя. Меня так назвал патриций Флавий.

- Ты родила ребёнка легату?

- Да.

Зычный голос барона Витольда прервал нашу с баронессой Зосей беседу. Пошли встречать баронов. У меня в голове со скрежетом проворачивается фраза баронессы: "согласно законам гостеприимства, ты, баронесса Воробышек, делила бы ложе с бароном Алеком". Становится понятным взгляд, брошенный на меня бароном, получившим приглашение от Зигги. И его ответ на попытку Зигги остановить его в доме Шарлотты: "ты пригласил меня, Зигги". Но мне абсолютно непонятно: почему мой муж это сделал?! Я ему надоела? И он решил передать меня барону Алеку? Так ведь можно было сделать проще! Начинаю булькать от возмущения, как кипящий чайник. Но! Не ко времени... Придётся подождать...

Подумать только! Я думала, что у барона Зигмунда "широко гуляют"... Я ничего не видела в жизни! Баронесса Зося посмеивается, - она привыкла за столько лет. Барон Алек... Ну тут отдельный разговор. Стараюсь держаться подальше. Мне стыдно на него смотреть. При мысли о том, что барон предполагал, что я знаю обычаи... что Зигги просветил меня... Нет, не буду смотреть на барона!..

А вечером барон Алек спросил меня, почему мы с баронессой Софией разговариваем так, как будто давно знакомы. И воцарилась тишина. Ждал ответа барон Витольд, ждал Зигги, волны ужаса легонечко оглаживали пространство вокруг меня, не касаясь кожи... Мы с баронессой растерянно смотрели друг на друга... Я не знала, что сказать. Не знала, как баронесса объяснила своё появление в предгорьях. Нагишом, с одним плетёным колечком на пальце... Барон Витольд, устав ждать, сказал:

- Моя жена из другого мира. Не из долин.

Теперь Зигги смотрит только на меня. И звереет. Медленно, но верно. А я кидаюсь головой в омут:

- Мы из одного мира. Благородная София и я.

- Так ли это, баронесса Воробышек?

Мягкий, ласковый голос. Барон Алек говорит, как с несмышлёным ребёнком, цепляющимся за свой вымысел. А Зигги молчит. Улыбаясь разглядывает меня, как в первый день знакомства.

- Не дави на неё, барон Алек! Мы из одного мира. Даже общий знакомый имеется.

Захлопала глазами на баронессу. Получила пояснение:

- Легат Флавий мой двоюродный брат.

Значит, баронесса София из первых семейств Нового Вавилона. Повезло барону Витольду.

Не о том думаю... Зигги сейчас сорвётся. Зря баронесса упомянула родственника. Барон Алек, приятно улыбнулся. Дымные змеи в изумрудных глазах начали танец: сворачиваясь кольцами, свиваясь и распрямляясь... Ужас мягко прихлынул ко мне. Укутывая, как пледом. Да что же это такое! А кто-нибудь видит, ощущает это? Дымные змеи насмешливо покачали головами.

- Всё это, конечно, очень занимательно, баронесса София. Но вы не производите впечатления землячек. Аура другая. Есть определённые признаки, по которым всегда можно выделить "одномирцев". Так вот у вас - эти признаки отсутствуют. Баронессе Воробышку никто не угрожает. Тебе не надо лгать, чтобы защитить её.

- Да как ты смеешь?! Я не лгу!

Улыбка барона становится мечтательной. Пытаюсь сгладить ситуацию:

- Мои предки прибыли в тот мир на две тысячи лет позже, чем предки благородной Софии. За две тысячи лет люди изменили планету, сделав её пригодной для жизни. Так что: мы из одного мира, но аура у нас разная.

И снова на меня смотрит патрицианка. Гостеприимная баронесса Зося уступила место благородной Софии, которая отдаст за меня жизнь, но при жизни смешает меня с грязью. Барон Алек, медленно облизнувшись, улыбнулся:

- Правду ты сказала, баронесса Воробышек. Кстати, а имя у тебя имеется?

Молчу. Как унизительно... На глазах вскипают слёзы. Благородная София улыбается Зигги и говорит:

- А у чистокровных нет имени. У них есть реестровый номер.

Повернувшись ко мне, спрашивает у меня:

- Я ведь не ошибаюсь, чистокровная? Или за эти годы внесли изменения в законодательство?

Во рту пересохло, голоса не было. Я покачала головой. Ужас ледяными когтями впился в позвоночник, обдирая кожу до костей, приводя в чувство... И я, взмахом ресниц стряхнув с глаз слёзы, смогла ответить:

- Изменений, касающихся чистокровных, в законодательство Нового Вавилона за последние годы внесено не было, благородная София. У меня есть реестровый номер, и нет имени.

Барон Витольд встал из кресла, в котором сидел, подошёл ко мне, опустился на колено, и склонил голову:

- Прости меня, баронесса Воробышек. Ты наша гостья... Моя жена... Мне стыдно.

Я испугалась, не зная, что сказать. В смятении, смотрю на баронов, краем глаза видя, как баронесса встаёт и направляется к выходу из зала.

- Не надо просить прощения, барон Витольд. Баронесса София вспомнила традиции нашего мира. Я не обиделась. На правду не обижаются.

И тут от двери прозвучало:

- Основной традицией нашего мира является забота о чистокровных. Наслаждайся семейной жизнью, барон Зигмунд. Пока твоя жена не отправилась обратно. В тот мир, откуда явилась. Сколько тебе ещё здесь быть, чистокровная?

- Меньше пяти месяцев, благородная София.

За что она так со мной? Я же ничего ей не сделала! Оскорбилась на то, что барон Витольд решил принести мне извинения? Или ревнует к двоюродному брату? Никто ничего об их отношениях не говорил. Такие вещи, обычно, на слуху. А я вообще не знала, что у патриция Флавия есть двоюродная сестра. Я прожила с ним полтора года в его поместье. Три месяца до зачатия, девять - до родов, и полгода кормила сына, которого родила патрицию. И видела я легата только ночами до зачатия, и вечерами - после. Он приходил ко мне, расспрашивал, как прошёл день, не надо ли мне чего-нибудь. Приносил цветущую ветку, ставил её в вазу. Сидел полчаса, потом уходил не оглядываясь. Вышел проводить меня к флаеру, преподнёс подарок. И всё.

Опять не о том думаю. Надо думать, как выжить. Барон Зигмунд опять в улыбку ласковую придурь напустил. Вошёл в образ "бешеного Зигги"... Барон Витольд расстроен, а барон Алек, - улыбается мечтательно. Страшно подумать, о чём может мечтать владетель замка Делон. Мой муж очень плавно поднялся из кресла и протянул мне руку.

- Пойдём, принцесса. Поздно уже.

Опираясь на руку мужа выхожу из зала, пожелав доброй ночи баронам, оставшимся в креслах. Всю ночь будут пить? Хорошо им! А мне шею свернут, как курёнку... А, может, и что похлеще придумает супруг мой. Прошли в наши комнаты. Барон закрыл двери. Теперь никто не услышит...

- Иди к себе.

- К себе?

- Иди в свою комнату. Быстро.

Смотрю на мужа: на подёргивающееся лицо, испарину над верхней губой, глаза, затягивающиеся пеленой бешенства; и чувствую, что мои кости превращаются в желе. Подумать только! Я боялась барона Алека, и совершенно не опасалась Кобру!.. Делаю шаг назад, второй... По щекам катятся слёзы, всхлипывать боюсь, чтобы не нарушить тишину, заполняющую комнату. Третий шаг назад, и сбоку появляется дверь в мои две комнаты. Метнулась к ней, дёргаю и дёргаю за ручку, а она не открывается. Чувствую за спиной движение, горячее дыхание обжигает шею. Начинаю плакать в голос. Мне страшно! Мне так страшно!.. Тяжёлая рука ложится на плечо, отрывает от двери, вторая рука толкает дверь, которая открывается вовнутрь. Муж втащил меня в комнату, прошептав на ухо:

- Испуганная принцесса...

Швырнул в кресло, навис надо мной, опираясь руками о подлокотники:

- И когда же ты, жена моя, намеревалась мне об этом сказать?

Кобра. Как есть Кобра. И шипит по змеиному. а лицо всё ещё дёргается, и в глазах - бешенство. Вжалась в спинку, потому что страшно.

- Или ты собиралась просто помахать мне рукой: "Ну, бывай, Зигги"? Отвечай!!!

- Сегодня.

-Что, - "сегодня"?

Издёвка в голосе. И что объяснять? Как объяснить, что старательно не думала о возвращении, что не хотела возвращаться?..

- Я собиралась тебе сказать об этом сегодня. Я предупредила, что нам надо поговорить о важном.

- Складно говоришь, принцесса.

- Я не принцесса.

- Да уж, наслушался. Вы точно не были знакомы?

- Точно.

Оттолкнул кресло, которое отлетело к стене. Вместе со мной отлетело. Кубарем выкатываюсь из мягкой ловушки, стараюсь держать в поле зрения всё, особенно мужа, и попутно подыскиваю что-то, могущее заменить оружие. Мне с Коброй не справиться, но время потянуть я смогу. Может быть он придёт в себя... Или кто-нибудь из баронов явится... Муж направился ко мне, я от него, стараясь держаться подальше и не дать загнать себя в ловушку. Стулья, банкетки, пуфики, всё разлетается в разные стороны, как детские мячики. Остановился, рванул ворот, задыхаясь. Не помню, как оказалась на полу, обнимая его колени, прижимаясь лицом, плача от страха за него...

- Убил бы!

Начинаю плакать уже от облегчения... Слава Богу! Успокаивается...

- Хорош реветь, принцесса!

Стараюсь взять себя в руки, но, вероятно, слишком много всего со мной случилось. Не могу остановиться. Сижу на полу, вцепившись в мужа и вся трясусь от рыданий. Кобра осторожно отцепил мои руки, поднял меня, скрючившуюся, крепко держа за предплечья, сказал приказным тоном:

- Дыши, принцесса! Глубоко дыши! Вдох, выдох! Давай, девочка!

Начинаю дышать. Машинально контролирую вдохи-выдохи, успокаиваюсь... Голова болит от рыданий, и стыдно смотреть на мужа. Считает меня истеричкой, наверное. Притянул к себе, растирает плечи, спину...

- Шшшшш, принцесса... Что же ты так... Шшшшш... Тихо... тихо...

Выпутал меня из одежды, унёс в купальню, уложил на тёплую каменную скамью. Загремел пузырьками на комоде... Запахло лавандой. Начал растирать меня лавандовым маслом. Каждую косточку перебрал, кажую жилочку... Не заметила, как уснула.

Глава десятая: ...как жить...


Проснулась как обычно, за час до рассвета. Попыталась вскочить и бежать в душ, была перехвачена Коброй. Он ночевал со мной? А почему не разбудил? Или мы сегодня не бегаем по лабиринту? Вспомнила, что мы в гостях у барона Витольда. Захотелось домой. В зáмок. Видеться с баронессой Софией совсем не хочется... И надеть мне нечего... Обняла мужа, прижалась... Так мало времени осталось быть вместе... Кобра насмешливо шепчет мне на ухо что-то непонятное... Судя по тому, что я понимаю одни предлоги, - какие-нибудь непристойности... Куснула его в основание шеи...

Пока мы навёрстывали пропущенную ночь, уже полностью рассвело. Замок ожил. А мне даже не в чем выйти! Вчерашний костюм надевать? Как Золушке? А другой одежды у меня нет.

- Принцесса, чем опять расстроена? Сегодня едем на охоту с собаками. Барон Витольд собрался добыть медведя. Ну и ещё, что попадётся.

- А разве в горах охотятся с собаками?

- Почему нет?

- Действительно. Почему бы трём баронам и не поохотиться с собаками на горного медведя... Мне не в чем выйти из комнаты.

- Так... Не грузи меня, принцесса. Это ваши женские дела. Дома ты как-то с этим справлялась?

Кобра быстро вылез из постели и отправился в купальню. Зашумел душ. Ну вот... Напугала мужа. Кстати, надо бы осмотреться. В гостевых покоях нашего замка есть автоматы-ателье. Может быть и здесь тоже?

Чтобы не лазать по комнатам, вызвала горничную. Прибежала юная прелестница, в ультракоротком платьице с вырезом до пупа и в кружевном фартучке размером со старинную почтовую марку. Ну, Зося!.. Попыталась вспомнить, не было ли на гербе патриция Флавия змеи, или кошки... Пока раздумывала, барон вернулся в комнату освежённый и готовый к новому дню. Милое дитя заулыбалось почтительно, и присело в реверансе. Можно подумать, Кобра с высоты своего роста не разглядит содержимое её декольте. Потянулась за ножом. Опомнилась. Откуда у меня эта манера - за нож хвататься, видя женщину рядом с моим мужем? По новому взглянула на патрицианок. Это какую силу воли надо иметь, чтобы полтора года терпеть в своём доме дорогую мамочку. И не просто терпеть, а окружить её ненавязчивой заботой. Их, конечно, как и нас, воспитывают с детства в таком ключе. Но всё равно! Полтора года! А я за поторы секунды уже готова убить!

Кобра весело сощурился, обошёл вокруг этой... ну... пусть будет горничной, хмыкнул и вышел из комнаты, оставив меня в сомнениях. Интересно, кто прислуживает барону Алеку? Хотя, к барону, наверняка приставили какого-нибудь денщика, или ординарца? Или оруженосца? Я в этом слабо разбираюсь.

- Принцесса, у тебя полчаса.

Ну, спасибо! Мы не дома, между прочим!

- Как твоё имя, девушка?

- Ирма, с позволения госпожи баронессы.

- Мне нужно изготовить себе одежду, Ирма. Где здесь можно это сделать?

Стараюсь говорить ровным тоном. В конце концов, девчонка не виновата. Ага, по приказу ощупывала взглядом моего мужа, мерзавка! Ну вот, дожила. Ревную. Точно придётся реабилитационный курс проходить у психотерапевта... Девчонка, видимо, что-то уловила в моём голосе. Или во взгляде. Хотя я стараюсь на неё не смотреть. Напугается ведь! И так уже одёргивает юбку вниз, а лиф платьишка тянет вверх. Интересно, чего она намеревается этим достичь?

- Ирма? Ты слышала, что я спросила?

- Да, госпожа баронесса. Если госпоже баронессе будет угодно пройти в гардеробную, там она сможет изготовить всё необходимое. Мне позвать старшую камеристку, чтобы она помогла госпоже баронессе?

- Посмотрим.

Выбираюсь из кровати. Ирма с любопытством смотрит на моё плечо. Ну да, татуировка переливается, отражая солнечные лучи. Заглянула в гардеробную, посмотрела на её оснащение. То же, что и у нас. Жить можно. Отправилась в купальню умываться и всё прочее. Ирма пытается прибраться в моей гостиной. Вчера там мебель летала как в невесомости... Столяра придётся вызывать. Но у меня нет времени жалеть Ирму. Бегом в гардеробную, включаю снятие мерок, становлюсь на плиту, гимнастические упражнения, асаны йоги, - голографическая модель готова. Теперь без изысков: бельё, утреннее платье светлых тонов, комбез для охоты, лёгкие туфли и берцы. Берет к комбезу и лёгкую шаль к платью. Сохраняю модель, машинально шифрую от постороннего вызова. Мы с девчонками любили подшутить друг над другом. Вот с тех времён и привыкла. Кто знает, может быть здесь тоже шутницы есть. Судя по Ирме...

Любезно приветствуем друг друга с баронессой Софией. Как две змеи... Ласково шипим... Мужья наши налегают на выпивку и солёный окорок. Ну да, чтобы жажда не кончалась. За столом появились новые лица. Сыновья барона и благородной Софии. Старшему лет двенадцать, а младшему - восемь-девять. Дети благонравно едят кашу, с любопытством поглядывая на баронов и на меня. Но их благонравие меня не обманывает. Судя по шкодливому блеску глаз этих мелких копий барона Витольда, нас ожидает весёлое времяпрепровождение.

Волны ужаса ласково оглаживают меня, и барон Алек присоединяется к пирующим, извинившись за опоздание. Выкушал не поморщившись содержимое штрафного кубка, похвалил баронскую винокурню, и приступил к трапезе, не выпуская меня из своей ауры. Пожалуюсь Зигги. Дома. Мог бы, для разнообразия, и хозяйку погладить. Вскинул на меня глаза, дымка свивается в кольца, а вокруг колец пляшут смешинки. Нечеловеческая красота... Пугающая и притягивающая...

- Как быстро растут дети. Я помню как твой старший учился ходить, Витольд. Слышал вы сговорились с Казимежем?

- Его дочери сейчас пять лет. Пусть дети знакомятся. Через двенадцать лет поженим их. Хочется увидеть внуков. Пока я ещё в силе.

И вот тут безразлично-доброжелательный взгляд благородной Софии изменился, став прицельным. Она смотрела на меня, потом перевела взгляд на моего мужа, потом опять на меня, задумчиво сузив глаза. О чём она думает, интересно? Не нравится мне это!

После завтрака, переодевшись, отправились на охоту. Верхом и с собаками. Под седло нам предоставили уже знакомых мне по низинам полузверей-полуящеров. Их называют фороксы. И они всеядные. Могут на травке пастись, а могут и зверушку какую схарчить. Собаки барона Витольда похожи на некрупного медведя. Или на самого барона. Здоровые, косматые, клыкастые и когтистые. Жуть, короче. Хотя барон Витольд ностальгически вспоминает гончих барона Алека. Если собаки похожи на хозяина, то с гончей стаей замка Делон я бы не хотела встретиться ни при каких обстоятельствах. Мне и самого барона Алека хватает. Ужас ледяными иголочками проходит по моей спине к шее, оглаживает плечи, спускаясь ниже, почти к груди... Замирает... Убью. Возмущённо смотрю на мечтательно улыбающегося барона Алека. Вот что мне с ним делать? Как попросить не ощупывать меня своей аурой? Ещё и облизывается! Как змея пробует воздух языком...

- Принцесса, тебе помочь? Или сама?

Непонимающе смотрю на мужа. Вижу злые искры в глазах... Прихожу в себя. Алек - подонок! Его ауру никто не чувствует, - мне одной всё достаётся; а то, что я стою уставившись на него, - видят все. Мечтательная улыбка сменяется насмешливой, а туманная дымка скручивается водоворотами в изумрудных омутах глаз.

- Попробую сама. Подстрахуй на всякий случай.

Седло на фороксе практически на холке. В силу строения тела этих тварей. Берусь за луку и забрасываю себя в седло. Задом наперёд. Что это со мной? Я же ездила верхом! Юные баронеты покатываются со смеху, потом, опомнившись, делают вид, что ничего не случилось, но глаз с меня уже не сводят. Ждут, чем ещё их порадую. Бароны и благородная София любезно улыбаются. Я выныриваю из зелёных омутов, стекаю с седла, и опять возвращаюсь в него, но уже как полагается.

Наконец-то отправились. Барон протрубил в рог, и мы выехали за ворота.

Еду за Коброй по узкой тропинке. Собаки и ловчие умчались вперёд. Барон с женой и бароном Алеком - тоже. Фороксы лазают по скалам, как ящерицы. А я раздумываю: можно ли в горах трубить в охотничьи рога... Конечно, снежных лавин пока не предвидится, но горы есть горы... Кобра остановился, развернув форокса на задних лапах. Когти проскрежетали по скалам... Бррр!

- Принцесса...

- Да, муж мой?

- Я не спросил тебя... Ты хочешь остаться в этом мире?

- Да, муж мой.

- Хорошо... - Повторил задумчиво. - Хорошо... - И продолжил:

- В баронствах есть традиции гостеприимства... Если мы приглашаем барона быть гостем в долине... Если мы... Зарраза!!! Я не могу объяснить это!!!

- Баронесса София сказала, что если бы мы остались ночевать в долине, ты отправил бы меня греть ложе барона Алека. Это так? Или это шутка была? Зигмунд?

- Не шутка. Таковы наши обычаи. Можем заночевать в долине на обратном пути, сама убедишься.

- А если я не хочу? Я должна? Зигмунд? Если я не хочу?

- Принцесса, ты с барона глаз не сводишь.

- Это не то, что ты думаешь!

Смотрю на кривую усмешку мужа... Вот как я могу объяснить ему, что аура барона ведёт себя со мной слишком вольно? Что я пытаюсь взглядом призвать его к порядку?

- Почему ты злишься, Зигмунд?

- Нет причин? Их действительно нет. Ты не первая женщина, теряющая голову от барона Алека, принцесса. И не последняя. Он притягивает вас, как пламя мотыльков. Я хочу уберечь тебя. Если тебе нужен барон Алек, - пусть так. Наши обычаи позволяют решить этот вопрос безболезненно. Одна ночь, принцесса. Не вынуждай меня принимать меры по обеспечению твоей верности, тебе они не понравятся.

- У вас и на этот случай есть обычаи?

- А то как же!

Отвернулся от меня и отправился догонять охотников. Я - следом. Смотрю в каменную спину... Кобра страдает. Я, - тоже. Какая-то у нас семейная жизнь неправильная. Сплошные непонятки и разборки. Но проводить даже одну ночь в постели барона Алека я не хочу! Никаких долин! Впрочем, меня никто не спросит...

Догнала мужа, подъехали к охотникам. Бароны промочили горло Егерской настойкой. Судя по запаху и по слезам, выступившим на глазах баронов Витольда и Зигмунда - крепчайший напиток. Барона Алека ничто не берёт. Мелкими глотками выкушал чарку, промокнул губы платком, сунул его за обшлаг, и в очередной раз похвалил баронскую винокурню... А потом, подъехал главный ловчий барона и началась охота. Барон Витольд взял таки медведя. Простым ножом. Ужас! Бледная Зося оцепенела, вцепившись в поводья своего форокса... Страшное зрелище: две растерзанные собаки, вставший на задние лапы громадный медведь, не менее громадный барон обернувший правую руку плащом, и вбивший её медведю в пасть. Лапы с когтями охватившие барона дрогнули, и левой рукой барон нанёс медведю удар ножом в сердце. Медведь рухнул мёртвый. Барон взял коготь в качестве трофея, и приказал снимать шкуру аккуратнее, ибо это - подарок барону Зигмунду для его баронессы. Это мне? Приятно... Заулыбалась непроизвольно.

На обед заполевали пару косуль. Пожарили на костре лучшие куски, остальное отдали собакам и фороксам. Бароны погнались за снежными баранами, мы с баронессой Зосей едем сзади, чтобы не мешать охотникам. И вдруг нас накрывает тень и слышится пронзительный яростный крик. Я стащила Зосю с форокса и прижала её к скале, заслонив собой. Надеюсь, ройх меня не тронет. А может, он бешеный? Пусть отвлечётся на фороксов. Бароны недалеко, может быть успеют. Смогут отогнать. Как страшно! Ройх огромный! Свирепый! Фороксов разодрал на куски меньше чем за три вдоха! Как они кричали!.. Ройх заворковал успокаивающе и попытался клювом вытащить Зосю. Продолжаю прижимать её к скале... Где же бароны?!

Раздался странный, режущий нервы, свист изменяющейся тональности. Ройх протестующе закричал, ещё раз попытавшись уцепить Зосю, осторожно отодвигая меня. Близость страшного клюва нервирует. Да и без клюва птичка одним крылом может нас с Зосей размазать по скале. Зажмурившись продолжаю держать оборону. Свист повторился в другой, приказной, тональности. Ройх с яростным клёкотом отлетел от нас с Зосей. Но я держала её у себя за спиной, пока птица не превратилась в уменьшающуюся точку. А потом мы с ней сидели у скалы. Молча. Ждали баронов.

Зигги отдал форокса Зосе, и они втроём с бароном Алеком отправились в замок. Барон Алек поехал с ними, как единственный, кто может управляться с ройхами. Остальных они воспринимают как птенцов. Защищают, возят, но атакующего ройха усмирить никто кроме барона Алека не сумеет. Мы с Зигги остались дожидаться ройха. Надо забрать добычу. Не тащить же её на фороксах. Один ройх способен увезти двух всадников и туши в корзинах. Ловчие доберутся своим ходом. Собак ройхи возить отказываются.

- Почему ройх напал на Зосю?

- Не знаю. Обычно они не нападают на людей. Только не позволяют им приближаться. А баронесса София... не знаю. Единственное, что приходит в голову... Ройх мог кинуться на твою защиту. Вы не ругались? Баронесса не угрожала тебе?

- Нет, конечно! Мы вообще не разговаривали. Ехали за вами, чтобы не путаться под ногами.

- Ройхи чуют направление мыслей... Во время завтрака, когда барон Витольд заговорил о внуках, что-то произошло. Что-то, обеспокоившее Алека. Улетаем после ужина, заночуем в долине. Я улетел бы сразу, но барон Витольд обидится.

- Я не ослышалась, муж мой? Ты сказал: заночуем в долине?

- Я сказал.

Отвернувшись, смотрела на вечереющее небо. Зигги молчит. Так, в молчании, дождались ройха и через пять минут уже стояли на замковом дворе, спустившись с посадочной площадки.

Поужинали, поднимая тосты за охотничью удачу барона Витольда. Зигги сказал, что у него есть дело в долине и мы заночуем там. За столом воцарилась тишина. Ожидающая. А я подумала: ведь барону Алеку не обязательно лететь вместе с нами в долину. Он может отправиться к себе, или продолжить гостить у барона Витольда. Волны ужаса охватили меня корсетом. Начинаю задыхаться. А барон Алек встал из за стола, поблагодарив хлебосольных хозяев. И сказал:

- Что ж, пора и честь знать. Зигги, я воспользуюсь твоим гостеприимством этой ночью.

Ну вот и всё. Все слова сказаны. Барон Витольд сердечно распрощался с нами, прося не забывать, и навещать. Пообещал прислать медвежью шкуру, как только её выделают. Баронесса Зося, снова превратившись в благородную Софию, милостивым кивком позволила мне отбыть, и с точно дозированным уважением, простилась с баронами. Ройхи взлетели, и опустились под другим небом.

Муж снял меня с птицы:

- Принцесса, не дрожи ты так! Ты похожа на сьёжившегося воробышка. Алек тебя не съест.

- Зигги...

- Так надо, принцесса.

И мы пошли в баронский дом. Небольшой особняк. Два этажа. Большие квадратные комнаты. Наверху. Весь первый этаж представляет собой огромный зал, поделенный на зоны: кухня, столовая и гостиная. Осмотреться в доме я не успела. Барон Алек увёл меня наверх, едва войдя в дом. Дверь в комнату закрылась, отрезая меня от Зигги. Прижавшись к ней спиной, говорю:

- Зачем? Барон...

Барон Алек шагнув ко мне, приложил палец к моим губам. Шелестящий голос заставил моё сердце сжаться:

- Ночь гостеприимства не для вопросов, баронесса Воробышек.

И я пришла в себя. Точнее, в дорогую мамочку. Нас не спрашивали о желании, назначая отцов для наших детей. И Зигги тоже меня не спрашивал, назвав женой. Так чему мне удивляться? Чему расстраиваться? Привычная, в общем, для меня ситуация. Смотрю на барона Алека, жду. Дымные змеи клубятся в изумрудных глазах. Аура ледяного ужаса жадно скользит по мне. Барон протянул мне руку. Вложила в неё свою, и он повёл меня в спальню, минуя маленькую гостиную.

Длинные пальцы приподняли мой подбородок, жадный поцелуй выпил все мысли, не оставив ни одной. Одежда слетела, как осенние листья под порывом шквального ветра. Ледяной ужас, держащий меня как в оковах, сменился пламенем страсти. Как в древнем романсе: "в крови горит огонь желанья". Да. Я горела. Мы горели вместе. Сгорая, и осыпаясь пеплом, возрождаясь из него подобно фениксам, улетая в звёздное небо, и снова падая в пламя. Я была самой прекрасной женщиной во Вселенной. Самой желанной. Самой могущественной. И радостно отдавала всё, чтобы получить взамен - всё.

А на рассвете я выпуталась из рук барона Алека и отправилась в купальню. Умылась, приняла душ. Заплела французскую косу. В маленькой комнатке при купальне, - небольшой автомат-ателье. Сделала себе бельё, рубашечного покроя блузку из плотного шёлка, шейный платок, и древние, но не стареющие брюки, называемые "потёртые джинсы". Ковбойская шляпа и мягкие сапожки довершили наряд. Нет. Сделала себе ещё ремень для джинсов и жилетку. Теперь, - всё. Вышла в комнату. Барон Алек спокойно спросил:

- Мне поговорить с Зигги, или ты сама ему скажешь?

Непонимающе уставилась на нечеловечески прекрасного барона. Даже бессонная ночь его не портит! Глаза с лёгкими тенями стали ещё огромнее. Дымка свернулась в них сытыми змеями. Линия губ смягчилась... Золотые кольца волос в беспорядке...

- Что скажу?

- Ничего не говори. Я сам ему скажу, что ты улетаешь со мной.

- Нет. Я никуда с тобой не полечу.

- Мне показалось эта ночь что-то значит. Не только для меня.

Барон Алек двигается так быстро, что глаза мои не успевают отследить движение. Вот он полулежит в кровати (не буду краснеть!), и вот он уже прижимает меня к двери купальни. Мне с ним не справиться. Как выбраться из рук, в которых тяжеленный двуручник порхает как мотылёк? И я спокойно стою в руках барона. И спокойно говорю, глядя в горящие яростью и желанием глаза:

- Ночь гостеприимства закончилась, барон Алек. Солнце взошло.

- Зигги не простит. Ты не понимаешь...

Хриплые нотки в шелестящем голосе... Просьба одуматься? Но я уже давно всё решила. Ночь была чудесной. Я впервые чувствовала себя богиней. Но уже утро. И жизнь продолжается.

- Мы решим этот и другие вопросы в своей семье, барон Алек.

- Можешь звать меня по имени. Мы достаточно близки.

- Я вполне в состоянии выговорить "барон Алек".

Долгий взгляд в глаза. Руки сжимают мои плечи. Шаг назад всем телом. Как знакомо. Так же барон отошёл от меня в саду, пригласив на охоту... Выхожу из комнаты. Спускаюсь по лестнице. Зигги сидит в кресле. Пьяный вусмерть. Тоже провёл ночь без сна. Тяжёлым взглядом налитых кровью глаз смотрит на меня.

- А-а-а... принцесса! Что скажешь?

- Скажу, что тебе надо вылить на себя пару вёдер колодезной воды. Ты не усидишь на ройхе.

- Ты поведёшь.

- Зигги... Если ты начнёшь падать, я тебя не удержу. Мне силы не хватит.

- Ты остаёшься со мной, принцесса?

- Ты ожидал чего-то другого, муж мой?

- Я думал... Ладно... Ты остаёшься со мной!

Захотелось разбить о голову любимого мужа какой-нибудь кувшин... Он, видимо, почуяв моё желание, выбрался из кресла, едва не упал, покачиваясь вышел из дома на задний двор. Вышла вслед за ним. Стою, наблюдаю, как барон собственноручно набирает воды из колодца, выливает ведро на себя, отфыркивается, набирает следующее... Забеспокоилась, что он простынет, но барон не стал задерживаться на улице. Вернулся в дом, прошёл в купальню первого этажа. Я забросила его вещи в утилизатор. Пока барон, приняв контрастный душ, умывался и брился, одежда уже вычистилась. Сапоги вот только... Но, может, у барона есть здесь запасная пара?

Оказалось, есть. Осталось дождаться барона Алека. Есть хочется. Пора бы уже и за стол. А в доме - шаром покати. Конечно, мы приехали неожиданно. Но ведь это же баронский дом?! Кто-то должен был озаботиться!

Озаботились. Из трактира прибежали две девахи, сноровисто собрали на стол, даже крепчайшего бульона с пряностями принесли для опохмела барона Зигмунда. Догадались? На меня смотрят с жадным любопытством. Наверное догадались. Повеяло ужасом. Господин барон Алек учуял запах съестного? Лица трактирных девчонок обессмыслились от страха. Мой супруг хищно подобрался, а смотрит на меня. Жаркие кольца страсти охватили мои бёдра, поползли выше. Не буду реагировать. Не хочу расстраивать мужа. Да и поздно стесняться. Барон Алек знает меня всю. До донышка. Поворачиваюсь к барону, лишь услышав шелестящее:

- Барон Зигмунд, благодарю за гостеприимство. Оно выше похвал. Баронесса Воробышек...

Повернуться-то я повернулась... И чуть не села на пол. Стало понятным почему бароном Алеком пугают детей. Хоть меня по прежнему оглаживают кольца страсти, для всех остальных прекрасный лик барона излучает ужас. В чистом неразбавленном виде. Изумрудные глаза подобны омутам смерти, туманная дымка в них свернулась кольцом, готовых к атакующему броску змей. Губы сжаты в жёсткую линию. А чёрный плащ струится с его плеч, окутывая тело барона живой частицей тьмы из кромки которой выглядывают оскаленные змеиные пасти, пробующие воздух раздвоенными языками. Выглядывают, прячутся во мраке плаща (плаща ли?), и снова выглядывают в другом месте. Барон берёт мою руку, склоняется в поклоне, целует. Укусит, или нет? Нет. Ограничился поцелуем. А внутри меня, шелестящий голос яростно сказал:

- Метку не сниму, не надейся!

Какую ещё метку?! О чём он?! Заныла прокушенная некогда рука. Вспомнила, как неимоверно быстро затянулась рана от укуса. Это вот и есть метка? А для чего она?..

Повела плечами, стряхивая множество вопросов. Сели за стол. Зигги не обращает на нас внимания, в то же время не выпуская из виду ничего. Он школу разведки заканчивал? Когда и где? Столько умений. И всё равно дурак-дураком! Отправил меня в постель Алека и теперь бесится... И барон Алек... Мог бы вежливо отказаться. Никто же ничего не знает точно! В доме мы втроём были. Могли вообще все вместе в койку завалиться! Так... Это откуда у меня такие мысли?! Внутри меня злое шипение негодующего барона. Я с ними обоими с ума сойду! Один будет ревновать снаружи, второй шипеть внутри. А может, у меня шизофрения развивается?..

Глава одиннадцатая: ...ответы на вопросы...


Позавтракали и отправились. Барон Алек сообщил, что проводит нас в замок. Зигги собрался было запротестовать, но, взглянув на барона молча кивнул.

По прибытии, я хотела отправиться привести себя в порядок, но барон Алек попросил нас всех собраться в кабинете. Я не знаю, у кого крыша едет. Мало того, что на подлёте, прежде чем сесть, ройхи кружили над замком, пока барон Алек не дал разрешения на посадку, так теперь ещё и лекция об усилении бдительности? Двойные двери закрылись, я уселась в кресло, бароны оккупировали стулья, усевшись на них верхом, положив руки на спинку.

- Я хотел поговорить о нападении ройха. Нетипичное поведение. Более того, неподчинение приказу. Пришлось усиливать воздействие. Какие-нибудь мысли есть? Зигги? Баронесса Воробышек не знает наших реалий. А что думаешь ты?

- У меня появилась мысль, что ройх защищал мою жену от баронессы Софии. Ройхи чуют направление мыслей. И если баронесса обдумывала причинение вреда...

- Это бред, Зигмунд! Я не знаю ваших реалий, но я знаю реалии моего мира. Благородная София не причинит мне физического вреда. Она будет меня защищать.

- Физического вреда... - задумчиво сказал барон Алек. - Я согласен с тобой, баронесса Воробышек.

- Трогательное единодушие! - Язвительности в голосе Кобры могло быть и поменьше. Ревность? Она, родимая. Хорошо, хоть за нож не хватается. В отличие от меня... - А нападение ройха нам привиделось, после сытного обеда. Так, что ли?

- Не привиделось. Ройх защищал. Тебя, Зигги, защищал. Когда барон Витольд заговорил о своём желании увидеть внуков, баронесса София приняла какое-то решение. А смотрела она при этом на твою жену и на тебя, Зигги. Какие-нибудь мысли по этому поводу есть? Баронесса, ваши с благородной Софией реалии могут дать ответ на этот вопрос?

Одна мысль у меня появилась. Объясняющая нападение ройха, но полностью абсурдная. Хотя...

- Какой средний срок жизни в этом мире? Речь о людях. Я имею в виду нормальную старость здорового человека.

- Семьдесят-восемьдесят лет. В среднем. Большинство умирает много раньше.

- Это понятно. Моя мысль покажется вам дикой, но другой у меня нет. Благородная София пожелала получить внуков от меня. Рождённых мною от её сына. Для этого надо убрать барона Зигмунда. Вдова барона - лёгкая добыча, насколько я поняла. И если бы не портал, который откроется меньше чем через пять месяцев, благородная София не ограничилась бы размышлениями на эту тему. Патриции быстро принимают решения и быстро воплощают их в жизнь.

- Действительно дикость, принцесса! Сыну Витольда двенадцать лет. Тебе - лет двадцать пять. Чтобы дети были гарантированно здоровыми, надо ждать ещё пять лет. Тебе будет уже тридцать.

- А какой срок жизни в твоём мире, баронесса Воробышек? - Вкрадчиво спросил барон Алек. Щупальца страсти отправились в путешествие по моему телу. Не буду молчать!

- Не дави на меня своей аурой, барон Алек.

- О чём речь, Алек? - заинтересовался Кобра.

- Так... Баронессе не нравится моя аура. Я всё же хотел бы получить ответ на свой вопрос.

- Благородная София дотянет до семидесяти, максимум восьмидесяти лет.

- А ты?

И вот тут я вспомнила поговорку: "молчи, за умную сойдёшь". Поздно вспомнила. Придётся отвечать...

- Чистокровные живут в среднем четыреста лет. Стареть начинают после трёхсот пятидесяти. Рожать могут до трёхсот лет, получая гарантированно здоровое потомство, срок жизни которого будет длиться до ста пятидесяти лет. Это если мужчина с Нового Вавилона. И не чистокровный, разумеется.

Барон Алек довольно зажмурился. Как кот, налакавшийся ворованных сливок. Кобра насмешливо улыбнулся, адресуя улыбку нам двоим. Почему?

- Вот так, Алек. Тебе надо всего лишь подождать...

- Это многое объясняет. Во всяком случае появилась логика в поведении баронессы Софии.

Барон Алек никак не отреагировал на выпад Кобры. Да и толку с этого! Всё равно меньше чем через пять месяцев меня перенесёт на Новый Вавилон. И через три года я опять буду в действующих списках дорогих мамочек.

- С порталом что-то можно сделать?

- Не получится, Зигги. Он одноразового действия. Если бы был ещё хотя бы один переход, я бы вклинился и сломал настройку. Здесь - не получится. Слишком простая схема. Будем думать, как вернуть твою жену из её мира. После обратного перехода, портал самоликвидируется. И если баронесса Воробышек вернётся, то её уже не заберут. Разве что баронесса София начнёт воплощать в жизнь свои планы получения потомства от твоей жены...

Барон Алек вытянул руку ладонью вверх. Над белоснежной, тонкокостной кистью образовалось туманное облачко, сгустившееся в шар, который, вращаясь, приобрёл форму кольца. Тёмно-серое, почти чёрное, с красно-синей вязью рун.

- Надень это, баронесса Воробышек. Не бойся, кольцо ни к чему не обязывает тебя. И носить его не обязательно.

Смотрю на мужа. Жду. Кобра медленно кивает. Беру кольцо и надеваю на средний палец правой руки. Для безымянного оно великовато. Руны мигнули, и кольцо растворилось на моём пальце. Носить его не обязательно? Снимать его нет необходимости! Чем это мне грозит?

- Пусть тебя это не волнует, баронесса Воробышек. Я смогу найти тебя, благодаря кольцу. Насчёт твоего мира не скажу. В долине оно работает. Но долины связаны с зáмками... Другого варианта у меня всё равно нет. Мы даже не знаем где находится твой мир. Можно попробовать отследить портал...

Ужас мягкой кошачьей лапкой лёг на моё бедро... Погладил, покалывая огенными коготками желания. Он что? Слов не понимает? Не хочу расстраивать Зигги. Не реагирую... Барон Алек встаёт.

- Не провожай меня, Зигги. Я знаю дорогу. Баронесса Воробышек, - твой покорный слуга.

Подходит ко мне, так и сидящей в кресле, встаёт на колено, и целует руку. Растерянно перевожу взгляд с коленопреклонённого барона, не отпускающего мою руку, на звереющего мужа. Достанется мне на орехи. А мой новый внутренний голос прошелестел: "А ведь я предупреждал... Зигги не простит..."

Барон Алек наконец-то нас покинул. Зигги тяжело смотрит на меня. Я молчу. Конечно, я могла бы многое сказать мужу. Но не буду. Зачем? Всё уже случилось. К чему усугублять проблему разговорами?

- Иди к себе, принцесса.

- Зигги, я хочу предупредить тебя.

- Это срочно?

- Выслушай меня, пожалуйста, Зигмунд. Это очень важно. Я прошу тебя не есть и не пить ничего из того, к чему могла прикасаться баронесса София, или её доверенные люди, включая детей. Если этого не избежать, очищай кровь дыхательными техниками. Надеюсь, что во время ужина баронесса ничего не успела предпринять...

- Ты сдурела, принцесса? Зачем баронессе меня травить? Если тебя всё равно перенесёт порталом в твой мир? Иди к себе, мне некогда вести дурацкие беседы.

- Зигги, послушай же! Травить тебя никто не будет. Если тебя уберут, баронесса ничего не добьётся. Нас учат не поддаваться принуждению. В смутное время один гениальный фармаколог нашего мира синтезировал несколько препаратов, называемых резидуал-ядами. Эти яды входят в группу каталитических отравляющих веществ. Сами по себе они безвредны. Но они программируют организм на самостоятельную выработку яда.

Усталая улыбка мужа сменяется скептической, а потом заинтересованной.

- Я, наверное, плохо обьясняю... Попытаюсь пояснить на простейшем примере: к тебе приезжает человек, от которого ты хочешь избавиться. Убить его явно, - ты не можешь. Причины не важны. Тогда ему в пищу, или вино, или воду добавляют резидуал-яд. Детекторами он не определяется, так как ядом, собственно, не является. Всё то время, которое этот человек у тебя находится, его кормят противоядием, которое тоже детекторами не определяется. Потом этот человек уезжает. И, через определённое время, умирает. Ты - ни при чём.

Смотрю на задумчиво хмурящегося мужа, и меня трясёт от плохого предчувствия. Не думаю, что благородная София рискнула на ужине, или раньше. Ведь случайно могли пострадать барон Витольд или я. За барона Алека речь не идёт. Ему вряд ли можно повредить ядом. Внутри меня прошелестел ехидный смешок...

- Это слишком примитивно, Зигги. Но баронесса сможет держать тебя в живых, потребовав в уплату за противоядие определённую услугу. Жизнь за жизнь.

- Насколько я понял из твоего рассказа, - противоядия не существует.

- Его придётся принимать регулярно. Люди живут с этим годами. При многих заболеваниях лекарства пьют ежедневно, некоторые - по нескольку раз в день. Так и это...

- Весело у вас! - Кобра покрутил головой, с придурковатой усмешкой.

Опять разозлился... Зачем было отправлять меня к барону Алеку, если не можешь справиться с ревностью? Теперь мучается. А я не знаю, что сказать...

- Если это так тяжело для тебя, зачем, Зигги? Зачем?

Посмотрел на меня... Придурочная ласковость истаивала из глаз, сменяясь холодным спокойствием:

- Когда я смотрел, как ты сражаешься с баронами, я решил, что если ещё кому-нибудь захочется предъявить на тебя право сильного, он будет предъявлять его барону Алеку.

- Таких дураков ты вряд ли найдёшь.

- Вот именно. Иди к себе, принцесса. Я действительно занят.

Ушла к себе. По пути встретила Бланку, рассказала, как устроили молодых. Сообщила, что господин барон разрешил Шарлотте по праздникам носить шёлковую одежду. Судя по выражению её лица - небывалая милость. Отправила её составлять список вещей, которые понадобятся в доме. Надо будет переслать Шарлотте. Ага. С вечерним ройхом. Хотя, у Петера есть ройх. Или они остаются при замке? С ройхами вообще путаница. Загона для них нет. Летают они свободно. Каким образом их ловят под седло?

Шелестящий голос внутри меня смеётся: "Их призывают, когда это необходимо. Только и всего." Машинально ответила: "Спасибо". Потом разозлилась. Это что, барон Алек так и не расстанется со мной?! "Никогда. Смотри под ноги, Воробышек!". Вовремя сказал, я чуть было не навернулась с лестницы. Хорошо, что никто не видел, как баронесса ведёт беседы сама с собою. "Поговорим, когда останешься одна". "Нам не о чем с тобой говорить! Я тебе всё сказала!". "Это нервное. Ты сейчас не способна адекватно воспринимать ситуацию. Поговорим, когда ты успокоишься". "Убирайся из моей головы!". "Не надейся!".

Стою, сжав кулаки, так , что ногти впиваются в ладони. Методично выбрасываю всё из головы. Не буду реагировать! Я с ума так сойду! А как я ночью буду? Как проводить ночь с мужем, зная, что барон наблюдает?!

Бешеная ярость чуть не сожгла меня. Потом барон успокоился. Решил не реагировать? Мудро... Сделанного не воротишь. Теперь надо с этим жить. И я не хочу портить себе оставшееся время. Вот если удастся вернуться, тогда... "А что тогда?" - живо заинтересовался барон Алек. "Не знаю, что. Но тогда времени будет больше". "Глупая Воробышек! Времени всегда не хватает!".

Наконец-то дошла до своих покоев. Сняла одежду, бросила её в утилизатор. Понемногу собирается гардероб. Приняла душ и завалилась спать. Устала. Не физически. Физически я как раз себя прекрасно чувствую. А вот духовно... Не буду думать ни о чём! И плакать, - тоже не буду! Спать буду. Всю ночь не спала...

Проснулась от дикого бешенства барона Алека. Вскинулась на кровати, испуганно. Кобра стоит в дверях. Такое ощущение, что раздумывает: входить, или нет.

- Ты сюда, или отсюда, Зигмунд?

- Ещё не решил, принцесса. У нас всё плохо?

- Мы будем выяснять отношения? Или любить друг друга? Меньше, чем через пять месяцев сработает портал. Через три года после возвращения я опять окажусь в действующих списках чистокровных.

- А это что значит?

- Это значит, что меня отправят продолжать род какого-нибудь патриция. Тщательно отобранного, чтобы обеспечить наиболее жизнеспособное потомство. Год с четвертью после зачатия. Потом - три года на восстановление организма после родов. Точнее, - два с половиной. Полгода после родов тоже засчитываются. Если рождаются близнецы - пять лет. Потом - опять в действующие списки. И так далее, и тому подобное...

- Не плачь, принцесса. Мы постараемся вытащить тебя раньше. Я не знал...

- Если бы знал, не назвал бы меня женой?

- Я назвал тебя женой, как только увидел. Я смотрел на твоё возмущение фамильярностью этого ублюдка, и думал: вот моя жена...

Барон Алек внутри меня задумался... Потом прошелестел: "Нет... Моя!"

Надо как-то договариваться с бароном Алеком. Иначе, у меня крыша съедет... Не стала ничего отвечать. Ни одному из баронов.

Зигги смотрит на меня, кусая губы. Потом всё-таки говорит:

- Было крайне неприятно слушать твои стоны, принцесса. Крайне неприятно...

Всё-таки выяснение отношений. Не буду ничего отвечать. Что бы я ни сказала, - только ухудшит ситуацию. Пусть Кобра выговорится.

- Барон Алек умеет обращаться с женщинами... Я боялся, что ты уйдёшь, принцесса. Пятнадцать лет назад, в этом же доме... К демонам! Я не хочу об этом думать! Я хочу любить тебя. Долго. Хочу встречать с тобой рассветы... Хочу увидеть наших детей... Мы вытащим тебя. Алек подождёт. Я не проживу столько. Ты овдовеешь молодой.

А потом мы любили друг друга. Долго. Я уснула почти перед рассветом, и проснулась от привычного крика:

- Подьём, принцесса!

Злобно шипя вместе с бароном Алеком, на ощупь прошла в купальню. Умылась, надела комбез и берцы и побежала вслед за мужем в лабиринт.
Конец первой части.


Часть вторая. Конкубина.


Эпиграф:


Свободу не подарят, свободу надо взять,
Свисти скорей, товарищ, нам время воевать.
Мы жить с тобой бы рады, но наш удел таков,
Что умереть нам надо до первых петухов.

Нас горю не состарить, любви не отозвать,
Свисти скорей, товарищ, нам время умирать.
Другие встретят солнце, и будут петь и пить,
И, может быть, не вспомнят, как нам хотелось жить.

© Илья Эренбург "Французская песня"


Глава первая: Неласковый приём...


- Чистокровная, мы не сможем тебя защитить. Ты слишком долго думала. - И, повернувшись к мужу, - Гай, мы и себя не сможем защитить.

Смотрю на жену сенатора Мáрия, отмечая как она постарела за эти несколько лет. Надо же как-то отвлечься. За стенами беснуются толпы жаждущих моей крови, служащие портальной станции напуганы, и готовы меня отдать. Патрицианка права. Как же её зовут... Благородная Калерия. Точно. Я не предполагала, что родители моего первенца приедут за мной... Но не смогла заставить себя согласиться уехать с ними. Что-то мне не позволило это сделать. Или кто-то? Поискала в себе барона Алека, - не нашла. После нескольких наших ссор он не отзывается. А может быть ему не удалось пройти портал. Не ему, конечно. Барон продолжает жить в замке Делон, пугать людей, заниматься политикой баронств. Та часть его, которая была в поставленной им на меня метке, осталась там? Или всё-таки?..

Новый Вавилон бунтует. Очередное повышение налогов не встретило понимания. Кто-то мудрый обратил народный гнев против дорогих мамочек. Резиденции патрициев защищены от толпы не хуже, чем военные базы. Некоторые даже лучше. Так что тем чистокровным, которые находятся в них - ничего не угрожает. А вот те, кто были в общественных местах... И я... Выйдя из портала, зависла на станции. Служащие оказались между двух огней. Кто-то сообщил толпе, что здесь ожидается дорогая мамочка, и на улице меня ждёт "комитет по встрече". Сенатор, являющийся отцом моего первенца, приехал с женой, желая меня вывезти к себе. Но, памятуя об их отношении к дорогим мамочкам, так непосредственно высказанном моим первенцем, я не торопилась давать согласие. А увезти меня силой - со мной ещё совладать нужно. Ни сенатору, ни его супруге со мной не справиться. Даже вдвоём. Вот и дождались. Ещё минут пять - много десять, и полетят бутылки с зажигательной смесью...

Замигал сигнал перехода. Все напряглись. Если сейчас бунтовщики окажутся внутри... Хотя, - переход служебный. Ждём полторы минуты, пока формируется многоцелевой портал[20]. На всякий случай, один из метательных ножей держу наготове. Да, обратно я перебиралась в комбезе и берцах. Как чувствовала! И набор метательных ножей взяла с собой. И боевой нож, который в меня бросил Кобра в начале охоты. Теперь этот нож - мой талисман. На удачу. Надеюсь, не понадобится.

Наконец-то сформировалась арка портальных врат. И в неё шагнули несколько легионеров в лёгком доспехе[21]. Рассредоточились, взяв под контроль весь портальный зал, и двери в служебные помещения. Присутствующих в зале людей игнорируют, держа при этом под контролем. Это надо уметь, - так показать своё пренебрежение "прочим штатским лицам". Несколько секунд... И в зал вышел... консул. Багряный плащ паучьего шёлка колышется от самого лёгкого дуновения; стилизованный под офицерский доспех скафандр высшей защиты сияет. Оружие - за спиной. И правильно. Зачем благородному Флавию оружие. Если его ребята всё и всех на прицеле держат. Внутри меня раздалось злое шипение. Барон Алек всё-таки остался со мной. Консул осмотрел помещение, скользнул по мне взглядом, учтиво поклонился благородной Калерии, и кивнул сенатору, как старому знакомому.

- Приветствую, сенатор. Благородная Калерия.

Отвернулся от них, жестом подозвал одного из легионеров. С наручня легионера на возникший перед консулом экран потекла информация. Консул кивнул. Всё молча. Военные - народ своеобразный. Быстрый карьерный рост, однако. Четыре года назад благородный Флавий был легатом. А сейчас... Но армия с народом не воюет. У нас республика. Либертэ, Эгалитэ, Фратернитэ, так сказать[22]. А народ там, за стенами, готов воевать с кем угодно. О! На меня обратили внимание! Ну надо же, не подозвал, а подошёл. Что ж я злая такая? От страха? Или это барон Алек бесится? Ревнует? Ну и зря! Между патрицием и чистокровной никаких отношений быть не может.

- Воробышек...

И тишина. Смотрю на консула, ищу сходство с благородной Софией. А консул рассматривает меня. Ой, а я-то! Привыкла баронессой быть! Благородная Калерия уже губы поджала. Сейчас воспитывать начнёт.

- Приветствую благородного Флавия.

- Я забираю тебя отсюда.

Вот так... Забираю. То есть моё мнение никого не интересует. Возникло ощущение дежавю[23]. Смотрю на консула, потом на сенатора, потом на легионеров. Легионеры отвечают индифферентным взглядом. Им вообще пофиг. А вот сенатор попытался высказаться.

- Тебе не удастся увезти чистокровную, консул. Её разорвут.

- Если я позволю, сенатор. А я не позволю.

Не ладят патриции. Или это извечное противостояние военных с гражданскими болтунами?

- Благородный Флавий не забыл, что армия не воюет с гражданским населением?

- Какая армия, сенатор? Здесь только мои преторианцы[24].

Сенатор отступил на шаг, посерел лицом и севшим голосом тихо спросил:

- Ты понимаешь, что делаешь? Мы не отмоемся, если ты спустишь свору своих псов на беснующееся там быдло. Я не хочу иметь с этим ничего общего!

- Ты мне надоел, сенатор.

Еле уловимое на грани слышимости гудение готового к стрельбе оружия. Бледная Калерия. Спокойный сенатор. Патрицианские разборки... Консул нажал пару символов на своём наручне, и открылся люк в монолитном (я поклялась бы!) полу. Не люк, - а широченный проём, в который спокойно въедет средних размеров танк. Убежище на случай галактической войны. Консул кивнул одному из легионеров, то есть преторианцев, и тот понятливо заулыбался.

- Штатская сволочь может убираться! Всё для сохранения ваших задниц!

Ну? Я хочу сказать, что? А меня, значит, к штатской сволочи не относят? Или я - боевой трофей?

- Благородный Марий, задержись. Ты мне нужен.

Преторианцы мгновенно оттеснили от люка сенатора. Благородная Калерия осталась дожидаться мужа. Консул взял меня за руку, осторожно вынул из моих пальцев метательный нож, покрутил, улыбнувшись, и вернул мне. Нож убрала на место. Опять взял за руку. Подвёл к сенатору.

- Я беру эту женщину себе. Засвидетельствуй.

Сенатор открыл рот. Закрыл. Посмотрел на преторианцев...

- Я, Гай Марий, сенатор Республики, свидетельствую.

- Ты с ума сошёл, благородный Флавий?! Она чистокровная!

- Я это знаю, благородная Калерия.

Серьёзно сказал. С уважением. Так говорят с неадекватными людьми, или маленькими детьми... Преторианцы заулыбались. В баронствах более непосредственно реагировали. Хотела возмутиться, потому что патрицианка права, - с чистокровными конкубинат[25] не заключается. Точнее, в законе ничего об этом нет, но и прецедентов никогда не было. Барон Алек шикнул на меня: "Молчи, ему надо иметь право на твою защиту". "Он и так обязан меня защищать. По Первому Евгеническому закону". "Глупая Воробышек! Сейчас законы не действуют. А свою женщину защитить - святое дело".

И мы вышли на улицу. К озверевшей толпе. Десять преторианцев, консул и я.

- Отдай! Отдай нам чистокровную! Отдай, патриций!

Поёжилась... Кровожадные вопли не вдохновляют. Меня засунули вглубь преторианцев. Консул бесстрастно смотрит на беснующуюся толпу, преторианцы веселятся, как на прогулке. Странное поведение... Консул вскинул руку. Толпа начала затихать...

- Расходитесь по домам, граждане. Свою конкубину я вам не отдам.

- Мы сами возьмём! Граждане! Армия не воюет с гражданским населением! Не бойтесь солдат! Хватайте чистокровную!

Толпа качнулась... Преторианцы изготовились к стрельбе. Подстрекатель примолкший было, опять начал кричать:

- Не бойтесь солдат, граждане! Они блефуют! Они не будут стрелять в народ! Хватайте чистокровную!

Консул любезно сказал:

- Здесь нет солдат, гражданин. Это мои преторианцы.

Толпа качнулась назад. Почему все так боятся преторианцев? Личная охрана военачальника, набираемая им из ветеранов, прошедших с ним несколько боевых кампаний... Да-а-а... На закон они смотреть не будут. Их закон - консул.

- Ты не посмеешь стрелять в людей, консул! Тебе не простят!

Консул, неожиданно весело, ответил:

- Да плевать мне... У нас с ребятами "прекрасный год". Знаешь, что это?

Я знала. И все знали. Толпа исчезла в мгновение ока. Просто растворилась в воздухе...

Глава вторая: Экзамен...


"А что такое "прекрасный год"?" "Я тебе потом объясню". Быстро иду за консулом к большому десантному катеру, зависшему над посадочной площадкой для гражданских машин. Столб света, и протянутая мне рука:

- Воробышек, иди сюда и ничего не бойся.

Мы поднимались в катер в световом столбе, а преторианцы держали под прицелом периметр. Антигравитационный подъёмник безопасен. Ни газ, ни излучение, ни механическое оружие не сможет достать тех, кто внутри. Может быть он и не так называется, конечно. Но по факту действия: внутри светового столба нет силы тяжести, но есть притяжение катера. Мы вплыли в люк, поднялись до уровня пола, патриций ухватился за поручень, и вытащил меня и себя, просто шагнув наружу. И вовремя: за нами посыпались преторианцы. Как горошины из стручка. Наверное, для меня включали щадящий режим подъёма.

Консул передал меня в руки подскочившей женщины-офицера. И отправился в рубку, на ходу отдавая приказы. Пожалела, что у меня нет ещё одного кольца-переводчика. Я ни слова не поняла. Хотя говорили на стандартном языке, но исключительно спецтерминами. Интересно, а у женщины тоже "прекрасный год"?

Меня усадили поближе к медицинскому отсеку. На случай, если мне станет плохо? Помалкиваю, - не знаю, как разговаривать. Все бесстрастно любезны. А что на самом деле, - не поймёшь. Зачем консул заключил конкубинат? Да ещё сенатора заставил засвидетельствовать. Он не нуждался в оправдании, вытаскивая меня из портальной станции.

Катер летит в сторону вулканов. Пятнадцать лет назад было извержение, в котором чуть не погибли девятнадцать девчонок. Тогда ещё не дорогих мамочек. Нам было по двенадцать лет. Меня на ту экскурсию не взяли. Я была наказана. Вместе с ребятами. Позор школы! А всего-то и сделали, что в начале летнего ливня закрыли сливные отверстия на крыше корпуса. Бортики по краю - сплошные, высотой больше метра. Образовался небольшой бассейн. А когда наши преподаватели неспешно пошли по дорожке вдоль корпуса, мы эти отверстия открыли. И ясным безоблачным вечером (ливень был утром) ни с того ни с сего, из водосточных труб начали бить струи воды. Мы ухохатывались, глядя на прыжки профессуры, пока кто-то из них не поднял голову и не засёк нас. Пришлось много выслушать. И лишиться экскурсии.

Катер сделал круг над вулканом. Из люка посыпались белые цветы. Я сначала подумала, что пошёл снег, потом включила приближение поверхности на экране и увидела... Выключила. И долго сидела бездумно глядя в переборку медотсека. Вот, значит, что... Тогда, на этом месте оказались пятеро молодых офицеров флота. Они закинули испуганных девчонок в свой флаер[26]. Включили автопилот. Флаер вернулся на военную базу. Девочек доставили в школу спецрейсом. А там... Когда всё заливает магмой... Может быть они подарили друг другу лёгкую смерть. Хотя... Военные, скорее всего, просто встречали ту, которая уже шла к ним. Среди них было две женщины... До "прекрасного года" им оставалось больше двадцати лет.

Барон Алек ожидающе шевельнулся. Да... Прекрасный год... Когда мы говорим о сроке жизни, то упускаем из виду в каком состоянии человек находится в конце этого срока. Тысячу лет назад средний срок жизни составлял тридцать лет. Но уже после двадцати люди медленно, но с ускорением превращались в развалины. Даже сейчас после тысячелетия вливания свежей крови, средний срок жизни составляет от семидесяти до девяноста лет. Дети дорогих мамочек живут около ста пятидесяти. Их дети уже скатываются до восьмидесяти - девяноста лет. И так далее. Два раза подряд дорогую мамочку ни одна патрицианская семья не потянет. И к старости всё равно поднимают голову генетические заболевания, полученные в результате освоения планеты.

Фармакологи работали над этой проблемой с начала освоения. Им удалось получить вакцину. Но, с дополнительными условиями. Прививка от старости укорачивает жизнь примерно на треть. Поэтому на неё и соглашаются, в основном, военные. Состав крови слегка меняется. И продолжает меняться с каждым годом. В последний год жизни кровь по цвету и запаху (медики шутят, что и по вкусу) напоминает полынную водку древности. Кто-то вспомнил строки из песни древнего барда: "И если кровь уже полна абсента, Вам остаётся год, прекрасный год!" (© М. Мерман "Художник (светлой памяти Тулуз-Лотрека)"). Вот отсюда и пошло это название "прекрасный год". Как правило, если нет войны, "прекрасный год" проводят, исполняя свои мечты. Хотя, военные предпочитают провести его, сражаясь. Но... Не всем везёт. Команды стараются подбирать с расчётом, что "прекрасный год" они проведут вместе. Боевое братство в полном объёме.

"Это разумно. Позволяет сильнее сплотить команду" - прошелестел барон. "Наверняка. Я не специалист".

Откинулась на спинку кресла, и дремала, пока меня не разбудил вернувшийся консул.

- Воробышек, просыпайся. Две минуты до прибытия на базу.

Подумать только, я ещё возмущалась поведением Зигги. Две минуты до прибытия!.. Барон Алек насмешливо улыбается. Где-то очень глубоко...

Прилипла к иллюминатору. База, это нечто! Похожа на какое-то невероятное чудовище. Именно чудовище, потому что она живая. Я только слышала о таких разработках... А вот теперь, смогу потрогать. Если мне разрешат, конечно.

Так и не смогла увидеть место посадки. Облетали базу по спирали, и вдруг, - раз!- и сели. И меня уже за руку тащат к выходу, потому что я не успеваю за вроде бы неторопливо идущим консулом. У легионеров бесстрастно-вежливые лица, а губы чуть подёргиваются. И глаза блестят. Ну конечно! Клоуна нашли...

Уселись в прозрачную капсулу. Стенки живые и тёплые (я погладила украдкой), значит капсула - порождение базы. Капсула плывёт по коридорам, встречные салютуют консулу, с любопытством разглядывая меня. Они что? Дорогих мамочек не видели? Добрались до арки, отделяющей жилой сектор высшего командного состава. На её верхней части замигали меняющиеся символы, плита, перекрывающая вход растворилась в воздухе, напомнив зáмковое окно, и снова восстановилась за нашими спинами. Капсулу оставили перед аркой. Идём пешком. Опять меня ведут за ручку... Навстречу стремительно шагает легат. Салютует, и улыбаясь спрашивает:

- Забрал свою девочку, Марк? Значит, можем начинать?

Всё интереснее и интереснее! Значит, консула зовут Марк. Впрочем, для меня он - благородный Флавий. А что они собрались начинать?

- Люк, это Воробышек. Моя конкубина. Сейчас я её устрою, и присоединюсь к вам.

- Приветствую, прекрасная Воробышек.

- Приветствую благородного... - лихорадочно вспоминаю командный состав легионов...

- Вителлий Север. Легат-прим.

Раскрыв глаза смотрю на живую легенду. Луций Кровавый... Освободитель. Ему сейчас... Сколько? Около восьмидесяти... Ну да... Он же, наверняка, привит. И он из первого поколения. Значит его прекрасный год наступит о-о-очень нескоро. Перевожу взгляд на консула, и не вижу разницы. Здоровые тридцатипятилетние мужчины улыбаются друг другу. Первое и второе поколения от дорогих мамочек прививают в тридать пять лет. Третье и детей от чистокровных отцов - в тридцать. Все прочие - в двадцать пять. Чистокровных не прививают вообще. Дорогие мамочки должны рожать, а мужчины, - до трёхсот пятидесяти лет сохраняют свою функциональность в полном объёме, и генетических заболеваний не имеют. Так что, в прививке чистокровных нет смысла. Не прививают также женщин, способных рожать. Прививка делает женщин бесплодными, тогда как мужчины становятся стерильными только в прекрасный год. Ну и до двадцати пяти лет не прививают никого.

Легат-прим отправился дальше, а притихшую меня, взяв за плечи, мягко развернули в направлении нашего движения.

Покои консула состоят из пяти комнат, включая кабинет; небольших терм[27], и зимнего сада. Тоже небольшого. Ну удобства, конечно, имеются при каждой комнате. Интересная планировка. Вероятно на случай локальной разгерметизации. Мне выделены личная маленькая гостиная и гардеробная с автоматом-ателье. Спальня - общая с консулом. Ну да, - я же его конкубина. Впрочем, в гардеробной есть диван... В большой гостиной - настоящий камин. Конечно вряд ли он топится дровами. Всё-таки это военная база, и сразу включится противопожарный режим. А над камином висит голограмма[28]. Пять молодых офицеров флота возле флаера... Две женщины, трое мужчин... Все пятеро улыбаются...

- Это последнее изображение моей жены. Нас с легатом Вителлием срочно вызвали в штаб флота, а она всё же поехала посмотреть на вулканы. Мы должны были отправиться туда всемером... Ей в тот день исполнилось двадцать пять лет.

Слов нет. Что можно сказать?..

- А меня в тот день не взяли на экскурсию. Я была наказана...

- Я знаю... Легат Вителлий выяснял, почему ваш флаер оказался неисправен, и не смог забрать девочек. И списки девочек изучались пристально. А отсутствующие - ещё более пристально. Легат высоко оценил вашу с ребятами шутку с водой. Сказал, что в бытность курсантами они до такого простого способа не додумались.

Начинаю краснеть. Прошло пятнадцать лет... Стыдно... До слёз... Патриций сел в кресло, усадив меня на колени, заглянул мне в глаза, улыбнулся чему-то своему... Поцеловал меня в висок.

-Устраивайся, Воробышек. Увидимся вечером. Покажу тебе базу.

Консул ушёл, а я начала устраиваться. Устроиться мне проще-простого. Я прибыла налегке. Всё своё несу с собой. Сбросила одежду, встала на платформу автомата-ателье. Какая-то модификация новая. Но разобраться можно. Комплекс йоги, и гимнастические упражнения. Вдох-выдох. Голографическая модель готова. Сделала махровый халат с капюшоном, взяла его, и пошла в душ, предварительно забросив комбез и бельё в утилизатор. Берцы поставила в обувной шкаф, включив режим чистки. Вымылась с дороги, и закутанная в халат уселась перед автоматом. А он гудит тихонько, пощёлкивает и мигает. Странно. Я ничего, кроме банного халата не заказывала...

Загадка решилась просто. Это же военная база. Получив мерки, автомат изготавливает комплекты формы. Летнюю, зимнюю, форму для занятий физическими упражнениями, форму для занятий боевыми искусствами... И не сосчитаешь! Причём, согласно знакам отличия, я - законтрактованное штатское лицо. О как! То есть он уже со списками базы сверился, и понял, что в штат я не вхожу. Ну... То есть вообще!..

Разозлилась, и сделала себе вечернее платье. Ага! С вырезом до пупа, и боковыми разрезами от талии! Вспомнила горничную, которую мне прислала добрейшая баронесса Зося. Я же конкубина! Буду соответствовать! Подумывала насчёт босоножек, потом решила босиком походить. Пол здесь как в замке: тёплый и слегка пружинит под босой ногой. В обуви этого не чувствуешь. Посидела, подумала. А вдруг легат-прим меня увидит в таком непотребстве? Решила не рисковать. Благородный Флавий добр ко мне, а благородный Вителлий... Ну его нафиг! Отправила платье в мусоросборник. Сделала себе бельё и домашнее платье. Посидела ещё... Время тянется... Сделала-таки вечернее платье. Такого же фасона, как в баронствах носила. Только не клюквенно-алое, которое уже в парадную униформу баронессы превратилось, потому что понравилось барону Зигмунду. А тёмно-зелёное. Аксамитовое, какое же ещё! Но не со златотканым узором, а скромно серебром и ярко-зелёными шелками по подолу вышитое. И такие же туфли-лодочки на невысоком, семисантиметровом каблучке. Если что, - я в них и бегать смогу.

Разобрала униформу, разложила по шкафам, так, чтобы за две минуты одеться можно было с закрытыми глазами... Платья развесила. Бельё уложила. Оделась в униформу. Сижу, медитирую... Сняла униформу, одела гимнастический купальник, пошла в термы заниматься йогой. Другого места для занятий здесь нет. Проделала комплекс упражнений... Надо, пожалуй, вязанием озаботиться. Или вышивкой заняться. Гобелены можно ткать...

Четыре часа прошло! Я есть хочу! Где он, этот консул?!! Переоделась в домашнее платье, вышла в сад. Сижу под кустом, бросив коврик на травку. Коврик делала не торопясь, обдумывала каждую завитушку узора. Надо попросить качели поставить, а то я от скуки все комнаты коврами застелю. Придёт консул, и не узнает своё жилище. Превратится оно в юрту кочевника... И почитать нечего. Устав, и тот куда-то убран. А должен под рукой быть... Кстати да! Надо бы ознакомиться с распорядком!

Слава Богу! Пришёл консул. Вместе с легатом-прим. Хорошо, что платье выбросила. В домашнем-то... Легат Вителлий обошёл вокруг меня, покрутил головой, и сказал консулу:

- Надо сокращать совещания. Страшно представить, до чего может додуматься скучающая женщина!

Пока мужчины беседовали в кабинете, переоделась в свой комбез. Одежда и обувь от серых лордов, к счастью, - неубиваемые. Потом спрошу, какая форма какому случаю соответствует. Очень её у меня теперь много!..

Переоделась и сижу. Жду. Голодная! Кобра обо мне заботился! А консул бросил на произвол судьбы!.. Конечно, Кобра меня женой назвал, а консул конкубиной... Но кормить-то меня всё равно нужно?! От скуки вызвала мишень, начала ножички бросать... Мужчины выглянули на стук, легат вызвал результаты попадáний, заулыбался:

- Кариссима[29], посиди ещё полчаса-час. Потом консул покажет тебе базу.

- Спасибо, легат Вителлий. А может быть, пока вы заняты, мне кто-нибудь покажет столовую?

Очень есть хочется! Иначе бы не заговорила. Спрашиваю и внутренне трясусь. Легат смотрит на растерявшегося консула... Потом поворачивается ко мне:

- Ты не ела с момента прибытия.

Поскольку меня не спрашивают, молчу. Уже жалею, что заговорила.

- Кариссима, я не могу отправить консула на гауптвахту. Нет у меня таких полномочий. Но он осознал, уверяю тебя.

А консул просто подошёл к стене гостиной, вызвал кулинарный автомат, набрал какой-то код...

- Полный офицерский обед, Воробышек. Посуду куда отправить знаешь?

- Да, благородный Флавий. Спасибо.

- Ну, это же совсем другое дело! Наелась... До осовелого состояния. Полный офицерский обед надо заказывать после марш-броска. Посмотрела программы автомата, сделала себе чай с корицей. Сижу, блаженствую... Час прошёл незаметно. Мужчины, наконец-то, покинули кабинет. Довольные, и готовые к подвигам. Легат распрощался, а консул повёл меня за ручку осматривать базу. Точнее, часть, предназначенную, для высшего офицерского состава.

Кают-компании, как таковой, нет. Точнее, есть, но не для конкубины консула. А в тренировочные отсеки ограничений в доступе нет. Осмотрели полигоны, полосу препятствий, стрельбище, и вышли наружу. Ну, не совсем наружу, база открыла нам панорамное окно. В рубке наблюдающих за тренировками по пилотированию лёгких флаеров. Благородный Флавий поинтересовался, умею ли я управлять такого типа аппаратами. Получив ответ, что нас этому учили, отвёл меня в ангар. Ага, и усадил в кабину.

- Спрашивай, если что-то не поймёшь.

Осмотрела приборную панель... Вроде бы всё понятно. Всё на месте.

- На нашей учебной машине управление было таким же, как здесь, благородный Флавий.

На экране пилота высветилась схема упражнений. Консул включил режим наблюдения, и пристегнулся. То есть мне предлагается полетать? Сказать ему, что я за штурвалом была больше полугода назад?.. Нет, не скажу. Запрёт в своих комнатах. Или это каюта называется? Не важно. Включаю режим пилота. И-и-и... Блокировка. Вас тут не стояло. В списках не значится, то есть... Консул набрал код на своём наруче, и система заработала. Похоже, кроме консульской каюты мне никуда не сунуться. Безопасность... Ну ладно. С этим позже... Полетаем!

Руки над панелью управления... Не прикасаюсь, пока. Настраиваюсь. Сливаюсь с флаером в одно целое. Как учили. Не надо думать. Я же не думаю, когда дышу, или хожу... Вот и теперь... Поехали! Движок мощнее у этой птички. И баланс немного иной. Плавнее... Плавнее... Что у нас там? Виражи и петли, пикирование, горка, бочка, переворот на горке, ага, - мёртвая петля и штопор... Ну хорошо, хоть кольца ловить на шило[30] для первого раза не предложил мне благородный Флавий. Аккуратно захожу на посадку. Мягче, мягче... База живая, не надо на неё плюхаться... Представила, что сажусь на ладонь... Всё! Отключила режим пилота. Украдкой погладила кончиками пальцев... Смотрю на консула, изучающего показания наблюдателя...

- Эй, салага[31]! Есть предложение! Через пятнадцать минут вылетаем из пятого ангара. Кто больше возьмёт на шило, ставит выпивку на всех! Что скажешь?!

Громкая связь, включившись, заставила подпрыгнуть на сиденье... Сглазила! Подумала о ловле на шило... Что скажет консул? Консул включил громкую связь:

- Азиний, это ты буянишь? Сегодня никаких соревнований. Если тебе нечем заняться...

- Понял, мой консул!.. А завтра?

- Посмотрим...

Выключил громкую связь, отключил системы, выпрыгнул из флаера и достал оттуда меня. И опять повёл за ручку.

- Тебя хорошо учили, Воробышек. Возвращаемся. Остальное - завтра.

- Можно мне будет позаниматься на полосе препятствий, благородный Флавий?

- Тебе открыт допуск на перемещения внутри базы, Воробышек. Покинуть базу даже для тренировки, ты можешь только со мной. Или с легатом Вителлием.

Вот уж чего не надо, так это общества благородного Вителлия! Но об этом я благоразумно молчу, телепаясь[32] за консулом. Вроде бы медленно идёт, а я не успеваю. Или это я замедляю шаги?.. Мы возвращаемся... В его каюту... Я его конкубина... В горле пересохло, и опять нелады с дыханием... Я сегодня утром проснулась в обьятиях Зигги. Бегала с ним по лабиринту, а когда взошло солнце, его лучи меня "расплавили". И я оказалась на портальной станции Нового Вавилона. А теперь, спустя несколько часов, я должна исполнять обязанности конкубины консула Флавия... Меня начинает бить дрожь. Старательно загоняю её внутрь. Говорю себе, что если бы не консул, меня бы уже просто не было. И консул отец моего второго сына... И он всегда был добр со мной... Не помогает! Начинаю дыхательные упражнения. Вдох, выдох. Стараюсь выбросить все мысли из головы и успокоиться. За всеми этими переживаниями совершенно не заметила, как мы дошли до каюты консула. Вошли внутрь, дверь закрылась.

- Воробышек... Ты хотя бы слово слышала из того, что я говорил по дороге?

Жалко моргаю в ответ, потому что я не только не слышала, я и не видела ничего и никого...

- Да простит мне благородный Флавий мою невнимательность.

- Простил.

Взял меня за плечи, начал склоняться ко мне... Я, испуганно отпрянув, прошептала:

- Нет-нет...

Консул мягко улыбнулся мне:

- Не бойся... Тяжёлый день для тебя. Я не буду настаивать... Я понимаю...

Смотрю на консула, ругаю себя: у него "прекрасный год", а я... Всё равно через три года попаду в действующие списки... И кого мне там подберут, неизвестно... Потом всё-таки обратила внимание на последнюю фразу:

- Понимаешь?

- На твоём теле очень характерные синяки, Воробышек...

Начинаю краснеть... Вся... Целиком... У Зигги пальцы железные, я уже и не обращаю внимания на синяки... Консул грустно улыбается:

- Ложись спать, Воробышек. Я ещё поработаю. Не жди меня...

Ушёл в кабинет. А я отправилась в душ, продолжая себя ругать... Но когда я рассмотрела казённую пижаму, в которой предлагалось спать... Настроение моё улучшилось. Надо было её под комбез одеть. Тогда бы консул сбежал в кабинет сразу, едва я разделась. И мне не пришлось бы испытывать чувство вины. Интересно: хоть кто-нибудь из женщин использует этот шедевр военного дизайнера по прямому назначению? Наверное, цвет и фасон придуманы в целях устрашения противника. На случай внезапной ночной атаки. И враг бежит, бежит, бежит!

Отправилась в гардеробную делать себе ночное одеяние. Пижамы я сроду не носила. Сделала себе двенадцать батистовых ночных рубашек. Стандартного фасона: вырез до пупа, кружавчики, длина до щиколоток. Задумалась: зачем столько? Потом вспомнила, что я приняла решение не огорчать консула. К рубашкам сделала ещё пару атласных халатов фасона "кимоно". С драконами и змеями. Драконы получились не очень реалистичными, - я их ни разу не видела; зато змеи... Вспомнила экскурсию в лабиринт барона Алека и сатх... Вот и изобразила сатх на халате. Жуть как красиво получилось! Надела одну из рубашек, и легла спать, бросив халат на вешалку возле кровати...

Зигги пришёл уже под утро. Осторожно лёг, стараясь меня не разбудить. Обняла его, и была тут же подхвачена сильными руками. А где-то глубоко в мозгу звенел и звенел тревожный сигнал. Хотела спросить, мне закрыли рот поцелуем. А позже стало не до вопросов. Да я и вспомнила, проснувшись, что Зигги остался в своём мире, а я делю ложе с консулом Флавием. Вспомнила также, что именно это я и собиралась сделать. Не портить благородному Флавию его "прекрасный год"... Он это заслужил. Поплáчу я, оставшись одна... А рядом с консулом, его конкубина будет улыбаться.

Глава третья: Военные будни и не только...


Хищно оскалившись перебросила боевой нож в правую руку. Метательный тихо скользнул из рукава в левую. Бросок вперёд и вбок. Скрежет отбитого клинком лезвия... И звон, отмечающий поражение жизненно важных органов. Если не можешь победить честно, - просто победи...

- Кариссима, ты меня поражаешь! Кто тебя учил?

- Легат Вителлий с моим учителем незнаком. Он из другого мира. (Не буду плакать... Зигги придёт за мной. Он обещал!)

- Напишешь отчёт о своём пребывании там.

Мои пальцы вновь ощутили холод стали, а легат-прим, останавливая моё негодование, вскинул руку:

- Личные аспекты меня не интересуют. А вот мир в котором ты была, - очень даже. Ты не забыла, что проходила испытание, кариссима?

Вот гадство! Я же действительно должна написáть отчёт. И что писáть? А почему легат-прим этим интересуется?..

- Ты конкубина консула, кариссима. Твоё личное дело передано в его канцелярию. Все сведения о тебе убраны из архивов. Из всех архивов. Тебя нет. Поняла, кариссима?

- Нет. Это обычная практика? В отношении конкубин?

Молчание. Вежливая холодная улыбка. Захотелось нарисовать ножом ещё одну, под подбородком легата. Вспомнила, что около сорока лет назад, во время кровавой вакханалии[33] "Освободительного движения" Луций Вителлий Север был консулом. Это потом уже, после предотвращения переворота; спасения городов, жители которых оказались заложниками, он получил негласное прозвище Луций Кровавый. А на трёх планетах его зовут Освободитель. В благодарность за блистательную операцию его разжаловали в рядовые легионеры. И отдали было под трибунал. Но армия пригрозила, что устроит такие беспорядки, что сенату этот, предотвращённый им переворот, покажется детским утренником. Поэтому ограничились разжалованием. Даже имущественные интересы не затронули. Побоялись создать прецедент[34]... А вот жена от него ушла. Благородная Цецилия не пожелала жить с "кровавым чудовищем". Дура! Впрочем, о мёртвых дурно не говорят. Может быть, она просто не захотела стареть рядом с молодым мужем. Тоже версия, имеющая право на жизнь.

- Когда я должна представить благородному Вителлию отчёт?

- Три недели, кариссима. Отчёт должен быть подробный.

- Благородный Вителлий позволит задать вопрос?

- Позволю.

- Если меня нет в списках, то меня не включат в действующий реестр?

- О чём речь?

- Об очереди на рождение детей. Через три года меня должны включить в списки матерей.

- И? Что тебя не устраивает? Такая сложная, изматывающая работа?

Смотрю на легата, и думаю: зачем я заговорила об этом? Вот уж, действительно: нашла у кого спрашивать! А слёзы от обиды уже щиплют глаза.

- Сложности морального порядка...

Легат широко раскрыл глаза:

- Мора-а-а-льного... Ну на-а-до же!

Потом, вероятно, ему надоело разговаривать со мной, и благородный Вителлий отрезал:

- Твой долг рожать здоровых детей, чистокровная. За это ты получаешь полное государственное обеспечение. И не говори мне о морали, у тебя её нет. Вас так воспитывают. Дорогая мамочка!

Смотрю на любезно улыбающегося легата... Старательно вспоминаю его досье... Да, у дорогих мамочек тоже есть досье. Которое пополняется с каждым "выходом в свет". Все разговоры, ведущиеся в нашем присутствии, обрывки разговоров, все события записываются на сложносоставной браслет, обязательный для ношения вне нашей резервации. Я оставила его в камере хранения портальной станции, а сейчас он опять на мне. Эксперты резервации проанализируют эту беседу, а пока что... Имею я право разозлиться? Надоело выслушивать!

- Не надо тыкать мне в нос моей чистокровностью, благородный Вителлий! Ты сам больше чем наполовину чистокровный! И если, почти шестьдесят лет назад, твоя дорогая мамочка не пожелала тебя видеть, я здесь ни при чём! Не срывай на мне свою злость, полукровка[35]!

Оскорбительное слово, подхваченное в другом мире возымело неожиданный эффект. Легат внимательно осмотрел меня посветлевшими от злости глазами. Так, как будто впервые увидел. И увиденное ему понравилось. Широко улыбнулся:

- Ты абсолютно права, кариссима. Приношу самые искренние извинения.

Захотелось надавать себе пощёчин, или перерезать собственное горло. Правильно Зигги меня дурой назвал. Легат не простит. Не умеет. Он так воспитан. Что ж, слово не воробей! Буду молиться, чтобы Зигги нашёл меня раньше, чем уйдёт консул Флавий.

- Завтра продолжим, кариссима. Без оружия. Ножом пользоваться ты умеешь.

- Благородный Вителлий...

Поднятая рука остановила вопрос. Легат Вителлий не желает со мной разговаривать. Молча отвёл меня в каюту консула. Как в тюрьме. Одна по коридорам я не хожу. Задумалась... В замке я тоже одна не ходила. Только в замке я была баронессой, а здесь - конкубина консула. И меня нет. Ни в одном архиве. Со мной можно сделать, что угодно. Меня нет. Поёжилась. Когда консула не станет... Меня защитит только статус дорогой мамочки. А, может быть, и статус не защитит.

Консул вошёл стремительно, как всегда. Поприветствовал легата. Положил мне руки на плечи, заглянул в глаза:

- Глаза грустные, Воробышек. Тебе скучно? Я могу отвезти тебя в поместье, но мне надо быть здесь.

- Мне не скучно. Я буду рядом с тобой, благородный Флавий.

- Я получил разрешение Академии. Завтра мы навестим нашего сына.

Разозлилась. Что сегодня за день такой?!

- Твоего сына!

Презрительная улыбка легата. А консул, с нажимом, повторил:

- Нашего. Нашего сына, Воробышек.

- Я не хочу! Я не поеду!

Благородный Флавий растерянно смотрит на легата, который насмешливо поясняет:

- Чистокровные со своими детьми не встречаются, Марк. Они им не нужны.

Стиснув зубы, проглотила первые слова ответа. Потом пояснила:

- Мой первый сын, рождённый от патриция Мария, пожелал меня увидеть. Когда куратор привёз меня в поместье патриция, пятилетний ребёнок обошёл вокруг меня, как недавно легат Вителлий, и сказал: "Пусть это существо уйдёт". Мне совсем не хочется услышать это ещё раз, благородный Флавий.

Патриции переглянулись. Легат, пожав плечами, сказал, как будто это всё объясняло:

- Благородная Калерия...

Консул, холодно взглянув на меня, сказал:

- Завтра мы едем в Академию, Воробышек. Разрешение получено на троих посетителей, и я не намерен вносить срочные изменения ради твоих капризов. В первый год обучения посещения запрещены. Мне сделали послабление в силу обстоятельств. В следующем году навещать сына ты будешь с легатом Вителлием.

Молчу, опустив голову; рассматриваю орнамент на полу каюты. Потом, вспомнив барона Витольда, собралась с силами:

- Прости меня, благородный Флавий. Мне стыдно.

Когда ушёл легат, я не заметила. Каюту мы с консулом в этот день уже не покидали. А утром, погоняв меня на полосе препятствий, благородный Флавий приказал собираться. Перебирала форму, перебирала... Потом решилась, и надела парадное одеяние, туфли и берет. Зря я, что ли, их делала? Я не военный. И не патрицианка. У дорогих мамочек униформы нет. Только браслет, скрытый сейчас под длинным рукавом шёлкового платья. Посмотрела в зеркало, - какая-то незавершённость в облике... Но украшений у меня здесь нет. Придётся обойтись. Разве что вместо броши приделать на грудь знак вольнонаёмной? Или не брошь, а повесить на шнурке опознавательный медальон, полученный с униформой?.. Мысленно махнув рукой, вышла в большую гостиную.

Консул с легатом встали при моём появлении. Воспитание - вопрос самоуважения. Впрочем, патриции об этом не задумываются. Консул удивлённо приподнял бровь, а легат, рассмотрев меня, вышел, сказав, что сейчас вернётся. Вернулся с футляром для ювелирных украшений, достал из него подвеску на витой цепочке:

- Это предназначалось для чистокровной. Пусть чистокровной и достанется.

Открыла рот сказать, что мне ничего не надо. Консул сжал мою руку, кивнув головой, на вопросительный взгляд легата. Луций Вителлий Север подошёл ко мне и застегнул цепочку у меня на шее, не коснувшись меня. Консул нажал пару символов на своём наруче и стена каюты, став зеркальной, отразила наше трио: консула и легата в парадной форме и меня в старинном наряде с каплей звёздного света, сияющей на груди. Почти шестьдесят лет назад двадцатилетний мальчишка, только закончивший обязательный трёхлетний контракт после Академии, приехал в резервацию, с просьбой о свидании со своей чистокровной матерью. Почему она отказалась его видеть? Никто не знает. А подарок, который он так тщательно подбирал для неё, теперь завершает мой облик "принцессы".

Пока шли по коридорам, нас и меня, в частности, поприветствовали, кажется, все. Военные, - как дети. Кто-то раскланивался, изысканно помахивая десантным беретом, вместо шляпы с перьями, кто-то припадал на колено, прижав руку к сердцу... Даже консула с легатом не испугались. Впрочем, чего бояться в "прекрасный год"? Но ведь не у всех же? А когда мы подошли к шлюзу посадочной площадки, включилась громкая связь, и после нескольких тактов церемониального марша, прозвучало:

- Подать карету ко дворцу!

Я уже не знаю, смеяться, или плакать. У консула подрагивает уголок рта, легат даже ухом не ведёт, как будто так и надо. Уселись в капсулу, и катер втянул её, зависнув над внешними створами базы. Почему мы летим навещать ребёнка на тяжёлом десантном катере, пригодном для боя в открытом космосе?

- Ты произвела неизгладимое впечатление на весь личный состав, Воробышек.

- Это плохо?

- Не знаю ещё.

Удивилась. Как консул может не знать своих людей? Благородный Флавий пояснил:

- Твой образ принцессы из рыцарского романа может спровоцировать легионеров на подвиги. Исключительно с целью привлечь твоё внимание.

- Надо было одеть форму? Я вспомнила твоё возмущение, когда ты ожидал увидеть женщину, а не воробышка, и подумала... Я могу переодеться.

- Не надо, Воробышек. Пусть ребёнок увидит в матери принцессу. То что ты чистокровная, ему успеют объяснить.

Анк Флавий, сын консула, оказался копией отца. Даже смотрел на меня почти так же растерянно-недоверчиво. Я тоже растерялась. Не знаю, как общаться с детьми. Нас действительно приучают забывать их, после того, как они переданы родителям, или государству. Учитывая, что у дорогой мамочки может быть от шестидесяти и более детей, это разумно. Да и родителям-патрициям спокойнее...

"Включила" баронессу, улыбаюсь отстранённо-доброжелательно. Консул с легатом ушли решать какие-то вопросы, а я осталась с ребёнком, и с наблюдателями из его однокурсников, один из которых не преминул высказаться:

- Флавий сказал, что к нему мама приедет. А это всего лишь дорогая мамочка!

Продолжаю улыбаться. "Не слышу" оскорбления. А вот ребёнок скользнул к говорящему, и молча двинул ему в глаз. Получил сдачи, ответил болевым приёмом. И стоя над завывающим от боли противником, объявил всем:

- Это, - моя мама. А тот, кто назовёт её иначе, получит в глаз!

- Правильно. А курсанты Вителлий Флавиан и Ливий получат неделю гауптвахты[36]. За драку.

Поворачиваюсь на голос. Офицер. Форма отличается от военной. На меня смотрит с вежливым безразличием. Интересно, какой факультет Академии консул выбрал для нашего сына. Спросить сейчас? Или?.. Лучше на обратном пути. Консул с легатом вышли из административного корпуса. Наверное, скоро поедем. Какая-то неувязка с именем сына... И ребёнок смотрит на офицера удивлённо. Но не спрашивает. Все дети подтянулись и "едят глазами начальство".

- Вителлий Флавиан?

- Я сказал, что в следующий раз ты приедешь навестить сына с легатом Вителлием. Мы провели обряд усыновления. Начальник Академии и куратор группы засвидетельствовали. Теперь Анк Флавий зовётся Луций Вителлий Север Флавиан.

Судя по выражению лиц сокурсников, сын поднялся на недосягаемую высоту. Придётся ему доказывать свою исключительность. Пусть привыкает.

Ребёнок старательно сдерживает слёзы. Консул сказал мне, что, отправляя сына в Академию, предупредил его о "прекрасном годе". Похоже, что мальчик только сейчас осознал, что это означает. Шагнула к нему, непроизвольно. Потом, опомнившись, остановилась. Посмотрела на консула, на легата... Вежливое безразличие. Ну конечно! Мужчины не плачут! И я не буду. Принцессы не плачут. Они улыбаются. Даже, когда на самом деле плачут. Протягиваю руку, поправляю растрепавшиеся в драке волосы ребёнка. Тихо говорю:

- Помни, чей ты сын. Я люблю тебя.

Делаю шаг назад. Резко поворачиваюсь и иду к площадке, над которою завис катер. Мужчины следуют за мной. Молча. Потом консул взял меня за руку:

- Не беги, Воробышек. Мы никуда не опаздываем.

Конечно! Мы уже опоздали! Нашему сыну шестой год, и он уже не наш сын. А легата Вителлия. А если бы консул обратился за дорогой мамочкой на четыре года раньше, ему шёл бы сейчас десятый год. Всё равно мало... Может быть ему лучше сейчас привыкать к новой семье. Интересно, у легата есть дети? За дорогой мамочкой он не обращался. А дети патрицианок долго не живут. Даже если, по счастливой случайности, патрицианка рождена чистокровной матерью. (У нас от патрициев в основном сыновья рождаются...) Всё-таки разница между процессами оплодотворения и вынашивания ребёнка - огромна. И силы матери требуются совсем другие, нежели отцу...

Катер забрал нас с парковочной площадки. При его величине, он не смог сесть, и всё это время нарезал круги вокруг Академии, исполняя фигуры высшего пилотажа. Пижоны!

Оказалось, не пижонство, а маскировка. Прокрутили консулу беседу начальника Академии и куратора группы. Куратор - тот офицер, который отправил детей на гауптвахту. Сам обряд усыновления до невозможности официальный. Ритуальное дарение оружия с гербом дома Вителлиев Северов в том числе. Оружие отправилось в сейфовое Хранилище Академии. До семнадцати лет сын его не получит. Что ж защитник у ребёнка теперь есть. А беседа куратора с детьми развеселила консула с легатом, и вогнала меня в шоковое состояние. Не вся беседа, а лишь последний вопрос кого-то из мальчиков.

Речь шла об усыновлении. Точнее, о новом имени, полученном нашим сыном. Куратор объяснил, что в древних патрицианских родах усыновляемый получает полное имя усыновителя. Официальное. Ни Освободителем, ни Кровавым нашему сыну не бывать. Разве что сам заслужит эти прозвища. Вспомнилось, услышанное на базе, ещё одно: "Лютый". Кто-то оговорился, сказав Лютый, вместо Луций? Сомнительно... Учитывая семейное имя "Север"[37], картина, прямо скажем, не радует. Но я отвлеклась, куратор об этом не упоминал. Родовое имя усыновлённого получает окончание "-ан", и ставится после имени усыновителя. Был Анк Флавий, стал Луций Вителлий Север Флавиан. Короткое имя, которым его теперь будут называть: Вителлий Флавиан. И выслушав эти пояснения, один из детей спросил:

- А маму Вителлия Флавиана легат тоже заберёт?

Куратор растерялся, потом, собравшись с силами, ответил; что этот вопрос будут решать между собой консул и легат. Ну конечно! Меня спрашивать ни к чему! Сидят, посмеиваются. Хоть бы Зигги скорей объявился! Легата я боюсь...

По прибытии на базу все ввалились в каюту консула. Меня отправили в мои комнаты, а консул, легат-прим, и ещё два легата уселись за стол для совещаний. Что-то грядёт масштабное. Легат-прим мелочиться не умеет. Или, как говорится: работает по-крупному, на мелочёвку не разменивается.

Глава четвёртая: Работа по-крупному...


Легаты ушли, а консул орёт на огрызающегося легата Вителлия:

- Мы так не договаривались, Люк! Ты с ума сошёл?!

- Мне надоело каждый раз ждать удара в спину, Марк! Я намерен всё изменить. Наши законы, придут, наконец-то, в соответствие с теми, что взяты за основу. Я принял решение, и добьюсь его выполнения.

- Люк, скажи мне: охота на чистокровных... Ты приложил к этому руку?

Молчание. Захотелось увидеть лицо легата. Но высовываться - покорнейше благодарю!

- Молчишь... Воробышек могла... Она мать моего сына, Люк!

- Теперь уже моего. Твоей птичке ничего не грозило, Марк. Пара мгновений страха, не более. Я принял меры.

- Я знаю, что ты всегда добиваешься своего, Люк, но толпа...

- Уснули бы за полторы секунды. Всё проверено, сбоев не обнаружено. Повторяю, Марк: твоя конкубина отделалась бы лёгким испугом.

- А остальные? Остальные дорогие мамочки?!

Всё-таки вышла. Вот кто меня за язык всё время тянет?! Легат, откинувшись в кресле, рассматривает меня, переодевшуюся в домашнее платье.

- То платье тебе больше идёт, кариссима. Раз уж ты вышла, приготовь нам кофе.

Растерянно смотрю на консула. Я знаю, что легат-прим на особом положении. Легенда и всё такое... Но распоряжаться чужой конкубиной? Благородный Флавий кивнул мне. Отправилась готовить кофе. А слушать продолжаю...

- Что с остальными?

- Остальные не шлялись по планете, Марк. В полном соответствии с законом они пребывали в своей резервации, либо в поместьях патрициев. Только твоя неугомонная птичка отправилась за приключениями. Только она!

- Зачем ты это делаешь, Люк? Используешь возможность отомстить Сенату за разжалование?

- Ты ничего не понял, Марк... Я устал слушать болтунов, стоящих у власти. К чему мы идём, Марк? Они способны заболтать любое решение. Любое! Мы держимся сейчас на прошлом авторитете. И на том, что армия пока сильна. Но уже ведутся речи о сокращении расходов. Ты понимаешь, к чему мы идём?

-Я думал, что мы собираемся просто "подвинуть" Сенат. Чтобы они считались с нами. А то, что ты задумал...

- А что я такого задумал, Марк? Да, я решил, что гражданами будут только те, кто отслужил в армии. Остальные получат статус жителей. А решать, как жить государству, будут те, кто это государство защищает. Ценой жизни защищает, Марк! Репрессий[38] устраивать я не намерен. Проскрипционные списки[39] составлять также. У меня на это нет ни времени, ни желания. Им достаточно знать, что я помню...

В этот момент я вошла с подносом. А когда увидела улыбку благородного Вителлия, появившуюся при этих словах, чуть этот поднос не уронила. Опыт общения с бароном Алеком помог не разлить ни капли. А то бы, возможно, пришлось драить пол в каюте зубной щёткой...

- Ваш кофе, благородный Флавий, благородный Вителлий.

Говорю сладчайшим голосом. Самой противно. Зря я вредничаю, конечно. Легат пугает, заставляя делать глупости. Патриции молча разглядывают меня, пока я сервирую столик, расстелив на нём крахмальную салфетку, и выставив на неё кофейник, сахарницу, чашечки с блюдцами, ложечки, тарелочки с канапе и крохотными пирожными. В глазах консула пляшут чёртики. Легат улыбается с непроницаемым видом.

- Будут ещё какие-нибудь пожелания?

- Благодарю, милая. Можешь идти.

Что это? Легат поддержал игру? Отступаю на три шага, и только тогда позволяю себе повернуться спиной к патрициям. Стена становится зеркальной, отразив меня в белоснежном фартуке с рюшами, поверх строгого чёрного платья, оживляемого только воротником и манжетами и в белоснежной же наколке на высоко подобранных волосах. Все эти дополнения украшены вышивкой ришелье[40] и накрахмалены. Эксперименты с автоматом-ателье продолжаются.

Выставили на самом интересном месте! Но подслушивать не стала. Лучше не рисковать. Ушла к себе. Решила попробовать сделать меховую пелерину. Или обедом заняться? Похоже, легат готовит военный переворот. Провозгласит себя императором? Или не себя? Слишком одиозная[41] для Сената личность... Значит, консула? Поэтому благородный Флавий так орёт? Консула и Сенат выберет. Чего там! Прекрасный год... А наследник консула уже усыновлён легатом... Интересная картина вырисовывается! Вот только мне в ней места нет. Надо раздобыть координаты мира, в котором остался Зигги. Только ведь никуда не сунешься. За мной тотальное наблюдение. Легат ничего не пускает на самотёк. А я ещё его разозлила...

- Воробышек, ты всё-таки скучаешь... Потерпи ещё немного, и я отправлю тебя в поместье.

- А ты? Благородный Флавий?

- Я буду тебя навещать, Воробышек.

- Я останусь с тобой. Я привыкну. Или ты не хочешь, чтобы я оставалась?

- Я хочу, чтобы ты была рядом, Воробышек. Осталось меньше десяти месяцев...

- Это не обязательно так, благородный Флавий. Насколько я помню, срок точно не определяется.

Говорю всё медленнее и тише... потом, не выдержав, обняла, и спрятала лицо у него на груди. Так страшно! Я жила с Зигги, отсчитывая дни до портала, но мы оба оставались живы, и жива надежда. А... А консул уйдёт навсегда...

- Ну что ты, Воробышек? Что ты?! Всё будет хорошо!

- Ты действительно этому веришь?

- Легат Вителлий позаботится о тебе. Ты мать его сына. Тебе совершенно не о чем беспокоиться.

- Да. Спасибо, благородный Флавий.

Он не понимает... Они настолько привыкли к "прекрасному году", что не думают о посторонних. О тех, кто не жил в этой системе. Внезапно подумалось, что когда умрут от старости мои первые сыновья, я буду ещё молода... Слёзы покатились по лицу...

- Я вызову врача, Воробышек.

- Не надо, благородный Флавий. Я сейчас справлюсь... Переволновалась...

- Легат Вителлий через два часа ждёт тебя на площадке. Займётся с тобой боем без оружия. Не заставляй его ждать, пожалуйста. Он снисходителен к моей конкубине, но это не будет длиться вечно.

- Я приготовлю обед.

- Обед перед спаррингом?

- Ты будешь есть, а я буду на тебя смотреть.

***


- Нападáй!

Какое счастье, что полы на базе мягкие. Каждый раз, когда я обрушивалась на пол, у меня возникала эта мысль. Легат, по-видимому, задался целью привить мне любовь к дому. Чтобы носа не высовывала. Ну не умею я нападать!!! Нас защищаться учили! А тренированный боевой офицер стаю гопников[42] голыми руками порвёт. Но! Легат сказал нападать, значит послушно нападаю. Ага! Рухнула и не встаю. Устала уже падать...

- Кариссима, вставай. Мы только начали.

- А можно мне пять минут полежать, благородный Вителлий?

- Вста-а-ать!!!

Вскакиваю, озверело глядя на легата. Я ему что?! Новобранец?!!

- Нападáй!

Выбрасываю всё из головы. Начинаю воспринимать благородного Вителлия, как группу. Мягко скольжу мимо хищно подобравшегося легата... Не удар, нет. Прикосновение в момент сближения. Проваливается в пустоту... Падаю вбок с перекатом, плавно поднимаюсь. Ни одного резкого движения, ни одного удара, только прикосновения. Попытки, точнее. Ни разу легат не позволил мне коснуться себя. Но и мне в режиме УБО[43] удаётся уходить от ударов. Танцуем по площадке, стараясь достать друг друга. И этот танец начинает мне нравиться. Легат приоткрывается, приглашающе улыбаясь. А я что? Нападаю... Делаю обозначение нападения, в последний момент меняя направление удара. И всё-таки ему удалось меня поймать! А я, падая, зацепила его ногу. Рухнули вместе. Ага. И пальцы на шее. Я держу легата за горло, а он пальцами удерживает мои "сонные" точки. Не усыпил бы! Нет, убрал руку. Медленно. Я тоже сняла пальцы с его горла...

- Хорошо, кариссима. Я доволен. Стрелять умеешь?

- Только из лука.

- Из... Кхм... Ладно. Позанимаешься на стрельбище. Завтра. На сегодня ты свободна.

Передал меня охране и ушёл. А мы пошли длинной дорогой. А когда проходили мимо ангаров, появился декурион Азиний. Отсалютовал моим сопровождающим, шутливо поклонился мне, и спросил:

- Как насчёт полетать, Воробышек? Моё предложение остаётся в силе.

- А вдруг я выиграю? Мне не на что ставить выпивку. Я на гособеспечении. И консул сказал, что мне нельзя покидать базу без сопровождения... Только с ним, или с легатом Вителлием...

А полетать хочется! И все это заметили...

- Так ты и не будешь покидать базу, Воробышек. Воздушное пространство вокруг базы считается её территорией.

- Движок не включится...

- Включится! Пятый ангар, Воробышек! Не отставайте.

Отправились к пятому ангару. Сопровождение моё молчит, возражений не высказывает... Надо только условия обговорить...

- Благородный Азиний, я не могу принять условия соревнования. Мне нечем платить.

- Считай это очередной проверкой, Воробышек. Без условий. Согласна?

- Ага!

Лёгкий флаер. Декурион стартует первым. На всё про всё - три минуты. Я со своими сопровождающими и с набежавшими пилотами наблюдаю из смотровой кабины. Термин "Ас"[44] появился в древней истории Земли, и имел отношение к пилотам атмосферных летательных аппаратов. Но декурион безусловно имеет право на этот титул. Забавно, что родовое имя декуриона начинается со слога "Аs"... Тридцать два кольца!!! Флаер сновал в пространстве, как иголка в руках вышивальщицы. Благородный Азиний рассчитывает манёвры, смотря на пять шагов вперёд... Я в самые лучшие дни не вытягивала больше тридцати колец. А в крови уже бродит хмель азарта...

Меняемся местами. Азиния все хлопают по плечам, поздравляют. А я иду к флаеру. Кресло пилота настраивается на мои габариты. Сижу, жду разрешения на включение режима пилота. Дааа... Как говорит старая поговорка: "Поищем, где плотник оставил дыру" (© Я. Гашек "Похождения бравого солдата Швейка").

- Порядок! Заводи!

- Почему "заводи", никто уже не помнит. Но разрешение на включение даётся именно этим словом. Включаюсь. Расслабившись, настраиваюсь, - сливаясь с флаером. Поехали!

Вышиваю в пространстве, вылавливая кольца. Считать некогда. Аппарат перешёл в скоростной режим, и выбрасывает их хаотично. Надо уловить, в какой стороне появится кольцо, и взять его "на шило". Несколько уже потеряла... Впрочем, Азиний тоже не все поймал. Время на исходе. Осталось всего-ничего. Пять колец колонной... Ну что ты будешь делать! Обидно! Азиний пропустил... А я... Вхожу в штопор. Все пять взяла. Но раскрытые створы базы прямо на носу, не увернуться. И не погасить скорость...

А зачем её гасить?! Выровняв флаер, влетаю в створ, мёртвая петля, и брюхом кверху, молясь всем покровителям пилотов, вылетаю из створа. Развернулась, всё ещё на адреналине, выровняла флаер, погасила скорость и пла-а-авно влетела в створ. Посадила машину. Успела открыть кабину. А вот вылезти уже не смогла. Потеряла-таки сознание.

- Идиот!!! Лютый тебя порвёт за девчонку! Чем ты думал?!! Дурака кусок!

- Да кто знал, что она сумасшедшая?! Тридцать пять колец!!! Кто их учил?!! Я хочу видеть этого пилота!

Тишина. Нет, не так! ТИШИНА... Чёткие шаги, ледяные пальцы на шее... Знакомое ощущение. Недавно они не были такими ледяными...

- Врача вызвали?

- Никак нет, легат-прим! Виноваты!

- Вызвать!

- Не надо врача. Я уже в порядке, честно.

Пытаюсь вылезти из флаера. Голова ещё слегка кружится. Но кровь из носа не пошла. А когда мы отрабатывали мёртвую петлю из штопора, пару раз бывало... У этого флаера скорость выше, и движок мощнее, - соответственно и перегрузки...

- Не дёргаться!

-Да что такое?! В постели ты так же командуешь?!!

Опять ТИШИНА... Это я что? Вслух высказалась?! Оййй... Радостно проваливаюсь во тьму, соскальзывая с открывшейся кабины...

Жужжание анализатора, укол... Ненавижу уколы!

- Она уже пришла в себя, легат-прим. Пять минут полежит, и можете её забирать.

Паника... Не хочу, чтобы легат меня куда-либо забирал!

- Ты можешь идти, Манлий. Консулу я сам доложу.

Звук удаляющихся шагов. Тишина. Присутствие легата ощущается на подсознательном уровне. Почему он молчит? И где все? И, самое главное, где мы?! Тишина...

- Пять минут прошли. Вставай, кариссима.

Села. Открыла глаза... Посмотрела на легата-прим... Встала. Когда на тебя смотрит хищник, его лучше не раздражать... Напоминаю себе, что я теперь мать его сына... Помогает слабо.

- Один вопрос, кариссима: консул предупреждал тебя, чтобы ты не покидала базу?

Влипла! Жалобно смотрю на легата. Бесполезно... Встал, подошёл ближе:

- Предупредил, или нет?!!

Подпрыгнула от неожиданности. Голос пропал от страха, шепчу:

- Предупреждал... дил...

Паника нарастает, сбивая дыхание... И консул ничего не знает!.. Легат схватил меня за шкирку, поднял... Попыталась пнуть его ногой, не тут то было! Ой! Начал ремень на брюках расстёгивать! Я не хочу!!! Извиваюсь на руке, беспомощная, как плотвичка...

Меня!!! Мать четырёх детей!!! Мать своего сына!!! Высек ремнём! Не снимая комбеза, но больно! А уж унизительно!!!

Завываю, размазывая слёзы кулаками. Съёжилась в комочек. Пытаюсь загнать себя в истерику. Не получается. Боюсь, что легат может из истерики при помощи пощёчин выводить. С него станется! Массажа с лавандовым маслом от него вряд ли дождёшься!..

Консул вошёл, когда легат застёгивал ремень на брюках. Я была в ужасе. Подумала, что консул решит, что мы... что я... В общем, понятно, что может подумать консул.

- Чем занимаетесь?

- Да вот... Развлёкся... Бойкая девочка!

- Неправда!

Благородный Флавий всё выше поднимает бровь, а я краем глаза отслеживаю реакцию легата. Он меня точно убьёт! Почему меня на подвиги тянет? Как выразился консул? "Исключительно с целью обратить внимание"?! Мне это удалось! Зачесались места, обласканные ремнём...

- Я просмотрел записи, Люк. Не мучай Воробышка.

Подумала: не наябедничать ли? Потом решила не расстраивать консула.

- И что ты собираешься предпринять?

- А что ты предлагаешь?

- Девочку запереть на гауптвахте. Остальных... Я бы уволил, но нам понадобятся люди. Остальных - в первый эшелон. Выживут - никаких взысканий. Нет, - значит нет.

На гауптвахту не хочется! Название мне не нравится! Жалобно смотрю на благородного Флавия. Получаю в ответ грустную улыбку. Мне становится стыдно. У него прекрасный год, а я, - вместо того, чтобы радовать его, только проблемы доставляю.

- Воробышек побудет под домашним арестом. Остальных, - в первый эшелон.

В каюте, когда я вышла из душа, консул присвистнул. Полосы от ремня вспухли и покраснели. Легат силы не жалел... Я сказала:

- Ты не думай, ничем таким я с легатом не занималась.

Благородный Флавий развеселился:

- Воробышек! До чего же ты бываешь забавная! Чем "таким" вы могли с легатом заниматься?

Потом уложил меня на живот, и начал обмазывать какой-то пахучей мазью, тающей на коже, и охлаждающей пострадавшие места. Терпела-терпела, потом не выдержала:

- А почему мы не могли ничем таким заниматься? У благородного Вителлия проблемы с женщинами? Он меня поэтому избил?

- Нет у него проблем с женщинами. А за что ты наказана, - сама знаешь.

Пропустив мимо ушей последнюю фразу, продолжаю спрашивать:

- А легат-прим, он...

- Воробышек... Давай я попрошу легата Вителлия придти, и ты его обо всём расспросишь.

Надулась обиженно.

- Он теперь отец нашего сына. Я беспокоюсь...

Консул с интересом посмотрел на меня. В глазах заплясали весёлые чёртики.

- И что же тебя беспокоит, Воробышек?

Задумалась... А действительно, почему я заинтересовалась легатом-прим? Потому что он меня высек? Или... Почему?!

Потому что консулу осталось меньше десяти месяцев. И, если Зигги не найдёт меня, придётся налаживать отношения с отцом моего сына. И одно дело - наладить их с легатом-прим, и совсем другое - с его женой. Патрицианки дорогих мамочек не жалуют. И это ещё мягко сказано. Но этого консулу я не скажу. Пусть лучше думает... Что угодно пусть думает. Вздыхаю грустно...

- В настоящее время легат-прим не женат. Все его бывшие жёны уже мертвы.

- А...

- Шесть. Или семь? Пожалуй всё-таки семь. Детей не было. Кроме нашего сына.

- Он их убил? Своих жён?

- С ума сошла, Воробышек?! Шесть жён легата Вителлия были офицерами. Четыре погибли в бою, две прожили свой "прекрасный год".

- А почему он не женился после благородной Цецилии? Она всё равно уже умерла.

- А зачем? Воробышек! Все вопросы к легату!

- А как он... Ну... Мужчине нужно... Нужна... женщина... Он поэтому такой злой?!

- Воробышек... Это армия. На каждой военной базе предусмотрены места, где мужчина может сбросить напряжение. Там работают вольнонаёмные молодые женщины, заключившие контракт. Их работа очень хорошо оплачивается. И медицинские обследования проводятся ежедневно. Поверь мне, у легата-прим нет проблем с женщинами.

Вспомнила зáмковых девок... Несчастными они не выглядели... Везде одно и то же... Расстроилась... Потом представила легата в очереди за услугами, - развеселилась. Мазь впиталась, надела рубашку и кимоно с изображением сатх, забралась к консулу на колени. Он просматривает бумаги, я дремлю, прижавшись к его груди... Когда он перенёс меня на кровать, я не заметила.

Утром была обычная пробежка с консулом по полосе препятствий. А потом меня заперли в каюте. Приставили охрану. Из преторианцев! Выходить разрешается только с консулом, или легатом Вителлием. Обиделась. Сижу, делаю гобелены[45]. Как в рыцарских романах! Конечно, с помощью автомата-ателье, это проще намного, но я тщательно прорабатываю каждый ряд рисунка... Начинаю чувствовать себя женой крестоносца[46], ожидающей мужа и господина из далёкого похода...

Когда совсем настроилась на доисторическое Средневековье, сделала себе очередное платье. Аксамитовое, конечно же. Роскошный материал. Небесно-синего цвета с выткаными золотом контурами облаков. Длиннющий хвост юбки заметает пол, тяжёлый златотканый пояс на бёдрах. Небольшой круглый вырез скрыт складками белоснежного головного покрывала. Длинный рукав до основания больших пальцев. Рукава верхнего бархатного одеяния - длиной до колен болтаются от локтей. Не знаю, вдевают ли в них руки... Если только вместо муфты[47]. Само верхнее одеяние - длиной до середины икры и, включая рукава, подбито мехом куницы[48]. Практически, это шубка. Высокий воротник, глубокий капюшон и пелерина так же подбиты мехом. Смерть от холода мне не грозит. Сделала ещё сапожки. Красные, а как же! На утепление сапожек пустила волчью шкуру. Внутри не видно, а для ног полезно и тепло. Мысль "зачем мне это на военной базе с постоянным климатом" отбрасываю с негодованием. Время тянется, как патока[49]. Гобелен со сценами охоты на оленя закончила. Сделала меню обеда. Расписала технологию приготовления. Заложила в программу. Только кнопку нажать. Скучаю...

Занялась ковроткачеством. Вспомнила про шёлковые ковры - гордость Востока. Сижу, развлекаюсь. Продумав рисунок, прежде ковра сделала себе восточную одежду: шальвары[50], тонкая рубашка, кафтан[51], длиной чуть выше колена, с высоким воротником и длинными рукавами. Всё шёлковое. Сделала шитую золотом тюбетейку[52]. Заплела две косы. Задумалась... Что-то я забыла... О!!! Сделала чадру[53], закрывающую лицо до самых глаз. Глаза подвела сурьмой[54]. Красота! Пришлось сделать ещё и туфельки с загнутыми носками и бубенчиками в каблучках. Оделась по-восточному, тку ковёр.

- Красота! Осталось только танец живота выучить... Привет, кариссима.

Подпрыгиваю от неожиданности. Начинаю злиться. Следов от ремня уже не видно, но память... Не прощу!

- Приветствую благородного Вителлия. Дверь прямо за твоей спиной.

- Неласковая ты, кариссима. Негостеприимная.

Задохнулась от негодования. Стоит, как ни в чём не бывало; улыбается насмешливо...

- Я не заключала контракт на оказание гостеприимства представителям Вооружённых Сил Республики.

- Это дело поправимое.

Насторожилась... От легата-прим можно ждать абсолютно всего...

- Обед готов?

- Пять минут. А консул, он...

- Моего общества тебе недостаточно, кариссима?

Веселится. Улыбка вспыхивает и гаснет. Чтобы опять вспыхнуть. Глаза искрятся шальным блеском. Наверное близится "час ноль". Кажется так называется начало отсчёта... Становится тревожно. Собираю на стол. Ставлю два прибора: надеюсь, консул всё-таки появится. Супницу у меня легат забрал, а наконец-то пришедший консул, вообще, позволил только приправы принести. И салфетки. Заботливый. Ушла к себе, оставив дверь в гостиную приотворённой. Вдруг что-нибудь понадобится...

- Ты вчера переусердствовал, Люк.

- Вообще-то, я старался не попортить кожу. Не получилось?

- Получилось. Но пришлось мазь накладывать. Мягче было нельзя?

- А ты как думаешь? Мне надо, чтобы твоя девочка успела усвоить правила поведения. Пока я могу быть добрым с ней. Когда она останется без защиты, я буду обязан реагировать адекватно[55].

Добрым!!! Нет, я не подслушиваю... Ни в коем случае! Просто случайно рассыпала возле двери коробочку с душистыми листьями. И тщательно их собираю.

- Ты оставишь её себе?

Вот тут, я вся обратилась в слух...

- Я думал, это не обсуждается, Марк. Она мать моего сына.

- Хорошо...

- Довольно о конкубине. Операция началась, Марк.

- Прогнозы оправдались?

Устав собирать листья поштучно, я сгребла их все горсткой. Сложила в коробку. И уселась с нею в руках на свежесотканный ковёр. "Не обсуждается..." Надо искать координаты мира Зигги. Если гора не идёт к Магомету, то Магомет идёт к горе. Провожу консула и сбегу. Если "добрый" легат меня высек, то страшно подумать, об "адекватной" реакции.

- Кариссима, на выход!

Легат-прим заглянул в мою комнату, весело сощурился, при виде меня, сидящей на ковре...

- Переоденься. - Повернулся к консулу. - Мы на стрельбище, Марк. Через три часа выдвигаемся.

- Благородный Вителлий позволит задать ему вопрос?

- Нет. Марш переодеваться!

От командного голоса меня подбросило в воздух. Очнулась в гардеробной, босиком в одном нижнем белье, и с комбезом в руках. Легат и не подумал выйти из моей гостиной. Он что? Уже считает меня своей собственностью? Ценным имуществом? Вспомнила его фразу "Твой долг рожать здоровых детей"... И меня как будто обварило изнутри. Они, наверняка, договорились об усыновлении заранее. Легко прикинуть остающиеся каждому годы. И Луций Вителлий Север решил держать мать своего сына при себе. Рожать для него братьев. Конечно, это очень рационально, чтобы не травмировать ребёнка мыслями о том, что его мать используют для "улучшения породы". Меня встречали на выходе из портальной станции. Легат-прим сказал благородному Флавию, что всё было просчитано. Задумалась: что было бы, если консул не отправился меня забирать? В резервацию я вряд ли бы попала... А теперь меня нет ни в одном списке...

Наверное, надо быть благодарной легату за такую заботливость, проявленную к моему ребёнку. Только, почему-то, очень обидно. Подумала, что и Зигги тоже просчитал при виде меня, что я буду подходящей баронессой... Нет в жизни счастья...

- Кариссима, ты уснула?

Поворачиваюсь на голос. Даже не подпрыгнув! Привыкаю? Легат стоит на пороге, вежливо и холодно меня разглядывает. А я не одета, между прочим! На мне только трусики и спортивный бюстгальтер. Хорошо, хоть их успела нацепить!

- Благородный Вителлий, я переодеваюсь!

Устыдится, или нет? И ухом не повёл!

- Кариссима, ты уже минут десять стоишь, держа в руках одежду. Помочь?

Он что?! Десять минут меня рассматривал?! С возмущением смотрю на оскотинившегося военного.

- А раньше легат-прим не мог меня окликнуть?

- И лишить себя такого зрелища? У тебя три минуты, кариссима. Через три минуты пойдёшь в чём есть.

Быстро запихиваю себя в комбез. Надев носочки и шнуруя берцы, задумалась: не знакомы ли, случайно, легат Вителлий и барон Зигмунд? Теми же словами меня подгонял Зигги после брачной ночи. Как давно это было! Столько событий произошло после моего возвращения, что моя жизнь в баронствах кажется далёкой, и всё менее реальной.

Бегу за легатом Вителлием по коридорам базы, встречные ехидно улыбаются... Не похоже на готовность к перевороту... Никто не суетится, не бегает... Точнее, бегаем мы с легатом-прим. Но за три часа до "выдвижения" отправиться на стрельбище с чужой (пока!) конкубиной?! Или всё настолько уже обкатано, что нет нужды суетиться?

Еле-еле успела затормозить. А то бы врезалась в легата. Не хочу! Жить с одушевлённой вычислительной машиной? Не хочу! Хотя, скорее всего, отправит он меня в своё поместье, и будет навещать раз в четыре года. Делать очередного ребёнка. Слёзы покатились по лицу... И мгновенно высохли от изучающего взгляда благородного Вителлия. Легат-прим пугает меня больше, чем барон Алек. Барон пропал. Не могу дозваться до него с момента прибытия на базу... Посоветоваться не с кем!..

- Кариссима... Ты здорова?

- Да, благородный Вителлий, благодарю тебя.

- Ты странно ведёшь себя...

- Я беспокоюсь.

- У тебя нет никаких причин для беспокойства, кариссима. Абсолютно. На линию.

- Что?

- На линию.

- Прставил меня на исходный рубеж для стреляющих. Вручил импульсный пистолет. Показал, где мишень. Лучше бы, как стрелять показал!

- Кариссима... Я жду.

- Оно не стреляет! Не нажимается!

- С предохранителя сними.

- Я не знаю как!

- Дай сюда. За стол. Во-он в тот угол.

И целый час я разбирала и собирала импульсный пистолет. Похоже, легат-прим всё ещё не наигрался в солдатики... Зато на огневой рубеж я вышла, зная конструкцию оружия.

Стрелять оказалось неожиданно легко. Легат-прим даже уточнил: точно ли я никогда не стреляла из импульсного оружия. Повторила, что стреляла только из боевого лука. Задумчиво прикусил губу, потом прикоснулся к наручу и сказал:

- Оружейную мне. - Пауза, затем вопрос. - У нас есть боевые луки? ... А где-нибудь? ... Понятно. Нет, не надо.

- Я никогда не видел боевого лука. Для чего вас учат стрелять из него?

- Стрельба из лука развивает глазомер лучше, чем фехтование. В силу необходимости учёта дополнительных факторов. Ветер, влажность, температура... Всё это даёт искажение.

- Как-нибудь покажешь. О чём ты хотела спросить?

- У легата-прим есть легион?

Благородный Вителлий посмотрел на меня... И расхохотался:

- Кариссима... У меня компетентные заместители. Поэтому я могу тратить своё время на выяснение уровня охраны, необходимого для конкубины консула. Благородный Флавий желает взять тебя с собой. Но вопрос, - возможно ли это, - он оставил на моё усмотрение.

- И что ты... Ой, то есть: какое решение принял легат-прим?

- Преторианцев будет достаточно. Не отходи далеко от консула, кариссима.

- А...

Я хотела спросить легата Вителлия где будет он сам. Потом вспомнила... И потеряла дар речи.

- Кариссима, что тебя так возмутило? Нам пора.

- Ты пойдёшь в первом эшелоне. Я не спрашиваю. Я знаю.

- Со мной нельзя. Первый эшелон не для охраны дорогих мамочек.

- Я не собираюсь с тобой! И меня не нужно охранять!

Коридор мгновенно опустел. А я не могу остановиться, и продолжаю по нарастающей орать на Вителлия Севера по прозвищу Лютый:

- Ты пойдёшь в первом эшелоне! Ты забыл, что уже не одиночка! У тебя есть сын! Ты хочешь оставить его дважды сиротой?!!

Легат-прим осторожно отцепляет мои пальцы от своего комбеза.

- Успокойся, кариссима. О нашем сыне позаботятся. Наши дети не остаются сиротами.

- Меня ты тоже передашь по принадлежности?!!

Заливаясь слезами, ужасаюсь себе: откуда во мне это?! Легат Вителлий взбешённо рявкнул:

- С собой прикажу похоронить! Чтобы ты меня и в могиле доставала! Может, воскресну!

- Я не помешал? Люк?

Разъярённо смотрю на консула, легат, пользуясь тем, что я отвлеклась, испарился в боковом коридоре.

- Воробышек, выходим. Пожалуйста, выполняй все указания преторианцев.

Опять меня ведут за руку. Оружия не дали... Консул усадил меня в катер, рядом с медотсеком и отправился в пилотскую кабину. Сижу. Попыталась рассмотреть, откуда мы взлетели... Так и не поняла. На поверхности планеты видны вспышки взрывов. Первый эшелон во главе с легатом-прим выгрызает дорогу для основных частей. Сенат уже много лет пользуется наёмными войсками. И сейчас наёмники отрабатывают свою плату... А я сижу, съёжившись в комочек, и успокаиваю себя: легат-прим воюет в первом эшелоне около шестидесяти лет. И до сих пор жив... Только в бытность консулом он наблюдал бой со стороны, давая указания легионам. Пусть благородный Флавий становится императором. Возможно он предложит консульский титул легату-прим... А я выбью из легата согласие, если он будет упрямиться. Как страшно! Страшно тем, что я не понимаю ничего в том, что творится сейчас внизу...

Нас ощутимо тряхнуло. И ещё раз. Нащупали катер? Берут в пристрелочную вилку[56]? Если выживу, попрошусь в Военную Академию. Хочется знать, от чего помирать придётся. Катер начал экстренное маневрирование. Меня пристегнули, предварительно надев какую-то упряжь. Сижу, хлопаю глазами. Никто ничего не говорит. У консула под ногами путаться не хочется. Да и не пустят меня к нему. А к легату-прим не попасть. И злой он на меня...

Приземляемся. Точнее говоря, зависли над крышей какого-то здания. Меня вытащили, держа в середине плотной группы. Консул что? Всех своих преторианцев командировал на мою охрану?.. Привели в огромный зал. Панорамные экраны, мониторы, селекторная связь... Все очень деловые: приходят, докладывают, получают указания, уходят... Снуют, как муравьи. А меня усадили в уголке, поближе к "кухне". Плюнула, и начала готовить кофе на всех. Ага, и маленькие слойки с мясом. Забыла, как они называются. И пирожные на один укус. Преторианцы притащили стол, я выставляю свежеприготовленное, и снова кидаюсь к автомату. Народ оголодал. Теперь, прежде чем уйти, все делают крюк к столу за глотком кофе, слойкой и пирожным.

Огорчилась, что не могу себе сделать фартук и наголовник. Хожу в комбезе, берцах и берете от Серых лордов. Форму, которую для меня без моей просьбы сделал автомат-ателье, я так и не надеваю. Не хочу! Особенно после сообщения консула о женщинах, работающих по контракту, помогая мужчинам сбросить напряжение. Хотя, я конкубина консула, - практически то же самое. Разница в том, что у меня не бывает других гостей.

В процессе метаний от автомата к столу продумываю меню обеда. Ведь будет же у них перерыв? Люди должны поесть. Полный офицерский обед - вещь, конечно, хорошая. Сытная. Но, просмотрев программы, решила, что разнообразие не повредит. Быстро сформировала заказ. С содроганием вспомнила как нас учили готовить. Руками! Из натуральных продуктов! Начиная с ощипывания птицы. Туши крупных млекопитающих к счастью попадали к нам уже ошкуренными и разделанными на составляющие. Хотя, шкуру снимать, - мы учились. Зачем? Не знаю.

Несомненная польза нашего многогранного обучения состоит в том, что я могу расписать технологию приготовления почти любого блюда, и технологию любого рукоделия. Нас даже выжигать по дереву учили. Как шутили наши наставники: "не умеешь работать головой, - работай руками". Потом серьёзным тоном пояснили, что иногда, надо занять руки, чтобы освободить голову. Конечно, - каждому своё. Готовить мне не нравилось, поэтому я, когда нервничаю, кидаюсь к автомату-ателье, - делаю себе новый костюм от шляпки до туфель. А некоторые из девочек готовили на всех. Потому что в одиночку с этим изобилием было не справиться. Конечно, мы обменивались особенно удачными проектами. Поэтому, у меня в памяти есть достаточно рецептов, сложных в приготовлении, блюд; а наши поварихи в состоянии создать себе праздничный наряд, не прибегая к помощи кутюрье.

Чёткие быстрые шаги прозвучали во внезапно установившейся тишине. И я успокоилась. Потому что я ждала этих шагов, и боялась, что они не прозвучат.

- Мой консул, дорога свободна. Сенат ждёт тебя.

Поворот кругом, и строевым шагом двинулся к выходу. Увидел меня, широко открыл глаза:

- Кариссима, тебя не узнать. Где красивое платье?

Расстроилась. Смотрю на легата-прим, всё ещё излучающего радость войны. Возможно, я впервые вижу его настоящего. Подумала, что мне придётся сидеть в его поместье, изнывая от безделья, и сходя с ума от неизвестности. Не хочу! И ещё издевается! На глазах выступили слёзы. Сморгнула их, отвернувшись.

- Обеда я сегодня не дождусь?

- Две минуты.

Кидаюсь к автомату, набираю код. Преторианцы принесли ещё один стол. Скатерть с салфетками - стандартные. Мне позволили принести приправы, остальное отобрали. Консул отвлёкся от дел, решив пообедать за компанию с легатом Вителлием. В конце концов, за столы уселись все, кроме меня и преторианцев. Автомат исправно поставляет обеды, офицеры сами забирают их на столы. А я сижу в уголке, пью чай с корицей. Есть мне не хочется. Совершенно. Когда сегодняшняя эпопея закончится, отловлю слона, и съем. Без соли. А сейчас, - кусок в горло не лезет.

- Воробышек, тебе надо поесть.

- Спасибо, благородный Флавий. Я поем... потом.

- Кариссима, сядь и поешь. Консул берёт тебя с собой в Сенат. Не заставляй сенаторов думать, что консул морит свою конкубину голодом.

Издевательски улыбается. Сытый. Довольный. Подумала: что будет, если я швырну в легата-прим чайной чашкой с блюдцем? Ничего хорошего... Заказала себе кусок мяса и зелёный салат. Выпила ещё чашку чая. С пирожными. Полегчало. Заставила преторианцев поесть. Потребовала у консула дать им перерыв. Поскольку в зале достаточно бездельничающих военных, консул разрешил преторианцам отвлечься от моей охраны.

А потом легат-прим выделил трёх женщин-офицеров, и отправил меня под их охраной одеваться, дав целых сорок минут на всё про всё. Сказал, что видя меня в форме, испытывает сильнейшее желание отправить меня на гауптвахту. Разозлилась.

Опять комплекс упражнений и йогических асан. Нагишом, для снятия мерок. Голографическая модель готова. Начинаю творить. Сегодня меня не тянет в древнее Средневековье.

Сделала себе лёгкое шифоновое платье кремового цвета с золотыми разводами, с юбкой-солнце[57] длиной до середины икры. Сейчас лето, можно и так ходить. Прозрачные тонюсенькие чулки на поясе с резинками. Чулки - телесного цвета, пояс - молочно-белый. Нижнее бельё - батист с вышивкой ришелье. Не на пикантных местах, ничего подобного. Просто украшение. Оттенить тонкость материала, и нежную кожу под ним. Короткая батистовая сорочка, на тридцать сантиметров выше колена, тоже украшена вышивкой, составляя комплект. Жакет из лёгкой смесовой ткани цвета слоновой кости. Лёгкие туфли-лодочки на небольшой шпильке, шляпка-таблетка, с крупносетчатой белой вуалеткой, - в тон жакета. Перчатки решила не делать. Руки у меня в порядке. А вот сумочку-клатч сделала трансформером. За полсекунды сдёргиваются застёжки, и внутренняя сторона открывает ножны для метательных ножей, перекочевавших туда с руки. В аптечном автомате заказала маленькую плоскую баночку крема для рук, лёгкую увлажняющую помаду, и ещё пару предметов гигиены. Носовой платочек - батистовый, тоже спрятала в сумочку. Зеркальце в кожаном чехле - в комплекте. Как в древние времена.

Воспользовалась душем, причесалась, переоделась, скрутила волосы ракушкой. Вычищенную одежду и берцы упаковала, для отправки на базу. Возвращаемся.

Мужчины уже роют землю копытами. А ведь сорок минут ещё не прошло! Надела на лицо лёгкую улыбку, соответствующую наряду. И не буду реагировать ни на что! Вот!

- Воробышек, ты прекрасно выглядишь. Нам пора. Катер ждёт.

Фраза консула не требует ответа. Благодарно киваю на комплимент, и пытаюсь взять консула под руку. Ну конечно, меня опять ведут за ручку, как ребёнка. Надо было, наверное, средневековую одежду сотворить. Но скучно же! А на улице - ветерок. И моя юбка раздувается, радуя офицеров. Не обращаю внимания. Фасон "солнце" для того и придуман. Жакет не позволит ей раскрыться до пояса. А кое-кому полезно встряхнуться.

В катер поднимались в антигравитационном столбе. Уронила туфли. Точнее, меня из них выдернуло. Туфельки лёгкие, максимально открытые, а в катер, в основном, лезут в берцах. Надеюсь , кто-нибудь догадается их подобрать. Консул опять усадил меня возле медотсека. Правда, на этот раз, не сбежал, остался рядом. Сижу, болтаю босыми ногами, и пытаюсь разговорить консула. Зачем он тащит меня в Сенат? Не говорит, отшучивается.

- Кариссима. Ты решила переплюнуть принцессу из древней сказки? Та потеряла одну туфельку (легат-прим вспоминает "Золушку").

Задрав голову смотрю на легата Вителлия. Насмешливо улыбаясь, держит на пальцах мои туфельки. От сердца отлегло. Я уже расстроилась, что в Сенате придётся в одних чулках ходить. А легат перевёл взгляд на мои босые ноги, и я тут же их спрятала, подогнув под себя. Такой звериной жажды я даже у Зигги не видела! Испугалась, что укусит. Мужчины на войне дичают. Нецивилизованные, в общем. Хотя, говорить о цивилизованности легата Вителлия...

- Воробышек, сядь нормально. И обуйся. Если катер начнёт маневрировать, ты можешь пострадать.

Медленно перевожу взгляд на консула, не торопясь выполнять его указания. Он удивлён. Опять смотрю на легата - тоже удивлён. Мне показалось?

- Кариссима? Тебе помочь?

И всё это с насмешкой. Вытягиваю ноги из под себя, оправляю юбку. Шевелю пальцами ног, показывая, что готова обуваться. Легат-прим подставляет мне туфли, и торопливо уходит, сказав консулу:

- Я на мостике, Марк.

Консул посидел рядом со мной ещё три минуты, рассеянно поглаживая мои пальцы... Надо было всё-таки перчатки сделать.

- Воробышек, пожалуйста, не ссорься с легатом Вителлием. Он старается быть добрым с тобой. Будь и ты добрее к нему.

- Я его боюсь.

Вот! Я всё-таки это сказала! Как нас учили? Надо озвучить проблему, а потом приниматься за её решение. Благородный Флавий недоверчиво улыбается:

- Это ты от страха трясла легата-прим за грудки́ в коридоре базы? Интересно у тебя страх проявляется... А Сената ты не боишься? Может, нам сначала тебя, испуганную, в Сенат запустить?

Пришлось напомнить себе о том, что у благородного Флавия "прекрасный год". Забраковала один за другим несколько вариантов ответа. В результате, решила промолчать. Отвернулась к иллюминатору. Консул легонько сжал мои пальцы, встал и ушёл на мостик. А я опять сбросила туфли, подобрала ноги, и сижу, абсолютно без мыслей.

В памяти по кругу вспыхивают кадры: вот легат-прим насмешливо улыбается, держа на двух пальцах руки мои туфли. Второй кадр: видит мои босые ноги. Насмешливый взгляд становится волчьим. Так смотрят на добычу. И третий кадр: снова удивлённо-насмешливый взгляд, сопровождающий предложение помощи.

Я не знаю, может быть, мне показалось. Благородный Флавий ничего не заметил. Или просто не обратил внимания. Они уже всё решили. Когда консул уйдёт, меня унаследует легат-прим. Не унаследует. Оставит себе. Вспомнила, что Зигги сказал обо мне точно так же: "думаю оставить себе". Вот только в том мире действовали законы баронств. Пусть я их до сих пор не все знаю, но они исполняются всеми баронами. А здесь, после ухода консула, легату-прим никто не указ. Ему и консул не указ. Просто чувство давней дружбы заставляет корректировать поведение. Быть добычей я не хочу. В лабиринте накушалась. И наслушалась. А легат-прим ненавидит "дорогих мамочек". Он даже не смог пересилить свою ненависть для продолжения рода! Дважды делал заявку, и дважды её снимал. Содрогнулась от мысли, что меня могли отправить по заявке легата. Полтора года с ненавидящим мужчиной. Страшно. А ведь это могло случиться. Я оба раза была в действующих списках...

Приземлились мы очень аккуратно. Я успела снова обуться. И повел меня консул за ручку в здание Сената. Зачем? Чтобы сенаторов позлить видом "дорогой мамочки"? Надо спросить у легата-прим насчёт гражданства. Или он так и оставит нас имуществом государства?

Глава пятая: Законы Империи...


Стою в шаге за консулом, рассматриваю сенаторов. Вежливо улыбаюсь в ответ на еле заметный кивок сенатора Мария. Хорошо, что они с благородной Калерией не пострадали. Хочется верить, что легату-прим не придёт в голову усыновить "до кучи" ещё и моего первого сына. Хотя, если и его отправить в Военную Академию... Ему сейчас одиннадцатый год. Придётся усиленно заниматься, чтобы наверстать упущенное... Хммм...

- Зачем ты привёл сюда чистокровную, консул Флавий?

- Это всё, о чём ты хочешь спросить, сенатор?

- Ты ничего не добьёшься, консул. Ни-че-го! Тебя не поддержат. Бери свою конкубину, и уезжай отдыхать. Прекрасный год надо провести в радости.

Благородный Флавий молча, с лёгкой улыбкой, слушает сенатора Мария. Экраны на стенах не дают упустить ни малейшей детали. Остальные сенаторы безмолвствуют.

- Объявлено военное положение, сенатор. Когда в столице и пригородах ведутся боевые действия, мне не надо спрашивать у сената одобрения мер, предпринятых для стабилизации обстановки и защиты мирного населения.

Ох!.. Лица сенаторов, после столь любезного пояснения консула Флавия, надо видеть... Интересно, кто планировал операцию? Что-то мне говорит о том, что автора этой наглой выходки я знаю.

- Блестяще! Начать боевые действия, и объявить их причиной военного положения... Вполне в стиле легата-прим. Как же это он тебя одного сюда отпустил? Или конкубина контролирует твоё поведение, консул?

Вежливая улыбка на лице консула не дрогнула. Наоборот, стала ещё любезнее:

- Отправляйтесь по домам, сенаторы. Вас проводят. Чтобы вы не дай Бог не заблудились...

И тут же в зале появились легионеры. Сенаторы, сохраняя надменный вид, двинулись к выходу из зала. Молодцы! Это надо уметь: идти под конвоем, как в сопровождении почётного эскорта. Уважаю!

Консул, подождав пока всех выведут из зала, тяжело опустился на стул. Я испугалась. Может, сказывается прекрасный год? Или... Что вызвало на лице благородного Флавия такую усталость? Подошла ближе, позволив притянуть себя вплотную...

- Вот так, Воробышек... Будем строить Империю. Легат Вителлий абсолютно прав: от болтунов ничего хорошего не дождаться. Тебе здесь не нравится? Отправить тебя в поместье?

- Я буду с тобой, благородный Флавий. Если это не обременительно для тебя.

- Я хочу, чтобы ты была рядом, Воробышек. Я уже говорил тебе. Посиди здесь примерно час. Потом вернёмся на базу. Не заскучаешь?

- Наверное нет. Буду с народом новости смотреть.

Показала консулу глазами на экраны, на которых сейчас высвечивалась парадная лестница Сената. Он улыбнулся, поцеловал меня в макушку, и вышел. А я с тремя преторианцами осталась ждать.

Ожидание было нескучным. Послушала заявление консула Флавия к народам Империи. Посмотрела присягу новоявленных герцогов свежеиспечённому Императору Марку. Поскольку все действующие лица - военные, то действительно уложились в час. Легат-прим назначен консулом. Слава Богу, согласился! Но герцогство ему тоже всучили. Огромный кусок Империи на границе. Интересно...

И первое поручение герцогу Вителлию Северу: разобраться с злоупотреблениями в бывшей Республике. Разве это входит в компетенцию консула? Похоже, кто-то учёл исторический опыт... повторения мартовских ид[58] не будет. Вот и славно!

"Манифест о гражданстве" приветствовался ликующим народом салютом из всех единиц стрелкового оружия. Поскольку служба в армии даёт гарантированную пенсию, то все малоимущие хотя бы минимальный срок, но отслужили. А вот бывшие сенаторы и многие из патрициев превратились из первых лиц Республики в жителей Империи. Без права голоса. Непонятно, чему так радуются новоявленные граждане Империи. Слово Императора закон, и обсуждению не подлежит. Статус консула в армии перенесён в имперские масштабы.

Лично мой статус останется без изменений ещё лет семьдесят. По "Манифесту" женщина получает гражданство только отслужив в армии, или родив минимум двенадцать граждан Империи. Учитывая, что гражданином становится отслуживший в Вооружённых Силах Империи, мне надо ещё минимум десять детей. Если родятся мальчики. И когда самый младший завершит обязательный после Академии трёхлетний контракт, я стану гражданкой Империи. Блестящая перспектива!

С другой стороны: можно завербоваться в армию. Можно было бы, не будь я дорогой мамочкой! Евгенические законы никто не отменил. Их слегка уточнили. Дорогая мамочка может "остаться в семье". Если медицинские показания позволят...

Потребовать что ли от легата-прим жениться? Ага, так и заявить: "только после свадьбы, дорогой! Иначе, - ни-ни!" Неее, не буду требовать. Вдруг согласится? И что я буду делать? Если я уже замужем за бароном Зигмундом?.. Обещал Зигги меня найти... верить нельзя никому!

Пришёл мой конвой. То есть, личная охрана конкубины Императора Марка. Знакомые всё лица. Я, наверное, жутко им надоела! Вместо охраны Императора, таскаться за "дорогой мамочкой". Его Императорское Величество Марк встретил меня в коридоре, легонько поцеловал в губы, и попросил (!) погулять немного в парке. Мы скоро поедем. Уже совсем скоро. Ага... Я так и поняла. Пошла гулять в парке.

Посмотрела фонтаны, подержала руки под водой "счастливого". Прошлась по старой аллее, где деревья не только мне, но, наверное, и барону Витольду не удастся обхватить руками. Забрела в лабиринт из фигурно подстриженных кустов. Гуляю...

- Лямбда, это ты?! Привет!!! Ты счастливая девочка: только вспомнил о тебе, и вот она ты!

Поворачиваюсь, не веря ушам... Точно! Светлые волосы растрёпанные раньше, сейчас подстрижены ежиком, расхлябанность сменилась безупречной выправкой, а глаза те же: с проказливыми чёртиками. И улыбка радостная и немного удивлённая, как в тот день, когда мы встретились по распределению. Отца двух моих детей я знаю с детства. Это с ним и ещё с несколькими ребятами мы устроили водяную ловушку для преподавателей. Ага, а потом были наказаны. До тринадцати лет нас учат вместе. Потом разделяют, и встретиться можно только случайно. По распределению. Или за пределами резервации.

- Сигма-два! - счастливо смеюсь. - Ты всё такой же! Ничуть не изменился!

- Не совсем... Как ты?

- Всё хорошо... лучше расскажи о себе.

- Ты получишь выборку из его личного дела, кариссима. Свободен, центурион.

Сигма-два салютует легату-прим, ой, то есть уже консулу, одновременно, спрашивая меня одними губами: "кариссима?" Пожимаю плечами... а что отвечать?.. Друг моего детства уходит строевым шагом...

Заставляю себя повернуться к консулу Вителлию. Хочется тихонечко завыть... но... Не дождётесь!

- Приветствую благородного Вителлия Севера.

- Виделись уже сегодня, кариссима. Знакомый?

- Друг детства.

- И не только друг.

Фраза-утверждение. Благородный Вителлий не спрашивает. Он знает.

- Благородный Вителлий забыл с кем имеет дело? Для меня не важны "прошлые заслуги". И отец двух моих близнецов не стал для меня ближе, чем был до их появления на свет.

Говорю всё это Лютому, и внезапно понимаю, что говорю правду. Друг детства остался другом, даже после рождения от него близнецов. Для меня это был всего лишь контракт. Как и в двух предыдущих случаях... Консул Вителлий внимательно смотрит на меня, и из его глаз исчезает слово "Смерть". А я, осознав, к чему мог привести наш разговор с Сигмой-два, вздрагиваю внутренне. Внешне, - нельзя. Благородный Вителлий Север не должен увидеть мою слабость.

- Прогуляемся, кариссима.

- Это не будет нарушением каких-либо традиций? Прогулка с конкубиной Императора?

- Не будет. Традиции устанавливаются с моего одобрения.

Ну? Я хочу сказать: что? Просто слов нет! А тон какой любезный!

- Кариссима... Будь осторожнее в общении. У тебя сейчас появится много новых друзей, ищущих твоего внимания. Желающих через тебя добиться чего-нибудь от Императора.

- Я понимаю.

- И ещё. Возможно я слишком рано об этом говорю, но тебе лучше привыкать к мысли, что после ухода Императора ты будешь принадлежать мне.

Смотрю на благородного Вителлия, и молчу. Слов для ответа нет. А, может, это и хорошо, что их нет...

- Не надо бояться, кариссима. Тебе ничего не грозит. Ты мать моего сына, и слишком большая ценность сама по себе.

- Да? Так может, Имперский герцог Вителлий Север женится на мне? На ценной матери своего сына, и бывшей конкубине Императора Марка?

Страх плохой советчик. Сколько дурости в моих словах! Консул Вителлий начинает впадать в ипостась "Лютый". Запрёт в поместье. В лучшем случае. Или в герцогство отправит... Что же мне в Резервации не сиделось?! Ждала бы спокойно очередного распределения... Ах нет! Всё равно бы забрали...

- Интересное предложение... сама придумала?

Вот же гадство! И как ответить? Сказать, что пошутила? Хотела побольнее задеть? Язык что ли себе откусить?..

- Кариссима... Почему тебе не сиделось в Резервации?.. Не отвечай... мысли вслух.

- Легат-прим... Ой, то есть, консул позволит задать ему вопрос?

- Можешь обращаться по старому. Эти должности совмещены. После моего разжалования их разделили. Теперь всё вернулось "на круги своя". Спрашивай, кариссима.

У меня уже все вопросы вылетели из головы. Он что? Издевается?! Опять в первом эшелоне?! Собираюсь с мыслями. Легат-прим терпеливо ждёт. Не к добру такая толерантность к дорогой мамочке!

- А если бы я сидела в Резервации, то что было бы?

- Сейчас ты жила бы в моём поместье. В безопасности.

Задумалась... продолжаю прогулку... потом всё-таки решилась:

- А если бы консул Флавий не отправился меня встречать? Ты красиво похоронил бы останки разорванной толпой "дорогой мамочки", а меня отвёз в своё поместье? В безопасность?

- Кариссима... не хватай меня за руки. Это неприлично. Ты конкубина Императора.

А глаза смеются. Доволен. Чем, спрашивается?

- Почему ты не отвечаешь, легат-прим?

Легат-прим наклонился ко мне и взглянул прямо в глаза. Моё сердце ухнуло в пятки.

- А нужен ли тебе мой ответ, кариссима?

Моя охрана рявкнула "Да здравствует цезарь!", избавив меня от необходимости отвечать легату-прим. Подошедший Император, насмешливо улыбнулся моему почтительному поклону, кивнул благородному Вителлию, схватил меня за руку, и увёл из парка. Мы всё-таки уезжаем на базу...

- О чём вы так увлечённо беседовали с консулом, Воробышек?

- О том, что легат-прим заберёт меня себе.

С упрёком посмотрела на Императора. А можно ли так на него смотреть?

- Воробышек, пойми, пожалуйста: ты мать моего сына. Я проживу ещё максимум десять месяцев. И наш сын унаследует Империю. Конечно, пока он учится и отрабатывает свой первый контракт, править будет регентский совет во главе с консулом Вителлием Севером. Но дело не в этом. Дело в мальчике. Если ты отправишься в резервацию, то через три года тебя включат в действующие списки. И нашему мальчику придётся как-то с этим жить. Дети жестоки, и ему не преминут напомнить, что его мать "дорогая мамочка", и работает по контракту. А если ты останешься с консулом Вителлием Севером, то у тебя будет постоянный контракт, и ваши дети будут полнородными братьями и сестрами.

- Я не хочу сейчас обсуждать это, мой Император. Я не готова.

- Привыкай, Воробышек. Время бежит быстро. Слишком быстро...

А по прибытии на базу, Император Марк Флавий закрылся со мной в своей каюте, почти на сутки. Очень забавно было слушать как преторианцы отвечают страждущим: "Император занят. Не принимает".

- Чему ты смеёшься, Воробышек?

- Император занят...

- Я очень... очень занят. А если ты будешь смеяться, я тебя укушу... Вот так!

Консул Вителлий воспользовался привилегией легата-прим входить без доклада куда угодно. В спальню, к счастью, не пошёл. Крикнул: "Мой Император, я в кабинете". И закончилось веселье.

- Отдыхай, Воробышек. Приду вечером.

Им хорошо... А мне чем себя занять? Проспать до вечера? Так я скоро в тюленя превращусь!

Вспомнила, что легат-прим, зная что я здесь через пять минут потребует кофе. Вылезла из кровати, надела халат с драконами, пошла программировать перекус. Заказала кофе, и булочки с начинкой из жидкого шоколада. Подумала-подумала, и ещё тонких ломтиков вяленого мяса на салатных листьях. И сыр. С базиликом. И побежала в душ и одеваться. Возглас: "кариссима, сделай нам кофе" застал меня вытирающейся. Пришлось вместо платья быстро сделать себе сари[59]. Как нищенка. Ни единого украшения. Только чоли[60] и сари. Обувь делать не стала. Босиком ходить буду. Волосы заколола в пучок на макушке. Взяла поднос и отправилась кормить мужчин.

Увидев мой наряд, Император высоко поднял левую бровь, но промолчал, улыбнувшись. А консул Вителлий оглядев меня, замурлыкал:

- Кариссима... позавчера ты показала мне свои лодыжки, сегодня демонстрируешь бок... Я в предвкушении... Что я увижу завтра?

"Фигу". Подумала, но не сказала... Продолжила сервировать стол для кофе. Потом отправилась в спальню, перестилать постель. Консул вошёл бесшумно и стремительно, как атакующая змея. Разъярённый неизвестно чем. Но отыгрываться решил на мне. Схватил за плечо, зашипел зло:

- Чтобы я тебя в таком виде на базе не видел! В своих комнатах можешь хоть голая ходить. На люди выходи нормально одетой!

- Я нормально одета!

- Не для военной базы!

Рука легата-прим скользнула к обнажённой коже на боку, сжав бок, рванула к себе. Пытаюсь вывернуться, - бесполезно... второй рукой ухватил оба моих запястья, испугалась, что раздавит руки... Поцелуй. Грубый, нарочно причиняющий боль. Вкус крови из лопнувшей губы... А плотно прижатое к консулу моё тело не позволяет сомневаться в его желаниях на данный момент. Я даже закричать не могу, горло сжато спазмом. Шепчу:

- Отпусти, отпусти меня...

Из глаз текут слёзы... Консул Вителлий отшвырнул меня на постель и вышел, сказав:

- Надеюсь, ты поняла меня, кариссима.

Я лежала, заливаясь слезами, и думала, что если мне не удастся вернуться к Зигги, придётся носить паранджу. В другом наряде консул меня из моих комнат не выпустит. И ужасалась себе, потому что отнюдь не неприятие вызвало у меня поведение консула. Что-то во мне радуется его желанию, и его ревности... наверное пора к психоаналитику. Начинаю сходить с ума... Что же его так разозлило, что он сорвался?

Встала, перестелила постель, переоделась в домашнее платье. Сари отправила в мусоросборник. Чтобы не напоминало... Погуляла по садику... Скучно... Заплела французскую косу, переоделась в одежду для занятий йогой. Проделала комплекс асан... Пора подумать об обеде. Три часа прошло... Заложила меню... Подумала, и сделала себе монашескую рясу. Чернющую. И белоснежный плат на голову... чтобы ни волоска не выбивалось. Буду так ходить!

- Воробышек, что ты выдумала? Что у тебя за вид? Назло легату-прим?

Император Марк притянул меня к себе, заглянул в лицо, увидел вспухшую губу, покрасневшие глаза. Нахмурился, задумчиво...

- Воробышек, герцог Вителлий Север обнаружил много злоупотреблений сделанных патрициями. В том числе и патрицием Марием. Подобные злоупотребления тянут на смертную казнь...

Слушаю, замерев... Подумать только! Я ещё переживаю о себе любимой! Проскрипционные списки легат-прим не составляет, как и обещал. Он просто закопает всех! Причастных и непричастных к своему разжалованию. Да и не о разжаловании он думает. Он Империю создаёт! Для моего сына создаёт! Неблагодарная я!.. Ага!

- Я попытался вытащить благородного Мария, но не слишком преуспел. Сошлись на том, что смертный приговор будет вынесен всем. А патриция Мария я помилую императорским указом. И отправлю в изгнание в его владения на окраине Империи. Без права появляться в столичных мирах. Консулу это не понравилось, но он принял разумность такого решения. Его условие: брат будущего императора должен быть ограждён от влияния семьи.

Понятно, почему благородный Вителлий разозлился. Из пасти добычу вытащили!

- А где он сейчас? Сын патриция Мария?

- В Академии. Дети чистокровных как правило отправляются в Академию. Патрицианки согласны их терпеть, но не больше положенного. Мальчик имеет задатки адмирала флота. Если не сорвётся. Руководство Академии предупреждено. Может быть вы с благородной Калерией навестите ребёнка? Она разумная женщина, когда не ревнует...

- Их отпускают на каникулы... а куда ребёнок поедет, если его "оградят"? Сюда? На военную базу? Под крыло к благородному Азинию? Если он выжил...

- Выжил-выжил... И даже получил очередное повышение. Теперь командует турмой[61]. Кстати, хорошая мысль, Воробышек... я в его годы предпочёл бы провести каникулы на военной базе. Хотя рос с любящими меня и друг друга родителями... Тебе предоставят его личное дело. В конце концов, ты его мать.

- Нет, мой Император. Я его родила, но матерью для него не являюсь. Я в его глазах - "существо"!

- Довольно! Ознакомишься с досье всех троих: благородных Мария и Калерии и их сына. Мы не можем разбрасываться перспективными кадрами. Позаботься, чтобы твой первый сын стал опорой будущему Императору. Нет! Легат-прим позаботится об этом сам. Ты, - не будешь мешать.

- Да, мой Император! Кстати, у ребёнка есть имя?

- Ох, легата-прим здесь нет, Воробышек! Он бы тебе сказал! Есть у твоего первенца имя, а как же! Фавст Марий. Курсант Военной Академии, пятого года обучения. Отличник.

- А благородная Калерия в ссылку не собирается?

- Пока что, благородная Калерия вместе с прочими жёнами сенаторов дежурит возле тюрьмы.

Задумалась в очередной раз над нелёгкой жизнью патрицианки... потом решила не забивать себе этим голову. Спросила только:

- А что будет с жёнами сенаторов?

- Воробышек... Законы Республики отправляли на плаху всю семью, включая детей старше пяти лет.

- Ты говоришь не о том! Вы строите Империю! Что говорят об этом законы Империи?

- Мы не будем плодить недовольных, Воробышек. Кроме сенатора Мария все прочие семьи нас не интересуют. Если бы не твой сын...

- Я бы ничего не узнала. Так?!

Император ласково поцеловал меня...

- Разумеется. Зачем тебе это? Легат-прим абсолютно прав: оставляя семью благородного Мария в живых мы рискуем. Их надо напугать. Напугать до такой степени, чтобы ни сам благородный Марий, ни его супруга даже не помышляли о заговоре. Поместье сенатору выделят на территории герцогства Вителлия Севера. Наблюдение будет тотальным[62]. Нынешние владения сенаторов подлежат конфискации[63].

- Не сомневаюсь! Соратников нужно поощрить!

- Именно так. Воробышек... мы все учили историю. Не надо делать вид, что наше поведение выходит за рамки.

- Не всегда уничтожались семьи...

- И к чему это приводило впоследствии?

Молчу... Император прав. Легат-прим тоже прав. Зачем мне лезть в мужские игры? Надо предупредить благородную Калерию, чтобы не рыпалась. Шаг вправо, шаг влево...

- Их не будут провоцировать? Благородного Мария и его жену? Позвольте им доживать спокойно. Им не так долго осталось жить...

Сказала, и опять пожалела, что не откусила себе язык! Кому я это говорю?! Императору совершенно точно осталось жить меньше десяти месяцев. А тут я ещё...

- Воробышек, не расстраивайся. Ты не обидела меня.

Усадил меня на колени, заглянул в глаза, улыбнулся:

- Ты не могла бы сменить одеяние? Меня пугает этот балахон. Легата-прим ты им не оттолкнёшь, Воробышек. Вителлий Север принял решение оставить тебя себе. Смирись. Он обычно добр к женщинам. И тебе будут завидовать. Практически каждая свободная женщина мечтает о месте рядом с легатом-прим. И не только свободные...

- Я - "дорогая мамочка". Он ненавидит таких как я.

- Я не заметил в легате-прим ненависти, Воробышек. Он заботится о тебе... Старается быть добрым...

- Он меня высек! Ремнём! И был груб со мной! Запретил носить открытую одежду! Мне следует одеваться по форме? С значком "обслуги"?

- Тихо... Тихо... Воробышек... Это военная база. Открытая одежда может спровоцировать... Ну... ты не маленькая, сама должна понимать. Твои красивые платья никто не запрещал. Ходи как принцесса, или как воин.

- Можешь ходить как лучник. Кариссима, у тебя четверть часа. Покажешь, как стрелять из боевого лука.

Повернула голову: стоит возле дверей, к счастью закрытых. С лёгкой насмешкой разглядывает меня в дурацком чёрном балахоне. Разозлилась. Слезла с колен Императора, отправилась к себе. Переодеваться. Сделала себе замшевую куртку и брюки, в качестве обуви - чувяки[64]. Под куртку - рубашку из тонкого льна с вышивкой по верхней части и воротнику. И вместо белья - короткую сорочку, высокие носочки и кальсоны[65], как у мужчин. Длинные, чтобы брюки не доставляли неудобства. Куртка и брюки отделаны замшевой бахромой и шнуровкой. На голову повязала болотно-зелёную шёлковую бандану[66]. Уложилась в десять минут. Скоро на время одеваться начну!

Вышла в гостиную, - мужчины заканчивают обедать. Скромно села в уголке. Жду.

Глава шестая: Проверка на прочность...


На стрельбище отправились втроём. Император, держащий меня за руку, и легат-прим. Ага, и преторианцы. Куда же без них!

- Мне надо пристреляться. Я давно не стреляла из лука. Больше семи месяцев.

- Без проблем, кариссима.

Я, не веря своим глазам, беру в руки свой (!) лук. Смотрю на легата-прим. Без возмущения, но требуя ответа.

- Доставили из моего поместья, кариссима. Все твои вещи находятся там. В резервации не осталось ничего.

Император легонько сжал мою руку. Он прав, конечно... Но как же хочется устроить скандал! Контролирую дыхание... Вдох, выдох... Надеваю кожаный наручень, для защиты левой руки от удара тетивы[67]. Надеваю собственно тетиву, пройдясь по ней пальцами, проверяя её состояние. Цепляю колчан со стрелами. Наконец, надеваю перчатки и встаю на линию.

Отрешаюсь от всего. Нет проблем, нет вопросов, нет ничего. Только я и цель. Расстояние - шестьдесят метров. Нормально. Делаю вдох, стреляю. И ещё раз... И снова... Квалификация потеряна. Раньше мне удавалось "повесить в воздухе" семь стрел. Сейчас, - только три. Позор мне! Хоть цель не разучилась поражать... и на том спасибо. Надо восстанавливать форму.

Не обращаю внимания на зрителей, включаю хаотично[68] движущиеся мишени. Есть только я и они. И полёт стрелы, связывающий нас на мгновение. Отстреляла все тридцать штук, и только потом повернулась к зрителям. Легат-прим вызвал результат поражения мишеней. Высоко поднял брови. Да, в цель я попадаю.

- Кариссима, я в восхищении.

И, тронув свой наруч:

- Сведения обо всех лучниках. И о покупателях, или заказчиках луков. Всю информацию подробно.

И тут же вопрос ко мне:

- Сколько чистокровных могут стрелять из лука так же? Или лучше? Или чуть хуже?

Смотрю на консула Вителлия, и не могу понять: что его так взволновало. А он похож на хищника, учуявшего давно потерянный след.

- Поразить намеченную цель могут все. Подвесить в воздухе несколько стрел... Я знаю троих, не включая меня. Но это не потому, что я такая талантливая. Просто мне нравится стрелять из лука. А кому-то больше по душе пришлось фехтование боевым ножом. А кто-то предпочитал бой без оружия... Нас учили владеть всеми видами оружия на уровне мастера высокой ступени. И только потом позволяли делать предпочтения.

- Ты хорошо владеешь ножом, кариссима. Но не на высшем уровне.

- Лично я фехтованию боевым ножом предпочитаю приёмы открытой руки[69].

- Даже так? Интересно...

- Люк... Это моя конкубина. Не доброволец в корпус десантников, а женщина. Не надо испытывать Воробышка на прочность.

- Как пожелает Император...

Преторианцы бу́хнули сакраментальное[70] "Слава цезарю!". Разговор на этом закончен. А вот испытания всё равно меня не минуют. Легат-прим их просто отложил... Попросилась полетать. Император и консул очень (!) заняты. А больше меня ни с кем не выпустят. Легат-прим специально повторил для непонятливых:

- Конкубина Императора может покидать базу только сопровождая Императора. Либо под моим личным присмотром. Исключения не допускаются.

И отправили меня опять в каюту Императора. Разобиделась, оделась по-восточному, волосы заплела в сорок косичек, сижу ковёр тку. Жалко, что поэтического таланта во мне не наблюдается... Сочинила бы поэму о нелёгкой женской доле... Задумалась: для чего Пенелопа распускала сотканное за день... Нитки, что ли, экономила? Непонятно... всё равно, то, что попадает в мусоросборник разбирается там на элементарные частицы... Безотходное производство...

- Полетаем, кариссима. У меня есть сорок минут.

- Я конкубина Императора, благородный Вителлий Север.

- Я помню, кариссима.

Серьёзным тоном. Да ещё и утвердительно кивнул. Дважды. Идиоткой меня выставляет! Начинаю злиться. Пытаюсь вспомнить, чему меня учили, контролирую дыхание. Это затруднительно сделать, когда тебя тащат за руку по коридорам базы. Хорошо, хоть не за шкирку волокут. Преторианцы невозмутимо обеспечивают безопасность. Им это легко сделать, потому что бубенчики в каблуках моих туфель предупреждают встречных непрерывным перезвоном.

Попыталась выдернуть руку, чтобы идти-бежать самой. Лучше бы я этого не делала. Оказалась стоящей на цыпочках возле стены вмиг обезлюдевшего коридора. Легат-прим удерживал меня за горло одной рукой. В глазах - ледяное бешенство:

- Кариссима, не зли меня.

Моргая стараюсь выдержать взгляд благородного Вителлия. Не моргать, не получается. Страшно очень. Что его опять взбесило? Как я буду с ним жить? Сидеть в подвале? В одиночной камере? Или без права покидать пределы спальни консула? А преторианцы - не вмешиваются. Почему? Это другая смена... или?

- Чьи это преторианцы, благородный Вителлий?

- Мои, кариссима. Будут меняться с преторианцами Императора. Ребятам нужен отдых.

Нет, я не испугалась. Просто потому, что уже достигла своего предела. Меня даже барон Алек так не пугал. Барон был в достаточной мере предсказуем. А легат-прим... То улыбается, то рычит... Теперь вот руки распускает. А преторианцы вмешиваться не будут. Им плевать на всех, начиная с Императора. Их закон - слово благородного Вителлия. И я, включила "дорогую мамочку". Смотрю ледяным взглядом на дерзко посягнувшего на "не входящую в действующий реестр", меня. И молчу. О чём мне, чистокровной, говорить с патрицием? Правильно! Не о чем нам разговаривать!

Консула как будто обожгло. Отшатнулся, смотрит с ненавистью. И желанием. Я, за время общения с Зигги, научилась распознавать взгляды мужчин. Желание никуда не делось. Если не удастся вернуться в мир Зигги, мне придётся очень несладко. Очень. Я не смогу укрыться в резервации, меня там уже ни в одном списке нет. Да они и не смогут меня защитить. И ребёнок! Наследник Императора, усыновлённый легатом-прим. Придётся "держать марку". Постоянный контракт. С благородным Вителлием Севером. Жуть! Истерику, что ли, закатить?..

Консул Вителлий пришёл в себя. Отпустил моё горло, протянул мне руку, чтобы я могла опереться. Вцепилась в неё, потому что ноги ослабли. Подождал, пока я справлюсь с накатившей слабостью, и мы спокойно пошли к ангарам. Преторианцы легата-прим тенями двигаются, окружая нас.

Плита, перекрывающая вход в ангары отразила дивную в своём роде картину: легат-прим хищно-грациозный в полном воинском облачении, стилизованном под форму командования римских легионов: нагрудник с мордами: на одном плече - львиная, на другом - драконья. Вроде бы раньше были только драконьи? Поножи, наручи... Алый плащ паучьего шёлка трепещет, реагируя на малейшее движение. Шлема нет. Шлем с гребнем изображает голограмма защитного поля. Пока выключенного. Когда поле включается - голограмма становится "вещественной". Преторианцы соответственно в доспехах легионеров. Рядом с этими суровыми воинами я выгляжу чуть ли не ребёнком. Я - не хрупкая, но сравнительно с легатом-прим, да ещё и одетая в восточную одежду - как кошка рядом с тигром. Вроде бы тоже "семейство кошачьих", - но какая разница! В тяжёлом парадном платье я выглядела бы гармоничнее. Вот только в парадном одеянии - за штурвал не сядешь. Запутаешься в юбках и рукавах...

- А почему морды разные?

- Ты о чём, кариссима? А-а-а... морды... Львиными мордами отделывается нагрудник консула, драконьи - отличие легата-прим. Поскольку эти две должности в Империи совмещены, то "морды разные".

И ехидно улыбается. А мне не до смеха! Легат-прим командует первым эшелоном. Всегда. И живут они, легаты-прим, как правило, не слишком долго. Особенно в период войн и волнений. А войны точно будут. Наши соседи захотят проверить "остроту клыков" новорождённой Империи. Императору жить меньше года, наследник ещё ребёнок...

- Если тебя убьют, наш сын погибнет тоже! Раздели должности!

- Кариссима, ты милая девочка, и ножки красивые... занимайся своими платьями. И не лезь в то, о чём не имеешь понятия!

Последнюю фразу легат-прим прорычал, склонившись ко мне почти вплотную. Захотелось впиться зубами в глотку придурка, не желающего понимать, что политика намного грязнее войны. Сдержалась. Скромно опустила глаза. Восточные женщины не орут на мужчин. Во всяком случае, - не при свидетелях...

Уселись во флаер. Гонял меня злой консул, как на выпускном экзамене. Высший пилотаж, - это ещё семечки. А вот плааавно проплыть над местностью, чтобы травинка не шелохнулась, когда уже руки-ноги сводит от желания скорости!.. И вводные: не работающие системы, перегруз на борту, и тому подобные прелести бытия... Выбралась из кабины мокрая, как мышь под метлой! И... ничего мне не сказал! Повернулся, и пошёл к выходу. А там... Мама!.. На всю стену - голограмма нашего с консулом Флавием выхода. Ветер дует, юбка моя разлетается, открываясь до кромки жакета. А жакет - на восемнадцать сантиметров ниже линии талии. И всё. Сорочка батистовая, мало что тонюсенькая, так ещё и с вышивкой ришелье, - в прорези проглядывают резинки пояса, и краешки чулок. Ноги видны практически на всю длинну. То, что не открыто, - вполне просвечивается. И снова, и снова - автоматический повтор. Выходим, ветер, разлетающаяся юбка... Стоп кадр на самом интересном месте... Юбка опадает. И снова... снова... снова...

Меня разбирает дурацкое хихиканье... Ну, - хулиганьё! Боюсь смотреть на консула Вителлия. А, может быть, он уже это видел? С чего он про ножки упомянул?

Консул, не сводя глаз с голограммы, тронул наруч. Потом задумчиво сказал в пространство ангара:

- И кто же это столь оригинально выражает свои верноподданнические чувства?..

Захотелось застрелиться. Даже мне. В ангар строевым шагом вошёл декурион Азиний. Отсалютовал, и замер, поедая глазами легата-прим. Вспомнила старую шутку (шутку ли?): "Подчинённый должен иметь вид лихой и придурковатый. Дабы разумением своим не смущать начальство!" Вот декурион в точности исполняет эту рекомендацию. Вспомнился Франц. А так ли глуповат он был? Сестрица, - та, бесспорно, без царя в голове. А вот брат её? Впрочем, не о том думаю! Сейчас надо думать об убежище. Как добраться до Императора. Ни на шаг не отойду! Съест ведь меня консул! Без соли съест!

- Слушаю тебя, благородный Азиний.

Вот после этого вопроса, декурион побледнел. Почему? Начинаю думать... Не понимаю. Обкатываю слова на языке... не понимаю!

- Мой консул...

- Говори, благородный Азиний.

Похоже, декурион сейчас заплачет. Преторианцы смотрят бесстрастно, но в том, как они стоят, неуловимо проявляется сочувствие к декуриону. Учат их, что ли, этому? Стоп! Вот оно! Легат-прим не назвал благородного Азиния декурионом. Другой причины я не вижу. Благородный Вителлий даёт понять благородному Азинию, что тот заслужил разжалование? Благородный Азиний собрался с силами и отрапортовал:

- Поступило распоряжение имперской канцелярии, что в каждом присутственном месте должен быть голографический портрет Императора. А у нас была только эта голограмма.

- И вы сочли возможным поместить голограмму на которой все видят только задранный подол конкубины Императора?

- Виноват, мой консул!

- Виноват. С законом об оскорблении Величества ознакомился?

Смотрю на абсолютно белого декуриона, лихорадочно вспоминаю законы, передаваемые по всем информационным каналам, начинаю икать. Интересно, я тоже подпадаю по действие ЗОВа (ЗОВ - Закон об Оскорблении Величества)? Или к конкубине Императора он в данном контексте не относится? Хотя... Была бы собака, а палка найдётся. Ой, как нехорошо... Рука консула накрыла мои пальцы. Вздрогнула, чуть не вскрикнув. Оказывается, я вцепилась в его руку так, что мои пальцы побелели.

- Кариссима... Что с тобой?

И, повернувшись к благородному Азинию, яростным шёпотом:

- Голограмму убрать! Все архивы почистить! Всем причастным молчать! Под ЗОВ попадают все, кто знает об этой глупой выходке. Понял меня, декурион?!

Впервые увидела, как возвращаются к жизни уже попрощавшиеся с ней. Забавное зрелище... Не хотелось бы мне так развлекаться. Воспрявший Азиний умчался, отсалютовав консулу. Преторианцы с обожанием смотрят на своего командира, а я жду волны ярости, которая сейчас обрушится на меня. Виноватые помилованы, осталась только я...

- Отчёт о практике, кариссима, представишь мне завтра.

- Благородный Вителлий дал мне три недели...

- Завтра. Основные сведения. Я скажу, что требует уточнения.

Кивнул главе караула:

- Проводить в каюту Императора.

И ушёл. А меня, с почтением, препроводили туда, откуда взяли.

Переоделась в комбез от Серых лордов. Сижу, настраиваюсь на отчёт. Мыслей, прямо скажем, немного. Самое страшное, что писáть не о чем. Я ничего не знаю о жизни вне баронств, так что откровенная лажа не прокатит. Я просто не сумею достоверно солгать. Потому что моя жизнь на Новом Вавилоне проходит в других условиях. В том мире о "дорогих мамочках" и слыхом не слыхали. Поэтому, скорее всего, мне пришлось бы как-то устраиваться в жизни. С нуля устраиваться!

Легат-прим сказал писáть основное. Буду писáть правду. И ничего кроме правды. А эмоции благородного Вителлия не интересуют. Слава Богу! Набросала короткий отчёт, указав продолжительность этапов моей жизни в том мире, названия которого я так и не знаю. Попала, пришла в город, замели в тюрягу, отправили в цепях к Серым лордам, прогулки с птенцами, возвращение в предгорья, баронства, лабиринт, замужество, возвращение в свой мир. Всё. Коротко об обычаях баронств, которые могли стать известны женщине, в основном сидящей в своих покоях. Бытовые условия. О благородной Софии и о долинах не написáла. Незачем.

Составила меню ужина, сижу, жду Императора. От нечего делать, продумываю свой костюм для визита в Академию... Благородная Калерия, наверняка оденется как подобает патрицианке: туника[71], стола[72], палла[73]. Я такого себе позволить не могу. Чистокровным не разрешена такая одежда. Крыша едет, ничего не придумывается... Решила оставить на "потом". Легат-прим влетел в комнату, сразу оказавшись в её центре.

- Кариссима, написáла? Давай сюда.

Протягиваю благородному Вителлию свою писанину. Три листа. Всего лишь... Ну... он же сказал "коротко"...

Быстро проглядывает листы. Споткнулся на какой-то (я даже знаю на какой!) фразе. Поднял голову, уставился на меня. Страшно... Усмехнулся и продолжил чтение. Сервировала кофейный столик. Учуял запах кофе, отвлёкся. Что там читать?!

- Значит, замужем за бароном... Надеешься вернуться...

Смотрю без вызова (я не самоубийца), но глаз не опускаю. Консул Вителлий на спрашивает, - констатирует факт. Отвечать нет необходимости. Допил кофе, не прикоснувшись к еде, аккуратно поставил чашку, встал и молча вышел. Я прибрала стол, потом поймала себя на бессмысленном переставлении предметов с места на место. Села и руки сложила. Руки мелко подрагивают. Я с консулом Вителлием нервный срыв заработаю. Встала. Походила по комнатам... Вышла из каюты Императора, отправилась на полосу препятствий.

Из кают-компании слышится музыка. Кто-то играет на рояле. Ну да, в Академии их обучают и музыке в том числе... Музыка тихо плачет и яростно кричит. Рвёт душу в клочья. А потом ласково шепчет, убаюкивая. И опять вспыхивает пламенем... Кто же это играет? С таким талантом не в армию надо - на сцену. Не удержалась, тихо просочилась в абсолютно пустую, за вычетом музицирующего консула Вителлия, кают-компанию. Почему никого нет? Не любят музыку? Или боятся легата-прим? Я, наверное, зря сюда влезла. Преторианцы, мудрые, не пошли. За дверями остались. А я вот, как мотылёк на огонь, прилетела. Сижу теперь на полу, обняв колени, и шевельнуться боюсь. А мелодии сменяют одна другую. Церемонные и зажигательные, весёлые и печальные; они кружат в кают-компании, отражаясь от стен, и выплёскиваясь в коридор. Большинство мелодий я узнала. Почти все, кроме самой первой я когда-то слышала уже. Не в таком исполнении, но тем не менее. Сама я так сыграть не смогу. Ну и пускай. Буду слушать, как легат-прим играет...

- Не сиди на полу, кариссима.

- Я не хотела помешать благородному Вителлию.

Молча подал мне руку, поднял и выпроводил из кают-компании. И двери за мной закрыл.

Преторианцы лучась неодобрением проводили меня к полосе препятствий. Бегаю-прыгаю-ползаю-скатываюсь-взлетаю, оттолкнувшись... До седьмого пота, до потери дыхания... А музыка рыдает внутри меня, терзая душу... Уселась на пол в уголке, дав себе установку на уменьшение пространства. Сжавшись в комочек, если проще...

- Воробышек, что с тобой?

Подняла голову, смотрю на благородного Флавия. Опомнившись, встаю, почтительно кланяясь Императору.

- Пойдём домой, Воробышек. Завтра тяжёлый день.

Отвечая на мой вопросительный взгляд, поясняет:

- Завтра суд над сенаторами. Исполнение приговора. Тебе присутствовать не обязательно. Разве что сама пожелаешь.

Обалдело смотрю на Императорское Величество. Похоже, у кого-то съезжает крыша.

- Если Император позволит, я лучше дома посижу. Исполнение приговора и без меня найдётся кому проконтролировать.

Наконец-то улыбнулся, и повёл меня за ручку домой. Метнулась к автомату, включила приготовление ужина, бегом в душ и переодеваться в домашнее платье.

Глава седьмая: Наследники...


Смотрю на изображения с камер наблюдения. Как я и думала, благородная Калерия явилась в одежде патрицианки. А я так и не придумала, в чём мне идти...

- Кариссима, ты ещё не готова?

- Я не знаю, что надеть...

Сказала, и испугалась. Зигги после подобных слов распсиховался. А реакцию легата-прим страшно даже представить.

- Ты конкубина Императора, кариссима. И не можешь дважды появляться в одном и том же наряде. Где тот кусок ткани в котором ты демострировала мне свой бок?

- В мусоросборник отправила! Ты мне запретил в нём ходить. Угрожал! А я, - мать твоего сына.

- Не говори ерунду, кариссима. Я запретил тебе ходить в нём на военной базе. А посетить в этой одежде Академию ты вполне можешь. Рядом с благородной Калерией ты будешь смотреться забавно.

С негодованием смотрю на благородного Вителлия. Позавчера я внутренне рыдала под его музыку. Сегодня он надо мной издевается, и я готова его убить! Ещё раз взглянула на одежду благородной Калерии. Отправилась делать себе сари. Ярко-голубое, с разбросанными по нему яблоневыми веточками с бело-розовыми цветами, оттеняющее серую стóлу и голубую паллу супруги патриция Мария. Чоли сделала тёмно-голубую. Заколола волосы в объёмную ракушку. На ноги сделала плетёные из ремешков сандалии на девятисантиметровой танкетке[74]. А вот украшения я подобрать сразу не смогла... Прикладываю к себе то одно колье, то другое... Не знаю...

- Кариссима, хватит крутиться перед зеркалом.

Повернулась высказать возмущение, уткнулась носом в парадную форму консула Империи. Вот зачем подходить так близко?! Посмотрела в зеркало, протянула руку к шкатулке, полученной мной утром из рук Императора. Благородный Вителлий взял её у меня из под руки, сдвинул боковую планку, нажал на кнопку, и шкатулка раскрылась, как цветок, демонстрируя все украшения. Легат-прим посмотрел на меня, сощурившись, и отобрал ожерелье бело-розового жемчуга и такие же браслеты.

- Надень это и пошли.

Воюю с замком ожерелья... Консул Вителлий забрал из моих рук украшения, и быстро надел их на меня. Потом, не оглядываясь, вышел из комнаты. Бегу за ним. К счастью, легат-прим решил поговорить и притормозил, дожидаясь меня.

- Ты произвела большое впечатление на Императора, кариссима. Украшения семьи Флавиев не передавались в чужие руки. Никогда.

- Я не чужая. Император отец моего сына.

- Я помню, кариссима...

Очень мягко сказал... Не нашла слов для дальнейшего ответа. Впрочем, мы уже подошли к ангарам. Благородная Калерия стоит очень прямо, ожидая нас. Ей предлагали отдохнуть с дороги, но она так и не присела.

- Приветствую благородную Калерию.

- Приветствую благородного Вителлия.

Мне достаётся кивок головой, показывающий, что меня заметили. Отвечаю приветственным поклоном. Благородная Калерия даже не возмущается. Впрочем, она уделяет внимание только консулу, который говорит:

- Ты благоразумная женщина, благородная Калерия. Постарайся донести до своего сына необходимость его удаления от семьи. У вашего наследника большое будущее. Если он не сорвётся, и сам себе его не укоротит. Император помиловал твоего мужа только по причине родства ваших детей. От тебя зависит: отправитесь ли вы в ссылку, оставив сына продолжать обучение; или ваша семья воссоединится на эшафоте.

Смотрю на бледнеющую патрицианку, и мне становится её жалко. Патриция Мария помиловали. Но им с женой не разрешили уклониться от присутствия на казни. Любимый способ легата-прим: напугать так, чтобы не возникало даже поползновений в сторону бунта. Благородная Калерия напугана.

- Я... постараюсь, консул Вителлий.

Консул растянул губы в вежливой улыбке. Глаза холодные. Поёжилась... Не хотела бы я увидеть такой взгляд.

Катер завис над посадочной площадкой. Как же мы будем спускаться? Обе задрапированы в лёгкие ткани... Оказывается, существует режим при котором даже волосок из причёски не выбьется. Мы опускались на землю легко, как пёрышки... Легат, спустившийся первым, протянул нам поочерёдно руку, чтобы мы могли сделать первый шаг. Впрочем, расхаживать по территории нам не позволили. Прислали небольшой краулер[75], обычно использующийся исследователями планет. Мы втроём загрузились, и поехали не торопясь. Административные здания остались позади, мы едем к ангарам, виднеющимся вдалеке. Консул Вителлий не проявляет удивления, значит, всё идёт "как надо".

Выходим на площадке перед ангарами. Вот теперь нас встречают. Двое военных в форме Академии салютуют консулу, и кланяются нам, щёлкнув каблуками. Сколько тысяч лет не используют шпоры, а военный поклон не меняется.

- У вас есть несколько минут. Потом начнётся занятие.

Строго здесь... Хотя, - нас родители не посещали. Мы их и не знаем. Не положено. Задействую контроль дыхания. Потому что, я должна быть нейтрально-доброжелательна, что бы я ни услышала. Консул придержал меня за локоть, позволив благородной Калерии пройти вперёд, к сыну. Катер нарезает круги в небе над Академией, так что запись ведётся. Краем глаза наблюдаю за встречей. После четырёх лет Академии ребёнок выглядит намного лучше. Появилась выправка, чёткость движений... на мать смотрит растерянно. Вероятно, благородная Калерия пытается объяснить сыну, почему он будет проводить каникулы вне дома. Задумалась, какие слова подобрала бы для этого я... нет у меня таких слов!

Консул делает шаг вперёд, непринуждённо заставляя меня шагнуть тоже. Мальчишка... ой, то есть, курсант Марий вытянулся в струнку, - ест глазами начальство.

- Каникулы будешь проводить на базе. Курировать тебя будет декурион Азиний.

Отсалютовав консулу курсант не уходит:

- Мой консул. Я прошу разрешения поговорить с твоей спутницей.

Захотелось сбежать... Легат-прим молча кивнул, делая шаг в сторону. Благородная Калерия уже подошла к краулеру. Курсант Марий не старается подобрать слова. Вероятно, продумал фразу заранее...

- Я хочу извиниться, дающая миру жизнь. Я знаю, что вёл себя непозволительно. Я и тогда это знал. Моя мама плакала, когда отец сказал, что ты приедешь посетить нас. Я хотел, чтобы тебе было больно. Чтобы ты не приезжала больше. Я прошу прощения. Мне не следовало так себя вести.

- Ты добился своей цели, благородный Марий. Мне действительно было больно. Я не обещаю, что забуду об этом. Такое забыть нельзя. Но извинения твои я принимаю.

Делаю шаг назад. Ребёнок салютует... Мне салютует... Поворачивается кругом, и уходит, печатая шаг. По-моему, ему хочется плакать... Что ж... Зато все живы. Пока... Пока консул Вителлий не решил иначе.

Идём с консулом к краулеру... Из за ангаров выныривает крохотный флаер, плюхается рядом с краулером, и из него выкатывается наш счастливый сын. А меня уже забросили за спину... хорошо, хоть не швырнули носом вниз на дорожку...

- Мама! Ты приехала!

Никакой субординации[76]... И флаер... он его угнал?

- Похоже, наш сын будет проходить обучение исключительно на гауптвахте. Откуда флаер, курсант?

Ребёнок замечает консула... Вытягивается в струнку... Забавно, но он вообще никого кроме меня не видел. Возможно, сын патриция Мария не так уж и виноват в своём желании угодить матери. Пять лет...

- От административного корпуса, мой консул!

- Вас учат управлению флаером?

- Мне папа показывал...

Смотрит на легата-прим, в глазах вопрос...

- У Императора Флавия много дел, сын. Посольства и тому подобное...

- Я понимаю. - Пауза, и всё-таки... - отец.

- Отправляйся к своему куратору, доложи о происшедшем... К-курсант...

Подхожу к сыну, пальцами причёсываю растрёпанные волосы. Надо ему короткую стрижку делать. А он обрастает... странно, куда руководство Академии смотрит?

Ещё один лёгкий флаер. Попроще, чем первый. Аккуратно сел, из него выбирается запомнившийся по прошлому посещению офицер. Гауптвахты ребёнку не избежать. К гадалке не ходи!

Наш мальчик старательно печатая шаг отправился к своему куратору. Отсалютовал, и доложился:

- Куратор Сергий, я самовольно ушёл с занятий и угнал флаер со стоянки возле административного корпуса.

- Флаер начальника Академии, курсант Вителлий Флавиан.

- Так точно, мой куратор! Флаер начальника Академии.

- Неделя гауптвахты, курсант.

- Слушаюсь, мой куратор!

Подумала: а не попросить ли мне проявить снисхождение к ребёнку... Но потом решила этого не делать. Здесь присутствует его отец, да и происхождение обязывает. Нельзя проявлять снисхождение к сыну консула. Особенно, если он ещё и наследник Императора! Непедагогично. Непорядочно по отношению к другим курсантам. И вообще, пусть мужчины разбираются! Расстроилась...

- А что, флаер был открыт? Вителлий?

Ко мне повернулись сразу оба Вителлия Севера. Как будто неясно, что по имени я могу обратиться только к сыну! Хотела же промолчать! И с удивлением слышу свой голос... Но, вообще-то, нельзя оставлять такие вещи в открытом доступе. Хорошо, что мальчику показывали, как управлять флаером. А мог бы врезаться во что-нибудь!

- Хороший вопрос... Отвечай, сын.

Ну вот... Чувствую себя предательницей... Ребёнок смотрит с упрёком, виновато развожу руками. Кто же знал!

- Папа... то есть, консул Флавий учил меня снимать защиту, и включать двигатели.

Куратор Сергий нажимает комбинацию кнопок на своём наруче. Флаер, на котором он прилетел, полностью блокируется. Даже кабина затягивается специальными щитками. Приглашающий жест рукой:

- Снимай защиту и заводи движки. Поведёшь флаер до учебных корпусов. Если сумеешь, гауптвахту отменю. Приступай, курсант!

Стоим, наблюдаем... Благородная Калерия выглядывает из краулера. Из ангара вышли курсанты и офицеры-кураторы, приветливо кивнувшие благородному Сергию. И камеры включились, вероятно старшие курсы присоединятся к просмотру. Столько внимания направлено на ребёнка... Захотелось прикрыть его от чужих взглядов. Посмотрела на консула. Он взглядом призвал меня к порядку. Вздохнула тихонько, чтобы не раздражать... Куратор Сергий покосился на меня, и неожиданно улыбнулся. Успокаивающе... В глазах Вителлия-старшего полыхнуло ледяное пламя.

А детёныш обошёл вокруг флаера, достал перочинный ножичек и какие-то проволочки, поколдовал буквально полминуты... Это много, я знаю. Но... Ему же пять лет! Шести ещё не исполнилось, а он чужие флаеры угоняет! Флаер открылся, без звука, без мигания... Просто открылся! Малыш внутрь не полез, поколдовал ещё несколько секунд. И двигатель завёлся... Ну что можно сказать... В отставке парень с голоду не помрёт.

- Хорошо, курсант. Гауптвахта отменяется. Возвращаемся на занятия. Зачёт по пропущенному материалу сдашь послезавтра. Садись за штурвал.

Курсант Вителлий Флавиан посмотрел на меня, на консула... отсалютовал нам, и полез в кабину флаера. Куратор, отсалютовав консулу и поклонившись мне, занял пассажирское кресло. Или это кресло экзаменатора?..

- Пойдём, кариссима. Нам пора возвращаться.

Недобрый... Что я сделала не так?

Консул молчал до самой базы. Благородная Калерия покинула нас раньше. Флаер, не став садиться, бережно опустил патрицианку на землю. Консул лично принял её, и поклонился на прощанье. С уважением. Просмотренная нами запись разговора благородной Калерии с сыном оказала на консула самое благоприятное впечатление. Я поначалу испугалась, когда консул приказал включить запись. Возмущение благородной Калерии было видно невооружённым глазом... Впрочем, легату-прим на чужое возмущение глубоко плевать. А благородная Калерия действительно сделала, что могла. Я всю дорогу прокручивала в уме их разговор...

- Почему, мама?

- Сенатор Марий не сработается с новой властью, сын. И он это понимает. Твой отец и несколько сенаторов думали о замене республики чем-то вроде Империи. Система давно перестала работать. Страна катилась в пропасть. Военные, всего лишь, успели раньше.

- Я уйду из Академии! Не буду служить Императору!

- Не смотри на меня с таким возмущением, сын. Ты закончишь Академию, и будешь служить Империи. Правители меняются, меняется система правления, но государство остаётся.

- Я закончу Академию и заберу тебя, мама.

- Патрицию Марию запрещено покидать выделенное ему поместье.

- Но тебе-то не запрещено?! Ведь нет?! Мама!

Благородная Калерия мягко улыбнулась ребёнку:

- Я его жена...

По прибытии на базу консул довёл меня до каюты Императора, и вошёл следом. Отправилась к себе, предварительно заказав для него кофе.

- Кариссима, задержись.

Замерла в дверях, расстроенная невозможностью переодеться. Сари на благородного Вителлия плохо действует.

- Не стой в дверях, сядь.

- Можно я переоденусь, благородный Вителлий?

- Ты мне и такой нравишься. Сядь, я сказал!

Села. Руки на коленях, как у примерной школьницы. Надеюсь, бок прикрыт...

- Ты теперь конкубина Императора, кариссима. Это накладывает определённые обязательства.

- Я помню. Не показываться дважды в одном и том же наряде...

Легат-прим, откинувшись на спинку кресла, рассматривает меня с интересом... Захотелось с визгом уползти под кровать, вцепиться в неё снизу, чтобы не вытащили. Впрочем, зная благородного Вителлия, могу точно сказать, что его не затруднило бы вытащить меня оттуда за волосы... Подумала, а не вцепиться ли мне в легата-прим? Маникюром в лицо? Императору не пожалуешься, от него только и услышишь предложение проявить понимание... Задумалась так, что очнулась у легата-прим на коленях. Совсем оскотинился, военный!

- О чём задумалась, кариссима?

- Отпусти меня сейчас же!

Пошевелилась, выворачиваясь из его рук, помня о том, что сари не рассчитано на драку. К сожалению, легат-прим это тоже понимает, и не собирается меня отпускать...

- Кариссима, не дёргайся. Если эта ткань перестанет тебя прикрывать, я за последствия твоей провокации не отвечаю.

Какая наглость! Сижу, булькаю от возмущения, как закипающий чайник... Консулу хоть бы хны. Продолжает разговор.

- Говоря об определённых обязательствах, я имел в виду, что кокетничать ты можешь только с Императором. То же касается и подарков. Будет лучше, если разговоры с посторонними ты ограничишь тремя темами: погода, наряды и украшения.

- Какой огромный выбор! А посторонние, это кто?

- Кариссима, не придуривайся. Посторонние для тебя все, кроме Императора, меня и нашего сына Вителлия Флавиана.

Опять попыталась вырваться. Добилась только того, что рука консула оказалась под чоли на обнажённой спине. Испугалась страшно! Мне с консулом не справиться... Почему он так себя ведёт?

- А если Император войдёт?!

- Не войдёт...

- А если я расскажу ему?..

- Император расстроится...

- Отпусти меня. Пожалуйста.

- Кариссима... Не бойся. Я тебя не трону. Сегодня, - нет.

Хлопаю глазами на легата-прим. Спрашивать боюсь. От его руки по моей спине расходится жар... Стараюсь не дрожать... А благородный Вителлий яростно шепчет, склонившись ко мне:

- Но если я ещё хоть раз замечу неподобающее поведение, кариссима... я не буду столь сдержан!

- Какое поведение?! Крыша съехала?!

Поцелуй... Жадный... Не выдержала, и залепила консулу пощёчину. А потом позорно упала в обморок. Благородный Вителлий одарил меня таким взглядом, что моё сознание предпочло потеряться.

Опять укол... И разговор над головой:

- Мой консул, она уже очнулась.

- Манлий...

- Она здорова. Не беременна. На всякий случай, сегодня пусть ограничит нагрузки. Легату-прим известна причина обморока?

- Переволновалась. Наш сын сегодня проявил самостоятельность... Излишнюю.

- Понятно. Советую, прежде чем показываться на люди, убрать следы её волнения со своей левой щеки. И не смотри на меня зверем, Вителлий Север. Императора наверняка заинтересует причина, по которой его девочка тебя припечатала. У неё тяжёлая рука, кстати.

- Я же сказал, - переволновалась.

- Ты сказал. А я поверил. Не дави на неё, Люк. Женщины этого не любят.

- Ты можешь идти, Манлий. Императору я доложу сам.

Пытаюсь попросить благородного Манлия не уходить, потом, опомнившись, замолкаю. Судя по разговору, они с Вителлием Севером не просто знакомы. По имени консула называет ещё только Император. Конечно, я мало общаюсь с остальными офицерами... Надо бы мне ознакомиться с личным составом базы. А то даже окликнуть не смогу в случае чего... "Эй, военный..." как-то не слишком вежливо...

- Кариссима... ты меня напугала. Я вынужден остаться с тобой дожидаться прихода Императора. Тебя нельзя оставлять одну...

Улыбается сочувственно-издевательски. Глаза волчьи. Уже не скрывается. Может быть всё-таки задействовать маникюр?..

Глава медицинской службы базы убирает аптечку-анализатор в футляр. Хорошая штука, кстати. Укол, экспресс-диагностика крови, и на экране картина состояния с рекомендациями и сведениями о наличии в аптечке необходимых препаратов. В автоматическом режиме можно даже не смотреть на экран. Вколят без ошибки то, что необходимо.

Обращаясь к легату-прим повторил:

- На сегодня ограничить нагрузки.

И ушёл. Не глядя на меня. Не одобряет... Пытаюсь встать. Безуспешно. Легат-прим удерживает меня на месте.

- Отпусти меня. Пожалуйста.

- Кариссима, лежи спокойно. Отпущу, когда придёт Император.

- Я не могу лежать спокойно, когда ты меня держишь. Я тебя боюсь.

- Привыкай. Я уже говорил, что ты будешь принадлежать мне.

- На каких условиях?

- Какие ещё условия, кариссима? Постоянный контракт. Всё остальное - по обычной схеме.

Вот тут я, наконец, взбесилась. Они перевороты устраивают, - счастье для всех обещают! А "дорогие мамочки" - по обычной схеме, но на постоянном контракте. Дискриминация по видовому признаку! Включаю "дорогую мамочку":

- Я уже пришла в себя. Благодарю за заботу, консул Вителлий Север. Ты можешь идти заниматься своими делами.

Говорю и внутренне трясусь от ужаса... Если легат-прим взбесится... Не просто так его прозвали "Лютый".

- А не слишком ли ты обнаглела, кариссима?

Опять разглядывает меня... С улыбкой, от которой хочется спрятаться. И чтобы не нашли... Но! Сесть себе на шею я не позволю! Один раз слабину покажешь, потом всю оставшуюся жизнь в парандже[77] ходить будешь! Ага, - и только на женской половине.

- О чём речь, благородный Вителлий? В действующие списки я попаду не раньше, чем через три года. Вот тогда и придёшь. По обычной схеме. Прямо в койку. А до этого момента, - меня не беспокой. Твой долг - обеспечить мне ненавязчивую заботу и комфорт.

- Разумеется, кариссима. Сразу же начну обеспечивать. А пока... подождём Императора.

Голосом можно заморозить... Оскорбился легат-прим... А мне всё одно деваться некуда. Буду держать марку. Свернулась клубком и уснула.

Глава восьмая: Политика...


Император Марк запретил консулу Вителлию приближаться ко мне. Тем же вечером и запретил. Благородный Вителлий одарил меня на прощанье таким многообещающим взглядом, что я спряталась за Императора. Язык консулу показывать не стала, - нам ещё сына воспитывать. А если Зигги не заберёт меня, то каждые четыре года я буду рожать его детей... Так что я просто выглянула из за спины Императора, убедиться, что легат-прим уходит...

- Воробышек, легат-прим к тебе не подойдёт, пока не придёт время. Но это не решает проблему. Вителлий Север умеет ждать, и не умеет забывать. Постарайся наладить с ним отношения...

- Можно мне пойти учиться на разведчика Внеземелья?

Император снял меня с колен, встал с кресла, прошёлся по гостиной...

- Воробышек... Не сердись, но ты не сможешь быть разведчиком... Тебя надо беречь, - ты хрупкая драгоценность...

- Я умею драться. И выживать нас учили.

Обиделась. Я не хрупкая!

- Ты - дающая миру жизнь. И все твои спутники будут заняты исключительно обеспечением твоей безопасности. Попросишь консула свозить тебя на экскурсию.

- Ага, попросишь! Он злой на меня, - консул Вителлий.

- Выбери момент, когда он будет добрым.

Пропустила мимо ушей.

- Ну ладно, пусть в разведчики я не гожусь. Но поучиться-то я могу? Ты целые дни занят. Ночью тоже... Я вчера проснулась, - тебя нет. В кабинете светло. Не стала тебе мешать. Я всё понимаю, ты не думай. Ты стараешься успеть сделать как можно больше... А я целые дни одна.

- Воробышек... я выкрою время, и мы съездим втроём с ребёнком на недельку отдохнуть. Сейчас послы вручают верительные грамоты[78]. Принять их может только Император. А поучиться... Корпус разведчиков - закрытая территория. Каникул нет, есть полевые испытания. Но если ты скучаешь... Консул всё равно заберёт тебя, когда я не смогу встать между вами. Ты мать его сына. Он не подпустит к тебе другого мужчину.

Хотела сказать благородному Флавию, что я, вообще-то, замужем. За бароном. Потом подумала, что ему будет неприятно услышать это от меня. Не говоря уже о том, что я фактически изменяю Зигги. Расстроилась... Решила не портить Императору его прекрасный год. Осталось около девяти месяцев. Время проходит быстро. Я уже почти забыла о жизни в баронствах...

Каждый вечер легат-прим выгонял всех из кают компании, и играл. Его преторианцы меня убьют. Если судить по тому, как они на меня смотрят... Я не лезу туда, упаси Боже! Зачем его провоцировать? Да и выгнал он меня в тот раз... Ну, пусть не выгнал, но за дверь выставил. Но музыка... она наполняет всю базу. Или это база транслирует? Она ведь живая? Короче, все, кроме Императора, смотрят на меня как на врага народа. Включая моё собственное отражение в зеркале. Вот такой психологический прессинг.

Консул лютует, гауптвахты забиты под завязку. Народ ходит по коридорам исключительно строевым шагом. Начинаю опасаться, что женщины-офицеры устроят мне тёмную.

Немного сгладило ситуацию приглашение на очередную годовщину создания Военной Академии. Легат-прим займётся обеспечением безопасности мероприятия, а Император поздравит альма-матер. Меня тоже берут с собой. Сделала платье из кремового шёлка, отделанное кружевами. Закрытый лиф с высоким воротом и длинным рукавом; прошвы, рюши и оборки. Высоко заколола волосы, спрятав в них четыре метательных ножа. Так... на всякий случай. Посмотрела в зеркало... Не хватает только кружевного зонтика... Сделала вместо него лёгкую шляпку из соломки, отделанной лентой в тон платью. Туфельки не такие открытые, как в прошлый раз, но тоже лёгкие. Сорочка, нижние юбки, прочее бельё отделано прошвами. Оборки нижних юбок ещё и оторочены кружевом. Вуаль делать не стала. Надевать украшения, - тоже.

- Воробышек, тебе не нравятся украшения? Может быть подобрать что-нибудь посовременнее?

- Украшения мне нравятся, мой Император. Но к этому платью они не подойдут. Слишком много разнообразной отделки. Можно было бы надеть серьги. Но у меня не проколоты уши. И я надеюсь увидеть нашего сына. Он наверняка пожелает показать мне свою Академию. Как он её видит. Может, мне взять с собой комбез?..

- Возьми. Только под платье не надевай.

С удивлением смотрю на Императора. Он, оказывается, так шутит... Посмеялись, и я отправилась упаковываться.

Император заставил отдать тючок с комбезом и берцами преторианцам. С грустью проводила их взглядом... Удастся ли получить их обратно?..

Летели на тяжёлом десантном катере. Это уже стало традицией. С точки зрения безопасности, - мудрое решение. А если украсить катер мишурой, скрывающей его истинное предназначение, то вообще, никто ни о чём не догадается. Сделать обвес, как на скоростных моделях, позолоты побольше, герб Империи нанести напылением[79], заодно скрыть вооружение... Со временем все забудут, что на самом деле представляет из себя личный катер Императора.

Не зря я опасалась за своё здоровье. Уронили меня из катера, мстительные гады! Сбой системы, ох, ах! Дурочку нашли! Возмущённо шиплю на руках у консула Вителлия... Заговор. Причём всеобщий! Император, даже не дрогнув, обменивается приветственными речами с начальником Академии. Оччень представительный офицер, кстати! Чем-то он мне знаком, не могу понять, чем... Обнаглев, спросила у консула:

- А начальник Академии, он...

- Не для тебя. Даже не думай, кариссима.

Разозлилась, забыла о чём хотела спросить. Что за дурацкая ревность?! Поинтересовалась:

- Разве благородному Вителлию не надо находиться рядом с Императором?

- Кариссима, обеспечивать безопасность удобнее, находясь на расстоянии.

- То есть, я сейчас не в безопасности?

- Ты под защитой.

- Я смогу навестить своего сына?

- Я узнаю, кариссима. Сына благородного Мария ты точно сможешь увидеть. А вот первый год обучения... - посмотрел на меня беспомощно, - я уже не помню.

Ещё бы он помнил! Больше семидесяти лет прошло... Да и порядки могли измениться. Новая метла по новому метёт...

- Ты мог бы не хватать меня на руки, благородный Вителлий. Просто поддержать.

- А если бы ты упала? А потом на всех голоэкранах[80] Империи люди видели бы конкубину Императора с разбитым лицом. Решили бы, что Император практикует побои. Кто-нибудь взял бы пример...

Весь этот бред говорится на полном серьёзе, с доброжелательной улыбкой. Пожалела, что надела шляпку. Не могу сразу дотянуться до ножей.

- Отпусти меня!

- Не раньше, чем ты успокоишься, кариссима. Тебе следует занять место на шаг позади Императора. Когда торжественная часть закончится, можешь пойти поискать нашего сына. Или высказать мне свои претензии. Но! Не раньше! Всё понятно? Кариссима?

С усилием отвожу глаза от мерзавца в парадной форме. Начинаю дыхательные упражнения. Спорить с консулом бестолку. Непробиваемая лобовая броня. Лучше успокоиться. Я ему всё припомню... Со временем...

Оказавшись на земле, занимаю место за спиной Императора. Совершенно не слышу о чём они говорят с начальником Академии. Думаю о том, что переживу обоих своих сыновей. Они умрут, а я буду ещё молода. Как это грустно... Слышу свой голос, произнёсший: "двадцать семь", пытаюсь сообразить, к чему я вот это сказала... Оказывается, начальник Академии заинтересовался моим возрастом. Пора приходить в сознание. Пока на ЗОВ не наговорила.

Слава Богу, речи закончились. Император и руководство Академии беседуют о делах, я тихо отошла в сторону. Задумалась, где искать ребёнка... К офицерам Академии лезть с вопросами не хочу. Отправилась гулять по дорожке в сторону жилых корпусов.

- Я могу чем-то помочь дающей миру жизнь?

Повернувшись на голос, узрела своего первенца.

- А где первый год обучения? Я хотела увидеть сына.

Осеклась, услышав что я сейчас сказала. И кому. Потом подумала, что ребёнок всё равно считает своей матерью благородную Калерию... да и слово - не воробей. Вылетело уже...

- Первый курс не допущен на праздник. Они закрыты в корпусе на своём этаже.

- Благородный Марий может показать мне где это?

- Я провожу дающую миру жизнь.

И мы пошли к корпусу первогодков. В сопровождении двоих преторианцев консула Вителлия. Указывать им на неуместность такого сопровождения бесполезно. Они слышат только консула. Все остальные просто сотрясают воздух. Я уже не обращаю внимания.

Пятый этаж. Высота каждого, с учётом перекрытия, - метра три с половиной. Первый этаж - метров пять. Ну и что? Подобрала камешек с дорожки, бросила в одно из окон пятого этажа. После второго броска показалась любопытная мальчишеская физиономия. Тоже косматый ребёнок. Почему их не стригут? Сын Мария коротко пострижен. А эти детёныши, - как дикари.

- Привет. С праздником. Позови Вителлия Флавиана, пожалуйста.

Мальчишка исчез с криком:

- Вителлий Флавиан, к тебе мама приехала!

Хорошо, когда тебя узнаю́т. Стою, смотрю на окна. Пятого этажа. А ребёнок вылезает из окна первого. Опять замки́ взломал? Какие-то преступные наклонности у детёныша.

- Мама!

Подбежал ко мне, схватил за руку, прижался на мгновенье. Потом отстранился. Стесняется преторианцев. Или своего брата? Поворачиваюсь к первенцу:

- Спасибо, благородный Марий. Если у тебя нет поручений на сегодня, вы с братом могли бы показать мне Академию. Полосу препятствий, ещё что-нибудь...

Дети в шоке смотрят друг на друга. Они, вероятно, знали о существовании друг друга. Но столкнуться лбами... Поворачиваюсь к преторианцам:

- Мне понадобится комбез и берцы. Надо идти к катеру?

Один из сопровождающих молча снял с плеч рюкзачок. Поискала глазами место, где можно переодеться... Преторианцы поставили крохотную палатку. Интересно, что у них ещё есть? Быстро сбросила одежду, надела костюмчик от серых лордов. Шнурую берцы, думаю о лабиринте. О Зигги не думаю, о бароне Алеке тоже. Уложилась за полторы минуты. Бельё завернула в платье, и сунула всё это в рюкзак. Туда же туфли в мешочке от берцев. Вышла из палатки. Детёныши не смотрят друг на друга. Демонстративно. Ну ладно Вителлий Флавиан, - он ещё маленький. А Марий? Тем более, что Марий меня и матерью-то не считает!

- Побежали, пока не началось!

- А что начнётся, мама?

- Бегом, бегом, курсанты! Ты спросил разрешения покинуть корпус через окно первого этажа, Вителлий Флавиан? Нне?

Молча бежит. Старается. Тоже мне! Нарушитель спокойствия!

Приноравливаюсь к бегу младшего сына. Старший вынужденно притормаживает. Преторианцы ленивыми лосями бегут рядом. Начала думать как отреагирует консул на то, что я фактически сорвала детёныша в самоволку[81]. За угнанный сыном флаер он, вроде бы, не злился. Наоборот даже... Да что тут думать! Уже на полосу препятствий прибежали!

- Высокий класс! Обязательна для всех курсов? Или поэтапно проходят? Благородный Марий, ты здесь уже пятый год, ответь пожалуйста.

- А чего Марий? Я и сам могу ответить. У каждого свои дорожки. Сейчас разметку сняли.

- Это так, благородный Марий? Или разметка только для первокурсников?

Притянула к себе разобиженного Вителлия Флавиана, взъерошила ему волосы... Ну вот... теперь старший обижается. Благородная Калерия, вероятно, соблюдала дистанцию. Не допускала нежностей с чужим сыном.

- Вителлий Флавиан абсолютно прав, дающая миру жизнь. Для каждого своя разметка. Полностью полигон проходят только старшие курсы. И, пожалуйста, называй меня Марий.

Согласно киваю. Звать себя мамой, или Воробышком не предлагаю. Со временем как-нибудь утрясётся. Надеюсь...

- До старших вы ещё не доросли... Без обид! Сейчас мы в порядке ознакомления пройдёмся здесь на мягких лапах. Вителлий Флавиан, Марий, - вам объясняли с какой скоростью движется группа?

Ожидание откровения на лице у младшего, работа мысли, - у старшего. Видимо, старшему уже объясняли, но он не проникся.

- Не будем терять время на попытки вспомнить. Группа движется со скоростью самого медлительного её члена. То, что своих не бросают, вы понимаете? Нне?

Понимают... Это им первым делом вдалбливают. Вот и славно.

- Вперёд, курсанты. Наша задача пройти полигон. Спешить не будем. Если нужна помощь, не стесняться просить о ней. Понятно, Вителлий Флавиан?

Не отвожу взгляда от насупившегося детёныша, пока не дожидаюсь согласного кивка.

- Я говорю в основном тебе, сын, потому что в силу твоего роста у тебя могут возникнуть затруднения. Если ты вовремя обратишься за помощью, их будет легче разрешить. Двинулись.

И мы двинулись. По всему полигону. Не спеша, совместными усилиями преодолевая препятствия. В паре мест позволила Марию протянуть руку помощи не только брату, но и мне. В общем, где ползком, где бегом, но в основном лёгким шагом добрались до гребёнки. Вот здесь надо подумать. Мальчишки вряд ли пройдут гребёнку с качающимися мешками. Мешки достаточно низко, проползти не получится. Только сбоку. Что ж... Попробуем. В конце концов мы не отрабатываем упражнение, а преодолеваем препятствие. Гребёнку мы проходили после трёх лет обучения... Теоретически, Марий должен справится... Но! Надо перебираться всем вместе. Группой.

Не люблю ползать боком на высоте двух этажей. Внизу яма с жидкой грязью... Гадость. Мальчишки перебрались уже... Наблюдают. Ползу. Торопиться мне некуда...

Вот ведь! Сглазила[82]! Проползла едва четверть пути, а на площадку возле полигона садится знакомый флаер. Начальник Академии. Детёныши мои попали... Если не удастся быстро сбежать. А они будут меня ждать, к гадалке не ходи... Надо вставать. Изворачиваюсь ящерицей, отслеживаю мешки. Плавно втекаю на гребёнку, и тут же перекатываюсь спиной по мешку, не теряя ногами опору. Начинаю пляску. Мне надо двигаться быстрее мешков. Внутренний метроном[83] отбивает ритм... Разделяю подсознание. Одна часть следит за мешками, вторая подстраивает моё передвижение по гребёнке. Я становлюсь языком пламени. Ага, цвета камуфляжа. По-моему, такого цвета химики ещё не добились. Но это не важно. Я-пламя "облизываю" качающиеся мешки, танцую на гребёнке. Невесомо... разве язычок огня имеет вес? Вот скорость, - это да! Скатываюсь с пройденного препятствия, до открытия кабины флаера. Хватаю детей за руки, и мы бежим, вместе с преторианцами. Ограду вокруг полигона преодолели в лучших традициях передвижения групп: один преторианец перелетел через двухметровый забор, второй перебросил ему мальчишек, я перескочила сама, одновременно с ними, и мы впятером рванули к корпусу первогодков. Втроём, точнее. Моих детёнышей преторианцы усадили к себе на плечи. До корпуса недалеко, если бежать по-настоящему.

Уффф... Добрались благополучно. Детёныш влез в окно, предварительно взломав его. Хитрющий ребёнок воспользовался на этот раз подвальным окном на другой стороне корпуса. В кого он такой? Благовоспитанный Марий до сих пор в шоке от нашей эскапады[84]...

- Прогуляемся, если не возражаешь. Только переоденусь.

Преторианцы понятливо поставили палатку. На вопрос о воде, выдали мне упаковку стерильных влажных салфеток. Быстро обтёрлась с головы до ступней ног. Ну не с головы, конечно... А с шеи и до ступней. Лицо промокнула только. Надела свою цивильную одежду, убрав комбез и берцы в рюкзачок. Вылезла из палатки, и... низко склонилась, приветствуя Императора.

- Воробышек...

- Мой Император.

Молча жду продолжения. Он пришёл навестить сына, или выразить мне высочайшее неудовольствие? Узнал о наших подвигах, или нет? Преторианцы стоят с абсолютно безразличным видом. Даже "слава Цезарю" не кричат. Почему, кстати? Краем глаза отслеживаю старшего сына. Вытянулся в струнку, смотрит прямо. Равнение на Императора. Ненавидит. Лицо абсолютно бесстрастное. Для взрослого - нормально, для десятилетнего детёныша... Ненавидит.

- Ты уже видела Вителлия Флавиана?

Вот что отвечать? Получу я по шее за самоуправство! Или нет? Но врать Императору... Это верный ЗОВ. Надо детёнышу сказать, чтобы делал лицо попроще. Или эту ненависть только я вижу? Ох, вряд ли...

- Да, мой Император.

На площадке приземляется уже знакомый флаер, из которого выскальзывают начальник Академии и консул. Точно, получу по шее. Непроизвольно сделала шаг к Императору. Если что, буду прятаться за ним.

- Мой Император...

- Слава Цезарю!

Очнулись, наконец? Император, досадливо пошевелил пальцами. Ах, это он просил не приветствовать его?! Не хотел смущать нашего детёныша? Это он зря... судя по повадкам, нашего детёныша смутить, - нереально. Я уже начинаю сомневаться... Обряд усыновления так действует на характер, или... Если бы не внешнее сходство отца и сына... Так... куда-то меня не туда понесло. Это всё из за консула. Лёгкая безмятежная улыбка на его губах меня нервирует. О чём он сейчас думает?

- Курсант Марий, ты должен быть в корпусе. Ваш курс отпустили полтора часа назад.

- Это я виновата, я попросила курсанта Мария мне помочь... - с ужасом осознаю, что не запомнила имени начальника Академии. А ведь он со мной разговаривал! Интересовался моим возрастом... А я злилась на консула и на весь белый свет... Ворона!

- Благородный Кассий Агриппа не будет осуждать курсанта Мария за помощь дающей миру жизнь.

- Разумеется, мой Император.

- Слава Цезарю!

Подпрыгнула... Хотя, пора уже привыкнуть. Кассий Агриппа... Надо запомнить. Придётся ведь общаться. Старшему ещё семь лет учиться, а младшему - все двенадцать. Хорошо хоть двойня будет в резервации обучение проходить.

- А какая помощь тебе потребовалась от твоего первенца, Воробышек?

Глаза благородного Кассия задумчиво сощурились. Где же я его видела?.. А ведь точно видела! Может, в резервации? Что ему там делать? Благородному среди чистокровных?

- Я попросила проводить меня к корпусу первогодков, мой Император. Хотела увидеть сына.

- Погулять с детьми по полигону...

Интонация скопирована настолько точно, что если бы не голос... С негодованием смотрю на улыбающегося консула. Злится, легендарный наш! Почему? Вот что опять не так?! Одета я "прилично". Во всяком случае платье прикрывает меня от подбородка до ступней. И рукава длиной до основания большого пальца...

- Корпус заперт.

- Для моего сына это не помеха.

- Я виновата.

- Воробышек, наш сын будет наказан. К нему свод правил Академии должен применяться со всей строгостью.

- Но ведь это я...

Заканчиваю говорить уже шёпотом. Бесполезно.

- Для чего ты потащила детей на полигон, Воробышек?

- Я хотела, чтобы они познакомились в неформальной обстановке. Чтобы они осознали себя командой...

- И как? Удалось?

- Не знаю...

- Посмотрим... Позже. А пока...

Начальник Академии тронул наруч:

- Курсанта Вителлия Флавиана ко мне.

Меньше чем через минуту куратор Сергий вывел моего детёныша. Безмятежная улыбка - точная копия консульской. Может быть консул в родстве с Императором?.. Откуда такое сходство характеров?

- Улыбается ещё! Рассказывай, курсант.

С тревогой смотрю на консула. Надеюсь, что телесные наказания в Академии запрещены. Пусть лучше меня высечет ремнём. Поёжилась от воспоминаний, вызвав понимающую улыбку.

- Я хотел показать маме полигон... как нас учат...

- Как ты покинул корпус?

- Через окно. Вот это.

- Ты прошёл мимо куратора?

- Я перебрался в другую часть здания. Мимо куратора не пройдёшь, заметит.

- Покажешь, где. Впрочем, не надо.

Консул тронул наруч, и сказал

- Бросьте нам сюда картинку.

И нам бросили... Я сама его высеку! Смотрю на крохотную фигурку, идущую по карнизу пятого этажа, цепляющуюся за стену, взламывая замок на очередном окне, и у меня подкашиваются ноги. Консул жёстко удержал меня, сказав:

- Смотри, кариссима.

Смотрю, смаргиваю слёзы... На руке синяки останутся... Ребёнок... Пять лет. О чём он мог думать? Марию попадёт... Он не мог не знать, как выбираются из корпуса.

- Куратор Сергий, удели особое внимание инициативному курсанту.

- Слушаюсь!

Продолжаем смотреть запись. Вот я ныряю в палатку, выбираюсь из неё уже в комбезе и берцах. Какая-то я неуклюжая, по сравнению со своими детёнышами, не говоря уже о преторианцах. А... Выправки мне не хватает! Строевой подготовкой с дорогими мамочками не занимаются. Бежим к полигону, перебираемся через забор первый раз. Вот мы с детьми аккуратно проходим препятствия, вытягивая друг друга, подсаживая... Вот гребёнка. Дети как маленькие ящерки перебираются на другую сторону, я тоже, пыхтя, ползу сбоку. Флаер начальника Академии приземляется на площадке возле полигона, я взмываю над гребёнкой, бескостным сгустком обтекаю качающийся мешок, превращаюсь в тень, стремительно скользящую мимо, мимо... Уважение на лицах преторианцев... Спрыгиваю с гребёнки, и мы летим с полигона. В последнем рывке мы реально действовали командой. Включая преторианцев. Мы на площадке возле корпуса. Огибаем корпус. Детёныш вскрывает подвальное окно, исчезает, чтобы опять появиться на карнизе. После интенсивной нагрузки! Когда я смотрю, как он пытается закрыть за собой окно, удерживаясь на карнизе...

Очнулась на руках у консула. Детёныши испуганы. Младший старается удержать слёзы... Старший, - удержать бесстрастное выражение лица. Наверное получили "втык", который я пропустила.

- Мамочка, я больше не буду! Я не знал... не хотел тебя пугать...

Цепляется за мою руку, умоляюще глядя на меня. Улыбаюсь ребёнку, стараясь незаметно высвободиться из рук консула Вителлия. Безуспешно. Только крепче прижал к себе.

- Мой легат, выдели нам краулер. Прогуляюсь с детьми и их матерью. Посмотрю, что изменилось за столько лет.

Ожидала возмущения от Мария, но детёныш, вероятно, понял неуместность сиюминутных высказываний, и промолчал. А, может быть, сообразил, что легату-прим лучше не возражать.

- Да почти ничего не изменилось. Собираешься устроить экскурсию по местам боевой славы, Вителлий Север?

- Зачем же провоцировать?

Офицеры рассмеялись.

Дождались краулера в корпусе. Воспользовалась утилизатором, вычистила комбез и берцы. Не знаешь, когда понадобятся, пусть будут чистыми. Надеюсь, преторианцам не попадёт за наше приключение.

Один из преторианцев сел за руль, другой - рядом с ним. Мы вчетвером уместились сзади. Объехали территорию, двинулись на полигон для отработки высокой проходимости. На бездорожье, как его понимают в Академии. Краулер еле ползёт, детёныши, притихшие поначалу, начали смотреть по сторонам. Это для старших курсов, малышню сюда не таскают. Ох, зря консул сюда решил проехать. Теперь стоит ждать угона краулера. Впрочем, на краулере далеко не убежишь...

- Успокоилась, кариссима?

- Да, спасибо, легат-прим.

- Курсант Марий. Ты знал, как выбираются из корпуса первокурсников?

- Никак нет, мой консул! Виноват!

- Курсант Вителлий Флавиан, кто тебя надоумил вот так выбираться наружу?

- Я сам выбрал дорогу. Что я не соображаю совсем? - пауза, и после короткой заминки, - мой консул.

- Сообразил, молодец. Мамина радость.

- Я больше не буду.

Насупился, обиженный. Конечно, - Марию уделили внимание раньше, чем ему.

- Легат-прим позволит задать ему вопрос?

- Позволю.

Хотела спросить почему детёныши ходят заросшие, как маленькие дикари, вместо этого спросила:

Почему ты назвал начальника Академии "мой легат"?

Детёныши насторожились. Ушки на макушке. Они похожи всё-таки. Хоть каждый - копия отец, но всё равно, - похожи.

- А как мне называть начальника Академии?

- Вы служили вместе?

- Кариссима, когда я был курсантом, благородный Кассий Агриппа уже был начальником Академии. Он командует ею больше ста пятидесяти лет.

- Благородный, - подчёркиваю интонацией - Кассий Агриппа?

- Да, кариссима, чистокровный, получивший патрицианство за военные заслуги, в течение двадцати восьми лет бессменный легат-прим Республики, комиссованный по ранению, и объединивший разрозненные военные училища в Академию. Мы все его ученики. Ещё вопросы?

Дети сидят раскрыв рты. Этого им никто не говорил. Что ж, надеюсь, будут уважать руководство...

- Почему они косматые?

Провожу пальцами "против шерсти" детёныша, который смеясь уворачивается. Марий, получив разрешающий взгляд консула, отвечает:

- Потому что курсант Вителлий Флавиан из "мёртвых голов".

- Сам ты! Мышь летучая!

Детёныш разобиделся, прижала его к себе легонько, а он показал язык старшему брату. Консул смеётся. Молча. Смешинки только в глазах.

- Наш сын обучается на контрразведчика, кариссима. Их эмблема - крылатый череп. А твой первенец - флотский. С уклоном в разведку боем. Их эмблема - нетопырь. Отсюда и прозвища. Выбор факультета определяется тестированием в течение полугода после поступления в Академию. А контрразведчики традиционно носят длинные волосы. Естественный терморегулятор, кариссима. Со временем научится убирать их, чтобы они не мешали.

- Я тебя научу. Вот прямо сейчас.

Снимаю шляпку, вынимаю из причёски метательные ножи, вызвав усмешку консула, и уважительную улыбку преторианца, распускаю волосы.

- Смотри, как надо.

Достаю из поясного ридикюльчика расчёску, расчёсываю пряди, начинаю плести французскую косу, собирая все волосы. Хорошо, что нас учили ухаживать за собой в абсолютной темноте. Руки действуют автоматически. Заплелась, уложила вверх, заколола шпильками, и украсила причёску метательными ножами, поданными консулом. Надела шляпку.

- Понял?

Детёныш кивает задумчиво, потом мотает головой. Лохмы развеваются по ветру. Начинаю его заплетать. Довольный, чуть ли не мурчит. Оторвала от рукава ленточку, вплела в толстую косицу, завязала маленьким бантом. Ну вот... теперь вид приличный. Старший коротко острижен, у младшего тоже головёнка аккуратная. Консул посмеивается. А краулер уже несколько минут стоит возле какого-то корпуса.

- Курсант Марий. Ты можешь идти. Доложишь своему куратору.

- Слушаюсь, мой консул!

Выпрыгнул из краулера. Чёткий поворот кругом, и строевым шагом отправился по дорожке. Я расстроилась, а первенец, успокаивающе мне улыбнулся. Надеюсь, на базе увидимся. А то устроят ему курс молодого бойца[85]... Не знаю, что это значит, - Зигги всегда произносил эту фразу угрожающим тоном.

Краулер плавно тронулся с места.

- Вителлий Флавиан, я не стал воспитывать тебя при брате. Ты понимаешь, что подставил не только своего куратора, который получил взыскание, но и своего брата?

- Он же не знал!

- Ты думаешь, что самый первый придумал этот способ? Салага, как скажет мой пилот.

Молчит. Опять насупился... Думает.

- Гауптвахту никто не отменит. И ещё, сын: когда ты нарушаешь правила Академии, с тебя спрашивают строже, чем с других. Ты наследник Императора и сын консула Империи. Твоя ответственность выше. Тебе предстоит отдавать приказания тем, кто сейчас обучается рядом с тобой. Ты должен быть надёжен. Чтобы люди знали: ты не погонишь их на верную смерть по своей безалаберности. Это понятно?

Кивок опущенной головой. Неужели устыдился? Притягиваю к себе, заглядываю в глаза: виноватый, расстроенный взгляд. Краулер стоит теперь на подъезде к корпусу первогодков. Площадка пуста.

- Я люблю тебя, Вителлий Флавиан.

Прижала ребёнка чуть крепче, потом отпустила. Он заулыбался, довольный. Уже всё забыл. В одно ухо влетело, в другое вылетело. Выскочил из краулера, отсалютовал, и побежал в корпус.

Легат-прим не выказывает намерения покинуть краулер. Сидит молча... На меня не смотрит.

- Теперь меня будешь воспитывать?

- А надо?

- Я не подумала... Мне не пришло в голову... - Продолжаю шёпотом. - Я испугалась, Вителлий.

Быстрый взгляд исподлобья, и ответ.

- Я заметил. Дети тоже. Надеюсь это их удержит на какое-то время. Чтобы ты не беспокоилась, кариссима: антигравитационное поле включается автоматически, как только датчики улавливают приближение к окнам. Разное бывало...

Начинаю впадать в бешенство...

- Ты видел, как я испугалась, и ничего мне не сказал?!

- Важно, чтобы твои дети видели, как ты испугалась. Чтобы прочувствовали... Не целься мне в глаза когтями, кариссима. Я понимаю, тебе сложно находясь рядом со мной сдерживать свою страсть ко мне, но всё же постарайся.

Я задохнулась от такой наглости, а консул осторожно сжимает мои пальцы, распрямляя их. Преторианцы ухмыляются отслеживая нас на экране кругового обзора.

- Я тебя убью, Вителлий Север! Слышишь?!

- Держи себя в руках, кариссима. Ты конкубина Императора...

И продолжил насмешливо:

- Или я буду тебя целовать. Прямо в краулере. Чтобы прекратить начинающуюся истерику.

Смотрю с опаской на легата-прим. От него можно ожидать абсолютно всего. Пытаюсь отодвинуться... Легат выпрыгивает из краулера, обходит его и, открыв дверцу, подаёт мне руку, чтобы я тоже могла выйти.

- Погуляем, кариссима. Пусть Император пообщается с сыном.

Склонила голову, выражая согласие. Так грустно... Опираясь на руку легата-прим, иду по аллеям небольшого парка. Ожидаемое озеро с лебедями... Большой ручей, или крохотная речушка, ажурные мостики продолжающие дорожки, и бревенчатые настилы, на которые сходят с тропинок. Можно найти всё на этом пятачке. И лес, и парк. Обошли озеро, консул усадил меня на скамью в беседке. Усевшись рядом, какое-то время смотрел на лебедей, скользящих по водной глади...

- Ты хорошо воздействуешь на детей, кариссима. Я доволен.

- Ты нарочно меня злишь, Вителлий Север?

- Я предупредил, чем закончится твоя истерика?

- Поцелуями.

- Тогда почему ты спрашиваешь, кариссима? Конечно, я нарочно тебя злю.

- Не дождёшься.

- Как это печально, кариссима. Ты не оставляешь мне шанса оправдать свои действия...

Уставилась на легата-прим, пытаясь понять, что он сейчас сказал. Он развеял мои сомнения: перехватив руки и завернув их за спину начал меня целовать. Я честно пыталась увернуться. Вначале. Безуспешно. Потом рассмеялась... Никакой реакции, если не считать лопнувшей губы. А потом я начала на эти поцелуи отвечать. Понадеялась, что легат устыдится, но он увлёкся... Теперь уже моё платье стало мешать. Легату-прим. Лично я радовалась, что на мне платье, а не сари. Какое счастье, что его женщины носили форму, и благородный Вителлий Север совершенно не разбирается в застёжках!

Спас меня лёгкий стук в перегородку беседки. Легат разъярённо повернулся к стучащему, и вскочил, демонстрируя безупречную выправку.

- Не буду спрашивать, знаю, что помешал.

Смотрю на начальника Академии и заливаюсь краской. Чувствую, как горят уши, щёки, шея... на глазах - слёзы. Стыдно. Я не провоцировала легата-прим, но и не сопротивлялась. А перед появлением благородного Кассия Агриппы вообще отвечала на поцелуи консула и мне это нравилось.

- Стыдно?

Опускаю голову, краем глаза заметив движение консула, и предупреждающий жест начальника Академии.

- Иди к Императору, девочка. Я попросил его дождаться меня. Он беседует с вашим сыном. Иди, девочка.

Выбежала из беседки, как ошпаренная. Лечу к корпусу, и думаю, что Император увидит запись и расстроится. Не из за меня, меня он предупредил о легате-прим. Расстроится потому, что Вителлий Север не собирается ждать пока ему освободят дорогу. Буду молчать. Ни слова не скажу. Пусть мужчины разбираются.

В корпусе первогодков мирная картина. Император с Вителлием Флавианом тихо разговаривают. Замерла в дверях... Как они похожи... А по характеру, - разные. Хотя, может это из за ответственности и прекрасного года Император такой. Нет... он всегда был таким. Во всяком случае, с момента нашего знакомства. Грудь сдавило... Стараюсь ровно дышать... Вдох, выдох... Хочется закричать Императору: Зачем эта Империя?! Уедем в поместье! Втроём! Так мало времени осталось!

- Воробышек, что случилось, что с тобой?

- Ничего не случилось, всё нормально.

- Тогда почему ты плачешь?

Потрогала глаза... Действительно... А меня уже усадили на диван, втиснули в руки чашку чая с корицей, детёныш принёс шоколадку с орехами. Почти целую плитку. Без двух квадратиков. Оторвал от сердца. Отломила квадратик, чтобы не обижать ребёнка. Улыбаюсь своим мужчинам.

- Я смотрела на вас и вспомнила день нашего знакомства, мой Император.

Император Марк Флавий грустно улыбнулся. Детёныш хотел начать расспросы, но посмотрев на отца, затих. Сидим втроём. Вошедшие начальник Академии и легат-прим застали очередную мирную картину. Я пью чай, мой сын и его отец сидят молча по обе стороны от меня. Император встал навстречу своему Учителю. Курсант вытянулся в струнку, равнение на начальника Академии и на Императора одновременно. Хорошо их здесь муштруют[86]! Консул недоволен. Улыбается, а глаза холодные. Император с начальником Академии прошли в кабинет, отправив курсанта в корпус. Ага, под присмотром куратора. Обняла ребёнка, теперь увижу его только на каникулах. На втором году обучения.

- Не беспокой Императора, кариссима. У него и без тебя дел полно.

Смотрю на Вителлия Севера, раздумывая правильно ли я поняла его фразу. Глазами ответил "да". Ну... я и не собиралась беспокоить. Было бы из за чего! И не беспокоился он, когда консул меня за обнажённый бок хватал. С поцелуями, кстати. Сижу, пью чай. Консул ко мне не приближается. Слава Богу! Надолго ли его хватит? Проверять не буду.

Император вышел из кабинета, взял меня за руку, и увёл на улицу. Катер завис над площадкой. Опять подъём в антигравитационном колодце, место возле медотсека. Император, для разнообразия, всю дорогу сидел со мной. Консул, поднявшийся за нами, сразу ушёл в командную рубку.

- Воробышек, вы поругались с консулом?

- Такое возможно? Мой Император?

Очередная грустная улыбка... Устал. Почти круглосуточная работа сказывается. Но больше мы тему консула не поднимали.

Дни текут за днями. Ночи Император проводит со мной, а днём я предоставлена сама себе. Занимаюсь на полосе препятствий, стреляю из лука, устраиваю спарринги без оружия или боевым ножом с преторианцами. Консул не показывается. Император пояснил мне, не дождавшись моих расспросов, что Кассий Агриппа рекомендовал Вителлию Северу не пересекаться со мной без настоятельной необходимости. К начальнику Академии прислушиваются. Даже легат-прим.

Иногда я слышу музыку. В ней звучит ожидание, и это пугает. А дни идут... утекают, как вода...

Глава девятая: Прощания и встречи...
У Императора и его преторианцев всё более радостное настроение. Манлий сказал, что прекрасный год завершается. Он успокоил меня, объяснив, что уходящие просто не просыпаются однажды. Они не испытывают боли, уходят в радости. Ещё и поэтому последний год называется "прекрасным".

Провели неделю на островах. Взяли ребёнка из Академии, а поскольку сейчас каникулы, первенец мой болтается на базе под руководством декуриона Азиния. Консул выделил турму Азиния в сопровождение Императора и его наследника. Конкубина не в счёт. Я, - так... погулять вышла. Каждый развлекался по-своему: Император с преторианцами охотился на акул и скатов, а мы с детьми плавали, ныряли и лазали по джунглям. Вечера проводили все вместе. Разжигали костёр, и сидели вокруг огня. Я научилась островным танцам. В соломенной юбочке. Надеюсь, консул не увидит моё изображение... К концу недели Марий начал приближаться к семье. В самом начале, он к нам вообще не подходил. Только в отсутствие Императора. Братья загорели до черноты, - похожи на бронзовые статуэтки. Я, впрочем, тоже. Меня и раньше невозможно было спутать с благородной патрицианкой, а уж сейчас, когда прозрачно-зеленоватые глаза чистокровной сияют с загорелого лица...

Наконец-то до меня дошло, почему таким знакомым показался благородный Кассий Агриппа. У нас одинаковые глаза. Для чистокровных цветной отлив радужки - редкость невероятная. В основном, - глаза прозрачно-серые. И только у двух линий имеются оттенки. У одной - зеленоватый, у второй - голубоватый оттенок северного неба. Значит, благородный Агриппа тоже относится к линии лямбда.

Чистокровных можно отличить по глазам. Много тысячелетий назад, на Земле, шли поголовные прививки против старости. Генетики решили проблему возраста. До девятисот с лишним лет Мафусаила не дотянули, но четыреста лет людям обеспечили. И триста пятьдесят из них мы сохраняем возраст расцвета: тридцать пять лет для мужчин, и двадцать пять - для женщин. Состав крови не меняется, а вот радужка приобрела сияющий светло-серый цвет. Лучащиеся светом глаза... Изредка появлялся оттенок зелени, или голубизны. Тёмных глаз не осталось. А на других планетах через пару тысячелетий восстанавливалась изначальная радужка и сокращался срок жизни. Не говоря уже о молодости. Это Новый Вавилон подогнали под земные параметры. В остальных же случях, надо было модифицировать "прививку" под изменившуюся среду обитания. Но, как обычно, знания оказались сначала засекречены, потом утрачены... Так что, теперь чистокровные "водятся" только на Новом Вавилоне. И признак чистокровности передаётся исключительно по обеим линиям. У моих сыновей тёмные глаза их отцов. У Мария - чёрные, а у Вителлия Флавиана - тёмно-карие. А вот двойня, растущая в резервации - сероглазые. Оба. И брат, и сестра. Линия сигма. Чаще всего, линия передаётся по отцу.

Отвезли детёныша в Академию. Проводила взглядом маленькую фигурку, посмотрела на Императора, не отрывающего глаз от закрывшейся за нашим сыном двери... Марий протянул мне платок. Уткнулась в него, радуясь, что у меня внимательный первенец, и ещё тому, что я без макияжа. Азиний настолько плавно развернул катер, что я не заметила, как мы двинулись к базе. Пролетели над вулканами. Катер завис над местом давней трагедии. Император преподнёс жене тропические цветы. Марк Флавий прощался, а может быть, говорил о скорой встрече...

По возвращении на базу Император с головой погрузился в дела. Попросила его дать себе отдых, - ведь всё не переделаешь... Посмотрел непонимающим взглядом, притянул к себе, подержал мгновенье в обьятиях, и ушёл работать.

Консула не видно и не слышно. Может быть, его даже нет на базе. Времени остаётся всё меньше. Состав преторианцев изменился. Многие уже "ушли". Боюсь спрашивать о знакомых. Военные привыкли, - никто не заморачивается по поводу прекрасного года. А я никак не могу принять как дóлжное скорый уход Императора. Умом я понимаю, что Марку Флавию шестьдесят лет, и то, что он сохранил тридцатипятилетнее тело, ничего не значит. Это результат прививки против старости. Но я не могу принять это...

Мои комнаты уже превращены в помесь бутоньерки с ковровой лавкой. Кругом ковры и коврики. Комнаты Императора тоже потихоньку захламляются. Полы застелила коврами, подбираюсь к стенам. Наверное, надо гобелены изготавливать вручную. А то, с таким настроением, я всю базу коврами украшу. От базы исходит ощущение довольства жизнью. Ей нравятся ковры? У кого спросить?

Как выразился Сигма-два: я - счастливая девочка. Не успела задуматься об источнике информации, как тут же появился консул. А я сегодня в гаремной одежде. Как по заказу: полупрозрачные шёлковые шальвары, удерживаются на бёдрах широким златотканым поясом, концы которого свисают до колен; маленькая безрукавка из тафты заканчивается на уровне диафрагмы, короткая чадра закрывает нос, рот и подбородок; волосы заплетены в сорок косичек, на голове - тюбетейка. Глаза подведены сурьмой. Ага, и ноги босые в восточных шлёпках с загнутыми носами.

Стою, вся такая восточная, - тку ковёр. Точнее, автомат занимается ковроткачеством в самом медленном режиме. А я сосредоточенно отслеживаю исполнение задуманного. И тут мне на обнажённую талию ложатся горячие ладони... И... Ничего. Никакого продолжения. Жду, замерев... Почти минута прошла, прежде чем мне на ушко промурлыкали:

- Скучала, кариссима? Я скучал.

Возмущённо поворачиваюсь, наталкиваюсь на белозубый оскал, долженствующий обозначать улыбку. Но я вижу в нём только угрозу. Скалюсь в ответ, пытаясь отцепить от себя нахальные руки. Безуспешно. Добилась только того, что они сдвинулись выше. Ещё сантиметр, и придётся рукоприкладством заниматься.

- Кариссима... Разве так встречают отца своего сына?

- Полагалось спросить: "где ты шлялся?"

Смотрю в смеющиеся глаза, и понимаю, что рада. В глубине души я беспокоилась из за отсутствия консула Вителлия.

- Как грубо, кариссима!

- Что поделаешь, живу практически в казарме...

- Кариссима, только не говори, что барон Зигмунд отличался изысканными манерами.

Смотрю на улыбающегося Вителлия Севера, пытаюсь говорить, и не могу. Голос пропал. И ноги подгибаются, пришлось вцепиться в китель легата-прим.

- Спокойно, кариссима.

- Что ты сделал с Зигги?!

- Ничего. Барон Зигмунд жив, здоров, и весел. Растит сына.

Жду продолжения. В голове пусто, и пустота эта распространяется, заливая душу ртутной тяжестью.

- Думаешь, я лгу?

Молча качаю головой. Я знаю, что Вителлий Север не лжёт. Полагаю даже, что знаю, кто одарил барона наследником. Я не могу винить Зигги. Он мужчина. Если матерью его сына стала Лола, то рядом с ним любящая женщина. И я сама отнюдь не хранила супружескую верность.

Меня подхватили на руки, усадили в кресло, закутали в какое-то покрывало. Главное, - тёплое. Консул сел во второе кресло, не прикасаясь ко мне.

- Удивительное проявление чуткости. Я благодарна.

- Сколько у меня с тобой хлопот, кариссима. Сменить власть было намного легче.

- У тебя были помощники.

Рассмеялся. А глаза холодные. Не смеются.

- Ты больше не жена барона Зигмунда, кариссима. И барон Алек не предъявит на тебя права. Не бледней. Он сказал, что выживет. Стражи глубин не бессмертны, но убить их очень трудно.

Я перестаю воспринимать речь. Благородный Вителлий что-то ещё сказал, потом заглянул мне в глаза, и замолчал. Встал с кресла, поражённо рассматривает маленькую гостиную. Заглянул в комнаты Императора, вернулся ко мне.

- Кариссима, Император сам сделал выбор. Я не думал, что ты так тяжело воспримешь окончание прекрасного года. Мы живём с этим, и уже привыкли... Если бы я понял твоё состояние, я не стал бы сегодня говорить с тобой о баронах.

- Не о баронах, Вителлий Север. О том, что мне некуда идти. Или мне уже пора называть тебя "мой господин"?

- Твоему отцу вряд ли это понравится.

Я его всё-таки убью... Вывалил на меня ворох новостей, и ещё издевается!

- Я не сказал? Благородный Кассий Агриппа признал тебя дочерью. Архивы резервации подтвердили отцовство. Дорогая мамочка, родившая тебя, сейчас выполняет очередной контракт, и её не стали беспокоить. Так что ты, кариссима, теперь "благородная Агриппина".

- Издеваешься, благородный Вителлий?

- Твой отец сейчас у Императора, кариссима. - Судя по голосу, шутки кончились. - Умойся и переоденься во что-нибудь более приличествующее твоему статусу.

- Статусу конкубины Императора? - вежливо улыбаюсь.

- Статусу дочери начальника Академии. И матери моего сына. Не тяни время, кариссима.

- Почему ты не называешь меня "благородная Агриппина"?

- Потому что ты не умеешь себя вести как благородная Агриппина.

Рявкает, как медведь! Убежала в умывальную комнату. Умылась, приняла душ, набросила халат с изображением сатх, отправилась делать патрицианскую одежду. Туника, стола, палла. Туника цвета слоновой кости, стола цвета чайной розы, и палла цвета ивовых листьев. Сандалии мягкой кожи без каблука. На пятисантиметровой танкетке. Вышитый узкий пояс для туники, и немного пошире - для столы. Оделась, обулась, посмотрела в зеркало. Непохожа я на патрицианку. Похожа на ребёнка, играющего в патрицианку. Как и в любой одежде, которую я делаю для себя. Мысленно махнула рукой, и вышла в свою гостиную. Благородный Вителлий встал с кресла, обошёл вокруг меня, осмотрев со всех сторон. Вздохнул...

- Кариссима, надень украшения.

- Я не знаю, какие.

Легат-прим прошёл без спроса в мой будуар, взял со столика шкатулку Флавиев, раскрыл, и вытащил резной нефритовый комплект. Подошёл ко мне, и, видимо, вспомнив, как долго я пыталась справиться с застёжкой жемчужного колье, быстро надел на меня все эти побрякушки. За вычетом серёг. Уши я так и не проколола... Ещё раз обошёл вокруг меня, опять тяжело вздохнул.

- Всё так плохо? Может быть мне надеть сари?

- Не надо. Я этого не перенесу! Я обещал твоему отцу не давить на тебя. Но если ты будешь демонстрировать мне обнажённые бока, я не выдержу. Увезу тебя в своё поместье, и пусть благородный Агриппа штурмует его силами курсантов и преподавателей Академии.

- Твоё поместье, Люк, я не взялся бы штурмовать даже силами спецподразделений. Благородная Агриппина, ты прекрасна.

- Мой Император...

Низко кланяюсь. И? Что дальше? А дальше мне протягивают руку, и выводят в большую гостиную, полную офицеров, и передают в руки начальника Академии. Благородный Кассий Агриппа берёт меня за руку, и говорит:

- Я передаю свою дочь тебе, мой Император. В присутствии десяти свободных граждан Империи.

Хлопаю глазками... Мыслей никаких... Учуяв запах крови, поворачиваюсь: притащили в каюту Императора походный жертвенник, и режут на нём несчастное животное. А Император берёт меня за руку и отводит от... отца? - вероятно, всё-таки, да. Так мы что теперь? Женаты? Да... папуля в авторитете. Ой! Это значит, мои детёныши - внуки начальника Академии? Бедные дети! Интересный обряд: передали из рук в руки, свидетели свитетельствуют, жертва истекает кровью. Что характерно: о желании меня никто не спрашивает. Не хочу быть патрицианкой!

Император, держа меня за руку, принимает поздравления офицеров. Благородный Кассий Агриппа беседует с консулом Вителлием Севером. Замечаю Мария, стоящего у входной двери. Беспомощно улыбаюсь сыну...

- Воробышек, увидимся вечером.

Легко пожав мои пальцы, Император уходит. За ним каюту покидают офицеры, отдав мне военный поклон с прищёлкиванием каблуками. И нас осталось четверо: мой отец, консул Вителлий, мой первенец и я. Благородный Кассий Агриппа, взглянув на меня без одобрения, сказал консулу:

- Позаботься обучить её носить церемониальную одежду, Вителлий Север. Проводит Императора, закроешь в поместье. Пока не вытравишь из неё дорогую мамочку, к людям не выпускай.

Начинаю злиться. Жила спокойно без родителей двадцать семь лет, и ещё десять раз по столько проживу! Легат-прим посмотрел на меня, и спросил:

- Мой легат, может быть твоей дочери просто не надевать церемониальную одежду?

- Ну... или так. Но на свадьбе, и принимая поздравления с рождением детей, она должна быть одета как патрицианка. Допустим, брак можно заключить "по факту давности"[87]. Но это не освободит её от поздравлений с рождением детей. Повторяю, Вителлий Север: займись её воспитанием.

- А чем благородному Кассию Агриппе не угодили "дорогие мамочки"?

Вителлий Север смотрит на меня умоляюще, Марий подаёт какие-то знаки, но мне уже шлея под хвост попала:

- Все присутствующие рождены чистокровными матерями. Откуда такая непримиримость?

Не буду называть благородного Кассия Агриппу отцом! Не хочу. Ха! Я думала, что консул Вителлий ненавидит "дорогих мамочек"! Это я ещё с папулей не познакомилась!

Папуля окинул меня презрительным взглядом, и отвернулся к легату-прим:

- Я сказал тебе своё мнение. И дал рекомендации, как следует поступить. Ты уже большой мальчик, Вителлий Север, разбирайся сам. Я выполнил то, что от меня требовалось, и умываю руки.

Смотрю на начальника Академии, и удивляюсь: там, в Академии, он был добр ко мне. Что с ним сейчас? Мелькнула мысль: может быть он голоден? Вот и рычит? Прикинула по времени, минимум четыре часа он не ел. Император и офицеры точно не сообразили накормить... Метнулась к автомату, заказала обед. Хорошо, что я от скуки занималась составлением меню. Когда уставала от ковров...

- Прошу благородного Кассия Агриппу простить мою неловкость. Твои замечания очень ценны для меня. Не откажись пообедать с нами... отец.

Всё-таки я это сказала! Быстро накрываю на стол. Папуля, собравшийся уходить, принюхался, и задержался, милостиво кивнув. Ну... это же совсем другое дело! Консул Вителлий и Марий забрали у меня всю посуду, мне опять осталось только специи поставить на стол. Мужчины насыщаются, я угрызаю хлебец. Марий успевает ещё бегать забирать опустошённые тарелки и соусники, и сбрасывать их в автомат.

- Чай, кофе? Что-нибудь покрепче?

- Чай. Черный. Без сахара.

- Вителлий Север пьёт кофе. Марий, а ты что будешь?

- А шоколад есть?

- Конечно.

Улыбаюсь первенцу. В десять лет ни чай ни кофе не ценятся. Истинная ценность - шоколад. Детёнышу к горячему шоколаду заказываю блинчики с орехами, мужчинам - крохотные слойки и пирожные на один укус. Папуля начал улыбаться. Правильно говорят: бойся собаку сытую, а человека голодного. Сытый и довольный отправился к выходу.

- Мне пора. Благодарю за обед. Не провожайте, я знаю дорогу. - И отдельно ко мне. - Я попрошу Юлию позаниматься с тобой, дочь. Выше нос, девочка.

Благородный Кассий Агриппа нас покинул. Консул Вителлий Север смотрит на меня с новым интересом.

- Кто бы мог подумать. Так просто... Я опасался, что ты не найдёшь общий язык со своим отцом, кариссима. Рядом с ним всё время патрицианки из лучших родов, поэтому у него завышенные требования к манерам. Взбесить отца, кариссима, тебе удалось буквально парой слов. К счастью успокоился он беспрецедентно быстро. Всего-то и надо было накормить... Поразительно! Курсант Марий, ты можешь идти.

- Я не оставлю вас наедине, мой консул. Императрица, - это не конкубина.

- Марий, я не императрица. Да, нас поженили по патрицианскому обряду. Но быть женой Императора, и быть Императрицей - это две большие разницы!

На вопросительный взгляд детёныша отвечает консул Вителлий:

- Коронации не было, курсант. Твоя мать действительно является только женой Императора.

- А кто такая Юлия? Помимо того, что она патрицианка из рода Юлиев?

- Очередная жена твоего отца. Которая по счёту, - не спрашивай. Я думаю, что он и сам не помнит. Впрочем, не исключено, что его жёны внесены им в реестр. Для удобства.

- То есть, моя мачеха?

- Именно, кариссима.

- А...

Начинаю, как обычно, формировать вопрос в процессе проговаривания. Благородные Вителлий и Марий внимательно смотрят, а я думаю, насколько удобнее разговаривать с Императором, который отвечает, не дожидаясь, пока я сформулирую вопрос... Уже забыла, что хотела спросить.

- Кариссима?

- Я хотела спросить есть ли у начальника Академии дети. И не надо мне отвечать "где-нибудь, наверное, есть". О наличии чистокровных отпрысков я догадываюсь. Его многочисленные патрицианки... От них дети есть?

- Во время попытки переворота сорок лет назад, Кассий Агриппа потерял семерых сыновей, из которых двое - чистокровных. Насчёт чистокровных дочерей, - не знаю. Признал только тебя. Прочие дети... Спроси у отца. Внуков, кроме твоих мальчишек, точно нет.

- Как же "точно", когда о дочерях не знаешь?

- Я знаю, что Кассий Агриппа не брал в свой дом чистокровную, а сколько раз он посещал резервацию по вызову, - знает только он. Ну и в реестрах генетиков наверняка отмечено... Сыновей он признал и следил за их карьерой. А дорогие мамочки твоему отцу неинтересны.

- Ну, спасибо!

- Не обижайся, кариссима. Твоя обида не влияет на ситуацию.

- А почему у него много жён?

- Потому что ни одна женщина не желает стареть рядом с молодым мужем. Они разводятся и возвращаются в семьи. Кассий Агриппа возвращает приданое, чтобы его женщины не бедствовали.

На мой возмущённый взгляд, консул отвечает:

- Ты знаешь, что по закону он не обязан этого делать.

- А зачем он женится?

- Затем, что патрицианки из первых семей не могут заключать конкубинат. А свободным от брачных уз твой отец бывает в лучшем случае три дня после очередного развода. Пока документы оформляются.

И всё это с любезной улыбкой. Захотелось что-нибудь разбить о голову консула. Или первенца, так невовремя вспомнившего о приличиях. Я хотела потребовать у легата-прим запись его встречи с баронами. А при Марии, - не могу. Консул уйдёт от ответа. Сижу и злюсь. Папуля ещё... Учиться быть патрицианкой! Мне оно надо?

- А сколько лет благородной Юлии?

- Девятнадцать.

В шоке открыла рот, закрыла, и смотрю на легата-прим... Девятнадцать. А мне почти двадцать восемь. И эта... Юлия будет меня учить, как себя вести... Ну папуля! Обалдеть! Хотя, учитывая как он выглядит, немудрено... Патрицианки они, или нет, но у девчонок наверняка крышу сносит при взгляде на него...

Консул с моим первенцем откланялись. Я сняла уже ненавидимую мной одежду патрицианки, переоделась в комбез и берцы и отправилась на полигон. Занялась стрельбой из лука, затем поупражнялась с метательными ножами. Наконец, моё ожидание закончилось. Появился консул. Отобрал у меня метательные ножи, вручил пару боевых клинков и вытащил на площадку. Гонял меня, как новобранца... и ни разу не позволил себя не то что зацепить, а даже приблизить клинок. А я старалась! Бесполезно!

- Плохо, кариссима. Ты не занимаешься.

- Не с кем. Император занят, а твои преторианцы очень бережно ко мне относятся.

- Естественно. Они должны тебя охранять... Даже от твоей собственной дурости. О чём ты хотела со мной поговорить?

- Я хочу знать что произошло в баронствах, Луций Вителлий Север. Открой мне доступ к записи.

- А почему ты решила, что такая запись существует, кариссима?

- Потому что ты будешь её неоднократно просматривать, если понадобиться общаться с баронами. Ты будешь анализировать выражения лиц, интонации, взгляды...

Холодные глаза весело блеснули.

- Кариссима... Для плодотворного общения мне достаточно подвесить пару кораблей на орбите планеты. Для того мира хватит и десантного катера. Серые лорды в политику не вмешиваются. Они озабочены исключительно сохранением редких видов существ во Вселенной. В том мире они следят за ройхами и сатхами.

Вспомнила посещение лабиринта барона Алека... Чёрный тоннель в котором загораются два пурпурных огня, становящиеся всё больше. Шорох чешуи по камням. Огни на высоте моего роста. Огромная змеиная голова с острыми чешуями над красными глазами, напоминающими надбровные дуги. Шипение-разговор на незнакомом языке... Длинный раздвоенный язык, пробующий не воздух, а наши ауры. Загнутые клыки, длиной с мою кисть, сочатся ядом. Камень плавится в месте, где падают капли... У меня возникает ощущение, что меня пытаются классифицировать... Сатх разумны? Барон Алек изящно ушёл от ответа. После "знакомства" с сатх, я какое-то время боялась оставаться в темноте... Потом прошло, слава Богу.

- Ты шантажировал баронов десантным катером?

Сузившиеся глаза легата-прим на мгновение полыхнули арктическим холодом. Моё сердце ухнуло вниз как с горки. Оскорбился Вителлий Север. Ну не умею я разговаривать с мужчинами...

- Пойдём, кариссима. Прогуляемся. Запись в моём личном архиве.

Иду по стремительно пустеющим коридорам базы, стараясь держаться на шаг позади консула. Непросто сохранять видимость быстрого шага, когда приходится чуть ли не бежать. И уже у плиты, заменяющей здесь двери, прихожу в себя. А куда я, собственно, иду? Даже для конкубины посещение чужих мужчин без сопровождения - недопустимо. Преторианцы - не в счёт. Тем более, что это преторианцы консула...

- Я не могу войти к тебе, Вителлий Север. В твоей каюте нет женщины, которая может меня принять.

- Мне жениться на ком-нибудь прямо сейчас? Говори, кариссима! Пока я добрый.

Добрый! Смотрю на хищный оскал, заменяющий у консула улыбку, глаза, сияющие льдом на зимнем солнце, и отступаю на шаг, второй... а консул расплывается у меня перед глазами, потому что я плáчу от обиды. Поворачиваюсь и бегу, стараясь не всхлипывать. Почти добежала до поворота... Оказавшись на руках у консула, возмущённо шиплю не хуже сатх:

- Отпусти меня, Вителлий Север! Я не пойду в твою каюту!

- Конечно нет, кариссима. Я понимаю, как это неприлично...

И? Я хочу сказать, что? Возмущённую издевательским тоном меня, перекинули через плечо, и внесли как военную добычу! Преторианцы остались за дверью.

- Ты с ума сошёл, Вителлий Север?

- Допустим...

- Выпусти меня!

Сбросил меня в кресло, наклонился ко мне, опираясь руками о подлокотники:

- Ты определись, кариссима. Тебе хотелось узнать о произошедшем в баронствах. Я предоставляю тебе такую возможность. Мой личный архив не покидает мою каюту. Даже в угоду супруге Императора. Будешь смотреть, или уйдёшь? Удерживать не стану.

Напоминаю себе, что злиться нельзя. В какое мгновение у легата-прим в очередной раз снесёт крышу, - неизвестно. Лучше не провоцировать. Включаю контроль дыхания... Вдох, выдох... Спокойно... Спокойно... Определившись с приоритетами, говорю:

- Буду смотреть. Сделать тебе кофе?

Консул рассмеялся.

- Кариссима... А-а-а, ладно... Делай кофе.

Автомат в кухонном отсеке не включали ни разу. Чем он питается? Быстро заказала кофе и канапе. Запрограммировала несколько вариантов завтраков, обедов, ужинов. К счастью, я освоила этот агрегат в каюте Императора, а память у меня хорошая. Ага, даже помню, что сегодня вышла замуж. За Императора Марка Флавия. И что теперь у меня есть имя. Отец меня пришибёт на месте...

- Не пришибёт, кариссима.

Он мысли читает? Или я вслух думаю?

- Поправь меня, если я ошибаюсь, благородный Вителлий: всё происходящее на базе записывается.

- Не ошибаешься.

- Тогда почему...

- Император разрешил ознакомить тебя с материалами моего посещения мира Альмейн. Он знает, что свой архив я навынос не даю.

Опять наклонился ко мне, опершись ладонями о стену по обеим сторонам от моих плеч... Я стою выпрямившись, загоняя страх поглубже внутрь. Это как с хищником... Покажешь страх, - станешь добычей. А консул приблизившись глаза в глаза тихо говорит почти касаясь моих губ своими:

- Никто... Ничего... Не... Скажет...

Ощущаю себя крохотной птичкой в лапах сытого кота. Сердце бьётся в горле... Внизу живота холод и пустота... ещё мгновенье, и я потеряю сознание. Холод стали в руке отрезвляет. Приставила метательный нож к диафрагме консула.

- Шаг назад, Вителлий Север. Соблюдай дистанцию.

Надеюсь, что мой голос не дрожит...

Консул, улыбаясь, оторвал ладони от стены, и, держа руки поднятыми, шагнул назад, выполняя мою просьбу. А его зрачки полнятся золотистым светом... Вспыхивают и гаснут... Зачарованно смотрю... Нет, я, конечно, понимаю, что меня самым наглым образом охмуряют. Но пусть лучше охмуряет, чем руки распускает. Пока легат-прим удерживается от прикосновений, пусть делает, что хочет. Потому что если он вздумает меня целовать, то в своей каюте он на поцелуях не остановится. Некому здесь его остановить. Я для консула не противник. Так... погулять вышла.

Глава десятая: Было бы желание...


Смотрю на панораму предгорий. Съёмка с десантного катера позволяет обратить внимание на мелочи, которые ускользают от взгляда при полёте на ройхе. Ройхи кружат неподалёку. Не приближаясь, но и не отпуская катер далеко. Интересно, а на десантном катере можно пройти грань между мирами? Как на ройхе? Скорость и размеры сопоставимы...

Консул включил режим быстрого показа, сказав, что я могу замедлить, когда пожелаю видеть подробности. Или провести пару-тройку суток в его каюте... Не стала реагировать.

Катер снижается. Стремительно увеличивается в размерах зáмковый двор. Консул в форме легата-прим покидает катер по антигравитационному колодцу. Пока не запомню, как эта штука называется, буду звать её так. Встав точно в центре двора, ждёт... Стрела ударила в камень у ног. Не шелохнулся. Вышел барон. Незнакомый. Или уже сменился где-то? Я вроде бы всех видела... Переговорили... Легат-прим отослал катер. СЕЛИ НА РОЙХОВ! ОБА! Стоп-кадр.

- Ты провёл неделю, сопровождая птенцов.

- Это был интересный опыт, кариссима. И мне нужно было пообщаться с Серыми лордами.

Молча включаю запись. Ройхи кружат над знакомым до малейшего камешка зáмковым двором. Приземляются... Барон Зигмунд вышел встречать гостей. Краткое приветствие со стороны барона, начинает говорить легат. Зигги темнеет лицом, впадая в бешенство. Сплёвывает какую-то фразу... Легат-прим безмятежно улыбается, положив руки на наборный пояс. Форма легата-прим подпоясана не ремнём. А боевым хлыстом с убирающимися режущими кромками... Разбирается ли Зигги в методах маскировки оружия? Зигги отворачивается, собираясь уходить... Опять трюк с ножом. Но легат-прим - это не барон Роже. Нож перехвачен в воздухе и возвращён движением пальцев. Зигги отшатнулся, и клинок вонзился в дверь. Опять говорит легат-прим. Издевательское сочувствие заметно даже при быстром просмотре. Пока не буду включать нормальный режим. Хочу увидеть как можно больше...

Начинает говорить барон, проводивший консула к Зигги. Судя по жестам, пытается успокоить Зигги. Ещё один ройх. Барон Алек. Любезно улыбаясь, раскланялся с баронами, вежливо приветствовал консула. Консул вернул приветствие, чем-то удивив барона... Зигги рявкает, как медведь. Консул, улыбаясь, разводит руками... Теперь говорит барон Алек. Зигги вскинулся, не веря своим ушам, посмотрел на Алека, затих... Алек обращается к консулу. Улыбка заменяющая оскал, на лицах обоих собеседников. Шаг, второй... начинают кружить, как волки, продолжая говорить. Зигги расхохотался, что-то выкрикнув. Барон Алек вопросительно смотрит на консула, который задумчиво кивает. Барон Зигмунд, повернувшись а зáмку, что-то кричит.

Смотрю на экран, перевожу взгляд на консула... не верю своим глазам! Слова "идиотизм" здесь явно не достаточно. Утешает то, что консул вполне себе живой... Франц рысью тащит два фламберга. Барон Алек делает широкий жест, предлагая гостю выбрать клинок. Легат-прим с любопытством разглядывает две полосы стали с волнистой режущей кромкой, пожимает плечами и берёт тот, который ближе. Покрутил в руках... Он же не умеет фехтовать длинным клинком! Алек - мастер. Что говорить, и у Зигги - дубовый лист на рукоятке[88]; а консул... В нашем мире уже не пользуются длинными клинками! И куда он лезет?! Смотрю, периодически поглядывая на консула, с целью убедиться, что он жив и здоров. Устыдилась. Луций Вителлий Север продемонстрировал в очередной раз, что воину не нужно оружие. Передал фламберг Францу, что-то сказав Алеку с режущей не хуже фламберга улыбкой. Барон, с которым консул появился у Зигги, хотел что-то сказать, но решил промолчать... Зрители разошлись в стороны, формируя круг поединка... Лучники на стенах, катер в воздухе. Барон Алек и консул обменялись парой коротких фраз. Скорее всего, благодарят друг друга за оказанную честь. Алек ещё что-то спросил, легат-прим пожал плечами. А к Зигги присоединилась Лола. Одета уже не в пёстрые лоскутья, а в шёлковое платье. Всё-таки добилась своего, плясунья. Пусть будет счастлива.

Поединок начался. Легат-прим прекрасно владеет приёмами "открытой руки". Алеку ни разу не удалось зацепить его. Наоборот: это Алеку приходилось уворачиваться от своего же собственного клинка, летящего ему то в лицо, то в ноги, то выворачивающегося вбок... Что удивляться... Эти приёмы разработаны против боевого ножа; чем длиннее клинок, тем проще... Легат перемещается тенью вокруг Алека, пробующего приёмы разных школ фехтования. Руки легонько касаются летящего клинка... И Алеку приходится в очередной раз выскальзывать из под лезвия...

Уже не смотрю на консула, захваченная красотой поединка. Надо попросить этот отрывок. Хочу смотреть в разных режимах! Алек отбрасывает меч и делает скользящий шаг вперёд и вбок. Консул бьёт ребром ладони. Дальше в ускоренном режиме смотреть нельзя. Как бы замедлять не пришлось! Противники превратились в стремительно меняющиеся кляксы. Скорость перемещений такова, что в режиме прокрутки глаз не улавливает нюансов. Стиснув зубы, смотрю. За кого я переживаю? Точно не за Зигги. За него есть кому переживать!

Картинка изменилась: легат-прим поддерживает барона Алека. Он расстроен. Я вообще в ужасе, потому что рука Вителлия Севера находится в груди барона... На губах Алека пузырится кровь, и легат-прим, осторожно опустив барона на камни, вытаскивает окровавленную руку, прикасается ладонью к лезвию баронского клинка, рядом с которым они оказались. На ладони вспухает алой кровью разрез. И легат, чётко проговорив какую-то фразу, возложил свою окровавленную ладонь на грудь барона. Побратались? Вероятно да, потому что Алек тоже что-то сказал, захлёбываясь кровью, и они сжали предплечья друг друга в ритуальном пожатии воинов. Вителлий Север подозвал ройха, усадил с помощью Зигги и неизвестного барона, потерявшего сознание Алека, сел сам и ройх взлетел.

- Ты сказал, что барон Алек выживет? После того как почти вырвал его сердце?

- Стражи глубин только выглядят как люди, кариссима. Барон Алек сумел бы выжить и с вырванным сердцем. Вы были близки́?

- Это не твоё дело, Вителлий Север.

Жёсткие пальцы схватили за локоть, развернули лицом к консулу.

- Кариссима... Это моё дело. Отвечай, это важно.

- Да, была ночь гостеприимства. И я не собираюсь оправдываться перед тобой!

Консул скривил губы в недоброй улыбке.

- Алек ничего не сказал тебе? Конечно нет... Он собирался тебя забрать и всё объяснять постепенно. У меня для тебя новость, кариссима. Точнее, - две новости. Первая - по законам баронств ты принадлежишь мне. Вторая - твой третий ребёнок родится стражем глубин.

- Ты собираешься отправить меня в постель Алека?

- Ты не понимаешь... Ты уже носишь его ребёнка. Но он не сможет родиться, пока ты не родишь дважды. Помимо... хммм... Короче, дела обстоят таким образом, что твой третий ребёнок родится от двух отцов. Стражи глубин размножаются именно так, и не иначе.

Сижу, хлопаю глазами на консула... Мыслей никаких... Как будто пыльным мешком по голове стукнули... Интересно, Зигги знал? Или кто-нибудь из баронов? И откуда такие сведения у консула? Отпихиваю его от себя...

- Кариссима... Не отталкивай меня... Ты оскорбила меня, обвинив в шантаже, и должна мне извинение...

- Я извиняюсь. Правда.

- А компенсировать моральный ущерб?

Мурлычет на ушко... Совсем обнаглел, котик!

- Ты хочешь получить с меня брачную ночь, Вителлий Север? Не рано ли?

- Согласен на брачный вечер, кариссима.

Всё-таки я его убью! Когда-нибудь... Но сначала я убью Алека! Ничего себе ночь гостеприимства!

- Кариссима, не злись. Когда твои глаза начинают метать молнии, мне хочется уложить тебя и медленно ласкать. До тех пор пока твоя злость не сменится страстью. Я могу не удержаться однажды...

- Если ты вдруг забыл, я сегодня вышла замуж не за тебя, Вителлий Север.

- Я помню, кариссима.

А вид такой несчастный, что хочется пожалеть. Одёргиваю себя, напоминая, что это всего лишь охмурёж.

- Поговорим о тебе, Вителлий Север. Сколько у тебя детей? Кроме нашего сына.

- Ни одного!

Увидев мою скептическую улыбку, консул поясняет:

- Шесть моих жён были привиты, а седьмая бесплодна.

- Так я что? Буду восьмой женой?!

- Будешь единственной. Кариссима, не говори ерунду.

Осторожно отцепляю руки консула от своих рёбер. Они тут же легли мне на место ниже талии. Ой-ой-ой! Похоже консул серьёзно настроился на брачный вечер...

- Почему ты никогда не брал чистокровную, Вителлий Север?

Отшатнулся от меня, словно ошпаренный...

- Тебя дожидался!

Вот что я такого спросила? Рявкает, как медведь... Но хоть руки убрал, уже хорошо... Может ещё что-нибудь о чистокровных спросить?..

- Тебе достаточно того, что ты просмотрела, кариссима?

- Я извинилась, Вителлий Север.

Молча открыл дверь. А я что? Вышла. И пошла к себе. В каюту Императора. Преторианцы опять смотрят с осуждением. Ну да, консул недоволен... оставила мужчину неудовлетворённым. Нехорошая я женщина.

Успела прийти на пятнадцать минут раньше Императора. Только-только приняла душ и переоделась в домашнее платье. Быстро накрыла на стол.

- Воробышек... Почему ты никогда не садишься со мной за один стол?

- Мне не по чину. - Улыбаюсь мужу. - Ты ешь, а я буду на тебя смотреть.

Брачная ночь, неожиданно продолжилась до полудня. Опять преторианцы говорили "Император занят". А я растворялась в нежности. И заливалась слезами, потому что скоро всё закончится. Император уйдёт, как почти все его преторианцы. И я останусь одна. Нет, конечно, у меня теперь есть дети, есть отец с девятнадцатилетней мачехой; но... Марк Флавий уже никогда не скажет "Воробышек"... Никогда не будет поцелуями осушать мои слёзы...

- Мой Император, я в кабинете.

Вот так всегда! Не даст покоя! Император уходит, поцеловав меня на прощанье. А я бегу в душ и одеваться, чтобы успеть подать кофе.

Между мужчинами чувствуется напряжение. Император недоволен. Консул холоден. Что случилось? Быстро сервирую стол для кофе. Собеседники молча ждут, пока я уйду. Ухожу. Очень мне надо подслушивать! Оставила дверь приоткрытой. Вдруг что-нибудь понадобится...

- Это не ко времени, Люк. Отправь кого-нибудь из заместителей.

- Так не делают, Марк. И с заместителем никто говорить не станет. А я надеюсь договориться. Но если что, - в Регентском совете есть кому удержать поводья.

- В совете... А Воробышек?

- А что, Воробышек? Ей, по-любому, предстоят десять месяцев вдовства. Не хорони меня раньше времени, Марк.

Села на пол... Вот просто ноги ослабли...

Консул отбыл сразу после разговора с Императором. На базе тихо. Народ не выходит со стрельбища, полосы препятствий и круглосуточно тренируются пилоты. Кают-компания практически пустует. Изредка проходят микросовещания боевых подразделений. Все заняты делом. Только я тунеядствую. Нет, я тоже прохожу полосу препятствий, занимаюсь на стрельбище, и летаю, когда у Императора есть немного времени. Приказ консула выполняется неукоснительно. Меня ни с кем кроме Императора не выпускают. Но я "вне". Обо мне заботятся, почтительно кланяются, и... не видят в упор. Или я сама себя накручиваю? Женщина не соперница войне. Мужчина отдаётся войне целиком. С потрохами. Это - любовь настоящая. Да, конечно, он воюет, чтобы защитить свой мир, своих женщин и детей, чтобы их не коснулась война. Но... Но женщина войне не соперница! Вот так!

Отправили первенца в Академию. Марий повзрослел внезапно... Не стал просить, чтобы его оставили. Ему ещё учиться и учиться. Попросила его приглядывать, если будет возможность, за братом. Обещал. За время, проведённое на островах, братья сдружились. Младший фонтанирует хулиганскими идеями, а старший разрабатывает планы их воплощения в жизнь. В общем, деду скучать не придётся. Разве что, старший сейчас начнёт вгрызаться в учёбу... Война... Любовь на всю жизнь.

От консула никаких вестей. Связи нет. Благородный Кассий Агриппа прислал охрану, которая сопроводит меня в его поместье. После того, как закончится траур. Император, исполнив супружеский долг, уходит спать в кабинет. Сказал, что не хочет, чтобы я однажды проснулась рядом с его остывающим телом. Я стараюсь быть весёлой. Чтобы Марк Флавий не беспокоился обо мне. Но у меня не очень хорошо получается...

Попыталась узнать, куда отправился легат-прим. Сказали "небольшой конфликт на границе, такое случается иногда". Полезла в архивы. Благо из каюты Императора открыт полный доступ. Да... Случается. Каждые шестьдесят лет. Каждые шестьдесят лет на нас накатывается волна захватчиков. Я слабо разбираюсь в порталах и в космической навигации. Точнее, я вообще в них не разбираюсь! Но если проанализировать информацию о войнах, получается, что раз в шестьдесят лет открываются врата войны. Надо поговорить с отцом. И в резервации кто-то из мужчин-пенсионеров может знать больше. Например, наставник по пилотированию...

Глава одиннадцатая: Ночь. Одиночество...


Сегодня я стала вдовой. Под утро услышала стук из кабинета, вбежала туда. На полу валяется письменный прибор... Император улыбнулся мне.

- Воробышек, хотел написáть тебе, но так даже лучше. Я ухожу... Хотел поблагодарить... Не надо плакать... Всё будет хорошо... Обязательно... Воробышек... Ну что же ты...

Я сижу на полу, уткнувшись в его руки и плачу, не в силах остановиться. Я знаю, что надо сдержаться, надо проводить уходящего... Но не могу остановить слёзы. Хватило сил только поднять голову, и улыбнуться. А слёзы катятся и катятся по лицу. Лучше пусть слёзы, чем сорваться в истерику. Смотрим с мужем в глаза друг другу... а тишина заполняет комнату. И Марк Флавий улыбается мне в последний раз и уходит. И я остаюсь одна...

Опять жужжанье анализатора и укол. Манлий внимательно смотрит мне в глаза. Успокаивается. Меня под руки уводят из кабинета. Императора готовят к погребению. А мне надо позаботиться о траурной одежде. Серая туника, чёрная стола и свинцово-серая палла. Вот моё одеяние на девять ближайших дней. Охрана, присланная отцом, при мне почти безотлучно. Только в своих комнатах я одна... Но я стараюсь в них не оставаться. База в трауре. И не только база. Флаги приспущены во всей Империи. Интересно, консул знает? Или ему не до того?.. Надо поговорить с сыном, успокоить его. В Академии, наверняка, объявлено о трауре... И консула нет...

Торжественное прощание и кремация транслируются на всю Империю. Благородный Кассий Агриппа временно возглавил регентский совет. Так и не допустил меня поговорить с Вителлием Флавианом. Но, может быть, это и к лучшему. Девять дней прошли в каком-то мареве... Собралась, очистив каюту Императора от своего присутствия. Приехав к отцу, потребовала вызвать сына. Забавно, но в этой просьбе мне не отказали. Передала ему фамильные драгоценности Флавиев. Он вручит их своей жене, после рождения первенца. Традиция. Малыш потребовал, чтобы я их носила, но Юлия объяснила ему, что это неправильно. Я могу носить только личные украшения. Личных у меня только кулон, полученный от легата-прим. Но мне не нужны украшения. Для кого мне украшать себя? Конечно, традиция ограничивает траур девятью днями. Но веселиться мне не хочется.

Юлия обучает меня двигаться, как патрицианка. Целый день тренируюсь, с перерывами на полосу препятствий, стрельбище и полёты. Отец ничего не ответил на мои расспросы. А ведь он участвовал в одной из войн. Посещать резервацию мне не рекомендовано. Вот так и живу... Бегаю, стреляю, летаю и занимаюсь боем без оружия. Ага, и учусь ходить, говорить, смеяться как патрицианка. Юлия нашла себе новую игрушку. Девятнадцать лет... Я в этом возрасте уже отдыхала, оставив первенца родителям. А сейчас исполняю роль живой куклы при мачехе. Папуля вызывает у неё священный ужас. Интересно, все ли его жёны обожествляют благородного Кассия Агриппу?

Прошло три месяца. Я теперь могу сносно изображать патрицианку. Отец доволен. А я, - нет. Со мной никто не делится информацией. Империя воюет, выпускники готовятся по дополнительным программам. Их распихивают по командам. Потому что зелёный экипаж никто в пекло не отправит. Разве что совсем плохо будет. Я так понимаю, что технически мы всё ещё выше. А захватчики не ограничены в живой силе. Могут гнать на убой тысячи. Я уже весь дом застелила коврами. Юлии нравится, а папуля хмурится. А я занимаю руки, чтобы освободить голову от мыслей...

Принимаю душ после пробежки по полосе препятствий. Открывается дверь... А у меня при себе только нож Зигги. Метательные остались на постели. Смотрю на наглую консульскую морду, и нет у меня слов! Консул не обременён одеждой, поэтому я смотрю ему в лицо. И краснею. Вся. Он с ума сошёл!

- Кариссима, у меня мало времени. Не гони, я не уйду.

- Ты с ума сошёл? Где-то ошивался почти четыре месяца, ни весточки не прислал, и явился прямиком ко мне в душ!

- Кариссима, не поверишь, был на войне. Не мог вырваться. Но я стремился к тебе всей душой.

- Срок вдовства ещё не истёк.

- Я помню...

- Не прикасайся ко мне. Я тебя убью, Вителлий Север!

- Очень страшно, кариссима.

Забрал у меня из руки нож, выбросил его за дверь. Меня не выпустил. Притянул к себе, подхватив под ягодицы. Лихорадочно шепчет, целуя шею.

- Кариссима... Скучал... Не отталкивай меня...

Отпихиваю его от себя, пугаясь его желания. Бесполезно. Он не спешил, легат-прим. Он пошёл на приступ по всем правилам военной науки. Ласкал меня, заставляя задыхаться, отступал, позволяя успокоиться, и опять штурмовал. И в какой-то миг я сама вцепилась в его плечи... Удивляясь себе, и огню, вдруг вспыхнувшему во мне. Как мы очутились в спальне, я не вспомню и под страхом смерти... Всю ночь, и утро, и день Вителлий Север насыщался мною. Нет, неправильно! Мы насыщались друг другом. Я не знаю, что со мной случилось, но я ласкала его с таким же исступлением. Может быть, это потому, что я так долго была одна? Я боялась, что он не вернётся... И когда он всё-таки появился, у меня тоже крыша съехала? Не знаю, да это и не важно...

Я смотрела на себя в зеркало, и видела абсолютно чужие глаза. Я уже не буду прежней. Надо приложить все усилия, чтобы не показать своей зависимости, возникшей за эти часы в постели. Потому что мне страшно... страшно оттого, что Вителлий Север может поманить пальцем, и я кинусь к нему сломя голову. Это неправильно... Или правильно? Вероятно, если такие чувства взаимны... но консул отправился умываться, не посмотрев в мою сторону. Вспоминаю все техники контроля, которым меня обучали в резервации. Выравниваю дыхание, успокаиваюсь, выстраиваю защитную оболочку... Хочется плакать от обиды, но нельзя. Нельзя показывать чувства.

- Кариссима, я не смогу взять тебя с собой до истечения срока вдовства. Ещё семь месяцев ты поживёшь здесь. Я буду навещать тебя при первой возможности. Война идёт к концу.

- Я буду ждать.

- Хороший ответ, кариссима.

Захотелось разбить о голову легата-прим какую-нибудь вазу потяжелее. А он, рассмеявшись, схватил меня на руки, заглянул в глаза, и целовал, пока я не начала смеяться... Вывел в гостиную, передал с рук на руки отцу. И ушёл, насвистывая. Он что? Приезжал только провести со мной ночь? А навестить сына?! Выбегаю из дома. Консул оборачивается удивлённо. Остановился. Я, стараясь не бежать, быстро иду к нему.

- Ты не собираешься навестить сына, Вителлий Север?

- Я навестил Вителлия Флавиана перед тем, как посетить дом твоего отца, кариссима.

- Пожалуйста, в следующий раз возьми меня с собой. Отец очень строг в этом плане. И не позволяет мне видется с детьми чаще, чем это регламентировано.

- В следующий раз.

Коротко поклонился и вошёл в антигравитационный колодец десантного катера. А я вернулась в дом. Отец смотрит с осуждением. Конечно, выскакивать из дома за мужчиной совсем не по-патрициански. Ушла к себе. Плакать. Обняла подушку, хранящую в себе его запах, и уснула. Плакать не получилось, потому что моё тело полно сладкой истомы. Поэтому сплю безмятежно, как ребёнок. Впервые не вспомнила об Императоре...Хотя бы этим отец будет доволен.

Консул посещал дом моего отца ещё дважды. Поприветствовав Кассия Агриппу и Юлию, хватал меня в охапку и уносил в спальню. Выбирались оттуда через сутки, обедали с семьёй, и ехали навестить детёныша. Навещали обоих. По просьбе легата-прим, Мария отпускали из корпуса пообщаться. Вителлий Флавиан тоже повзрослел. Стал серьёзнее. Я опасалась, что он сочтёт нашу близость с консулом предательством, но малыш доволен. И благодарен консулу. На мой вопрос легат-прим ответил, что я напугала ребёнка своим видом, когда передавала ему фамильные украшения Флавиев. И детёныш просил (!) его утешить мать. Я удивилась поначалу, потом подумала, что если уж Кассий Агриппа начал беспокоиться, то ребёнок, конечно же, испугался. Надо лучше следить за собой. Пора включать "дорогую мамочку".

А конца войны не видно...

Глава двенадцатая: Ссылка...


- Я передаю свою дочь тебе, консул Вителлий Север. В присутствии десяти свободных граждан Империи.

Опять жертвенник курится свежепролитой кровью, офицеры - пятеро военных и пятеро инструкторов Академии, свидетельствуют. Я в патрицианской одежде "держу лицо". Мне бы радоваться: теперь я могу быть рядом с Вителлием Севером, а мне грустно. Как я смогу удержать защиту, не показать насколько я принадлежу своему мужу? Консул не обращает на меня внимания сверх положенного по обряду.

Я натренировалась за эти семь месяцев. Изображаю дорогую мамочку в шкуре патрицианки. Получается очень хорошо. Настоящая вдова Императора. Отец доволен, Юлия - нет. Она меня этому не учила. Патрицианки полны достоинства, но у них нет осознания, что о них должны заботиться и умирать за них, если потребуется. Зигги удивительно точно сформулировал впечатление от "дорогой мамочки".

Несмотря на мой рост, в патрицианской одежде я выгляжу очень величественно. Свадьба транслируется на всю Империю. Непонятно зачем... Но таково решение Регентского совета. Дети довольны. Поздравляют, радуются. Марий радуется, что соблюдены приличия, Вителлий Флавиан просто радуется, не заморачиваясь светскими условностями.

Мы отбываем в поместье Вителлия Севера.

Поместье? Ха! Ещё одна военная база. Правда с "оазисами". Природа присутствует. Даже в большом объёме. Огромный парк, озеро с обязательными лебедями, садово-огородное хозяйство, конюшни, загоны для домашнего скота, птичники... В общем обычное изобилие патрицианской усадьбы. Но! Внутри кокона живой военной базы. Похоже, Вителлии Северы поголовно страдали паранойей. Патрицианская вилла, термы, и при желании - каюты базы. Меня загнали на виллу, с приказом - осваиваться. Спальню освоили сразу по приезде. После этого консул, с чувством выполненного долга, отбыл воевать, а я осталась... осваиваться.

Управлять поместьем меня не учили. Юлия этим и не занималась. У папеньки компетентные управляющие. А управляющий консула радостно сбросил на меня хозяйственные дела и переключился на базу. Конечно, военному проще заниматься базой. А мне? Беспокоить мужа? Сижу... пытаюсь вникать в дела... хочется завыть... Точнее говоря, хочется в резервацию. А Вителлий Север пусть посещает. Ему хорошо! У него война! А я здесь должна загибаться! Полезла в записи. До Луция Вителлия Севера. Папуля моего супруга, благородный Квинт Вителлий Север, хранил архив в должном порядке. Впрочем, сам консул тоже этим отличается... Вот только записей о ведении хозяйства в архиве нет. Задала в поиске список управляющих. Все военные. А почему на меня сбросили поместье? Дурацкий вопрос! Потому что я - патрицианка, а их с детства учат вести хозяйство. Попыталась связаться с Юлией. Запрет. Можно связаться только с консулом. Или внутри поместья. Консула беспокоить из за такой ерунды не хочется. Сказать, что соскучилась? У нас, теоретически, - медовый месяц. Ага! Муж воюет, а я сижу в поместье. Без связи... Были бы здесь ройхи... А, может, попробовать? База живая, не съест же она птичку? Может, подружатся?

Отправилась в парк, на поляну. Сосредоточилась... Призываю ройха... Так и не поняла по какому принципу действует призыв. Но надо просто позвать... Интересно, а отсюда это возможно?

Как оказалось, очень даже! Не прошло и трёх минут, как огромные крылья бросили тень на поляну. Взвыла тревога, ройх успокаивающе заворковав, постарался меня прикрыть. Погладила птичку, попутно помахав рукой набежавшим военным. Уселась, и представила Академию. Надеюсь, нас не расстреляют на подлёте. Папуля меня пристукнет. Я опять хожу в восточной одежде. Не в гаремной, а скромно: шальвары, тонкая рубашка с длинными рукавами, жакет. Тюбетейка и чадра. И золочёные туфельки с загнутыми носками. Юлии понравится. Всё равно переодеваться некогда. Ройх взлетел высоко-высоко, и... опустился на лужайку перед домом Кассия Агриппы. Юлия выбежала встречать. Ну да... папуля на службе. Ройх предупреждающе заклекотал. Слезла с его спины, отправив его охотиться.

Сидим с мачехой, мирно пьём чай с печенюшками. Беседуем о том, как вести хозяйство в поместье. Влетает озверевший папуля. Из темпераментной речи благородного Кассия Агриппы понятны одни предлоги. Хлопаю глазами на папеньку, Юлия готовится упасть в обморок. Встаю, кланяюсь по-восточному, сложив руки перед собой. Папуля, стремительно успокоившись, сказал:

- Немедленно домой! И чтобы впредь не покидала поместье мужа!

- Я только хотела спросить, как вести хозяйство... А связи нет.

- Если твой муж считает, что тебе не нужна связь с внешним миром, решай эти вопросы с мужем, дочь!

- Я не хочу беспокоить консула домашними делами, отец.

- Поэтому ты сбежала из поместья не предупредив его?

- Я не сбежала! Я... отправилась с визитом.

- Дочь, я тебе всё сказал. Марш в поместье, и носа оттуда не высовывай!

Отправилась вызывать ройха. Папуля в шоке. Не верит своим глазам. Надо бы детёнышей командировать на недельку сопровождать птенцов. А то я их даже покатать на ройхе не смогу. Только в корзинах. Шарлотту с Францем отправляли к Серым лордам ещё детьми... Ройх сытый и довольный даже не стал угрожать папеньке. Не знаю, на кого он поохотился, но охота явно была удачной. Чувствую, выставят мне нехилый штраф. Консул оставил открытый счёт, надеюсь, хватит на прокорм птички.

В поместье суета. Конечно, никто не заорал "где ты была?!" Но! Все близки к этому. Ройх отправился по своим птичьим делам, а я пошла сразу в комнату связи. Консул полыхает глазами. Я виновато развожу руками. Вообще-то он мне не запрещал наносить визиты. Просто доступа к транспорту у меня нет... Не было, точнее.

- Я запретил тебе покидать поместье, кариссима.

- Не было такого! Ты оставил меня без транспорта и без связи. Но не запрещал.

- Теперь запрещаю.

- Может, поставишь решётки на окна? И засов на дверь?

Злюсь на мужа за то, что бросил меня одну! Хрен с ним с поместьем! Разобралась бы как-нибудь! Но он там, а я - здесь.

- Буду завтра. С решётками вопрос решим.

- Жду тебя, муж мой.

Завтра! Завтра! Вылетаю счастливая из комнаты связи. Бегу к себе. Программирую кулинарный агрегат, и... делаю сари. В поместье мужа я ведь могу носить сари?

Проснулась за час до рассвета. Отправилась на полосу препятствий базы. Постреляла из лука, потом из импульсного пистолета. И вернулась к себе. Быстро привела себя в порядок, надела сари. Светло-зелёное под цвет глаз. И изумрудно-зелёную блузку-чоли. Сари заткано цветами лотоса и отделано серебряной каймой. Сандалии тёмно-зелёного сафьяна на низкой танкетке. Из украшений только подаренный мне кулон, и обручальное кольцо. У меня ничего больше и нет. Есть два комплекта, подаренные отцами моих сыновей. Но они не подойдут к сари. И муж мой может быть недоволен... Он и так недобрый...

Десантный катер завис над посадочной площадкой. На всякий случай держу оружие под рукой. Спускается... Муж мой спускается и идёт к дому. Катер взлетает. А я бегу к дверям. Перед дверями старательно выравниваю дыхание и приветствую мужа вежливо и почтительно. А он, рассмотрев меня, как-то странно улыбается... Но молчит. Злится, или нет?

- Ты будешь завтракать, муж мой?

- Позже, кариссима. Я хочу знать: почему тебе понадобилось проверять степень своей свободы? Тебя обижают? В чём дело?!!

Слёзы подкатывают к глазам... Начинаю часто моргать, чтобы не скатывались по щекам.

- Я только хотела спросить у Юлии как управлять поместьем. Я же не умею управлять поместьем, Вителлий Север! Меня не учили этому. А связи не было. И я подумала...

- О чём, кариссима?

Вкрадчивый голос сбивает с мыслей, заставляя сердце сжиматься в страхе. Он рассердился, и уйдёт...

- Я не знаю, не помню!.. Я не думала, что ройх может прилететь сюда!

- Я удивлён этому не меньше тебя, кариссима. Услышав о ройхе я связался с бароном Алеком. И только потом догадался поговорить с благородным Кассием Агриппой.

При упоминании имени отца я непроизвольно поёжилась. Надеюсь, Юлии не попадёт. Она-то уж вообще ни при чём. Барон Алек выжил? Хотя, чему удивляться...

- Что молчишь, кариссима?

- А что я могу сказать, муж мой?

- Я ошибаюсь, или я запретил тебе носить вот эти куски ткани?

- На военной базе запретил. Я туда хожу в комбезе и в берцах. А здесь - твоё поместье.

- А что ты делаешь на военной базе? Отвечай, кариссима!

- Бегаю по полосе препятствий, и занимаюсь на стрельбище. Я не буду больше надевать сари, муж мой. Я не знала, что этот наряд настолько тебе не нравится.

- Почему же? У этого наряда есть свои плюсы.

И, подхватив меня на руки, двигаясь к спальне, добавил мне на ушко:

- Он легко снимается.

За стол мы сели следующим утром. Позавтракав, муж мой пожелал прогуляться на ройхе. Мне приказал сидеть дома. Сижу. Состояние полного довольства жизнью, как у мурчащей кошки. Занялась гобеленами. Сцены охоты для гостиной, для столовой - сцены сбора плодов; а для спальни - что-нибудь из мифологии. На пробу. А то вдруг муж разозлится... Скоро буду как Юлия, - испытывать священный ужас. Характеры у нас с Юлией разные. Не получится у меня проникнуться...

Ройх приземлился перед домом. С двумя корзинами. Уже интересно. Муж, соскочив, отстёгивает упряжь, и птица, ласково проворковав ему что-то, улетает, подняв крыльями маленькую бурю. Из корзин выбираются Бланка и Амалия с Розалиндой. Ну и дела! Вителлий Север ограбил Зигги? Или всё намного проще, и новая хозяйка не пожелала видеть старую прислугу?

Выхожу встречать... Надела патрицианские одеяния. Вителлий Север скривился, как от кислого яблока. Вот что опять не так? Решено! Сделаю паранджу, и буду из дома в парандже выходить. Задохнусь под ней и умру!

- Госпожа баронесса! Ой! То есть...

- Герцогиня. Или благородная Агриппина. Договоритесь с моей женой сами, как ей предпочтительнее. Жить будете во флигеле. Идите, устраивайтесь.

И, схватив меня за руку, утащил в дом. Ага! Исполнять супружеский долг. Через пару часов, когда консул начал собираться, я спросила:

- Ты забрал прислугу у барона Зигмунда?

- В долине. У барона Алека.

На моё потрясённое молчание пояснил:

- Баронесса Лола выставила их сразу по-прибытии в зáмок. Девчонок хотела оставить "на общих основаниях", Бланка возмутилась, высказалась о прошлом самой новоиспечённой баронессы, вот и... Барон Зигмунд хотел отправить их в долину, Лола воспротивилась, и барон Алек забрал их к себе. С кормящей женщиной не спорят. Темпераментная красотка, эта Лола...

Пальцы сжали сталь метательного ножа. Вдох, выдох... Спокойно... Спокойно...

- А как ты забрал их у Алека?

На бешеный взгляд мужа отвечаю улыбкой. Полыхнув на меня арктическим холодом глаз, супруг соблаговолил ответить:

- Алек сам предложил. Мы побеседовали... Я сказал, что оставил тебя в поместье. И барон вспомнил о прислуге, которой он дал приют в долине. Они устроились в таверне, но это не слишком подходящее место для девушек, и мелко для Бланки. Грандиозная женщина! Придётся запретить дуэли. Такие лакомые кусочки... Все три.

- Амалия и Линда хорошие девушки. Мне бы не хотелось, чтобы их обидели. Бланка, - вдова, и может сама за себя постоять.

- Позаботься об этом сама, кариссима. У меня полчаса...

- Пообедаешь, или?

- Или!

Полчаса... И консул, застёгивая боевой хлыст, заменяющий ему балтеус[89], выбежал из дома к зависшему над посадочной площадкой катеру. Я в наспех наброшенном патрицианском одеянии стою на пороге, не в силах оторвать глаз от хищного силуэта, стремительно втягивающегося в люк. Поняла, наконец-то почему патрицианские одежды предпочтительнее. Завернуться в сари так быстро у меня бы не получилось. А так: туника, стола, и набросить паллу, прикрывая спутанные волосы. Правда, вместо сандалий влезла в восточные шлёпки без пятки с бубенчиками в каблуках. Но это - мелочи.

- Госпожа герцогиня...

Голос Бланки вывел из задумчивости. Катер давно скрылся из вида, а я всё смотрю в небо...

- Вы устроились? Я не была во флигеле. Там есть возможность изготовить одежду и обувь?

- Всё есть, благодарю госпожу герцогиню.

- Тогда знакомьтесь с хозяйством. Я сейчас вызову бывшего управляющего, чтобы он дал необходимые пояснения. Или ты предпочитаешь сама осмотреться и лишь потом спрашивать?

- Не беспокойся, госпожа герцогиня. Что приготовить на обед?

- Здесь нет кухни... Есть автоматы, в которых можно заказывать еду. Я покажу тебе. Это другой мир, другие обычаи. Если есть сомнения, спрашивай. Мы вообще живём внутри военной базы. И предупреди девочек, насчёт настойчивых ухажёров. Консул запретил дуэли, но это не значит, что их не будет. Мой муж будет недоволен, если его солдаты начнут драться между собой из за ветреных девчонок.

Говорю с Бланкой, и ощущаю внутреннее спокойствие. Какое счастье! В том, что Бланка сможет управиться с поместьем Вителлия Севера, я даже не сомневаюсь. Как хорошо, что Лола оказалась такой дурой! Надеюсь, что Бланка и девочки не рабыни зáмка. Впрочем, раз их забрал Алек, то все претензии Лола пусть предъявляет ему. Управляющая, каких поискать, и две вышколенные горничные! Просто подарок судьбы!

Бланка быстро, буквально за пару дней, взяла хозяйство в свои руки. Чем произвела неизгладимое впечатление на трибуна[90], ныне командующего хозяйством базы. Теперь он приходит во флигель пить чай. Неизменно принося коробку шоколадных конфет, до которых Бланка большая охотница. Ну да... в баронствах кулинарных автоматов не было. Только автоматы-ателье. Потом прогуливается вместе с Бланкой по двору. Бланка никогда не станет гулять в парке. А вот в загоны к скотине, птичники, конюшни, теплицы, сад, ягодники с грядками и не упомню, что ещё, - она регулярно идёт с ревизией. Вот трибун и сопровождает госпожу Бланку. Надо бы узнать его семейное положение. Если женат, - нечего морочить голову почтенной вдове. Впрочем, Бланка и без меня любого окоротит. Это трибун ещё её командного голоса не слышал. Умрёт от зависти. Или от восторга.

С горничными проще. Они пока по-детски радуются, что здесь не нужно вытирать пыль и мыть полы. Достаточно включить режим уборки. Или генеральной уборки. Платья с фартуками и головными наколками сделали по фасону, который принят в зáмке. Бланка не терпит новшеств. Горничная по её мнению должна выглядеть как горничная, а не как зáмковая девка. Амалия и Линда беспрекословно подчиняются. Ну и Слава Богу. Бланка за ними проследит.

Пришлось восстановить кухню. Потому что изобилие продуктов, которое даёт поместье надо использовать. С одного сада заготовок немеряно получится. Интересно, а куда всё девалось раньше? Ответа нет. В очередное посещение консула спросила, могу ли я взять ещё нескольких слуг из мира Альмейн. Потому что нужны повара и кулинары. Бланка одна не потянет. Ей надо управлять, а не стоять на кухне. А в нашем мире повара и кулинары, конечно, есть. В резервации. И в дорогущих ресторанах. Но вот в поместьях их нет. И я не знаю, есть ли в Империи училища, готовящие представителей этих профессий. Консул сказал, чтобы я не морочила ему голову. В резервации есть не только дорогие мамочки, но и те чистокровные, которые не подходят под эталон. Вот их и можно пригласить. Законы Империи разрешают. Отправимся с Бланкой на рынок вакансий... В резервацию послан запрос. Консул запретил мне даже приближаться к ней. Он что, опасается, что меня запрут там? Смешно!

Бланка забраковала поваров, присланных из резервации. Нашли учеников с помощью папули. Папуля на выезде питается в элитных ресторанах. Ага! Ноблéс обли́ж (noblesse oblige - положение обязывает) так сказать. Ну для главы Регентского совета открыли тайну, и мы с Бланкой отправились посмотреть на выпускников.

Бланка, - это нечто! Я испугалась, что юные повара попадают в обморок. Как бы у меня её не переманили. Надеюсь, что чары трибуна удержат её в поместье. Чары трибуна и забота об Амалии и Розалинде. Девчонок надо замуж выдать. Да так, чтобы Лола лопнула от зависти! А что? Они чистокровные, здоровые, конечно, не "дорогие мамочки", зато генетических заболеваний первопоселенцев не имеют. Среди офицерского состава полно отпрысков патрицианских родов. Есть первого и второго поколения от дорогих мамочек. Но девчонкам этого не надо. Стареть рядом с молодым мужем, это, знаете ли... В общем, ни к чему! Даже привитые нам не нужны. Трибун Бланки, кстати не прививался. Они вполне друг другу подходят. Он из второго поколения, ещё крепок, возможно и дети у них появятся. Бланка здоровая зрелая женщина. Как говорится "в самом соку". Выбор есть и для девчонок. Бланка их держит в строгости, ну они и сами не дурочки. Хотя, военные умеют вскружить голову... В целях профилактики озвучила им фразу о лопнувшей Лоле. Девчонки прониклись. Надеюсь удержатся.

Местный контингент не голодает по женскому телу. На базе есть бардак[91]... кхм... место, где мужчина может сбросить напряжение. Вольнонаёмные женщины все стерильны с рождения. Без этого условия их просто не наймут. Здоровы. Проверяют их ежедневно. Чисто вымыты, ухожены и привлекательны. Просмотрела ассортимент... Вполне-вполне. Даже консул может воспользоваться. Учту. Через два года мне можно озаботится потомством... А мужу надо будет удовлетворять свои потребности. Так вот: незачем бегать на сторону! Всё есть дома! Ещё одну Лолу я не потерплю! Только не Вителлий Север! Пусть ходит по шлюхам... кхм... пользуется услугами профессионалок! Мне так спокойнее.

Затронула эту тему в очередное посещение консула. Мне вообще непонятно как можно при таком уровне вооружения тянуть войну столько времени. У меня возникает ощущение, что военные нашли предлог реконструировать внутрипланетные войны. Может быть они ещё и мечами воюют? В общем, спросила. На свою голову. Поскольку я в этот момент находилась в преимущественном положении, так как была сверху, то у меня даже строгий взгляд получился. Первое, что сделал мой муж, - лишил меня преимущества. Ага, - уложил на обе лопатки. Полюбовался, успокоился.

- Кариссима, не слишком ли рано ты поднимаешь вопрос о продолжении рода? Пройдут два года, тогда будем думать.

- Я не понимаю, как при таком уровне вооружения можно тянуть войну столько времени.

- Кариссима... Занимайся своими платьями. Или коврами, или ещё какой-нибудь ерундой. И не лезь в военные дела. Они не для женщин.

Слёзы навернулись на глаза. Смаргиваю их, а они стекают по вискам. Молчу. Потому что боюсь расплакаться от обиды. Вителлий Север не любит плачущих женщин. А я не хочу, чтобы он ушёл. Он сказал, что останется до завтра...

- Отвечу тебе, кариссима. Насчёт уровня вооружения. Можно за пару дней превратить спорные миры, которые сейчас переходят из рук в руки, в непригодные для жизни обломки. Легко! Но тактика выжженной земли в космических масштабах бессмысленна. Надо обьяснять почему?

Отвожу глаза от мужа. Стыдно. Щёки горят. Уши тоже.

- В прошлый раз война длилась семь лет, кариссима. Я закончил её легатом-прим.

- В первом эшелоне карьеру делают быстро, Вителлий Север. Я знаю.

- Показываешь когти, кариссима?

Весёлое удивление... Потом меня хватают и уносят в термы к бассейну. Одеждой не заморачиваются. Домочадцы уже привыкли. И во время посещений консулом своего поместья, мы с ним остаёмся одни во всём доме. А поначалу, Бланка возмущалась, а девчонки с визгом отворачивались к стене. Вителлию Северу абсолютно безразличны как возмущение, так и смущение прислуги. Патрицианское воспитание...

Весь следующий год муж прилетал на побывку раз в месяц. Я начала привыкать к войне. Пережитый с Императором "прекрасный год" отучил меня спрашивать о ком-либо. Вот и теперь... Не спрашиваю. Конечно, я кроме Вителлия Севера, никого и не вижу. Но всё равно, обратила внимание, как из его рассказов исчезло несколько имён. Молчу... Не буду спрашивать...

Глава тринадцатая: О, если б знать...


Сегодня прибыли в гости отец с Юлией. Юлия посещала меня и раньше, но папуля осчастливил прибытием впервые со дня свадьбы. Последний раз мы виделись в его поместье, когда он чуть ли не за шкирку вышвырнул меня в дом мужа. Когда я прилетала туда на ройхе... Папуля обошёл дом, службы, погулял в парке... Мог бы и детей взять с собой. Конечно, каникулы отменены. В связи с военным положением, процесс обучения, - беспрерывен. Но один-то день можно было детям дать? И тревога сжала сердце. Смотрю на отца... Стараюсь не комкать столу и ни за что не цепляться. Призываю на помощь дорогую мамочку.

Патриций Кассий Агриппа не отводит взгляда. С его точки зрения ничего необычного не произошло. Всё логично... Война...

- Ты поняла правильно, дочь. Корабль консула Луция Вителлия Севера вчера не вернулся из боя.

- Нет... Я бы почувствовала!!! Нет!!!

Молча смотрит на патриция дорогая мамочка. Это я внутри неё кричу, корчась на полу, царапая своё горло, потому что нечем дышать, обливаясь слезами и кровью... Юлия обнимает меня... Легко прикасаюсь к её руке... Не сжать пальцы... Держаться... Благородный Кассий Агриппа ещё не всё сказал.

- Через десять месяцев ты выйдешь замуж, дочь. Выбор у тебя большой. Но если ты не определишься... Я сам подберу тебе мужа. Ты должна исполнять свой долг чистокровной носительницы генетической линии.

Вдох, выдох... Спокойно... Расслабить горло... Надо отвечать. Отвечать разумно. Другого ответа отец не услышит.

- Срок отдыха закончится через четырнадцать месяцев, отец. Раньше я замуж не выйду.

- Разумно... Что ж... Собирайся. Поедешь с нами.

- Благодарю, что беспокоишься обо мне, отец. Я буду жить в поместье Вителлия Севера. Со мной есть кому побыть... Ты говорил с Вителлием Флавианом?

- Мой младший внук расстроен, но он всё понимает. Марий опекает его. Ты умно сделала, что подружила их, дочь.

- Спасибо, отец.

Мы ещё о чём-то говорили... Я благодарила... Отказывалась от опеки... Благодарила... Наконец-то распрощались. Вошла в дом, держа спину прямо. Мне теперь нельзя демонстрировать своё настроение. Отец наверняка подключился к системе наблюдения. Исключительно с целью позаботиться обо мне. Побыть собой я смогу только в кабинете мужа. Он изолирован от наблюдения. Но и туда я не могу заходить слишком часто. Сейчас психологи анализируют каждое моё движение.

Я не помню, как прошёл этот год. Я застыла во льду. Вокруг меня жили, двигались люди. Менялись времена года. А я жила только в кабинете мужа. Один час в сутки. Я всё ещё надеюсь, что он вернётся. Корабль не взорвался. Он просто не вернулся. А уловить сигнал в хаосе после обстрела невозможно. Поэтому я цепляюсь за мысль, что им удалось где-нибудь сесть. Спросила у отца, в очередное его посещение, существует ли вероятность, что они попали в плен. Благородный Кассий Агриппа грустно улыбнулся...

- Я не отвечу, дочь. Не знаю. Я даже не знаю, берут ли они пленных.

- Но ты же воевал с ними, отец!

- Сто восемьдесят лет назад.

- Прости, отец. Я доставляю тебе столько беспокойства.

- Ты моя дочь.

Сегодня я вошла в кабинет мужа с целью разобрать записи. Отец сказал, что заберёт архив консула. Обещал скопировать для меня некоторые личные записи. Вот я и разбираю. Выхожу из кабинета только перекусить. Распорядок дня ломать нельзя. В кабинете обедать, - тоже. Взяла с собой яблоко. А оно укатилось. И я лазаю под столом, пытаясь дотянуться. Пришло в голову воспользоваться чем-нибудь, чтобы подкатить упрямый фрукт. Полезла обратно, зацепилась столой за тумбу, дёрнула аккуратно, стараясь не разорвать ткань.

Тумба покачнулась, и начала утапливаться в полу. Сижу под столом, боюсь вылезать. Ну она, в общем, вошла в пол сантиметров на пять. Просто медленно. Выглянув из под стола, я увидела открытый проём в другую комнату. Архив? Ещё один? Запись с посещением мира Альмейн я так и не нашла. Может, там? Думаю на ходу, вылезая на четвереньках, и стараясь ни за что не задеть. И входить страшно. Закроется плита, и всё. А у меня дети. Ага. И долг чистокровной носительницы бла-бла-бла... Вспомнила, как делают, лезущие в подвалы. Сняла с себя паллу, положила её в проёме. Так, чтобы она осталась в кабинете, если плита закроется.

Вошла в дверь, включилось автоматическое освещение, и я увидела себя. Нет. Это не зеркало. Потому что той, идущей навстречу мне, по парку Резервации, было двенадцать лет. А на другом голоэкране - пятнадцать, а на следующем - семнадцать. И я отправляюсь выполнять свой первый контракт. Сейчас, с высоты прожитых лет, я вижу всё по-другому. Я вижу, что патриций Марий использует каждую возможность дотронуться до меня. Он прикасался ко мне, обращая моё внимание на какие-то детали ландшафта, рассказывая о своём поместье, пытаясь рассмешить. А смотрел, как ребёнок на огромное мороженое. "Это всё мне?! Правда-правда?" А благородная Калерия всё больше каменела лицом, продолжая любезно улыбаться... Следующий экран... Мне двадцать один год. Легат Флавий выводит меня, держа за руку. Вот это восприятие не изменилось. Он не отпускал мою руку, как будто опасался, что я исчезну. Следующий экран... мне двадцать пять. Мы идём с Сигмой-два, держась за руки и улыбаясь. И следующий... Мне двадцать шесть. Я вхожу в здание портальной станции... Крамольная запись с юбкой-солнце. И эпизод с тем, как я подбираю под себя ноги, испугавшись волчьего взгляда легата-прим. И ещё... И снова...

Я смотрю со всех стен. Смотрю на себя, севшую на пол, потому что ноги не держат. Да и кроме пола присесть некуда. Мебели здесь нет. Военный планшет старого образца. Такой был у нашего лётного инструктора. Включаю... И начинаю читать...

"Сегодня я увидел "свою" женщину. К сожалению, она ещё ребёнок. Мало того, она - "дорогая мамочка". В будущем. Я смотрел на улыбающуюся девочку, идущую мне навстречу по дорожке, и думал, что она может взрослеть и в моём поместье. И почему я её не увёз?.. Приказал взять под охрану, и уехал.

Непоседа. И абсолютно безбашенная. Впрочем, не только она. Преторианцам пришлось зачистить районы возле Резервации. Моя девочка не пострадала бы в любом случае, но могла испугаться. А я не хочу, чтобы она боялась.

Обратил внимание на то, что считаю дни. Я ни разу не подавал заявку на "дорогую мамочку". И не хочу озвучивать своё предпочтение. Остаётся только надеяться.

"Легат-прим может выбрать из семи чистокровных, тогда как у сенатора такого выбора нет." Снял заявку. "Легат-прим должен понимать, что деньги не возвращаются." Как будто мне нужны деньги! Мне впору было просить преторианцев, чтобы они меня связали. Я смотрел, как Марий облизывает мою девочку взглядом, - пока только взглядом, - и ничего не мог сделать. Нет! Мог! Даже в одиночку мог влёгкую порвать охрану сенатора, и увезти её к себе. Не хочу пугать её... Как больно! Четыре года ждать. Теперь меня зовут ещё и "Лютый". Надо усилить самоконтроль.

Кажется это называется "дежавю". На этот раз мне предложено выбрать из четырёх чистокровных. А Марку отдали мою девочку. Он ошеломлён. Так и не понял, чем она зацепила его. Забавно... Я никогда не видел в жене Марка женщину. Боевой товарищ, жена друга... А сестра её отца вырвала моё сердце одним единственным взглядом. Да и смотрел этот ребёнок не на меня. Они не слишком похожи. Эмилия больше походила на свою чистокровную бабку. А моя девочка... Жаль, что когда у меня был доступ, я не ознакомился подробно с её родословной. Но я тогда ещё не видел её. Не знал, насколько это важно.

Ждать придётся дольше, чем я думал. Близнецы. От друга детства. Моя девочка, к счастью, правильно воспитана, и не видит в нём мужчину. Перечитал последнее предложение, и расхохотался. Кто бы мог подумать, что я буду благословлять воспитание "дорогих мамочек"!

Я сойду с ума. Моя девочка в другом мире. На полгода. И я не смогу её защитить. Может, это проклятие? Почему эти ублюдки вздумали бунтовать именно сейчас?! Ни раньше, ни позже! Прозвище "Кровавый" получило ещё одно подтверждение. Плевать! Только бы выжила. Все портальные станции взяты под контроль. Подготовлен сценарий народных волнений. Увезу к себе. Никаких контрактов! Придёт в себя, - сделаю женой.

Почти год отсрочки... Как отказать другу в его "прекрасный год?" "Прошу тебя, Люк! Я хочу сам познакомить сына с его матерью." Что ж... Зато моя девочка рядом. На базе. Смешно. Бежал, как мальчишка, чтобы увидеть. И обидно. Я для неё - живая легенда. У меня есть около года, чтобы приучить её к себе. И отрезать ей пути отступления. Хватит! Не выпущу!"

И тут я сломалась. Там ещё много записей. Дальше идёт практически дневник. Но я уже не могла читать. Я валялась на полу и рыдала. А в промежутках выла, как волчица. Я умирала. И уже слышала рядом чёткие шаги...

Меня подняли с пола рывком за растрепавшиеся волосы. Смотрю в бешеные глаза Вителлия Севера и не могу понять жива я, или уже нет. А остановиться с воем не могу:

- Почему ты мне не сказал, Вителлий, почему?!!

Я жива. Потому что муж, не слушая меня, бешено шипит:

- Как ты посмела сюда войти?!!

Повернулся к двери, рявкнул: "Все вон!" И опять ко мне. Уже не шипит, уже рычит:

- Я с тобой развожусь, кариссима! Женюсь на патрицианке! Настоящей! Которая не будет шарить в моих вещах!

Хотела оправдаться, объяснить, что отец приказал разобрать документы, что сюда я попала случайно... Но пока подбирала слова, услышала своё ответное рычание:

- Я её убью!!!

И почти сразу, уже держа в руке боевой нож:

- Нет! Я ТЕБЯ убью, Вителлий Север! Ты из меня всю душу вынул!

Кинулась с ножом на любимого (!) мужа... Краем глаза заметила своё отражение в экранах, ставших просто зеркалами: фурия. Косматая, с распухшим лицом, глазами, как щёлочки, покрасневшим носом, губами, как лепёшки... Мелькнула мысль: конечно разведётся с таким чудовищем...

Легат-прим перехватил мою руку с ножом, вывернул кисть так, что я взвыла от боли, испугавшись, что рука сломается. Вырвал у меня из пальцев нож...

Наш первый сын был зачат на полу потайного архива. Планшет, к счастью, не пострадал. Вителлий Север говорит, что он рассчитан и не на такие перегрузки. А вот плащ легата и мою одежду восстановить смогут только Серые лорды. Ну и ладно. Не в одежде счастье.

Конец второй части.


Часть третья. Герцогиня.


Эпиграф:


Завесу грусти, смех, сорви!
Ведь быть чему - не миновать.
Так умирайте от любви
И заставляйте умирать!
© Хуан Рамон Хименес "Тополёвая роща"



Глава первая: Издержки воспитания...


Поняв, что ношу ребёнка, я обрадовалась и расстроилась одновременно. Так долго не виделась с мужем, и вот теперь, когда мы, наконец, выяснили отношения, опять перерыв больше чем на год. Вителлий Север ребёнку обрадовался, а по поводу перерыва ничего не сказал. Точнее, сказал, но я поняла только "дорогая мамочка" и предлоги. Хлопаю глазами на мужа, раздумываю... Вообще-то меня нельзя огорчать. И волновать тоже... А как мне расценить его реакцию? Положительных эмоций она у меня не вызывает.

Пока я раздумывала, меня усадили на колени, поцеловали в шейку, за ушком, легонько прикусили мочку, и сообщили:

- Кариссима... Обычно нормальная беременность не является поводом для прекращения супружеской близости. Просто требуется осторожное обращение.

В шоке смотрю на мужа. Он с ума сошёл?! Период беременности и шесть месяцев кормления мать проводит в поместье отца ребёнка, но ни о какой близости и речи быть не может! Или может?.. Тут ключевое слово - "супружеской"? Ой, как тяжело... И я уже поняла, что ребёнок останется со мной и через полгода... Что я с ним буду делать? Патрицианок учат...

Вителлий Север посмотрел на меня, вздохнул, прижался губами к моему виску...

- Кариссима... Давай решать проблемы по мере их возникновения. Я обещаю, что буду очень... очень осторожен. Если наша близость для тебя всё же станет неприемлемой, я не буду настаивать. И обвинять тебя тоже не буду. Но до сегодняшнего дня у нас с тобой всё было в порядке?

- Я же не знала!..

- Хорошо, кариссима. Я пойду спать в кабинет.

Вцепилась в мужа, оставляя следы от ногтей. Терпит. Целует моё лицо:

- Кариссима, завтра я вызову специалистов. Манлий проконтролирует. Послушаем, что они скажут. Хорошо?

Согласно киваю, прижавшись к Вителлию Северу. Для верности, обняв его обеими руками. А то не успеешь оглянуться, а он опять воевать отправится!

Консилиум вынес вердикт: всё можно, только осторожно. Ну это мы ночью и без них выяснили. А на следующий день папуля с Юлией осчастливили нас визитом. Юлия радуется, что станет бабушкой. Возможно, немного печалится, что ей самой не дано стать матерью. Но у неё счастливый характер: грустить подолгу она не может. Благородный Кассий Агриппа, понаблюдав за женой сообщил нам, что полугодовалого внука он заберёт в свой дом. Вителлий Север, посмотрев на меня, и уловив мою радость, согласился. А когда папуля с мачехой отбыли восвояси, сказал мне:

- Кариссима, настраивайся. Второй ребёнок будет воспитываться в поместье.

- Покивáла, взяв его за руку. До второго ребёнка времени достаточно. Пугает мысль о третьем. Который родится "стражем глубин". Что это такое, кстати?

- Можно я спрошу тебя, Вителлий Север?

- О стражах глубин?

На мой ошеломлённый взгляд, улыбнулся:

- Кариссима, движение твоих мыслей легко прослеживается на твоём лице. Сами стражи говорят, что когда-то давно, они были людьми. Но это спорный вопрос. Они хранят мир от порождений Бездны. Но это тоже спорный вопрос. Никто за последние тысячелетия никаких порождений Бездны не видел. А со стражами глубин я общался, будучи стажёром. Барон Алек просто образец толерантности, сравнительно с прочими представителями этого вида.

- Расскажешь?

- Это неинтересно, кариссима.

Зная мужа, поняла: не расскажет.

- Ты побудешь со мной, Вителлий Север? До родов?

- Кариссима... Я...

- Когда?

- Должен был вчера. Но задержусь до завтра.

Прижалась к мужу... Что говорить? Война ещё не кончилась. И неизвестно, когда закончится. Надо благодарить судьбу за эти полтора месяца. Не буду плакать. Я должна быть радостной и спокойной. Чтобы ребёнок не капризничал.

Ребёнок родился в срок, здоровым и горластым. Через сорок дней был представлен вассалам герцога Вителлия Севера, как его наследник. Луций Вителлий Север Флавиан наследует Империю, а Тит Вителлий Север, - герцогство. Представители вассальных родов явились порталами. На базу были допущены только по двое от каждого рода. Моим старшим детям дали увольнительную. Благородный Кассий Агриппа взял всё семейство с собой. Теперь у него три внука. И ни один из них не похож на нас. Тит Вителлий Север, как и его братья, - вылитый отец. Муж смеётся, говоря, что будем продолжать до тех пор, пока не получим копию деда. Юлия с Бланкой квохчут над детёнышем. Амалия и Линда строят глазки офицерам. Все при деле. Я тоже. Ага. Принимаю поздравления рядом с мужем. Хотя поздравляют Вителлия Севера. А я так, - погулять вышла.

Спросила у отца, почему он сказал, что у него три внука. Держа в уме близнецов, растущих в Резервации. Получила в ответ удивлённый взгляд. Ну да... Чистокровные пробиваются в жизни сами. И взрослеют - в Резервации. А дорогие мамочки отцу вообще не интересны.

Юлия проводит у нас все дни. Приходится выпихивать её из поместья, чтобы она могла уделить внимание отцу. Папуля снисходителен к молодой жене. Но это, - пока соблюдается баланс между её увлечённостью ребёнком и самим господином и повелителем Юлии. Попыталась объяснить это мачехе. Она удивилась и не поверила. Постаралась деликатно сказать мне, что я сама, в силу своего воспитания, не разбираюсь в семейной жизни. Ага. Только у меня уже третий муж. И статистический анализ я вполне способна провести. Ну нет, так нет... Пришлось призвать на помощь Бланку. Юлия расстроилась, но, вроде бы, осознала. За детёнышем до полугода я и сама могу проследить. Нас этому учат. Да и детёныш, к счастью, не первый. А пятый.

Пришлось сделать очередное внушение горничным. Конечно, девчонкам надо замуж. Уже пора. Но! Замуж, а не конкубинат заключить. Во время представления наследника и Амалия и Розалинда обзавелись множеством поклонников. К счастью, они до судорог боятся Вителлия Севера. И в его присутствии занимались исключительно моим сопровождением. Но муж воюет. Как и большинство старших офицеров. Контингент базы всё время меняется. Кто-то отдыхает, восстанавливаясь после ранений, или просто набираясь сил, кто-то возвращается в действующую армию... Атмосфера "живём только раз" присутствует. Трудно призывать к благонравию, не будучи его образцом.

Конечно, девчонки не посмели высказаться о моём прошлом. Но молчание их было, довольно-таки, красноречивым. Пришлось тряхнуть дурочек, пояснив, что я ещё минимум двести семьдесят лет буду желанной парой для любого патриция. А им придётся устраиваться в жизни. Потому что герцог Вителлий Север не позволит находиться рядом с его женой легкомысленным дурочкам. Патриций Кассий Агриппа за этим проследит.

Упоминание папули произвело ожидаемый эффект. Но! Надо что-то делать! Инстинкты требуют своего! На всякий случай произвела их в фрейлины. А что? Я герцогиня, - имею право. Девочки свободные, чистокровные. Воспитанные в строгости. Придётся ещё десяток набирать. До дюжины... Но этим озаботится Бланка. Бланке назначила должность гофмейстерины[92]. Пришлось лезть в справочники. А что делать? Отдыхаю только рядом с мужем. Вителлий Север смеётся:

- Кариссима, ты ещё герцогство не видела, а уже штат придворных набираешь.

- А ты? Видел?

- Только Альмейн. Не смотри с такой кровожадностью, кариссима. Да, Альмейн входит в герцогство. Один из окраинных миров... Ничего особенного, кроме ройхов и сатх, в нём нет.

- Барон Алек?

- Разумеется. Стражи глубин не имеют гражданства, кариссима. И не подчиняются законам. Барон Алек сам по-себе...

- А баронства?

- При Алеке. Зáмки должны быть населены.

Открытый для следующего вопроса рот замкнул поцелуем. Ну и ладно... Времени, действительно немного, чтобы ещё тратить его на разговоры. Всё равно всё узнаю.

Перед отбытием мужа, нас неожиданно (Ха!) посетил декурион Азиний. Очень серьёзный... Начал с представления по всей форме. Рассказал, что происходит из древнего патрицианского рода, о том, что поместья находятся на лучших мирах Империи. И эти миры самодостаточны. То есть могут себя обеспечивать без поступлений извне. О своей семье, из которой остался только он. Рассказал о своём послужном списке...

Внимательно слушаю, любезно улыбаюсь, жду... Вителлий Север, кивает в знак подтверждения, и поощрительно улыбается декуриону. А декурион просит отдать ему Линду. В жёны. Спросила, почему, вдруг, именно сейчас. Подумала о декурионе не слишком хорошо. Пока девчонка была горничной, к браку декурион не был готов. А как только стала фрейлиной - можно жениться!

Оказывается, декурион трижды собирал для Линды букет ромашек[93]. Она принимала, благодарила, и не назначала день свадьбы. Наконец, он догадался прямо спросить её. Но! Розалинда уже стала фрейлиной. А фрейлиной может быть только девушка. Линда дорожит новым статусом. То, что, выйдя замуж за патриция, она ничего не потеряет, ей непонятно. И декурион, в совершенном отчаянии, отправился к консулу.

Вызвали Бланку. Побеседовали... Азиний Линде нравится, но Линда не хочет остаться в одиночестве в чужом мире. Здесь ей комфортно. Все свои. Да и война ещё не закончилась...

Полезла опять в справочники по древнейшей истории. Нашли выход. Если Линда выйдет замуж за декуриона Азиния, то фрейлиной ей не быть. Но! Она может получить ранг статс-дамы. И будет у меня две "портретных" дамы, - Бланка и Розалинда. Пора выбирать изображение для голограммы, отмечающей "портретных" дам. Ага! И вензель для фрейлин. Начинаю непроизвольно хихикать... Юлию бы сюда! Она так любит играть. Впрочем, сейчас она готовится заменить мать для нашего сына. Теперь я буду проводить время в поместье отца. Вителлий Север сказал настраиваться на воспитание второго детёныша... Придётся наблюдать и запоминать. Я помню своё воспитание с трёх лет. Более ранние воспоминания, к сожалению, не сохранились. Да и не годится моё воспитание для юных патрициев.

Муж поинтересовался, что меня так развеселило. Услышав о портрете, тут же предложил изображение в юбке-солнце. Выгнала всех из помещения, набросилась на своего господина и повелителя с кулаками. Очень весело провели время до отбытия. О бедном декурионе вспомнили уже на площадке. И ничего страшного... Притащили походный жертвенник, вызвали десять офицеров, и Вителлий Север выдал Розалинду замуж за благородного Азиния. К свадьбе Линда получила небольшое поместье в курортном мире. И ранг статс-дамы. Портретом послужила моя голограмма в старинном платье и берете. В первое посещение Академии вместе с консулом Флавием и легатом-прим Вителлием Севером. Этот портрет все сочли наиболее соответствующим герцогскому титулу. А вместо вензеля, я нарисовала воробышка. Голограмма рисунка и будет отмечать фрейлин.

Азиний получил три дня отпуска. А вот консул не остался. Дождался заменяющего пилота, и отправился воевать... Стараюсь держать ровное настроение. Чтобы ребёнок не капризничал, получая стресс с материнским молоком. Всё-таки хорошо, что нас учили абстрагироваться от любых переживаний...

Время пришло... Передала наследника папуле с мачехой. Теперь гощу у них в поместье. Сколько хлопот! Юлия расцвела, мурлычет над кроваткой. Папуля успешно примеряет на себя роль деда. Придя домой со службы, сначала заглядывает в детскую... Одна я - мать-ехидна, по выражению Бланки, вынуждена тащить себя за шкирку, усваивать науку ухода за растущим младенцем. А что делать? Вителлий Север не шутит. Следующего детёныша придётся обихаживать самой. Когда уже эта война закончится?!!

Глава вторая: Дорогие и хорошо охраняемые...


Лучше бы я не желала окончания войны! Надо было подумать о том, что той, другой, стороне война тоже надоела. Базы и Академия защищены от проникновения извне. И любой приближающийся объект может быть распылён на подлёте... А десантный катер... Десантный катер был втянут в "чёрную дыру". Маскировочная окраска рейдера захватчиков не отражает, а поглощает зондирующее излучение. Датчики катера не так чувствительны, как датчики базы. И определили наличие объекта, когда мы уже попали в зону захвата. Нам дали время осознать ситуацию, потом "втянули" внутрь.

Я везучая, я очень везучая женщина! Я возвращалась в поместье Вителлия Севера, доставив сыновей в Академию по окончании каникул. Слава Богу! Наверное, всё-таки, зря отец разрешил восстановить каникулы. Но учиться без перерыва тоже нельзя. Надо переключаться... А пока... сопровождающий меня центурион полез в сейф, и раздал всем кольца-переводчики. Нас всего-то: центурион, двое преторианцев консула, пилот, медик и я. Давление в шлюзовом ангаре выровнялось, и двери, приглашающе раздвинулись. Шагнула к люку. Центурион предупреждающе вскинул ладонь:

- Благородная Агриппина собирается выходить?

- Приглашают же.

- Первыми пойдут преторианцы.

Я пришла в себя. Пора уже изживать "дорогую мамочку". Спросила о возможности включить режим самоликвидации катера. С отсрочкой. Центурион уверил меня, что четверть часа мы продержимся. Поверила, так как он принимал участие в боях. Мать императора и жену консула они не получат. Слишком жирный для них кусок. Спокойно отправилась в душевую кабину. Переоделась в комбез и берцы. Ага. Всё те же, от Серых лордов. Уж очень удобная одежда... Пристегнула метательные ножи и боевой нож, полученный от Зигги. Преторианцы и все остальные тоже привели себя в порядок. Мы не были грязными. Просто такая традиция...

Сижу на мостике, пялюсь в экран, жду. Люки задраены. Орудия в боевой готовности. Режим самоликвидации разблокирован и настроен на включение с четвертьчасовой отсрочкой. Включить тумблер, и нам останется пятнадцать минут. Кораблю, впрочем, тоже.

- Благородная Агриппина не должна рисковать своей жизнью.

- Благородная Агриппина, не хочет оказаться в руках захватчиков, центурион Рутилий. Я надеюсь договориться. Но если нас не выпустят... Жену Консула и мать Императора они не получат. И сами не уйдут.

Я всё очень хорошо спланировала. Вот только не учла, что у захватчиков иные планы. Шлюзовой ангар вновь загерметизировался. Я включила тумблер, и выбросила всё из головы. Сижу и перебираю свою жизнь. Конечно, я рассчитывала прожить в десять раз дольше, но я была счастлива, и ни о чём не жалею... Я побывала в другом мире, научилась любить мужа... Вот только с детьми пока неувязка. И Алеку опять не повезло... Так и не удалось барону обзавестись потомством... Может быть в следующий раз... Было бы забавно посмотреть, как Алек учит ходить своего детёныша. Но... Не судьба.

Ангар начал стремительно заполняться каким-то мутно-золотым гелем. Похоже на амортизирующую массу, применяемую при локальных взрывных работах. Значит, корабль повредить не удастся... Жаль... Что ж, когда они разберут обломки, получат кровавое месиво. Обратный отсчёт идёт. Остановить самоликвидацию невозможно.

Мы потеряли сознание одновременно. Все. И какой дурак утверждал, что наши технологии выше? Хотя, может, у нас тоже есть какие-нибудь генераторы полей, вырубающих человеческие организмы. А, может, это и не физика, а какое-нибудь химическое соединение... Не важно. Очнулись мы уже внутри корабля. Опять жужжание анализатора. Походная аптечка немного другой конфигурации. Но принцип тот же: экспресс-анализ и впрыскивание необходимого препарата. В нашем случае, лечение не потребовалось. Только медик ударился, падая. Обошлось забинтованной головой.

Оружия нас лишили. Почти... Два тонких ножа по-прежнему закреплены в моих берцах. Они не из металла. Подарок барона Алека сделан из чьей-то кости. Барон сказал, что это кость одной из Бездновых тварей. Я ни разу не видела ни одной Бездновой твари, но кости эти прочней и гибче любого металла. Чем их обрабатывали я не знаю, но режущая кромка на уровне древних клинков, проверяемых лёгким газовым шарфом. Шарф или платок выпускают из рук над неподвижным лезвием. И на землю падают два куска материи. Вот так...

Рассматриваю нашего противника. Жаль, что не могу спросить папулю: те ли это, что приходили к нам сто восемьдесят лет назад. Люди. Переодеть в нашу форму, и не отличишь. Мысленно делаю зарубку. Конечно, у них наверняка имеется система идентификации, но помечтать-то я могу? С жизнью я уже простилась, так что волноваться мне не о чем.

Лающие звуки превратились в слова. Кольцо-переводчик наполовину исчерпало ресурс.

- Сейчас у вас появится возможность поговорить с командующим ваших вооружённых сил. Нам известно о ваших взаимоотношениях. Пусть женщина постарается пробудить в своём мужчине жалость.

Я развеселилась... Пробудить жалость в Лютом...

- Чему ты смеёшься, женщина?

- Командующий уже получил от меня ребёнка. Я не представляю для него интереса. А жалость ему неведома.

Спутники мои сохраняют индифферентное выражение на лицах, но, вероятно, не слишком убедительно.

- Тебя покажут всем. Может быть, командующий прислушается к просьбе твоих родителей?

Вот тут притворяться не пришлось. Мы вшестером заржали так дружно, как будто репетировали перед этим несколько часов. В самом деле: благородный Кассий Агриппа и неведомая "дорогая мамочка", умоляющие консула проявить жалость к своей дочери... Комедия! Но интересно, что такого произошло, что от консула требуется "понимание"?

Офицер противника переждав наш смех, сказал:

- Вашему Императору не понравится, если никто не попытается выручить его мать.

- Логика на высоте. Вот только сейчас принимает решения Регентский совет. Император слишком молод, чтобы суметь абстрагироваться от эмоций.

- Ты разумная женщина. Посмотрим, насколько разумен твой мужчина.

Что они задумали? Зачем всё это? Я не подумала ещё об одном... Когда рядом со мной оказался громила с закатанными рукавами, и положил свою лапищу мне на спину возле шеи... Во мне проснулась "дорогая мамочка". Офицер даже отшатнулся слегка под моим негодующим взглядом. Потом улыбнулся молча, и отвернулся к голографическому экрану.

И опять я смотрю на мужа, ожидая его решения. На этот раз я не безоружна, но между нами страшно представить какое расстояние. Нуль-переход вещь хорошая, но четыре часа лёту по-любому. Два - на разгон, два - на торможение. Это ройхи меняют миры в мгновение ока. Взлетели в одном, приземлились в другом. Наверное, всё-таки магия существует...

- Может быть тебя поторопить?

Кивок громиле, и он, шагнув вбок, чтобы лучше было видно, дёргает меня к себе за комбез и два раза бьёт по лицу. Сильно. Во рту вкус крови... Где-то далеко слышен вопрос офицера:

- Повторить?

А у меня в руке подарок барона Алека, вытащенный из берца, пока я, скорчившись, присела на мгновенье, закрыв руками лицо. Сколько времени я потратила, отрабатывая технику незаметного выхватывания ножей... Могла бы не стараться... Почему они не следят за мной? Ни один из наших никогда не оставит без внимания разъярённую "дорогую мамочку". Или, ввиду отсутствия у меня военной выправки, они решили, что могут безнаказанно надо мной издеваться? Зря...

Все эти мысли промелькнули в одно мгновенье. Слизываю кровь с разбитой губы... Покачнулась... Меня опять дёргают для новой порции ударов. А я пролетаю вперёд и мимо, ткнув ножом под вздох. Ага, рванув вверх, потом вниз и вбок, и опять вверх и вбок, изобразив символ молнии. Безднова кость режет как масло всё, - и тело, и амуницию. Опять слизываю кровь с губы... Преторианцы и центурион нейтрализовали охранников и офицера. Подумала, не попинать ли его ногами, потом решила отложить до лучших времён. Толку в нашей эскападе мало. Космический рейдер, - это не баронский замок. Но... Но! Покорно терпеть побои не будет даже простолюдинка. А уж тем более патрицианка, или "дорогая мамочка". Громила корчится на полу, истекая тёмной кровью. Печёнке - хана. Медик сунулся было к нему, центурион сказал: "Отставить". Тоже мне, добрый самарянин[94] нашёлся!

- Кариссима... Я всё время удивлялся себе, почему ни разу не ударил тебя. Наконец-то я получил ответ...

- Инстинкт самосохранения, Вителлий Север?

- Именно!

И обратившись к офицеру:

- Я оценил ваше стремление освободить пленных, командор. Передай своим пусть высылают переговорщиков. Одно условие. Пока моя жена является заложницей, ни о каких переговорах речи быть не может.

- Я понял, консул. Я бы тоже не разговаривал.

Последнее предложение произнесено задумчиво, пока вражеский командор рассматривает меня. Глаза Вителлия Севера полыхнули ледяным пламенем. Похоже, попинать ногами командора мне вряд ли удастся. Муж его раньше убьёт.

Пока командор связывался со своим руководством, нас отправили в кают-компанию, предложив отдохнуть. Ага, а то мы утомились! Дальше всё было неинтересно: пришвартовался очередной десантный катер, взял нас на борт, и вернулся на корабль. Похоже, пользоваться катером теперь придётся только при внутриатмосферных перелётах. Надо срочно отправлять детей к Серым лордам. Пусть осваивают полёты на ройхах. Мало ли что!

Консул встретил нас на корабле. Выслушал приветствие от моих сопровождающих, и отправил их на разборки к техникам. Будут усовершенствовать систему обнаружения. А меня увёл в каюту. И не выпускал из рук три часа. Пока не заорала аварийная сирена. Так ненавязчиво нам напомнили, что переговорщики ждут условий встречи. Консул сбежал, а я занялась своим гардеробом. Не нравятся мне голодные взгляды наших противников. Надо одеться построже. Никаких лёгких тканей! Фасоны, принятые в баронствах. И предупредить Бланку. Если придётся общаться, пусть утвердит униформу для фрейлин. У них женщины в армии не служат, похоже. А, может, традиции какие-нибудь... Сотворила себе очередное аксамитовое с серебром платье поверх муарового шёлкового с высоким воротом, рукавами до основания большого пальца, и юбкой, заметающей пол. Ага, и берет. Всё это изобилие ткани - густо-фиолетовой расцветки вечернего неба. Аксамит - чуть ярче, шёлк - темнее. Не знаю, откуда такая гамма цветов... Может, от ярко-синих глаз командора? Интересно, а Вителлий Север тоже позволил бы избивать чужую жену? Не хочу выяснять это. Что-то мне говорит, что мой любимый супруг ещё и не такое придумал бы...

В качестве заложников на время переговоров нам оставляют командора с командой. Уже отправили их на базу. Предупредила мужа, что оказывать им гостеприимство я не собираюсь. Без меня... Посмотрел искоса, промолчал. Что опять не так? Я в беспокойстве: переговоры эти... А консул занялся выяснением, каким образом вражеский рейдер перехватил именно наш катер. И не только консул, папуля тоже...

Выяснили... И что теперь с этим делать? Папуля устроил разборки у себя. На рабочем месте. Собрав всех заинтересованных лиц. И причастных тоже. Как нехорошо... Только-только у нас начали налаживаться отношения с первенцем... Ну вёл ребёнок переписку с родителями. Сообщил, что по окончании каникул, я их отвезу в Академию. Но он только отвечал на вопросы. А вопросы, проскальзывающие в письмах, составлялись специалистами. Аналитики определили это абсолютно точно. Собственно, папуля, включил составление подобного письма в зачёт для выпускных групп разведки и контрразведки. Этакая контрольная работа. Внезапная. Письма, практически, не отличаются... В мелочах только...

Все ознакомлены с записями нашего пребывания "в гостях" на вражеском рейдере. Заодно и язык освоили. Курсант Марий отправлен на занятия, с соответствующим внушением: прежде чем писáть, - думать о том, что письма могут быть перехвачены. На вопросах внимания не заостряли. Позже сам поймёт. Патриций Марий взят под стражу. Благородная Калерия, отказавшись от гостеприимства Юлии, отправилась в гостиницу при Академии.

Она всё сделала в древних традициях. Улеглась в тёплую ванну, и вскрыла себе вены. Я опять трясла Вителлия Севера за грудки́, пытаясь понять, почему ей не помешали. В ответ получила только вопрос:

- Ты действительно считаешь меня настолько жестоким, кариссима?

Смотрю на мужа, раздумываю... Сенатор Марий был для благородной Калерии всем. Она терпела в своём доме чистокровную, чтобы у мужа был наследник. Промолчала, когда сенатор пожелал познакомить сына с чистокровной матерью. Я уже поняла, что это было желание не ребёнка, а самого сенатора. Она воспитывала наследника до пяти лет, как практически все патрицианки. Но предательство, - не та вещь, которую можно простить... даже любимому человеку. А когда мир рухнул, и достигнут предел боли... остаётся только уйти... И Вителлий Север отпустил её.

Подумала, что мне таких высот любви не достичь никогда. Не так воспитывали. Я, при всей любви к мужу, умудряюсь обратить внимание на красивого командора, задумавшись о генетической линии. Надо бы подложить ему "дорогую мамочку". Если генетики одобрят. Зачем терять возможность "расширить диапазон"? Синеглазых в нашем мире нет. У нас черноглазые, кареглазые - коренное население и сероглазые чистокровные. Изредка появляется линия лямбда. А вот голубоглазых линии каппа уже больше пятисот лет не было. Надо поговорить с папулей. Вителлий Север вряд ли оценит моё стремление "обновить кровь" на Новом Вавилоне.

Вителлий Север, устав ждать моего ответа, схватил меня за локти, притянул к себе, позволяя ощутить его желание, и зло прошипел, касаясь губами уха:

- Тебя я не отпущу, кариссима. Никогда.

Хлопаю глазками, не понимая причины такого заявления, а в мозгах уже туман... Ага, и консул, воспользовавшись служебным положением в личных целях, занял один из номеров на верхнем этаже. Надолго занял. Пока благородный Кассий Агриппа нас не вытряхнул оттуда. Отправил мужа на переговоры, а меня - домой. С Марием говорить мне не рекомендовал. Сказал, что сам сообщит. Скрывать не получится. То есть, арест экс-сенатора остался тайной. А вот похороны благородной Калерии должны пройти с соблюдением всех положенных обрядов.

Дома посмотрела прощание. Марий в парадной форме с каменным лицом, отец, как и обещал, рядом. И ещё один офицер - вероятно, куратор курса. Да, точно, я его видела, когда во второй раз посещала Академию. Патриция Мария на похоронах не было. Возможно, он не пережил допроса... Походила по дому, надела новое платье, берет, сделала синие сафьяновые туфли, и отправилась в парк. Ага, на поляну. Ройха вызывать. Услышала ласковое воркованье, заулыбалась непроизвольно... В момент взлёта, мне показалось, что я увидела командора, стоящего за деревом. Но это невозможно. Что ему делать в парке?

Ройх опустился на площадке перед административным корпусом. Ласково проворковал мне что-то, и отправился охотиться. А я подозвала к себе одного из любопытных курсантов и попросила проводить меня к Вителлию Флавиану.

Как я и надеялась, братья вместе. На лебедином озере. Поднесла палец к губам, чтобы мой провожатый не окликал их. Поблагодарила улыбкой, и пошла к беседке. Марий рассказывает Вителлию Флавиану о своей матери, тот молча слушает. Вздыхает, в положенных местах. А мой первенец говорит и говорит... Я встала возле беседки, не желая мешать сыну прощаться с матерью. Дети дружно повернулись, встали, приветствуя меня.

- Прости, что не была на похоронах, Марий.

- Благородный Кассий Агриппа объяснил мне, что твоё присутствие было бы неуместно, благородная Агриппина. Я понимаю...

- Я прилетела побыть с тобой. Если ты не возражаешь.

- Я благодарен.

Я не выдержала. Обняла сына и расплакалась. Плохая из меня патрицианка. Марий поддерживал меня, потом усадил в беседке, протянул платок. Свежий. Ребёнок так и не заплакал. Может быть ему помогла беседа с братом?

- Я, наверное, зря приехала. Слезами горю не поможешь.

- Нет, нет... это хорошо, что ты приехала побыть со мной. Я очень ценю это...

Мы оба старательно подбираем слова. Вежливые фразы... Всё уже сказано... Молча сидим, смотрим на озеро. Лебеди плавают... Идиллия... Вителлий Флавиан принёс термос с чаем и пирожные. Из кармана достал салфетки. Предусмотрительный детёныш... Как он так быстро обернулся? И не запыхался. Хорошо их здесь учат. Разложили на салфетке пирожные, поделили каждое на три части. И чай с корицей. Чашечки в крышке термоса. Вот и поминальная трапеза.

- Я боялась твою мать, Марий. Она казалась мне недоброй. А Вителлий Север очень её уважал.

- Мама тоже боялась тебя, благородная Агриппина.

- Я знаю... Знаю...

Молча сидели, пили чай с пирожными. До тех пор, пока озеро не накрыла тень огромных крыльев. Ройх предупреждающе заклекотал. Но всё же пошёл на посадку. Дети, вскочив, смотрят на существо из сказок. Лебеди попрятались в тростнике.

- Мне пора. Я поговорю с благородным Кассием Агриппой и с консулом, чтобы вам дали неделю отпуска. Чтобы летать на ройхе, надо неделю ухаживать за их птенцами. Иначе, взрослый ройх к себе не подпустит. Это не обязанность, это удовольствие. Вы поймёте сами.

Притянула к себе обоих сыновей, прижала на мгновение, и пошла к ройху. Сначала пошла, потом, увидев папулин флаер, - побежала. Главное, - успеть взлететь. Успела.

Ройх поднялся высоко-высоко, и опустился в парке на поляне. Заворковал успокаивающе, и улетел. А я, не торопясь, пошла к дому. Раздумываю по дороге о своевременности отправки детей к Серым лордам. Марию нужно отвлечься. А общение с птенцами, которые буквально расцветают в твоём присутствии, поможет снять стресс от потери матери. Осознание того, что ты для кого-то жизненно важен...

По сторонам и под ноги не смотрю, забрела куда-то вглубь парка, споткнулась, чуть не улетев в овраг, и... командор подхватил меня на руки, удержав от падения, затем, поставив на землю и отступив на шаг, церемонно подал мне руку. Но как?!!

- Удивление тебе очень идёт, благородная Агриппина. Ты снова становишься той девочкой-воробышком, которую полюбил Император Марк Флавий. Не сверкай на меня глазами. Мы здесь одни, и я могу не удержаться в границах приличий.

Даже растерялась от такой наглости... Молча смотрю на командора, начиная задумываться, на кого я похожа сейчас... Командор не преминул меня просветить:

- Ты похожа на ваших самок для улучшения породы. Забыл название...

- Нас называют "дающие миру жизнь". А в недоброжелательном просторечии, - "дорогие мамочки".

Любезно скалюсь, поясняя гостю наши традиции. "Самок для улучшения породы"! Скотина!

Командор вернул мне улыбку, сверкнув сахарными зубами. Вспомнила характеристику героя одного из древних романов: "он был красив и коварен, как сатана" (© Мигель Анхель Астуриас "Синьор Президент"). Может их там специально выводят? Для улучшения породы?.. Моё тело всё ещё хранит ощущение от его рук, так своевременно подхвативших меня.

- Как ты сюда попал, командор? Парк не относится к территории базы.

- Так... Погулять вышел.

- Вот так просто вышел?

Очередная улыбка... чёртики, пляшущие в синих глазах... Включаю контроль дыхания, безмятежно улыбаюсь в ответ.

- В нашей военной Академии нет каникул, благородная Воробышек. Каникул нет, посещения запрещены, обучение с пяти лет до девятнадцати и пять лет обязательный контракт. Кстати, я предупреждал о том, чтобы ты не сверкала на меня своими глазищами?.. Я не шучу...

- Четырнадцать лет строгого режима? Я помню из истории, что тюрьмы называли Академией. Те, кто "мотал срок".

- Змея ты, а не Воробышек.

Быстро опускаю глаза, не поддаваясь на провокацию. Продолжаем гулять по парку. Двигаемся в сторону дома, что меня вполне устраивает. Медленно, но разговор стал интересным. Узнать о противнике из первых рук... Их учат на два года дольше, чем наших детей. И стажировка ещё на два года дольше. Наши свободны в двадцать лет, а они - в двадцать четыре. Командору на вид лет тридцать пять. Ага, как почти всем нашим военным. А сколько лет ему на самом деле? Командор продолжил рассказ:

- Академия - не тюрьма, благородная Воробышек. Каникул и увольнений на побывку нет, но никто не запрещает "самоволку". Даже поощряют... Если курсант смог покинуть Академию, то он волен гулять где вздумается. Не дольше трёх недель подряд. На двадцать второй день его разыскивают за дезертирство. Я всегда отправлялся на море летом, и покататься на горных лыжах зимой. А весенние праздники проводил с семьёй. Ну и на охоту осенью - святое дело.

- Недешёвые удовольствия, командор. Академия также поощряла ограбления банков?

- Нет, благородная Воробышек. Моя семья достаточно обеспечена. И я с детства разумно распоряжался своим счётом.

- Восемьдесят четыре дня в году... В нашей Академии каникулы меньше.

- Дóльше гулять нерационально. Приходится нагонять пропущенный материал. За прогулы никто не осуждает, но спрашивают по всему курсу без снисхождения.

- А в каком чине выпускают по окончании Академии?

- Младший лейтенант. Как и у вас, благородная Воробышек.

Хотела спросить, как соотносится чин командора с нашими, потом подумала, что лучше узнать об этом у мужа. Вителлий Север будет недоволен этой моей прогулкой... Что ж, теперь понятно, откуда такая инициативность. Интересно, все ли офицеры противника отличаются столь нестандартным мышлением... Подумала, что Вителлию Флавиану понравится командор. Характер у детёныша уж очень похож. Тоже склонен к самоволкам. Правда благородный Кассий Агриппа их не поощряет...

Дошли до границы парка... Командор поцеловал мне руку, щёлкнув каблуками, и... растворился в лесу. Пришлось потереть глаза, чтобы убедиться, что наш разговор мне не приснился. Всё равно не увидела. И не услышала. На охоте он, что ли, так научился?

Надо расспросить Вителлия Севера: что это за командор такой. Как живая база могла его выпустить? Ладно, допустим, их Академия - тоже живая. Только не база, а тюрьма. Тогда он с детства научился обходить охранные системы. И не только он. Ой, что-то мне нехорошо... Получается, что я у себя дома не в безопасности? Пустили козла в огород... Так, однажды, проснёшься в одной постели неизвестно с кем...

Машинально вывернулась из схвативших меня рук, перебросила хватальщика через плечо. Хохочу, глядя на поднимающегося из лужи мужа.

- Кариссима, нехорошо смеяться над своим господином и повелителем.

- Почему?

- Подаёшь дурной пример молодёжи.

- Ой-ой-ой! Какие мы нежные!

Радуюсь при виде мужа больше чем обычно. Вителлий Север удивлённо вскидывает левую бровь.

- Хорошо, что ты здесь, Вителлий Север. Я хочу обратиться с просьбой... С двумя просьбами.

- Слушаю тебя, кариссима.

- Я хотела отправить детей к Серым лордам. Мария и Вителлия Флавиана. На всякий случай. Чтобы они могли вызывать ройхов. И Марию сейчас необходимо отвлечься... Отец меня не будет слушать. Сочтёт это блажью.

- Благородный Кассий Агриппа рассуждает как чистокровный. И не он один. Ты ни разу не вспомнила о своих близнецах, кариссима.

- Они чистокровные, Вителлий Север. И должны получить соответствующую подготовку. Если у тебя есть планы насчёт них, дождись, когда они отработают положенное. Три контракта для дочери, и столько же для сына. До отработки вложенных средств все чистокровные равны. Ты не менял эти законы, создавая кодекс Империи. Со своей стороны, не вижу смысла в их изменении. Наверняка и отец тоже не видит.

- Я не заговаривал с благородным Кассием Агриппой о его чистокровных внуках. Но думаю, что ты права. Что касается поездки к Серым лордам, ты хорошо придумала, кариссима. Я поговорю с твоим отцом о недельном отпуске для нашего сына и твоего первенца. Понадобится сопровождение. На случай, если найдётся ещё один инициативный командор...

И после этих слов, муж внимательно посмотрел на меня. Хотела расспросить его о командоре, но решила сначала озвучить вторую просьбу.

- Как раз о командоре я и хотела просить тебя, муж мой.

- Не понял.

- Скажи мне, Вителлий Север, как случилось, что я сегодня встретила командора в нашем парке? Если ты разрешил ему прогуливаться там, - это одно; если нет, - совершенно другое. Мне он сказал: "погулять вышел". Я боюсь, что защита дома его тоже не остановит, если он вздумает в гости зайти.

Смотрю на мужа, и не понимаю, почему он выглядит успокоившимся. Что я такого сказала успокаивающего?! Начинаю злиться.

- Кариссима, не испепеляй меня взглядом.

Сказав это, Вителлий Север схватил меня на руки и внёс в дом. Ага, прямиком в спальню, не задерживаясь. И уже утром сказал:

- Я поговорю с командором, кариссима. Но я не могу посадить на цепь дядю Повелителя.

- Дядю? А сколько же ему лет?

- Повелитель ровесник нашего Императора.

- Я, вообще-то, спрашивала о командоре.

- Тридцать пять. И он командует смертниками, кариссима.

- Так же, как ты? Легат-прим?

- Нет, кариссима. У нашего извечного врага нет первого эшелона. Его заменяют штрафные роты. Отребьё. Ты имела возможность оценить контингент их "первого эшелона".

Вспомнила громилу, которого так и оставили подыхать от раны в печень. Теперь понятно...

- А почему он разговаривал со мной, как с умственно отсталой? Там, на корабле...

- Они используют женщин только для продолжения рода. И как показатель статуса. А в парке он разговаривал с тобой нормально?

- В парке он был совершенно очарователен. Правда сказал, что я похожа на самку для улучшения породы. Но после твоих слов, я поняла, что это тоже был комплимент. Показатель статуса.

- Я поговорю с командором, кариссима. Он не будет беспокоить тебя.

Молча прижалась к мужу... Потом всё-таки сказала:

- У вас есть его генетический материал? Он может быть достаточно близок к чистокровным.

- Допустим. И?

- Передай в резервацию. Они подберут ему пару. Раз уж он здесь, - мы можем его использовать.

- Кариссима... Как ты себе это представляешь?

- Ты передай материал, а заниматься этим будет отец.

Вителлий Север провёл со мной ещё сутки. Потом отбыл на переговоры, заглянув, предварительно, на базу. А я с преторианцами консула повезла детёнышей к Серым лордам. Отец разрешил. Но! Только в своём присутствии. Папуля, оказывается, тоже не чужд романтики. Кто бы мог подумать!

Глава третья: "Это было недавно, это было давно..."


Высадились в предгорьях. Нас уже ждали. Бароны Алек и Витольд. Аура ужаса от барона Алека окутала нас всех, и схлынула, не причинив особого беспокойства. Хорошо, что Юлия осталась нянчить наследника Вителлия Севера. Она женщина впечатлительная. Папуля тоже решил поухаживать за детёнышами ройхов. Ох... не знаю... Благородный Кассий Агриппа, сопровождающий птенцов... Хотя, Вителлий Север прошёл это испытание, и ройхи приняли его.

Пока что мы все отправились к барону Витольду. Благородная София встретила нас во дворе замка... Ха! Узрев папулю, она чуть в обморок не упала! А узнав, что я его признанная дочь... Ну, держать марку патрицианки умеют. Но благородной Флавии было неуютно. Папуля не пожелал называть её благородной Софией. Точнее: либо "баронесса София", либо "благородная Флавия". А указывать благородному Кассию Агриппе у Зоси кишка тонка. Я молчу, держусь скромно. Барон Алек вообще не отсвечивает, напоминая собственную тень. Насчёт императорского титула Вителлия Флавиана приказано всем молчать. Ещё на Новом Вавилоне приказано.

Юные баронеты тоже собрались к Серым лордам. Поздновато... Но Зося была против, а барон Витольд старается жену не огорчать. Но узнав, что юные патриции собираются сопровождать птенцов, Зося дала "добро". Она обхаживает папулю, желая отправить сыновей в Академию. Но они уже взрослые. Им будет сложно. Если младший ровесник Мария, то старшему уже семнадцать, - жениться пора. Разве что организуют экспресс-курсы для великовозрастных отпрысков благородных семейств Империи. Но это меня не касается.

Съездили на охоту. Фороксы произвели сильное впечатление на детёнышей. И охота тоже. Опять заполевали кабана, нескольких косуль, и медведя. Не такого крупного, как тот, чья шкура осталась в замке Зигги, но и ненамного меньше. Медведя взял на нож папуля. Барон Витольд уступил гостю почётное право. Наблюдала за охотниками, и пыталась понять чем так отличаются жители Нового Вавилона, от представителей баронств. Потом до меня дошло: выправкой. Папуля вообще - эталон, но и преторианцы и мои детёныши обладают в полной мере отточенной чёткостью движений. Не к месту вспомнила командора: у него эта отточенность сочетается с якобы небрежной элегантностью. Муштруют, значит, по-разному. У нас и у них.

Я осталась гостить у баронессы Зоси, а пятеро добровольцев отправились к Серым лордам. Преторианцы оставлены со мной.

Прогуливаемся с Зосей по саду, осматриваем многочисленные цветники, распиваем чаи с пирожными на террасе. Долину не посещаем, потому что Зося может летать на ройхе только находясь в корзине. Зося жадно расспрашивает меня о жизни в Империи. На Новом Вавилоне, точнее. Расстроилась, что консул Флавий прожил свой "прекрасный год". Не слишком тщательно скрыла удивление кузеном, познакомившим наследника с чистокровной матерью. Наш брак с её кузеном у неё удивления не вызвал. Поскольку в рассказах я соблюдала хронологию. А жениться на благородной Агриппине, - дочери благородного Кассия Агриппы, желает каждый патриций. У благородного Флавия было преимущество в виде общего ребёнка. О браке с консулом Вителлием Севером Зося догадалась. Легат-прим стал легендой и в баронствах. Вопроса "что они все во мне нашли" для патрицианки из Нового Вавилона не существует. И так понятно... Постоянный, узаконенный контракт с чистокровной носительницей генетической линии.

Ненавязчиво расспрашивает меня о близнецах. Заинтересовалась подрастающей дочерью. Не стала говорить ей о том, что на мою дочь у Вителлия Севера есть планы. Если Повелителю сейчас столько же, сколько и Вителлию Флавиану, то есть возможность заключения "брака на топоре"[95]. Для этого достаточно благородному Кассию Агриппе признать внуков. Политика... Когда речь идёт о прекращении войны, - возможно отступление от закона о чистокровных. И девочка получит имя, семью, и мужа. Ага. Причём всё это одновременно. Интересно, как выглядит их Повелитель? Если будет так же красив, как командор, то получится очень органичная пара.

Вспомнила, как выглядят дорогие мамочки линии Сигма... Поскольку детёныши прошли отбор, и являются эталонными представителями своей линии, то о будущей внешности дочери я могу судить с изрядной долей уверенности: высокий рост, густые очень светлые волосы, фарфорово-белая кожа с нежнейшим румянцем на скулах, огромные светящиеся светло-серые глаза, розовые губы чётких очертаний, маленькие ушки, длинная шея, длинные ноги и руки, худощавая, но женственная.

Сигма больше напоминают породистых лошадей. Призовая кобыла с родословной. Или, как выразился вражеский командор: элитная самка для улучшения породы. Не воробышек. Не могу ничего сказать за линию каппа. А из прочих, только в нашей с отцом линии - ослепительные мужчины и неприметные женщины. Если бы не редкий цвет глаз, меня бы вообще не замечали. Наверное. Вителлий Север, вот, заметил...

Но об этих планах я молчу, как и о войне. Я всего лишь глупая женщина, живущая в поместье мужа, иногда навещающая сыновей в Академии и в доме своего отца. Благородная Флавия оставила свои планы обзавестись внуками с моей помощью. Вителлий Север, - это не Зигги. Впрочем, поскольку связь с Метрополией имеется, баронесса может обратиться в резервацию. Когда наследнику исполнится двадцать один год.

Время тянется... Прошло всего два дня, а я уже устала от гостевания. Бегать в лабиринте в одиночку не могу, с преторианцами - тоже. Не поймут. Обновила гардероб, - меняю платья трижды в день. Скучно.

Барон Алек, понаблюдав мою маяту, отбыл на ройхе. А через два часа прилетел вместе с Вителлием Севером! Счастье есть! Придётся барона простить. Консул сказал, что дождётся возвращения патриция Кассия с детьми. Если барон Витольд не будет возражать. Ха! Барон обрадовался. Новый гость, - это возможность поохотиться, устроить пирушку, погулять вволю. Тем более, что не надо думать о том, какой пример подаёшь детям. Короче, в зáмке - дым коромыслом. За четыре дня мы побывали в гостях у баронов Казимежа и Алека, облазили три лабиринта, погостили в трёх долинах, побывали на побережье, вышли в море с рыбаками. И посетили каганат, где меня чуть не украли. А в качестве извинения хотели подарить моему мужу аж пять наложниц. Хорошо, что барон Алек вмешался, прошелестев, что наложницы в качестве извинения... ну никак не подойдут. Слишком сильное оскорбление нанесено консулу. Ага. И консул получил ятаган из стали холодной ковки. Кажется, она называется джаухар. А мне презентовали пару килограммов украшений, награбленных предками кагана. Часть священной добычи! Не хухры-мухры!

Герцог Вителлий Север знакомился со своими владениями... И наши ночи полны любви... И дни тоже. Медовая неделя.

Барон Витольд сказал, что по возвращении будут праздновать обручение его старшего сына и дочери барона Казимежа. И Вителлий Север кровно обидит его, если откажется присутствовать в качестве почётного гостя. Ну да... Вителлий Флавиан и дети барона Витольда родня по линии Флавиев. Гостей будет много. Наверняка и Зигги с Лолой прибудут. Зигги дружит с бароном Витольдом. Послезавтра возвращаются от Серых лордов мой отец с детьми... и значит через два дня - обручение. Я в растерянности... Вителлий Север согласился быть почётным гостем, а мне вот совсем не хочется встречаться с Зигги. Придётся собрать волю в кулак, вызвать в себе дорогую мамочку, и безмятежно улыбаться.

Барон Алек отправился встречать наших родичей. Вернулись стаей. Шесть ройхов подняли крыльями ветер над замком. Папуля задумчив и просветлён, дети радуются. Мария "отпустило". Вителлий Флавиан уже оценивает новые возможности. Придётся консулу проводить с ним воспитательную работу. А то, - сбежать с занятий на ройхе - нет ничего проще. Меня Его Императорское Величество слушать не будет. Покивáет понятливо, улыбнётся успокаивающе, и... в одно ухо влетело, в другое вылетело.

Барон Витольд даже прослезился от радости. Зося устыдилась. Вот так, - сопротивляться традициям. Праздничный вечер провели на террасе замка. Большой дружной семьёй. Хорошо посидели. А завтра - обручение. Дочери барона Казимира, Катаржине, - десять лет. До свадьбы ещё времени много, но обручиться дети уже могут. Хотя, - какие дети?! Наследнику барона - семнадцать. Чистокровные в этом возрасте уже отправляются в регулярные войска. Это патриции обучаются на офицеров. Чистокровные поднимаются с самого низа. Папуля тоже начинал рядовым десантником. А теперь растит элиту Вооружённых Сил Империи.

Благородного Кассия Агриппу, разумеется, тоже пригласили на обручение. Отправились вчетвером за парадной формой. Опять я брошенная на произвол судьбы. Оставили одну на целых два часа! За это время я рассмотрела подаренные каганом побрякушки, и создала себе наряд в старокитайском стиле: нижняя рубашка тонкого хлопка с длинными рукавами, и верхняя, запахивающаяся после двух оборотов, одежда из плотного шёлка тонкой вышивкой дивно изукрашенная: широкая длинной в пол светло-голубая юбка, и ярко-голубая верхняя рубаха с двух-с-половиной метровой ширины (!) рукавами, вышитая полоса шёлка, оборачивающаяся вокруг талии, и длинный шёлковый пояс тёмно-синего цвета, закрепляющий её. Сзади к поясу крепится сетка из шёлковых шнуров, украшенных нефритовыми фигурками-подвесками из подарка кагана. Вышивка - цветы персика, символизирующие долголетие, заключённые в круги из пяти летучих мышей, символизирующих счастье. В качестве обуви - туфельки синего сафьяна с заострёнными, подобно птичьим клювикам, мысами. Ярко-голубой цвет считается оберегом от чёрной магии и дурного глаза. Не знаю, не знаю...

Зачесала волосы назад, уложив их крыльями, подобными парусам, наполненным ветром. Заколола длинными шпильками с аметистовыми навершиями, и украсила бирюзовыми подвесками. В очередной раз пожалела, что так и не удосужилась проколоть уши... Ну, ничего не поделаешь. Покрутилась перед зеркалом... Фарфоровая статуэтка... Или дорогая игрушка... Интересно, папуля убьёт сразу, или подождёт до дома? Всё закрыто, - от шеи до кончиков пальцев рук и мысков туфелек. Но! Нетипично для Нового Вавилона. А папуля - консерватор. За мужа молчу... Ему никакая моя одежда не нравится...

Прибыли наконец-то! Отправились переодеваться. А я, решив обойтись пока без скандала, надела длиннющий и широченный плащ чёрного аксамита с капюшоном и пелериной. Зосю загрузили в корзину, похожую на бонбоньерку[96], с мягкой обивкой внутренних стенок и крышки, обтянутой нежно-розовым шёлком с выткаными букетиками цветов. Дно корзины застелено ковром, поверх которого уложены подушки, подушечки и думочки. Я села на одного ройха с мужем. Все остальные - по одному. Стая из восьми ройхов направилась к замку барона Казимежа. Надеюсь, что в качестве дополнительного развлечения нам не предложат поохотиться в лабиринте.

Нас встречали барон Казимеж с баронессой Моникой. А в замке командует парадом достопочтенная мать барона - вдовствующая баронесса Ядвига. Папуля и консул были допущены к руке, молодёжь, включая меня и Зосю, - удостоена милостивого кивка. На меня баронесса Ядвига посмотрела с любопытством. Тереза, - управляющая замком барона, повела нас с баронессой Зосей в гостевые покои. Мужчины остались развлекать баронессу Ядвигу. Вителлий Север сделал было движение отправиться с нами, но отец его остановил. И правильно. А то мы с ним всё обручение проведём в кровати. Знаю я своего мужа! И папуля тоже знает нас обоих.

Освежилась с дороги, и пошла в главный зал, где остались мои родственники. Возле окна в переходе меня дожидается барон Алек. Почему меня? Потому что вынес себя мне навстречу. Быстро посмотрела ему под ноги: не передвигается ли барон по воздуху. Шелестящий смех окутал меня вместо плаща.

- Я почти забыл какой забавной ты бываешь, прекрасная Воробышек.

Возмущённо смотрю на вечно юного барона. Он ещё смеет шутить!

- Я хотел объяснить тебе позже. Слишком многое пришлось бы рассказывать.

Вслушиваюсь в интонацию шелестящего голоса, пробую ауру грустного ужаса, окутывающую меня взамен плаща. Барон Алек не лжёт... И... соблюдает законы баронств. Отрицательно качнув головой, отказываюсь опереться на предложенную мне руку. Просто иду рядом с тихо скользящим бароном.

- А куда ты пропал в том мире, барон Алек? Ты сначала был, разговаривал со мной, а потом исчез.

- Меня изгнала сущность места, в которое тебя привёз консул. Места, которое ты назвала базой. Вернуться я уже не сумел. Прости, Воробышек. Если бы связь сохранилась, я вытащил бы тебя.

- За это - прощаю. Всё к лучшему.

- Я заметил.

Улыбка в голосе барона успокаивает. Что-то я ещё хотела у него спросить... Но мы уже подходим к широко раскрытым дверям главного зала. Остановилась, и наблюдаю...

Зал огромен, украшен цветами, и полон баронов и баронесс. Своих родственников я не вижу. Не знаю, чем заняты мои четверо мужчин. Баронесс не так много, вероятно, дамы ещё приводят себя в порядок после путешествия. Но Зося уже здесь. Ага, и Зигги с Лолой тоже. Наследника Зигги не видно, возможно, оставлен в зáмке. А, может быть, в детской под присмотром мамок-нянек. Вроде бы на семейные праздники прибывают всей семьёй. Папуле надо было Юлию взять с нашим детёнышем. Но... В корзине?!! Пусть лучше в Академии сидит. Надеюсь, высокоблудный командор не вознамерится навестить дом Кассия Агриппы в его отсутствие.

Баронессы в традиционных платьях с высоким воротом, длинным рукавом и юбкой в пол. Фасоны, - совершенно разные. От сарафанов с кофтами до робронов[97]. Кроме Лолы. Вероятно, плясунью грызут добродетельные дамы, и она, в пику всем, надела декольтированное платье. Длинные рукава и юбка в пол - в соответствии с традициями, а вот верх наряда - на грани. У Лолы отличная фигура, ставшая ещё лучше после родов, и она это не преминула подчеркнуть. Нет ни одного мужчины в зале, который бы не лизнул взглядом сладкие округлости, так щедро выставленные напоказ. Высоко подобранные волосы открывают шею, подчёркнутую бриллиантовым колье. Глаза и губы блестят, на щеках румянец. Как выразился мой муж "знойная...". Нет... как же он сказал... "темпераментная...". Точно! "Темпераментная красотка эта Лола". Так и сказал.

Бароны Витольд и Зигмунд приветствуют друг друга. Баронессы обмениваются улыбками. Зося, сладчайше говорит:

- Твоя супруга, барон Зигмунд, великолепно выглядит. Эта новая смелая мода... Кажется это называется "показать товар лицом"?

Вежливая, доброжелательная улыбка и широко раскрытые, невинные карие глаза... Ага, как у голодного крокодила. Лоле достанется за нас двоих. Бедная Зося намучилась, вынужденная держать свой яд при себе. И сейчас отыгрывается на беззащитной жене барона Зигмунда. Если бы та оделась в соответствии с традициями, Зося прошлась бы по её новообретённой скромности. По-любому, Лола влипла. Стараюсь удержать внутри довольную улыбку. Всё-таки женщины - это кошки. Я только выиграла от аннулированного брака с Зигги, но... Но!

Барон Алек, скользит навстречу моему мужу и сыновьям, вошедшим в зал. Вителлий Север кивнул барону, осмотрел высокое собрание, улыбнулся одними глазами баронессе Зосе, и, наконец-то, заметил меня. Высоко поднял левую бровь. Ох!.. Я ведь тоже не совсем по форме одета. Ворот верхней рубахи не упирается в подбородок, а позволяет увидеть шею. Без бриллиантов. Бедная я несчастная... Драгоценности только в причёске и на шнурах сзади у пояса. Впрочем, нефритовые фигурки, украшающие эти шнуры по художественной стоимости потянут на три таких колье, как у Лолы. Но об этом знать никому не надо. Достаточно того, что я знаю.

Улыбаюсь мужу, и иду ему навстречу. Старательно делаю мелкие, семенящие шаги, потому что тяжёлая юбка не позволяет идти нормально. К счастью, нас учили красиво ходить в узкой одежде. Мои одеяния не узкие, но требуют изящества и утончённости. Испытание для моих нервов...

- Мама! Какая ты красивая!

Вителлий Флавиан обратил на меня внимание всего зала. Милый ребёнок! Только сечь некому. Спиной ощущаю взгляд Зигги. Не реагирую. Как он сказал Лоле: "всё прошло".

- Кариссима, ты не перестаёшь удивлять!

А глаза говорят: "я хочу тебя прямо сейчас". Хммм... Пожалуй этот костюм я возьму на вооружение. Интересно, где папуля? С благородного Кассия Агриппы станется уволочь меня за шкирку переодеваться. Решит, что мой наряд неприличен, и всё. На лицах присутствующих возникло едва сдерживаемое любопытство. Я, не оглядываясь, поняла, что сейчас будет.

- Принцесса... Давно не виделись.

Вопросительно смотрю на мужа, получаю задумчивый кивок, и поворачиваюсь к Зигги. Прошло пять лет. Зигги выглядит ровесником моего отца и Вителлия Севера. И командора. Почему я вспомнила о синеглазом красавце?.. Зигги жадно рассматривает меня. Вежливо улыбаюсь:

- Пять лет, барон Зигмунд.

- Ты изменилась, принцесса. Стала женственней.

- Я по-прежнему способна пройти лабиринт.

- Слышал, тебя хотели украсть для кагана? Кочевники знают толк в женщинах.

- Кто-то слишком много болтает.

Шелестящий смех слева, и резкий голос справа:

- Зигги, это и есть твоя бывшая жена?

В интонации ясно чувствуется: "смотреть не на что". Нервничает плясунья. Ещё раз вежливо улыбаюсь Зигги, и делаю крохотный шаг назад. К мужу. Зигги возвращает мне грустную улыбку и поворачивается к Лоле, грудь которой вздымается от ярости, норовя вырваться на свободу. Все, чуть ли не облизываясь, ждут скандала. Лола делает шаг ко мне, мимо своего мужа, и вдруг замирает на месте, полураскрыв губы, и вытаращившись за мою спину. Нет, это не приём для отвлечения моего внимания. Мне почему-то стало обидно за Зигги, и жаль Лолу. Я уже знаю, кого она увидела. Знаю ещё до того, как меня жёстко взяли за локоть.

- Интересный костюм, дочь. Повернись.

Медленно поворачиваюсь, анализируя интонации и подбор слов. Вроде бы не злится... Благородный Кассий Агриппа, блистательный в парадной форме Академии, разглядывает меня с удивлением.

- Я думал, тебе никогда не стать похожей на женщину. Приятно знать, что я ошибался.

Мой вздох облегчения заставил рассмеяться всех моих мужчин. Вителлия Севера, Мария с Вителлием Флавианом, и самого Кассия Агриппу.

Именно в этот момент в зал вошли барон Казимеж с баронессой Моникой. Барон Витольд и баронесса София вышли в центр зала синхронно с хозяевами зáмка. Барон Витольд торжественно просил руки дочери барона Казимежа Катаржины, для своего старшего сына Витольда (А как же! В аристократических домах имя первого сына берётся из имён мужской линии отца, второго - из мужской линии матери; с дочерьми - обратная история: сначала женская линия матери, затем, - женская линия отца. Второй сын баронессы Софии носит имя Марк). Барон Казимеж дал согласие на обручение. И только тогда в зал впустили юную пару. Точнее говоря, не пару, а обручающихся. Касю привела гувернантка, а баронет Витольд пришёл самостоятельно. И то сказать: семнадцать лет парню... Впрочем, об этом я уже упоминала.

Исподволь рассматриваю Касю, сохраняя на лице вежливую улыбку. Рассматриваю потому, что Вителлий Флавиан смотрит на юную баронскую дочку во все глаза. Десятилетняя Катаржина полна женственности. И достоинства. Это удивительно. Но чёртики в голубых глазах присутствуют. Просто они затаились, согласно моменту. Вителлий Флавиан таких не видел. Юные патрицианки не озоруют. Их настолько жёстко воспитывают, что такие, как Юлия среди патрицианок редкость. А таких, как Кася, - вообще нет. В основном, они похожи на благородную Флавию. Или на благородную Калерию. Переполнены чувством долга и собственной значимости. Опять во мне кошка пробудилась. Но следует обратить внимание консула на возникающие у нашего сына чувства. А то будет скандал. Баронесса Ядвига уже заинтересованно поглядывает на Вителлия Флавиана... До свадьбы Каси и Витольда-младшего ещё семь лет. Надо позаботиться о соблюдении нравственности невесты... Не знаю, как с этим обстоит дело в семьях обручённых. За семь лет может случится многое. Может и свадьбы не будет... Этой свадьбы во всяком случае... А девочка хорошая...

Юный баронет Витольд больше интересуется содержимым декольте Лолы, а к своей нареченной проявляет необходимый минимум внимания. Марий тоже обратил внимание на "товар лицом". Но Марий десять лет обучается в Академии, и не зная его, не поймёшь куда он смотрит. Эххх! Где мои пятнадцать лет?! Или в песне древнего барда говорилось о семнадцати? Живое напоминание о "моих семнадцати" я вижу перед глазами. В парадной форме десятого курса Академии.

Официальная часть закончена. Нас просят пройти в пиршественный зал. Хочется переодеться, но муж не отпускает. Только вместе. Ага, а то я не знаю чем всё это закончится. А я устала изображать фарфоровую статуэтку. Единственное утешение, что папуля доволен моим видом.

Наконец-то сообразила, почему периодически вспоминаю синеглазого командора. Они с папулей похожи в своём восприятии женщин. Женщина, в их понимании, не человек. Она - показатель статуса и украшение дома. Для командора ещё и мать его детей. Папуля делает детей в резервации, а женится принципиально на бесплодных патрицианках. Не хочет плодить генетически несовершенное потомство. И это мне надо изжить из себя чистокровную! На себя бы посмотрел!

Впрочем, судя по рассказу Вителлия Севера, раньше папуля брал себе в жёны нормальных патрицианок. Способных рожать. Вероятно, содержимое генетической карты рождённых ими детей благородного Кассия Агриппу не устраивало настолько, что потеряв всех своих нечистокровных сыновей, он не стал заморачиваться с дальнейшими браками. Бесплодная жена, и периодические командировки в резервацию... Удобно. А сейчас вообще внука воспитывает...

Эх, зря я отвлеклась! За столом послышались крики, начинается скандал. Судя по количеству выпитого, будет драка. Баронет Витольд и... Марий. Лола улыбается, довольная. Сука. Нет, причина будущего поединка не Лола. Разумеется. Но... Но! Дураков нет!

Марий не умеет фехтовать длинным мечом, и не владеет приёмами открытой руки на должном уровне. Я вообще не знаю, учат их этим приёмам, или они потом их осваивают... Смотрю на отца. Старательно держу кукольное личико, но позволяю себе прошептать: "пожалуйста". Впрочем, Кассий Агриппа своим долгом начальника Академии не манкирует. Могла бы не просить. Папуля вышел из за стола, и объявил, что поскольку благородный Марий является курсантом, и находится здесь под его личную ответственность, ни о каком фехтовании мечами речи быть не может. Курсантов этому не учат. Только боевой нож. Или голые руки.

Идея с боевым ножом пришлась баронам по вкусу. Ещё бы! Это в традициях баронств! Что не замедлил подтвердить барон Алек. Просеменила к сыну. Приходится ходить чуть согнув ноги в коленях. Но это не важно... Я уже приноровилась. Тело вспомнило забытые навыки. Марий внимательно слушает консула, дающего ему рекомендации. Это не учебный поединок. И баронет ножом владеть умеет. Надеюсь, что и мой первенец тоже.

- Марий, не убивай его. Не порть праздник баронессе Катаржине.

- Как скажешь... мама.

Сердце замерло, и ухнуло куда-то вниз. Испугалась, что упаду...

Глава четвёртая: Случайности и закономерности...


Поединок проходил на малой тренировочной площадке, на заднем дворе зáмка. За порядком следил барон Алек. Поединщикам выдали боевые ножи, и освободили площадку. Зрительницы и дети расположились на галерее. Впрочем, среди окруживших площадку баронов я заметила чёрную форму Вителлия Флавиана. Консул и Кассий Агриппа тоже находятся там.

Шелестящий голос вопросил:

- Причина поединка будет озвучена?

Марий отрицательно качнул головой. А Витольд-младший улыбаясь сказал:

- Я тоже промолчу.

И посмотрел, при этих словах, в мою сторону. Марий сдержанно улыбнулся. Но я вижу, что он в бешенстве. А это плохо! Очень плохо! Опытный воин превращает бешенство в ярость берсерка, которой невозможно противостоять, а неопытного отсутствие хладнокровия губит... Надеюсь, что десять курсов Академии, пройденных с отличием, научили ребёнка держать себя в руках. Сижу на галерее с дамами, наблюдаю... Сердце не на месте...

Алек буднично прошелестел:

- Начинайте.

И тенью скользнул за ограждение площадки. Только чёрные крылья неизменного плаща барона взметнулись за его спиной, на мгновение закрыв поединщиков.

Выпады, уходы, обманки, контрвыпады... Арсенал приёмов весьма широк у обоих поединщиков. Баронет Витольд сильнее, но Марий лучше владеет своим телом. Приёмы ножевого боя совмещаются с боем без оружия, и опять в ход идут ножи... Марий начинает брать верх. Пока это не слишком заметно, но некоторые из баронов и консул с моим отцом уже поняли, к чему всё идёт. Через некоторое время это дошло и до Витольда-младшего, и он увеличил скорость и силу. Зря. Надолго его при таком темпе не хватит. Муштра Академии имеет свои преимущества. Баронет прекрасно подготовлен, вынослив и крепок, как молодой дубок, но мой первенец выезжает на рефлексах, вбитых в подсознание. Их учат одолевать противника превышающего по силе. Поединок почти закончен. Нож, во всяком случае, баронет уронил. Точнее, был взят на болевой приём, заставивший выронить нож. Марий слегка полоснул баронета по руке, обагрив клинок кровью. Отошёл, сказав, что удовлетворён поединком.

Консул взглядом пытается напомнить Марию о чём-то. Но мальчик устал. И не понимает, что пока оба противника в круге поединка, поединок не окончен. И что правила в баронствах очень сильно отличаются от дуэльного кодекса. И вмешаться никто не может. Пока не будут нарушены законы баронств. Вспомнила, как стояла, глядя на Зигги, ожидая от него знака, и слушая пояснения барона Алека об этих законах...

Витольд-младший стремительно припал на колено, хватая нож, и не вставая, движением кисти, бросил его в спину уходящему Марию. Мелькнула чёрная молния...

Марий ещё поворачивался, растерянный, а я уже летела с галереи, уцепившись за один из поддерживающих столбиков. Пробежала, ввинчиваясь между баронами, и упала на колени перед Вителлием Флавианом, из груди которого под углом торчит рукоятка ножа.

Мой мальчик посмотрел на меня, улыбнулся... Из уголка рта стекает струйка крови... Перед глазами встало лицо его отца, императора Марка Флавия. Темнота... Я держу тёплые руки сына, и смотрю на чёрное солнце. Нет... это катер садится на площадку, высадив преторианцев и Манлия. Жужжание анализатора, укол. Попыталась сказать, что помощь нужна не мне... Голоса нет. Вроде бы я не кричала... хотя, какая теперь разница... Вывернулась из рук консула, попытавшегося меня увести.

Марий что-то говорит мне, хватая за руки. Я не слышу... не могу разобрать ни звука. Смотрю на своего мальчика, лежащего на площадке для поединков... Манлий, стоя на коленях, очень осторожно осматривает его. Разрезает ножницами мундир вокруг раны, закупоренной ножом. Анализатор уже отложен в сторону. Манлий что-то быстро говорит в свой наруч.

Барон Алек скользнул к ним. Преторианцы взяли его на прицел, консул отрицательно мотнул головой, и барона допустили к осмотру. Алек провёл рукой поверх раны, из которой всё ещё торчит рукоятка ножа, потом ласково коснулся руки ребёнка, и прошелестел что-то. Звук вернулся, но я не разобрала, что сказал барон. Пока я поняла только то, что мой сын жив. Этого совершенно достаточно. Нарушены ли законы баронств? Смотрю на Алека, несущего себя к нам. Меня поддерживают Марий и Вителлий Север. Но я уже могу стоять самостоятельно.

- Твой сын будет жить, Воробышек. Ушиб грудной клетки и глубокий порез, повредивший мышцы, но лёгкое не задето. На мальчике был медальон, ударившись о который, нож сместился, и "пропахав" кожу, застрял наискосок в мышцах. Не знаю, сколько времени займёт исцеление. Законы баронств Витольдом не нарушены. Твоими сыновьями тоже. Если бы младший окликнул старшего, тогда победа в поединке была бы отдана баронету. А так, они смогут продолжить хоть сразу после того, как унесут мальчика.

- Никакого продолжения!

- Кариссима, не лезь не в своё дело. Отправишься с Вителлием Флавианом. А с тобой, курсант, мы после поговорим.

К нам подходит Зося, за которой, как на буксире, тащится её семейство. Расстроенный барон Витольд, и оба сына: Витольд и Марк.

- Надеюсь, что мой племянник не сильно пострадал?

- Жить будет.

- Вот и хорошо. Поединок закончен.

Марий вежливо улыбнулся, а баронет покорно склонил голову.

- Я прошу благородного Мария принять мои извинения.

Баронесса что-то злобно шипит, пихая сына кулаком в поясницу. Тот покорно продолжает:

- Я не хотел убить.

И... сделав паузу, искренне сказал:

- Я хотел искалечить.

Зося ахнула, вскинув руки к горлу. А мои муж и отец синхронно кивнули. И некоторые из баронов тоже. И для меня картина начала складываться. Нож летел в спину Мария, ниже сердца. И легат-прим, и начальник Академии видели это. Наша медицина позволяет вылечить практически любую рану. Если не убило сразу. Поэтому, консул вызвал катер, и спокойно ждал. Они с дедом решили дать моему первенцу жестокий урок. А Вителлий Флавиан не думал об уроках. Он закрыл брата собой. И если бы не какой-то там медальон, нож попал бы точно в сердце моего мальчика. Сила удара была такова, что ребёнка отбросило назад. Сколько весит десятилетний мальчишка? Ну ладно, почти одиннадцатилетний...

Испытываю неподобающее желание выцарапать глаза мужу и отцу. Конечно, Марий теперь уже точно запомнит, что пока противник способен двигаться и говорить, его не оставляют без внимания. Но... Но! Это мои дети! Я носила их под сердцем. А им "дают уроки"! Включаю контроль дыхания. Вдох, выдох... Спокойно... Спокойно.

Почему Витольд-младший смотрел на меня при вопросе о причине поединка? Почему Марий был так зол? Конечно неназываемой причиной послужила Лола. Улыбнулась Марию, колыхнув грудью, и баронет Витольд попёр как бык на красную тряпку. Семнадцать лет... Всё понимаю... Но... Баронет Витольд останется в баронствах. Никогда, пока моё мнение что-то значит, он не присоединится к знати Империи. Законы баронств не нарушены. Вот только Марий является гостем барона Витольда. И хотя мы сейчас не на землях барона, но мы здесь, как его гости.

Вителлия Флавиана помещают в капсулу регенератора, выгруженную с катера. Одежду и обувь безжалостно срезают, чтобы не двигать тело лишний раз. На нём не должно быть никаких посторонних предметов. Витой шнур с платиновым медальоном, спасшим жизнь моего ребёнка передают в руки консула. Вителлий Север, покрутив медальон в пальцах, нажал на неприметную деталь орнамента. Медальон раскрылся, и...

- Марк...

Придушенный шёпот благородной Флавии. Зося всё также стоит, держась руками за горло, но теперь она во все глаза смотрит на голограмму, снятую на островах: Марк Флавий, сидящий у костра, в одних парусиновых штанах, и похожий на бродягу, и рядом я в соломенной юбочке, босая, с распущенными волосами, и с цветочными гирляндами в качестве верхней части костюма. Вот я поднимаю руки и начинаю танцевать, покачивая бёдрами. А император, улыбается, не отрывая от меня глаз... Мы загорелые до черноты, и весёлые. А пламя костра бросает блики на крохотный пятачок земли, по которому летают мои босые ноги, и на лицо Марка Флавия, делая черты резче...

Запись кончается. Начинается повтор... Консул Вителлий Север защёлкивает медальон. Чувствую себя застигнутой за подглядыванием в замочную скважину... Ага, сама за собой... Протягиваю руку за медальоном. Это вещь моего сына. Забыла, что Вителлий Север теперь является его отцом.

- Кариссима, отправляйся с нашим сыном. Медальон я отдам ему сам. Иди, кариссима.

Опять сижу возле медицинского отсека. Манлий меня выгнал оттуда, сказав, что Император спит, и мне тоже нужно отдохнуть. Катер занял своё место на причале, и мы перешли на корабль. И что? Никуда не летим! Отправилась на мостик. Меня пропустили, но удивились. Капитан встал из кресла мне навстречу. Ну, конечно, "кресло" - это сильно упрощённое понятие для командного модуля ментальной связи с кораблём... Я не сильна в терминологии, и плевать мне на неё!

- Почему мы не движемся, капитан Сульпиций?

- Благородная Агриппина, корабль оборудован всеми необходимыми медицинскими агрегатами, тебе нет нужды волноваться. Император уже находится в стационарном регенераторе. На базе точно такое же оборудование. Мы ждём смену. Пока на планете находятся наши люди, на орбите всегда должен быть корабль. Приказ консула.

- Понимаю. Прошу прощения за то, что оторвала тебя от дел, благородный Сульпиций.

Капитан молча кивнул мне, и, надев на голову контур связи, вернулся к своим делам. А я пошла обратно к медотсеку. Манлий встал грудью в дверях, и изгнал меня в каюту. Ага, так и сказал: "Изыди!" Хожу по каюте, маюсь. Знаю, что волнуюсь напрасно, что повреждения незначительные, и через пару-тройку дней от них не останется даже и следа. А перед глазами стоит иссиня-бледное лицо моего мальчика, его успокаивающая улыбка, и струйка крови из угла рта...

Надо руки занять. Заказала в автомате несколько разноцветных мотков шёлкового шнура. Займусь макраме[98]. На водных кораблях в свободное время именно этим и занимались. Только вроде бы там верёвки были не шёлковые, а пеньковые[99]. А какие из пней верёвки?.. Непонятно... Может быть специальные деревья выращивали?

Вместо рамки приспособила мишень, для метания ножей. И ножи тоже пошли в дело. Закрепила на них шнуры, предварительно обмотав кусками плотной ткани, чтобы прикрыть режущие кромки. До отлёта у меня была уже начата сумочка. Дааа, это тебе не в автомате... Вот и хорошо! Есть чем себя занять четыре часа полёта.

Перед посадкой отправилась в душ, приводить себя в порядок. Одежды у меня здесь нет, и в голову ничего не лезет. Зашвырнула свой костюм в утилизатор. Дома переоденусь. А пока придётся куколку изображать... Снова заколола волосы в прихотливую восточную причёску, посмотрелась в зеркало, проделала комплекс дыхателных упражнений, заставила себя улыбаться. У Императора лёгкая травма. Только и всего. Никаких причин для волнений нет. Мы же ещё не закончили войну!.. Переговоры движутся ни шатко, ни валко. Нельзя давать ни малейшего повода к раздуванию смуты. А у нас на базе - вражеский командор рассиживается. И ладно бы просто командор! Так он ещё и дядя их Повелителя. То есть задвинуть его в угол, если он того не желает, ну никак не получится!

Лёгок на помине, синеглазый красавец. Вышел из бокового коридора, когда моего сына опять в капсуле-регенераторе переносили в медицинский отсек базы. Цикл между включениями регенератора позволяет перегрузить пострадавшего в мобильную капсулу, и перенести на другое место. Но времени терять нельзя, и командор молча дал дорогу медикам и преторианцам. Поворачиваясь ко мне, требовательно спросил:

- Что с Императором?

- Упал. Ушибся. Всё будет нормально, командор. Просто я перестраховываюсь.

Тишина... Отрываю глаза от коридора, в котором скрылся Манлий с моим сыном. И отшатываюсь назад, чуть не упав. Командор поддержал меня за локоть. Он сумел подойти так близко, что я испугалась, уперевшись взглядом в чёрный мундир. Включаю "дорогую мамочку". С консулом срабатывало, - он впадал в ярость и уходил; а командор весело улыбается. Улыбка-то весёлая, а вот взгляд его мне не нравится. Так смотрят даже не на добычу. Так смотрят на вещь, которой пожелали украсить свой дом. Неожиданно увидели, и поняли: именно эта вот вещь послужит завершающим аккордом композиции. Если я угадала, сейчас мне дадут имя.

- Удивительная, я счастлив, что с твоим сыном всё в порядке. Позволь проводить тебя в дом твоего мужа.

- Не позволю. Твои перемещения вне базы для меня нежелательны, командор. Я беспокоюсь...

- Не надо, удивительная. Тебе ничего не грозит.

- Не называй меня так. У меня есть имя.

- Оно тебе не идёт. Агриппина означает печаль.

- Моему мужу не понравится то, что ты подражаешь ему. Он зовёт меня "дорогая".

- Я подумаю над этим, удивительная.

Изящно семеню рядом с командором, тоскливо думая, что консул на Альмейне, и защитить меня некому. Остаётся лишь надеяться на слово офицера, данное командором моему мужу. Пока, вроде бы, синеглазый красавец соблюдает дистанцию... Надо было всё-таки озаботиться другой одеждой. Мне не пришло в голову, что можно сделать патрицианские тряпки. В них я внимание командора не привлекала. Что теперь говорить...

Плита, перегораживающая выход на территорию поместья, отразила нашу пару: синеглазый офицер в чёрном с серебром мундире, в фуражке с высокой тульей и в начищенных до зеркального блеска сапогах (сам чистит? Остальная команда рейдера - на другой базе), сопровождаемый маленькой женщиной в экзотическом костюме, похожей на фарфоровую статуэтку. Я машинально сохраняю лёгкую улыбку, но, поймав взгляд командора на наше отражение, внутренне вздрагиваю. Командору нравится картина, которую он видит.

- Тебе понравится в моём доме, удивительная.

И? Я хочу сказать, что? Это не вопрос, - это утверждение. Что отвечать? Молчать нельзя, молчание - знак согласия.

- Я не уверена, что консул примет твоё приглашение, командор.

- Алонсо.

Отстранённым взглядом смотрю на обнаглевшего вражеского военного. "Ты для меня никто, и звать тебя никак" - слишком грубо, а злить командора я опасаюсь. Поэтому выбираю вариант "мы не были представлены". Сахарные зубы блеснули в улыбке, милостиво (я не шучу!) склонившись ко мне, командор повторил:

- Ты можешь называть меня по имени, удивительная. Я дарую тебе эту привилегию.

- Столько подарков сразу... - и, через паузу, - я не могу принять ни одного, командор. Из вежливости следовало бы сказать, что я сожалею. Но я не сожалею.

Получаю в ответ ленивую улыбку, уместную утром в постели... Начинаю злиться, потом, вспомнив предупреждение о потере самоконтроля, обуздываю своё настроение. Пытаюсь подойти к выходу в поместье, но командор меня опережает. Дааа, Вителлию Флавиану ещё учиться и учиться. Голыми руками вскрыть систему безопасности... Приглашающий жест... Спокойно прохожу мимо. Не буду реагировать. Пусть консул разбирается с дядей Повелителя. Ага, и заодно, со своей службой безопасности!

Дома вошла в комнату связи, и вызвала консула.

- Кариссима, я сейчас занят, приеду завтра.

Молча отключаюсь и покидаю помещение, пока желание запустить стулом в голоэкран не стало непреодолимым. Переоделась в патрицианские тряпки и отправилась обратно на базу, предварительно связавшись с Манлием. Манлий сообщил, что регенерация завершилась, и Император может проснуться в течение двух-трёх часов. Хотела попросить встретить меня при входе на базу, но обращаться за этим не к Манлию же! А с безопасниками связаться не могу. Не соединяет...

- Удивительная, счастлив видеть тебя снова.

- Командор.

Киваю в знак приветствия. Не хочу разговаривать. Чем больше я возмущаюсь, тем наглее становится синеглазый. А муж мой... занят!

- Ты собираешься навестить сына?

- Что в этом предосудительного?

- Удивительная, ваша Империя ещё очень молода. И понятие "этикет" в ней осталось на уровне республики...

Остановившись, и перегородив мне дорогу, командор жёстко сказал:

- Прежде чем навестить Императора, удивительная, следует испрашивать аудиенции.

Пытаюсь обойти препятствие. Стоит, ждёт. Не отходит. Не стала сокращать расстояние между нами. Соблюдаю дистанцию...

- Я его мать, командор. Разве мать не может навестить своего сына?

- У Императора нет родственников, удивительная. Только подданные. Чем раньше вы это усвоите, тем проще вам будет создать вашу Империю.

- Для чего ты говоришь мне всё это, командор?

- Чтобы ты запомнила.

- Ты навещаешь своего племянника, испросив, предварительно, аудиенции?

- Именно так, удивительная.

Я всё-таки не выдержала:

- У меня есть имя, командор. Обращайся ко мне благородная Агриппина. Не надо других слов.

- У ваших женщин нет имён, насколько мне известно, благородная Миранда. Агриппина означает - женщина из рода Агриппы. Хорошее происхождение...

- Я не знаю никакой Миранды!

Хотела потребовать от командора не называть меня так, потом подумала, что наше с ним общение уже и так перешагнуло рамки вежливой беседы незнакомых людей, и стремительно движется к семейной сцене. Решила прикусить язык. Командор подождал пару мгновений, потом продолжил, как ни в чём не бывало:

- Как я уже сказал, благородная Миранда, следует предварительно испросить аудиенции.

- Я поняла, командор. И благодарна тебе за заботу. А теперь позволь мне пройти к сыну. Пожалуйста.

Синеглазый красавец сделал шаг в сторону. И я прошла мимо, не оглянувшись.

Манлий отомкнул замки, удерживающие крышку бокса регенератора, и я села ожидать. Через полчаса, малыш завозился в боксе, откидывая крышку. Помогла ему выбраться. Смотрит на меня виновато...

- Мама, я не сумел перехватить нож... Прости, что опять заставил тебя переживать. А Марий... он...

- Завтра здесь будет твой отец, и всё нам расскажет. Я уехала с тобой, и не знаю, чем там дело закончилось. Ты сделал что мог, Вителлий Флавиан, - не переживай. Ты всё равно не сумел бы удержать нож. Силы бы не хватило.

- Я должен был его отбить в сторону. А я не сумел...

Помолчали. К счастью, вмешался Манлий. Проверил рефлексы ребёнка, посветил в зрачки какой-то лампой, и отпустил нас на волю. На выходе нас уже дожидался синеглазый командор Алонсо. Скучает он здесь, что ли? Ребёнок остановился, во все глаза разглядывая импозантного[100] военного. Конечно, по элегантной небрежности офицерской выправки с командором может соперничать только мой папуля. Я начинаю думать, что это - врождённое. А может быть у папули - врождённое, а у командора достигнуто муштрой в этой их тюремной Академии? Командор, не пожелав общаться, отсалютовал Вителлию Флавиану и скрылся в боковом коридоре.

- Мама, кто это?

- Это вражеский командор. Он здесь в качестве заложника на время переговоров.

- Мне не понравилось, как он на тебя смотрит. Почему он ходит здесь, как у себя дома?

- Твой отец сказал, что не может запереть дядю Повелителя. Ты прав, сын. Мне тоже не нравится, что вражеский офицер расхаживает здесь совершенно свободно. Но Вителлий Север сказал, что командор дал ему слово офицера, гарантировав своё "хорошее поведение" на время пока он у нас "гостит".

- Ты ему веришь?

- Словом офицера не разбрасываются... Пойдём домой, Вителлий Флавиан.

Мы пообедали, Бланка чуть не закормила ребёнка насмерть изобилием десертов. Потом отправились в переговорную, где вызвали благородного Кассия Агриппу. Вителлий Флавиан доложился по всей форме о состоянии своего здоровья, папуля хмыкнул неопределённо, и приказал отправляться на занятия. Спросила у отца, как там Марий. Начальник Академии сообщил, что как только курсант Марий покинет гауптвахту, то ему позволят связаться со мной. Посмотрели с сыном друг на друга, и повела я его в лес на поляну, вызывать ройха. Одного не отпущу. С мальчика станется отправиться в баронства. Навестить Касю.

Высадились на газоне возле дома отца. Юлия открыла дверь и Тит Вителлий Север выбежал нас встречать, радостно что-то лепеча. Юлия его понимает, а я нет. А бегает сынуля быстро, несмотря на то, что ножки держит широко расставленными и ручки тоже. Юлия за ним успевает с трудом. Ройх вопросительно заклекотал. Погладила его по голове, он проворковал нам с Вителлием Флавианом что-то ласковое, и улетел охотиться. Поиграли с детёнышем, выпили чаю с Юлией, когда малыш уснул. Вителлий Флавиан отправился на занятия, а я, дождавшись ройха, вернулась домой.

Глава пятая: Слово офицера...


Вернувшись, консул отпустил командора на волю. Переговоры закончились, война тоже. Обменялись военнопленными. Папуля слукавил, сказав, что не знает, берут ли они пленных. Он побывал в плену в ту войну - сто восемьдесят лет назад. Правда бежал с группой военнопленных самостоятельно. Не дожидаясь обмена. На вопрос об условиях заключения мира, консул мне не ответил. Точнее, сказал, что меня эти условия не касаются. Начала ему говорить о командоре, получила в ответ предложение обновить гардероб. Сделать себе новое платье. Поскольку командора уже здесь нет, то и говорить о нём незачем. Обиделась, и ушла гулять в парке. Вернулась только к ночи, и узнала, что консул, покинув поместье, отбыл на базу. Ну отбыл и отбыл... Легла спать.

Мне снился сон. Странный. Обычно я вообще не вижу снов... а сегодня... меня ласкал ветер тёплым дуновением касаясь обнажённой кожи. Целуя жарким воздухом чувствительные места, создавая предощущение чего-то чудесного... Я улыбалась и жмурилась, не просыпаясь. Сильные руки подхватили меня, и, баюкая, прижали к груди. И мы плыли в лодке, ветер и я. И он шептал мне всякие милые глупости, а я улыбалась, не открывая глаз.

Проснулась я на чужом корабле. Встала, вышла из небольшой каюты, предварительно ознакомившись с удобствами. Кто знает, чего ожидать... Одежду и обувь нашла в стенном шкафу. Комплект от Серых лордов. Больше ничего нет. Ночная рубашка, что была на мне, когда я легла спать, и вот эти одёжки. Надела бельё, комбез, носочки и берцы. И вышла в коридор. Часть стены отъехала в сторону, приглашающе. Ну я и вошла. Синие глаза насмешливо прищурились, весело блеснули сахарные зубы.

- Приветствую благородную Миранду. Как спалось?

- Ты нарушил слово офицера, командор.

- Нет. Я дал слово, что пока являюсь заложником никаких действий в отношении тебя предпринимать не буду. Я покинул поместье твоего бывшего мужа, сдержав слово. Но я не обещал, что не вернусь забрать тебя, Миранда.

- Что значит "бывшего мужа"?!

- Мы на территориях Повелителя, Миранда. Ваши брачные союзы здесь не признаются.

- Вителлий Север меня найдёт. А тебя он убьёт.

- Вителлий Север тебя искать не будет, Миранда. Он прочёл твоё письмо, и посмотрел запись твоего побега.

- Я не писала никаких писем, ты лжёшь!

- Не кричи, Миранда. Я прощу тебе эту фразу, списав на волнение. Тебя ознакомят с правилами поведения. Нарушишь, - будешь наказана.

Командор перебросил мне лист бумаги. Хотела разорвать, думая, что это какие-то дурацкие правила, но увидела свой почерк. Не веря своим глазам, прочла: "Я от тебя ухожу, Вителлий Север. Ты получил от меня ребёнка. Больше я тебе ничего не должна. Я встретила мужчину, который будет обо мне заботиться, и не собираюсь быть нянькой при твоих детях... Прощай."

- Я не писáла этого!

- Я знаю, Миранда, но любая экспертиза подтвердит твой почерк.

- Вителлий Север не поверит. Он найдёт меня. Он меня любит.

- Он любит. И не захочет мешать твоему счастью, Миранда.

С этими словами, командор нажал на несколько символов, и стена кают-компании стала экраном. Я увидела себя в ночной рубашке с вырезом до пупа на руках у командора. Он шёл, прижимая меня к груди, по пустому коридору к шлюзам базы, шептал мне что-то на ушко, а я, закрыв глаза, блаженно улыбалась, млея от удовольствия.

Села на пол. Ноги не держат. Но как?! Как ему удалось обойти охрану, вытащить меня, отчалить? Как ему причалить к базе удалось?!

- Столько вопросов на твоём лице, Миранда... Я закончил диверсионно-разведывательный факультет. В вашей Академии таких нет. Находясь в поместье консула, слегка подправил коды допуска. Служба безопасности твоего бывшего мужа оказалась не готова к маленьким техническим неполадкам, микроскопическим сбоям в работе систем, ложным срабатываниям некоторых датчиков. А найти общий язык с базой было просто. Письмо твоё я написал, изучив архивы, уделяя особенное внимание чистокровным. За время войны мне попалось достаточно информации, чтобы подобрать нужные слова. А твоё блаженное выражение лица было достигнуто посредством предварительной обработки. Пришлось слегка приласкать тебя спящую. Твоё тело очень благодарно отзывается на ласку, Миранда. Похоже, тебе не хватало нежности.

Я медленно поднялась с пола с ненавистью глядя на ядовитую гадину, улыбающуюся мне, прищурив синие глаза. Меня переполняло отвращение. И ужас при мысли о том, что Вителлий Север, получив записку и просмотрев запись, действительно может отказаться от моих поисков. Что ж, тогда мне придётся бежать самостоятельно. И не могла я проспать столь долго. Двух часов ещё не прошло. Корабль ещё находится в наших границах.

- Ты не мог покинуть наши границы, командор. Двух часов ещё не прошло.

- Мы на моей личной яхте, Миранда. Она выглядит снаружи как рейдер. Но это совсем другой корабль. Размеры обусловлены усиленными компенсаторными системами. А скорость - в два раза выше, чем у рейдера, или у ваших кораблей. Внутреннее пространство, конечно, невелико. Ходовая рубка, кают компания, каюта капитана и две гостевых. Но для меня этого достаточно. Граница уже закрылась. Это я говорю, чтобы у тебя не возникало лишних мыслей, Миранда.

- Зачем ты это сделал, командор? Ты мог бы найти любящую женщину. Зачем? Из за сомнительного удовольствия попользоваться женой врага?

Командор весело рассмеялся. Потом соизволил ответить.

- Миранда, об удовольствии от близости с тобой не может быть и речи. Наши женщины обучаются дарить радость мужчине с детства. Специальные упражнения, и всякое такое... В этом смысл их существования. Ты не способна доставить удовольствие. Радуйся тому, что твои дети по своим параметрам превышают детей от наших женщин. Только поэтому я взял тебя себе, и сделаю женой.

- Я не соглашусь быть твоей женой. Никогда.

- Не нравлюсь?

Промолчала. Не дурак, сам должен понимать.

- Миранда, когда я спрашиваю тебя о чём-то, ты должна отвечать. Мне повторить вопрос?

- Нет, - на оба вопроса.

- Я недостаточно красив для тебя?

Издевается. Опять, как с умственно отсталой, разговаривает. Включила дорогую мамочку. Какая разница, что болтает мужчина? Можно поддержать разговор.

- Ядовитая змея тоже красивая.

Командор расхохотался в очередной раз. Ему весело. Он дома. А мне придётся выбираться... Через границу... Которая уже... что?!

- Ты сказал, что граница уже закрылась, командор. Что это значит?

- Это значит, что пятьдесят с лишним лет дороги в ваш мир не будет, Миранда.

Пятьдесят с лишним лет? Вителлий Север проживёт свой "прекрасный год" и меня не будет с ним... Темнота начала заполнять пространство вокруг меня, съедая воздух. Не могу дышать...

Резкий запах незнакомых трав "встряхнул" меня. Открываю глаза, надеясь, что это был всего лишь кошмар. Нет... Синие глаза командора смотрят на меня изучающе. Он завинтил крышечку на флаконе из цельного звездчатого сапфира, и надел мне его на шею в качестве кулона.

- Я не подумал, что ты тяжело воспримешь расставание со своим миром, Миранда. Сожалею, что взволновал тебя до обморока. В нашем мире проявлять слабость опасно. Постарайся не терять сознания.

Сожаления в голосе не чувствуется, заботы, - тоже. Меня просто ставят в известность о местных реалиях. Слушаю внимательно. Не знаю, удастся ли вызвать ройха, на всякий случай следует ознакомиться с миром командора.

- Можно я спрошу тебя?

- Алонсо. Я разрешил тебе называть меня по имени, Миранда.

- Я помню... Алонсо.

- Спрашивай.

- Вы каждый раз кидаетесь в открывшуюся границу с войной. Зачем? Почему не попытаться наладить дружеские отношения? Товарообмен? Обменяться невестами, в конце концов?

- Возможно, в следующий раз так и произойдёт. До нынешнего похода не с кем было разговаривать. Сейчас у вас есть Император...

Смотрю на задумчиво сузившиеся глаза командора, и мне приходит в голову пугающая мысль. Командор из правящей семьи. Дядя Повелителя. Боковая ветвь? Я - мать Императора. Мои дети - единоутробные родственники Императора. Конечно, родство считается по отцу. У нас. А у них? Но даже если и так, всё равно родство существует. Салический закон[101] в Империи не принимался. Да и действует он только для потомков. И если вражеские диверсанты "расчистят" место на троне Империи, убив моих детей, и внуков, то... То сын командора, рождённый мной в законном браке, может претендовать на престол Империи. А это уже совсем другая война... Хватаюсь за флакон, откручивая крышку...

- Сообразила, Миранда? Я уже начал было думать, что ты дурочка. Такая же, как наши женщины.

- Через пятьдесят пять лет тебе будет девяносто. Не слишком удобный возраст для войны.

- Нормальный возраст. Моя бабка - чистокровная. Из ваших миров. Я проживу около двухсот лет. А в девяносто - я буду ещё молод и полон сил, Миранда. Возможно вызову твоего бывшего мужа на поединок... Как думаешь, он согласится?

С ненавистью смотрю на синеглазого красавца, насмешливо улыбающегося мне.

- Через пятнадцать-двадцать лет мой муж проживёт свой "прекрасный год". И тебе не удастся вызвать его. Потому что его уже не будет.

Говорю сиплым голосом, пытаясь задушить в себе слёзы. Потом, плюнула на всё, и выбросила из головы и командора, и этот мир, и свой мир тоже. Я должна быть сильной. И стараться действовать наверняка. Второго шанса мне командор не даст. Может быть и первого у меня не будет. Но следует надеяться на лучшее. Включаю контроль дыхания, вызываю в себе дорогую мамочку и запираю Воробышка внутри. Всё. Вдох... выдох... Неважно, что я чувствую. Никому мои чувства не интересны.

Синеглазая гадина опять хохочет.

- Миранда, ты так невнимательна по отношению к своему бывшему мужу. Даже я заметил, что он чистокровный. А ты всё ждёшь "прекрасный год". Ему сейчас... сколько? Около девяноста лет. Он переживёт обоих твоих старших сыновей.

Не реагирую. Меня это уже не трогает. Я в ипостаси "дорогой мамочки". С меня все провокации командора и его попытки выбить меня из равновесия, стекают, как с гуся вода. Если Вителлий Север чистокровный... Вспомнила полыхающие ледяным светом в момент злости, глаза... Вот она, - линия Каппа... Что ж, значит мы увидимся. Мне сейчас не об этом думать надо.

- Вы отправляетесь в поход за чистокровными? Алонсо?

- В качестве обязательного условия при передаче пленных присутствуют чистокровные самки для улучшения породы. Не менее трёх. Ваши лукавят, отдавая самок, способных родить максимум дважды. Но мы не в претензии. Характеристики потомства компенсируют все затраты.

- И в этот раз тоже? Три чистокровные женщины? Считая меня?

- Ты идёшь сверх, Миранда. Тебя я присмотрел для себя. Ещё в начале войны...

Командор опять коснулся панели символов, и я увидела порядком надоевшую голограмму нашего выхода с консулом Флавием. Развевающаяся юбка-солнце...

- Ты произвела неизгладимое впечатление на вооружённые силы Империи, Миранда. Практически у каждого пленного была эта голограмма. Вероятно и в нашей армии тоже у многих хранится это изображение, несмотря на запрет. Я не исключение, каюсь. Такую одежду носить ты не будешь. Фасоны, принятые во владениях Повелителя, - более строги. Сегодня ты отдохнёшь, завтра я покажу тебя родственникам. Послезавтра - наша свадьба.

Холодно смотрю на командора. На лице безмятежная улыбка дорогой мамочки. Вителлий Север уже взбесился бы, а синеглазый сидит, как ни в чём не бывало. Интересно, какой линии его бабуля.

- Твоя бабушка жива? Алонсо?

- Жива. Я представлю тебя ей. Завтра, Миранда. Сегодня ты будешь отдыхать. Не беспокойся, до свадьбы я тебя не трону. Традиции. Как долго продлится перерыв на послеродовой отдых?

- Ещё около двух лет.

- Хорошо... Иди в каюту. Я зайду за тобой, когда причалю.

Отправилась в каюту. А что делать? Я не диверсант-разведчик... Занялась йогой. Проделала комплекс асан... Потом осмотрелась. Разыскала за стенной панелью аналог автомата-ателье. Включила. Сняв с себя всё встала на выдвинувшуюся платформу для снятия мерок. Хорошо, что эти автоматы планируют для всех. Даже для неумеющих читать. Символы понять проще. Но всё равно, готовлюсь свалиться с платформы в любой момент...

Падать, к счастью, не пришлось. Сделала себе бельё, чулки с поясом, очередное аксамитовое платье. Ярко-алое. Как то... самое первое... Красный цвет мне всегда был к лицу. Поэтому я старалась его не носить. А теперь буду! Кулон с вытяжкой из трав повесила на грудь. К платью сделала туфли. Тоже красные, чего мелочиться! Я - мать Императора, имею право. Узорный сафьян прекрасно сочетается с аксамитом. Волосы свернула в узел и спрятала под аксамитовый берет. Ни одной заколки нет... Боится, что я с собой что-нибудь сделаю? Не дождётся, командор.

Посмотрела в зеркало. Глаза мои сияют дурным блеском. Кожа - как лепесток цветка. Опять напоминаю дорогущую игрушку. Обидно. Такую красавицу командору отдавать! Надо было дома красные платья носить. Тогда бы консул меня одну не оставил той ночью. Но в Империи красную одежду не носят. Только высшие военные. Плащи легатов, консулов...

Села в кресло, ждать командора. Еле успела. Не прошло и трёх минут, как дверь каюты открылась. Посмотрела на командора, рассмеялась. Красное и чёрное. Иллюстрация к роману древнего автора[102]. Он в чёрном с серебром, я - в алом с золотом. Прелестно. Вспыхнувшие синие глаза подтверждают правильность моего решения. Мне молча подали руку, я встала, и мы направились к шлюзовой камере.

После выхода из корабля нас сопровождает охрана. На преторианцев непохожи. Да и какие преторианцы из уголовников? Хорошие... как впоследствии оказалось.

- Альмиранте, шаттл ждёт.

Командор (или адмирал?!) молча кивнул и направился к шаттлу по пустому коридору. Все, кто имеет несчастье находиться в терминале, разогнаны по внутренним помещениям. Всё как обычно... Делаю мелкие шажки, чтобы каблучки туфель стучали чаще. Командор внял безмолвной просьбе и замедлил темп. Я осматриваюсь... Без ройха не выберешься. Угнать катер, потом взломать коды терминала, влезть на корабль. Причём, чтобы не догнали, придётся угонять яхту командора... А какую противоугонку может поставить обученный диверсант? Не знаю... Надеюсь, в поместье командора есть парк. Или здание с плоской крышей...

Глава шестая: О родственниках...


Спустились с небес на землю. Загрузились во флаер. Долетели до... наверное именно это и называлось раньше "укрепрайон"[103]. В общем, - неважно. И Вителлий Север, и Зигги чувствовали бы себя здесь комфортно. Все военные - параноики. Я уже не удивляюсь...

Сменили флаер на летающую платформу с бортиками. Этакий ковёр-самолёт военного образца. Медленно проплываем над местностью. Пара километров оборонительных сооружений, и далее - природный ландшафт. Степь, реки, рощицы... Почему-то возникает ощущение бутафории[104]. Нет, всё это наверняка настоящее. Но служит прикрытием для ещё одной линии обороны. Наконец-то вдали показался лесной массив, за которым видны шпили зáмка. Или это храм такой?

Оказалось, и не зáмок, и не храм. Родовое гнездо командора-адмирала синеглазого Алонсо-не-знаю-как-дальше. Наверное я устала. Раздражает буквально всё. Командор искоса наблюдает за мной. А я что? Улыбаюсь безмятежно. Хочется что-нибудь разбить... Или лечь и разрыдаться. Горько и безутешно. Контролирую дыхание, сохраняю улыбку и ясный взгляд. Я должна быть сильной. Слабую - съедят.

Наконец-то доплыли до крыльца. Командор спрыгнул с платформы, выгрузил меня, и на руках внёс в дом. Примета? Или традиция? Или не хочет охранный контур перенастраивать? Я уже тоже параноиком делаюсь. С кем поведёшься, от того и наберёшься. Интересно, как скоро у меня появится тяга к подделке документов...

Добралась на руках у командора до небольшой гостиной. Здесь меня, наконец-то отпустили, позволив передвигаться самостоятельно. Встала в дверях, осматриваюсь. Кресла, диванчики, низкие столики, камин, рояль... На стене - гитара.

Командор звякнул в колокольчик, стоящий на высокой подставке красного дерева. Вошли две девушки. Судя по одежде - горничные. Бланка во всяком случае была бы довольна их внешним видом.

- Твои комнаты и твои служанки, Миранда. Отдыхай. Через три часа обед. Сегодня мы только вдвоём в доме. Завтра прибудут родственники.

Коротко поклонился мне и вышел из комнаты. Смотрю на горничных, а они - на меня. Потом опомнились, присели, кланяясь.

- Сеньора Миранда...

- Имена.

Воистину, с кем поведёшься! В баронствах мне представили Бланку и она взяла всё в свои руки. А здесь... Я раздумываю, удастся ли мне за эти три часа ускользнуть в парк и вызвать ройха, и не задумываюсь над содержанием фраз. Девчонки присели ещё ниже. Сочли меня кем-то вроде Салтычихи[105]?

- Инес и Лусия, к услугам сеньоры Миранды.

- Проводите меня в гардеробную. И приготовьте ванну. Мне надо освежиться с дороги и переодеться.

Автомат-ателье в гардеробной не уступает агрегатам в баронских зáмках. Интересно, а пищу здесь готовят в кухне, или через автомат? Сбросила с себя всё, опять на платформу делать гимнастику и асаны йоги. Краем глаза заметила, что горничные смотрят на моё клеймо чистокровной. Посмотрели и многозначительно переглянулись. Ну да... Как в каганатах говорят - "священная добыча". Мерки сняты, можно озаботиться нарядом. Сделала себе очередное закрытое платье с высоким воротом, длинным рукавом и юбкой в пол. Белый гипюровый чехол на ярко-голубом шёлке. Ага, и пышные нижние юбки тонкого хлопка с кружевными оборками. Белые туфельки на семисантиметровом каблучке. Батистовое бельё, тонкие чулки с поясом. Бельё и пояс для чулок - белые, Чулки - телесного цвета. Сделала маленькую шляпку с короткой вуалью. Приказала убрать в шкаф. До обеда.

Заказала себе комбез, берцы, берет, спортивное бельё и длинные носочки. Точно такой комплект, полученный от Серых лордов, остался на корабле командора. Горничные открыли было рот, но, после моего на них взгляда, - закрыли. Отправилась в душ. Потом залегла в ванну, добавив в воду каплю цитрусового масла для бодрости, и запретила себя беспокоить до обеда. Приказала вычистить снятую мной одежду, и убрать в шкаф.

Дождавшись, пока девчонки ушли из гардеробной, вылезла из ванны, надела махровый халат с капюшоном. Промокнула волосы капюшоном, влагу с тела впитал халат и коврик, на котором я стояла. Сбросила с себя влажную ткань и метнулась к одежде. Быстро надела бельё, комбез, зашнуровала берцы, влажные волосы, кое-как расчесав, заплела в мягкую косу и спрятала под берет. Вылезла в форточку. Потому что она была открыта. А двери и окна я открывать не рискнула. Бегом рванула в парк. Я видела там поляну, вполне пригодную для посадки ройха. Бегу по тропинке, думая, что всё слишком легко... Из за поворота выскочили трое охранников командора. Не выскочили, с приблатнённой ленцой вышли.

- Гоп-стоп-стоять!

Остановилась. Хлопаю глазами, не понимаю: это они так шутят? Улыбки на уголовных мор... ну ладно... лицах напомнили Гоп-со-смыком. Только тот был не дурак, а вовсе даже умный.

- Вернись в дом, сеньора.

- Ага. Поняла. Уже возвращаюсь!

Остановилась я не так, чтобы далеко от парней. А я маленькая и худенькая. Ну... сравнительно с ними. Я не хрупкая, что бы ни говорили по этому поводу. Но в расчёт меня, как правило, в драке не принимают. Те, кто не знаком с дорогими мамочками. И ошибаются... Повернулась в сторону дома и... прыгнула спиной вперёд, сделав обратное сальто. Не разогнув колен, поворачиваюсь, хлестнув по глазам одного, и, сложенной копьём рукой, под вздох второго. Третьего пнула по ноге. Сильно. И, пролетая мимо, легонько стукнула по почкам. Какое-то время парень будет озабочен только попытками вдохнуть воздух в опустевшие лёгкие. Бегу на поляну, выравнивая дыхание, формируя призыв... Меня накрыло сетью из тончайших нитей. Не дёрнешься. Разрежет на ломтики. Лежу спокойно. Внутренне глотаю слёзы обиды... Внешне - безмятежна. Ну не получилось... Что ж теперь...

Хромающая троица подошла, и не выпутывая меня из сети, загрузили в маленький флаер. Тот, кому досталось и по ноге и по почкам, замахнулся на меня угрожающе:

- Бегает ещё! Так бы и врезал!

Поёжилась, но глаз не отвожу. Хмыкнув, отошёл. Минута, и мы у крыльца дома. Меня, наконец-то выпутали из сети. Командор вышел встречать, держа в руке тонкий кнут. С металлическим наконечником на хвосте. Чёрная полоса свивается кольцами, как живая... копьевидный кусок металла поблёскивает. Скользнула взглядом по змеящемуся ремню, смотрю в отрешённое лицо. Интересно, кто-нибудь дома?

- Иди в дом, Миранда. Через пятнадцать минут обед. Переоденься.

Прошла в дом, не оглядываясь. Быстро приняла душ, приказала Лусии меня причесать. Надела приготовленное платье, обувь и, дождавшись командора, отправилась обедать.

Сидим на разных концах стола, длинна которого исключает возможность разговора. Обедаем. От вина отказалась, командор тоже не стал пить. Правильно, ему меня стеречь надо. А что он делал с кнутом? Командор положил салфетку на стол, подошёл ко мне, придержав стул, чтобы я могла выйти из за стола.

- Пойдём, Миранда, я покажу тебе поместье.

- У тебя здесь собаки, или?

- Не совсем... Это местные звери. Я покажу тебе.

И мы отправились гулять. Не касаясь друг друга. Просто идём рядом. Обошли вокруг громадного особняка, причём экскурсию по подвалам командор пообещал мне позже. По традиции, подземные сооружения показывают только членам семьи. Я устала протестовать. Командор просто не слышит мои возражения. Он всё уже решил, и точка.

Цветники, фонтаны, беседки, аллеи цветущих деревьев... Райский сад, короче. Хозяйственных построек не видно. Теплиц, огородов, фруктовых и ягодных посадок - также. На задах усадьбы имеется конюшня. Но верховую прогулку перенесли на завтра. Ага, с семьёй. Спросила из интереса, сколько лет бабушке командора. Доне Алмире недавно исполнилось триста девяносто лет. Значит, она попала сюда в позапрошлую войну. Не раньше. После трёхсот лет у чистокровных дети не рождаются. До трёхсот пятидесяти сохраняется возраст расцвета, потом начинается увядание. Бабуле командора осталось меньше десяти лет жизни.

Задумалась... Она могла знать моего отца. Благородному Кассию Агриппе сейчас... не знаю сколько. Но меньше трёхсот, точно, потому что он ещё посещает резервацию. И сто пятьдесят лет он командует Академией. В позапрошлой войне он не участвовал. То есть, он моложе, чем бабушка командора, но вполне мог с нею встречаться. Вителлий Север вот не мог. А его отец, - мог. И дед, - мог. Ой... всё... запуталась. Надо поговорить с доной Алмирой. Интересно, какой она линии. Красивое имя ей дали[106].

Командор вызвал уже знакомую платформу, усадил меня, подняв на руки, запрыгнул сам, и мы направились вглубь территории поместья. Проплыли над фермами, где работающие люди кланялись, завидя платформу. Ну хоть ниц не падают, уже хорошо. И матери берут детей на руки, чтобы они могли приветствовать господина. Значит, командор, не притесняет своих подданных. Иначе, женщины и дети не показывались бы, а крестьяне - падали ниц. Значит и уголовников своих он держит в руках. Поля, сады, плантации какой-то растительности, пасущиеся стада... Как сказал, сватаясь к Линде, декурион Азиний - миры на самообеспечении.

Проплываем над очередным УРом. Так быстро кончилось поместье? Нет... Мне хотят показать местных зверушек...

То, что я не знаю своей матери, не мешает мне прошептать "мама". Голос пропал от страха. Эти злобно воющие существа с акульей пастью, бронированной чешуёй, кровожадными ярко-алыми глазками, прижатыми ушами... Помесь гиены и крокодила. Или дракона? Никогда не видела драконов... Передвигаются они быстро... Командор сказал, что на уровне гепарда. А гепард может бежать со скоростью сто двадцать километров в час. Зубы в три ряда, как у акулы. Ага, и такие же трёхгранные. Язык - ярко-красный, голодный. Вот не знаю, как сказать. Как только увидела высунувшийся язык, пробующий воздух с нашим запахом, так сразу поняла, что зверушки голодные. И злобные. Шесть когтистых лап. Передняя пара ближе к рукам. Пальцы... По хребту от головы проходит гребень игл. Когда иглы плотно прилегают, животное выглядит горбатым. А когда они топорщатся... Ой!.. В воздухе разносится резкий запах... Похоже, зверики ещё и ядовитые. Размером с мастифа. Здоровенные твари, в общем. Платформа взмыла вверх. Они ещё и прыгать умеют с места на два метра.

Весело сощурившиеся синие глаза, и белозубая улыбка совсем рядом... Это я бессознательно прижалась к мужчине. Возмущённо отстраняюсь. Командор молча улыбнулся, направив платформу дальше, за зверинец. Потом серьёзно сказал:

- Миранда, я не настаиваю, я прошу: не покидай асиенду ночью. Звери иногда преодолевают ограду парка. А ты не знаешь их повадок.

- Да я, примерно, представила: сожрут всё, что шевелится.

Неее, ночью я не собираюсь выходить. Не знаю, как ройхи, а по ночному парку я гулять не буду. Только на танке.

Проплыли над побережьем. Рыбаки кланяются и весело машут руками... Платформа остановилась возле крохотной таверны. Командор спрыгнул сам, и вынес меня. Сели на открытой террасе. Сосны, море, камни, старое дерево площадки, само почти как камень... Стол и скамьи тоже из морёных стволов. Перекусили вкуснейшей жареной рыбой. Командор выпил стакан красного, я сделала пару глотков из вежливости. Потом пила чай. Корица здесь душистая...

Взобрались на скалу. Точнее, командор взобрался, держа меня на руках. Протестовала, больше боясь, что он может оступиться и уронить меня в море на камни. Он ответил, что ходит этой дорогой с детства и оступиться не может. Потом предложил перекинуть меня через плечо. Разозлилась... Была прижата к груди и получила предупреждение, что если продолжу полыхать глазами, то брачная ночь будет сегодня же. Затихла. Закат над морем стóит того, чтобы взбираться на скалы. Когда солнце нырнуло в просиявшую густо-сиреневым цветом воду, командор вызвал платформу и мы отправились домой.

А ночью я выбралась на крышу и попыталась вызвать ройха. Я звала и звала... заливалась слезами, кричала мысленно... Никакого ответа... Наверное, граница действительно закрыта. Командор внёс меня обессилевшую от слёз в мою гостиную. Закутал в плед, напоил горячим чаем. Приказал горничным приготовить ванну. Налил туда несколько капель какого-то настоя, флакон с которым убрал в карман. А мне уже было всё равно. Я так надеялась на появление ройха, что разочарование лишило меня всех сил. Лусия и Инес помогли мне забраться в ванну, подложили под голову подушечку, и я уснула, вдыхая аромат незнакомых трав.

Проснулась, когда вода остыла. Выбралась из ванны, надела махровый халат с капюшоном и махровые шлёпки. Села в гардеробной перед зеркалом. И сидела, как зомби, бездумно глядя в опустошённые глаза своего отражения. Горничные, заглянув в комнату, тихо подошли, стали меня причёсывать, переодели в ночную рубашку и уложили спать. Я лежала в забытьи, а по моим щекам катились и катились слёзы...

На рассвете я очнулась. Выбросила всё из головы. Проделала обязательный комплекс йоги. Ничего не потеряно. Врата войны откроются через пятьдесят пять лет. Мои дети будут ещё живы. Консул, надеюсь, тоже. Отец доживёт. Вот Юлию я, скорее всего, не увижу. Она собиралась сделать себе прививку, не в силах расстаться с отцом. Значит её прекрасный год наступит раньше. А может быть она передумает. Надо воспитывать внука. Так я и не увижу нашего с Вителлием Севером взрослеющего сына. Отец подберёт моему мужу чистокровную пару. Чтобы не манкировал своим дóлгом чистокровного носителя генетической линии... Зигги, скорее всего, уже не будет, да и неважно. Барон Алек... Надо было, наверное, восстановить метку. Что теперь об этом размышлять...

Вспомнила о том, что вторыми родами появится на свет страж глубин. Мелькнула слабая надежда, что барон найдёт меня через ребёнка... Задушила её в зародыше. Учитывая то, что ребёнок уже во мне ждёт своего часа, барон не смог меня найти на Новом Вавилоне. А здесь... Неважно! Надо выжить и сохранить разум... Я хочу увидеть своих детей. Как верно говорят: "не желай другому того, чего не желаешь себе". Пожелала я использовать командора как производителя, - получите, распишитесь.

Надо приводить себя в порядок. Готовиться к встрече с родственниками. А завтра - свадьба. Захотелось завыть в голос... Но... Но! Надо быть сильной. Я - чистокровная с Нового Вавилона. Хуже того, я - мать Императора. Нельзя терять лицо. Мне - нельзя.

Сделала себе патрицианскую одежду. Белоснежную тунику, ярко-голубую столу и паллу цвета ивовых листьев. Сандалии и пояса - тёмно синие. Подумала, что бабуле командора может не понравится патрицианская одежда, но я - имею право! Ох, чувствую, отольются мне Лолины слёзы. Будет меня жрать семейство командора. Женская его часть... Ладно... переживём! На сегодня самым страшным моим воспоминанием является вид лежащего с ножом в груди Вителлия Флавиана. А что там будут кудахтать женщины, - мне не важно.

Умылась, приняла душ, заплела французскую косу, надела комбез и, шнуруя берцы, спросила у вбежавших Лусии с Инес, где полоса препятствий. Посмотрела на растерянные личики, вздохнула и спросила, где командор. Опять растерянный вид... Они издеваются? Потом подумала, что горничные могут и не разбираться в чинах. Вспомнила ещё, что командора приветствовали как адмирала. К счастью, командор явился сам. Вышла к нему в гостиную. Подумала, что его хорошо воспитывали. Он ни разу не зашёл ни в мою спальню, ни в ванную, если я там находилась.

- Миранда, ты спустишься к завтраку?

- Я хотела пробежаться по полосе препятствий. У тебя есть такая на а-си-ен-де?

- Разумеется. Пойдём, покажу.

Очень довольный командор повёл меня в один из дворов на задах особняка. Полоса препятствий примерно как в Академии. Или в резервации. Не торопясь, прошла её всю. Торопиться не стала, потому что возможны сюрпризы, незаметные при беглом осмотре. Судя по хитрым глазам командора, такие сюрпризы есть. Но для первого раза мне оказано снисхождение.

Ознакомилась со стрельбищем, покидала ножи в мишень. Спросила насчёт боевого лука, командор пообещал, что позже мы проедем к мастеру и я смогу заказать себе лук по руке. Сегодня он мною доволен. Странно, он что, ожидал от меня попыток покончить жизнь самоубийством? Дикость какая!

Отправилась переодеваться. Завтракаем мы ещё вдвоём. А вот к обеду соберётся почти всё семейство. Приняла душ, села в махровом халате перед зеркалом. Лусия причесала меня щёткой и заколола волосы в объёмный пучок, забрав его под сетку с бриллиантовыми розетками, Инес, одновременно с этим, полирует мои ногти. Спросила, к чему такая срочность? Ответили, что это приказ сеньора. Странно это всё...

Нацепила патрицианские тряпки, вышла в гостиную. Командор расхаживает по ней как разъярённый тигр. Не говоря ни слова, взял меня на руки и шагнул из окна на платформу. Она может лететь и быстро. Тем более, что далеко лететь не пришлось. Загрузились во флаер, и рванули... на другую сторону планеты.

- Мы торопимся?

- Догоняю вчерашний день, Миранда.

Высадились на площади перед собором. Возле распахнутых дверей дежурят его ребята. Мор... лица, во всяком случае, знакомые. Командор вынес меня из флаера, и позволил встать на ноги только при входе. Провёл до алтаря, и поставил рядом с собой перед жрецом. Сообщил жрецу свою волю, и короткий обряд сделал меня женой командора Алонсо. Из храма в таком же спешном порядке мы рванули в мэрию. И за три минуты до наступления в этом городе сегодняшнего дня, вытащенный уголовниками командора из постели, мэр зарегистрировал брак чистокровной Миранды из рода Агриппы и герцога Алонсо Мигеля Ксавьера Морадо де ла Модена-Новарро. Услышав полное имя мужа, я сказала только "ой". Все рассмеялись. А мне совершенно не до смеха! Что это за брачный спринт?!!

Флаер на высокой скорости доставил нас в особняк, являющийся местной резиденцией герцогов де ла Модена-Новарро. Командор выскочил ещё до приземления, выгрузил меня, и не отпуская, пронёс внутрь через предупредительно открытые двумя его парнями двери. Потрясающая организация. С момента выхода через окно, командор остановился только дважды: перед жрецом, и перед мэром.

- Для чего мы здесь?

Я знаю для чего, просто мне интересно какими словами он будет мне объяснять необходимость немедленно улечься в койку. Вместо объяснения получаю белозубую улыбку вкупе с насмешливым прищуром синих глаз. Опять меня на руках несут по всему дому. На этот раз прямо в кровать. Разозлилась страшно. Придала руке форму когтистой лапы местных звериков и... была перехвачена, остановлена, каждый пальчик распрямлён и поцелован, причём блокирована возможность действовать второй рукой. Паллу потеряли ещё возле кровати. В процессе увлекательной борьбы, лишилась столы. Герцог расхохотался:

- Миранда, не торопись. Мы всё успеем.

- Я тебя убью! Ты слышишь, Алонсо Мигель Ксавьер Морадо де ла Модена-Новарро?

- Какая память! Я в восхищении, жена моя!

Потом, посерьёзнев, сказал:

- Миранда, домой ты должна вернуться моей женой. Это важно. Я клянусь, что все положенные серенады, букеты, прогулки под лунами, ты получишь.

- Серенады?

Задумалась... Мне никогда никто не пел серенады. Вителлий Север играл... Но играл для себя, вкладывая в музыку то, что не мог облечь в слова. И меня при этом выставлял из кают-компании...

Потеряв бдительность, лишилась и туники. В общем, домой мы с командором вернулись семейной парой. Повторилась ситуация с Вителлием Севером. Он не обратил внимания на моё сопротивление, использовав реакции моего тела против меня. Красавцу Алонсо я не сопротивляюсь. Горю от страсти и бьюсь в пароксизме наслаждения, наполняя супружескую спальню криками радости. А когда эйфория схлынула, я впала в истерику. Муж не пытался меня успокаивать, содрогающуюся от беззвучных рыданий, завернул в паллу и перенёс порталом на асиенду. Опять в спальню. Крепко поцеловав, командор сказал:

- У тебя семь минут, удивительная. Через семь минут мы вместе спустимся в большую гостиную.

Быстро успокоилась, влезла в душ, потом умылась холодной водой, чтобы убрать следы слёз. Создавать одежду некогда. Надела красное аксамитовое платье, в котором прибыла в резиденцию командора. Пока девочки меня причёсывали, раздумывала... Почему такая спешка? Командор опасается, что меня похитят? Границу преодолеть не могли. Если бы граница была проницаемой, ройхи бы сделали это без всяких достижений цивилизации. Или могли? Не получится ли так, что я буду объяснять Вителлию Северу почему я так скоропалительно оказалась женой (!) командора, сходящей с ума от его близости?

Конечно, во время бракосочетания я подала секретный знак "говорю под принуждением". Вспомнила, как Вителлий Север учил нашего сына. Меня не учил... А теперь уже и не знаю... Наверное, правильно сделал, что не учил... Мне уже не хочется, чтобы меня спасали. А муж мой нагло врёт, что я не могу доставить ему удовольствие... Опять разозлилась, вспомнив... "Миранда, об удовольствии от близости с тобой не может быть и речи".

- Миранда, не полыхай глазами. Я тебе всё объясню позже.

- Я о своём. Я уже поняла, что ты получил какое-то известие, заставившее тебя форсировать брак.

- Форсировать... Какая терминология! Сразу видно жену военного.

Задумчиво рассматриваю полированные ногти... Потом мужа...

- Полегче, удивительная. С меня хватит и расцарапанной спины.

Пунцовую от смущения, меня препроводили в большую гостиную. Нас дожидаются несколько мужчин и женщин в богато расшитой гражданской одежде и курьер в форме. Штатские, - вероятно, родственники. Судя по эксклюзивным украшениям дам. А вот курьер?

- Герцог де ла Модена-Новарро, срочный пакет от Главы Регентского Совета.

Герцог молча протянул руку. Ой, что-то мне кажется, что с содержимым пакета мой муж уже ознакомился. Быстро пробежав глазами текст короткого послания, командор обратился к курьеру:

- Тебя ознакомили с содержанием?

- Да, альмиранте. Сопровождение для чистокровной ожидает на границе.

- Можешь возвращаться. Свою жену я не отдам. Так и передай Главе. Я позже свяжусь с ним лично.

- Но указ Повелителя...

- Обратной силы не имеет. Я женился вчера. Регистрационная запись уже в реестре Великих домов. Разрешаю идти.

- Слушаюсь, альмиранте!

Разворот кругом, и, чётко печатая шаг, курьер нас покинул.

Весёлый смех пожилой дамы, сидящей в глубоком кресле:

- Мигелито, мальчик мой, ты не ищешь спокойной жизни... Покажи мне свою девочку.

- Слушаюсь, бабушка! Это Миранда. Герцогиня де ла Модена-Новарро. Моя жена.

С любопытством рассматриваем друг друга с чистокровной... Линия альфа. В нашей группе альф не было. Я видела только взрослых.

- Лямбда... Давно вас не было... Злишься на моего внука? Зря. Мигелито хороший мальчик. Добрый. Тебе с ним будет хорошо.

- Мне было хорошо с мужем и детьми, дона Алмира.

- Расскажешь потом. Многое изменилось на Новом Вавилоне. Если у чистокровной есть семья. Я в своё время тоже возмущалась. Собиралась через двадцать семь лет пожить спокойно в резервации. Теперь живу спокойно на асиенде покойного мужа, детей от которого так и не смогла полюбить. А вот внуков, - смогла. Ты тоже сможешь полюбить если не детей, то внуков, Миранда. Можешь идти... Я устала... Ах, да... Добро пожаловать в семью.

Герцог подошёл к бабушке, поцеловал сухонькую руку... И кресло с задремавшей доной Алмирой осторожно вынесли из комнаты. Оно не катится... На воздушной подушке? Или это модифицированная платформа? Уж больно плавно перемещается.

- Как ты узнал об указе Повелителя? Алонсо?

Неизвестная дона на меня демонстративно не смотрит. Сестра? Уж очень похожи. Невероятное сходство! Близнецы? И сразу видно, что если тридцать пять лет для мужчины - возраст расцвета, то женщине уже надо за собой усиленно следить. Командор сказал, что в девяносто лет будет ещё молод и полон сил. А его предполагаемая сестра? Силы будут, а вот молодость?.. Командор, наверное, привит. Если у них есть эквивалент прививки. А вот его предполагаемая сестра, - нет. Конечно она злится... Мило улыбаюсь ей. Мы почти ровесницы... Она поняла мою улыбку. Тонкие пальцы с безупречным маникюром сжались, даже костяшки побелели... Прав мой новый муж: змея я, а не Воробышек.

- Курьера встретили на границе. Мои ребята специалисты, ты же знаешь, Летиция. Он даже и не заметил...

Не всё говорит, муж мой. Если их Повелителю одиннадцатый год как Вителлию Флавиану, то для Повелителя меня забрать вряд ли собирались. Нерационально это. Должна быть веская причина для того, чтобы издать указ об изъятии "законной" добычи дяди Повелителя. Протягиваю руку к листку... Новые родственники улыбаются мне ласково, как дурочке. И точно, дурочка! Я же не умею читать их символы!

- Что здесь написано?

Муж смотрит ожидающе... Вспоминаю...

- Я хочу знать, Алонсо. Прочти мне. Пожалуйста.

- Позже, Миранда. Вечером.

И убрал листок. Во внутренний карман. Сволочь синеглазая! Ну прав он, прав! Не надо обсуждать наши дела при всех. Особенно при дорогой сестричке. Интересно, мои близнецы тоже будут так ревновать друг друга к своим семьям? Не узнаю раньше, чем через пятьдесят пять лет. Обидно, но ничего не поделаешь.

Задумалась, анализируя свои чувства. Я не люблю командора Алонсо. Он мне нравится своей предприимчивостью, и близость с ним - волшебна. Но мои чувства пока остаются на Новом Вавилоне. Я трезво смотрю на вещи. Скоро это наверняка изменится. Забыла же я Зигги меньше чем за год? Конечно, у нас не было детей, у Марка Флавия был прекрасный год, и Вителлий Север не позволял задумываться о прошлом. Но от командора у меня дети будут. А Вителлия Севера отец если не женит, то наверняка заставит посещать резервацию.

Мне представили мужа доны Летиции. Не запомнила полное имя. Хорхе Кристобаль и ещё как-то... Имя командора запомнилось от культурного шока. А двое сеньоров, сопровождающих дону Алмиру, оказались придворными медиками вдовствующей герцогини. А я уже решила по богатству их костюмов, что они тоже родственники. Значит, только трое: бабушка, сестра, и муж сестры. И незнакомый пока Повелитель. Или ещё есть родственники?

Мужчины беседуют, а Летиция подкрадывается ко мне, плавно перемещаясь по гостиной. Наблюдаю за её манёврами не без интереса. Наконец, оказавшись рядом, прошипела любезно улыбаясь:

- Ты недостойна моего брата, ведьма! Прыгала бы в своём мире из койки в койку... Вы, чистокровные, только и умеете, что ноги раздвигать! Муж, дети... Зачем ты околдовала Алонсо, ведьма?!!

Смотрю на родственницу в полном обалдении. У неё с мозгами всё в порядке? Или супруг присматривает за ней?

- Летиция, я всё слышу.

Искривленные злобой губы снова сложились в любезную улыбку, синие глаза прекратили метать искры, прояснились... Лицо стало аристократически холодным.

- Алонсо, у доны Миранды колдовские глаза... Я пошутила... не совсем удачно...

- Совсем неудачно, Летиция. Я надеялся, что моя жена обретёт в семье поддержку...

- Разумеется, Алонсо... Семья это святое.

Сакраментальное "кушать подано" прервало беседу. Хорхе Кристобаль подал мне руку. Посмотрела на мужа, получила одобряющий кивок, положила пальцы на рукав предложенной руки, и мы парами прошли в обеденный зал.

Обед прошёл буднично. Благословила Юлию, научившую меня сидеть за столом. Поглядываю на сотрапезников, и держу в уме, что приборы используют в порядке возрастания. Начиная от ближних, и двигаясь к крайним...

Вернулись в гостиную. Бабуля не показывается. Наверное утомлена переездом. Триста девяносто лет, - не шутка. Дона Алмира мне понравилась... Мужчины обсуждают что-то важное, на нас с Летицией внимания не обращают. Сидим в креслах, смотрим в разные стороны. Я размышляю о жизни, отрешившись от обид и разочарований.

Теперь я жена командора. Меня не притесняют, и даже заботятся. Серенады обещал... Невольно улыбаюсь... Мужчины, - как дети. И бабуля сказала: "Мигелито хороший мальчик". Всё. С моральными терзаниями покончено. Надо постараться быть достойной женой. От того что я стану изображать пленённую принцессу ничего не изменится. Да и не получится у меня изображать то, чем я не являюсь. И всё-таки, что в письме?!

Глава седьмая: "Маленькие детки, - маленькие бедки..."


Наконец-то вечер в кругу семьи закончился. Проводили с командором родственников в их комнаты. И отправились к себе. Или ко мне? Непонятно... В малую гостиную, короче. Синеглазый покусывает губы... Вероятно, новости не из разряда "ерунда, не стóит твоего внимания". Села в кресло, выжидательно смотрю на мужа.

Живо напомнив благородного Флавия, герцог Алонсо вытащил меня из кресла, уселся в него сам, а меня устроил на своих коленях. Вытащив, в процессе перемещений, из его кармана листок с посланием, подала весело округлившему глаза мужу.

- Удивительная, кто тебя учил профессионально обчищать карманы? Мне уже интересно, какими ещё криминальными талантами ты обладаешь.

- Не называй меня так. Мне это не нравится.

- Могу называть "кариссима". Подойдёт?

Разозлившись, попыталась покинуть гостеприимные колени. Была удержана, прижата к груди и нежно поцелована в висок.

- То что я не выражала протест мужчине в три раза старше себя, отнюдь не значит, что мне нравилась эта кличка.

- Это называется: "давить авторитетом", Миранда.

- Мне абсолютно всё равно, как это называется, Алонсо. Ты, не спрашивая, дал мне имя, вот и называй меня по имени! А то я тоже какую-нибудь кличку для тебя придумаю!

- Я испуган...

- Если ты уже морально подготовился, то читай.

И герцог прочитал. Сначала я подумала, что ослышалась. Потребовала перечитать. Муж перечитывать отказался:

- Миранда, ты всё поняла правильно. Глава регентского совета потребовал тебя, чтобы ты воспитывала супругу Повелителя, матерью которой ты являешься. Маноло сбежал из Академии, чтобы проводить меня на войну. И расстроился, что не сможет добыть себе чистокровную жену. Я обещал мальчику невесту. Я её добыл. В мирный договор вошёл брачный союз между сестрой Императора и Повелителем. Брак уже заключён, обратной дороги нет.

У меня возникло ощущение глухоты. Голос мужа отдаляется... Он, видимо поняв, что со мной не всё в порядке, встряхнул меня слегка. Пришла в себя.

- Мои чистокровные дети - близнецы. Что с братом? И как мог быть заключён брак, если ваш Повелитель в Академии?!

- Капитан корабля имеет право заключить брак по-доверенности, Миранда. Твоя дочь замужем за Повелителем. Через десять лет брак перестанет быть формальным. Брат супруги Повелителя отправлен в Академию. В нашу Академию, Миранда. Разлучать близнецов никто бы не стал.

Вот теперь я поняла, почему Вителлий Север сбежал от меня в тот день. Он решил предоставить Кассию Агриппе неприятную обязанность по сообщению мне этой новости. Но папуля не успел прибыть, командор забрал меня раньше. А скорее всего, отцу и в голову не пришло явиться лично. Сообщил бы мне о решении Регентского Совета, и всё...

- Я хочу увидеть детей.

- Уверена? Ты не проявляла интереса к своим чистокровным детям, Миранда.

- Пока они были в Резервации, Алонсо. И не проявляла бы до исполнения дочерью третьего контракта. Законы о чистокровных никто не отменял. И я не могла пользоваться положением, даже если бы и захотела. Мой отец этого не допустил бы.

- А ты захотела бы?

- Я уже ответила тебе, Алонсо. А сейчас, когда дети в чужом мире... Я хочу их увидеть.

- Неожиданный всплеск материнских чувств. Приятно. Позволяет надеяться, что ты сможешь полюбить наших детей. А не только внуков, как большинство чистокровных.

На мой негодующий взгляд, командор всё же соизволил сообщить:

- Твой сын в Академии, Миранда. Исключений нет ни для кого. Когда он научится снимать запирающие контуры, не потревожив сигнализацию, он появится сам. А дочь увидеть ты сможешь. Мы посетим Столичные миры. Когда я организую поездку.

И, посмотрев на притихшую меня, сказал

- Скоро, Миранда. Не переживай. Возможно, будет лучше, если супруга Повелителя получит комплексное воспитание. Ты обучишь её тому, что должна знать и уметь чистокровная, а о манерах и прочем позаботятся учителя.

- Ты сумеешь забрать мою дочь?

- Слово офицера, Миранда.

Посмотрела на мужа с упрёком. Уж мне мог бы не говорить этих слов. Суметь забрать и сделать это - две большие разницы. Потом задумалась... Детям около восьми лет, десять лет девочку будут готовить к роли жены Повелителя. И отношение к окружению Повелителя будет сформировано воспитанием. Муж мой понимает это, раз уж я поняла. Так что, надежда есть.

До поездки в Столичные миры прошло три месяца. Я освоилась на асиенде, понемногу привыкаю к командору. Утром занимаюсь йогой. Потом меня гоняют по полосе препятствий, на площадке для спаррингов и стрельбище. Да, за луком мы съездили. Так что стреляю не только из современного оружия, но и из лука. Днём я изучаю грамоту, а также историю с географией. Хорошо, хоть математику, физику, химию не приходится заново учить. Ботанику и биологию - приходится. Ага, и историю костюма... Спросила почему со мной не занимаются этикетом. Получила ответ, что чистокровные себя этикетом не обременяли никогда. Традиция. Эххх, папуле бы услышать!

А вечерами мы с мужем гуляем среди цветов, дурачимся возле фонтанов, брызгая водой друг на друга, иногда летаем к морю смотреть закат. Потом я отправляюсь спать, а герцог идёт работать с документами. И уже ночью, я просыпаюсь под звуки музыки и выхожу на балкон слушать обещанную серенаду.

Всё началось с того, что однажды Алонсо взял меня на руки и отнёс в... спальню? Не угадали! Во внутренний двор дома. Туда, где цветущие деревья, где журчит маленький ручеёк, каскадами спускающийся с кукольной горки, где плетистые розы покрывают ажурную беседку, наполняя её ароматом, от которого кружится голова.

- Миранда, подари мне розу.

Протягиваю руку, чтобы сорвать цветок, но, остановившись, подозрительно спрашиваю:

- Зачем?

Синие глаза по-котовьи щурятся, и командор интимно шепчет:

- По древней традиции, роза - приглашение.

Смотрю на обнаглевшего мужа и не знаю: смеяться, или в драку кинуться. Мало того, что он меня украл, и, не спрашивая согласия, женился. Теперь ему захотелось, чтобы я сама его пригласила! Начала вспоминать тщательно выученные традиции. Вспомнила:

- По древней традиции, розу дарит невеста жениху. А мы уже женаты.

- Миранда... - и от жаркого взгляда мне стало тесно в одежде. - Миранда, подари мне розу.

Сбежала в спальню. Надела новую рубашку и легла спать. А по правде сказать, ожидаю что предпримет мой изобретательный муж. Не заметила, как уснула. А проснулась под гитарный перебор. Выглянула в окно: ничего не видно. Тёмный силуэт... Пришлось выйти на балкон. Алонсо в чёрном плаще, шляпе с круглыми твёрдыми полями, сапогах со шпорами, старинном костюме и в полумаске играет на гитаре древнюю балладу. Или... серенаду! Точно! Это называется серенада.

Я архаичный язык понимаю с пятого на десятое, но всё же усвоила, что муж жалуется на жестокую красавицу, пронзившую его сердце стрелами своих ресниц. И теперь истекающее кровью сердце лежит у её прекрасных ног, умоляя об одном только взгляде звёздносветных глаз.

Ну что делать... Вынула из вазы розу и бросила вниз. И отпрыгнула, вскрикнув от неожиданности, когда муж мгновенно оказался на балконе.

- Миранда...

В первый раз я была в шоке. Теперь уже не удивляюсь, но каждую ночь выхожу на балкон, заслышав музыку. И кидаю вниз красную розу, убегая, и оставив дверь открытой... И ни разу мой Алонсо не воспользовался ни дверью, ни платформой. Всегда лезет на балкон самостоятельно.

Вот и настал день икс. Выдвигаемся в Столичные миры. Точнее, мы с Алонсо просто отправляемся на его яхте, а его ребята частично уже там, а частично на подлёте. Мне возвращены ножи, подаренные бароном Алеком. Пришлось сделать платье с жёстким корсетом, чтобы можно было носить их с собой. Ага, и держать безупречную осанку. Во избежание... Или можно носить их в берцах. Там для них специальные ножны приделаны. Ещё экипировалась метательными ножами. Алонсо посмеивается, предлагая снять с оружейной палубы главный калибр. Пришлось сознаться, что я нервничаю перед встречей с дочерью, которую не видела больше семи лет.

- Опасаешься, что не узнаешь? А как же материнское сердце? Неужели не подскажет?

- Я наконец-то поняла в чём ваше сходство с Вителлием Севером, Алонсо.

Игнорирую бешеный синий взгляд, продолжаю:

- Он тоже любит подшучивать надо мной. Правда у Вителлия Севера хватает ума ограничиться темой одежды. И его шутки доводят меня только до слёз. А слушая твои, мне хочется вцепиться тебе в глотку. Мне не нужна подсказка сердца. Если там моя дочь, то это юная Сигма, номер клейма которой я помню.

- А о подделке мыслей ты не допускаешь?

- А смысл? Чистокровная есть чистокровная. Если сомневаешься, можно провести генетическую экспертизу. По любому претензии предъявлять некому.

- Что тебя беспокоит, Миранда? Вспомни себя в её возрасте, представь свою реакцию.

Задумалась... Попыталась представить... Широко раскрытыми глазами уставилась на мужа:

- Мне было бы скучно. Оторваться от игр, или даже от занятий... я не знала бы о чём разговаривать и постаралась бы как можно скорее уйти.

- Тогда ты примерно представляешь её реакцию на знакомство. Миранда, ты не одна. Мы вместе. Настраивайся на то, что твоя дочь будет жить на асиенде. Ты же смогла настроиться на неизбежное замужество?

- Не надо путать ноты, Алонсо. Поменять слово "контракт" на слово "замужество", или заниматься воспитанием неуправляемого детёныша...

- Насколько неуправляемого?

- Ты думаешь почему чистокровных держат в резервации, Алонсо? Потому что у детей чистокровных только одна обязанность: усвоить то, что им преподают, и сохранить жизнь и здоровье. В остальном - ограничение только в плане демонстративного пренебрежения законами. Тогда могут снять эталон. Неадекватное потомство никому не нужно.

- Что такое "эталон"?

- Грубо говоря, знак статуса. Внесут в реестр пометку и снимут с гособеспечения.

- Все чистокровные дети рождаются эталонными?

- Нет. Детёныш должен соответствовать всем шестистам параметрам эталона, чтобы войти в реестр.

- А что делают с теми, кто не проходит?

- Ничего не делают. Они могут работать в резервации, могут её покинуть. Как правило, вербуются в армию. Алонсо, ты что, подумал, что на Новом Вавилоне могут уничтожить здоровых детей?! Только потому, что они не подходят под эталон?

- Твой мир очень своеобразен, Миранда. Я предпочитаю анализировать факты, а не выдумывать. А "неэталонные" дети тоже живут по четыреста лет?

- Это зависит от того, по каким параметрам ребёнок отклоняется от эталона. Могут и шестьсот лет прожить. А могут и через двести состариться и умереть. А могут жить стандартные четыреста лет.

- И сколько эталонных детей рождается?

- По разному. Не слишком много.

- Скрещивают только эталонное потомство?

- Только.

- Блюдёте чистоту расы, Миранда?

- Мне эта шутка непонятна, Алонсо. Речь о другом. Эталон, вовсе не полное соответствие первым чистокровным. Эталон означает гарантированно здоровое и долгоживущее потомство от первопоселенцев Нового Вавилона, минимум на два поколения. Высокая сопротивляемость генетическим заболеваниям партнёра. Когда предки чистокровных прибыли на Новый Вавилон, средний срок жизни там составлял тридцать лет.

- На многих из наших миров средний срок жизни примерно такой же. Природные условия, хищники, люди...

- На Новом Вавилоне хищников нет. А природные условия соответствуют земным.

- Земным, это, в смысле, с Земли? Я всегда считал её мифом.

Я открыла рот, чтобы спросить сколько же тысячелетий насчитывает история этих миров, если они считают Землю мифом... И тут взвыла тревога...

Кто-то из древнейших военных гениев сказал: "...тяжело в ученье - легко в походе"[107]. Я, не задумываясь, мгновенно влезла в лёгкий скафандр, включив его в боевой режим. Но вот к обстрелу не была готова... Яхту ощутимо тряхнуло от близкого выстрела, и я, не помня себя от ужаса, с визгом кинулась из ходовой рубки. Алонсо перехватил меня, зашвырнул в кресло пилота, прорычав:

- Держи штурвал, Миранда!

Вцепилась в пульт, не зная чего бояться больше: гнева мужа или обстрела. Муж ближе. Занял место стрелка. Или канонира? Надо держать яхту. А она тяжёлая, между прочим! И двигатели... Мощные. Очень... С флаером никакого сравнения. Не зашвырнуть бы нас... куда-нибудь.

Взмокла, как мышь под метлой. Уже не до обстрела. Не отрываю рук от пульта, пытаясь следовать командам Алонсо. Яхта рыщет, как пьяная, но вроде бы слушается. Муж с отрешённым видом и лёгкой улыбкой играет на орудийном пульте. Не вовремя пошутил он про главный калибр!..

- Миранда, поправь дифферент. Мёртвую петлю я не планировал.

Голос спокойный. Отрывистость команд исчезла. Рискнула посмотреть на него, отвлёкшись от пульта. Сверкнул в улыбке сахарными зубами, и подмигнул, выбираясь из кресла. Скользнул ко мне, выровнял яхту парой лёгких касаний, и, поцеловав в висок сказал:

- С боевым крещением, удивительная.

- В следующий раз, стрелять буду я. Мне тяжело маневрировать этой махиной. Я не шучу, Алонсо!

- Как скажешь, жена моя! В следующий раз!..

И опять расхохотался. Вот что я смешного сказала?

Пришлось лететь дополнительный час. За время стычки мы потеряли скорость. Алонсо тестирует яхту. Повреждений, к счастью, нет. Угрожает мне курсом вождения яхты. Я киваю, соглашаясь. Действительно, герцогине просто необходимо уметь управлять боевым кораблём, стреляя при этом из всех орудий. Пусть супруг отдыхает. Ему ночью силы понадобятся. Диспетчера, наверное, сочли нас психами. Мы хохотали, запрашивая посадку.

Нас встречал личный флаер Главы Регентского Совета. Но муж мой отказался лететь. Сказал, что хочет прогуляться. Предложил мне опереться на его руку, и мы отправились через общий терминал. Алонсо в чёрной с серебром форме, и я в серебристом платье средневекового покроя. А когда мы проходили через тамбур, Алонсо мгновенно содрал с меня платье, оставив меня в красной тунике и пёстрой цветастой юбке, надетых под него. Парой движений сделал из моей причёски воронье гнездо, которое я повязала красным же платком. Швырнул фуражку и мундир вошедшим ребятам, присборил сапоги специальными насадками, одёрнул на себе чёрную шёлковую рубаху, заправленную в брюки, стянутые широким кожаным поясом, волосы спрятал под бесформенной шляпой.

- Держись в шаге позади меня, вперёд не забегай. Сама не заговаривай. Выйдешь из образа. Поняла, Миранда?

- Ага!

Быстро идём через огромный зал прилётов. Народу - море, и я старательно держусь в шаге за мужем. Алонсо с хищной целеустремлённостью продвигается к одному из выходов. Я, вовремя вспомнив, что нельзя глазеть по сторонам, как бы мне этого ни хотелось, скромно смотрю в пол. Потому что сияющие глаза чистокровной выдадут "на раз". Алонсо хорошо: обвисшие поля видавшей виды шляпы затеняют глаза. И не понять какого они цвета. А походку он сменил. Вместо текучей грации демонстрирует хищную плавность. Изменения невелики, но... Но! Это уже другой человек. Вместо аристократа, - бродяга. Сын ветра, как их здесь называют.

Нам наперерез выдвигаются люди в форме, и... Не успевают! Потому что парни командора устроили выяснение отношений прямо у них на пути. Мы пролетели к выходу, и... Алонсо дёрнул меня за руку, втискиваясь в узкий проём, перешагивая робота-уборщика, стоящего на подзарядке. Никогда бы не подумала, что там может быть дверь! Но она там есть. И за нею стоит что-то похожее на бронетранспортёр. Или на краулер с закрытым кузовом. Загружаемся в средство передвижения, и оно начинает погружаться. Захотелось высунуться и посмотреть. Муж усмехнулся, и включил обзорные экраны, попутно спросив у одного из парней

- Как всё прошло, Фернандо?

- Никто ничего не заметил, альмиранте.

Тяжело вздыхаю... Ничего мне не объясняют... Алонсо притянул меня к себе на мгновение, и сказал:

- Наши высококачественные голограммы покинули терминал через выход для аристократов, Миранда. Это позволило нам выиграть примерно полминуты. Переодевайся пока мы едем. Выйдем прямо во дворце Повелителя.

Многострадальное серебристое платье вернулось ко мне. Вместе с ножами барона Алека. Надела его поверх бродяжьих тряпок, которые стащила с себя перед тем, как затянуть шнуровку. Потребовала перенастроить один из экранов, чтобы я могла привести в порядок волосы. С трудом расчесала некогда аккуратную причёску, свернула волосы в объёмный узел, заколола их шпильками и огромным черепаховым гребнем, отделанным крупными бриллиантами... Поверх гребня набросила кружевную мантилью[108].

Алонсо вновь надел мундир, сняв кожаный пояс, и сменив чёрную рубашку на белоснежную форменную сорочку. Мы ещё минут двадцать ехали, потом остановились в каком-то ангаре. От стен отделились несколько фигур. Опять ребята Алонсо. Вспомнила термин "пятая колонна"[109]... Выгрузили нас из транспортного средства, и мы пошли плотной группой вверх.

Хорошо, что я полгода провела в баронском замке на Альмейне. Иначе я уже впала бы в депрессию от хождения по дворцовым лабиринтам. Идём служебными коридорами. Они достаточно широки. Мебель, продукты подвезти, пару трупов вывезти... Вверх, вбок, вниз, вправо, влево, вверх, вперёд... Иногда из за стен слышатся голоса. Когда это произошло в первый раз, Алонсо притянул меня к себе, и приложил палец к моим губам. А то я не понимаю! Если мы слышим, значит и нас слышно.

Наконец-то добрались! Муж заставил меня повернуться перед ним кругом, внимательно осмотрел, вздохнул...

- Миранда, постарайся вести себя, как чистокровная.

На мой недоумевающий взгляд пояснил:

- Ты непохожа на тех чистокровных, которые попадают к нам по мирному договору. Я не верил, пока не увидел знак статуса на твоём предплечье, когда забирал тебя спящую.

- А зачем... Зачем ты меня тогда забирал?!

Алонсо снова приложил палец к моим губам, грустно улыбнувшись, опять напомнив благородного Флавия... Решила не заморачиваться. Мужчины странные существа. А военные... Начала перевоплощаться в дорогую мамочку. Какой нас учили быть. И только когда меня наполнило осознание, что все присутствующие существуют лишь для того, чтобы обеспечить мне комфортное существование и умереть за меня, если понадобится, мы с мужем двинулись вперёд. Алонсо подал мне руку, чтобы я оперлась на неё. Потом нарисовал пальцем какой-то символ на металлической пластине величиной с ладонь, утопленной в стену, и часть стены растворилась в воздухе, пропуская нас. Вспомнила, как барон Алек спрыгнул ко мне в сад из окна галереи... Утраченные нами технологии?

Вышли в огромный зал, заполненный людьми. Нет, не просто людьми. Аристократами. Властность окутывает их ореолом[110]. Искоса посмотрела на Алонсо. То же самое, причём даже в бóльшей степени. Аура превосходства излучается, как ужас, окутывающий барона Алека. Заметила его изучающий взгляд, направленный на меня. Доброжелательно улыбнулась своему очередному партнёру. Позволила ему проводить себя к группе мужчин, стоящей рядом с пустующим троном.

- Миранда, ты хотела поговорить с Главой Регентского Совета.

Герцог говорит негромко, но безупречная дикция позволяет всему залу слышать его слова, обращённые ко мне. Я выражаю удивление.

- Мне совершенно не о чем говорить с Главой Регентского Совета, благородный Алонсо. Пусть приведут мою дочь, и мы уедем. Дворцовая сутолока утомляет меня.

- Прекрасная Миранда, мы не можем подвергать риску жену Повелителя. Перелёты опасны. В космосе неспокойно. - И, обращаясь к командору. - Мне доложили, что твоя яхта получила повреждения, Алонсо?

- Не плати своим информаторам Хосе. Они лгут тебе.

Задумчиво покусываю губу... Потом обращаюсь к говорливому Хосе.

- Мы немного постреляли, пока летели сюда, благородный Хосе. Я думала: это такая местная традиция... Я была в опасности?!

Возмущение просто выплёскивается из меня. Привычно наблюдаю отшатнувшегося дона Хосе. Муж мой нахмурился и попытался взять меня за руку. Недовольно отстраняюсь. Он подверг меня риску! А дон Хосе... О! Он заслуживает оваций вскочившего на ноги зала. Он так печально опустил глаза и беспомощно пошевелил пальцами рук, что весь его вид говорил: "недостойный и недальновидный подверг драгоценную жизнь "дорогой мамочки" опасности, а достойный и дальновидный ничем не может воспрепятствовать, буде это продолжится".

Я прикрыла глаза, запоминая проступок мужа, и "не желая делать достоянием гласности семейные разногласия" вновь обратилась к дону Хосе.

- Пусть благородный Хосе позаботится о том, чтобы моя дочь не позже девяти часов вечера шестого дня от сегодняшнего появилась в резиденции герцогов де ла Модена-Новарро.

Достойный и дальновидный? Ха! Тогда: вперёд, на подвиги для прекрасной дамы!

Поскольку я сказала всё, что хотела, поворачиваюсь к выходу из зала. Муж мой, проштрафившийся, почтительно ведёт меня. А навстречу нам движется сходная процессия: ледяная чистокровная и сопровождающие её лица. Получила милостивый кивок, показывающий, что меня заметили. Склонила голову в ответ. Нндаа... Недоработала я образ... В резервации они так не выглядят. Хотя герцог сказал, что их передают сюда после двухсот семидесяти - двухсот восьмидесяти лет. А значит, ледяная маска - дело наживное.

Для разнообразия, вышли через главный вход. И никто на нас не напал. Загрузились во флаер и отправились в герцогскую резиденцию. И только дома я спрятала чистокровную, вызвав вздох облегчения у мужа и ребят.

- Миранда, предупреждай, пожалуйста, прежде чем выпустишь свою чистокровную. Я знаю, что сам просил, но у меня руки до сих пор дрожат.

И, сверкнув зубами сказал:

- Ты же не захочешь, чтобы я кричал ночью?

Хотела сказать, что он и так кричит, но вовремя прикусила язык. И начала краснеть... Муж хохочет, ребята улыбаются.

Убегаю, разозлившись. Я ему ещё письмо припомню! Вот научусь почерк подделывать, и припомню! Влетела на женскую половину, благо она сразу видна, хлопнула в ладоши, призывая слуг. По лестнице в огромный холл спустилась сухощавая женщина средних лет. Сошла со ступеней, и выжидательно смотрит на меня.

- Представься. Имя, и чем здесь занимаешься.

Мужские руки обвили мою талию, и жарким шёпотом муж сообщил:

- Алонсо Мигель Ксавьер Морадо де ла Модена-Новарро. Уговариваю упрямую возлюбленную проявить снисхождение к моим страданиям.

Всё-таки рассмеялась. Но вывернулась из супружеских обьятий и убежала наверх. Женщина вошла следом, сообщила, что её имя Марсела и она руководит слугами столичной герцогской резиденции. Представившись, Марсела вызвала горничных, приказала приготовить для меня ванну и лёгкую закуску.

Освежившись и перекусив, прошлась по комнатам... Нашла гардеробную и занялась одеждой. Сделала себе изумрудно-зелёное платье в староиспанском стиле. И кружевную мантилью цвета слоновой кости. Туфли из зелёного сафьяна к платью и восточные шлёпки с бубенчиками в каблучках. А к шлёпкам пришлось сделать восточную одежду: шаровары, кафтан, тонкую рубаху, чадру и тюбетейку. И дюжину батистовых ночных рубашек. Как обычно...

И опять звуки гитары, и красивый баритон, поющий о жестокосердной красавице, умоляя подарить хотя бы тень улыбки. Вышла на балкон, опоясывающий дом по внутреннему периметру. Розы мне в спешно подготовленные комнаты не принесли... Всё против нас! Пришлось проявить фантазию. Свернула один из предметов нижнего туалета розочкой, скрепила бриллиантовой брошью, и бросила возлюбленному.

Мужа нет. Выглядываю с балкона с опаской. Вдруг я нарушила какие-нибудь священные традиции... Стоит, держась за кованую обрешётку, плечи подрагивают... Смеётся? Выхожу на балкон.

- Миранда... Я от тебя с ума сойду! Такую розу мне никогда не дарили.

- Можешь вдеть в петлицу.

Начинаю злиться, муж, взлетев на балкон, утаскивает меня в спальню, попутно освободив от рубашки.

Больше ни одного слова не было сказано этой ночью. И стены нашей спальни неоднократно отражали мой счастливый крик. Алонсо прижимал меня к себе, пока не успокаивалось бешено колотящееся сердце. Потом опять начинал целовать, вынуждая раскрыться, сдаваясь на милость победителя. И снова... Встретила рассвет в объятьях мужа, глядя в синие глаза, подчёркнутые тенями от бессонной ночи.

- Миранда... Мне надо идти, заниматься делами. А я не хочу... Немыслимо оставить тебя...

- А ты возьми меня с собой.

- На Регентский Совет? После вчерашнего плотного общения с чистокровными это будет жестоко. Я должен оговорить условия передачи нам твоей дочери.

Подумала, что её не отдадут. Расстроилась... Муж, целуя меня, сказал:

- Не грусти, удивительная. Если нам не отдадут твою дочь, мы её увезём без разрешения.

- Ага. В этом ты специалист, муж мой. И письмо напишешь соответствующее?

- Ты мне это письмо не забудешь, я уже понял. Если сочту необходимым, - напишу.

Ничего писáть не пришлось. Регентский Совет чуть не приплясывая от восторга передал супругу Повелителя на воспитание в семью герцога де ла Модена-Новарро. Если дети пошли характером в своего отца, - я не удивлена. У Сигмы-два всегда была куча идей, как скрасить серые будни. Вода для профессуры - это не самая оригинальная его придумка. Малыш, наверное, безвылазно сидит в карцере.

Доставили нам юную Милагрос[111] на шестой день, как я и просила дона Хосе. Девчонка - копия Сигмы-два. Клеймо можно и не смотреть. Однако, придётся.

- Я хочу увидеть твой знак, юная Сигма.

- А я не обязана его всем показывать.

- Показываешь клыки?

- Мне сказали, я смогу увидеть брата. А я вижу только отступницу.

- Блюдёшь чистоту на общественных началах? На асиенде герцога обширные дворы и много дорожек, которые нуждаются в уборке.

Чуть не рассмеялась, глядя на насторожившуюся девчонку. Я сама мелá дорожки в детстве, будучи наказанной. И свод наказаний ещё помню.

К счастью, помню ещё и различные каверзы, на которые папуля Милочки, Сигма-два, был мастером. Иначе нам всем пришлось бы туго. Алонсо смеётся, успокаивая меня, что детёныш привыкает, и что это всё ещё цветочки. А вот когда на асиенде окажутся брат Милагрос и Повелитель... Не знаю, как мой сын, а Повелитель уже научился преодолевать запирающий контур. И, узнав о закрытии врат, не преминет навестить любимого дядюшку. Ну хоть познакомимся...

Глава восьмая: Семейные ценности, а так же долги...


Для Милагрос отвели пять комнат на женской половине особняка. Спальня, гардеробная, кабинет, комната для занятий рукоделием и гостиная с неизменным роялем. Ага, и гитарой на стене. Разумеется, все необходимые удобства в пятикомнатном отсеке присутствуют. Представили супругу Повелителя доне Алмире. Наконец-то, неуправляемая бунтовщица притихла. Увидеть дорогую мамочку на исходе жизни - тяжело. В этом возрасте, как правило, они отправляются в закрытую часть резервации. Чтобы спокойно дожить...

Дона Алмира затребовала у своего "Мигелито" календарь соответствия дат Империи и Союза.

Оказывается, наши противники называют себя Союзом. Несколько Великих Домов и Повелитель, являющийся главой одного из них. Повелитель не избирается, очередь строго расписана. Из рассказа Алонсо я вообще поняла, что они упираются всеми лапами, стремясь избегнуть этой чести. Повелитель должен координировать взаимодействие Великих домов, сосуществующих как пауки в банке. Разбирать споры, творить Высший Суд... ну и по-мелочи: принимать послов сопредельных государств, следить за внешнеполитическим курсом, усмиряя амбициозность Великих Домов... Благословлять или запрещать брачные союзы между представителями аристократии. У каждого Великого Дома есть служба генетического контроля, подчиняющаяся ОСГК[112]. Так вот инфо от этих служб отправляется в ОСГК, и Повелитель высказывает свою волю. Подчиняться какой-то там службе Великие Дома не будут. Повелителю - другое дело.

А календарь сопоставимости - "плавающий". То есть нельзя просто сравнить имперский и союзный годы. Надо рассчитывать шестидесятилетний период. Причём, рассчитывать на будущее не получится, потому что врата войны открываются не на определённый срок. От двенадцати до пяти лет Союз и Империя в едином пространстве и времени... Потом - врата закрываются, и начинается промежуток разделения. Вот суммарно, периоды - всегда одинаковы. Шестьдесят лет. Кое как высчитали день рождения близнецов. Я считала сама. Потом пересчитывал Алонсо. Потом усадили считать Милагрос. Получили три разных результата. Ожидаемо. Тогда герцог, не заморачиваясь, сообщил в Союзную службу контрразведки дату текущего года, и приказал вычислить когда этот день наступит.

Оказывается, мы пропустили День Рождения. Конечно, ненамного, месяца ещё не прошло, но... Но!

Ничего не поделаешь... Зафиксировали дату, сообщили в Союзную канцелярию. Те перепроверили, отклонений не нашли. Ага, и каждый Великий дом перепроверил так же. Торжество перенесли ещё на две недели, чтобы подготовиться. Дона Алмира накрутила хвоста супруге Повелителя, чтобы Милочка не отлынивала от занятий этикетом. Ну вот... а Алонсо сказал, что для чистокровных этикет не важен! Ха! Супруга Повелителя обязана быть образцом хороших манер. Хорошо, что мой Алонсо только герцог. К чистокровным жёнам глав Великих Домов требования этикета не относятся. Всё равно, изучаю вместе с дочерью. На всякий случай. Придётся контролировать бунтовщицу. Мы за её воспитание отвечаем перед Великими Домами. Эххх, с мальчишками мне общий язык найти было намного проще!

Пришлось перенастроить распорядок дня. Включить в него занятия йогой с дочерью. В восемь лет можно уже заниматься. Наглая девчонка кривит губы... Но я хитрее. И когда она увидела как я непринуждённо делаю "натараджасану"[113] и "вришчикасану"[114], то милостиво сказала:

- Ну ладно, я позанимаюсь...

А ещё бой без оружия, полоса препятствий, ножи метательные и боевые... и ещё рукоделие, музицирование, приготовление пищи... и ещё... и ещё... И всё это не считая этикета. Алонсо доволен: целый день с утра до вечера мы обе заняты делом. В девять вечера укладываю девчонку спать. Безо всяких! И можно заняться мужем...

Обзавелись собаками. Местной разновидностью... Зверики, - это дикие собаки, а после приручения их можно использовать для охранно-розыскной службы. Ага. Я как услышала их вой в момент преследования сбежавшей с занятий Милочки, так сразу захотела влезть на дерево, швыряться ветками или плодами и визжать... Милочку, кстати, пришлось снимать с дерева. Конечно, она не визжала и ничем не швырялась. Это я образно говорю об инстинктах...

Визжала она уже дома, что мы над нею издеваемся. Пришлось одёрнуть, напомнив о Кассии Агриппе. Инструктировал детей наверняка папуля. А папуля производит неизгладимое впечатление на женщин любого возраста. Дочь устыдилась, и больше не доставляла беспокойства. Пачка муки или миска с водой на двери, - ерунда. Приклеенная к полу обувь, - тоже. Тем более, что почти все примочки я знаю. Алонсо ещё пару новых подсказал... Сурово у них в Академии... А пару звериков приходится с ней оставлять. Чтобы ночью не гуляла. Ну и для охраны. Так... На всякий случай...

А случаи бывают разные... К какой категории отнести визит Повелителя, не знаю. Но посетил нас черноглазый Маноло... посетил... Вывернулся из за угла на нас с Милочкой, и был схвачен мною за ухо. И допрошен на тему "кто такой и как здесь оказался". Развозмущался, и получил подзатыльник. Ещё мне детёныши всякие хамить будут! Так за ухо и отвела к Алонсо. Шёл, улыбался...

Алонсо тоже развеселился, назвал меня классической тёщей и, наконец-то познакомил нас по всем правилам. Милагрос, услышав "герцог Мануэль Освальдо Карлос де Осуна Тельес-Хирон", закатила глаза. Я уже привыкшая, - не дрогнула. Конечно, пока Повелитель прогуливает занятия в Академии, он везде соблюдает инкогнито. Но наша семья была очень рада оказать приют юному Маноло племяннику Алонсо. Милочке и повезло и не повезло: свекрови и свёкра у неё не будет. Равно как и деверей с золовками. Вся семья Маноло погибла в "споре" между Великими Домами. Точнее говоря, не в споре, а в его разрешении. Отцу Маноло очень не понравилось одно из решений Повелителя, и... в семье Повелителя остался только пятилетний наследник, пребывавший в Академии. Великие Дома уравняли счёт, оставив в мятежном Доме только младшего наследника - Маноло, тоже находящегося в Академии. И присвоили ему титул Повелителя, поскольку никто не поспешил занять очередь на правление. Правит сейчас Регентский Совет, состоящий из глав Великих Домов. В Столичном мире появляются не все и не всегда. Но современные средства связи позволяют участвовать в грызне, не покидая родового гнезда...

Интересно смотреть, как юные супруги приглядываются друг к другу. Маноло обидела реакция Милочки на его имя, но он сдержался. Вежливо беседуя со мной, извинился за причинённое своим неожиданным появлением беспокойство, спросил как мне нравится в мирах Союза... И всё это время искоса рассматривает Милагрос. Наивный ребёнок! Девчонка уже просекла его манёвр... Показала ему язык и убежала. Всё! Сердце моего зятя Милагрос унесла с собой.

Они такие разные! Смуглый черноволосый и черноглазый Маноло и белокожая светловолосая ясноглазая Милочка. Ей восемь лет и она ещё не понимает, что её судьба определена. Надо понаблюдать за ней, чтоьы выработать линию контроля. Так, чтобы девчонка сама решила, что для неё лучше принять заключённый брак. Придётся зятю потрудиться, охмуряя законную супругу. И это правильно! Больше ценить будет. Хотя, чистокровных и так ценят.

Дни складываются в недели, недели в месяцы... Маноло ещё дважды гостил у нас по декаде. Не Повелитель, а злостный прогульщик! Но он стремится увидеть Милочку. Даже жалко его... Девчонка беззастенчиво пользуется его влюблённостью, и попустительством доны Алмиры и Алонсо. "Дети должны найти общий язык!" Ах-ах-ах! Они уже нашли - прогуливают вместе. Один сбегает из Академии, вторая нагло уходит с занятий. Как же, как же! Муж приехал!

Расспросила Алонсо по какому принципу проверяют знания в Академии. Ничего нового. Весь материал должен быть усвоен. Полностью. От и до. Предупредила дочь, что её будут экзаменовать так же. Честно говоря, мне безразлично, даже если она и не усвоит этикет и всё, чему обучают здешних аристократок. Но! Всё, что должна знать и уметь чистокровная носительница генетической линии, девчонка должна знать и уметь.

Кинули клич по Великим Домам. Все чистокровные обрадовались возможности поиздеваться... кхм... проэкзаменовать юную представительницу линии Сигма. Прибудут не все, разумеется. А только те, кто на данный момент может выдержать перелёт и не носит ребёнка. Общим числом пять чистокровных. Три из предыдущего обмена, и две из новой партии. Дона Алмира - старейшина. Из тех, кто сто двадцать с лишним лет назад был передан в порядке выкупа, осталась она одна. Алонсо схватился за голову, узнав о нашей с доной Алмирой инициативе.

- Миранда... Ну ладно, бабуля, но ты! Чистокровных необходимо обеспечить комфортом, любые их прихоти должны исполняться неукоснительно...

- Хммм? С этого места поподробнее, пожалуйста, муж мой.

Вместо подробностей меня, схватив в охапку, утащили на море. И там, в маленькой бухточке, до самого вечера неукоснительно исполняли все мои прихоти.

Приурочили экзамены Милочки к годовщине нашей с Алонсо свадьбы. Это позволило не тащить чистокровных на асиенду (читай, - в УР), а расквартировать их со свитой в городе на другой стороне планеты. Свиты у них внушительные. Особенно, у новоприбывших. Три пенсионерки, прожившие более шестидесяти лет в Союзе, разительно отличаются от ледяных кобр, переданных Империей в качестве выкупа. Властность сохранилась, но приобрела новые грани. Теперь это властность матриарха.

Алонсо ещё раз удивил меня. Если так пойдёт и дальше, начну называть его "удивительный". Я не предполагала, что мой муж дипломат. Наверное, диверсант должен уметь и это... Столько почтительного восхищения "дорогими мамочками"! Не лести, нет! Именно восхищения (!) почтительного, ага! Старшие дорогие мамочки смотрят на него как на любимого внука-шалопая. Ледяные кобры оттаяли и начали милостиво улыбаться. Но! Милагрос это не спасло! Гоняли её по всем дисциплинам...

Довели детёныша до слёз и радуются... На Совете чистокровных решили, что обучаться Милочка будет у всех. Нашли чистокровные себе живую куклу, и увлеклись игрой. Алонсо сочувствует, а дона Алмира веселится:

- Ничего страшного! Злее будет!

Муж мой тут же перенёс своё сочувствие на Маноло. Лучше бы обо мне подумал! А то объявил, что через две недели отбывает во флот, и... никаких объяснений! Вообще никаких! Его очередь курировать безопасность.

- Миранда, это всего на год. Я буду каждый день на связи.

- И ни разу не приедешь меня навестить?

Стараюсь говорить чётче, проталкивая слова через сжатое спазмом горло. Получается не очень.

- Пойми, удивительная, это не война. Это намного хуже. Это герилья[115]. После войны всегда активизируются недовольные. Техники полно, списанных в отставку вояк - тоже. Вот и собираются в стаи те, кто не нашёл в мирное время занятие себе по душе. Великие Дома стараются бороться, но безуспешно. Единственно правильной тактикой является ожидание. Лет через десять всё придёт в норму. А пока - установлен график дежурств. Каждый Великий Дом несёт повинность. Через две недели - моя очередь.

Вспомнила бунты в Республике. Мысли плавно перешли на легата-прим. Вителлий Север не выжидал. Он топил бунты в крови. Что лучше? Никто не знает. Лет через десять мятежники "повзрослеют". Определятся с приоритетами... Вернутся к легальной жизни, замаскировав "бронепоезд на запасном пути"[116]. И... завербуются в армию в следующую войну.

Важные караваны - сопровождают. И населённые планеты стараются охранять. Если это не фригольдерские миры[117]. Фригольдеры должны защищать себя сами. Феодалы им не указ, но и помощи от феодалов им ждать не приходится. А вот если они у себя герильерос привечать станут, тут их свобода и закончится.

Ежедневно общаюсь с мужем по голографической связи. Пытаюсь понять, что он скрывает за словом "рутина"[118]. Обучаю дочь, обучаюсь сама вместе с ней, веду долгие беседы с доной Алмирой. Долгие - в её понимании. Она быстро устаёт, и может неожиданно задремать посередине фразы. Возраст...

Узнала много нового. О папуле, который один-единственный чистокровный линии лямбда за шестьсот лет. Ну я и сама знала, что наша линия редкая. Не знала только, что её целенаправленно ограничивают, подбирая пару, исключающую продолжение этой самой линии. Я, - это сбой в системе. Секретарь-референт (бывший) ткнул пальцем не в ту строчку... Случайно. Ага! Доступ к информации подобного рода чистокровные получают по достижении двухсот пятидесяти лет, и не раньше.

Но самую интересную инфо я получила не расспрашивая, а занимаясь с Милочкой рисованием. Мы освоили пейзажи и перешли к портретам. Предметы и скульптуры они рисовали в резервации. Детёныш не с нуля учится, уже хорошо. И, в отличие от меня, у Милочки определённо есть "искра Божия". Я была вынуждена оттачивать технику. Потому что в рисунок надо вкладывать хотя бы часть души. А у меня этого ни с рисованием, ни с музицированием не получается. Вот одёжку сотворить, эскиз ювелирки сделать, из лука пострелять... прирезать кого-нибудь... На этом месте дона Алмира захихикала, добавив: "покорить мужчину одним взглядом". Потом нам обеим пришлось успокаивать надувшуюся как мышь на крупу девчонку. Объяснять, что когда она повзрослеет, то сможет покорять взглядом не хуже матери. Напомнили ей о Маноло. Ага, и о том, что замужней доне не подобает думать о "покорении" прочих мужчин.

Пока говорила дона Алмира, я бездумно черкала на альбомном листе...

- Флавий. - Дона Алмира взяла в руки лист с рисунком... - Не совсем похож, но бесспорно Флавий. Хотя... ты же рисуешь другого... Консул Флавий прожил свой прекрасный год ещё до войны. А наш сын был в Академии... Сколько лет?..

- Шестьдесят. И он уже прожил свой прекрасный год.

- Внук, значит... Алонсо говорил, у тебя сын Вителлий Флавиан? А полное имя?

- Луций Вителлий Север Флавиан.

- Понятно... Значит всё по старому...

И дона Алмира задремала, оставив меня с тысячей вопросов на языке. Значит, Маноло и Вителлий Флавиан троюродные братья? И Алонсо является дядей не только для Маноло... А что значит "всё по старому", касательно клана Вителлиев Северов? Скорее бы муж возвращался!

Алонсо только успокаивает. Ага, а то я не понимаю! Вчера был ранен в плечо... Я же видела, как он руку держит! Улыбаюсь... И ничего не вижу... А что делать? Когда закончился сеанс связи, закрылась у себя, чтобы поплакать. Поплакать не получилось, разозлилась только. Вызвала Пабло и приказала отрабатывать срочную эвакуацию мирного населения. И довести до каждого, что и почему он должен делать в случае высадки на планету герильерос. Получила в ответ странный взгляд и заверения в том, что мне совершенно не о чем беспокоиться. Альмиранте всё предусмотрел. Вспомнила, как барон Алек улыбался собеседникам, говорившим глупости. Попыталась изобразить нечто похожее. Получилось не очень, но Пабло впечатлился. Теперь отрабатываем с семьёй схему действий в случае нападения.

Очень хотела спросить у Алонсо насчёт откровений бабули. Но! Опасаюсь, что разговор перехватят. Границы откроются меньше чем через пятьдесят четыре года... Нет... Не буду рисковать. Закончится дежурство, тогда спрошу. Интересно, как они там сбрасывают напряжение? В Республике, а позднее в Империи были предусмотрены специальные контракты для бесплодных женщин, желающих заработать. А как с этим дела обстоят в Союзе? Женщины в армии Союза не служат. Киндер, кюхе, кирхе[119]. Спросить об этом? У них с генетикой всё в порядке. Миры опасные, но для жизни вполне пригодны. Их не пришлось переделывать. Зато живность здесь... Охотникам - раздолье...

Алонсо мои осторожные расспросы развеселили:

- Удивительная, у нас ничего подобного нет, но если ты, действительно, считаешь подобные заведения необходимыми, то я обещаю подумать... Пабло доложил, что ты решила усилить обороноспособность планеты?

- Бережёного Бог бережёт, Алонсо.

Муж, неожиданно посерьёзнев, сказал:

- В моём кабинете, Миранда, ты найдёшь все сведения, которые тебе могут понадобиться.

- А как я...

- Флотских документов там нет. А ко всем остальным ты, как моя жена, имеешь доступ.

- Ага, спасибо!

- До связи, удивительная!

Утром, позанимавшись йогой с Милочкой, отправилась в кабинет мужа. Он меня убьёт. Я что-то такое понажимала, в поисках истины, - свет погас, взвыла сирена... Группа захвата вытаскивала меня из под стола. А компьютер, после моей попытки с ним поладить, работать отказывается.

- Миранда... Сильно испугалась?

- Чтобы да, так нет. Но оно не включается.

- Неважно... Спрашивай, что тебя интересует.

- Оружие. И системы оповещения, и план эвакуации для гражданских, кто вне асиенды. И...

- Эвакуация - системой порталов. В каждом поселении имеется минимум одна портальная станция. Размещаются в старых бомбоубежищах. Системы оповещения включают датчики на чужие корабли в околоземном пространстве, либо сигнал из асиенды. Оружие... Поговори с Пабло. И ещё... В подвале есть схема старых складов. Там аккуратно сложено всё, что уже не применяется. Дежурство скоро закончится. Ещё два месяца, моя...

И осёкся. Быстро распрощавшись обычным "до связи, удивительная", разъединился. А я сидела, глядя в пустой голоэкран, и думала: что он хотел сказать?

Но рассиживаться, особенно, некогда. Планов громадьё! Отрабатываем срочную эвакуацию. Попытки саботажа строго пресекаются ребятами командора, оставленными "на хозяйстве". А поначалу таких попыток было много. Потому что горожане-селяне-рыбаки должны бросать все свои дела и бежать на портальные станции, чтобы переместиться в УР. И это никому не нравится.

Пабло пытался деликатно намекнуть, что на резиденции Великих Домов нападений герильерос за всю историю Союза ни разу не было. Отмела с негодованием эту попытку меня урезонить. Всегда бывает "первый раз". А наш мир уязвим, потому что альмиранте с большинством своих людей на боевом дежурстве. И вообще... Кто здесь главный? Вот то-то же!

Расконсервировали "лагеря беженцев" - специально оборудованные места, где можно разместить большое количество людей. Приказала создать ополчение. Учусь играть в "солдатики". Начинаю понимать увлечённость мужчин войной. Милочке поручила организовать детей. Ей проще, потому что дети с удовольствием погрузились в новую игру.

Старые склады, - это просто песня! Чего там только нет! Можем отбиваться от армии. Причём списанным оружием, некоторые виды которого списаны, вероятно, в силу своей "убойности". Бактериологическое и химическое оставила на консервации. Даже соваться туда не буду. А вот древнее пулевое... Периметр УР защищён несколькими контурами. В том числе и пулемётное заграждение имеется. Проверили... Ужас! Может быть на танках и смогут прорваться, но пехоте - нечего здесь делать. Будет "море крови и куча костей". А танки остановят раньше.

Наконец-то отладили схему подготовки. Эвакуацию отрабатывают все. А вот дальнейшие действия - ополченцы посменно.

Глава девятая: Si vis pacem, para bellum[120].


Сигнал с датчиков обнаружения пришёл одновременно с вызовом по голоэкрану.

Отправила Пабло узнавать "кто и что", и, по внезапному озарению, срочно влезла в шёлковое платье цвета рассветного неба, когда по уже голубому небу идут нежно-розовые разводы; и фасона, так полюбившегося армиям Империи и Союза (облегающий верх и юбка-солнце); нацепила сапфировую парюру, и начала красить ногти эмалью нежно-розового цвета. Вошедший Пабло замер, вытаращив глаза.

- Сколько кораблей на подлёте, и кто на связи, Пабло?

- Четыре крейсера без опознавательных знаков, сеньора. А на связи Глава Регентского Совета.

- Я поговорю с доном Хосе, Пабло. Включай оповещение. Пусть люди эвакуируются. Через полчаса порталы блокировать и включить защитный купол. Ополчение пусть занимает оборону, согласно распорядку. Без суеты.

- Но, сеньора, если это...

- Без опознавательных знаков, Пабло? Вызови мне Лусию. И свяжись с герцогом.

Включила ногой систему оповещения. Через полчаса все порталы заблокируются автоматически. Сигнал, посланный Пабло будет просто отмечен. И отсутствие сигнала - тоже. Алонсо получит предупреждение короткими и длинными всплесками древнего шифра[121], на случай "помех". Да, я никому не верю. И хватит об этом!

- Приветствую прекрасную дону Миранду.

- Благородный Хосе. - Киваю с недовольным видом. - Что за спешка? Я крашу ногти.

Внимательно рассматриваю уже окрашенные ногти на левой руке, пока Лусия занимается правой.

- Я в отчаянии, что вынужден потревожить тебя в такой момент, но у меня достоверные сведения о готовящемся нападении на Модену. Я отправил несколько кораблей, чтобы защитить тебя, прекрасная дона Миранда, и твою юную дочь.

- Разумеется.

Холодно киваю головой, будучи абсолютно не удивлена. И не испытываю благодарности. В первую очередь - моя безопасность. Ну и чистокровную Милагрос тоже следует защищать...

- Прекрасная дона Миранда распорядится пропустить корабли? Они должны быть на подлёте.

- А зачем их пропускать, благородный Хосе? Корабли должны летать, и защищать нас от нападения, а не прохлаждаться на земле.

Хлопаю глáзками, приоткрыв губы... Дон Хосе восхищённо улыбается. Ещё бы! Такую "умную" женщину не каждый день встретишь!

- Моё стремление позаботиться о безопасности прекрасной доны Миранды заставляет меня настаивать на личной охране.

- Благородный Хосе собирается прилететь на Модену?

Дон Хосе прикрыл глаза, прижав руку к сердцу...

- Прекрасная дона Миранда... Я был бы очень счастлив заслонить тебя собой от любой опасности. Но вынужден находиться в Столичном мире, не смея приблизиться к тебе в отсутствие герцога де ла Модена-Новарро. И лишь грозящая тебе опасность вынуждает меня тревожить твой покой.

Захотелось вскочить с места и крикнуть "Бис!"[122]. Но вместо этого, опять хлопаю глазками, заполняя ожидающую паузу. Потом, собравшись с мыслями, говорю:

- Я сообщу герцогу об отправленных тобой кораблях, благородный Хосе.

- Конечно! Я сам ему сообщу! А пока прикажи не стрелять по ним, прекрасная дона Миранда.

- Кто же станет обстреливать корабли, идущие под флагом Главы Регентского Совета?

Связь прервалась. Дон Хосе понял, что в тупую голову чистокровной вбить необходимое послушание на расстоянии не удастся. Вот и славно.

- Пабло, что со связью? Ты вызвал герцога?

Оповещение преданный Пабло так и не включил... Что ж...

- Сильные помехи, сеньора. Наверное грозовой фронт приближается.

Меня затрясло. Широко раскрытыми глазами смотрю на Пабло, слабым голосом переспрашивая:

- Грозовой фронт?.. Ты говоришь, что будет гроза?! Я не хочу!

- Сеньоре нечего бояться. Асиенда защищена от грозы. Только со связью неполадки...

- Ах, не успокаивай меня, Пабло! Сначала неполадки со связью, а потом молния ударит в дом! Я спускаюсь в подвал. И буду там сидеть, пока не закончится гроза.

Интересно, проглотит или нет? Большего бреда я в жизни не слышала. Я, как и все чистокровные, не боюсь грозы. Но знаю, что женский страх перед грозой вполне возможен. И трясёт меня от злости. Алонсо доверяет Пабло. Или?.. Не важно! В первую очередь, - первоочередное. Резко вскакиваю, оттолкнув Лусию, и быстро иду к двери. Проходя мимо, так и стоящего столбом, Пабло, надавливаю на болевые точки на его локтевом сгибе. И... вместо того, чтобы скорчиться от боли, он наносит мне сильный удар... проваливающийся в пустоту. Меня там уже нет, благодарение Вителлию Северу. Если бы он меня не гонял на площадке... К приёмам, показанным Алонсо, этот... пусть будет Пабло, вполне готов. А Имперская школа боя без оружия способна преподнести ему пару сюрпризов. Но почему не отреагировали нервные окончания?!

Свистнула, подзывая собак. Воют и рычат на Пабло, поджимая хвосты. Наверное, это вообще не человек. Ой, как плохо! И на кого он работает? На дона Хосе? Или?

- Фассс!

Выучка заставляет преодолеть страх, зверики бросаются в атаку, а я бросаюсь за подарком Алека. И только рукояти легли в ладони, страшно взвизгнули зверики. Я почему-то поняла, что их больше нет... что-то жаркое и тёмное оказалось рядом, и я, не тратя время, чтобы оглянуться, полоснула ножом, с левой руки. Хриплый вой-кашель-хихиканье, и мерзкий запах. Отскакиваю в сторону. Описáть словами увиденное не могу, потому что разум отказывается осознавать то, что видят глаза. Тварь ранена. И та жижа, которая заменяет ему кровь, издаёт совершенно убойный смрад. Но сейчас важно одно: тварь ранена. Не собираясь подпускать её к себе, выписываю ножами восьмёрки. Тварь злобно кашляет, пытаясь добраться до меня. Две минуты уже прошли. Наконец-то нити станнера опутывают злобно воющую мерзость. Ксенофобия (Ксенофо́бия (от греч. ξένος - чужой + φόβος - страх) - страх или ненависть к кому-либо или чему-либо чужому, незнакомому, непривычному; восприятие чужого как непонятного, непостижимого, и поэтому опасного и враждебного) цветёт пышным цветом. Лусия тихо плачет в углу, кусая пальцы.

- Люди эвакуированы, Франциско?

- Да, сеньора. И купол уже закрыт. И зенитки в боевой готовности. Всё в порядке. Только связи нет. На рейдерах включены глушилки.

- Придётся отбиваться самим. Ты знаком с Пабло?

Показываю на подвывающего монстра, покрывшегося язвами в местах порезов. Он так рвался ко мне, что я его несколько раз зацепила.

- Пабло больше нет, сеньора. Фолкоссец впитал его целиком, чтобы воссоздать облик.

- Что значит "впитал целиком"? Мысли, знания? Чувства?

- Насчёт чувств, не скажу. А вот мысли и знания они забирают вместе с телом.

- Они работают на себя?

Стараюсь не паниковать, но мысль о возможном нашествии таких монстров не радует.

- Не кипишись, сеньора. Они работают по найму. И он нам всё расскажет. Мы знаем, как спрашивать.

- Хорошо, Франциско. Пришли кого-нибудь убрать здесь. И... протокол допроса сразу мне.

- Слушаюсь, сеньора.

Франциско отправился с фолкоссцем в допросную, а я, взяв с собой Милагрос и дону Алмиру с её медиками, переместилась в лагерь для беженцев. Устроила дону Алмиру, приставив к ней шесть женщин из разных сословий. Милочку отправила к детям, пояснив, что это не игра, и на подлёте действительно чужие рейдеры. Сама спустилась в бункер, заменяющий здесь командный пункт. В асиенде нечто подобное имеется в одном из подвалов. Но... но! В такой момент надо быть с народом. Ага. Народ на поверхности под защитным куполом, а я - под пятью метрами утрамбованной земли в бункере, защищённом от всего, кроме Божьего гнева, разве что. Но экраны наблюдения и панели управления только там. Так что...

- Назовите себя... Назовите себя... Назовите себя...

Глас вопиющего в пустыне... Крейсеры соблюдают режим молчания. Глушилки не выключают, Модена окутана непроницаемым для связи пологом. Но сигнал уже ушёл, и Алонсо знает, что на нас напали. Нам остаётся только продержаться какое-то время, или самим вышибить из них дух. Второй вариант мне нравится больше. Но... атаковать я их не собираюсь. Не умею, да и нечем мне атаковать. А вот с обороной меня Алонсо ознакомил в подробностях. УР, он и есть УР.

Через сутки мне уже было не так весело. Всё-таки ребят Алонсо явно недостаточно, а гражданское ополчение... Ну не привыкли они. А нападающие широко используют внешние эффекты. Световые, шумовые... Приходится объяснять, что купол надёжен, рассчитан на прямое падение крейсера с работающими космическими двигателями. Бестолку. Вот Милочка и дети радуют. Начинаю уже задумываться не поставить ли мне детей к зениткам и пулемётам. К зениткам, возможно, поставлю. А зрелище во что превращают крупнокалиберные пули человеческое тело - не для детей.

Нас атакуют танки. Крейсеры выпустили большие десантные катера, которые выгружают их, как лососи мечут икру. Танки с рёвом надвигаются на УР. Счастье, что в бункере есть дублирующие панели управления, потому что ополченцы, закрыв руками головы, рухнули на землю возле орудий. Я их не виню. Даже на обзорных экранах зрелище жуткое. И если бы мне не пришлось провести столько лет среди военных... Легат Флавий брал меня на учения. Ещё до зачатия Вителлия Флавиана. Потом-то я сидела в поместье. И повышала уровень самообороны. На базе тоже приходилось принимать участие в манёврах. Исключительно, чтобы чистокровная не заскучала. Ага... В общем, после этой подготовки, рёвом танковых двигателей меня не запугаешь.

Ребятам Алонсо пока удаётся сдерживать наступление. Дальность стрельбы у нас выше. Ополчение отлёживается. Когда контрольная полоса была преодолена авангардом, включила ловушки. На пути у танков возникли ежи и надолбы (Противотанковый ёж - простейшее противотанковое заграждение, представляющее собой объёмные шестиконечные звёзды. Противотанковые надолбы - врытые в землю рядами в определённом порядке деревянные столбы или гранитные глыбы, позднее пирамидальные бетонные или железобетонные изделия (конструкции) применяемые в качестве инженерного заграждения фортификационного типа). А за их спиной раскрылись провалы противотанковых рвов (Противотанковый ров - искусственное препятствие против танков в виде широкого и глубокого рва. Ширина рва делается такой, чтобы танк не мог проехать через него, а глубина - такой, чтобы танк, попав в ров, не мог из него выбраться. Для этой же цели откосы должны быть достаточно крутыми). Вот теперь можно и пострелять. Списанным оружием. Противотанковые ракетные комплексы... И пулемёты. Пулемётами оборудованы рвы. Этакий аналог заградотряда глубокой древности (Загради́тельные отря́ды (заградотря́ды) - отряды, которые размещались позади основных войск для предотвращения бегства военнослужащих с поля боя, поимки шпионов, диверсантов и дезертиров, возвращения в части бежавших с поля боя и отставших военнослужащих). Пленные нам не нужны. Пока не нужны...

Наконец-то ополчение приходит в себя. Можно отдохнуть пару часов. Атака захлебнулась кровью. И не нашей, что радует. Приказала разбудить меня, когда появится Франциско, настроила сигнализацию на очередную попытку прорыва, вошла в комнату отдыха, и провалилась в сон. Вроде бы ничего особенного не делала. А устала... Плохой из меня военный.

Проспала три часа. Появление Франциско совпало с атакой. На этот раз - десант. С воздуха. Попытка высадки прямо в лагерь пресечена куполом. Зрелище запекающихся заживо людей не для слабонервных. К счастью, Милочка следит за детьми. Увела их в подземные помещения и играет с ними, не выпуская на поверхность. Экранов там нет. А взрослые - пусть терпят.

Ополчение пока на высоте. Меняются возле пулемётов. Стараются. Но нам противостоят не ополченцы. Так что некоторым удаётся просочиться за третью линию. Ну и флаг им в руки. Пусть по минному полю побегают. А дальше - пу́танка ("Пу́танка" - малозаметное проволочное препятствие из проволочных колец, расположенных в четыре яруса и скреплённых между собой скруткой из проволоки) и спиральный барьер из колючей проволоки. И ещё много разных придумок. Предки Алонсо поголовно страдали паранойей в жесточайшей форме.

Сообщение Франциско укладывается в схему, но... драться команды рейдеров будут до последнего. Им деваться некуда. Если не удастся выполнить поручение - их убьют. Думаю, что если удастся - произойдёт то же самое. Дон Хосе пожелал заполучить себе молодую чистокровную. Или меня, или Милочку. А лучше обеих сразу. Нападение герильерос на Модену... Дымящиеся обломки на месте асиенды... И трупы, трупы, трупы... Фолкоссец должен был нас переправить на Столичный мир. Если бы я доверяла Пабло, так бы и произошло. Рейдеры без опознавательных знаков, связи нет. Что ж, будем тянуть время. У нас ещё не все карты раскрыты.

Танков больше не посылают. А вот людей не жалеют. И катера... Обстрел с воздуха уничтожил несколько огневых точек. Надо позаботиться о пенсиях вдовам. Усадили к зениткам подростков. Задача: уничтожать катера на подлёте. Управление зенитками - дистанционное. К счастью, обзорные экраны вывести из строя нереально. Картинка идёт со спутников слежения и ещё как-то дублируется. Алонсо пытался мне объяснить, но я не поняла. Не хватило образования.

Но ведь не обязательно знать, почему ружьё стреляет? Важно - уметь стрелять. А изучить всё остальное можно и потом. Если выживешь. Нам надо продержаться ещё сутки. Пока спутники-брандеры (Брандер (нем. Brander) - корабль, нагруженный легковоспламеняющимися или взрывчатыми веществами, используемый для поджога и уничтожения вражеских судов) накапливают необходимый заряд.

Потеряли три контура обороны. Среди гражданского населения назревает бунт. Потому что часть катеров отправилась громить города и фермы. Рыбаки привычны. Их деревушки периодически смывает в море. А вот горожане и фермеры...

Получив очередное требование сдаться ради спасения жителей, попыталась объяснить недовольным: спасения не будет. Как только нападающие получат желаемое - Модену уничтожат. Вооружение крейсеров вполне на это способно. Никто не оставит свидетелей нападения, знающих, что напавшие ушли с добычей. Забрала дону Алмиру и Милагрос с детьми в бункер. Задумалась: что сделали бы на моём месте мои мужчины... Поняла, что они бы просто на моём месте не оказались. Как-то слабо видится толпа, требующая от Зигги, Марка Флавия, или Вителлия Севера с Алонсо сдаться на чужую милость. Не говоря уже о бароне Алеке. Вспомнились тонкие белые пальцы вырвавшие глотку арбалетчика, осмелившегося заговорить с бароном без его разрешения...

Ребята Алонсо заняли малый периметр. Но их мало. Впрочем, и времени нам нужно немного. Не хочу отдавать приказ убивать своих. Но если... Так... Спокойно... Включаю контроль дыхания, выбрасываю всё из головы. Вдох, выдох... Спокойно... Не надо думать, "что будет, если..." Моё дело: тупо держать оборону.

- Я не намерена общаться с пораженцами. В военное время требование сдать резиденцию герцога приравнивается... К чему?

Широко раскрыв глаза смотрю на ребят. На всех и каждого в отдельности. Дети стоят рядом с Милагрос. И тоже смотрят, ожидая откровения. Франциско молчит.

- Я не воин, и не могу лихой контратакой вырвать победу из чужих зубов. Нам надо продержаться до прихода помощи.

И тут меня осенило:

- Глава Регентского Совета выслал корабли. Он сам мне сказал, пока не прервалась связь. Они наверняка уже сражаются с герильерос. Поэтому здесь только четыре крейсера. Дон Хосе предупредил меня о возможном нападении, и мы успели эвакуироваться. Теперь осталось продержаться. Герильерос знают, что проиграли, и хотят получить заложников. Бросивший оружие, или саботирующий оборону приравнивается к дезертиру.

- Слушаюсь, сеньора.

- Дезертиров - расстреливать на месте.

- Слушаюсь, сеньора.

Народ успокоился. Вернулся на боевые посты. Если бы бункер не был защищён от проникновения, так легко мы бы не отделались. Но! Я не солгала ни единым словом. Дон Хосе действительно говорил о моей защите, и действительно выслал корабли. Зачем кому-то знать, что именно от этих кораблей мы сейчас отбиваемся? Ни к чему! Как написано в древней книге: "...во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь." (© Екклезиаст 1 18).

Глава десятая: Победа и её последствия.


Это зрелище надо было видеть! Даже с поверхности Модены, из под защитного купола было заметно, как загорелись четыре звёздочки. Мы в бункере смотрели на экраны, и видели весь процесс: спутники-брандеры мягко скользнули к кораблям, притянулись к ним, не давая ускользнуть, и... Расцвели чудесными яркими цветами. Я не знаю, кто программировал эти брандеры, но мы наблюдали розы и лилии невообразимых оттенков. Надо будет подобрать соответствующую музыку. Такая красота... А кораблей не осталось. Ни крошки. Все ушли в цветы. Дети смеются и хлопают в ладошки. Они ещё не понимают смысла увиденного. Взрослые... Взрослые успокоились. Оставшиеся на планете опасность, конечно, представляют, но... Но!

Белый флаг. Не впущу. Никаких переговоров! Мне только ещё одного фолкоссца не хватает внутри защитного контура. Обхватила себя руками, опасаясь, что развалюсь на части от сотрясающей тело дрожи. Зубы стучат... Франциско с аптечкой двинулся ко мне, - шарахаюсь от него. Дети удивлённо смотрят на меня, и я стараюсь удержаться от истерики. Но с аптечкой ко мне подходить не надо. Покусаю.

Портал. Холод стали в пальцах. Почти неслышное гудение готового к стрельбе импульсного оружия. Фигура в чёрном с серебром. Равнение ребят Алонсо на незнакомого офицера. Я отступаю к стене, держа в пальцах метательный нож. Наглые чёрные глаза обожгли взглядом мои бёдра, потом уставились мне в лицо. На мой возмущённый взгляд ответили белозубой усмешкой.

- Франциско, представь меня.

- Сеньора, это команданте Энрике. Он воевал вместе с альмиранте.

- Воевал?

Акцентирую прошедшее время. Улыбка команданте становится восторженной. Ага, из серии: она ещё и слова понимает?!!

- Дона... Миранда, счастлив познакомиться. И ещё более счастлив быть полезным тебе и твоей очаровательной дочери... Милагрос.

Издевается. Хорошо хоть вспомнил как кого зовут. Милочка разглядывает наглого красавца-офицера. Сквозь ресницы скромно опущенных глазок. Интересно, есть ли в этом помещении хоть кто-то не понявший этот манёвр?

- И чем же дон Энрике может быть полезным нам с дочерью?

Команданте одарил таким взглядом, что мне сразу захотелось уточнить: "Интим не предлагать". Промолчала. Не стала смущать окружающих. Самого команданте смутить вряд ли возможно.

- Сеньора, на связи Глава Регентского Совета.

- Не беспокой сеньору, Франциско. Я поговорю.

Испытываю почти непреодолимое желание затопать ногами и что-нибудь разбить. Желательно о голову наглого дона Энрике. Но приходится соблюдать приличия. Стою спокойно, улыбаюсь приветливо, сияю глазками. Дон Энрике посмотрев на светскую меня, демонстративно поёжился. Наконец-то осветился голоэкран. Дон Хосе, любезно улыбаясь открыл рот для приветствия, и тут увидел команданте...

- Ты?!!

- И тебе здравствовать, Хосе.

- Извини, Энрике, растерялся... Здравствуй.

- Извиняю. Чем обязаны?

- Я хотел убедиться, что с прекрасной доной Мирандой всё в порядке.

- Убедился? Могу подтвердить: с прекрасной доной Мирандой всё в порядке.

- Вот и хорошо... вот и хорошо. Герцог де ла Модена-Новарро знает о твоём визите?

- Не исключено. До встречи, Хосе.

- До встречи, Энрике. Прекрасная дона Миранда, буду счастлив увидеть тебя снова.

Голограмма дона Хосе растаяла в воздухе, экран погас. Смотрю на команданте, раздумывая над его ответом "не исключено".

- Алонсо просил меня присмотреть за вашей безопасностью. Но вы прекрасно справились сами. Остатки нападающих я заберу. Или тебе нужны пленные?

- Не нужны. Хлопоты лишние... Ты дождёшься Алонсо?

- Безусловно. Не беспокойся обо мне, дона Миранда. Я здесь частый гость. Отправляйся на асиенду.

Хотела сказать, чтобы команданте не указывал мне что делать, но сдержалась. Сначала надо поговорить с мужем. А потом можно и посудой пошвыряться. Или постараться успокоиться.

Забрала с собой дону Алмиру, Милагрос и детей. Ну и слуг, разумеется. Поговорила с Алонсо. Он опять ранен. А я опять "ничего не вижу". Хотя как можно не увидеть наброшенный на переносной регенератор плащ? Не вижу и всё! Осталась неделя... Пригрозила, что если останется "работать сверхурочно", отправлюсь за ним сама.

- Энрике тебя не выпустит, удивительная.

- А я его очарую.

Посмеялись вместе, но в глубине синих глаз поселилась тревога. Ничего страшного, может домой пораньше вернётся.

Лично меня тревожит Милочка. Ребёнок не выпускает команданте из поля зрения, и мне это не нравится. Милагрос не осознаёт, что увлечена черноглазым красавцем. Для неё это игра. Но дети растут, и через год-два это уже не будет игрой. Мне не в чем упрекнуть дона Энрике. Команданте чётко соблюдает дистанцию. Более того, старается не попадаться ребёнку на глаза. Маноло не может тягаться со взрослым мужчиной. Да ещё таким обаятельным. И отправить её никуда не могу. Семейную предприимчивость стимулировать не хочется.

Высказала свои опасения Алонсо. Он попытался меня успокоить, говоря что Энрике никогда не позволит себе лишнего с чужой женщиной. Тем более, - с ребёнком. У меня не хватает слов, чтобы объяснить мужу: Милагрос, достигнув определённого возраста, вполне способна сама прыгнуть в постель команданте. Нас не просто так с тринадцати лет воспитывают отдельно от мальчишек. А удержаться и не "позволить лишнего" с чистокровной, готовой к зачатию, для нормального мужчины - нереально. Феромоны, биополе и всё такое прочее... Где мне её держать с тринадцати до семнадцати лет? Четыре года?! Впрочем, - это не с мужем. Это надо с чистокровными решать. А у мужа надо побольше узнать о команданте.

- Можно я спрошу тебя, Алонсо?

- Мы учились на одном курсе Академии, Миранда. И да, я заметил, какое впечатление Энрике произвёл на Милагрос. Он всегда имел успех у женщин. Я поговорю с ним и предупрежу Маноло. С дочерью... Я не знаю, удивительная. Я бы не заговаривал. Может быть, она забудет. Ей всего одиннадцать.

- Он женат?

- Удивительная, к чему вопрос? Мне тоже следует беспокоиться?

Улыбается, а в самой глубине синих глаз - сгущается темнота. Были прецеденты? Не спрашиваю... Просто поясняю свою мысль:

- Если твой однокурсник женат, мы могли бы пригласить их с женой в гости.

- С жёнами. У него их несколько.

- Вот и хорошо, Алонсо. Надо позаботиться о том, чтобы Милочка узнала о составе семьи твоего друга. Вы ведь друзья? Я правильно поняла?

- Правильно, правильно...

- Я жду тебя, Алонсо.

- Послезавтра, удивительная.

Выбежала из комнаты связи, помчалась по асиенде, внося суматоху в привычный распорядок дня. Послезавтра!!! Хорошо, что дона Алмира в состоянии скорректировать мои распоряжения. За годы, проведённые в Империи я успела отвыкнуть от долгого воздержания. Или дело в другом? Вторая годовщина свадьбы уже прошла. Прошла в разлуке с мужем. Инстинкты чистокровной начали заявлять о себе всё громче. Алонсо недаром расспрашивал меня сразу после похищения. Он мог бы и не подходить ко мне эти два года. Я сама пришла бы к нему на третий. Так мы устроены. Чистокровные должны рожать.

Вся в мыслях о "послезавтра" пролетела по саду и... столкнулась с команданте. Буквально. Хорошо, что он успел меня удержать, схватив за плечи. И... ничего хорошего. Я опасалась за Милагрос, а о себе забыла. А я сейчас, как говорят лошадники "в поре". То есть, готова к зачатию. И феромоны, биополе и всё прочее в комплексе притягивают самцов, как пламя крылатых.

Дон Энрике продолжает меня держать, осторожно отстраняясь. А я ощущаю, как каменеют его мускулы, смотрю в застывшее лицо, и близость элитного самца начинает кружить голову. Мои ноздри, как и его раздуваются, втягивая запах, впитывая... Отступаю на шаг. Сама. К счастью, мы оба взрослые и вполне осознаём последствия. Я знаю причину. Знает ли дон Энрике, - выяснять не буду. До приезда Алонсо нам лучше не встречаться на узкой дорожке. Чтобы не наделать ненужных глупостей. А голова кружится... И хочется вцепиться в каменные плечи, прижаться, ощутить силу... И губу не прикусишь, вкус крови способен сломать хлипкий барьер, который и так еле держится.

- Дона Миранда, вернись на асиенду.

Голос хриплый. Своему голосу я вообще не доверяю. Молча киваю, и пятясь отхожу, осторожно переставляя ноги. Хочется бежать, но нельзя. Ещё только охотничий инстинкт пробудить не хватало. Тогда, - всё.

Команданте, резко развернувшись, уходит. И я бегу... Бегу в часовню. Там должны гореть свечи. Лучшего лекарства от желания, чем ожог, я не знаю.

Больно-то как! Уффф! Схлынула дурь! Лечить не буду до послезавтра. На всякий случай...

А на следующий день к Милагрос прибыл брат. Наконец-то детёныш разобрался с охранными системами Академии. Навестил нас... Возник в центре подъездной площадки, и стоял молча, пока к нему не подошли охранники. Счастье, что они с Милочкой на одно лицо! Ребята могли бы и звериков выпустить на незваного гостя. Алонсо строго проинструктировал охрану, чтобы они нас берегли. Брат, в отличие от сестры характером больше похож на деда, - Кассия Агриппу. Изысканно извинился за то, что не сумел предупредить о своём появлении, отстранённо меня при этом разглядывая. Манерам их в Академии учат. Уже хорошо. А вот отношение ко мне, привитое в резервации, - не радует. Милагрос уже привыкла ко мне, а брат её Лопе (Лопе - волк), считает меня отступницей и на контакт не идёт.

Поинтересовалась, откуда такое отношение. Ну мне и выдали. И брат и сестра наперегонки: я сбежала из резервации, забыв свой долг чистокровной; связала свою жизнь со стерильным мужчиной (неважно, что консул Флавий является отцом одного из моих детей, и стерильным стал только в "прекрасный год"); потом вообще вышла замуж, вместо того, чтобы как порядочная "дающая миру жизнь" выбросить отработавших самцов из памяти. Слушала, слушала... и наконец-то поняла:

- В вас говорит обида, дети мои. Вас возмущает, что я, общаясь со старшими детьми, не вспоминала о вас.

Молчание. Более красноречивое, чем любые слова.

- Ваши старшие братья - полукровки. И проживут максимум сто пятьдесят лет. И они, - дети патрициев. Им нужна мать. Мы с вами - чистокровные. И воспитание вы должны были получить соответствующее. Странно, что ваш дед, благородный Кассий Агриппа вам этого не объяснил.

При упоминании Кассия Агриппы светловолосые головы опустились... Ага, стыдно стало! Похоже, дедуля всё-таки снизошёл до объяснений.

- А что касается моей связи с патрицием Флавием: так в период отдыха я, после выполнения трёх обязательных контрактов, могу развлекаться как мне угодно. Кому нравится - сидят в резервации. Мне - интересно посмотреть другие миры. Пообщаться с людьми. Приобрести новые знания и умения. Обрести новые способности...

- Здесь ты оказалась тоже с целью обретения новых знаний и умений?

- У меня не было ни малейшего намерения оказаться в мирах Союза, Лопе. Но я ни о чём не жалею. И не намерена оправдываться.

- Я не обвиняю тебя, дона Миранда. Это было глупо. Нам говорили... И мы слушали...

- Они поставили под вопрос ваш статус эталона?

Молчаливое подтверждение меня возмутило. Политические игры не должны влиять на жизнестойкость населения Империи. Близнецам пришлось хлебнуть лиха. Надеюсь, Кассий Агриппа разберётся с резервацией.

- Вы сообщили благородному Кассию Агриппе об этом?

Гордо вздёрнутые носы. Понятно... Что ж, теперь их жизнь связана с Союзом... Как и моя...

Облазили всю асиенду. Зверики сыну понравились. На море я их с сестрой не повезла, отговорившись отсутствием герцога. Милочка заявила, что с нами может полететь команданте Энрике, но я эту попытку сразу пресекла. К счастью, Лопе меня поддержал. Забавно, что к замужеству сестры брат относится серьёзней, чем она сама. Лично я, - беспокоюсь о себе. С команданте Энрике я встречусь только забеременев. Во избежание. Устроили Лопе в детских комнатах Алонсо. Дона Алмира лично показала детёнышу его апартаменты. Ничего выдающегося: три небольших комнаты: спальня, гостиная, и комната для занятий. Учитывая, что в пять лет дети отправляются в Академию, больше и не нужно. Спросила Лопе, как они живут в Академии. Оказывается, у каждого отдельная комната. Роскошно! В нашей Академии - казарменное содержание.

Алонсо появился ближе к полудню. А я встала за час до рассвета. Побегала по полосе препятствий, вернулась, привела себя в порядок, отправилась к доне Алмире. Собралось всё семейство: дона Алмира, как патри... ой, то есть матриарх. Сестра Алонсо с мужем, и я с детьми. Племянники Алонсо обучаются в Академии, и дома бывают редко. Я так их вообще ещё не видела.

Нам подали лёгкий завтрак. А потом мы перешли на террасу. Дона Алмира дремлет в своём летающем кресле, дона Летиция беседует с Милагрос, дон Хорхе расспрашивает Лопе, каково ему в Академии. Все при деле, кроме меня. Я подобралась поближе к доне Алмире, на случай если ей захочется поговорить. Сижу, вывязываю крючком цветочки-листики. Потом соединю их в болеро (болеро - короткая безрукавка, имеющая одну пуговицу или завязки у основания) для Милочки. Надо бы её усадить за рукоделие. Совсем девчонка обленилась! Но сейчас пусть побудет с братом. Близнецам нужно общение.

Почувствовав чей-то взгляд подняла голову. И сорвалась с места, бросив всё на низкое кресло. Алонсо идёт по саду, нашёл меня глазами, под ноги не смотрит. А я уже близко. Почти подбежала. Замерла, вспомнив о том, что должна подавать пример дочери... Муж остановился, ждёт. И я, плюнув на приличия, кинулась к нему, прижалась, вцепившись... И только слушала, как стучит его сердце.

- Миранда, что случилось?

- Я забыла розу...

Улыбаюсь мужу сквозь слёзы. А отпустить его не могу. Вцепилась намертво.

- Удивительная, я поздороваюсь с бабушкой. После этого я весь твой.

Заключительная фраза мне понравилась. Прижалась к мужу плотнее. Очень много на нём одежды... Алонсо осторожно отцепляет мои руки. И, взяв меня за руку, идёт на террасу. Дежавю. Благородный Флавий меня всегда водил за ручку. Ах, они же кузены. Отец Флавия и отец Алонсо - единоутробные братья.

Дона Алмира выслушала приветствия от своего Мигелито. Поздравила его с возвращением, и отправила нас заниматься делом. Ага, так и сказала.

- Делом займитесь. Я хочу правнука увидеть.

Слово матриарха, - закон. Вторую годовщину свадьбы отпраздновали в постели. Провели в ней около суток. Пару раз собирались выйти, но добирались только до душа. Я, я, я виновата! А, может, и не только я. Но первые сутки я не могла оторваться от Алонсо. Мне нужен был контакт. Хотя бы держать за руку. Но кто же в спальне за руки держится?! И... ожидаем наследника. Или наследницу... Алонсо сказал, что будет рад любому варианту. Я тоже рада. Могу общаться с команданте Энрике, не испытывая желания отправиться с ним в ближайшие кусты. Мужу сказала, чтобы он не оставлял меня одну, когда я готова к зачатию. Если бы команданте не был столь сдержан, я уже носила бы его ребёнка. Алонсо странно посмотрел на меня, и пообещал быть рядом.

Команданте Энрике дождался, когда мы покинули спальню, и распрощался. Детей на море он всё-таки свозил. Дона Алмира хихикает: чтобы избавить их уши от кошачьих концертов. Мурлычу, прижавшись к мужу. Алонсо смеётся... Милочка расстроилась, потому что команданте пригласил нас в гости, присовокупив, что его жёны будут рады. Команданте из кочевников. И жён у него семь. А может быть, - сколько команданте пожелает. Вот такие традиции...

Алонсо был неприятно удивлён, что его друг сорвался с места, едва дождавшись его появления. Они проговорили около трёх часов. Выпили две бутылки рома. И распрощались. Команданте поклонился мне издали, подходить ближе не пожелал. Зря. Уже всё прошло. Можно не опасаться, что я наброшусь на бесхозного мужчину. Подобрали с Милочкой подарки жёнам дона Энрике. Милочка передала лично в руки команданте, запретив смотреть. Все заулыбались, напряжение ушло. Муж ещё раз пообещал не оставлять меня одну. Ну-ну...

Глава одиннадцатая: Прибавления в семье.


В положенный срок появился на свет Алберто Гарсия Мигель де ла Модена-Новарро. Дона Алмира теперь прабабушка. Она уже почти не встаёт из своего кресла... Но мозги у бабули Алонсо в полном порядке. Запретила мне нарушать традицию, оставляя ребёнка рядом с собой после полугода. Молоко у нас пропадает автоматически. Через почти две тысячи лет определённого образа жизни, вероятно, организм настроен на полугодовое кормление. Теперь навещаю детёныша раз в день. Алонсо доволен. Я, честно говоря, тоже. Аристократки Союза, как и на древней Земле детей даже не вскармливают. Сразу отдают кормилицам. Зато они их любят. Наверное. Во всяком случае, справляются о них. Но! У каждого свои заморочки. Меня тревожат следующие роды. Страж глубин. Если ребёнок будет похож на барона Алека, это надо будет объяснять мужу. Надо объяснять всю ситуацию ещё до зачатия. А как объяснить то, чего я сама не в состоянии понять?!

- Миранда, это даже не смешно. Ещё два с половиной года можно не волноваться ни о чём, а ты уже сейчас себя съедаешь.

Съедаю я не себя, а ломтики хурмы, сидя у мужа на коленях, подцепляя их специальной серебряной вилочкой, и скармливая ему каждый третий. Так и не поняла, поверил он мне, или просто отмахнулся, - но проблему я озвучила.

- Ты мне не веришь?

- Верю, удивительная. Я скопировал весь, касающийся тебя, архив базы. Кроме записей из дома консула Вителлия Севера.

- Не дотянулся? - ехидничаю.

- Не успел...

Увлечённо целуясь, замечаю краем глаза какое-то мелькание.

- Мне подождать, Алонсо? Я подожду. Приветствую прекрасную дону Миранду.

Спрятала пылающее лицо на груди у мужа, спешно поправляя одежду.

- Ты по делу, Хосе?

Голосом мужа можно проводить криогенные процедуры. Пытаюсь сползти с колен, меня удерживают, прижимая к себе. Сижу, прислушиваюсь.

- Ты посвящаешь прекрасную дону Миранду во все свои дела, Алонсо?

- Я свяжусь с тобой через минуту.

Вынес меня на руках из кабинета, легонько поцеловал, и попрощался до вечера.

Вечером на мой вопрос было отвечено стандартным "ничего особенного". Ну и ладно. Мне не до мужских дел. Дона Алмира опять созвала чистокровных. Думаем, как "закрыть" Милочку. Девчонка взрослеет. Скоро инстинкты чистокровной заявят о себе. Резервации здесь нет. Придётся что-то придумывать... Голова кру́гом!

Поскольку никакого решения мы не нашли, обратилась к Алонсо. В конце концов, мы с ним отвечаем за супругу Повелителя. Уже приготовилась услышать предложение заняться гардеробом, но муж, неожиданно серьёзно отнёсся к проблеме.

Пока единственное, что мы сделали - подвесили над девчонкой спутник, не объявляя об этом. А в сопровождение ей выделили шестёрку собачек. Три отдыхают, три охраняют. Безотлучно. Милагрос попробовала закатить истерику, но я поговорила с ней. Рассказала, что даже взрослые, умудрённые жизнью, чистокровные абсолютно беспомощны перед инстинктом продолжения рода. Организм требует. Нас так выводили. Чтобы не крутили носом: этого я не хочу, с этим я не лягу. А до семнадцати лет контакты нежелательны.

- Но я замужем?! И с Маноло тоже встречаться нельзя?!

- Только в моём присутствии, Милагрос. Ты не дурочка, прекрасно всё понимаешь. А на случай отключения мозгов, рядом с тобой - собаки.

Не стала говорить, что за каждым шагом ещё и спутник следит. Ни к чему детёнышу это знать. А то начнёт уходить от наблюдения.

Этот вопрос мы решили. Пока, во всяком случае. Алонсо тоже дома не показывается. Во избежание. Спросила, почему. И лучше бы не спрашивала!

- Чтобы не столкнуться с Милагрос, случайно, в саду, удивительная.

Начинаю густо краснеть, но глаз не опускаю. Мне удалось удержаться на грани. След от ожога - память...

- Почему ты заговорил об этом только сейчас, Алонсо?

- Я бы не вспомнил, если бы не суета вокруг взросления твоей дочери, удивительная. Но раз уж Энрике испугался, значит дело серьёзное.

- Испугался? Команданте? Мы говорим об одном и том же кабальеро?

- Именно, удивительная. Мы говорили с ним... долго...

Тишина. Муж подбирает слова. А я раздумываю над его решением. Привыкла уже к серенадам за столько лет. И за дочерью следить надо, и урезáть супружеский долг не хочется.

- А может быть сделать портал в спальню? Или просто в мои комнаты? Алонсо?

- Удивительная, что за мысли?

Разозлилась, и попыталась уйти. Ага. Кто бы меня пустил! Скрутили и усадили на колени.

- Миранда, угомонись! Идея с порталами не лишена привлекательности. Но надо продумать замыкающий контур.

- А что тебе сказал дон Энрике?

- Сказал, что если бы ты шагнула не от него, а к нему, - он бы не удержался.

Подумала, как мало порой нужно: один крохотный шаг, и вся жизнь... А где-то очень глубоко шевельнулось... сожаление?.. Не знаю... Наверное, нет. То есть, - конечно, нет! Но всё-таки... Кошка внутри меня довольно урчит. Ага, как же! Нас признали привлекательными... и опасными...

Дни идут, складываясь в недели, месяцы... Тито (уменьшительно-ласкательное от Алберто: Албертито, Бето, Берто, Тито, Албер, Ал...) уже бегает. Предпочитает проводить время с отцом. Или со старшим братом, когда Лопе сбегает из Академии. Я думаю, что малыш влюблён в Милочку, поэтому прячется от неё. Мы втроём с мужем и сыном или вчетвером с мужем и сыновьями выбираемся на море, выходим на маленькой яхте в бухточку на коралловом островке. Купаемся, валяемся на горячем песке. Тито плавает как дельфинёнок. Любит воду... А ночами я получаю свои серенады. Дома нельзя. Милагрос "на взводе" не надо лишних стрессов. Дома мне мурлычат колыбельные на ушко, приходя порталом к супружескому ложу.

Милагрос проводит время в женском обществе. Начинаю опасаться ножа в бок. Ещё три года выдержать, до передачи дочери в супружеские руки. Маноло через два года отправится на пятилетний контракт. Значит, сможет взять отпуск на брачную ночь.

А пока я кручусь, как белка в колесе. Спутник даёт сигнал, когда рядом с Милочкой оказывается мужчина. И я вскакиваю и бегу, на ходу придумывая причину, по которой мне вот именно сейчас нужно быть в этом месте. Меня уже сумасшедшей считают. Служанки - таки точно! Бабуля посмеивается. Ей хорошо! Плохо то, что я не могу оставить девчонку рядом с ней. Дона Алмира по большей части дремлет в кресле. Чистокровные у нас гостят посменно. Потому что одна я не выдержу. Начну отстреливать кавалеров. А что? Это мысль!

Тито, - моя радость, помогает. Отправляю его искать Милочку. Ага, а сама отправляюсь искать детёныша. У нас с ним такая игра. В общем, меня уже не любит зять, который сбегает из Академии, чтобы повидаться с женой, а не с тёщенькой. Но! Маноло семнадцать лет, а Милочке - четырнадцать. И её инстинкты уже проснулись. Алонсо заменил охрану на женщин. Оказывается, женщины тоже могут служить в армии Союза. А я думала, - их не допускают...

Приходится контролировать и посещения Лопе. Они, конечно, брат и сестра, но... Но! В резервации на это не смотрели. Отделяли в тринадцать лет. Вот и я, предпочитаю не думать. Мальчишке - четырнадцать, тоже инстинкты пробудились. Ни к чему им наедине общаться. Пусть у них и в мыслях нет ничего подобного. Тут ведь как: сейчас в мыслях нет, случайно прикоснулись друг к другу, и всё... У меня тоже команданте Энрике и в мыслях не было, а когда я с ним столкнулась на бегу, мыслей вовсе не осталось, одни инстинкты. Счастье, что мы оба сдержались. Сумели.

Со всей этой суетой моя собственная "боевая готовность" прошла без эксцессов. Поскольку Алонсо не на дежурстве, то на рассвете после празднования пятнадцатилетия детёнышей мы зачали ещё близнецов. Однако тенденция. Если девятыми родами опять будут близнецы, то можно говорить о системе. Каждые четырнадцать лет по четвёрке детей. Но об этом пока рано. И кто из них будет стражем? Сын или дочь? Или оба? Старательно удерживаю хорошее настроение. Волноваться вредно, да и поздно. Что вырастет, то вырастет. Медитирую, гуляю по саду и на побережье. Морской воздух полезен. Ага.

Пользуясь случаем, держу дочь возле себя. Так сказать, мастер-класс по вынашиванию здорового потомства. Упражнения йоги, постепенно корректирующиеся в сторону облегчения, режим питания, и всякое такое. Нам в резервации тоже мастер-класс проводили. Чистокровные, отрабатывающие государственный контракт. И я уже однажды объясняла это чистокровным девчонкам на своём примере. И тоже с близнецами.

И вот на свет появилась двойня. Черноволосые и синеглазые брат и сестра. Когтистые и клыкастые. Пытались прорваться сквозь меня. Пришлось мысленно успокаивать, а когда не подействовало, - то прикрикнуть. Мысленно. Но пятилетним восстановлением я вряд ли отделаюсь. Хотя физических повреждений я не получила, но детёныши-стражи иссушили меня энергетически. Я выложилась полностью. Алонсо не отходил от меня, держал за руку, прижавшись к ней губами, а я тихо плакала от своей беспомощности. Сил не было даже руку поднять. Первый месяц кормила клыкастых, подвесив их к шее на большом платке. Через сорок дней пришла в норму, но энергия материнства восполняется по капле.

Несмотря на клыки и когти, дети ни разу не повредили мне. Ни царапины! Дымные змеи в синих глазах выглядят жутко. Поймала себя на том, что ищу их и в глазах мужа. Как воспитывать стражей? Пока кормлю. Обращаемся так же, как и с Тито. Имена не даём. Кто их знает, какие имена стражам положены, а время позволяет... Алонсо старается не оставлять меня одну с детьми. Хотя я думаю, что они ему интересны. Дети на него не шипят, как на Милочку, позволяют взять на руки, но глазками поблёскивают настороженно. А Милочка разобиделась. Брат и сестра шипят на неё как маленькие змейки. Или котята?

Глава двенадцатая: Согласно традициям...


Барон Алек нашёл нас через полгода. Я уже сходила с ума, не зная, чем их кормить. Молоко пить они не хотят. Команданте Энрике посоветовал Алонсо давать им молоко с кровью. Пьют, но "без удовольствия". А зверики притащили им зайца. Ага, шестилапого. Близнецы когтями разделали его не хуже шеф-повара, и пока испуганная Мария бежала ко мне, они налопались сырой зайчатины. Удивительно отношение животных к близнецам. Столько заботы... Начинаю опасаться, как бы птицы не начали их червяками и гусеницами подкармливать. Впрочем, птицам к ним подлетать опасно. Детёныши хватают всё, что шевелится.

Отправились отдохнуть и развеяться на дальние острова. Полным составом: Алонсо, я, Маноло, Лопе, Милагрос, Тито и младшие близнецы с няньками Марией и Терезой. Кстати, к Тито детёныши относятся нормально. Наверное, кровь Алонсо чуют. Родство всё-таки по отцу определяют. На Лопе зашипели, как и на Милочку. Маноло к ним приближаться не стал. Поздравил нас с прибавлением в семье, и этим ограничился. А с Тито играет часами. Но, конечно, Тито не распространяет вокруг себя волны любопытствующего ужаса.

Весь день проводили в воде. Или в лесу. Забирались на гору. Там тоже есть дом, как и на берегу. Ага, и в глубине леса у озера. Комфорт превыше всего. А вечерами разжигали костёр, жарили добычу: рыбу, или дичь; запекали овощи... Пели песни и танцевали. Я сделала себе соломенную юбочку, как когда-то давно с Марком Флавием. И плясала островные танцы с покачиванием бёдер. Милочка разревелась от досады. Приказала ей не реветь, а учиться, благо есть возможность. Гормоны играют, нервы натянуты. Заставляю девчонку делать дыхательные упражнения, и медитировать. Объявила, что будет заниматься, пока не увидит лотос, выросший из своего пупка. Хохотали все. Даже детёныши.

В один из вечеров на озере нас накрыло пологом ледяного ужаса. Не знаю, как остальные, - меня сдавило так, что было больно дышать. Детёныши зашипели... радостно? Нет... Давая знать: мы здесь, вот они мы! И языки любопытствующего ужаса начали облизывать сплошную пелену, накрывающую нас всех. Это питание? Возможно... Мужчины расслабленно сидят, находясь в полной боевой готовности. Все трое: Алонсо, Маноло и Лопе. Хотела им сказать, чтобы не волновались, потом задумалась: то что приближается страж глубин, - понятно. Но это не обязательно барон Алек. Другое дело, что даже с одним стражем втроём не справиться. Поединок с Вителлием Севером - не показатель. Алеку нужен был муж для меня. Если брак с Зигги аннулирован, значит пусть будет Вителлий Север. И барон Алек не использовал свои силу и скорость.

Всё-таки барон. Ледяной ужас сменился пламенем страсти, гуляющим по моему телу. Алонсо смотрит на меня удивлённо, а Маноло - потрясён. Наверное я опять сверкаю глазами. Чёрный силуэт становится чётче, и вот он уже среди нас. Крылья плаща вихрящейся тьмой окутывают вечно юного барона. Золотые волосы вьются, зелёные глаза сияют нестерпимо. Дымные змеи в них извиваются в боевом танце. Чёткий рисунок улыбающихся губ... Улыбка касается глаз, прячется в уголках... Шелестящий голос:

- Баронесса Воробышек... Счастлив приветствовать...

Встаёт на колено, плащ взметнулся крыльями, и обрушился волной тьмы. Змеиные пасти высовываются, пробуя воздух раздвоенными языками, и пропадают во тьме плаща. Нежный поцелуй руки. А потом, барон прижался лбом к тыльной стороне моей кисти, и внутри меня раздался шелестящий шёпот:

- Воробышек, я восстанавливаю метку. Надоедать не буду... Хочу защитить...

Беспомощно смотрю на развеселившегося мужа. Что его так радует? А вот Милочка не веселится: смотрит во все глаза на воплощение девичьих грёз, и забыла, что умеет дышать.

- Барон Алек. Я не баронесса. Уже очень давно.

- Представь меня своему мужу, баронесса Воробышек.

И? Я хочу сказать, что? Меня опять не слышат! Мужчины обмениваются вежливыми улыбками, Маноло и Лопе рвутся в бой, Милагрос не сводит с барона глаз, Тито пытается ухватить баронский плащ, который ускользает у него из рук, как живой. Близнецы курлычут и шипят, стремясь привлечь внимание к себе. Они ведь ещё ни одного членораздельного звука не издали... Только шипение. Я беспокоюсь. Алонсо не стал дожидаться, пока я соберусь с мыслями. Встал, шагнул по направлению к поднявшемуся барону Алеку. Их, наверное дрессируют специально: каждый сделал одинаковое количество шагов навстречу.

Пауза. Рассматривают друг друга... Будут драться?

- Баронесса Воробышек счастлива с тобой. Это хорошо.

Алонсо блеснул сахарными зубами в улыбке, и... протянул барону руку.

- Алонсо.

Барон Алек церемонно пожал протянутую руку, представился, и попросил разрешения присоединиться к нашему обществу. У меня начало сводить зубы. Не люблю церемоний!

К счастью, ограничились представлением. Барон рассматривает детей. По-моему, он их боится... Детёныши довольно шипят и тянут к барону когтистые ручки. Алонсо, полуотвернувшись, ухохатывается. Плечи чуть подрагивают. А мне приходится сохранять любезный вид. Тито всё ещё охотится на плащ барона. Милагрос так и не отмерла. Увидела, что я наблюдаю за ней, опустила глаза. Но продолжает смотреть сквозь ресницы. Маноло злится, Лопе развлекается, готовясь ухватить Тито, если плащ барона накроет детёныша.

- Они так и должны быть когтистые? Барон Алек? И какие имена им положено давать? И чем их кормить? И почему они шипят? И...

- Тишшшеее. Ты их пугаешь, баронесса Воробышек. Шипят потому что говорить ещё не научились. Разговаривай с ними. Кормить мясом. Скоро сами будут ловить. Имена... Надо подумать... Одинаковых имён быть не должно, я узнаю. А когти скоро начнут убираться.

С этими словами барон вытянул руку и продемонстрировал впечатляющие бритвенно-острые когти. Похожие на кинжалы. Потом втянул их, как огромный кот, и опять - узкая белоснежная кисть с длинными музыкальными пальцами. Дети восторженно шипят. Ага, почуяли родную кровь!

Алонсо повернулся к барону, и вежливо сказал:

- Мою жену зовут Миранда, барон. И она герцогиня.

- Барон Зигмунд, её первый муж, называл свою жену принцессой. Миранда, - хорошее имя. Я запомню, герцог Алонсо. Но герцогиня Миранда остаётся баронессой. Она мать моих детей, и моя жена по законам баронств.

Тишина заполняет остров ртутной тяжестью... Барон Алек выдержал паузу, и пояснил:

- Я предъявляю своё право на защиту её и детей. И... ты не сможешь воспитать стражей глубин, герцог Алонсо.

- Вителлий Север снял вопросы брака, нне?

- Вителлий Север занял место барона Зигмунда. Чтобы ребёнок стража появился на свет, он должен быть зачат человеком. Я не буду объяснять тебе причины и следствия. И... я не намерен лезть в твою постель, герцог Алонсо. Я только прошу позволить мне навещать детей и учить их быть стражами глубин. Им всё равно необходимо учиться. Если они не придут в Бездну, Бездна придёт к ним.

На этой жизнеутверждающей ноте спор закончился. Барону предоставили свободную комнату. Если ещё кто-нибудь появится, - ночевать будет на улице.

А среди ночи мне пришлось вскакивать и успокаивать Милочку. Барон Алек выставил её из своей комнаты, не объясняя причин. Эта... кхм... пусть будет чистокровная, отправилась в комнату барона. Как говорили в моём детстве: "мозгов нет, - здравствуй дерево"! И я тоже, хороша! Видела же, как дочь смотрит на барона, и ничего не предприняла... Я знаю, что барон Алек не будет нарушать нормы приличий. Но ведь девчонка пришла сама! Ага, и хочет... Надеюсь, Маноло не видел. Алонсо плюнул, и отправился к костру. Благо ночи тёплые. Как это по-мужски!.. Милочка завывает...

- Я... хотела... а он... Мааама! Ну почемуууу?!!

- Потому что барон Алек наш гость. А ты, мало того, что детёныш, так ещё и замужем. Нехорошо, Милагрос.

- Я не детёныш!!!

Насупилась, глазами сверкает...

- Тебе нет семнадцати. Да если бы и было... Для барона Алека - ты детёныш. Бароном пугают детей уже многие поколения на Альмейне.

- Почему пугают?

Ребёнок... Глаза блестят, ждёт откровения... Слёзы уже высохли.

- Потому что господин барон наказывает смертью тех, кто имел несчастье вызвать его неудовольствие. Я сама была свидетельницей того, как он вырвал глотку солдату, осмелившемуся с ним заговорить.

Восторженный вздох... Интересная реакция. Похоже, мои слова только добавили яркости в ореол барона... Эххх!.. Где мои четырнадцать лет! Или семнадцать... Когда я познакомилась с бароном, мне было двадцать шесть. Впрочем, я никогда не была романтичной. В этом я вся в папулю.

- Завтра извинишься перед господином бароном. Поняла, Милагрос?

- Не буду извиняться!

- Тогда за тебя придётся извиняться Лопе. Как твоему брату.

- Что я скажу?! И не впутывай сюда Лопе! Это всё ты! Всё из за тебя! Если бы ты вела себя как чистокровная, ничего бы не случилось!

Приехали. Смотрю на упрямую девчонку, и вспоминаю, что вроде бы где-то был ремень. У Алонсо, наверняка, есть. Не объяснять же ребёнку, что если бы я вела себя как чистокровная, то сейчас сидела бы взаперти в поместье Вителлия Севера. И не была бы знакома с детьми, с отцом... И не встретила бы Алонсо... Консул Марк Флавий прожил бы свой прекрасный год, отправившись воевать с Союзом. Императором сделали бы... Вителлия Севера. Или... сразу Кассия Агриппу? Как верно сказано в древности: "большое видится на расстоянии". Я не замечала раньше... Папуля отдаёт распоряжения взглядом. Вся военная верхушка обучалась под его руководством. Даже на легата-прим Кассий Агриппа имеет огромное влияние.

- То есть ты хочешь, чтобы за тебя извинялась я? Так, Милагрос?

Молчание...

- Тут вспоминали Вителлия Севера. Консул тебя высек бы за такое поведение. Банально высек ремнём. А после экзекуции, - запер на гауптвахте. А твой дед, благородный Кассий Агриппа будет неприятно удивлён, узнав, что его потомки не находят в себе сил ответить за свои ошибки.

Запрещённый приём... А что делать?

Раннее утро. Рассвет чуть тронул краешек неба... Сижу у супруга на коленях в лесном домике, построенном на дереве. Не знаю, как строят эльфы, а здесь вполне себе удобная хижина вокруг ствола. Ага, с футоном (Футон (яп. 布団) - традиционная японская постельная принадлежность в виде толстого хлопчатобумажного матраца, расстилаемого на ночь для сна и убираемого утром в шкаф) и плетёной мебелью, с обязательными удобствами за лаковой ширмой. Низкий столик, циновки... Алонсо шепчет непристойную песенку мне на ушко, покусывая его в конце каждого куплета. Я хихикаю... Идиллия.

Муж пришёл ночью, как только услышал, что Милочка повышает на меня голос. Приподнял двумя пальцами подбородок наглой девчонки, вынуждая её стоять на цыпочках, глядя ему в глаза, и шёпотом сказал, что методика консула Вителлия Севера будет применяться непременно, если детёныш продолжит вредничать. На повторное утверждение Милагрос "я не детёныш" было презрительно отвечено:

- Взрослая женщина не станет навязываться мужчине.

- Никогда?

Дочь старается говорить не менее презрительно, но стоя на цыпочках и вытянув шею, как гусёнок, это затруднительно сделать. А мне сразу захотелось навязаться вполне определённому мужчине... И я отвечаю:

- Если не получит знака, что мужчине это будет приятно. Когда тебе исполнится семнадцать, вы постепенно решите все эти вопросы с Маноло. А пока, учись быть повелительницей. Тебе надо, как говорит твой дед, благородный Кассий Агриппа, вытравить из себя чистокровную.

Насупившуюся дочь уложили спать в нашей комнате. Алонсо свистнул собак и приказал стеречь.

- Все удобства здесь есть, так что покидать комнаты тебе незачем, Милагрос. Утром выпущу.

Схватил меня, и унёс в ночь. Даааа, здесь не замок, на плечо не посадишь... Надо расспросить барона о новостях. А пока что, лезу на дерево по верёвочной лестнице, подгоняемая мужем.

- Не дадут покоя, удивительная.

Согласно мурлычу, засовывая руки под его рубашку... Рассвет встретили на дереве.

Выпустили Милагрос, надувшуюся, как мышь на крупу. Барон Алек появился со стороны озера. Купался? Непохоже... Или прятался?

- Приветствую, герцог Алонсо, герцогиня Миранда. Юная герцогиня де Осуна Тельес-Хирон.

Откуда барон... Вот я курица безголовая! Вчера же представлялись все! С Милочкой барон подчёркнуто официален. Девчонка злится, но делает шаг вперёд. Обошлась без реверансов, да и в балахоне, который заменяет нам здесь одежду, реверанс будет выглядеть неуместно.

- Господин барон, я должна извиниться.

- Должна?

Стиснутые зубы, упрямый взгляд. Так и говорит молча: я не чувствую за собой вины, но раз уж так вышло, то... А барон, - змей. Мог бы и помочь ребёнку! А он усмехается, свивая кольца дымных змей в изумрудных глазах... Картинка с коробки дорогущих конфет... Золотые волосы вьются, нежный румянец на фарфоровой коже, чистый, немыслимо чёткий рисунок алых губ. И глаза... Огромные, изумрудные, затягивающие, как в неизвестную, но часто упоминаемую, Бездну. Дымные кольца ленивыми змеями свиваются, танцуя. Чёрный плащ трепещет крыльями тьмы. Змеиные пасти по самой кромке... Аура барона лёгким флером ужаса касается всех и каждого в отдельности. Только меня оглаживают огненные кольца страсти. Ага, по бёдрам. Господин барон решил обзавестись ещё двойней?

Надо к нему женщину для услуг отправить. Или... Пусть близнецами займётся. Пообщается... Няньки отдохнут...

Неслышно подошли Маноло и Лопе. Не успела Милочка высказаться... И что теперь?

- Извиняться следует мне, герцогиня Милагрос. Ты не знаешь традиций стражей.

- О каких традициях идёт речь?

Маноло нервничает... Алонсо успокаивающе кивает моему юному зятю. Несколько жестов благотворно действуют на детёныша. Лопе улыбается ехидно. Похоже, что в Академии умеют говорить без звука.

- Традиции стражей глубин, герцог де Осуна Тельес-Хирон. У стража может быть только одна женщина. Мать его детей. Другой, пока она жива, не будет.

В шоке смотрю на барона. Ужас мягкой лапкой поглаживает меня между лопаток, потом уже привычно трансформируется в страстные обьятья... А я... я думаю, что пройдут годы и я буду спать в кресле, как дона Алмира, а барон продолжит хранить верность? Какие... странные традиции!

Глава тринадцатая: Предупреждён, значит...


Барон Алек пробыл с нами неделю, и ушёл, сообщив, что должен быть в замке. Перед отбытием он долго разговаривал с Алонсо. Мне никто ничего не говорит... А охрану усилили. Барон пообещал бывать у нас ежемесячно по неделе. Близнецы уже освоились с ним и обнаглели. Со мной они так себя не ведут. Ага. Мать у них ехидна, а отцы - душевные парни. Носят на руках, играют, беседуют, и вообще всё разрешают. Барон пообещал сообщить, какие имена можно дать детёнышам. Как всё сложно у стражей...

- Он придёт, герцог Алонсо. Это неизбежно.

- Неизбежна только смерть. И налоги.

Глаза Алонсо задумчиво сузились... А мне стало страшно. Мой мир, бывший таким надёжным, светлым и радостным, внезапно сделался хрупким... Мужчины сразу заговорили о другом, как только барон почуял моё присутствие. Но мне было достаточно сказанного... Я не подала вида, что услышала. Но начала вспоминать тот год с лишним отсутствия Вителлия Севера, когда его корабль "не вышел из боя". На мои расспросы, консул предложил заняться новым платьем, а когда я сказала, что ещё неделя и отец выдал бы меня замуж, успокоил, сказав, что всё было рассчитано. А даже если бы он опоздал, он не стал бы меня наказывать. Просто забрал бы обратно. И я до сих пор не знаю шутил он, или нет... Последние годы мне это было неинтересно. А вот теперь... Луций Вителлий Север славится неожиданными ходами, переворачивающими ситуацию из безвыходной в победоносную. Не хочу в Империю. Мой дом там, где моё сердце. Как верно говорили древние!..

Время идёт... и мы готовимся к свадьбе Милочки. Она "остепенилась". Мне уже не приходится так часто срываться с места, чтобы не оставлять её наедине с мужчинами. За барона Алека я спокойна, а вот Маноло и Лопе вынуждают бегать. Остальные на Модену не допускаются. С Алонсо Милочка не общается. Она не может ему простить обещания высечь. Завуалированного, но тем не менее. Точит свои когти о Маноло и барона Алека. Барон улыбается, и окутывает девчонку волнами ледяного ужаса, которые Милочка храбро "не замечает". Это полезная тренировка. Мне пригодилась, во всяком случае. А Маноло ходит как потерянный. Все увольнения проводит на асиенде. Он сейчас уже отрабатывает контракт. На свадьбу ему дадут отпуск. По закону положено.

Смешно. Повелитель пишет заявление об отпуске...

До свадьбы остался месяц. Алонсо в боевом охранении. Они теперь не по году дежурят, а только изредка сопровождают караваны. А перед рассветом сработала сигнализация со спутника. Вскочила, влезла в патрицианские одёжки, которые использую для срочных вылазок к Милагрос, и побежала. Дети спят, а девчонка с кем-то пообщаться вздумала. На крыше асиенды.

И вот мне бы подумать, кто может на крыше оказаться... Что теперь говорить... Увидела Милочку, беседующую с двумя (!) мужчинами. Быстро пошла к ним. Повернулись ко мне оба... Одинаковые лица. Лопе помоложе, конечно. Но откуда здесь Сигма-два?! И почему он здесь? С моими детьми?!

- Вот и ты, Лямбда... - и, повернувшись к детям, - рад был повидаться. Поздравляю со свадьбой, дочка.

Быстро поднёс к губам какую-то крохотную штучку и дунул в неё. Чернота...

Очнулась в корабельной каюте. Голова, как наполненный болью котёл. Что это было? И... мои дети?! Что с ними?! Ладно... в первую очередь, - первоочередное. С трудом встаю с койки, отстегнув фиксирующий полог. Не привязали, и то хорошо. Хотя, хорошего ничего нет. Как здесь очутился Сигма-два? Умываюсь и размышляю... У меня есть только один вариант ответа: в год, когда консул "пропал без вести", он готовил плацдарм для Империи. Ага. На территории Союза.

Миры соприкасались, небольшой рейдер мог проскочить "линию фронта". Тем более, что трофейных кораблей было достаточно у обоих сторон. Надёжная команда из чистокровных или перворождённых закрепляется на территории противника, "ложась на дно". Или у разведчиков это называется "консервацией"? И в следующий раз они могут ударить в спину. Или же, стать якорем для создания портала. Или маяком? Я совсем не разбираюсь ни в порталах, ни в кораблях. Но термины "маяк" и "якорь" я слышала именно в разговоре о порталах.

Корабль, несомненно, союзной постройки. Осматриваюсь в каюте... Похоже, что меня устроили в капитанской. Ну да... я же "дорогая мамочка". Автомат-ателье здесь имеется. Быстро снимаю мерки, и делаю себе бельё, комбез и берцы с беретом. Патрицианские тряпки на голое тело уверенности не способствуют. Оделась, и стало легче дышать. Жаль, что оружие нельзя сделать... Хотя, почему нельзя? Вспоминаю параметры ножичков, подаренных бароном Алеком. Надеваю контур мыслесвязи, и... Конечно, это не совсем то... а, точнее, - совсем не то; но... Но! Это всё равно оружие. И детекторами оно не определяется. Ну не кость, а прочный, гибкий пластик с режущей кромкой. Так и мне не на дуэли сражаться. Засунула оба ножичка в берцы, и занялась программированием кухонного агрегата. Есть захотелось. И чаю... С корицей...

Нет... Пожалуй, чай я пить не буду. Все знают, что я предпочитаю его всем напиткам. Сделаю себе кофе. Надо потренироваться. Придётся мне его, в ближайшем будущем, готовить достаточно часто. Вителлий Север пьёт исключительно кофе.

Перекусила красной рыбой, запечённой на решётке. Устроилась с ногами в кресле, пью кофе. Ничего хорошего в этом напитке нет. Стук в дверь, и тут же входит Сигма-два. Смотрю на него с неудовольствием, погрузившись в "чистокровную". Впрочем, неудовольствие вполне натуральное: не люблю я кофе. Не понимаю его...

- Лямбда, освоилась? Ты, как кошка, везде у себя дома.

Не реагирую на мальчишескую улыбку. У Алонсо и Энрике она получается намного лучше.

- Что с моими детьми?

- Нашими, ты хотела сказать, Лямбда?

- Тебе нужно время, чтобы придумать ответ, чистокровный?

Моим голосом тоже можно проводить криогенные процедуры. Ненавижу!

- Кто бы говорил, Лямбда! Мне не нужно времени. Дети остались на крыше. Если охрана соблюдает график обхода территории, то их нашли через три минуты.

- Они живы?

Спрашиваю равнодушно. Надо соответствовать имиджу дорогой мамочки.

- Послушай, Лямбда! Это мои дети! Конечно они живы!

Холодно смотрю на чистокровного. Разговаривать мне с ним не о чем. Он только средство, для достижения консулом цели. А он, бедолажка, этого не понимает!

- Мы скоро приземлимся. Пристегнись, когда услышишь сигнал. Портал переправит нас в резервацию. Там у меня небольшой домик. Тебе будет удобно.

Подошёл ко мне, опёрся руками о подлокотники кресла...

- Тебе надо отдохнуть, Лямбда. Я знаю, ты всегда считала меня только другом детства... Было обидно, но я терпел, надеясь, что после трёхсот пятидесяти мы будем вместе. А сейчас у нас появился шанс создать настоящую семью...

- Ты это серьёзно, Сигма-два? Ты думаешь, что консул Вителлий Север позволит тебе "создать семью"?

Вспомнилось яростное: "Тебя я не отпущу, кариссима. Никогда."

- Консул отказался от тебя, Лямбда. Он сам мне сказал, что я могу взять тебя себе.

- Когда он это тебе сказал?

- Перед тем, как я отправился за тобой, заключив контракт с главой местного Регентского Совета.

Расхохоталась... Ещё и дон Хосе! Вскорости, несомненно, покойный. Как и Сигма-два. О себе стараюсь не думать. Возможно, что я буду завидовать мёртвым. Сигма-два растерянно посмотрел на меня, и вышел из каюты. Прозвенел сигнал, я пристегнулась, сев нормально. И мы приземлились.

Вышли из корабля, и... оказались под прицелом. Нас уже ждут. Дон Хосе со своими воинами. У Сигмы-два пять человек команды, включая медика. А дон Хосе озаботился достойно встретить добычу. Стою, продолжая излучать неудовольствие. А глава Регентского Совета уже "видит", как он будет "воспитывать" чистокровную. Сигма-два спокоен. Его люди - тоже не нервничают. А зря, между прочим! Куда как просто дождаться, чтобы их перестреляли воины дона Хосе... А потом уже вмешаться.

- Чистокровная, подойди сюда.

Весело улыбаюсь...

- А где же прижатая к сердцу рука, и "прекрасная дона Миранда"?

Дон Хосе поворачивается к стоящему рядом с ним офицеру, и говорит:

- Фернан, объясни чистокровной, как ей следует себя вести. - Пауза... - Не попорти ей кожу.

Душка Фернан гаденько улыбаясь идёт ко мне. Дежавю... Когда наш катер был захвачен рейдером Алонсо... Как давно это было!..

У Фернана методика несколько другая: рванул ворот комбеза, разодрав его верх на две половинки... парни дона Хосе обрадованно загоготали, а потом резко заткнулись, глядя как Фернан пытается удержать свой ливер, вываливающийся из разрезанного живота. А вот не надо подходить к маленькой женщине, имея бесхозное оружие на поясе. Пока у Фернана были заняты руки, я выхватила его нож. Фернан парень крупный, и ножичек у него напоминает мачете. Впрочем, этот тип ножей называется "наваха". Поскольку расстояния между нами почти не было, я даже не стала его раскладывать. Так сошло. (Наваха (исп. navaja), испанский складной нож, обычно имеющий длинный клинок. Наиболее распространена наваха с длиной клинка около 40 см. Некоторые варианты навах в раскрытом виде имеют длину около метра. Короткие навахи используются как в ближнем бою, так и для метания. Наваха, известная с 16 века, является предшественницей всех европейских складных ножей. Некоторые виды навах имеют клинок вдвое длиннее рукояти. В сложенном виде это обыкновенный короткий нож, но в бою длина клинка неожиданно для противника становится в два раза больше).

Добавила к весёлой улыбке сахару. Подсластить, так сказать...

- Брось нож, чистокровная!

Теперь и я под прицелом. Но просьбу надо выполнить. Ага, как Зигги учил: подняв руку, разжимаю пальцы, роняю нож вниз, подбиваю его мыском ноги, и... дон Хосе падает. С ножом в глазу. Я тренируюсь ежедневно. Потому что это - трюк, требующий ювелирной точности. Вот бросать нож из за спины я так и не научилась...

Продолжаю улыбаться. Может, повезёт, и убьют сразу.

О везении говорить не приходится, потому что люди дона Хосе буквально сметаются выстрелами из импульсного оружия. Сигма-два вытягивается в струнку, ест глазами начальство. А мне в лицо летит багряный консульский плащ:

- Прикройся, кариссима. Твой вид неприличен.

Плащ успела поймать. А то уронить воинский багрянец на землю... Неее, пусть кто-нибудь другой роняет. Стою, держа в руках легчайшую ткань из паучьего шёлка, и понимаю, что не хочу, чтобы к моей коже эта ткань прикасалась. Не знаю, почему, но... Но! Не хочу, и всё! И дело не в плаще... Просто я не хочу возвращаться...

- Помочь, кариссима?

Мягкий голос с интимной интонацией... Ага, и прямо над ухом. Подскочила на месте, повернулась, возмущённо, к легату-прим.

- Не подкрадывайся ко мне, Вителлий Север!

- Ну что ты, кариссима...

Вителлий Север демонстративно поднял руки, демонстрируя пустые кисти, и отошёл к месиву, в которое залп превратил дона Хосе со товарищи. Под сапогами легата-прим несколько раз хлюпнуло. Спокойно... Вдох, выдох. Не обращать внимание на запах бойни... Спокойно. Консул доволен. Улыбается... Вспыхивает белоснежный оскал зубов и дублирует вспышку ледяное пламя глаз. Произойдёт что-то очень плохое. Я не могу иначе выразить своё предчувствие. Только вот так... по-детски.

Три месяца назад, после очередного появления у нас барона Алека, муж на рассвете сказал, прижимая меня к себе и не давая вырваться:

- Удивительная, выслушай меня, пожалуйста. Барон вчера снова предупредил меня о том, что Вителлий Север придёт за тобой. Я это знаю и сам. Но барон сказал, что легат-прим не обязательно будет дожидаться сближения наших миров. Он ищет дорогу...

Руки сжались плотнее, отвечая на моё непроизвольное движение, в попытке прижаться крепче, и Алонсо продолжил:

- Судя по тому, что я знаю о Вителлии Севере, если эта дорога существует, он её найдёт. Я прошу тебя. Если ты окажешься в руках консула, не противься ему. Прошу тебя, удивительная...

В голове звучат слова мужа, а я продолжаю отслеживать перемещения консула. Судя по звуку недавних выстрелов, стреляли, как минимум, двое. С кем здесь консул? Кто ему помогает? Страхует его?

Вителлий Север повернулся, улыбаясь, словно отвечая на мои мысли. Звук лёгких шагов. Поражённое выражение лица Сигмы-два... Интересно, какое выражение на моём лице...

Я смотрю в глаза своему живому отражению... Вплоть до комбеза и берцев. Только в руке импульсник. Клонирование вроде бы запрещено... Впрочем, когда легата-прим останавливали условности?

- Мой господин...

- Господин?!

- Тише, кариссима... А ты, делай, что должна, милая.

Милая, просияв глазами, отчего консул поморщился, убрала импульсник в кобуру на бедре, параллельно левой рукой выхватывая офицерский револьвер, принятый на вооружение в мирах Союза. Сигма-два не успел отреагировать. И никто из его ребят не успел. Вой реактивных пуль... Перекрёстный огонь консула и этой клонированной "меня" превратил их в фарш. И мы остались втроём.

- Кариссима, прикройся. Твой вид отвлекает.

- От чего отвлекает?!! Зачем ты их убил, Вителлий Север? Идёшь по трупам своих?!

Меня трясёт от бешенства. Ведь чувствовала... да что там, - знала! И не предупредила Сигму-два! Пыталась сказать, но не смогла подобрать словá...

Не удостоив меня ответом, консул жестом отправил клон устраивать композицию из мёртвых тел и оружия. А я... я знаю, что будет дальше.

- Как она тебе? Кариссима? Не игнорируй меня, отвечай.

- Клонирование запрещено. Или уже нет?

- Она играла твою роль, кариссима. Ты никуда не исчезала. У тебя была жесточайшая депрессия, и только.

Молчу. Не задаю напрашивающегося вопроса. Консул смотрит на меня, ощупывая глазами, и тоже молчит. О чём говорить?.. Я знаю (!), что мне достаточно сделать шаг навстречу, и Вителлий Север никогда не напомнит мне о прошлом. Но! Никогда не забудет. И каждый, с кем я заговорю, будет уничтожен. Как Сигма-два. За вычетом отца и сыновей.

- Мой господин, я всё сделала.

Отвернулся от меня. Медленно, нехотя... Осмотрел результаты перестрелки... Улыбнулся и кивнул, приглашающе. Мой клон радостно подбежала к нему. И консул, проведя пальцами по её щеке, нежно сказал:

- Хорошо, милая. Ты всё сделала, как надо. Осталась одна деталь...

И вырвал стальными пальцами другой руки её горло. Забулькала кровь, выхлёстывая из раны, а легат-прим голыми руками ломал ещё живое трепещущее тело. Я не успела оглянуться, как буквально рухнула в прошлое. Кинулась с пластиковым ножом на легата-прим, легко крутанувшего меня в сторону. Я отлетела, и, не удержавшись на ногах, плюхнулась в пыль. Хорошо, хоть не в останки, в изобилии лежащие вокруг. Из глаз текут слёзы, я выплёвываю ругательства, подслушанные за долгую жизнь, вскакиваю, и... незачем бежать. Уже всё...

Вителлий Север отбросил изломанное тело клона, и направился ко мне. Смотрю на убийцу, не опускаю глаз. Дурнота накатывает волнами... Но нельзя показывать слабость. И Алонсо был не прав, говоря о непротивлении. С легатом-прим так нельзя. А вот как... Как общаться с маньяком?!!

Инстинкты решили всё за меня. Когда Вителлий Север протянул ко мне руку, я отстранилась, и яростно прошипела:

- У тебя руки в крови, Вителлий Север. Не дотрагивайся до меня!

Голос мой пропал от страха и от злости. Но консулу не обязательно об этом знать. Пусть думает, что я шиплю только от злости. Ага, все женщины - кошки! Рыдать нельзя. А хочется! Себя жалко очень! Ведь не выпустит!

- Кариссима... Руки... У меня душа в крови... Все эти годы я по тебе кровью исходил... Ты хотя бы вспоминала обо мне? Кариссима?

- Я выбросила тебя из головы, сразу же, как только убедилась, что граница закрыта.

Вошла в ипостась дорогой мамочки. А точнее, ледяной кобры. И сразу голос вернулся...

- А для чего ты мне это говоришь? Кариссима?

Мягкий упрёк в голосе и восторг на самом дне ледяных глаз. Консул воспитывал из моей копии любящую женщину. И воспитал. И убил. Потому, что, на самом деле, ему нужна рядом "дорогая мамочка". Никак не может забыть, что родная мать отказалась его видеть. Я ведь и раньше периодически включала "дорогую мамочку". Когда Вителлий Север впадал в ипостась "Лютый". И он приходил в себя. Почему я никогда не задумывалась о причинах?.. Или я повзрослела только сейчас?

- Почему ты убил эту несчастную девочку? Она любила тебя.

- Кариссима... Это всего лишь тело. Она больше не нужна.

- Правильно, легат-прим. Тебе нужен только её труп. Так?!!

- Да, кариссима... Пойдём домой.

Выстрелил из револьвера в тело клона, исключив опознание метки. Метки у клона нет и быть не может. А всё остальное, вплоть до отпечатков пальцев, - моё. Здесь останутся следы побоища, в котором погибла герцогиня Миранда де ла Модена-Новарро. Бросил револьвер в то, что осталось от людей дона Хосе. Взял из моих рук свой плащ, закутал меня в него, как в паллу, и, подхватив на руки, внёс в открывшийся портал. Отнюдь не в резервацию, а в поместье. Только в другое. Под другим небом.

Портал открылся на обзорной площадке. На крыше огромного особняка. Старого. Судя по деревьям в парке, поместье существует больше тысячи лет. Смотрю и понимаю, что вот это и есть родовое гнездо Вителлиев Северов. Всё чётко, строго, никаких отклонений от заданных форм. Если в поместье на Новом Вавилоне был лесок с оврагами, полянами, озерцом, то здесь - огромный парк. Никаких оврагов и лужаек. Ощущаю себя в модифицированной казарме... Цветники, фонтаны, беседки присутствуют, конечно, но... Но! Гулять здесь возможно только строевым шагом. Энергетика места такая.

- А где гауптвахта?

Консул с интересом посмотрел на меня.

- Кариссима, к чему вопрос?

Пожимаю плечами. Мы оба старательно делаем вид, что ничего не случилось. Для всей Империи - так оно и есть. Ну жена консула, зажравшись, впала в депрессию. Ага, не знала, чего ещё пожелать...

- Так... Интересно стало. Ты вырос здесь?

- Да. И наши дети будут расти здесь. До пяти лет.

Смотрю на консула, не зная, какими словами спросить... Вителлий Север разрешил мои сомнения:

- Контракт нашего старшего сына скоро закончится. Вителлий Флавиан навестит нас. Тит приедет на каникулы. Марий... Если ты пожелаешь его видеть, я дам ему отпуск.

- Что не так с Марием?

- Кариссима, с твоими детьми всё в порядке. Клон не смогла наладить с ними отношения. Я увёз её сюда. Объявил, что у тебя послевоенная депрессия. Манлий подтвердил.

- Кто ещё в курсе? Кроме Манлия? Отец?

- Кассий Агриппа приказал изготовить твой клон, кариссима. Незачем кому-то знать, что наша охрана несовершенна настолько, что позволяет из постели консула Империи забрать его жену. Благородная Юлия не в курсе. И была очень обижена на тебя. Пока Манлий с нею не поговорил. Она приносит жертвы, моля богов о твоём выздоровлении.

Мирно беседуя, танцуем по площадке. Вителлий Север делает крохотный шаг ко мне, я - ускользаю. Но бегать мне недолго... Начинаю дрожать. Консул останавливается, и тихо спрашивает:

- Кариссима... Всё настолько плохо?

- Не говори мне ничего, Вителлий Север. Я теперь тебя боюсь.

Внимательный взгляд мне в глаза. Яростно смотрю в ответ. Консул усмехается, довольный.

- Твои метательные ножи прикреплены к изголовью, как обычно. Все твои вещи в комнатах. Пойдём в дом, кариссима. Я представлю тебе прислугу.

И мы прошли в дом. Прислуга, ожидаемо, обладает безупречной выправкой и носит форму. Ага, и держит равнение на хозяина дома. Жуть какая! Зигги здесь был бы счастлив. Завидев хозяина персонал вытягивается "во фрунт", и вообще, по территории поместья ходят только строевым шагом. Кроме меня. Я вызываю удивление. Увидела своё отражение в одном из зеркал, еле удержалась, чтобы не расхохотаться. Рядом с консулом я выгляжу, мягко говоря, дико. Вспомнила выправку клона. Вителлий Север лепил из неё женщину своей мечты. "Пигмалион в натуре", как сказал бы Франциско.

- Строевой подготовкой заниматься я не буду. Не надейся, Вителлий Север.

- И в мыслях не было, кариссима.

Ну, что у мужа в мыслях, я знаю...

Что-то у меня, наверное, с мозгами не в порядке. Я совершенно спокойно восприняла свой статус переходящего приза. А вообще-то, памятуя о Зигги, пусть мужчины сами разбираются. Я себе нервы мотать не намерена. Чтобы потом не расстраиваться. Становлюсь настоящей чистокровной. Вителлий Север будет счастлив. Папуля тоже. Интересно, под каким соусом консул подаст ему убийство Сигмы-два и его людей. Если папуля спросит, я лгать не буду. Кассий Агриппа чует ложь не хуже барона Алека. Определит ли барон, что мои останки на самом деле не мои? Метка... я её не чувствую.

Консул рисует какой-то символ на ближайшей стене, и я непроизвольно приседаю, потому что громкий голос объявляет общий сбор.

- Кариссима...

Произнесено с упрёком. Похоже, мне не избежать воспитательного процесса...

- Меня не ознакомили с внутренним распорядком. И с Уставом тоже.

- Виноват, исправлюсь!

Взял меня на руки и шагнул... в стену дома. Кто строил этот... пусть будет особняк?!

Портал мягко подхватил консула и перенёс его на... наверное это называется "плац". Ровный кубик людей в форме. Равнение, для разнообразия, не на консула, а на знамя. Удивление вихрится вокруг застывшего по стойке смирно строя. Ещё бы им не удивляться! Консул продолжает держать меня на руках. Более того, я всё ещё закутана в консульский плащ вместо паллы. Форменное безобразие, нарушение Устава и всех норм внутреннего распорядка! Ага!

Вителлий Север сделал шаг вперёд.

- Я собрал вас, чтобы представить мою жену. Благородная Агриппина отныне ваша госпожа. От вас требуется обеспечить ей ненавязчивый комфорт и безопасность. Покинуть поместье госпожа может только в моём сопровождении. Вопросы?

Вот сволочь памятливая! Столько лет назад, в каюте Императора, я высказалась по поводу комфорта и безопасности! Но, похоже, у кого-то вопросы появились. Надеюсь, мне не придётся запоминать весь персонал поместья. С моей памятью на имена, на это понадобится несколько лет.

- Мой консул... Нам следует позаботиться о возможности перемещения для госпожи Агриппины?

Это он о чём? Они что?! Решили, что я не могу ходить?! Пошевелилась, пытаясь вывернуться из мужниных рук. Безуспешно. Стараюсь тихо шипеть:

- Отпусти меня, Вителлий Север! Сейчас же!

Шипение моё усиливается, разносясь над плацем, и заставляя вспомнить сатх. Народ держит равнение, не реагируя. Или мне отсюда не видно реакции. А консулу хоть бы хны. Притянул меня к себе ближе, уткнулся в шею за ухом. И шёпот консула тоже слышат все.

- Кариссима... Не вырывайся. Иначе прямо отсюда отправимся в спальню.

- А что? Есть варианты?!

Разозлилась. Скоро дойду до рукоприкладства. Серенад жалко! От Вителлия Севера серенад не дождёшься. На марш-бросок не отправит в первый же день, и то хорошо... Консул рисует в воздухе символ, и перед ним открывается рамка портала. Как такое может быть?! На асиенде можно было перемещаться, рисуя знаки на стенах. Только после "инициации". Когда хозяин оповестит системы о "праве на перемещение" для своих детей. Дети ещё не доросли... Милагрос и Лопе - не в счёт. Они другой крови. А в мирах Нового Вавилона эти технологии забыты. Зáмки - другое дело. Они вообще сделаны стражами глубин. Нет! Выращены! Барон Алек сказал именно это слово.

- Откуда такие технологии?

- Кариссима, я тебе потом сделаю обзорную экскурсию. Обещаю.

Говоря это, консул одной рукой сдирает с меня комбез, торопясь добраться "к телу". Вторая рука сжимает мои запястья, не позволяя маникюру приблизиться к бесстыжим глазам. Извиваюсь, злобно шипя, но вырваться не получается.

- Кариссима...

Стон-рычанье резонирует внутри, пробуждая давно забытые реакции. И поцелуи... Жадные. Зубами впивается. Опять вся в синяках ходить буду! Когда он с меня берцы снял? Не заметила. Руки мои уже давно свободны, и обнимают мужа, вцепившись в широкую спину. Вителлий Север насыщается мной. Не отрываясь... Потолок спальни отражает наши стоны. Надеюсь, спальня звуконепроницаемая.

Через сутки кровать приказала долго жить. Морёное дерево, конечно, в полном порядке. А вот крепления... и ритмические колебания... ну и рухнуло сооружение... И в момент падения меня накрыло такой волной экстаза, что вся энергия материнства восстановилась практически мгновенно. Значит, через три года, я опять буду "в поре".

- С возвращением, кариссима. - Нежный поцелуй, и продолжение. - Если ты будешь так орать, звукоизоляция не выдержит.

Смеётся, наглец! Не стала отвечать, молча укусила за плечо. Глухое рычание, и мы продолжили праздновать возвращение. Ага, на матрасе.

Когда через несколько часов, мы всё-таки спустились в столовую, консула заметно шатало. Я даже забеспокоилась, что он меня уронит. Но! Сама идти не рискнула. Потому что я смогу передвигаться только ползком. Полный офицерский обед - именно то, что нужно. Потом надо озаботиться составлением меню...

- Мой консул.

Хорошо, что мы уже поели. Я бы убила вестового. Или их иначе называют? Муж молча смотрит на бледнеющего офицера.

- Благородный Кассий Агриппа на связи. Консул ответит?

- Отвечу. - И, обращаясь ко мне. - Пойдём, кариссима. Поговоришь с отцом.

Вестовой поражённо смотрит на меня, потом, уловив бешеный взгляд консула, испаряется.

- Мне нужно зеркало. И горничную. Вителлий Север! Ты вообще меня слышишь?!

- Слышу... слышу... Что? Кариссима, ты прекрасно выглядишь!

- Зер-ка-ло. Сей-час.

Муж опять нарисовал какой-то символ и стена стала зеркальной. Тихий ужас. Отец будет в шоке. Косматая, под глазами тени... Чёрные. Губы вспухшие и запёкшиеся. Шея... ну шею можно под паллу спрятать. А вот остальное... Консул хватает меня в охапку и уносит в переговорную.

Отец по-прежнему ошеломляюще прекрасен и суров. Окинул меня недовольным взглядом, и повернулся к Вителлию Северу.

- Жду доклады. От тебя и от твоей жены.

- Рада видеть тебя отец.

Говорю искренне, потому что я действительно рада. Приятно, что в моём мире хотя бы что-то остаётся неизменным. Ну и на сумасшедше-красивого мужчину посмотреть... Надеюсь, что хотя бы один из моих будущих детей будет похож на папулю.

- Навестишь Юлию, дочь. Извинишься.

- Мне понадобится запись, отец. Я не знаю, за что...

Ледяной голос Вителлия Севера прервал меня, не позволив закончить фразу.

- Моя жена не покинет поместье. Это не обсуждается, Кассий Агриппа.

- Твоя жена девять лет прожила на территории нашего противника. Мне нужна информация.

- Ты забываешь, что она не офицер. Что могла запомнить чистокровная? Какие фасоны платьев носят в том мире?

Разозлилась до невозможности. Я уже отвыкла от такого отношения. Алонсо никогда так себя со мной не вёл. Отец внимательно смотрит на меня. Муж начинает беситься. Мне что? Уже и с отцом общаться запретят? Сделаю себе паранджу! И вообще! Сбегу при первой возможности!

- Мы с Юлией прибудем завтра.

- Космодром не готов.

- Ты уж постарайся, Вителлий Север. У вас был курс экстренной подготовки площадки.

Папуля говорит ласково и терпеливо. Как с норовистым животным. Консул в ярости. Он что? Хотел меня вообще изолировать?

- Как твои близнецы?

- Уже научились втягивать когти. И стараются говорить, а не шипеть. Хотя мы привыкли и понимаем их шипение.

Папуля задумчиво сощурился:

- Я имел в виду детей, рождённых тобой от чистокровного.

- У Лопе и Милагрос всё хорошо, спасибо, отец.

- Мальчишку не накажут?

- Твоего внука, отец, наказывать можно только за доверчивость. Но это свойственно детям. Его никогда не обманывали. Не думаю, что мой муж...

Увернулась от метнувшейся ко мне руки консула. Краем глаза заметила улыбку папули. Вылетая в коридор услышала:



- Завтра, Вителлий Север.

Кассий Агриппа развеселился. Воистину: язык мой - враг мой. Если меня не убьют до завтра, попрошу у папули политического убежища. А пока быстро-быстро бегу по коридору. Чтобы муж не догнал.

Забыла, что Вителлий Север у себя дома может ходить сквозь стены. Врезалась в него на повороте, была схвачена, переброшена через плечо и унесена в спальню. Возмущённо колочу его по спине - никакой реакции. Набрался сил после обеда...

Площадку подготовили. Всего-то и надо было снять защиту с одного поля. Начинаю задумываться о вызове ройха...

- Кариссима, пожалей птичек. Охрана за твой побег ответит головами, поэтому ройха расстреляют на подлёте.

- Откуда ты... То есть, с чего ты взял... Ройхов нельзя убивать! Они редкие!

- Кариссима, я уже говорил: твои мысли написаны у тебя на лице. Я не выпущу тебя отсюда. Ты моя жена. Мать моих детей.

- Ты вышел в отставку?

- К чему вопрос?

- Ты будешь где-то воевать, а я сидеть здесь? Одна? Под охраной?! И не смогу даже навестить отца и Юлию?!!

Повышаю голос по нарастающей, уцепив мужа за форменный китель, и пытаясь трясти. Ни разу не видела его в штатском... Только в форме, или голым. Подумала, как быстро испортились мои манеры. На Алонсо я никогда не кричала. Не было необходимости... А может, еженощные серенады благотворно действовали...

- Кариссима, - отцепил мои руки, и держит. - Империя не воюет сейчас. До открытия врат почти сорок шесть лет. Да и после открытия мы постараемся договориться. В конце концов, их Повелитель женат на внучке Кассия Агриппы.

- На моей дочери!

- Я так и сказал.

- Я тебе больше скажу: Маноло и Вителлий Флавиан троюродные братья.

- Маноло?

- Повелитель миров Союза, женатый на внучке Кассия Агриппы. А я, из за тебя, даже на свадьбе не была!

- Не говори об этом Кассию Агриппе, кариссима.

- Конечно не буду. Отец не поймёт мои жалобы. Он для этого слишком рационален.

- Ты в самом деле такая дура, кариссима? Или притворяешься?..

- В самом деле, притворяюсь. Пойду делать себе новое платье.

- Обижаешься? Зря. Смирись, кариссима. У тебя будет всё, что пожелаешь...

- Кроме свободы.

Молчит. Смотрит исподлобья и молчит. Сбегу. Разберусь с местными системами и сбегу. Конечно, из объяснений Лопе я ничего не поняла, но... тогда мне это было не нужно. А теперь буду применять его объяснения на практике. Память у меня хорошая.

- Кариссима, тебе противопоказаны карточные игры. У тебя всё написано на лице. Все твои мысли. Я ведь не шутил, когда сказал, что охрана ответит жизнями за твой побег.

- Не шантажируй меня, Вителлий Север!

К счастью пришёл запрос на посадку от папулиного фрегата. Не от фрегата, конечно. Никто не сажает на обжитые планеты космические корабли. Они висят на орбите. Планетарные двигатели занимают слишком много места. А космические выжгут площадку размером с небольшой город. Так что садятся катера. Большой десантный катер с гербом Кассия Агриппы сел точно в центре площадки. Мы с мужем на лёгком флаере отправились встречать гостей.

Юлия всё-таки сделала прививку. Значит ей остаётся... Двадцать семь лет. Второе поколение от чистокровной. Около девяноста лет без прививки, и шестьдесят - с прививкой. Зато она не расстаётся с папулей. И он привык к ней. Заботится... Так и не сказал за что я должна извиняться. Что такого мог сотворить клон, чтобы Юлия (!) обиделась?

Кассий Агриппа, как обычно, смотрит на меня с неудовольствием. Конечно. Я, только изображая вдовствующую императрицу, выглядела величественно. А при Вителлии Севере я всё время встрёпанная и очумелая, как будто только что из койки. Впрочем, "как будто" - излишне.

Юлия расцеловала меня в обе щеки, легонько обнимая. Поздравила с возвращением. На вопросительный взгляд консула папуля кивнул. Всё - молча. Понимают друг друга без слов. Ну и пускай! Я радуюсь, что мне не придётся подбирать слова, извиняясь за то, чего не делала и не говорила.

- Ты подготовила отчёт, дочь?

- Коротко о главном, отец. Времени не хватило.

Сияющие серебристо-зелёные глаза Кассия Агриппы обратились на консула. Вителлий Север выдержал папулин взгляд, потом протянул ему чип с докладом. Я тоже положила своё творение на руку начальника Академии. Папуля не глядя сунул чипы в карман кителя и обратил свой леденящий взор на непутёвую дочь. На меня, то есть...

- Правильно ли я понял, что в следующей войне на стороне противника будут как минимум двое стражей глубин, дочь? Или даже трое?

- Стражи - нейтральны, мой легат.

- Вителлий Север, не притворяйся более глупым, чем ты есть. Конечно, по-умолчанию стражи нейтральны. Но, воспитанные в семье противника, они наверняка не будут соблюдать нейтралитет. Если возникнет угроза для семьи. Я жду ответа, дочь.

Юлия пытается подавать мне какие-то знаки, которых я не понимаю. Папуля искоса смотрит на жену, потом начинает оборачиваться в её сторону. Юлия тут же скромно опускает глаза, теребя паллу. Папуля улыбается одними глазами, сохраняя суровый вид. Где я найду для него такую же?! Годы проходят быстро... Надо отвечать, пока отец не разозлился.

- Мои младшие близнецы Алан Габриэль Людвиг и Ада Долорес Эстрелла де ла Модена-Новарро-и-Делон, рождённые в мирах Союза, являются стражами глубин, отец.

- Барон Алек?

- Да, отец.

- Вителлий Север. Предложишь барону Алеку ночь гостеприимства. Империи нужны свои стражи глубин.

- Нет, мой легат. Я не буду делить свою жену.

- Я не сказал "делить", Вителлий Север.

- Она моя!!!

Рёв раненого зверя вывел меня из шокового состояния, а Юлию, наоборот, вогнал в шок. Взяла мачеху за руку, и, получив разрешающий кивок отца, тихо вывела из гостиной. Пошли гулять в саду... Не убил бы муж отца... хотя, папуля парой слов убьёт насмерть. Нам лучше подальше держаться. Юлия смотрит виновато

- Я пыталась предупредить, Агриппина. У нас был барон Алек... Благородный Кассий Агриппа знаком с бароном. Они долго говорили... Не знаю, о чём. Меня отправили на женскую половину. Я только рада была. Барон пугает. Не только своим совершенством... Не знаю, как сказать...

- Я понимаю, Юлия. И отец решил...

- Не знаю...

Пожимаю руку Юлии, чтобы она не продолжала. У Вителлия Севера все разговоры записываются. Он заставил меня показать мой доклад для папули. Впрочем, к этому я была готова, так что никакой крамолы консул в моём опусе не нашёл.

Вспомнив уроки Франциско, сняла с себя браслет дорогой мамочки, и надела его на Юлию, сняв с её руки точно такой же. Ловкость рук, и никакого мошенничества! Надеюсь, что мужу не придёт в голову просматривать нашу с Юлией прогулку в замедленном темпе. А папуля - всё предусмотрел. Ага, кроме того, как он с Юлией будет выбираться из родового гнезда Вителлиев Северов. Консул сейчас в ипостаси "Лютый"...

Детей отдам на воспитание Кассию Агриппе. Только отец сможет вложить им чувство долга. И, как пример для подражания, папуля консулу сто очков вперёд даст. В семье достаточно одного "Лютого".

Юлия повернулась к дому. Она чувствует отца, как полсолнух солнце. Возвращаемся. Старательно удерживаю мачеху от попыток бежать к мужу. Лично мне, бежать к мужу не хочется. Смотрю на каменное лицо, и вообще хочу куда угодно, хоть в ту же Бездну, лишь бы подальше.

Девочку-клона он убил даже не глядя на неё... Конечно, клоны считаются богомерзостью, но ведь она была живая! Любила Вителлия Севера. Старалась стать такой, какой он от неё требовал. А он гладя её по щеке пальцами правой руки, пальцами левой вырвал ей горло. А мне объявил, что это всего лишь "тело". Но это моё "тело". Точная моя копия, выращенная из моих клеток... Я под утро услышала, как хрустят её косточки, ломающиеся в "любящих" руках. И проснулась с криком, и отбивалась от мужа, пытающегося меня успокоить. Потому что спросонья мне показалось, что настала моя очередь. А Вителлий Север обиделся на меня. Ага, я его недоверием оскорбляю!

- Я пришлю тебе вопросы, на которые мне понадобится развёрнутый ответ, дочь.

- Да, отец.

- Иди в дом, кариссима.

Муж говорит сквозь зубы. Смотрю на отца, получаю утвердительный кивок. Хочу предупредить об опасности, но потом понимаю, что папуля знает Вителлия Севера намного лучше, чем я. Целуюсь с Юлией на прощанье, кланяюсь отцу, поворачиваюсь, и иду в дом. Флаер взлетает и движется в сторону космодрома, где дожидается десантный катер.

А меня обгоняет Вителлий Север, торопясь куда-то... Иду за мужем. Указаний было, - только идти в дом, а дальше - свобода выбора.

Командный пункт. Похоже на миры Союза. Консул садится в кресло, выдвигается консоль, и... мой муж, не задумываясь, набирает комбинацию символов. Пол ощутимо дрогнул. А Вителлий Север посмотрел на экран, залитый пламенем, и схватился за голову, глухо простонав. А я стала какой-то лёгкой... не ощущаю собственного тела, прижимающегося к стене.

- Кариссима, иди к себе... Пожалуйста. Уйди с глаз моих.

Повинуясь хриплой просьбе, молча, по стеночке, выхожу из помещения. Глаза не отрываются от экрана, онемевший, как от анестезии, мозг не воспринимает происходящее. Я спокойно смотрю, как десантники в чёрной форме занимают стратегические места, блокируют командный бункер, как к стене присосками цепляют дубликат управляющей консоли, как выводят связанных липкими нитями станнера слуг Вителлия Севера, и продолжаю медленно идти по стеночке. Меня не трогают.

Выхожу из дома. Спускаюсь по ступенькам и сажусь на предпоследнюю. И сижу... Пока над плацем не зависает десантный катер, из которого выскальзывает знакомая фигура. И тогда я бегу к плацу, ещё не зная, то ли бегу убивать, то ли обнять вновь обретённого отца. Конечно, папуля знает Вителлия Севера. Он его учил. Вот только провоцировать на убийство - не слишком хорошо. Кассий Агриппа вскидывает руку, останавливая мой бег. Медленно иду, на ходу закутываясь в паллу. За моей спиной звучит хриплый смех консула Вителлия Севера.

- Я опять не сдал зачёт, мой легат.

Поворачиваюсь, и вижу, как мужа уводят под конвоем. Иду за ним. Отец молчит. Всё правильно... Жена идёт за мужем.

Отец молчит, а консул молчать не желает. Гонит меня прочь. Не слушаю. Пусть болтает. Слова, конечно, мог бы подобрать и цензурные. А то легионеры с каменными лицами старательно смотрят мимо меня. Ну да... Я дочь действующего главы Регентского Совета и жена бывшего главы, который сейчас явно неадекватен.

Напрасно я беспокоилась, что меня не возьмут на корабль. Мы никуда не летим. Наконец-то я узнала, где находится гауптвахта. Муж сидит внутри, а я - снаружи. Вторые сутки сижу. Отхожу только, чтобы воспользоваться удобствами, и набрать воды. Меня, в отличие от консула, кормить никто не собирается. Офицер караула предположил, что я знаю, где в доме столовая, и смогу найти, если пожелаю. Мне вот совершенно не до еды. Думаю, какие сведения с браслета заинтересуют отца. Пришлось подредактировать запись моего убытия из миров Союза. Конечно, хорошо было бы поменять местами кадры. Чтобы сначала стреляли из револьверов, что вполне логично, после безвременной гибели дона Хосе, а уже потом был бы залп из импульсного оружия. К сожалению, всё произошло с точностью до наоборот. Пришлось сократить промежуток между стрельбой, сделав его минимальным. Залп и ответные выстрелы. Хорошо, что Алонсо учил меня подделывать документы...

Манлий, присланный отцом, проверить состояние здоровья консула, и моё заодно, смотрит с осуждением. По его мнению, я не должна была отдавать Кассию Агриппе браслет чистокровной. Ага. Что-то сам он не слишком возражал папуле. А отправился выполнять его поручение.

Они не понимают. Отец никогда не думал о себе. Даже когда служил Республике. Он всё делает с полной отдачей. В древних книгах был термин "истислах" (Истисла́х (اسْتِصْلَاحٌ араб. - учет интересов) - один из дополнительных источников фикха (Фикх (араб. فقه - "понимание", "знание") - 1) мусульманская доктрина о правилах поведения (юриспруденция); 2) комплекс общественных норм (мусульманское право в широком смысле). Богословы-законоведы, овладевшие фикхом, называются факихами ("знающие")). В качестве синонима применяется термин "масалих мурсала" - "исключительные, абсолютные интересы"). Вот и отец живёт для блага. Только не своего, и не чистокровных, а всего нашего мира. Это звучит выспренно, но Кассий Агриппа не задумываясь умрёт, убьёт или отправит на смерть кого угодно, если это послужит благу государства. Я рада, что наш первенец воспитывался отцом. Вителлий Север живёт войной. В мирное время он дуреет от скуки. А отец всегда на передовой. Вот я и сижу, ожидая его решения. Вителлий Север пришёл в себя. Сразу, как только автоматика устроила "произвольное включение боевого режима". Может быть отец ограничится этой встряской? Кто возглавит армию, если Империи всё-таки придётся воевать? Отец может, но он не может разорваться на две части. Обеспечивать надёжный тыл и, одновременно командовать боевыми действиями, - это не для человека задача.

Явился караул. Мужа выводят. Иду за ними. Вителлий Север на меня не смотрит. Ну, хоть не ругается, уже хорошо. Что решит папуля?.. Скоро узнаем...

Кассий Агриппа занял кабинет консула. Меня не пустили. Сижу у дверей. Уже привыкла. Хорошо, что занимаюсь йогой. Села на пол в падмасану (Падмасана - поза лотоса) и сижу. Жду. Мыслей никаких. Ждать и догонять - проклятье. Твёрдо знаю одно. Уйти, как подумывала раньше, не получится. После того, что он натворил, консул останется один. Если Кассий Агриппа не примет решение скрыть от армии этот инцидент. Не знаю...

Как Вителлий Север после такого будет общаться с отцом? Отцу, конечно, плевать. Он выбрал наиболее рациональный способ привести своего лучшего военачальника в чувство. А вот консул... Снова и снова я вижу ужас на лице мужа, когда он смотрит на обзорный экран и хватается со стоном за голову. Не знаю, сможет ли отец найти слова, чтобы Вителлий Север принял решение служить Империи, а не залечь в тёплую ванну с острым ножичком.

Дверь открылась. Меня приглашают в кабинет. Ага, так и сказали

- Благородная Агриппина... - и дверь пошире распахнули. А я что? Вошла...

- Отец смотрит с неудовольствием. Всё как обычно. Не совсем, конечно. Обычно мой муж не стоит, вытянувшись во фрунт, перед Кассием Агриппой. Равнение на голограмму Вителлия Флавиана. На отца не смотрит.

- Твой муж получил отпуск... несколько отпусков, - часть тех, что так и не использовал во время войны. Отправитесь в путешествие, дочь. Погостите на Альмейне, поохотитесь...

- Я уже сказал, мой легат. Я не буду делить свою жену. Ни с кем.

Молчание... Папуля что? Желает, чтобы я сама решила этот вопрос? Так результат не скроешь. Да и не моё это дело, - решать. У меня для этого муж есть, пусть он и думает.

Вителлий Север начинает впадать в ярость. Стараюсь не отодвигаться слишком заметно, но он замечает... Полыхнули ледяным пламенем глаза... Отец сощурился, ожидающе... Муж жёстко улыбнулся, отсалютовал Кассию Агриппе, и печатая шаг вышел из кабинета, уцепив меня за локоть жёсткими пальцами. Чуть не взвыла от боли. Совсем оскотинился! Попыталась пнуть его ногой, но на бегу это сделать затруднительно. А вися вниз головой на плече - тем более. Легионеры улыбаются. Ага. Цирк уехал, клоуны остались.

Глава четырнадцатая: Послесвадебное путешествие...


- Вителлий Север я сейчас умру! Ты себя в зеркало видел?

Валяюсь на полу, заливаясь счастливыми слезами. Живот уже болит от смеха. Муж примеряет штатские костюмы. Решил путешествовать инкогнито.

- Вителлий Север! Сколько лет ты носишь форму?

- Сколько себя помню, кариссима. Но какое это имеет значение?

- Нехорошо говорить такие слова мужу, но я тебе скажу: не строй из себя идиота. Ты смотришься в штатском так же, как я в форме.

Муж посмотрел на меня, содрогнулся и... начал сдирать с себя штатские тряпки. После чего присоединился ко мне на полу. Время до отлёта провели очень весело. Если бы не отец, вообще сегодня бы не вылетели. Но Кассий Агриппа неумолим. Сказал - путешествовать, значит - путешествовать. Пригрозил задействовать древнюю катапульту, чтобы вышвырнуть нас на орбиту. Тиран и деспот!

- Надень старую форму без знаков различия. Или со знаками. Без разницы. Это твой личный корабль? А какую скорость он развивает? Ты уже определился куда мы полетим?..

Хлоп! Ладонь мужа зажимает мне рот. В его глазах я вижу суеверный ужас.

- Кариссима, помолчи. Или я точно с ума сойду.

Моргаю глазами поверх руки мужа. Обиделась. Меня расцеловали, унесли в ходовую рубку и усадили в кресло второго пилота, настрого запретив прикасаться к чему-либо. Консул, наконец-то надевший форму, занялся процедурой взлёта. "Кариссима" не так быстроходна, как яхта Алонсо, но и не намного ей уступает. Ага, зато вооружением мы можем потягаться с папулиным фрегатом.

А вот автопилота на кораблике нет. Так что сижу рядом с мужем и смотрю, как он маневрирует между тяжёлых кораблей. Папуля, похоже, сюда половину флота согнал.

- Ничего не получилось бы, кариссима. Если бы я не разрешил твоему отцу посадку, планету можно было бы только уничтожить.

- Откуда ты знаешь о чём я сейчас подумала?

- Я наблюдал за тобой годами, кариссима. Ты мне небезразлична.

Падаю с кресла... мысленно. Это что? Это мне сейчас в любви признались?

- Кассий Агриппа дал мне шанс наладить отношения с тобой, кариссима. Я высоко ценю это. Мне невыносимо думать о том, что я могу потерять тебя. Я девять лет... Не важно!

- Девять лет общался с клоном?

Голос мой сладок, как сироп, а пальцы привычно ощущают холод стали. Напоминаю себе, что клона консул уже убил. При мне... Муж насмешливо улыбается. Убью, гада! От мысли, что сама я верность не блюла, я абстрагируюсь. Я же была женой Алонсо? И вообще не в этом мире! Муж расхохотался издевательски.

- Кариссима... Ты удивительное создание! Я не общался с клоном так, как ты подумала. Она не ты. Я пользовался услугами контрактниц.

Как я и подумала, Вителлию Северу нужна "дорогая мамочка", а вовсе не я. От обиды защипало глаза... Нет в жизни счастья! Консул молча сжал мои стиснутые руки, и вернулся к управлению... наверное, это всё-таки яхта. Для катера - слишком велика, для полноценного боевого корабля - маловата. И кают в ней только три: капитанская, гостевая, и кают-компания. Ну и ходовая рубка. Трюмы крохотные, весь полезный объём занят компенсаторами и силовыми установками. Защитные и маскировочные поля и всякое такое. Муж сделал короткую обзорную экскурсию, когда мы загрузились. Автоматы ателье есть в каждой каюте. Удобства тоже. А вот кухонный агрегат - только в кают-компании. И бар тоже. Хотя я ни разу не видела консула пьяным. У него другие развлечения.

Вышли из нуль-перехода и оттормаживаемся возле очередной военной базы. Час с четвертью. А яхта Алонсо разгоняется за час. Два с половиной часа против двух. Сообщила мужу. Пообещал озадачить конструкторов... Наконец-то пришвартовались. Получили разрешение (!) на вход.

Обида на мужа вылилась в платье в староиспанском стиле. Тёмно-зелёное с воротником из белоснежных кружев. И с белоснежной же кружевной мантильей, прикреплённой к высокому гребню, венчающему причёску. Юбки плавно колышатся, каблучки туфель, подбитые серебром, звонко цокают. Край мантильи прикрывает лицо до самых глаз. Вителлий Север в ярости. Встреченные военные шарахаются в стороны, но... оглядываются мне вслед. И пусть оглядываются.

Вителлию Северу понадобилось девять лет, чтобы забрать меня из миров Союза. А придёт ли за мной Алонсо? Или, наоборот, вздохнул с облегчением?.. После того, что натворил мой муж, я не могу от него сбежать. Мне страшно. За него страшно. Я вспоминаю, как он схватился за голову, глядя на взрыв, уничтоживший флаер... Папуле бы в напёрсточники податься. Хотя он выбрал более впечатляющую карьеру. А то бы мог стать теневым повелителем...

Мысли обрывками мелькают, пока я торопливо шагаю за быстро идущим консулом. Вот Флавий и Алонсо всегда убавляли шаг... А Вителлий Север не задумывается, каковó мне бежать за ним, сохраняя вежливо-отстранённый вид. Нам навстречу идёт... это невозможно! Начинаю оседать на пол, потому что дыхание замерло. Консул похватил меня на руки и держит. А я вспоминаю, что мой сын... все мои дети являются копиями своих отцов. И это не Марк Флавий идёт... Нет! Уже бежит к нам! А мой сын Вителлий Флавиан.

- Мама! Ты вернулась! Я знал, что это не ты! И Марий. Он тоже знал! Мы просто никому не сказали... Не надо плакать, мама!

Легко сказать... Смотрю на взрослого мальчика. Девять лет... а у меня брошены близнецы... Конечно, барон Алек присмотрит... И дона Алмира уйдёт, а я не смогу её проводить. А она ведь - прабабушка Вителлия Флавиана. Так и не увидит своего правнука... Какие глупости лезут в голову!..

- Как служба, сын?

- Всё хорошо, спасибо, отец.

Надо что-нибудь сказать, а я не знаю, как разговаривать с повзрослевшим сыном. С Императором! Я, наверное, уже попадаю под действие ЗОВ. Не только не приветствовала, как полагается, но и... продолжаю сидеть на руках у консула, не делая попыток встать на ноги... Или до окончания контракта церемониал не применяется? Как мне не хватает Алонсо. Сейчас он бы уже объяснял мне, что не испросив аудиенции, мы нарушили пункты бла-бла-бла протокола. Ага, и заслуживаем смертной казни. Показательной. Чтобы другим неповадно было.

Щёлкаю зубами в опасной близости от пальцев мужа, решившего "вернуть" меня, улетевшую мыслями в миры Союза. Детёныш весело округляет глаза. Совсем как его отец, благородный Флавий.

- Мы уезжаем путешествовать, Вителлий Флавиан. Империя не воюет, благородный Кассий Агриппа дал твоему отцу отпуск... отпускá за несколько лет.

Поворачиваю голову к мужу.

- Ты так и не сказал мне, на какой срок тебя отпустили, Вителлий Север.

Мои мужчины рассмеялись, переглянувшись поверх моей головы. Попыталась высвободится, потому что сидя на руках неудобно атаковать маникюром... Меня прижали к себе и пояснили:

- Кариссима, мы люди суеверные. И никогда не говорим о сроках. Нам с тобой хватит времени, ознакомиться с герцогством, и со всеми имперскими курортами.

- А Марий, он...

- Здесь.

При первых звуках голоса моего первенца, консул бросает меня на руки Вителлию Флавиану и начинает разворот, плавно и смертельно быстро, как атакующая змея... У меня сердце захолонуло... Марий, не двигаясь, держа руки на виду, смотрит на Вителлия Севера, который с трудом выходит из боевого режима. Папуля совершенно прав. Мужу нужен отпуск. Желательно на необитаемом острове. Он же всех перережет! Боевой хлыст снова сворачивается в балтеус, и защёлкивается на талии консула. Пошевелилась недовольно, и детёныш, понятливо, поставил меня на ноги. Консул сделал шаг в сторону, позволяя первенцу приблизиться ко мне.

- Благородная Агриппина... - и шёпотом - мама...

Протягиваю руки к первенцу. Сын осторожно взял мои ладони и прижался губами к пальцам... Марию уже двадцать четыре. Уже мужчина... Вителлий Север полыхает глазами. Ревнует к детям... Нет, чтобы подумать о невесте для моего первенца! Впрочем, этим надо Кассия Агриппу озадачить. Ага, и барона Алека. Насколько я поняла, папуля желает обновить кровь Имперской аристократии. Миры Союза в этом плане - подарок судьбы. Только моим мальчикам слишком долго ждать открытия врат войны. Значит, придётся наладить переход между мирами. Сумел же муж меня украсть! При мысли об Алонсо сердце забилось чаще... Включила контроль дыхания. Вдох, выдох... Спокойно... Вителлий Север чует мои мысли. И начинает впадать в ярость. А этого никому не надо. Конечно, до амока (А́мок (малайск. meng-âmok, впасть в слепую ярость и убивать) - психическое состояние, чаще всего определяемое в психиатрии как этноспецифический феномен, свойственный жителям Малайзии, Филиппин и близлежащих регионов, характеризующееся резким двигательным возбуждением (как правило, бег) и агрессивными действиями, беспричинным нападением на людей. В немецком языке слово "amok" получило расширенное значение и обозначает неистовую, слепую, немотивированную агрессию с человеческими жертвами или без них, вне каких-либо этнических или географических рамок), нашедшего на мужа в родовом поместье, дело не дойдёт. Отец позаботился ударить посильнее. Но и в ипостаси "Лютый" муж не лучший спутник жизни.

- У нас три часа времени, кариссима. Пообщайся с сыновьями.

И ушёл, строевым шагом. С благодарностью смотрю вслед мужу. Старается не держать меня на коротком поводке... Такую старательность надо поощрять. И не зарываться особенно... Улыбаюсь детям сквозь слёзы. Девять лет... Повзрослели без меня... При мне взрослела только Милагрос. Лопе я видела четырежды в год. Но может это и к лучшему? Мне не пришлось наводить строгость... Воспитывать мальчишек должен мужчина. И Кассий Агриппа с этим прекрасно справляется.

- Пойдём, мама, посидим в кают-компании. Ты по-прежнему любишь чай с корицей?

- Ага! И шоколад с орехами!

Смеёмся, вспоминая...

Три часа пролетели, как пять минут. Рассказала, что у них два брата и сестра, причём близнецы - ещё и стражи. Дети в шоке. Вспомнили барона Алека... Я даже толком не расспросила ребят... Выяснила только, что с братом они видятся регулярно. Марий заглядывает к Титу каждый раз, когда бывает на Новом Вавилоне, и Вителлий Флавиан увольнительные проводит с дедом и Юлией. Хотела спросить почему не с отцом... Потом, подумав, решила промолчать. Вспомнила запись на браслете, переданную отцом с Юлией. Выборка из досье моего мужа. Методы воспитания, принятые у Вителлиев Северов.

Трёхлетнего ребёнка поднимать в шесть утра, заставлять обливаться ледяной водой, бегать по парковым дорожкам. Плац занят упражняющимися взрослыми. Гимнастика с нарастающей с каждым годом нагрузкой. Обязательные занятия военной историей. В качестве духовного развития предлагалось либо писать стихи, либо музицировать. Стихи маленькому Луцию не давались. А вот музыка, - это да... И физические наказания. Порка, если по-простому. В том числе и за неудачные стихи. И гауптвахта. За два года ребёнка превратили в монстрика. Я угадала с тем, что по родовому гнезду Вителлиев Северов передвигаться положено только строевым шагом. Попав в пятилетнем возрасте в Академию, Вителлий Север посчитал, что оказался на курорте. Необходимую, с точки зрения Квинта Вителлия Севера, муштру, он добирал на каникулах, неукоснительно проводимых дома с отцом. Женщин в доме не было. За вычетом контрактниц, обслуживающих взрослых мужчин. Слова мужа о том, что я ему небезразлична, это самое откровенное признание в любви, которое может сделать Вителлий Север. И музыка... Он играет только наедине с собой. Потому что музыка с раннего детства заменяет ему слёзы.

Бабуля Алонсо рассказала с чего всё началось. Около шестисот лет назад. Во время очередного открытия врат. Чистокровный из линии каппа, дослужившийся до декуриона, спас в бою жизнь наследника Вителлия Севера, бывшего на тот момент легатом-прим. Патриций был крепко сдвинут на собственной значимости. И в сводках не могло отразиться, что какой-то чистокровный спас представителя семьи Вителлиев Северов. Патриций сделал "ход конём" усыновив чистокровного задним числом. То есть младший брат спас старшего. И неважно, что младший брат был на самом деле старше отца. А через пару лет, младший брат оказался единственным сыном. Война... Война всегда любила представителей линии каппа. Патриций, заполучив чистокровного наследника, решил не разбавлять чистую кровь. Дорогих мамочек брали каждое третье поколение. Остальные - увозили чистокровных не являющихся эталоном. А, может, и дорогих мамочек. Это надо уже смотреть архивы семьи. Только кто же меня к ним допустит! Но чистую кровь Вителлии Северы сохранили. И, исполняя завет основателя рода, точнее усыновившего каппу патриция, хранили втайне свою чистокровность, умирая в бою, или, если не повезло с войной, от несчастного случая. И вот уже более шестисот лет клан Вителлиев Северов командует армией Нового Вавилона.

Если Вителлий Север надеется через десять лет оставить меня вдовой, я не знаю что с ним сделаю! Сама убью! Никак не подберу время поговорить с мужем на эту тему. Боюсь. Начать, что ли, с того, что Алонсо указал мне на его чистокровность? Всё равно страшно! Но поговорить надо. А то ещё устроит "несчастный случай"...

- Кариссима, прощайся. Нам пора.

- Так быстро, Вителлий Север?.. Разве уже прошло три часа?

Беру сыновей за руки... Как хорошо, что они подружились! И хорошо, что отец взялся воспитывать нашего с Вителлием Севером сына. А то я бы точно мужа убила при первой же попытке муштровать ребёнка. А ведь он собирается воспитывать следующих детей! Причём точно так же, как воспитывали его самого, считая это абсолютно правильным!

- Мы проводим вас, мой консул.

Муж, отрицательно качнул головой, и увёл меня, позволив опереться на его руку. В, ставшей на миг зеркальной, дверной плите отразилась контрастная пара: я в старинном платье и кружевной мантилье, и консул, в форме без знаков различия. Ага, но в красном консульском плаще из паучьего шёлка. Инкогнито он соблюдает!..

Вошли в корабль, получили разрешение на взлёт через четверть часа. Отправилась переодеваться. И, конечно, в душевую ко мне влез драгоценный супруг. В полной боевой готовности. Взлёт мы пропустили. Я возмущаюсь:

- Вителлий Север! Мы так никогда не взлетим!

И? Я хочу сказать, что? Ноль внимания! Мурлычет на ушко:

- Кариссима, полёт я тебе обещаю...

Всю ночь летали... На седьмом небе... До условного рассвета. А повторное разрешение на взлёт нам давали рыдающим от смеха голосом. Консул забыл выключить связь, когда отправился "принимать душ". И вся база... Я его убью!..

- Кариссима, если ты забыла, - мы женаты.

- Я даже помню, что у нас есть дети, Вителлий Север! Кстати! А почему мы не навестили Тита Вителлия?

- Потому что это запрещено, кариссима. На каникулы приедет.

- А...

- Кариссима, в прекрасный год могут сделать поблажку.

Молчу... Придётся ждать каникул. Детёныш под присмотром деда, так что вроде бы ничего страшного... Вспомнила толстенького карапуза, бесстрашно бегущего к ройху... Какой он сейчас, наш сын?..

- Каникулы Тит проводит с братьями. На военной базе. Клона я к нему не допускал.

- И на том спасибо.

Жёсткие пальцы хватают меня за подбородок. Спокойно смотрю в горящие бешенством глаза мужа. Я не виновата в том, что меня, спящую, унесли из супружеской постели. Консул сам решил оставить меня одну той ночью. Ему не хотелось объяснять мне почему мои близнецы отправлены в миры Союза. Что ж, я узнала об этом уже будучи женой Алонсо.

Вспомнилась гонка за вчерашним днём... Невольно улыбнулась. Глазами, потому что муж не отпускает подбородок. Свернёт он мне шею... Как курёнку. Нет... Отпустил. Молча повернулся к обзорному экрану. А на что там смотреть? Разгон ещё только набирает обороты. Ещё примерно с час будем разгоняться, пока не наберём скорость для нуль-перехода. Сижу, потираю подбородок... Муж, сквозь зубы, говорит:

- Кариссима, потерпи немного. Вернёшься к своему синеглазому красавцу. Я дам тебе координаты портала. Обещаю.

- Когда?.. В смысле: что значит, дам координаты?! Вителлий Север!!!

Повернул голову... улыбка волчья.

- Когда закончится мой прекрасный год, кариссима.

Издевается. Или за дурочку держит. Задохнулась от обиды...

- Я знаю, что ты чистокровный, Вителлий Север! Не надо мне говорить о прекрасном годе! Это у моих сыновей он будет... прекрасный год! А ты... не смей!

- О да, кариссима. О сроке жизни чистокровных ты знаешь всё. Конечно, мы не делаем прививку от старости. Нам она ни к чему. Мы делаем прививку от жизни, кариссима. Луций Вителлий Север, усыновивший Каппу, приказал хранить тайну. Один из фармакологов семьи разработал состав, меняющий кровь чистокровных, подобно прививке. Срок наступления "прекрасного года" зависит от концентрации. Мне повезло, я сын дорогой мамочки. Поэтому проживу около ста лет. Отец ушёл в шестьдесят. В прекрасный год мы становимся несколько... безрассудными. Лишь некоторые ушли как обычно. А некоторым везло погибнуть в бою...

- Это ты сейчас придумал?!

Смотрю на мужа и понимаю, - правда. Тупо сижу, не в силах до конца осознать услышанное. Какая неимоверная жестокость. Патриций не простил чистокровному вынужденное наследование? А может, я просто ничего не понимаю в мужчинах... В военных. Алонсо бы, наверное, понял... Глаза режет...

- Кариссима... Вы, женщины, странные существа... Ты собиралась сбежать к командору, а теперь плачешь из за того, что мне осталось...

- Сколько?.. Сколько тебе осталось?..

- Пятнадцать-шестнадцать лет. Максимум семнадцать. Позже я смогу сказать точнее. Ты получишь координаты портала, кариссима. Я обещаю. А твой командор, - дождётся.

- Семнадцать лет?! Не смешно, Вителлий Север! Впрочем, неважно.

- Что неважно, - это точно. Ножом ты пользоваться умеешь.

Злобно смотрю на мужа, прикидывая чем бы его огреть по башке. Потом опомнилась. И... Тит?!!

- Вителлий Север, наш сын... Ты...

- Тихо, кариссима. Прививку мы получаем в двадцать один год. После окончания контракта. И... добровольно. Никто не отказался. А наши дети обойдутся без неё. Уже нет необходимости скрывать тайну.

- Через семнадцать лет тебе будет...

Опять волчья усмешка...

- Сто тринадцать лет, кариссима. Ты же не думаешь, что срок жизни фиксирован для всех? В моей семье живут долго.

- Звучит насмешкой.

Мне грустно... Не знаю отчего... Может быть, я думала вернуться? Проводив Алонсо? Получается, что возвращаться мне некуда. Отец выдаст меня замуж. И подберёт послушного мужа, не возражающего против ночей гостеприимства с бароном Алеком. Сигма-два поспешил...

- Кариссима, эти семнадцать лет ещё надо прожить. Не грусти. Лучше продумывай церемониал герцогского двора. Мы направляемся в столицу герцогства. Давно надо было появиться. Но клона я туда притащить не мог.

- Почему? Она бы сделала всё, что ты от неё потребовал.

- Кариссима... Я устал объяснять тебе... Она не ты!

- Ага... Я поняла... Работа - не волк, и ничто другое - не волк; только волк - волк.

Муж фыркает от смеха и отворачивается, сосредоточившись на управлении яхтой. А я вылезаю из кресла второго пилота и отправляюсь делать себе герцогское платье.

Глава пятнадцатая: А вы не ждали нас, а мы...


Привычно иду на шаг позади мужа. Не стала заморачиваться с фасоном дорожного платья. Надела комбез, берцы и берет. Вителлий Север щеголяет формой легата-прим. Чувствует опасность?.. Мы явились как лисы в курятник. Нет! Куры бы всполошились. А нас встречают почтительные поклоны и настороженные взгляды. Консул не нашёл времени для своего герцогства, и теперь пожинает плоды. Не важно... Сделанного не воротишь. Вот только зря мы прибыли сюда вдвоём без сопровождения.

С другой стороны, если подвесить на орбите пару кораблей, это поднимет лояльность, но уронит авторитет, а значит и лояльность будет кратковременной.

- Кариссима, вернись на яхту.

Сказано сквозь зубы, на грани слышимости.

- Хорошо, что здесь никто не шутит с акустикой, как в твоём родовом гнезде, муж мой. Я остаюсь рядом с тобой. Это будет правильно.

- Кариссима, это приказ.

- Я даже папеньку не всегда слушаюсь, Вителлий Север.

- Кого?!

Муж в шоке поворачивается ко мне.

- Папеньку. Благородного Кассия Агриппу.

Над площадью пронеслась крылатая тень.

- Кто здесь поминает всуе имя начальника Академии?

- Коминий...

- Вителлий Север.

Мужчины сжали предплечья друг друга в воинском приветствии. Я перевела дух. Хотя... Знакомство с благородным Коминием, ещё не делает наше здесь пребывание безопасным.

- Ты вроде бы собирался домой?

- Моего дома больше нет, Вителлий Север. Вы опоздали самую малость...

- Я не извиняюсь, Коминий. Ты знаешь о приоритетах.

- А я тебя ни в чём не виню, Вителлий Север. Судьба...

Стою, кручу головой, как филин ушастый, глядя на собеседников. Захотелось заухать по-совиному и полететь на бреющем полёте... Поймать какую-нибудь мышь... На меня обратили внимание.

- Контракт?

- Брак, Коминий. Благородная Агриппина моя жена. Мать моих детей.

- Добыл всё-таки... Поздравляю.

- Спасибо.

Муж недоволен, а я стремительно преображаюсь в ледяную кобру. Не люблю, когда обо мне в моём присутствии говорят, как о вещи. Разговаривать ни с кем не собираюсь. О чём, помилуйте? И с кем?

Благородный Коминий делает осторожный шаг назад. Муж оглядывается на меня... Этот взгляд мне хорошо знаком. На дорогую мамочку у Вителлия Севера реакция однозначная... Это раньше он убегал. Когда я была конкубиной, а позднее женой Марка Флавия. А сейчас... До герцогского дворца мы так и не добрались. Ага, из соображений безопасности. Как же, как же! Остановились в отеле. В президентских апартаментах, которые я так и не рассмотрела. Ухватила грушу из обязательной вазы с фруктами, и не подпускала мужа к себе, пока не навитаминилась. Не даст ведь поесть!

Через три часа, Вителлий Север решил сделать перерыв на обед, и преторианцы, выделенные нам трибуном Коминием, сообщили желающим видеть герцога, что их, возможно, примут вечером... Ага, если герцог успеет отдохнуть с дороги... Конечно! Это же четыре часа лететь! После такого долгого пути, надо обязательно отдохнуть как следует... А до этого была слышна ностальгически знакомая фраза: "герцог занят". Так вот... через три часа, переодеваясь к обеду, я всё-таки спросила:

- Вителлий Север, а что значит "добыл всё-таки..."?

- Хммм?

Муж оторвался от разглядывания моего отражения в зеркале, и с недоумением посмотрел непосредственно на меня. Захотелось бросить в него берцем. К сожалению, я уже поставила их в шкаф для чистки... Терпеливо, как трёхлетнему ребёнку пояснила:

- Благородный Коминий спросил тебя "добыл всё-таки..." и поздравил... Так я спрашиваю, о чём речь?

- Кариссима... Армия, это большая семья. Я приказал своим преторианцам охранять тебя. А когда уехал с Нового Вавилона, поручение передали соответствующему подразделению. О моём интересе к тебе знают все. Марку я не смог отказать в его прекрасный год... Он так хотел воссоединить семью... Чтобы у его сына был не только отец, но и мать... Он рос... в его семье... его родители любили друг друга. Он очень сожалел, что его сын до пяти лет рос без матери. А брать патрицианку не хотел. Такие как Юлия - редкость невероятная. В основном, они похожи на благородную Флавию, или, в лучшем случае, на благородную Калерию.

Вот теперь я по-новому оценила осуждающие взгляды, сопровождающие легата Флавия, когда он взял меня с собой на манёвры. Я думала, что это из за того, что он не оставил дорогую мамочку в поместье, а оказывается... Все уже отдали меня легату-прим. С двенадцати лет отдали!

- Странно, как это меня не привезли к тебе в мешке...

- Нет, кариссима... В мешок сажать тебя бы не осмелились. Я всё же не просто так ношу прозвище "Лютый". Но... да! Все удивлялись, почему я не увёз тебя, забрав у Мария.

- А почему? Вителлий Север?

- Потому что наблюдал за тобой, кариссима. Если бы я тебя увёз, ты бы думала не обо мне, а только о том, как выбраться, и вернуться в резервацию. Или найти защиту. И ты бы её нашла. Вы с отцом похожи не только внешне...

Подумала о том, что если бы я была похожа на папеньку не только цветом глаз, Алонсо не увёз бы меня так легко... Расстроилась из за своей неполноценности, и обрадовалась ей же...

- Кариссима, не расстраивайся. Ты женщина, и выбрала наиболее рациональный способ выжить. Я не в обиде.

- Не лги мне, Вителлий Север!

Муж спокойно повторил:

- Я не в обиде, кариссима. Я в ярости. Поэтому я не хочу вспоминать об этом...

Разозлилась, но молчу. Молча содрала с себя патрицианские тряпки, создала серебристо-зелёное сари с цветами лотоса и ашоки (Ашока - Saraca asoca "снимающий печаль" - это дерево, произрастающее в тропических лесах. Ашока ценится за свою прекрасную листву и ароматные цветы. Это красивое, небольшое, прямое вечнозеленое дерево, с темно-зелеными листьями, растущими плотными группами. Цветение происходит с февраля по апрель. Цветы ашока растут в тяжелых, пышных гроздьях. Цветы яркие, оранжево-желтые, краснеют при увядании). Чоли сделала на несколько тонов темнее, а сандалии - тёмно-зелёного сафьяна. Заколола волосы в пышный пучок. Украшений... нет. Буду ходить как нищенка!

- Бунтуешь, кариссима? Я, помнится, запретил тебе носить это... одеяние.

Сладко улыбаюсь дражайшему супругу:

- Запрет касался военной базы, Вителлий Север. Но ты можешь продолжить... запрещать.

Взмахом ресниц стряхиваю слёзы обиды... Вителлий Север, полыхнув глазами, улыбается мне, как капризничающему младенцу, и подав руку, чтобы я могла опереться, выводит меня из комнаты.

Благородный Коминий подхватывается с кушетки в гостиной. Мужчины приветствуют друг друга воинским салютом. Вителлий Север в парадной форме легата-прим, трибун тоже в парадке. И я - в легчайших шелках. И с открытым боком. Трибун скосил было глаза, но поймав крокодилью улыбку Вителлия Севера, выпрямился, и больше на меня не смотрел.

Прошли в столовую. Обед в президентских апартаментах, - это нечто! Хорошо, что папуля пару раз брал нас с Юлией в поездки, и с Алонсо мы тоже останавливались в лучших номерах, если не было герцогской резиденции.

Мужчины беседуют о своём, я вежливо улыбаюсь... наконец-то обед закончен. Вителлий Север встаёт из за стола, трибун Коминий умудряется синхронизировать свои движения с легатом-прим. Мне отодвигают стул. Возвращаемся в гостиную.

- Кариссима, у меня есть дела, буду вечером.

- Я погуляю по...

- Сидеть! В номере!

И, повернувшись к вытянувшемуся в струнку трибуну

- Коминий, моя жена остаётся в апартаментах.

- Слушаюсь, мой легат!

Разъярённо выскакиваю за дверь... натыкаюсь на преторианцев. Меня выпихивают обратно с вежливым гудением:

- Благородная Агриппина, приказано не выпускать...

Кто-то из оскотинившихся военных включил связь... Возможно оба.

Муж весело говорит:

- Не скучай, кариссима. Сделай себе новое платье... Или ковёр...

Хрустальная ваза ударилась о дверь... Успел выскочить, гад! Швырнула вдогонку ещё какую-то безделушку, и отправилась в малую гостиную ждать прибывшего на ройхе. Не знаю, кто это. Может быть барон Алек, может кто-то из моих сыновей... Пока легат-прим инспектирует местный гарнизон (читай - общается с сослуживцами), я, возможно, что-нибудь узнаю о мирах Союза.

Лёгкие шаги, которые я не ждала услышать... Зажала себе рот руками, чтобы не вскрикнуть. Потом вскочила, и метнулась к вошедшему, оказавшись в кольце рук, прижимаясь изо всех сил, пряча лицо, залитое слезами...

- Прости меня, прости... Я слабая, недостойная... Я не должна была...

А мне одновременно шепчут:

- Прости меня, удивительная... За то, что не защитил, что не подумал... Ведь знал... знал, что консул не оставит тебя... барон Алек предупреждал... а я... прости меня, маленькая... не плачь, не надо... я заберу тебя...

Отстраняюсь от мужа.

- Вителлий Север просил семнадцать лет. Он... у него будет прекрасный год. Он обещал дать координаты портала в миры Союза.

- Ты ему веришь, Миранда? Какой прекрасный год?! Он чистокровный!

- Они принимают яд, чтобы сохранить тайну чистой крови. Алонсо... Он чуть не убил отца... Отец его нарочно вывел из себя, и он взорвал флаер... Взорвал, а потом схватился за голову... Я боюсь, что он убьёт себя... Ты... тебе не надо ждать, можешь добыть себе чистокровную... Я знаю, я слабая... и глупая... и недостойная... но я обещала... Алонсо...

С каждым словом, которое я шепчу мужу, у меня проворачивается в сердце нож... Как больно! Моя синеглазая печаль берёт меня на руки, прижимает к груди...

- Шшшш... тихо, удивительная, не плачь. Я буду ждать...

- Какая трогательная сцена, кариссима. Я даже прослезился.

Алонсо перекидывает меня за спину, и выпрямляется бесстрастно глядя на Вителлия Севера. Муж один, без сопровождения. Руки расслабленно лежат на балтеусе. Я помню, как за долю секунды он из такого положения срубил дерево в нескольких шагах от себя, и стараюсь шагнуть между мужьями.

- Миранда, иди к себе.

- Кариссима, иди к себе.

Сказано одновременно. Размечтались! Так у меня из двух мужей ни одного не останется!

- Оказывается, тебя моя жена тоже не слушает, командор... Жаль. Кариссима, тебе не надо на это смотреть. Это зрелище не для женских глаз.

- Для моих глаз предназначено только убийство моего клона? Так, Вителлий Север?!

Волчий взгляд льдисто-голубых глаз.

- Допустим...

- Я не буду драться с тобой, Вителлий Север. Сейчас не буду. Я обещал жене ждать семнадцать лет.

- Испугался, командор?

- Я испугался четыре дня назад. Когда смотрел на мёртвое тело своей жены. Матери своих детей. Это страшно, Вителлий Север.

Вителлий Север отводит глаза. А я смотрю на Алонсо, и вижу седую прядь в смоляных волосах... Он же ещё молодой!..

- Я что-то упустил, командор. Я рассчитывал, что ты примешь ритуальную смерть.

Широко раскрытыми глазами смотрю на... мужа. И хватает же наглости! При мне!

- На левой ладони моей жены есть небольшой шрам от ожога. Я дважды почти умер, сначала от горя, глядя на тело клона, потом - от радости, что моя Миранда жива.

- Сейчас ты умрёшь в третий раз, командор.

- Если ты посмеешь убить отказавшегося от боя, я с тобой разведусь, Вителлий Север. Я не шучу.

- Я не дам тебе развода, кариссима. Не морочь мне голову.

- Отец тебя не спросит, муж мой. Тебе дали последний шанс. Или ты думаешь, что Кассий Агриппа "морочил голову", когда говорил тебе это?

Муж любезно улыбнулся, адресовав улыбку нам обоим.

- Кариссима, надеюсь ты так же хорошо помнишь наш уговор. Свободен, командор. Иди. Пока я добрый...

- Я хочу поговорить, спросить о детях! Вителлий Север!!!

- Кариссима... Я тих, терпелив, но моему терпению есть предел.

- С детьми всё хорошо, удивительная. Не волнуйся.

- А дона Алмира?

Муж опустил голову. И я разрыдалась... Села на пол, спрятала лицо в согнутых коленях, и всхлипываю, жалуясь.

- Я хотела её проводить... Чтобы она не ушла одна... Чтобы кто-то из чистокровных был рядом...

- Миранда, не надо плакать. С бабушкой была Милагрос. И Маноло. Они стали супругами. Милагрос чуть не убила его в первую ночь. Летиции пришлось мчаться из своего поместья, чтобы объяснить твоей дочери, что не надо убивать мужа, он не нарочно...

Подняла голову с колен, хлопаю глазами, не понимая, о чём он говорит... Вителлий Север хмыкает.

- По Евгеническому закону, командор, чистокровных дефлорируют под наркозом. Хирургическим путём. Кариссима не смогла бы предупредить дочь. Просто не подумала бы об этом. Как ты оказался здесь?

Вопрос задан так естественно и непринуждённо, что я задумалась... Вителлий Север служил во внешней разведке? Похоже, что я совсем не знаю своего мужа. Алонсо молча улыбнулся легату-прим... Смотрю на него, стараясь запомнить каждую чёрточку... Семнадцать лет... Не буду спрашивать! Взрослый же!..

- Миранда, я решу этот вопрос. У нас давно отработана схема предоставления подобных услуг. Бастардов не будет, обещаю.

- Откуда ты... то есть, с чего ты...

Вижу в зеркале своё пунцовеющее отражение. Даже шея и грудь краснеют... В сочетании с зелёными одеждами смотрится забавно. Но! Лучше, чем смотрелось бы с синими.



- Кариссима, почему бы тебе просто не спросить командора, как он намерен решать вопрос с женщинами?

Белозубые улыбки вспыхнули с обеих сторон. Похоже, мужчины перешли на словесную дуэль. А до меня, с запозданием, доходит, что своим вопросом Вителлий Север объявил, что не выпустит Алонсо живым. Безопасность государства... Испугалась так, что руки-ноги похолодели. Если бы уже не сидела на полу, - упала бы.

- Миранда, успокойся. Со мной всё будет в порядке.

Консул ограничился волчьим взглядом. Молчит... Меня начинает потряхивать от попыток удержать нервную дрожь...

- Наше оборудование позволяет отследить последний прыжок, и настроиться на координаты выхода, Вителлий Север. Я отправился за вами. Вот только припозднился... Вы уже отбыли в отпуск. Представился тестю. Познакомился с семьёй... Благородный Кассий Агриппа привёз меня сюда и дал мне полчаса на разговор с женой. Ещё вопросы?

- Твоя наглость вызывает восхищение, командор. Но она тебя не спасёт.

- Меня не надо спасать, Вителлий Север. Я сказал, а ты слышал: семнадцать лет. Могу даже проводить тебя... Как подобает воину.

- Так папенька здесь?

Оба моих мужа посмотрели на меня, потом друг на друга, потом Вителлий Север аккуратно поднял меня с пола, и...

- Глава Регентского Совета, благородный Кассий Агриппа!

Преторианцы распахнули двери, и вошёл... Такого папулю я ещё не видела! Вот кого надо было выбрать Императором! Сила и величие... Мужчины непроизвольно вытянулись в струнку. Ага, и я с ними вместе тянусь. Потом опомнилась... Начала злиться. От страха... Что задумал отец?.. Конечно, теперь появилась надежда, что Алонсо сможет уйти... Но... Но!

- Полчаса уже прошло, герцог. Отправляйся домой.

- Мой легат!!!

- Говори, Вителлий Север. Я слушаю тебя.

Обманчиво мягкий голос. По спине как будто иголочки забегали. Отец недоволен. И недовольство своё будет изливать на нас. Алонсо повезло. Ага. Он обаятельный. Наверняка Юлию очаровал... А Вителлий Север мачеху пугает. Несмотря на неизменную вежливость... И я её понимаю... Алонсо смотрит на меня, вбирая взглядом всю целиком от пяток до макушки, и, коротко поклонившись, делает шаг... в никуда. Шагнул и исчез. Консул в ярости сжимает кулаки. Мне страшно. Пытаюсь шагнуть к отцу, но Вителлий Север ловит меня за руку и притягивает к себе.

- Прошу простить меня, мой легат. Я забылся.

Отец молча кивает и позволяет мужу меня увести. Отправляемся в герцогскую резиденцию. В губернаторский дом, то есть. Президентские апартаменты займёт папуля. Слуги уже суетятся, как пчёлы в улье.

Вителлий Север, напоминая грозовую тучу, пронёсся через площадь, волоча меня на буксире. Гвардейцы герцогства, охраняющие резиденцию, вытянулись во фрунт, их взгляды обессмыслились. Я бегу, еле успевая перебирать ногами, начиная серьёзно опасаться, что вывиха руки мне не избежать. Муж прорычал что-то невразумительное, и перекинул меня через плечо. Слышу только как распахиваются двери одна за другой...

Меня швырнули на... вероятно это можно назвать постелью. Хотя малый десантный катер на этом сооружении точно уместится. Не позволяя встать, муж схватил меня за горло... глаза бешеные, а голос тихий, ласковый даже. И вот этим ласковым голосом, от которого внутренности сами в узел завязываются, мне задан вопрос:

- Оказывается, ты умеешь просить прощения, кариссима. Что же ты для меня не нашла таких слов?..

И страх ушёл. И долго сдерживаемая ярость прорвалась наружу словами:

- Может быть я забыла их за те девять лет, которые ты потратил... на что, муж мой? Вырастить клона? Поиграть в Пигмалиона? Ты ведь не за мной пришёл, Вителлий Север! Ты шёл, чтобы убить командора, обошедшего тебя на повороте. Меня ты прихватил "до кучи"!

Злые слёзы стекают к вискам, я не моргая смотрю в глаза Вителлия Севера. Вот... я сказала. Потому что устала всё время думать о том, что меня забрали просто для того, чтобы правдоподобно инсценировать мою смерть, что я не нужна... Бешенство в льдисто-голубых глазах сменяется растерянностью. Голос по-прежнему тих, но убийственная ласковость из него ушла.

- Это не так, кариссима. Ты не понимаешь...

- Не делай из меня идиотку, Вителлий Север! Я не слишком умна, но вполне в состоянии понять, что имея готовый портал, потратить девять лет на операцию по моему изъятию можно было только если добивались ещё и другой цели. Как ты сказал благородному Коминию? Приоритеты!!!

Рывком выворачиваюсь из под рук мужа, скатываюсь с кровати и ухожу в двойные двери, справедливо полагая, что за одинарной скрываются удобства. Вителлий Север за мной не идёт. И правильно делает. А то придётся Манлию царапины обрабатывать на губернаторском лице.

Попала в будуар совмещённый с гардеробной. Автомат-ателье новейшей модели. Почти как в баронских зáмках. Но у серых лордов всё равно лучше. А интересно... Если зáмки выращиваются стражами глубин (из чего?!), то откуда в них автоматы-ателье? Надо барона Алека расспросить подробнее. Сделала голографическую модель, поупражнявшись на платформе для снятия мерок. Привычный набор одежды формируется автоматически: комбез, берцы, берет и спортивное бельё с длинными носочками; костюм для занятий йогой; двенадцать батистовых ночных рубашек стандартного фасона с вырезом до пупа, и длиной до щиколоток, украшенных вышивкой ришелье вместо надоевших кружев; шесть халатов-кимоно из плотного шёлка разных цветов с рисунком: сатх, зверики с Модены, ройх над горами, лотосы на озере, цветущие вишни и тигр в зарослях; мягкий махровый халат с капюшоном; утреннее платье светло-серого крепа (Креп (фр. crêpe; от лат. crispus - шероховатый, волнистый) - группа тканей, главным образом шёлковых, вырабатываемых из нитей с очень большой (креповой) круткой, а также в некоторых случаях специальными (креповыми) переплетениями) с рюшами, лентами, кружевными прошвами и вышивкой; и, успокоившись, создала китайский костюм, подобный тому, в котором я поразила воображение Алонсо. Ага, и папуля сказал, что в нём я похожа на женщину... Катастрофически не хватает побрякушек. Надо вызывать ювелиров. Но это терпит. Сегодня я не намерена покидáть свои комнаты. С которыми ещё предстоит ознакомиться...

Музыка врывается в комнату, мечется, рыдая, рвёт душу... Надо идти... А я что-то намудрила с одеждой... Срочно делаю себе костюм из юбки и жакета с блузкой. Нижнее бельё, чулки и лёгкие туфли. Заколола волосы пучком-ракушкой, облачаюсь в свежесделанную одежду и выхожу искать мужа. Хотя его не найдёт только глухой. По пути выглянула в окно, - народ уже собирается. Ага, - прогуливаются...

В губернаторской резиденции целый музыкальный салон. Просочилась внутрь... Вителлий Север за роялем. Импровизирует... Забралась в кресло с ногами, сбросив туфли. Сижу, обняв колени, слушаю... Вителлий Север прервал игру и вывел меня из комнаты. Ну, правильно. Если он с детства заменял слёзы музыкой... Пусть выплачется. Пошла к себе.

На пороге смежной комнаты оставила туфельку, перед следующей дверью, - вторую. Потом пришла очередь жакета, юбки и блузки. Так, постепенно теряя вещи, добралась до своей спальни, на дверь которой повесила трусики. Приняла душ, надела рубашку и улеглась. Музыка успокаивается, уже не рыдает. Импровизация закончилась, начался концерт. Уснула под какой-то марш.

- Кариссима, что ты придумала?

Приглушённый голос, нежное прикосновение... Просыпаюсь.

Муж стоит рядом с кроватью, крутя на пальце мои трусики. Таким растерянным я его ещё не видела. Фыркнув от смеха зарылась в подушки. Вытащил меня из тёплого гнёздышка, сел на кровать, усадив меня на колени, всматриваясь в лицо. Как с военными тяжело! Объясняю ехидно:

На всякий случай отметила дорогу, чтобы ты не заблудился, муж мой.

На взгляд исподлобья внимания не обращаю. Обняла, прижалась, куснула за ухо...

Кровать в губернаторском доме прочнее, чем в родовом гнезде. Ещё бы! Судя по её размерам, она рассчитана на... кхм, ну... может быть губернатор всех своих гостей вместе укладывал? Супружеское ложе покинули через сутки. Только потому, что папуля пришёл к завтраку, о чём было объявлено легионером взобравшимся на балкон. Легионер из папулиной свиты, другие не осмелились бы.

Через пять минут муж в полном параде выскочил из спальни. Мне понадобилось ещё пять минут на причесаться. Бегу следом. Если папуля голоден, это страшно. Перед дверьми выравниваю дыхание, одёргиваю патрицианские тряпки и величественно вхожу. Ну конечно! Даже не предложил отцу легкий перекус! Вителлий Север злобствует, папуля холоден, Юлия приветливо мне улыбается. Прислуги в резиденции нет. Все разбежались, или уволены? Охрана у ворот, и садовник. К счастью, кухонный агрегат в стенной нише присутствует. Быстро формирую заказ, муж переносит поднос с тарелками на стол. Молча завтракаем, затем я делаю кофе для мужа и чай для нас с отцом и Юлией.

- Покажи Юлии дом, дочь.

- Да, отец.

Выходим с мачехой из столовой. Или её следует называть трапезной? Неважно! Идём осматривать дом. Я сама видела в нём только спальню и музыкальный салон.

- Консул чудесно играет... Благородный Кассий Агриппа сказал, что так Вителлий Север лечит душу...

Молча внимаю... Отвечать на деликатное обвинение в "нечуткости к мужу" не собираюсь. Да, я нечуткая. С чуткостью надо родиться. Как Юлия. А через двадцать семь лет, когда Юлия уйдёт мне предстоит связываться с мирами Союза, - сватать для папули девчонку из Великих Домов. И лучше, если это будет кто-то линии дружественной с домом де ла Модена Новарро. Интересно, есть ли дочери у команданте Энрике. Или внучки... учитывая количество его жён, варьирующееся от семи до двенадцати, наличие невесты вполне вероятно... Конечно, второй Юлии не будет...

- Кассий Агриппа признал твоего второго мужа, благородная Агриппина.

В голосе Юлии я слышу растерянность. Она не в курсе насчёт Вителлия Севера? По идее, она не должна знать о его чистокровности. Хотя... Юлия наблюдательна. И умеет молчать о том, что видит.

- Герцог де ла Модена-Новарро обаятелен.

- Да... Он сказал, что всегда будет моим рыцарем...

Холод стали в пальцах... Опомнившись, возвращаю нож в наручные ножны... Это же Юлия! И спрашиваю:

- А что на это сказал отец?

- Благородный Кассий Агриппа дал ему полчаса на разговор с тобой. Вызвал ройха...

- Юлия? Что ты недоговариваешь?

- Герцог заинтересовался птицей, и благородный Кассий Агриппа предложил ему отправиться к барону Алеку... Я не понимаю... Но, конечно,благородный Кассий Агриппа знает, что делает...

- Юлия, у отца в мирах Союза внуки. Он отдал туда чистокровных близнецов, и уже там родилось трое внуков от герцога Алонсо.

Не стала говорить, что младшие близнецы ещё и дети барона Алека... Как они там? Алонсо сказал, что всё хорошо... но он же никогда не скажет что-то, способное меня огорчить!.. Вспомнила, как он по-детски наивно прикрывал регенератор плащом... Невольно улыбнулась, испытывая горячую благодарность судьбе... Если бы Кассий Агриппа не нашёл выгоды для Империи, он не позволил бы Алонсо увидеться со мной.

Обошли дом... Я ничего не запомнила... Вернулись к мужчинам. Вителлий Север в ярости, но контролирует себя. Папуля... как обычно. Не воспринимает чужое неудовольствие. Он же следует долгу? Значит и другие могут следовать!

Папуля и Юлия отбыли. Из резиденции и вообще с планеты. Вителлий Север созвал на послезавтра все службы с докладами об обстановке. Решил в качестве отдыха заняться делами герцогства? Или надо на ком-нибудь настроение сорвать?

- И почему на послезавтра?

- Потому что сегодня и завтра я хочу побыть наедине, кариссима. Соскучился.

От ледяного пламени в глазах мужа - мороз по коже. И улыбка... волчья. А я что? Я, - ничего... Радуюсь... Ага!

Глава шестнадцатая: Гостеприимство и прочие традиции...


Радовалась долго и громко. Вителлий Север проявил внимание и фантазию... И проявлял до тех пор, пока я не превратилась в мартовскую кошку, орущую и царапающуюся. Нежно успокаивал меня, пока я не засыпáла, а потом опять будил для любви...

Очередной коммуникатор погиб на боевом посту, отброшенный к стене, при попытке отвлечь консула от любимого времяпрепровождения. Но гибель его не была напрасной. Устыдившись, Вителлий Север всё-таки решил встретиться с представителями герцогства. Пять минут на привести себя в порядок и выпить чашку кофе. Пришлось чуть ли не силой скормить мужу бутерброд с чёрной икрой. Она питательная. А то выпустишь к людям голодного Лютого, а потом неделю на виселицы любоваться будешь. Предпочитаю другой вид из окон.

И? Я хочу сказать, что? Кормёжка не помогла! Вся верхушка герцогства отправлена в тюрьму. Ага, за казнокрадство и прочие непотребства. Сенешалем назначен благородный Коминий. Кто бы сомневался! Манлию предложен пост министра, ответ... похоже, не напечатают. Я опять поняла только предлоги. Отказался благородный Манлий. Предпочёл быть личным медиком герцогской семьи. Моим, в том числе...

Надолго оставаться в герцогстве Вителлий Север не намерен. Охотиться на Альмейне тоже... Папуля не оставляет надежды на понимание, но я, зная мужа, вынуждена буду папулю разочаровать.

А по дороге в порт нас обстреляли. С гор. Самонаводящимися ракетами. Счастье, что Вителлий Север пожелал лично управлять флаером. Он сумел сманеврировать так, что ракеты столкнулись. В момент взрыва спикировал почти к земле и пошёл на бреющем. Я помню, это упражнение вызывало у меня зубовный скрежет. Так хотелось добавить скорости!..

- Кариссима, когда я скажу, - прыгай на землю. И сразу вызывай ройха.

- А ты?

- Постараюсь оказаться рядом. Если не получится, отправляйся к барону Алеку. Пересидишь на Альмейне. Если меня убьют, пусть барон переправит тебя к синеглазому.

- Не доверяешь отцу?

- Кариссима, я доверю Кассию Агриппе свою жизнь и жизнь своих детей. Не твою. Понятно?

- Нет.

- Не важно. Прыгай.

И я прыгнула. Точнее говоря, вывалилась из флаера, перекатилась по земле, вставать не стала. Заползла в кусты. Двигатель взвыл, и флаер свечой ушёл в небо. И опять ракеты. Но теперь уже флаер не смог увернуться... А как бы он увернулся без пилота? Вителлий Север уже рядом со мной, прижимает меня к себе...

- Может быть ройха вызовем когда стемнеет? Вителлий Север?

- Не умничай, кариссима. Они просканируют обломки и поймут, что флаер был пуст. Надо бежать сейчас.

- Отступаем на заранее подготовленные позиции?

Пытаюсь шутить, попутно призывая ройха... Слово "бежать" не подходит Вителлию Северу. Что-то произошло такое, что он готов отправить меня к Алонсо... Или...

- Отец под угрозой? Вителлий Север?

- Не зна... Что за ерунду ты говоришь, кариссима!

Крылатая тень накрывает поляну. Ройх беспокоится: воркует ласково, но озирается тревожно. Забираемся на спину, и птица взлетает. Высоко-высоко... А наперехват спешат тяжёлые десантные катера. Чувствую себя абсолютно беспомощной. Вся надежда на ройха и на статус "дорогой мамочки". Как спокойно мне жилось в мирах Союза! Было несколько попыток захвата территорий, а переворотов не было ни одного. А здесь... Оторвались. Птица, маневрируя, умудрилась открыть портал в долину.

Долину ли? Местность похожа на одну из зáмковых долин, но, в то же время, неуловимо отличается. Отпустили ройха охотиться. Всё равно, птица должна восстановить силы. В крайнем случае, попытаемся вызвать другого ройха. Спину покалывает как будто иголочками: волоски топорщатся, как шерсть на хребте у испуганной кошки. Муж погладил мои пальцы. Опомнилась и разжимаю их по одному. Что ж, не всё Вителлию Северу мне синяки наставлять. В семейной жизни должна быть гармония. Кто-то от страсти, кто-то от страха...

Волны ледяного ужаса берут нас в кольцо. Накатили прибоем, и отхлынули... И это не барон Алек. Аура барона другая... Прижимаюсь к мужу, с горечью сознавая, что Вителлий Север стражу глубин не противник. Получается, мы в неведомой Бездне? Или? Осматриваюсь с любопытством, пытаясь воспринять ауру места. Как жаль, что я не воин! Они настраиваются автоматически. Решено! Если выберемся, пройду курс разведчиков Внеземелья.

Пятнышко мрака на горизонте стремительно растёт, и вот уже к нам приближается потревоженный нами страж глубин. Стандартный чёрный плащ (униформа?) струится, окутывая высокого мужчину, скрывая его фигуру. Любопытные клыкастые морды высовываются из мрака, и скрываются в нём... Стоп! У барона Алека морды змеиные, а эти - похожи на каких-то хищников. Что-то типа охотничьих собак в миниатюре. Сапоги с шипами вместо шпор, одежда... Как у барона Алека. Барон не носит сапоги со шпорами. Вот и вся разница.

Осмотр облачения стража занял около секунды. Собственно, я отметила отличия в униформе, пока разглядывала его лицо. Опять зеленоглазый красавец-блондин. Но на этом заканчивается сходство с бароном. Глаза светлее, чем у барона, и более тёплого оттенка. Вместо дымных змей - концентрические кольца, сходящиеся к зрачку, создавая впечатление падения в ту самую Бездну. Но мы привычные, да и деваться некуда. Смотрим дальше. Рисунок презрительно изогнутых губ не столь изысканно капризен, как у барона Алека, - более жёсткий. Черты лица столь же легки и чисты, но более резкие и хищные, опять же если сравнивать с бароном. Волосы прямые, очень густые, и цвет темнее. Если кудри барона Алека напоминают солнечный свет, то эти пряди подобны мёду, подсвеченному солнцем. Или светлому янтарю... Красивый. И наглый. Барон Алек даже при первой встрече, когда лучшей моей перспективой было остаться в зáмке на общих основаниях, - читай, стать зáмковой девкой, - такого себе не позволял. Аура нагло ощупывает меня, поднимаясь от щиколоток вверх. Интересно, если я влеплю стражу пощёчину... И получится ли у меня это? Не попробуешь, - не узнаешь.

Страж неожиданно улыбнулся. Мне. Моего мужа абсолютно не замечает. И улыбка... Не успокаивает. Возможно, с такой нежностью улыбается кот, увидев мышонка слишком далеко отбежавшего от норки...

- Какие глаза...

Потом, скучающе осмотрев нас с Вителлием Севером, объявил:

- Вы на моих землях, смертные. Здесь я говорить с вами не буду. Пройдёте в зáмок.

Взмах рукой и туманная дорожка возникает в воздухе. И я почему-то знаю, что если мы с мужем встанем на неё, то окажемся в разных местах, даже держа друг друга в объятьях. Может быть метка барона Алека говорит со мной. Пытаюсь позвать барона. Получается... никак не получается! Вителлий Север, взяв меня за руку, не двигается с места. Чутью моего мужа можно позавидовать. Страж не завидует, страж недоволен.

- И чего вы ждёте, смертные? У меня нет для вас времени.

- Негоже гостям идти в дом впереди хозяина. Охрану волновать...

Вежливая улыбка легата-прим может соперничать с оскалом голодного аллигатора. Глаза стража сузились, как у кошки. А я всё никак не могу дозваться до барона. Ещё один взмах рукой. Дорожка исчезает, открывается портал. Широкий. Так чтобы в него могли пройти трое одновременно. Не знаю только будет ли нам от этого лучше, но... Но! Деваться всё равно некуда. Может быть из замка удастся достучаться до барона. Тоже мне! Обещал защитить... То что мне пока ничего не угрожает я игнорирую. Интересно, а барон Алек тоже способен взмахом руки открывать порталы, и всё такое?..

Проходим в портал. Оказываемся сразу в главном зале. Замок практически не отличается от жилища барона Алека. Осматриваюсь, пока меня рассматривают находящиеся в зале... люди. Всё-таки люди. Страж пошевелил пальцами и к нам кинулись со всех ног:

- Вымыть, переодеть, пусть отдохнут.

Нас потащили в тёмные коридоры. Экономят на освещении? Или просто лёгкий психологический прессинг? И Вителлий Север, и я умеем видеть в темноте. Есть специальные упражнения. Конечно, абсолютную тьму преодолеть человеческим зрением невозможно, так её здесь и нет. Мысли мои подобны хаотично движущимся частицам. Ага. Радует то, что пока мы с мужем вместе.

Мыться предлагается в огромных деревянных лоханях. Больше стандартной ванны. А дерево... какое-то маслянистое. Причём, не пропитано маслáми, а таково само по себе. Аромат... своеобразный. Почему-то подумалось об антисептической обработке... Ну и ладно! Две женщины помогли мне вымыть волосы, подали вместо полотенца халат с капюшоном и мягкие шлёпки, впитавшие влагу со ступней. Вителлия Севера тоже обслужили. С мытьём головы он справился самостоятельно, а халат и шлёпки получил из рук... служанок? Рабынь?

Проводили нас в большую комнату, в которой стоит автомат-ателье, знакомый по жизни в баронствах. Значит это принадлежность зáмка. А я, грешным делом, подумала, что серые лорды снабдили баронов устаревшими моделями бытовой аппаратуры.

- Пожалуйста, снимите всё, встаньте сюда и выполняйте указания. Это необходимо, чтобы определить параметры одежды.

Уйййй, какие слова здесь знают! Параметры! Смотрю на Вителлия Севера, получаю разрешающее движение век. Сбрасываю халат и шлёпки и встаю на платформу. Послушно изгибаюсь в разные стороны, поворачиваюсь, поднимаю и опускаю руки и ноги... Голографическая модель готова. Вителлия Севера отпустили быстрее. Барон (?) наблюдает? И предпочитает он женщин. Алек, где ты?!!

Униформу нам выдали... Можно было и не выяснять параметры. Мешок с дырками и завязкой, стягивающей ворот, в особом крое не нуждается. Мой мешок с боковыми разрезами до талии. Разрезы открывают бёдра, оставляя скрытой только кхм... кажется в законах о нравственности это называется "интимные части тела". Угу, вот эту часть и скрывает мешок. Ну и грудь закрыта. В верхней части одеяния на ткани не экономили. Собственно и длина до щиколоток тоже вполне приличная. Если бы не разрезы... Мешок Вителлия Севера длиной чуть выше колен и без разрезов. При такой ширине разрезы и не нужны. У меня, к сожалению, ширина плеч уже, чем ширина бёдер. Отсюда и проблемы. Впрочем, судя по покрою, не только у меня.

В качестве обуви - сандалии, напоминающие древние котурны. И всё. На этом наше переодевание закончено.



Отвели нас с мужем в комнату с круглым ложем из благородного сандала, похожим на постамент. Три ступени собственно к спальному месту. Балдахин и занавеси вокруг... Так на нас напялили одеяния для сна? Одеяния, прямо скажем, спартанские, а спальное место - не у каждого короля такое имеется. Была бы кошкой, - прижала бы уши от несоответствия.

Балахоны предложено снять. Ну это мы всегда пожалуйста! Сбросила одежду и обувь прямо на ступени, и улеглась под тонкое льняное одеяло. Вителлий Север последовал за мной. Служанки (рабыни?) ушли, оставив нас в темноте. Не до любви. Лежим рядом, расслабившись, чтобы набраться сил, и слушаем тишину. Запах сандала сбивает настрой... А только ли сандалом пахнет? Или это маскировка для другого запаха? Начинаю наполнять кровь кислородом, стараясь делать это незаметно. Судя по ускоряющемуся пульсу мужа, он делает то же самое. А вот поможет ли это нам, или только хуже будет?.. Но хотя бы, что бы ни произошло, мы это встретим в сознании. В здравом уме и твёрдой памяти, так сказать.

В комнате появился кто-то ещё. Ощущение присутствия... в кромешной тьме ничего не видно, движения не ощущается, а вот аура... Хозяин пожаловал.

Аура стража наглым образом начинает путешествовать по моему телу. Вот спрашивается, как укрыться от такого "внимания"? Начинаю прислушиваться, пытаясь определить местонахождение наглеца. Вроде бы нашла... Свесившись с ложа, хватаю со ступеньки сандалию и кидаю в направлении, откуда тянутся щупальца чужой ауры. Хлопок отбитой рукой обуви, приглушённое ругательство. То есть это я так думаю, судя по интонации. Языка не знаю. Барон Алек упустил этот момент. Точнее, он сказал, что язык стражей все стражи знают с рождения и не нуждаются в обучении. О том, что мне понадобится если не общаться, так хотя бы понимать, что говорят в моём присутствии, ни барон, ни я не подумали. Вот теперь и играю в "угадай мелодию".

- Как ты посмела, смертная!

В шипящем голосе звучит странное удовольствие. Его обладатель похоже рад. Кувырком покидаю ложе. Ага, вместе с мужем, как колобки скатываемся в разные стороны. Вот только мне совсем невесело. В комнате ощутимо светлеет, и я вижу стража в неизменном плаще с оскаленными мордами. И Вителлий Север возникает рядом с ним, и не успевает... ничего. Взмах когтистой руки, и мой муж отлетает к стене, как сухой лист. Значит без особого ущерба. Приземляется и снова летит на стража. Теперь уже не взмах, просто лёгкое касание, и после этого Вителлий Север обмякшей грудой рухнул, как будто из его тела враз выдернули все кости. Меня сковало холодом. Но мой муж жив... Жив! Благодарение небу! Пытается встать...

- Хороший, сильный самец. От него родятся здоровые, крепкие стражи. Пожалуй, оставлю для тебя, смертная.

Стараюсь держать расстояние между собой и стражем. Смешно! Он двигается так же быстро, как и барон Алек. Стальные руки швырнули меня на ложе. Извиваюсь в ярости. Вспомнила всё: когтями стараюсь дотянуться до глаз, а зубами впиваюсь в горло. Рычу и визжу, впадая в амок. Мне не хотят повредить, и это заставляет терять время. Но всё-таки через несколько минут меня скрутили. Длинные волосы - ловушка. Обстригусь налысо. Под ноль, то есть. Буду парики носить. К счастью у моего противника две руки. На одну руку он накрутил мои волосы, фиксируя голову, оберегая себя от укуса. Кожу на горле я успела прокусить! Вторая рука сдавливает мои запястья. Колени придавливают ноги. Мгновенье передышки для нас обоих, и вспышка отчаяния... Если бы мысль могла материализоваться, замок бы сгорел... Страж улыбается мне:

- Плати пошлину, за пребывание на моих землях, маленькая женщина. Ты только что повысила свою цену на порядок.

Молчу... Берегу силы.

- Мне нравится твой характер, маленькая женщина. Ты достойна стать матерью моего сына.

Завораживающий шёпот, и, без перехода, яростное рычание:

- Только поэтому у тебя ещё целы кости!

Лежу спокойно, не дёргаюсь. У меня будет только одна возможность выскользнуть. Если удастся поймать момент. Пока я оказывала сопротивление как женщина, а не как воин. Но меня ведь учили. С детства учили себя защищать! И все мои мужчины, кроме патриция Мария, начиная с легата Флавия и заканчивая герцогом Алонсо, все они учили меня драться с более сильным противником. Впрочем, не все. Барон Алек не учил. Но это не значит, что я не должна "повышать свою цену". Учитывая когтистость и клыкастость стражей обоих полов, вероятно прокушенное горло только повышает оценку партнёрши. Алек!!! Ну что же ты!!!

- В твоих глазах пылает Бездна, маленькая женщина. Зелёное пламя, скованное льдом... Прояви благоразумие, и получишь всё, что успеешь пожелать между двумя поцелуями. Я всё равно возьму тебя. КАК это будет, зависит только от тебя.

Замерев смотрю на склоняющееся ко мне прекрасное лицо. Ближе... ещё ближе... Пора. Останусь я без скальпа... Не помню, может ли регенератор восстановить волосяной покров... Мысль о париках была как нельзя более кстати. Выворачиваю голову насколько возможно, из глаз текут слёзы от боли, тянущей за волосы руки, пара сантиметров и мгновение... вцепляюсь зубами в нос стража. Кровь заполняет рот. Меня отрывают с яростным рычанием, взмах руки... Отстранённая мысль: "убьёт"... И... страж отлетает в сторону, булькая кровью из вырванной глотки. Меня накрывает чёрный плащ, змеи по кромке злобно шипят. Не на меня, на стража. А барон Алек, вытирая пальцы батистовым платочком, скучающим голосом шелестит:

- Это моя женщина. На ней моя метка. Ты забылся настолько, что нарушил основной закон, Ральф.

Ральф продолжая булькать кровью, силится что-то сказать, а я пытаюсь сползти с ложа, добраться до Вителлия Севера. Но плащ барона удерживает меня не хуже ловчей сети.

- Барон Алек! Выпусти меня! - И уловив холодный взгляд, прошу - Пожалуйста!

Дымные змеи из глаз барона метнулись ко мне, обняли, стиснув как тугой корсет... Аура ледяного ужаса привычно сменилась пламенем страсти. Только теперь в этом пламени появились новые оттенки. Появилась забота. Ага. Лежи под плащом и не высовывайся! Нужно мне очень! Как сказал кто-то из древних: "Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь." (© А.С. Грибоедов "Горе от ума").

Плавное движение тонкой руки... Зеленоватые кольца туманной дымкой падают на тело Вителлия Севера. Муж отчётливо скрипит зубами, я вижу как напрягаются его мышцы, а на коже выступает испарина. Ему больно! С негодованием смотрю на барона, отвечающего мне лёгкой улыбкой. Шелестящий голос поясняет:

- Так будет быстрее, баронесса Воробышек. Боль вполне терпима.

Стремительное движение, и тонкие белоснежные пальцы отирают слёзы с моих щёк. Тихий шёпот струится в воздухе:

- Не расстраивайся, Воробышек. Всё хорошо. Я заберу вас отсюда, как только твой муж сможет идти самостоятельно.

Муж мой злобно смотрит на нас, но с пола пока не поднимается. Зато успевает встать на ноги регенерировавший страж Ральф. Отвесил мне изысканный поклон...

- Баронесса Воробышек, я покорнейше прошу меня простить. Алек неправ, я не забылся. Я видел метку, но твоя притягательность оказалась сильнее. Не смог устоять...

И бла-бла-бла в том же духе ещё минут на десять. Ни разу не повторившись! Такие способности надо поощрять. Придётся простить. Ага. Тем более, что со мной говорят вообще из вежливости. Алек меланхолично кивает, в такт дифирамбам, потом спрашивает:

- Сколько их было, Ральф?

И жёстко повторяет вопрос запнувшемуся посередине фразы стражу:

- Сколько?!!

Сижу на ложе, хлопаю глазами. О чём это он? Страж, похоже, прекрасно понимает вопрос, но отвечать не собирается. Зубы стиснул. Вителлий Север плавно поднимается с пола. Шагает ко мне, змеи предупреждающе шипят. Возмущаюсь молча. Не хочу влезать в разговор. Интересно, о чём идёт речь. Муж прислонился к ложу, усевшись на ступеньку. Тоже слушает. Ральф, вероятно поняв, что отмолчаться не удастся, цедит сквозь зубы:

- Они просто были слабыми.

Алек, зло улыбнувшись, сказал:

- Ты просто не соблюдал законы, Ральф.

Молчание... И барон продолжил:

- Вы считаете закон о доброй воле блажью выживших из ума стариков. И ваши дети, рождаясь, убивают своих матерей. И умирают сами. Умирают потому, Ральф, что в первые полгода жизни младенцев-стражей заменить мать не может никто. Н-и-к-т-о, понятно?!! Они умирают от истощения, а вы, умники, считаете, что женщины были слабы!

Смотрю на Ральфа, вижу тьму и боль... Сколько раз ему приходилось смотреть, как умирают его дети?.. Какая страшная кара! Наказание за изнасилование должно быть таким, чтобы даже в голову не пришла мысль сотворить такое. Но стражи... Это уже... то есть вообще... Наказана и женщина, и стражи и дети. Женщина хотя бы успевала дважды стать матерью. Прежде чем умереть, разодранной в клочья рвущимся на свободу детёнышем.

Хриплый голос повторяет:

- Они просто были слабыми, Алек. Ради тебя надеюсь, что твоя женщина окажется сильнее, и тебе не придётся... не придётся смотреть... как... угасает твой сын... А рождаются они все одинаково.

Молча киваю на вопросительный взгляд барона. Потом поясняю:

- Они просто боятся не успеть. Торопятся. Их нужно успокоить, дать понять, что они не одни. Но энергию они забирают... Я сорок дней не могла их поднять, не было сил. Их укладывали в шаль, которую вешали мне на шею, и так я их кормила. Потом всё восстановилось. Наши дети ни разу не оцарапали меня. Хотя клыки и когти... ну ты их видел.

- Они? Алек...

- Двое, Ральф. Ты протянул руки к матери моих детей.

Страж по имени Ральф буквально взмыл в воздух, и оказавшись рядом со мной, полоснув себя когтями по руке, протянул мне истекающую алой кровью конечность. Старательно удерживаюсь, чтобы не заорать, перекатившись на другую сторону. Алек спокоен, а Вителлий Север проявляет интерес. Кровь льётся, пропитывая благородный сандал... А регенерация... не "включается".

- Я не знал, Мать стражей. Возьми мою жизнь в уплату за оскорбление.

Алек холодно смотрит на стража, и тот чётко проговаривает ритуальную, судя по всему, фразу:

- Я в твоей воле. А ты в своём праве.

И? Я хочу сказать, что? Как мне из этой ситуации выбираться? Беспомощно смотрю на барона Алека... Получаю индифферентный взгляд. Начинаю злиться. Нет, ну все сама!.. Интересно, что бы ответил папуля? Кровь продолжает течь. Две ступени безнадёжно испорчены. Ага, и балахон мой с одной сандалией уже в крови. Страж начинает пошатываться. Потеря крови сказывается... Мерзавцы! Все трое! Всё, я злая! Начинаю воспитывать.

- Твоя жизнь принадлежит не тебе, страж глубин. И не смей предлагать мне то, чем не владеешь. Кто займёт твоё место на границе? Я?!! Мне это не по силам. Каждому своё, страж.

Интонации благородного Кассия Агриппы заставляют тянуться в струнку всех присутствующих. Вителлий Север злится, но молчит. Алек улыбается, Ральф... плавно опускается на колено. Ноги не держат, понятно...

- Сделать тебе перевязку?

Яда в моём голосе хватит на всех змей... Вон как зашипели обрадованно. А я, опомнившись, говорю с упрёком:

- Амуницию нам верни. И оружие.

Барон Алек занимается перевязкой. Кровь остановилась сразу после моей отповеди. В комнату почтительно заглядывает один из зáмковых стражников. Страж Ральф отдаёт ему команду принести наши вещи. Все вещи.

Быстро одеваемся. Вещи вычищены. Холодное оружие - тоже. Импульсные пистолеты не трогали. Но, на всякий случай, мы с мужем их разобрали и собрали. Алек высоко поднял бровь, удивляясь как меня вымуштровали за эти годы. Не стала швырять в него ножи. В зáмке Делон поговорим. Вителлий Север тоже молчит. Правильно! Никаких раздоров при посторонних. От семейной идиллии начинает сводить зубы. Интересно, в зáмке стража Ральфа его женщины и их мужчины живут большой дружной семьёй?

- Это зависит от женщины, баронесса Воробышек. Некоторых я держал при себе, допуская к ним смертного мужчину на одну ночь. Некоторых - наоборот, приближал к себе на одну ночь, а остальное время они жили со смертным мужчиной.

- Я опять думаю вслух?

- Я уже достаточно долго живу, баронесса Воробышек. У тебя очень выразительное лицо.

Барон Алек, к чему-то прислушивающийся уже некоторое время, резко говорит:

- Прорыв Ральф. На стыке участков.

И все разногласия оказались отброшены за неимением времени. Приоритеты...

Страж Ральф намешал себе какой-то напиток из нескольких составляющих. Немного того, немного сего... Исключительно для восстановления сил. Оружие... Двуручники, лезвия которых украшены (усилены?) рунной вязью. На мече барона Алека руны переливаются, то вспыхивая алым, то заливаясь чернотой сажи. У стража Ральфа клинок попроще. И руны светятся ровной синевой. А у нас с Вителлием Севером - импульсники. Другого оружия дальнего боя нет. Впрочем...

- Если у вас есть боевой лук, я могу помочь.

Стражи посмотрели на меня с одинаковым выражением на лицах. Перевод не нужен, и так ясно: курица не птица, баба не человек. Вителлий Север обратился к барону Алеку.

- Наше оружие действует на расстоянии нескольких сот метров. Если мы можем помочь...

- В Бездне есть твари, которых надо убивать мгновенно, благородный Вителлий Север. Они должны умереть прежде чем хотя бы капля их крови коснётся земли. Иначе тебе будут противостоять уже две абсолютно здоровые и очень злые твари.

Страж Ральф, уже не столь бледный, согласно кивает. Потом говорит:

- Летунов они могли бы уничтожать...

Мужчины смотрят на меня. Я не реагирую. Импульсник, это не двуручник. И стреляю я не хуже Вителлия Севера. И вообще, место жены рядом с мужем. Вот.

- Кариссима, на рожон не лезь. Держись на шаг позади меня.

- Как скажешь, муж мой.

И мы шагнули в портал, открытый бароном Алеком. И мне сразу захотелось оказаться подальше отсюда.

- Воробышек, отправляйся в Делон.

- Я справлюсь. Спасибо, барон Алек.

Ксенофобия расцветает. Надвигающиеся на нас существа заставляют понять, что фолкоссцы, вообще-то, симпатяги. Ага. Или это направленное психологическое воздействие? Как у стражей? От отвращения выворачивает наизнанку. Но я держусь. Чуть дрогнешь, - отправят в зáмок. И фамилии не спросят. И придётся провести дальнейшую жизнь на женской половине. С правом выхода только для представительской миссии. Призываю дорогую мамочку, и с холодным неудовольствием смотрю на волну нападающих.

- Кариссима, не строй из себя воительницу. Отправляйся в Делон.

Покосилась на Вителлия Севера, отвечать не стала. Включился рефлекс защиты дорогой мамочки? Поздно. Барон Алек переглянулся с Вителлием Севером... Дымные змеи метнулись из глаз... Темнота...

Очнулась на кровати, в спальне хозяйки замка. Без оружия, зато в роскошном одеянии для сна и с заплетёнными в свободную косу волосами, упрятанными в чепчик с оборками и лентами. Разозлилась страшно. Мужья нашли общий язык в заботе о моей безопасности. Выступают дуэтом. Появится Алонсо, будет трио. Выкарабкалась из кровати, вышла босая на балкон. Осматриваюсь. Ну конечно! Замок Делон. Выбраться - нереально. Не удивлюсь, если по коридорам ведущим к выходу ползают сатх. И балкон расположен таким образом, что ройх не подлетит. Вот гадство!

- Госпожа баронесса...

Поворачиваюсь. Три горничных в строгой одежде почтительно приседают. Беру себя в руки. Девчонки ни при чём. Хотя...

- Это вы меня переодели?

- Да, госпожа баронесса.

Покорное ожидание своей участи. У барона Алека не забалуешь, быстро отправит змей кормить. Тяжело вздыхаю...

- Приготовьте ванную. И одежду.

Вихри тёмных юбок метнулись к дверям в ванную, будуар и гардеробную. Планировка замков в основном стандартная. Небольшие отклонения только за счёт привязки к местности. Хотя в замке Зигги гардеробная была совмещена с будуаром. Но там был выкроен зимний садик. А здесь... Не знаю. Я впервые в хозяйских покоях. Когда мы с Зигги гостили в замке Делон, нам отвели гостевые комнаты. Ага, - целый этаж. Хммм, так меня что? Обделили площадью?

Думаю обо всякой ерунде, чтобы заглушить обиду. Взяли и как домашнее животное уложили в спальне! Негодяи! Что один, что другой! Впрочем, Алонсо мне бы и в портал не позволил пройти. Но он как-то умудрялся замаскировать свои действия, и они не вызывали протеста. А эти! Слов нет!

Я, конечно, понимаю, что мужчины поступили рационально. Им предстоит бой, и совершенно незачем отвлекаться на охрану дорогой мамочки. Понимаю. А простить всё равно не прощу. Нууу... во всяком случае, не сразу. Хоть бы выжили!..

Приняла душ и залегла в ванну. С эфирными маслáми, ага! Ароматерапия... Подремала, пока вода не начала остывать. Начала вылезать... Подскочившие горничные подхватили меня под локоточки, подсунули под ноги пушистый коврик, и закутали в огромную махровую простыню. Мягкая ткань мгновенно впитала влагу с тела и волос. Села перед зеркалом, встав на простыню ступнями. Надо халат банный сделать. И тапочки... Ну это потом. Пока что меня причёсывают, разбирая ещё влажные пряди, сбрызгивая каждую каким-то растительным составом. Не облысеть бы от такой заботы...

- Я хочу сделать себе одежду.

- Госпожа баронесса?..

Горничная в шоке. Женщины Алека вообще ничего не делали? Только желали и соизволяли? Вежливо улыбаюсь. Все три рухнули на колени и опустили глаза. Ужас какой-то! Вот надо же так запугать! Или это рабыни? И для них такое поведение нормально? Я как слепой котёнок! Алек мог бы записку оставить: "так и так, дорогая, обращаться с горничными (рабынями?) следует..." Старательно выравниваю отяжелевшее от гнева дыхание, пока девчонки не попадали в обморок...

- Что не так?

- Если госпоже баронессе угодно заняться рукоделием...

- Угодно. - Милостиво киваю. - Мне угодно заняться моделированием одежды.

- Сейчас придёт Альфия. Она отвечает за гардероб госпожи баронессы. Госпожа баронесса изволит выпить чашечку чая?

Опять милостиво киваю. Расцветшие горничные (рабыни?) бегом кинулись готовить перекус. Интересно, что в замке Делон подразумевается под "выпить чашечку чая"?

Похоже встречать барона я буду сидя в кресле на колёсиках. Налопалась до осовелого состояния. Пироженки крохотные, тают на языке, лепестки каких-то цветов в сиропе, орехи в меду, гранатовые зёрнышки опять же в меду, вяленые фрукты, цукаты, шербет, пахлава... Попробовала всего по чуть-чуть, и не дышу... Не прилипнуть бы! Засахарилась...

Окунула пальцы в лимонную воду с розовыми лепестками... Их тут же почтительнейше вытерли.

- Здесь есть сад? Хочу погулять...

- Конечно, госпожа баронесса.

Поскольку в состоянии такой сытости о снятии мерок не может быть и речи, делаю себе парео. Альфия притащила образцы. Я создавала одежду из тканей, с которыми имела дело в процессе обучения в резервации. А здесь... изобилие! Выбрала тонкую, приятную на ощупь ткань, расцветку сделали бледно зелёную с яркими цветами. В качестве обуви - вьетнамки. Задрапировалась, и пошла гулять.

Мечтать о побеге оказалось без толку. Сад расположен в одном из внутренних двориков зáмка. Очень мило. Цветущий кустарник, плодовые деревья, газончики-лужайки с мягкой травой, по которой хочется пройтись босыми ногами... ручеёк с каскадом водопадов сделан так, что можно проходить под радугой, загадывая желание. Охотничьи собаки барона безотлучно сопровождают меня. Ну я их уже видела, так что не побежала с воплями в зáмок, а протянув руку, позволила её обнюхать. Хвосты вежливо качнулись, и мы отправились гулять.

Набрела на качели. Точнее, на диван, подвешенный на цепях. Ну, не диван, конечно, а широкая скамья покрытая шёлковым ковром и устеленная подушками и подушечками. На таком сооружении надо качаться в длинном платье с ворохом нижних юбок, а я - в парео. Почему я не сделала себе патрицианскую одежду? В патрицианских тряпках можно спрятать беременную слониху. Кстати, пора бежать одеваться. Парео Вителлий Север точно не оценит. Не в чужом доме. Особенно, учитывая, что для меня этот дом - не чужой. Что меня здесь ждут... Даже гончие псы хвостами виляют... Собачки согласно завыли. Мороз по коже!

Вспомнила, как гончая барона дралась со звериком с Модены. Клочья белой шерсти, и обломки ядовитых игл... вой и рычание... пришлось Алонсо растаскивать животных. Так они и не пришли к взаимопониманию. А, может, как раз и пришли. К тому, что на одной планете им будет тесно... Ага, как моим мужьям. Впервые задумалась над странной любовью животных к Алонсо. Даже гончие барона, увидев его впервые, не сделали попытки разорвать его. Наоборот, толкались друг с другом, стремясь, чтобы герцог их погладил. Я знаю, что иногда рождаются люди с подобным даром. Святой Франциск Ассизский, например. Но Алонсо - не святой. Он глава Великого дома, адмирал космофлота, диверсант, мой муж и отец троих из восьми моих детей. Дона Алмира, ныне покойная, сказала мне: "Мигелито хороший мальчик. Добрый..." Может быть звери чувствуют в нём эту доброту?.. Не знаю... Три собаки остались рядом со мной, остальные - убежали.

Встала на платформу, сняла мерки, создала голографическую модель. Альфия отправилась думать над фасонами, а я быстро сделала себе восточную одежду, с шальварами, тонкой рубашкой, кафтаном, чадрой и тюбетейкой. Туфельки мягкой кожи с загнутыми носами завершили образ. Оделась, подсурьмила глаза, и... Занялась привычным делом, - тку ковёр. Горничные в полуобмороке, но молчат. И правильно! Пора бы уже барону с Вителлием Севером вернуться!

Успела сделать большой ковёр и маленький коврик. Задумалась о гобеленах... К счастью, появилась Альфия с папкой эскизов. Уселись собирать мой светлый образ. Ага. Чтобы сразу мужчин наповал убивать одним своим видом. Одежда, обувь, причёска, аксессуары... И побрякушки, как же без них!

Три часа ушло на создание скромного наряда. Поскольку мы в баронствах, фасон ограничен строгими рамками: никакого декольте, - шея закрыта до подбородка, руки - до основания большого пальца, юбка в пол. В остальном - полная свобода действий. Ни в чём себе не отказывай, как говорится. Сделали верхнее платье из змеиной кожи. Подобрали зелёные оттенки с золотистыми кромками чешуек. Милые змейки где-то водятся. Толщиной с меня. Об их длине - вообще молчу. Но это не сатх, а что-то другое. Впрочем, неважно. Верхнее платье-безрукавка прямого фасона, длиной до середины икры. То есть скроено, как будто прямо, а на самом деле по бёдрам расширяется. Подбирали выползок (сброшенная при линьке змеиная кожа) таким образом, чтобы величина чешуек по низу была больше, чем вверху. Это как при вязании косами. Прибавляешь изнаночные петли между косами, или увеличиваешь количество петель в косе, и расширение идёт без искажения рисунка. Маленькие хитрости рукоделия. Шесть разрезов от линии бёдер отделаны золотом. Расклешённое нижнее платье с широкими рукавами - из тонкого шёлка светло-зелёного цвета с вытканными золотыми веточками, на ладонь длиннее верхнего. И шальвары. Из шёлковой вуали. Ноги как будто окутаны туманной дымкой серебристо-зелёного цвета. Странное сочетание цветов. И холодные, и тёплые... Я никогда бы такого не сделала. И зря!

Туфельки змеиной кожи на небольшом каблучке, подкованы серебром. волосы подобрали в золотую сетку, скреплённую черепаховыми заколками. Украшений отобрали несколько комплектов. Так и не смогли определиться! Потому что хочется надеть их все и сразу! Но... нельзя! Обидно! Что ж, буду ждать Вителлия Севера. Он безошибочно выбирает какие побрякушки мне следует надеть. Как мы будем общаться... Барон Алек объявил меня своей женой. А что скажет или сделает Вителлий Север? Ой, не знаю... Опять я виновата буду! Папуля ещё со своими требованиями! Стражи нужны, кто спорит! После того, как я увидела тварей, прущих из Бездны... Стражи нужны!

Наконец-то появились! Вселенная раскололась и соединилась. Примерно, как при нуль-переходе. Из разлома вышли барон Алек и мой муж. Далеко внутри разлома виден силуэт стража Ральфа, поднявшего руку в приветственном салюте. Бегу встречать. Бежать в новом костюме можно нормально, а не как в старокитайской одежде.

Барон Алек, в шоке, рассматривает меня. Аура недоверчиво оглаживает мои ступни, двигается выше... Возмущённо смотрю. Молча, чтобы Вителлий Север не возбудился. Пока что, муж доволен жизнью... Война - лучшее времяпрепровождение для таких, как он. Судя по движениям, - не ранен. Вот и хорошо.

С поклоном протягиваю мужчинам серебряный чеканный поднос с графинчиком крепчайшей настойки и серебряными стопками. Одинаково насмешливые улыбки... Ну да, я играю в хозяйку зáмка. Мужчины воюют, а мне что делать? Детей делать ещё рано. Не готова я...

Выпили по стопочке, Вителлий Север смахнул слёзы с глаз. Барону Алеку хоть бы хны.

- Мыльня готова. Успеете освежиться перед обедом.

Старательно избегаю прямого обращения... Как мы станем разбираться в сложившейся ситуации? Не знаю, и не загадываю. Пусть мужчины решают.

Барон Алек разрешил ситуацию просто:

- Будь моим гостем, друг мой.

Муж приподнял бровь, весело удивившись, после чего витиевато поблагодарил барона. У меня заныли зубы от таких церемоний. Ну ладно, эта ночь - ночь гостеприимства. А следующая? И вообще! Сколько мы здесь будем прохлаждаться?!

- Кариссима... Твой отец абсолютно прав... Нам нужны стражи.

Сердце моё замерло... Не дыша смотрю на Вителлия Севера... Улыбка у него... С такой улыбкой ставят на кон последнее. Или сдирают с раны присохшие бинты. Есть же целая резервация!

- Не для барона Алека, кариссима. Традиции стражей...

Круто повернувшись, муж, быстро вышел из зала строевым шагом. Смотрю на барона Алека, жду объяснений. Дымные змеи охватывают мои плечи. Ласково поглаживают, успокаивая...

- Воробышек, объясняться твой муж не будет. Ему тяжело далось это решение. Осознать свой долг было просто, достаточно поучаствовать в ликвидации прорыва и увидеть его результаты... Твой отец мудр. Каждый должен исполнить свой долг. А для меня нет выбора, Воробышек. Свой выбор я сделал давно. Увидев в саду среди облетевших деревьев маленькую храбрую птичку...

- О каких результатах ты говоришь, барон Алек? Что?..

- Там было небольшое селение. Вы, люди, странные существа! Положено селиться в границах тени зáмка. А для вас, - не запрещено, значит разрешено. Вот и... результаты. Они пировали там несколько часов. Только поэтому нам так быстро удалось загнать их обратно. А иначе... Пока Ральф развлекался с вами, твари могли подобраться прямо к стенам.

Вспомнила увиденных тварей... Металлический привкус во рту... Слюна стала вязкой, и я пытаюсь сглотнуть. Ледяной ужас ауры барона обхватил кольцами, не давая упасть, вынуждая бороться за каждый глоток воздуха. Прихожу в себя. Что ж... Если людей предупреждали... Себя в этом винить вообще глупо.

Музыка... Похоже на оргáн. Ну да... роялей в зáмках я не наблюдала. Душа поднимается ввысь, в небо... И рыдает, истекая каплями дождя... Пространство увеличивается... Зáмок и так не маленький, а наполненный музыкой... Идём с бароном сквозь стены. У огромных дверей, ведущих в капеллу, останавливаю барона.

- Вителлий Север не любит, когда кто-то смотрит, как он играет. Барон Алек...

- Увидимся за ужином, баронесса Воробышек.

Поцеловал мне руку и растворился в стене зáмка. А я попыталась просочиться внутрь помещения. Двери открываются неожиданно легко... Села на скамеечку для ног, стараясь занять меньше места.

- Кариссима, сядь в кресло. Ты простудишься.

- Я боялась, что ты меня выгонишь. Ты всегда меня выгоняешь...

- Ещё пара минут, кариссима... Не спрашивай ни о чём...

И я сидела молча в кресле, сбросив туфли и забравшись в него с ногами. Сидела, пока импровизация не сменилась классическими пьесами. Потом Вителлий Север закончил играть, погладил клавиши кончиками пальцев... Благодарность?

- Мы можем уехать утром, муж мой.

- Алек предложил то же самое.

- Тогда... Я не понимаю...

А в моих ушах звучит его рёв "она моя!!!". Что такого могло случиться?

- Кариссима... Не спрашивай. Я не отвечу. Считай это любезностью, или чем хочешь считай! Считай, что я решил проявить благоразумие, выполнив пожелание главы Регентского Совета! Не спрашивай!

- Хорошо... Как скажешь муж мой...

Проталкиваю слова сквозь сжавшееся горло... Я больше не нужна Вителлию Северу. Он не из тех, кто склонен делиться. Пытаюсь не заплакать... Надо только чаще моргать, чтобы слёзы не выливались... И всё будет в порядке... наверное...

- Кариссима? Что за слёзы? Тебя воспитывали как чистокровную. Воспринимай это как промежуточный контракт.

Начинаю прикидывать удастся ли достать маникюром до наглой военной морды... кхм... до лица возлюбленного супруга... Меня хватают на руки:

- Высеку. Не посмотрю, что здесь ты жена барона Алека.

- Это будет нарушением законов гостеприимства. И барон отзовёт своё приглашение.

Выворачиваюсь из рук, отпрыгиваю к дверям капеллы, показываю мужу язык и убегаю. Копирую поведение девятилетней Милагрос. Всё-таки дети тоже оказывают влияние... Не всегда положительное. Но, слыша за спиной фырканье Вителлия Севера, я радуюсь, что мне удалось его развеселить. Мы переживём это. Пережили же мы с Зигги? Вот только, что было в том селении, заставившее мужа пересмотреть своё решение?.. Вспомнила фразу, некогда сказанную мне Алонсо: "Удивительная, пойми. Некоторые вещи женщинам знать не надо. Просто не надо, и всё." Интересно, какие слова подобрал бы Вителлий Север... Прорычал бы что-то типа: "Иди, кариссима, сделай себе новое платье, или ещё какой-нибудь ерундой займись"? Барон Алек, скорее всего, просто придушил бы меня своей аурой. Не насмерть, а чтобы не возникало лишних мыслей.

Барон теперь для Вителлия Севера боевой товарищ. Не в этом ли причина скоропалительной смены решения? Флавию он не отказал, потому что они сражались рядом. И потому что "прекрасный год". Вздохнула, вспомнив ласковое "Воробышек..." Твари Бездны настолько допекли легата-прим, что он пожелал сражаться с ними руками своих потомков? Умру от любопытства! И ведь никто ничего не скажет!

К ужину вышла в тёмно-вишнёвом платье из аксамита. Альфия согласилась, что для парадной одежды это одна из лучших тканей. Фасон одежды выбрали восточный. Верхнее платье из аксамита, нижняя рубаха тонкого шёлка, и аксамитовые шальвары. А вместо берета сделали тюрбан. Украсили бриллиантами и жемчугом. Посмотрела в панорамное зеркало... Высокий гребень с кружевной мантильей и наряд в староиспанском стиле идут мне больше, но... Но! Вителлий Север злится, когда я одеваюсь по моде миров Союза. А в тюрбане... можно. Надо сделать одежду в китайском стиле. Я в ней нравлюсь всем без исключения. Даже папуле. Альфия счастлива. Сидела без дела пока я не появилась? Или барон её для меня притащил откуда-то? Надо расспросить барона.

Барон поцеловал мне руку, вызвав вспышку ледяного пламени в глазах консула. Милостиво улыбаясь протянула руку Вителлию Северу. Язык показывать нехорошо... Муж удивил меня, щёлкнув каблуками склонился к руке, как будто большую часть времени проводит в светских салонах. И почему я начинаю узнавать Вителлия Севера, когда нам осталось семнадцать лет?!

Глава семнадцатая: Смотрины...


Ужин прошёл, как пишут политические обозреватели в тёплой дружественной обстановке. Говорили исключительно о погоде. "Погоды нынче стоят замечательные". Не знаю, кто и когда сказал это впервые... А когда я уже совсем собралась потренироваться в меткости метания столовых приборов, барон, неожиданно, спросил Вителлия Севера:

- Твой старший сын, Вителлий Флавиан, до сих пор навещает барона Казимежа. Что ты собираешься предпринять? Девушка выросла, и негоже играть её судьбой.

Открыла рот спросить "какая ещё девушка", потом вспомнила о юной Катаржине. Но разве она не замужем за бароном Витольдом младшим? Их вроде-бы обручили. И, в любом случае, жену Вителлию Флавиану подберут из миров Союза. Папуля позаботится. Если бы брак моего сына с дочерью барона был желателен, то Кассий Агриппа давно бы их "окрутил". Расстроилась за сына. Вспомнила какими глазами он смотрел на девочку. Но в Империи нет закона о моногамии. Вителлий Флавиан может взять Катаржину младшей женой. Надо обсудить это с отцом. Политика - страшная вещь! Дорогим мамочкам привыкнуть легче. А гордой дочери барона... Наложницей она не будет, а Императрицей ей не бывать. Муж, понаблюдав за мной несколько секунд, ответил:

- Решать будет Кассий Агриппа. Он глава Регентского Совета. Надеюсь, мой сын не нарушил каких-нибудь традиций?

- Я бы сказал.

Встали из за стола, прошли в гостиную. Мужчины беседуют, я осматриваю резные панели, закрывающие камень (?) стен. Интересные существа изображены... Если смотреть прямо, то видны цветы и листья, а если под углом, то видны хищники, готовые к прыжку... или броску... на некоторых панелях - огромные змеи. Поёжилась.

- Баронесса Воробышек, что тебя беспокоит?

- Странные картины для гостиной, барон Алек. Или это комната для сбора охотничьих трофеев?

Муж мой, осмотревшись, пожал плечами. А барон Алек с новым интересом взглянул на меня:

- Значит ты увидела, баронесса Воробышек...

Дымные змеи в глазах заиграли, разворачивая кольца... Сейчас атакуют! Приготовилась нырнуть под стол. Потом опомнилась. А барон, вежливо улыбнувшись, протянул мне руку.

- Уже поздно... Завтра ты захочешь навестить барона Казимежа...

Киваю согласно. И мы втроём идём по коридорам. Возле гостевого этажа барон передаёт меня Вителлию Северу, улыбается, отвешивая поклон, и уходит. Уходит? Исчезает! Только чёрные крылья тьмы взметнулись в коридоре... и уже никого нет. Вителлий Север притянул меня к себе. Но ещё целых полминуты мы смотрим вслед барону.

А потом мы любили друг друга. И оттого, что эта ночь была как бы подарена нам бароном, чувства заиграли новыми красками. Или, для Вителлия Севера будет правильнее сказать: "зазвучали по-новому"? Не знаю... Знаю только, что ночь была чудесной. Нежной и страстной одновременно... Наутро же муж сообщил, что отбывает в армию, - необходимо разобраться с покушением. А меня он заберёт позже. Сам, или пришлёт кого-нибудь. Мне следует ждать здесь, не высовываясь даже к Кассию Агриппе. А так же, вовсе необязательно ограничивать близкое общение с бароном Алеком одной ночью. Раз уж я его жена.

И я расплакалась от обиды. Утешение и компенсация морального ущерба заняли время до обеда. Потом Вителлий Север всё-таки сбежал от меня, воспользовавшись визитом барона Алека. Я, в быстро сделанных патрицианских тряпках, прикрывшая паллой нечёсанные космы, и безупречно элегантный барон Алек, в неизменном чёрном плаще, проводили дорогого гостя до площадки ройхов.

- Не расстраивайся, баронесса Воробышек. Твой муж желает быть уверенным в твоей безопасности. Жду тебя через час в малой столовой.

За час меня привели в порядок. Я успела помедитировать, пока меня причёсывали... Надела очередной маскарадный костюм, придуманный Альфией, и отправилась в малую столовую. С тремя собаками, появившимися из ниоткуда. Барон Алек встал, приветствуя меня. Не ограничившись этим, подошёл ко мне, поцеловал руку и подвёл к небольшому круглому столу, поставленному явно недавно. Не более ста лет назад.

- Баронесса Воробышек... Прости мою вольность. Пока есть возможность, хочу быть ближе к тебе.

В шелестящем голосе слышится улыбка, дымные змеи лениво клубятся в невероятных глазах, кольца ауры охватывают жёстким корсетом. Он что? Собирается уложить меня в койку среди бела дня?! Шелестящий смех...

- Ты такая забавная, маленькая храбрая птичка... Ешь. После обеда мы отправимся навестить барона Казимежа.

Отправились на двух ройхах. Молчу, ничего не спрашиваю. Барон Алек объявил себя моим мужем только перед стражами, моими мужьями и отцом? Впрочем, барону виднее... В баронствах меня знают как жену Вителлия Севера. Наверное, барон избрал правильную линию поведения...

Как чудесно летать на ройхе! Выше гор! К солнцу! И пикировать вниз, к крошечному зáмку, подобному детской игрушке. Зáмок стремительно растёт, и вот мы приземляемся на площадке, где нас встречают барон Казимеж с супругой. Баронесса Моника за эти девять лет не сказать, чтобы не постарела, но, глядя на неё, понимаешь смысл поговорки: "зрелый плод слаще". Если Катаржина пошла в мать, то... всё равно решать будет Кассий Агриппа. Расстроилась, но стараюсь не показывать вида.

Обменялись приветствиями. Меня рассматривают с удивлением. Ну да... они же не знают о дорогих мамочках. Но барон Алек, например, тоже не стареет. Ага, уже несколько тысячелетий не стареет. И никого это не удивляет! Хотя, барон, - не человек. Ну и что! А я, - чистокровная!

- Принимай гостью, Моника. Алек, ты прибыл как нельзя кстати! Я только что снял пробу с бочонка, закопанного в день рождения первенца. Исключительно удачное вино! Нежное, как детская щёчка, и пьяное, как весенний воздух.

- Ты поэт, Казимеж!

Барон Алек тонко улыбается, а я в панике думаю, что такое вино достают по-поводу. А мы без подарка! Барон Алек, успокаивающе, говорит:

- Баронесса Воробышек, не пугайся. До свадьбы наследника барона Казимежа ещё три недели.

Произнесено слово "свадьба", и в воздухе возникло напряжение. И что мне делать? Не знаю... Вот чего мне точно не надо делать, так это обнадёживать семью барона Казимежа. Надеюсь, что у молодёжи хватило ума не заходить далеко в своих отношениях... Если бы Вителлий Флавиан был герцогом Империи, то детей бы уже обручили. Но, к сожалению, мой сын - Император. И принадлежит не себе. А Империи. Имея перед глазами пример обоих отцов и деда, устроивших личную жизнь по своему усмотрению, сложно следовать политическим требованиям. Но придётся. У Кассия Агриппы не забалуешь.

Вежливо улыбаюсь, молчу. Проходим в зáмок, где нас встречают слегка испуганная Катаржина, и готовая к битве за свою внучку Ядвига. Было бы забавно встретиться здесь с сыном...

Пока обмениваемся приветствиями, рассматриваю девочку. Ей сейчас около двадцати. Они почти ровесники с Вителлием Флавианом. Вот только Вителлий Флавиан при любом раскладе будет жить минимум сто лет. Это если сделает прививку. А он сделает, потому что у военных это - традиция. А Катаржина, если и доживёт до ста лет, то... что говорить об этом! Но дети не думают, у них чувства! А девочка красивая... Фигура хорошая, - рожать будет легко. Жаль! Но каково будет ей стареть рядом с молодым мужем? Вот то-то! А прививку делать женщине, способной рожать, - нельзя. Всё равно меня не послушают. Молодые считают, что будут жить вечно. И любить, - тоже вечно. Но мы-то знаем, что даже самая горячая любовь заканчивается через пятьдесят-шестьдесят лет. Если не делать перерыв. Оптимальный срок совместной жизни для чистокровных - тридцать лет. Для тех, кто стареет вместе, это не столь актуально. А вот чистокровные, не подпадающие под эталон, создают временные семьи. Перерыв на отдых, или жизнь с другим партнёром, и возможно возобновление брака. Нет такой любви, которая длилась бы триста-четыреста лет. Генетики продлили молодость, но не смогли ничего сделать с чувствами. Вителлий Север уйдёт как раз, когда его любовь ко мне уйдёт тоже... Кощунственно подумала, что с этим мне повезло...

Шаги... торопливые, но по-военному чёткие. Ах, эти дети... Никакого терпения!

- Мама! Что ты здесь... Мы с Марием беспокоились!..

- Ерунда! Тебя другое беспокоит, сын мой!

Картину с них писáть! Ага! Вителлий Флавиан держит ручку Катаржины, заслоняя её собой от... меня? Смешно! Девочка смущается, но не сдаётся. Подбородок высоко держит. Молодец! Хорошая аббатиса получится! Потому что, если мне не удастся их убедить наступить на горло своей песне, стареть Катаржина отправится в монастырь. Гордость ей не позволит остаться рядом с мужем. Юлия, возможно, нашла бы слова... А я... Нет во мне способности убеждать.

- Я говорил с благородным Кассием Агриппой, мама. Тебе нет необходимости подбирать слова, я уже их все слышал.

- И?

Недоумённое молчание.

- Продолжай, сын мой. Что ты решил?

Мой мальчик оставляет Катаржину, и, подойдя ко мне протягивает свёрнутый в трубку гербовый документ. При переходе из рук в руки над ним вспыхивает герб Империи. Изменение цвета доказывает подлинность и мой допуск к содержанию. Читаю и перечитываю... В голове не укладывается! Хотя, исторический прецедент, вроде бы, имеется. В древнейшей истории Земли.

- Твой отец?

- Сказал, что я уже взрослый. Мама... пожалуйста, пойми...

- Не проси меня о понимании, Вителлий Флавиан. Я не мужчина. Ты всё равно остаёшься моим сыном. Кстати, раз уж ты отказался от Империи, тебе должны вернуть лен Флавиев.

- Мне ничего не надо, мама! Моего жалования хватит для нас обоих!

- Бла-бла-бла! Ты принял взрослое решение, Вителлий Флавиан. Начинай рассуждать как взрослый! Семья создаётся не на день. И у вас будут дети. Ты собираешься таскать жену с детьми по гарнизонам? А если с тобой что-нибудь случится? Ты не в штабе сидеть будешь, сын! Твоя вдова должна растить детей на военную пенсию? Так? Или ты заодно отказался и от службы?!!

- Мама!!! Как ты можешь! Я...

- От Империи?..

Баронесса Ядвига пришла в себя. И, в шоке от услышанного, чуть не села на пол. Катаржина успела подхватить бабулю. Где бароны?!!

- Забудь, благородная Ядвига. Он уже отказался. Официальное отречение. Надеюсь только, что гражданской войны не будет.

- Не будет. Я передал власть благородному Кассию Агриппе.

- Ннда? Тогда поторопись со свадьбой, сын мой. Пока дед не нашёл тебе невесту. С Кассием Агриппой и раньше было невозможно спорить, а сейчас тем более.

- Что случилось? Баронесса Ядвига? Тебе нездоровится?

Барон Алек на меня не смотрит, но его аура тяжёлым обручем легла на мои бёдра. Стараюсь сдерживаться. Не хватало ещё закатить безобразный скандал.

- Барон Алек, будет ли мне позволено обратиться к тебе с просьбой?

Дымные змеи из глаз барона покружили по залу, и свернулись кольцами в сузившихся глазах. Плащ чёрным водопадом стекает с плеч... Нечеловеческая красота...

- Обратиться, - позволено. Слушаю тебя, Вителлий Флавиан.

- Я прошу тебя заменить моего отца.

- Вителлию Северу это вряд ли понравится.

- Я не могу отвлекать сейчас легата-прим, барон Алек.

- Жди, когда отец найдёт для тебя время.

- Он не хочет ждать, барон Алек. У него чувства!

Растерянность и обида в глазах сына больно резанули по сердцу... Но что делать? Я же хочу, чтобы ребёнок был счастлив, а не мучился через десять-пятнадцать лет, глядя, как мучается жена. Тридцать пять лет для мужчины и для женщины - две большие разницы, как сказал бы Франциско. Даже если Кася, родив два-три раза, сделает прививку... Она умрёт раньше. Лет на сорок раньше... Не смогу объяснить!

- Мама, не надо плакать. Я всё понимаю, Юлия говорила со мной. Но мы... это наша жизнь...

- Ты прав, Вителлий Флавиан, конечно, прав... Барон Алек... Я не знаю что предписывают традиции, но я неплохо изучила своего отца. Не пройдёт и суток, как Вителлия Флавиана отзовут отсюда приказом Императора. И вернуться он сможет оччень нескоро. Поэтому, если девушка и её родители согласны на брак, то он должен быть заключён и завершён сегодня. Катаржина отбудет с мужем к новому месту службы.

- Что значит "завершён"?

Барон Алек улыбается, змеи в его глазах танцуют, свиваясь кольцами. Аура поползла вверх. Придётся заняться рукоприкладством!

- Это значит, что брак должен быть реальным, барон Алек.

Вспомнила гонку за вчерашним днём, устроенную Алонсо примерно по той же причине, невольно улыбнулась. Может быть Катаржину ещё и не отдадут? Посмотрела на детей, - ничего не поделаешь. Готовы в огонь и в воду. Придётся выколачивать из папули лен Флавиев. А может он сам расщедрится?.. Похоже, баронства обзавелись ещё одной легендой. Баронесса Ядвига встала с кресла и хлопнула в ладоши.

- Времени мало. Приготовьте капеллу. Кася, живо переодеваться!

Вот так, смотрины перешли в свадьбу. Я ошиблась ненамного. Отец всё-таки сжалился над внуком, и прислал за ним катер через час после рассвета. Вителлий Флавиан, вынес на руках свою молодую жену, пунцовую от смущения, и с покрасневшими от слёз глазами. Детёныш был груб? От неопытности? Или... Вспомнила, что говорил Алонсо о первой ночи Милагрос и Маноло. Всё-таки хорошо, что меня миновала чаша сия. Впрочем, патриций Марий не был груб. Наоборот...

А о подарках мы не позаботились! Ладно, это дело наживное. У меня всё равно здесь ничего нет. Только то, что получено от барона Алека. Голова кругом идёт до сих пор! Теперь мы с Вителлием Севером в родстве с бароном Казимежем и баронессой Моникой. Как это называется? Сваты! А Юлия - Императрица! Уже по-простому не заглянешь чайку попить... Мне никаких предписаний от отца не поступило. И хорошо. Муж сказал сидеть тихо и не отсвечивать. Вот и буду тихо сидеть... в замке Делон. Ага, сатх по коридорам гонять.

- О чём ты думаешь, баронесса Воробышек?

- О сатх.

- Тебе не надо бояться сатх, маленькая птичка. Теперь они будут тебя защищать.

Представила себе эту картину... Поёжилась. Шелестящий смех закружился вокруг меня, отражаясь от стен малой гостиной. Баронесса Ядвига с интересом посмотрела в нашу сторону. Ждём известия о благополучном прибытии Вителлия Флавиана к месту прохождения службы. Или он сначала к деду отправится? Как бы объяснить барону Казимежу, что меня здесь нет?

- Казимеж, Вителлий Север прибудет за своей женой сам. Или пришлёт её старшего сына. Благородному Кассию Агриппе, да живёт он вечно! ни к чему знать о местопребывании своей прекрасной дочери.

- Я помню Кассия Агриппу, Алек. И понимаю, о чём ты...

Но прежде чем сказать это, барон Казимеж посмотрел на свою мать. Баронесса Ядвига согласно прикрыла веки... Матриархат! Вот, как это называется! Задумалась, удастся ли мне погладить сатх... Псы барона покорно терпят поглаживание... Но и только. А к Алонсо они лезли, требуя внимания... ну да, он добрый! А я, - ехидна! Не нашла ни одного слова для Катаржины, говорила только с сыном. Я вообще не представляю, что можно сказать жене моего ребёнка! Юлия нашла бы нужные слова, чтобы девочка не чувствовала себя брошенной. А я, - ехидна. Даже подарка не сделала!

Экран дальней связи, оставленный Касе Вителлием Флавианом (где он его взял?!!), засветился. Проверила, правильно ли я сижу, чтобы не попасть в область обзора... Вроде бы всё нормально... Барон Алек шевельнул тонкими пальцами... Чёрный плащ с глубоким капюшоном окутал меня облаком... Прохладные сумерки... Теперь меня точно не увидят!

Вителлия Флавиана не наблюдается. А наблюдается какой-то офицер в парадной форме. Сердце кольнула тревога. Аура барона успокаивающим ужасом сдавила горло. Когда с трудом получаешь каждый глоток воздуха, беспокойство отходит на задний план... Офицер внимательно рассмотрел собравшихся в малой гостиной: бароны Казимеж и Алек, баронессы Ядвига и Моника, скользнул взглядом по мне (интересно, как я выгляжу? Или меня вообще не видно? На всякий случай, не шевелюсь...) и сделал жест, переключающий каналы связи, объявив:

- Его Императорское Величество, Кассий Агриппа.

На экране отразился кабинет в Императорской резиденции. И сам Император, и Юлия, и (слава Богу!) Вителлий Флавиан с ошеломлённой Катаржиной. Дети держатся за руки, вероятно им досталось на орехи... Отец, ой! прав Алонсо! Император выглядит так, что мы все встали, приветствуя. Папуля посмотрел в мою сторону... Вот, я - курица безголовая! Хотела же не шевелиться! А как?! Если даже барон Алек изволил встать, приветствуя Императора.

- Барон Казимеж, я благодарю тебя и прекрасных Ядвигу и Монику за доверие, оказанное моему внуку. Как только они с прекрасной Катаржиной прибудут к месту дислокации, центурион Вителлий Флавиан свяжется с вами.

Ещё один взгляд в мою сторону (видит?!!), и продолжение:

- Благородному Вителлию Флавиану переданы родовые владения Флавиев.

Короткий военный поклон, переключение каналов связи, и уже знакомый офицер объявил:

- Аудиенция окончена.

Очередной военный поклон, и экран погас. Папуля недоволен... Опять поёжилась. Это тебе не сатх! Может ему змеёныша к коронации подарить? Или пару пёсиков?.. Собаки и змеи барона выглядят очень импозантно. Как раз для императорского двора! И прокормить их недорого. Можно провинившихся скармливать...

Какая-то дурь в голову лезет! Голова разболелась... Барон выпутал меня из плаща, и плащ исчез. Новые родственники мои притихли. Даже баронесса Ядвига. Папуля подавляет... К счастью, Катаржина - девочка с характером. Надеюсь, её учили обращаться с автоматикой, и у молодой жены центуриона не будет проблем с одеждой, обувью и питанием. Ах нет, с питанием будут! В зáмках готовят на кухне. Кулинарных автоматов нет. А девочка должна хорошо питаться. Дети упорно работают над обеспечением Императора правнуками. И это правильно! Ладно, расспрошу баронессу Монику, чему и как учили юную Катаржину. С хозяйством она упрáвится. Предполагалось, что ей придётся командовать в зáмке. Так что должна быть обучена не хуже патрицианок. Во всяком случае, - лучше меня. Меня учили только детей рожать. И свою драгоценную персону беречь. Всё остальное осваивалось исключительно в психотерапевтических целях. Люди, которые получают контракт с дорогой мамочкой, должны о ней заботиться! Это аксиома. Это даже в мирах Союза знают. Вспомнила, как Алонсо неукоснительно выполнял все мои прихоти, утащив меня из дома в маленькую бухточку на побережье... Опустила глаза, стараюсь сдержать улыбку. Аура барона обжигает. Он что? С ума сошёл? Обращаюсь к баронессам:

- У нас примерно четыре часа до следующего сеанса связи... Не знаю, куда Император, да живёт он вечно! законопатит моего сына. Благородная Катаржина сможет управиться с поместьем? Ей придётся контролировать не только усадьбу. Конечно, у неё будут управляющие и тому подобное, но без хозяйского глаза...

Баронесса Ядвига задумчиво кивает. А я пытаюсь вспомнить что из себя представляют владения Флавиев... Три звёздных системы, и в каждой пара пригодных для проживания планет, плюс ещё те, на которых добывается и перерабатывается сырьё для промышленности, плюс сама промышленность... Опять голова заболела! И почему я должна об этом думать?! Пусть Катаржина думает! Мужчины занимаются войной и политикой, а женщины - хозяйством. Ага, и ещё детьми. Вителлию Флавиану помогать будут только когда Кася объявит об ожидании наследника. А спрашивать будут строго. И налоги... Бароны налогов не платят. Кася не имеет о них понятия. Или имеет? Подданные барона должны пополнять его казну всякими податями... Бррр... Хочу в замок Делон. Сатх погладить. По лабиринту побегать с собаками наперегонки...

- Меня здесь долго не было. Я упустила момент расторжения помолвки Катаржины с бароном Витольдом-младшим.

Растерянное молчание. Аура барона сжимает кольца, становясь жёстким корсетом. Что я сказала?..

- Я не сказал тебе... Прошло много лет, баронесса Воробышек. Барон Витольд-младший умер и забыт.

Расстроилась из за Зоси. Как она пережила это? Боюсь спрашивать. Потом вытряхну всё из барона Алека.

Глава восемнадцатая: Промежуточный контракт...


Дождавшись сообщения от детей о прибытии на базу, и посоветовав Вителлию Флавиану помочь Касе освоиться с оборудованием в их каюте, мы с бароном Алеком отбыли каждый на своём ройхе. Баронесса Ядвига предложила мне дождаться Вителлия Севера у них. Она права, конечно, это было бы "прилично", но... Но! Вителлий Север оставил меня в замке Делон. И туда же прибудет меня забирать. И ему вряд ли понравится перспектива лететь за мной ещё куда-то. Это то, что я могла сказать, не нарушая правил приличия. Не говорить же им, что Вителлий Север желает обзавестись потомством среди стражей. Совершенно незачем им это обсуждать. Впрочем, опасение вызвать неудовольствие мужа, явилось вполне достойной причиной моего отказа погостить у новообретённых родственников.

По прибытии в Делон, барон провёл меня в небольшую гостиную при апартаментах хозяйки зáмка, куда приказал подать чай. Подождав, пока я сделаю несколько глотков душистого напитка, он заговорил:

- Воробышек, нашу совместную ночь мы проведём в замке. Так надо. Я знаю, что должен отвезти тебя в долину, но... я не могу объяснить, просто поверь. Зáмок должен признать тебя хозяйкой. Это важно, Воробышек. Если тебе придётся искать здесь убежище в моё отсутствие, замок впустит тебя и твоих сопровождающих. А иначе, тебе сюда не попасть, Воробышек.

Слушаю барона, стараясь не таращить глаза слишком сильно. Я не понимаю этих тонкостей. Не сильна я в этикете. Алонсо понял бы... Вителлий Север... не знаю. Муж принял решение, и какая разница, где пройдёт "совместная ночь"?..

- Барон Алек, не надо объяснять. Я поняла, - ты знаешь, что делаешь.

Задумалась, говорить или нет о разрешении Вителлия Севера не ограничиваться одной ночью... Интересно, а если ночей будет две? То будут две партии детей? Третьи и шестые рóды? Или?.. Всё-таки поинтересуюсь.

- Барон Алек, можно я спрошу тебя?

- Конечно, Воробышек.

- А если ты проводишь с женщиной две ночи подряд, она рожает стражей дважды? На третий и на шестой раз? Или?..

Шелестящий смех наполнил комнату, отражаясь от стен. Дымные змеи в глазах барона развернули кольца и сплясали замысловатый танец. И я очутилась у него на коленях. Как?!! Гипноз?

- Воробышек, я уже давно так не смеялся... если чуть продолжить твои рассуждения, то и одна ночь может растянуться на несколько рóдов.

Начала краснеть от воспоминаний. Прошло столько лет... А я, оказывается, всё помню...

Барон встал с кресла, и, со мной на руках, прошёл сквозь стену в спальню. На этот раз одежда с меня не слетала. Она медленно таяла, уступая место поцелуям и прикосновениям. Сердце замирало и обрушивалось в пропасть, чтобы воспарить оттуда к небесам... А зáмок пил наши стоны... содрогаясь вместе с нами в пароксизме наслаждения. И это было... правильно!

Проснулась за час до рассвета, как всегда в баронствах. Привела себя в порядок и надела комбез и берцы. Собаки, неведомо как просочившиеся в спальню (тоже через стены ходят?!!), прыгают вокруг меня, предчувствуя прогулку. Барон наблюдает за мной из под ресниц. Спихнула его с кровати. Нечего разлёживаться!

- Я, - в лабиринт, барон Алек. Там есть какие-нибудь новшества о которых мне следует знать?..

- Три минуты, баронесса, и я присоединюсь к тебе.

Через три минуты мы, проскочив сквозь стены, выбежали через боковой выход. Точнее, это я выбежала. Барон Алек плавно скользит рядом. Я периодически посматриваю, касается ли он земли, и вокруг меня струится шелестящий смех. Барон веселится. Собаки радостно скачут вокруг нас. Вот так весело и непринуждённо прошли три уровня. И добежали до... озера? Его не было здесь! Или мы идём другой дорогой? Барон заскользил по воде, как паук-водомерка, а я растерянно остановилась. Я по воде ходить не умею. Это только мастеру боевых искусств под силу. Ага, и святые ещё ходили. Я, не являясь ни тем, ни другим, - не умею. Собаки тревожно заскулили... Роскошный жест правой руки... Светящаяся белизной тонкая кисть приглашающе протянулась ко мне... Висеть на руке? В том, что барон в состоянии меня удержать на весу, я не сомневаюсь, но... Но! Вспомнила, что вроде бы, если очень быстро переступать с ноги на ногу, то можно удержаться за счёт поверхностного натяжения. Зажмурилась и шагнула, уцепившись за барона (мужа! - он называет себя моим мужем), мгновенно очутилась у него на руках, и мы уже на противоположном берегу. Барон отпускать меня не собирается, хотя я возмущённо высвобождаюсь. Ага, только у барона руки длиннее.

- Воробышек, не вырывайся. Мы идём усложнённым маршрутом. Ты же хотела увидеть сатх?

- Я могу идти сама, барон Алек!

Злобно шиплю, не хуже сатх... Нет, хуже! Потому что когда из бокового тоннеля раздалось шипение, я вцепилась в барона, прижавшись к нему. Он, конечно, обещал, что сатх меня не тронут... Защищать будут, сказал! Что-то мне не верится, уж больно шипение недоброе. Насчёт доброты я, конечно, загнула. Скажем так... прохладный приём...

Смотрю во все глаза в темноту тоннеля. От шуршания, издаваемого чешуёй, по коже маршируют крупные, величиной с грецкий орех, мурашки. Барон прижал меня крепче. Сердце его бьётся ровно, ледяной ужас успокаивающе поглаживает меня. Причём в таких местах, до которых руками не дотянуться! Начинаю злиться... А под потолком тоннеля наконец-то загораются два красных глаза. Всё-таки они разумны! Столько холодной злости в безмозглой твари быть не может. Или может? Патологическое желание погладить сатх усиливается. Наверное, это я - безмозглая.

Слышится шипение-вопрос... Или это ощущение от змеиной ауры? Собаки барона порыкивают, но как-то неубедительно. Хвосты поджаты, а сами... Нет! Они не прячутся за барона, они... соблюдают дистанцию. Хотя, я думаю, что если барон прикажет, собаки бросятся рвать змеищу, невзирая на то, что у неё клыки длиной с мою ладонь. Ага, и от яда камень плавится... Показалась морда... Приближается... Плотнее прижимаюсь ка барону, хотя куда уж плотнее! Ещё чуть-чуть и за спину к нему продавлюсь. Пурпурные огни в красных глазах всё ближе... смотрим с сатх в глаза друг другу. Какой... древний разум. Плавно протягиваю руку. Держу на виду, позволяя "считать ауру", как делал Алонсо. Интересно, удалось бы Алонсо поладить с сатх? Прохладные чешуи гладкие и очень... живые. Мне трудно определить своё ощущение одним словом. Но, по-моему, в чешуях сатх рецепторов не меньше, чем в подушечках пальцев у человека. А, может, и больше! Провела кончиками пальцев вдоль головы от носа к шее... потом, не удержавшись, погладила "брови". Длиннющий раздвоенный язык щекотно коснулся моей щеки, лба, второй щеки... В общем, познакомились. Барон, со мной на руках, шагнул в сторону, открывая выход из туннеля, и сатх величаво двинулась (двинулся?) к озеру.

- Они в этот период меняют кожу. Потом купаются. Хорошо, что ты не испугалась, Воробышек.

- Я испугалась. Потом прошло... А "они" - это сколько? Зигги говорил пара-тройка...

- Я их не считаю, Воробышек. Сатх сами регулируют свою численность.

Не стала спрашивать, КАК регулируют. Вспомнила, что хотела задать другой вопрос.

- Ты сказал, что барон Витольд-младший умер и забыт. Это, насколько я помню, предполагает смерть в поединке. Вителлий Север? Поэтому они так удивились?

- Воробышек, что за мысли! Никто из твоей семьи к смерти баронета отношения не имеет.

Фраза прозвучала как-то неуверенно... Я начала вспоминать... Этот день мне запомнился. На сегодня это пока ещё самый страшный день в моей жизни. День, когда мой ребёнок чуть не погиб. Снова в памяти иссиня-бледное лицо Вителлия Флавиана, губы, пытающиеся улыбнуться, и кровь, стекающая из уголка рта... И удовлетворённая улыбка Лолы, видящей мою боль.

- Зигги? Приревновал свою жену? Когда?

- Не в тот день, Воробышек. Месяцем позже. Ты уже была с герцогом Алонсо, в его мире. Барон Зигмунд не пожелал оказать гостеприимство барону Витольду-младшему в своей долине. А мальчишка не понял, что его оставляют в живых только ради старой дружбы с его отцом... Прилетел в замок барона, когда барон гостил у его отца.

Интонации барона Алека заставили поёжиться. Что ж... Барон Зигмунд в своём праве, как говорят стражи. Но всё-таки! Не может же семнадцатилетний парень быть таким дураком! Или... может? Мне непонятны движения души моих сыновей. И мужей тоже, если уж на то пошлó! Я, в основном, эмоций и чувств не испытываю. Нет, испытываю, конечно, но они соскальзывают с меня, когда нужна "холодная голова", как вода с сатх. Вот папулю я прекрасно понимаю! А мои дети... Вителлий Север, Алонсо... Они для меня - тайна.

- Он думал, что это сойдёт ему с рук?

- Вероятно, пару раз сошло...

Всплеск воды и шуршание возвещают о скором появлении сатх. Барон поворачивается к озеру, не выпуская меня из рук. Впрочем, когда рядом сатх, мне на руках барона комфортнее. Искрящаяся полоса приближается... поднимается вверх, пурпурный свет из глазниц уже не пугает. Возможно потому, что в нём уже нет такой злости? Или это реакция на моё восхищение? Новая кожа сатх сияет, как будто инкрустирована бриллиантами. Радужные блики отражаются от стен... Шипение-шёпот, язык пробует наши ауры, и сатх, отвернувшись, гордо скользнула в свой тоннель. А барон, двинувшись вперёд, продолжил:

- Закрыть глаза на такое барон Зигмунд не мог, как ты понимаешь. И послал мальчишке вызов. Сформулировав, что если тот считает себя достаточно взрослым, чтобы навещать его жену, то он уже готов для поединка. Выиграет, - получит жену вместе с зáмком.

- Понятно... Как Зося это перенесла?

- Тяжело. Даже судьба Лолы не облегчила ей утраты.

- А что с Лолой? Зигги, что?.. Он ведь не... Не убил? Она мать его сына. Он... Алек!!!

- Бароны не убивают неверных жён. С ними поступают согласно обычаю. Баронесса Лола теперь носит густую вуаль, Воробышек. И закрытые платья.

- Почему... Что Зигги сделал с ней?!!

- Тишшше, Воробышшшек!

Я и сама уже затихла, потому что эхо моего крика гуляет по коридорам, отражаясь от стен. Как будто здесь двадцать человек кричат, вопрошая... Барон Алек быстро скользит вперёд, прижимая меня к себе, и выходит из горы на площадку. Здесь не как у Зигги в лабиринте. На этой площадке растут плодовые деревья, и ягодные кусты, стоят мраморные скамьи, покрытые толстыми коврами, имеется фонтан-скульптура. Ага, юная девушка с улыбкой наклоняет кувшин, из которого течёт вода в широкую чашу. Судя по виду - серебро. Не мелочится барон Алек. Тихим голосом повторяю вопрос

- Что сделали с Лолой, барон Алек? Что значит "согласно обычаю"?

- Да ничего особенного. Скелет лапы форокса окунают в специальный состав и проводят ею от лопаток и до груди, через голову. Боль сильная, но со временем проходит. А рубцы остаются.

- Такие рубцы, которые нужно прикрывать густой вуалью? А... убрать их? Зачем так...

- Воробышек, баронесса не должна забывать о своём статусе. Ты же знаешь: чем выше поднимешься, тем больнее падать. Барон Зигмунд мог её убить, мог отправить к зáмковым девкам, или вообще вышвырнуть из зáмка. Но Лола мать его сына, и Зигги оставил её женой. Приняв меры, чтобы обеспечить её верность.

- Сын будет благодарен...

- Безусловно.

Барон Алек кивнул, потом внимательно посмотрел мне в глаза...

- Ты напрасно иронизируешь, Воробышек. Это баронства. У нас свои обычаи. И дети барона Зигмунда воспитываются в традициях баронств. И, да! Они благодарны отцу. За то, что он оставил их мать баронессой.

В шоке от услышанного смотрю на барона. Аура распоясалась, гладит меня буквально везде. Открыла рот, чтобы возмутиться, барон Алек закрыл мне его поцелуем.

- Воробышек, не отказывай... Ты знаешь своего мужа. Он пришлёт за тобой сегодня. Второй ночи у меня не будет.

Мужа я знаю, поэтому прекращаю сопротивляться, и начинаю получать удовольствие, уже запутавшись, где меня касается аура барона, а где сам барон... В зáмок вернулись очень нескоро. Практически к обеду. Мы слегка перекусили там, на горе... Так что голода не испытывали.

А обедать сели уже с Марием. Вителлий Север отправил за мной аж целый корабль. Продемонстрировать серьёзность намерений? Я могла бы и на ройхе вернуться. Высказав всё это сыну, получила в ответ нотацию, дескать на ройхе могла бы вернуться дочь главы Регентского Совета. А единственная дочь Императора должна передвигаться с подобающим эскортом. И? Я хочу сказать, что? Барон Алек пожал плечами и самоустранился. А я в отместку начала пытать ребёнка:

- Вителлий Флавиан женился. Когда я увижу твою жену, Марий?

- Когда мне сообщат, на ком я должен жениться, мама.

- А сам? Нне?

- Брат вычерпал весь лимит терпения Императора, да живёт он вечно!, и мне остаётся терпеливо ждать указаний.

- Значит, ни одна девушка не затронула твоё сердце. Так, сын?

- Я не думал об этом, мама.

- А если наш Император, да живёт он вечно!, подберёт тебе невесту из миров Союза?

- Я с радостью приму любую женщину, которую мне подберут, мама.

Разочарованно смотрю на барона Алека. Шипящий смех кружит по обеденному залу, заставляя слуг цепенеть.

- Хороший, почтительный внук. Насмотрелся на родительские страсти и берёт пример с Императора, да живёт он вечно!

- Это жестоко, барон Алек.

- Зато честно, Воробышек.

Барон не желает мне помочь... Попыталась зайти с другой стороны:

- Ты готов к тому, чтобы жить в мирах Союза, Марий?

Ага, дрогнули ресницы! В умении владеть собой Марий даст сто очков вперёд Вителлию Флавиану. Приближается к уровню папули, ой, то есть берёт пример с Императора нашего благородного Кассия Агриппы, да живёт он вечно! Между прочим, знающие Кассия Агриппу говорят ритуальную фразу, введённую в обиход бароном Алеком, совершенно искренне, не желая взваливать на себя эту гору проблем, называемую Империей.

- Насколько я понял, - это жена приходит в дом мужа. В мирах Союза так же, как и у нас, мама.

Детёныш хочет остаться. Это понятно. Непонятно, что за трагедия с женитьбой...

- Ей будет сложно у нас... Придётся просить Юлию о помощи. А у Императрицы и так достаточно обязанностей...

Вот оно... Я так и знала! То есть, не знала, конечно. А вот сейчас разрозненные кусочки дали картину. Малыш влюблён в Юлию. Действительно, трагедия. Беспомощно смотрю на барона Алека. Ледяная аура, смешанная с огнём страсти контрастным душем окутывает меня. Марий хладнокровнее своего отца, и понимает, что ему ничего не светит. Юлия любит отца. И у неё никогда не будет детей. И вообще, ей осталось меньше тридцати лет жизни. Но выбирать невесту сын не будет, это ясно. Надеюсь, отец ничего не заметил. Придётся просить Юлию о помощи.

Глава девятнадцатая: Аттестация на должность супруги консула...


Разговаривать со мной о своих чувствах сын не пожелал. Вежливо, но твёрдо закрыл тему. Что ж, он уже взрослый...

- Мама, не надо плакать...

Марий досадливо морщится. Вероятно думает, что таким образом я пытаюсь давить на него.

- Я плáчу, потому что вы уже взрослые. А значит, я старею...

Ребёнок в шоке смотрит на меня.

- Ты дающая миру жизнь, мама. О какой старости ты говоришь?! Мы уйдём, а ты будешь ещё молода.

- О том и речь, Марий... Но ты этого не поймёшь.

И мой первенец тихо ответил мне:



- Я это очень хорошо понимаю, мама.

Ну да... Юлии осталось около двадцати семи лет. Марий переживёт, он молод. А вот как уход Юлии перенесёт отец... страшно подумать. Кассий Агриппа привык к своей жене. По-своему любит её. Насколько он может любить...

- Я хочу увидеть Тита, Марий. Когда в Академии каникулы?

И тут сын меня убил. Ну просто насмерть!

- Каникулы отменены, мама. Теперь в нашей Академии порядки такие же, как и в мирах Союза. И организована диверсионно-разведывательная кафедра, курс обязателен для всех специализаций. И все выпускники Академии, продолжающие служить, обязаны пройти этот курс, согласно графику повышения квалификации.

Хлопаю глазами на сына. Это кто же такое придумал?!!

- И давно у вас эти нововведения? Вителлий Север мне ничего не сказал. Обещал, что я увижу Тита на каникулах.

- Через год, после закрытия границ. Мы с Вителлием Флавианом прошли этот курс ещё в Академии. А с охранными системами мне пришлось разбираться уже во время стажировки. Но Вителлий Север не обманул тебя, мама. Брат уже дважды устраивал себе каникулы.

Вспомнила Маноло и Лопе. Каникулы дети любят. А вот Тито пока не удалось настолько освоить охранные системы. Ну, он только второй год обучается...

- Надо и мне закончить этот курс...

- Вителлий Север этого не допустит, мама.

- Я не собираюсь волновать мужа новостями о своих успехах, сын. Кто, кстати, сейчас командует Академией?

- Император, да живёт он вечно! пока не решил этот вопрос.

- То есть, наш Император, да живёт он вечно! по прежнему возглавляет Академию...

Ребёнок вопросительно смотрит на меня, а я пока не могу упорядочить свои мысли. Ладно, об этом позже. Время терпит.

- Ты уже присягнул нашему Императору, да живёт он вечно!, Марий?

- Разумеется. Как и вся команда крейсера. Иначе меня бы не отправили за тобой, мама. Пожалуйста пойми: твоё положение изменилось. И степень свободы...

- Свелась к нулю. Я понимаю, Марий.

- Не так всё плохо. Наш Император, да живёт он вечно! признаёт факт твоего брака с Вителлием Севером.

- Я в курсе, сын.

Забылась. Заговорила, как герцогиня. Марий вытянулся в струнку, и поклонился, щёлкнув каблуками. Жаль, но до небрежной элегантности Кассия Агриппы и Алонсо моим детям далеко. У папули это врождённое, а в мирах Союза муштруют по-другому. Потому что Лопе уже успешно демонстрирует не только хищную грацию чистокровного, но и изысканное изящество аристократа из миров Союза. На весеннем балу светловолосый курсант с сияющими серебристо-серыми глазами произвёл фурор. До шестнадцати лет ребёнка интересовала охота, рыбалка, путешествия по различным планетам в поисках приключений. В шестнадцать взялся помогать в охране Милагрос. А мне, вместо того, чтобы веселиться с Алонсо, пришлось контролировать близнецов. Весенний бал мне из за этого совершенно не понравился. Муж любезничал с дамами, а я акулой кружила возле детей, отпугивая не только зятя и прочих молодых аристократов, но и юных представительниц благородных семейств, жаждущих познакомиться с Лопе. Во время весеннего бала Академия пустеет. Старшие курсы все поголовно прогуливают. Это несмотря на то, что как раз перед этим меняется система защиты. Стимул, - великая вещь!

Что-то изменилось... двигатели работают бесшумно, но... Но! Что-то изменилось!

Марий ещё только поворачивался к двери, а у меня уже в руке метательный нож.

- Кариссима... Почему ты всегда встречаешь меня с ножом в руке? Твоё недоверие больно ранит...

Разозлилась просто до невозможности. Нельзя было показаться сразу?!

- Марий, я забираю свою жену.

- Но мой консул!..

- Портал работает в заданных параметрах. Это было последнее испытание.

Смотрю на растерянного детёныша и на волчью улыбку легата-прим, и начинаю соображать...

- Ты всё-таки сделал самонаводящийся портал, Вителлий Север?

- Кариссима... Ну при чём тут я? Я всего лишь тупой солдафон. Наши юные дарования, запертые в карцере, придумали.

- А говорят, что гауптвахты изжили себя...

Мы посмеялись. Втроём, вместе с Марием. Потом Вителлий Север взял меня на руки и шагнул... в фонтан. Вода, между прочим, холодная!

- Кариссима, не визжи! А то придётся тебя окунуть ещё раз!

- Вителлий Север, я тебя убью!!!

- Обязательно. Но сначала...

И? Я хочу сказать, что?.. Никуда не пошли. Преторианцы разбили палатку, в которой мы провели первые сутки после выхода из фонтана... то есть из портала, и заняли круговую оборону. Позже выяснилось, что Вителлий Север перетащил меня на столичную планету...

***


- Консул Империи! Устроился в палатке на площади, как какой-то... цыганский барон! А если бы не было преторианцев? Обошлись без палатки? Прямо так?!!

Стоим с мужем "на ковре" перед папулей. Точнее, это Вителлий Север стоит навытяжку, и ест глазами начальство. Я сижу в кресле, поджав ноги. Папуля в гневе расхаживает по ковру. Воспитывает... Юлия тоже в кресле сидит хихикает. Консульскую палатку продемонстрировали все новостные каналы Империи и сопредельных государств.

- Сядь прямо!

Испуганно выпрямилась, сложила руки на коленях, опустив босые ноги на пол. Сброшенные туфли нащупывать некогда... Фразу "а что сразу я?" успешно проглотила. А Вителлий Север, дав себе команду "вольно", спокойным голосом, от интонации которого у меня живот скрутило, сказал:

- Не надо кричать на мою жену, мой Император.

Папуля полыхнул глазами и... прекратил хождение.

- Подготовишь свою жену к выпускным экзаменам, Вителлий Север. Она будет тебя сопровождать. Если ей не удастся сдать экстерном, то придётся закончить Академию на общих основаниях.

Словосочетание "на общих основаниях" хотя и не несёт в себе смысла, заложенного в баронствах, всё равно вызывает устойчивую неприязнь. И зачем?!! Чтобы скрыть мою замену клоном?

- А можно я...

- Нет!

- ...спрошу?

Трогательное единодушие! И муж и отец рявкнули одновременно. Юлия расстроенно выпрямилась...

- Я только хо...

- Кариссима, помолчи!

- ...тела...

Начинаю часто моргать глазами, чтобы скрыть слёзы. Не кидаться же в драку с Императором, да живёт он вечно! Другое дело - с мужем. Но с Вителлием Севером мы и позже поговорим. Кассий Агриппа холодно смотрит на меня, призывая к порядку. Судорожно вздыхаю, успокаиваюсь. Почтительно ожидаю чем меня ещё порадуют. Ой, так я смогу пообщаться с детёнышем! Если буду в Академии?

Дааа... увидишь детёныша! Одиннадцать часов в сутки - сдаю квалификационные экзамены. Восемь часов на сон, час на приём пищи, и четыре часа на физические упражнения. Вителлий Север смеётся, гад, говорит, что мне оказано послабление, как дорогой мамочке. Ага, и что через месяц я "втянусь". Я уже сейчас хочу втянуться. В пещеру к сатх! Попыталась объяснить, что мне оно не надо. Немного пошвыряла в мужа лёгкие предметы... Всё небьющееся! Снять стресс нечем! Начала кидать в него ножи. Он ловит и бросает мне. Цирк! Через три минуты оказались в койке. Ага, стресс снимать...

- Кариссима, ты напрасно злишься... Приказ Императора, да живёт он вечно! никто не отменит.

Не стала отвечать. Укусила мужа за горло. Попутно задумалась: что если барон Алек вздумает обучать меня как стража? Так... на всякий случай... Вручит фламберг, или ещё какой-нибудь биденхандер с рунами, и вперёд! Вспомнила, как Зигги пытался научить меня приёмам владения длинным клинком. К счастью, барон Алек успел перехватить меч, прежде чем я отрубила себе полголовы... В мирах Союза диверсионной работе меня Алонсо учил, и Лопе пояснял то, что было непонятно. Конечно, самостоятельно я охранные системы не адаптировала под себя, но принцип действия выучила. Мысли перескочили с учёбы на семью: Лопе через четыре года закончит Академию... Надо подбирать невесту. В кандидатурах недостатка нет. Черноглазые сеньориты из лучших семейств вьются рядом с ребёнком как осы. Будет решать Император, да живёт он вечно! и Алонсо, как опекун ребёнка. Кстати, о детях!

- Я хочу увидеть нашего сына, Вителлий Север.

- Ты его недавно видела. И даже женила.

- Дурака из себя не строй. И так не особенно умный!

Посмотрела на мужа, скатилась с кровати, и быстро заползла под неё. И попробуйте меня оттуда вытащить! Муж пробовать не стал, аккуратно поставил кровать на другое место. Взял меня за шею, поднял... В его музыкальной лапище моя шея тоненькая, как у цыплёнка. А Вителлий Север смотрит на меня с нежностью:

- Кариссима, что тебе неймётся? Ты с синеглазым так нагло не разговариваешь.

- Повода не было. И ты уводишь разговор в сторону.

- У ребёнка плотный график, кариссима. Как и у тебя. Наш Император Кассий Агриппа, да живёт он вечно! пожелал видеть внука на коронации. Поэтому экзамены Тит сдаёт досрочно. Вот на коронации и увидитесь.

- Только одного внука? А остальные его не интересуют?

Испытываю странное ощущение... Волна ярости, поднимающаяся во мне плавит внутренности.

- Марий присутствует в силу должностных обязанностей. Вителлий Флавиан... Ему пока лучше держаться в тени.

- Чтобы наши соседи видели к кому обращаться в поисках недовольных? Они же не знают, что ребёнок не пойдёт против деда! А потом его убьют, чтобы сохранить тайну.

- Кариссима, ты смотришь исторические сериалы? Или это отголосок твоего пребывания в мирах Союза?

- Это поверхностный анализ ситуации, Вителлий Север.

- Решает Император, да живёт он вечно! Я прослежу за тем, чтобы Юлия получила полные списки. Если ты думаешь, что она в состоянии забыть о наличии у Императора, да живёт он вечно! внуков помимо Тита...

- И...

Запнулась, не зная как сказать о детях, находящихся в мирах Союза... Вителлий Север против ожиданий не взбесился. Наверное уже охладевает ко мне.

- Полные списки, кариссима. Это будет интересно.

Представила себе встречу с Алонсо и детьми на коронации... Начала икать... Муж отпаивал меня холодной минералкой, а когда это не помогло, собственноручно (!) заварил чай с корицей.

***


Квалификационные экзамены я сдала. За вычетом идеологии. Когда мне начали рассказывать о мирах Союза, я объявила преподавателя лжецом. Поскольку занятия индивидуальные, то последствий это не имело. Вителлий Север отменил этот экзамен для меня. Лучше бы учебную программу поменяли! Если папуля, да живёт он вечно! собирается налаживать мирные отношения, то не надо представлять жителей миров Союза людоедами. Не столь примитивно, конечно, но смысл примерно таков: они в массе своей отсталые, безмозглые и вообще, неполноценные с преступными наклонностями. Забыли основное требование: уважай врага! Да что говорить?! Вителлий Север мне сказал об Алонсо, что он командует смертниками из штрафных батальонов. Но ведь это только в некоторых операциях! Понятие легат-прим в мирах Союза имеет несколько другую трактовку. Но это я сейчас знаю, прожив девять лет с мужем. Восемь, точнее. Если откинуть год патрулирования. Я, помнится, высказала мужу, что Вителлий Север нашёл бы возможность меня навестить. Алонсо ответил, что именно это и сделало меня мишенью номер один. А потом Вителлий Север сполна рассчитался с командором за моё похищение, представленное побегом. Увёз меня, оставив растерзанный труп клона...

Глава двадцатая: Коронация.


Стою буфером между мужьями, перекатывая в пустой голове эти мысли. Алонсо прибыл с близнецами-стражами. Тито не смог сбежать с занятий. Он ещё двух лет не пробыл в Академии... Близнецы радуются встрече. Я почему-то опасалась, что они меня забыли... Напрасно. Барон Алек следит, чтобы наши дети не сбежали знакомиться с местностью. Они воспринимают только меня, барона и Алонсо. Ну и Тито ещё, но Тито, как я уже сказала, здесь нет. А вот старшие близнецы - есть. Милагрос с мужем и Лопе тоже прибыли на коронацию Императора Кассия Агриппы, да живёт он вечно. Милочка держится как настоящая гранд-дама. Утёрла нос всем патрицианкам. Знай наших! На Лопе засматриваются юные и не очень гражданки и жительницы Империи. Но если он и возьмёт себе жену из какого-нибудь патрицианского клана, то по примеру деда - бесплодную. А лучше поискать для ребёнка чистокровную. Или... в мирах Союза достаточно невест для обоих старших сыновей. И для Мария, и для Лопе. Марий стоит рядом с Вителлием Флавианом и Катаржиной. Держит равнение на Императора, да живёт он вечно! а на самом деле не сводит глаз с Юлии. Отец коронует и свою жену. Так что Юлия будет настоящей императрицей. Не то, что я.

Я не завидую. Зачем? Мне хватает и других проблем. Мой сын Тит Вителлий Север объявил меня шлюхой и предательницей и отказался со мной разговаривать. Ага, так и сказал:

- Шлюха, ты предала отца! Не смей разговаривать со мной!

Кто его в одиннадцать лет таким словам учит? А когда оба моих мужа рыкнули: "немедленно извинись перед матерью", оскалился, как волчонок, и извиняться отказался. Это счастье, что мы встретились до церемонии! Лопе за ухо отвёл брата к маленьким детям, объявив, что среди взрослых ему пока делать нечего. Потому что ребёнок за свои слова не отвечает. Тит обиделся страшно, но молчит. Как бы до братоубийства не дошло... А Вителлий Север извинился за сына, сказав во всеуслышание:

- Не расстраивайся, кариссима, я тебе ещё детей сделаю.

Алонсо молча улыбается, я тоже, не выдержав, рассмеялась. А тут как раз прибыл барон Алек. С подарками. Три детёныша сатх в корзине. А в другой корзине: дюжина щенков от баронских гончих. Алонсо тоже привёз папуле шесть детёнышей звериков. В общем, учитывая взаимоотношения звериков и баронских гончих, псарям императора будет весело. А кого назначат следить за сатх? Я не знаю. Змеёныши любопытные, выглядывают из корзины и злобно-радостно шипят. Как у них получается? Именно злобная радость. Вителлий Север в шоке рассматривает Алана и Аду. Ну да, они, когда увлекаются, перестают следить за когтями и клыками. И шипят не хуже сатх. Подобрались к корзине и тянут когтистые ручки. Змеи спрятались. Хоть и маленькие, а инстинкт самосохранения имеется!

Ну вот, церемония подходит к концу. Через неделю, присяга владетелей вассальных территорий. Представители миров Союза уже отбудут восвояси. А сегодня празднуем коронацию. Нас допустили к высоким персонам; Кассий Агриппа, да живёт он вечно! и Юлия благосклонно выслушали поздравления и пожелания. Приняли подарки. Ну не сами, конечно же. Папуля только милостиво кивнул. Выслушал доклад офицера своей службы безопасности, и приказал привести к нему Тита. О чём он говорил с детёнышем, я не знаю, но отошёл сын от Императора, да живёт он вечно! будучи пунцовым и со следами слёз на щеках. Ребёнок! Правильно его Лопе к детям отправил. Странно, Марий и Вителлий Флавиан в этом возрасте уже были личностями. А Тит... ещё ребёнок. Папуля подавляет. Наверное буду отдавать детей мужьям на воспитание. Ага. Детей от Вителлия Севера пусть воспитывает Алонсо, а детей Алонсо - Вителлий Север. Барон Алек будет контролировать процесс. Чтобы не расслаблялись. Надо папуле высказать эту идею. Ему понравится...

Вселенная раскололась и соединилась. Охрана Императора взяла их с Юлией в кольцо, приготовившись стрелять во всё, что шевелится. А на площади в вихрях схлопывающегося портала стоит мой Тито. То есть дон Алберто Гарсия Мигель де ла Модена-Новарро. В парадной форме Академии. С церемониальным оружием (!). Вытянувшись в струнку, держа равнение на Императора. Темноволосый, синеглазый, - копия Алонсо.

Шаг вперёд, щелчок каблуками, чёткий поклон... У детёныша врождённая элегантность движений, как у отца и деда. А сейчас ещё и отточенность, привитая муштрой. На первом курсе основное внимание уделяется строевой подготовке и подтягиванию курсантов до определённого уровня знаний. До пяти лет их к поступлению в Академию готовят дома. Просто где-то их муштруют, где-то обучают азам работы с системами безопасности, где-то учат навыкам общения... В общем, в каждой семье свои приоритеты. А первый курс Академии - выравнивает детёнышей для прохождения дальнейшего обучения. Учить их начинают уже со второго. Тито в системах безопасности разбирается. Поэтому его комната в Академии и была закрыта на уровне третьего курса на первом и четвёртого - на втором. Таки ребёнок всё же расщёлкал и этот орешек! А вот работе с порталами его никто не обучал.

Так... Зять и сын делают ребёнку страшные глаза... Понятно... Малыш говорит стандартно вежливые фразы поздравления и приветствия, округло слетающие с языка... Язык ребёнку хорошо "подвесили". Ага, язык без костей... Император, да живёт он вечно! пристально смотрит на внука. От такого взгляда Вителлий Север начинает запинаться и злиться. А Тито хоть бы хны! Закончил с Императором, да живёт он вечно! переключился на Императрицу. Юлия расцветает, внимая внуку. Я, в который раз, поражаюсь уровню её воспитания. Поддержать говорящего даже не улыбкой, а взглядом... Хотя Тито достаётся и улыбка. Папуля, да живёт он вечно! задумался. Наследника ищет? Самому лень делать? Или уже... нет, вроде бы ещё не слишком поздно...

А вот я напрасно решила передоверять воспитание детей мужьям. Детей Вителлия Севера можно отдать Алонсо. А детей Алонсо будет воспитывать Алонсо. Потому что Вителлия Севера уже не будет. Сердце резануло болью... Сморгнула слёзы. Ещё почти семнадцать лет... И сегодня праздник... Близнецы ласково шипят, прижимаясь ко мне. Когда они успели подобраться?.. Взъерошила мягкие волосики... Смеются...

- Мама...

Ребёнок шепчет, тревожно глядя на меня. Я не буду ругаться, сын... Это хорошо, что тебе удалось поздравить деда в такой праздник. Протягиваю руку, Тито цепляется за неё, притягиваю его к себе. Почти семь лет. Сын Алонсо более самостоятелен, чем одиннадцатилетний сын Вителлия Севера.

Вителлий Север рассматривает Тито с нейтрально-любезным выражением лица. Малыш спокойно выдерживает взгляд легата-прим.

- Как тебе удалось добраться до сквозного портала, сын?

- Просмотрел график перемещений моего брата Лопе, и определил координаты. А потом просто прошёл через контур.

- Просто прошёл? Там возрастное ограничение.

- Я его слегка подрегулировал... мой альмиранте.

Тяжёлый вздох Алонсо... А я, не удержавшись, улыбаюсь. Вспомнила, как Вителлий Флавиан примерно в этом возрасте лихо вскрывал дверные замки и сигнализацию дедовского флаера. Тито чуть старше и уже находит общий язык с охранными системами. Наша порода! Смотрю на Императора, да живёт он вечно! и вижу одобрительную улыбку. Не улыбку, - у папули не дождёшься; но тень улыбки присутствует. Вителлий Флавиан деда разочаровал. Мáрия Кассий Агриппа, да живёт он вечно! в качестве преёмника не рассматривает. Тит... Вителлии Северы созданы, чтобы командовать армией. Государство им не потянуть. Обычные люди не любят ходить строевым шагом и жить по уставу. Дед смотрит на Лопе и теперь ещё на Тито.

Площадь дружно ахнула. Пока я размышляла, близнецы добрались до Императора, да живёт он вечно! Преподнесли ему обмусоленные сладости. Поняли, что все подарки дарят, и оторвали от сердца... по половине конфеты. Вскарабкались на колени к Императору, да живёт он вечно! и сидят, довольные. Шипят ласково. Взволнованы. Когда они спокойны, - стараются говорить, как все. А дед их очаровал. Отрицательно качнул головой на вопросительный взгляд барона Алека. Решил пообщаться с внуками?..

Алонсо в шоке. Вопиющее нарушение дипломатического протокола. Конечно, Алан и Ада - внуки Императора, да живёт он вечно! но... Но!

- Почему у них конфеты? Алонсо?

Вспомнила, что Тито никогда не получал сладостей, выйдя из за стола... Да и за столом детёныша особо не баловали. Несмотря на то, что конфеты у нас исключительно домашнего приготовления.

Алонсо покосился на барона Алека. Дымные змеи нежатся на дне изумрудных омутов, щупальца ледяной ауры ласкают мои бёдра... Начинаю злиться. Вителлий Север смеётся. Нет, он конечно держит равнение на Императора, да живёт он вечно! но уголок рта подрагивает... Наконец-то послышался шелестящий звук голоса барона:

- Дети учатся быть незаметными, Воробышек. Как раз в этом возрасте они осваивают необходимые навыки в процессе игры.

- Я поняла. Стащить сладости из буфета - это такая игра. А слово "нельзя" к ним не применяется?

Барон в абсолютном шоке смотрит на меня. Чувствую себя матерью-ехидной. Конечно! Если это первые дети за несколько сот (или тысяч?!!) лет, им позволяется всё. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало. Но куда Алонсо смотрит?! С возмущением поворачиваюсь к мужу.

- Удивительная, держи себя в руках.

- Кариссима, сейчас не время...

Смотрю на барона Алека, ожидая что ещё и он меня одёргивать будет. Чего уж там? Мужья объединились, в стремлении "соблюсти приличия". Барон мечтательно улыбнулся мне. Кольца ауры жарким обручем впились в бёдра, поползли выше... Убью! Дымные змеи начинают насмешливый танец... Ну ничего!.. Рожу ещё двоих стражей и отправлю их в Делон! Пусть барон воспитывает. Посмотрю, как ему будет весело! Или Вителлий Север? Как раз до трёхлетнего возраста он ещё успеет пообщаться с детьми... Опять расстроилась. Старательно смаргиваю слёзы. Носом не шмыгаю, чтобы нос не покраснел. Отвернулась от мужей к старшим детям. Что-то мне показалось, когда я смотрела на Вителлия Флавиана с женой. Разглядываю Катаржину, светящуюся тихой радостью и удивлением... Не показалось. Интересно, знает ли сын, что через семь с небольшим месяцев станет отцом? А я - бабушкой. Смотрю на отца, да живёт он вечно! Получаю разрешающий взгляд, и иду забирать распоясавшихся детёнышей. Парадный мундир Императора их привёл в восторг. Все эти пряжки, висюльки, балтеус...

Кассий Агриппа передаёт мне возмущённых близнецов, и удивлённо поднимает брови. Ну да, пытаясь говорить, я нарушаю церемониал. Но мои дети и так уже его нарушили.

- Ты станешь прадедом, отец. Катаржина носит ребёнка.

- Я ничего об этом не знаю...

- Я не ошибаюсь, мой император.

- Не сомневаюсь. Хорошо. Можешь идти к мужьям. Твоими детьми от герцога де ла Модена-Новарро я доволен.

- Спасибо, отец.

Низко склоняюсь, и, покрепче уцепив выворачивающихся из рук детёнышей, отхожу к мужьям.

Дети, предупреждающе зашипев на Вителлия Севера, радостно лепечут, рассказывая Тито о своих подвигах. Старший брат внимательно слушает. А я уже отвыкла от их произношения. Они выучили много новых слов, но я их не вполне понимаю. Тито в их возрасте говорил более чётко. Хотя, у него, конечно, не было клыков...

Церемония закончена. А меня с Вителлием Севером пригласили на короткую аудиенцию. Погладила близнецов по головёнкам, улыбнулась Тито и Алонсо, и пошла на шаг позади мужа.

Кассий Агриппа, да живёт он вечно! решил сразу разобраться с семейными отношениями. Тит вызван на ковёр вместе с нами. Бледный до синевы начальник службы имперской безопасности, так и не пришедший в себя после выходки близнецов-стражей, включил запись нашей встречи. И опять я вынуждена слушать нелепые обвинения от нашего ребёнка. А отца интересует кто подсказал Титу такие сведения о личности матери. А Вителлий Север тяжёлым взглядом смотрит на сына. Раскол в семье императора. Да ещё и при посланниках сторонних государств! Положим, никто не слышал его выступления, но одиннадцатилетнего наследника Вителлия Севера стоящего среди детей, отдельно от семьи, - увидели все. Ну за это детёныш уже получил от деда.

- Вероятно, у тебя много свободного времени, сын.

Голос легата-прим тих и спокоен. Очень спокоен. Мне страшно. Тит изо всех сил старается не расплакаться. Вот надо так давить на ребёнка? Вырастет, переосмыслит ситуацию. То, что при посторонних семья должна быть едина, он уже понял. А это самое главное.

И вообще, всё не так страшно. Ребёнок инициативный, расколупал защитный контур дедовой базы данных. А там в числе прочего, для него неинтересного, оказалась выборка из браслета дорогой мамочки, надетого мной на Юлию. Мать ему была интересна. И детёнышу страшно не понравились некоторые сцены из миров Союза. Всё цензурно, папуле не нужны интимные подробности. Но... Но! Я не должна была улыбаться чужому мужчине. Ага, и рожать от него детей...

Заступаться не стала. Зная Вителлия Севера, - только хуже сделала бы! А перед папулей, да живёт он вечно! заступаться бесполезно.

- Как тебе вообще пришло в голову лезть в архив Императора?!

- Мне сказали, что будут представители наших врагов. Я хотел подготовиться. Узнать о них побольше...

- Молодец. Подготовился?

- Ты сказал, что маму украли, что ты её вернёшь! А она... она...

- Напомни мне первый Евгенический закон сын. Или вас не учат Евгеническим законам?

Насупился, смотрит исподлобья... по-волчьи... Вылитый отец. Вителлий Север, в смысле. А консул с весёлой издёвкой спросил:

- Нам с Императором, да живёт он вечно! ждать пока ты вспомнишь, курсант?

Папуля, поморщившись, объявил:

- Когда мы в семейном кругу, не надо употреблять ритуальные фразы. Мне есть чем заняться помимо выслушивания всякой ерунды от ближайших родственников.

И уставился на любимого внука. Пристально. Так же, как незадолго до этого рассматривал Тито. Тит поёжился, стараясь, чтобы никто этого не заметил. Наивный ребёнок. Можно подумать мы не общались с Кассием Агриппой, да живёт он вечно! Мне, после такого пристального взгляда, всегда хотелось быть сиротой...

- Безопасность дающей миру жизнь превыше всего.

- Продолжай, курсант. Расскажи об исключениях к этому закону. Поправки к нему перечисли.

Заинтересованно смотрю на мужа и отца. Это, пока меня не было, уже законы поменять успели? Ребёнок хлопает сияющими ледяным светом глазами и краснеет. Потом выдавливает из себя:

- Первый Евгенический закон обязателен для всех, во всех без исключения, случаях. Поправок к нему нет.

- Молодец! Вызубрил.

- Я не зубрил! Я учил!

Папуле надоело слушать, он хлопнул ладонью по столу, сказав:

- Довольно. Возвращайся в Академию, курсант.

- Мой Император отдай мне курсанта на три недели...

- Не сегодня, Вителлий Север. Ознакомишься с планом его обучения, дашь рекомендации... Потом посмотрим.

Вернулись с мужем к семье. Одновременно с нами вышла патрицианка из клана Юлиев: Вителлия Флавиана и Катаржину пригласили на чай к императрице. Значит, отец нашёл время сообщить жене о грядущих изменениях в составе семьи. Вот и славно. Юлия тактична. Общаться с папулей на ранних сроках беременности я бы не рекомендовала даже тренированной дорогой мамочке. Меня прикрывал Вителлий Север, а у Вителлия Флавиана так не получится. Он просто не поймёт, как иногда важно для женщины быть "за" мужем. За себя я спокойна. Давить на меня, в присутствии Вителлия Севера не будет никто. Впрочем, при Алонсо мне тоже только комплименты доставались. За барона Алека не говорю. В его присутствии люди дышать боятся. Повезло мне с мужьями, короче!

Журналисты так и рвутся в бой. Преторианцы консула с трудом (!) сдерживают напор. Ага "общество желает знать", в каких отношениях я состою с герцогом де ла Модено-Новарро и с бароном Алеком. Невероятное сходство маленьких стражей и Алонсо тоже углядели. Охотничий инстинкт!

Вителлий Север с улыбкой рассматривает ретивых корреспондентов. Начинает впадать в ипостась "Лютый"... Положила руку на локоть мужа. Он успокаивающе коснулся моих пальцев своими. Значит, стрельбы не будет. Аура барона хлестнула по периметру, защищаемому преторианцами. Журналисты откатились назад, продолжая выкрикивать свои вопросы. Безмятежно улыбаюсь. Близнецы раздражённо шипят. Не нравится им напор лучших представителей СМИ. Тито, моя радость, взял детей за руки. Правильно! Иначе за ними не уследишь.

- Прекрасная выправка у твоего сына, командор. И у чистокровного близнеца тоже.

- Строевая подготовка учит экономно расходовать силы.

Военные рассмеялись, включая подошедших к нам Мария, Маноло и Лопе. Это шутка для "своих". Понятна только военным. Милочка надменно-любезно улыбается Вителлию Северу и барону Алеку. В основном, конечно, барону. Не может забыть, как он её выставил из своей комнаты. Улыбка легата-прим приобрела крокодильесть, а барон Алек отвесил супруге Повелителя придворный поклон. Живая тьма взметнувшегося плаща заставила Милочку отпрыгнуть. Не удержавшись, рассмеялась. Выдержала возмущённый взгляд дочери и благожелательным кивком ответила на витиеватое приветствие зятя.

Глава двадцать первая: С чего начинается зáмок...


Маноло и Милагрос отбыли в миры Союза сразу после бала, на котором Милочка утёрла носы всем патрицианкам. Её учителя не напрасно тратили своё время и силы. Из дочери вылепили настоящую гранд-даму, с успехом конкурирующую с императрицей Юлией. А я, на официальных мероприятиях, всегда нахожусь на шаг позади Вителлия Севера. Не рядом.



Алонсо с детьми задержался. Он не Повелитель, ему можно. Тем более, что Император, да живёт он вечно! пожелал познакомиться с внуками. Вителлий Север отправил меня в родовые владения, контроль над которыми был возвращён ему после нашего шокирующего прибытия в столицу Империи от барона Алека. Наверное, Кассий Агриппа, да живёт он вечно! решил обезопасить Новый Вавилон от нашего в нём пребывания. Палатка консула произвела глубочайшее впечатление. И теперь я ежедневно пользуюсь порталом. Утром с мужем, после построения и подъёма флага, переносимся в столицу, вечером - возвращаемся в казарму... кхм... домой. Но строевой подготовкой заниматься я по-прежнему отказываюсь. К такому извращению я не готова.



Сегодня отмечали день рождения близнецов. Алану и Аде исполнилось три года. Дед подарил детям небольшую звёздную систему. Подобрали специально с двумя почти одинаковыми планетами. Почти, - потому что расстояние от местного солнца всё же разное. Одна поближе, другая, соответственно, подальше. Но обе пригодны для жизни. Вителлий Север, естественно, подарил оружие. Впрочем, как и Алонсо, и прочие родственники. Ага, за вычетом барона Алека.



Барон сделал особый подарок. Объявив, что в три года страж уже может (и должен!) приступить к созданию собственного родового гнезда, он устроился с близнецами в императорских садах, запретив их беспокоить. Долго объяснял им что-то... Дети сосредоточенно слушали. Такие серьёзные личики, - сплошное умиление. А потом... потом дети добыли по нескольку капель крови, расцарапав себе ручки собственными когтями. Дёрнулась бежать к ним из комнаты наблюдения, была перехвачена Вителлием Севером, и усажена в кресло. Хорошо, хоть не на колени. Всё-таки мужей у меня в этой комнате двое присутствует... Сижу, наблюдаю. Точнее, сидим, наблюдаем.



Дети посеяли капли своей крови в песочек, и протянули над ним ладони, что-то шепча. Вероятно, формулу сосредоточения. А песок, ровный вначале, начал выращивать из себя... нууу... я теперь понимаю, откуда берутся сказки об избушках на курьих ножках. Домики, сформировавшись, шустро подпрыгнули, и побежали к детям, прятаться. У них когтистые лапки. Правда, не куриные, а как у звериков. Во всём остальном - избушки. Дети довольны. Запрятали домики в карманы, и щебечут радостно с бароном. В шоке переглянулась с мужьями. Интересно, чем питаются эти избушки? Сомнительно, что они вегетарианки. Надо поговорить с бароном.



Барон сообщил, что домики меняются и растут вместе с детьми. Каждый страж постепенно создаёт именно тот дом, который ему нужен. А питаются они только в момент роста. Ага, всем, что найдут поблизости.



- Значит Делон, - это твой дом?

- Когда мне было три года, Воробышек, Делон напоминал игрушечную голубятню. На ножках. Наши дети уже создали подобие жилья. Их зáмки вырастут быстрее.



Консул заинтересованно спросил:



- А остальные баронские зáмки? Ты их тоже выращивал?

- Их выращивал Делон. По своему образу и подобию. Зáмок сам определяет, какая линия обороны ему нужна. Прорыв на Альмейне - невозможен. Девятнадцать зáмков надёжно перекрывают разлом.

- То есть бароны исполняют обязанности...

- Я неточно выразился, благородный Вителлий. Бароны населяют зáмки. Чтобы зáмок жил, в нём должны быть живые разумные. Хотя бы сорок дней в году. Но предпочтительнее - постоянно.



Слушаю беседу барона с консулом, смотрю на своё отражение и вижу, как у меня медленно округляются и стекленеют глаза. Алонсо молча смеётся. Ему хорошо... А я...



- Кариссима, что с тобой?

- Представила маленькую казарму на когтистых лапках, которая будет постепенно превращаться в военную базу. Или ты думаешь, что твой ребёнок создаст что-нибудь пу́тное?



Вителлий Север предвкушающе зажмурился. Я озвучила мечту его детства? Он ещё успеет увидеть фортификационное сооружение, которое вырастит наш ребёнок. Или их опять будет двое?..



Алонсо напрасно смеялся. Расти избушки будут на Модене вместе с близнецами. И если они начнут питаться тем, что попадётся... Страшно подумать, что я увижу, вернувшись. Учитывая величину замка Делон... Это же сколько и чего надо слопать, чтобы вырасти в такую махину?! Интересно, где у Делона ноги. И какие они? Кассий Агриппа, да живёт он вечно! к избушкам относится индифферентно. Ну правильно, - до наших собственных пройдёт около четырнадцати лет. Незачем волноваться раньше времени. Папуля общается с Тито и с Лопе. Мотивируя тем, что встретиться с этими внуками удастся нескоро, ибо они отправятся в миры Союза. На самом деле, отец присматривает себе преёмника. Потомки Вителлия Севера его в этом плане не интересуют. Их дело воевать. Как жаль, что среди моих детей нет ни одного нашей линии. Хотя, от Вителлия Севера это будет кто-то типа Чингисхана. Возникает вопрос: а надо ли нам такое счастье? Ответа нет.



Через два месяца Алонсо вернулся к себе, повторив, что ожидает меня через четырнадцать с половиной лет. Как быстро бежит время! Поскольку теперь нет необходимости посещать столичный мир, мы с мужем практически не покидаем казарму. Родовое гнездо, то есть. Изредка нас навещает барон Алек. Общается он в основном с Вителлием Севером. Со мной барон около часа гуляет в парке. В своём чёрном плаще, сотканном из живой тьмы, он дико смотрится на аллеях, среди выровненных по линейке деревьев и подстриженных по одному уровню кустов. Впрочем, барон Алек везде у себя дома. В этом он похож на папулю и Алонсо.



Вот и пришло время пополнить клан Вителлиев Северов. Секунд Вителлий Север и четырьмя годами позже Терций Вителлий Север названы без фантазии. В семье мужа всегда было по одному ребёнку. Учитывая, что все Вителлии Северы были легатами-прим, утверждение, что война их любит - не преувеличение. Отнюдь. Вителлий сам занимается воспитанием второго сына. Муштрует, как муштровали его самого. Ребёнок на четвёртом году жизни пишет музыку. Плачет и импровизирует. Стихи у него странные. Но применять телесные наказания я мужу не позволила. Ага, устроила безобразный скандал, вогнав в шок всю обслугу. Не при ребёнке, конечно. Ребёнок оставлен без сладкого и отправлен собирать листья с дорожек. Учитывая, что на дворе осень... Погуляет подольше на свежем воздухе. Попросила барона Алека поискать какие-нибудь поэтические сборники. В библиотеке Вителлиев Северов ничего такого нет. Клаузевица читать малышу ещё рано.



Выразила возмущение. Многие военачальники стихами не брезговали. Особенно восточные. У самураев вообще невозможно быть воином, не умея писать стихи. Кстати, да! Пусть пишет хокку. Офицеру полезно уметь выразить свою мысль несколькими словами. Начала вспоминать... Написáла страничку по памяти. Как положено, тушью. Каллиграфическим письмом. Только не на древнем японском, а на всеобщем. Древних языков я не знаю. И значки, которыми они писали мне непонятны. Может быть барон Алек знает? Надо спросить при случае. Писáла готическими буквами. Отдала детёнышу, приказала выучить, и написать о каждом трёхстишии, как он его понял. Вителлий Север отобрал у ребёнка листок, прочёл, и предложил лучше его высечь. Это будет гуманнее. Топаю на мужа ногами. Мне вредно волноваться перед родами, и я распустилась. Потом-то не поскандалишь... Надо пользоваться случаем. Но Вителлий Север уже просёк, что я просто развлекаюсь, хватает меня в охапку и уносит в спальню. Наутро сошлись на том, что ребёнок будет три дня разбирать одно трёхстишие. А муж приказал найти все сборники хокку, которые только есть в Империи.



- Решил заняться стихосложением, муж мой?

- Не ехидничай, кариссима. Мне интересно. Жаль, что я раньше не наткнулся на эти... хо-к-ку.



Ну? Я хочу сказать, что? Муж не перестаёт удивлять.



Выбрала для первого раза трёхстишие об осени:
"О кленовые листья! Крылья вы обжигаете Пролетающим птицам."

(© Кагами Сико.)


Детёныш задумался. Отправились с ним искать клён. Чтобы было наглядно. Нашли в дальнем уголке парка. Даже высаженные по линейке, осенние клёны радуют глаз. Набрали охапку листьев. Расставим дома. Если, конечно, это не будет нарушением внутреннего распорядка. Обратно возвращались втроём с Вителлием Севером. Он нас потерял, и кинулся за нами на флаере. Поскольку мне надо больше гулять, мы, не торопясь, вернулись к дому пешком. Малыш устал. Полдороги муж нёс детёныша на руках. Так странно видеть Вителлия Севера бережно держащего на руках спящего сына. Вспомнила досье, переданное мне отцом. Самого Вителлия на руках не носили. И смотреть клёны не водили. С трёх лет он жил по Уставу. Все ли Вителлии Северы росли без матери? Или неэталонных чистокровных допускали к воспитанию? Кстати, о чистокровных:



- Вителлий, а где твоя бабушка? Она жива?

- Жива, конечно. Ей только недавно двести лет исполнилось. Она вернулась в резервацию через полгода после рождения отца. Но иногда выезжает оттуда. Дед открыл на её имя счёт, куда внёс стандартную сумму за контракт с чистокровной. Бабушка не бедствует. У неё две семьи, а когда обе надоедают, она ездит по курортам. Я недавно виделся с ней. Перед тем, как отправился тебя забирать.

- Ездил за благословением?

- Типа того. Не ехидничай, кариссима. Ребёнок родится с вредным характером. Придётся применять систему наказаний.

- Познакомь меня с твоей бабушкой, Вителлий. Почему ты не заберёшь её сюда?

- Бабушка не любит это поместье, кариссима. Её выкрали из Резервации, привезли сюда и не выпускали, пока не пришло время зачать ребёнка. Ты знаешь, что чистокровные не могут сопротивляться инстинктам. Но это не значит, что бабушка забыла и простила. И она свободная женщина. Я не могу вот так просто забрать её сюда. Не смотри на меня так, кариссима. Ты моя жена. Мать моих детей. Тебя я вправе забрать откуда угодно.



Хотела поскандалить, покачать права, но устала. Отложила на будущее. И мы уже пришли к дому. Секунд так и не проснулся, когда Вителлий Север уложил его в кроватку. Слишком много впечатлений сразу...



- Почему ты сказал, что высечь ребёнка будет гуманнее, чем заставить его разобрать страничку хокку? Там всего шесть штук. Больше я навскидку не вспомнила.

- Кариссима, у тебя прекрасная память. К такой памяти ещё бы мозги... Не сверкай на меня глазами. Я тебя за другие достоинства ценю. Три дня на одно трёхстишие, - оптимальный срок. Один день, чтобы насладиться красотой стихотворения, впитать её... Второй день - осмысление и анализ. Третий день - сформулировать своё восприятие этого трёхстишия.



Молчу. Куда мне, безмозглой курице, о поэзии рассуждать. Холод стали в пальцах отрезвляет. Одно расстройство! И в драку с мужем не кинешься! А он бессовестно этим пользуется! Обзывается! Негодяй!

***


Муж с сыном разбирают хокку. Но музицирование продолжается. В этом Секунд пошёл в отца. Музыку он чувствует, вероятно, спинным мозгом. Интересно, как с этим дела обстоят у Тита. Первенец Вителлия Севера закончил Академию с отличием. Ха! Попробовал бы не закончить! Сейчас он отрабатывает контракт. Ага, на задворках Империи. Доложился Вителлию Северу по видеосвязи. Три недели, полагающегося после окончания Академии, отпуска провёл со старшими братьями. Я понимаю, что родовое гнездо Вителлиев Северов не стало домом для наследника рода. Он в нём так ни разу и не побывал. И ко мне он относится резко отрицательно. Но ведь так тоже нельзя? Консул не показывает вида, но он в шоке. Конечно, обвинять Императора, да живёт он вечно! в том, что они с Юлией плохо воспитали детёныша нельзя, можно под ЗОВ загреметь, но... Но!

Кассий Агриппа, да живёт он вечно! скорректировал распределение Тита. Отличников обычно оставляют при штабе. А Император, да живёт он вечно! законопатил любимого внука в захолустный гарнизон на границе. Надеется, что фронтир перевоспитает? Не знаю. Юлия расстроена, но молчит. Потому что демонстративное пренебрежение родителями со стороны внука Императора поощрять нельзя. Дурной пример заразителен.

В Академии сейчас учится мой внук Марк - первенец Вителлия Флавиана и Катаржины. Ещё у них есть дочь Ядвига - ровесница Секунда. И младший сын, Казимеж, уже пачкает пелёнки. Всё-таки, я невнимательная свекровь. Не подумала о том, что организм Катаржины не настроен на автоматическое регулирование промежутков между родами. Все дети, вроде бы, крепенькие; но, на всякий случай, попросила Манлия обследовать жену моего сына. Девочка работает на износ. И я не знаю, что делать! Катаржине уже двадцать семь лет! Конечно, она выглядит намного лучше, чем патрицианки её возраста, но... Но! Рядом с Юлией, она смотрится старшей сестрой.

Нас дети не часто посещают. Вителлий Север вообще гостей не любит. Исключение - только для барона Алека. А Вителлий Флавиан и Катаржина навестили нас по пути в баронства. Пролётом, на ройхе. Катаржина может летать всадницей, но в этот раз сидела в корзине с детьми. Ну, корзина - это, конечно, грубое определение. До бутоньерки, в которой перемещается Зося, дело не дошло, но тем не менее, очень комфортабельная выносная каюта получилась. Секунд проявил внимание к племяннице, оттаскав её за косы. Но Ядвига-младшая характером удалась в прабабку. И наш сын теперь щеголяет подбитым глазом и зелёными полосами замазанных царапин. Вителлий Север хохочет, обьявив, что из благородной Ядвиги получится великолепный легат. Ага, теперь её так и называют: легат в юбке.

Время идёт быстро. Вот и Терций Вителлий Север занимается строевой подготовкой, изучает хокку и Устав. С музыкой отношения у Третьего не очень. Безупречное исполнение кем-то написанного, и никакой импровизации. Не всем дано. Даже не всем Вителлиям Северам. Зато творения древних скальдов ребёнка заворожили. Все эти висы, ниды, эдды и дропы... Барон Алек притащил все рифмованные книги, до которых смог дотянуться. Для Секунда и Терция он "дядя Алек". Ужас! Детей не пугает аура барона. Вероятно потому, что они с рождения привыкли к нему. Вот теперь Второй продолжает изучение языка древних самураев, а Третий учит язык викингов. С помощью "дяди Алека". Книги, которые барон притащил из Делона, написаны на родных языках поэтов. И рисунки в них - в соответствующем стиле. Секунд в течение полутора лет учил со слуха японский, и сейчас, прогуливая на каникулах (четыре раза в год! По три недели! Маленький тунеядец), совершенствуется в изучении Бусидо. Отец с улыбкой проверяет, не изменился ли у сына разрез глаз. Секунд, смеясь, уворачивается, кланяется и убегает. А Терция захватила в плен Северная Муза. Барон рассказывает малышу древние саги о богах и героях. Жестокие сказки. Но я - женщина, и не понимаю. Для меня главное - что у меня есть семья. И скоро она увеличится. Опять двое. Барон Алек сказал, чтобы я не беспокоилась, он намерен присутствовать и, если понадобится, помочь. А что мне волноваться? Я теперь знаю, чего ожидать и смогу правильно распределить свои силы. Чтобы хотя бы есть потом самостоятельно, а не с ложечки...

Родились близнецы. Бадвард и Бальда Вителлий (Вителлия) Север Делон. Когтистые и клыкастые. Ага, и шипят. И ещё воют, когда голодные. Вителлий Север притих. Насторожился, как крупный хищник. Наблюдает за реакцией окружающих, готовясь защитить своё потомство. От чего?! Это от них надо защищать!

На него дети не шипят. На братьев и барона тоже. Обшипели Мария и Вителлия Флавиана с семьёй. Кася опять беременна. Уже пятым ребёнком. Марк и Ядвига учатся в Академии, Казимеж отправится туда в этом году, Флавия только недавно начала ходить самостоятельно, а их брата мы ожидаем через четыре месяца. Манлий сделал Касе пластическую операцию. До тридцати лет Кася просто проходила курсы иглоукалывания и пользовалась народными средствами. А когда ей исполнилось тридцать, Манлий провёл восстановительные процедуры, применяемые при тотальном поражении кожи. Ожоги и обморожения различной степени тяжести, и прочее подобное... И теперь Кася выглядит на двадцать пять лет. Меньше нельзя. Там какие-то сложности. Я поняла из объяснений Манлия, что Касе будет достаточно раз в два года проходить восстанавливающий курс, и, разумеется, поддерживать форму, неукоснительно выполняя рекомендации врачей. Новые процедуры омоложения понадобятся через десять лет. А если делать внешность моложе двадцати пяти, - то через два года потребуются уже более сложные действия... да и зачем? Двадцать пять - оптимальный возраст для женщины.

Марий до сих пор не женился. Дед не выступает сватом - не может простить ему происхожения. И относится настороженно. Патриций Марий непозволительно забылся, поставив личное перед имперским. Самое страшное то, что отец прав. Марий тоже ставит личное перед имперским. Политический брак ему заключать нельзя. Надо привязывать его к Империи. А он уже привязан. Отец всё видит. Не надо думать, что никто не замечает любви моего сына к Юлии. Посторонние, может, и не замечают, но мы-то...

Надо поговорить с Вителлием Севером. Или подбирать ребёнку бесплодную патрицианку и брать чистокровную по контракту, или находить в провинциях здоровую молодую женщину. Пусть рожает детей. Скоро вопросы начнутся. Марий, конечно, пользуется услугами контрактниц. Он способен отделить физиологические потребности от духовных. Но всё-таки, ему тридцать шестой год пошёл. Уже ребёнок прививку сделал... Придётся самой искать варианты. Или надавать первенцу по шее, чтобы не отлынивал от обязанностей. Мариев, кроме него, больше нет. Все казнены. Дорогой супруг позаботился.

Поговорила с Марием. Упрямая скотина. То есть, обер-офицер Его Императорского Величества Кассия Агриппы, да живёт он вечно! Юлию на него напустить, что ли? Или Вителлия Севера? Повернул разговор так, как будто мне требуются его наследники, чтобы получить под свою руку владения клана Мариев. Сейчас эти владения конфискованы в казну. Но после свадьбы, Император их передаст внуку. Кассий Агриппа, да живёт он вечно! создал прецедент после бракосочетания Вителлия Флавиана и Катаржины.

- Мама, тебе не хватает земель? У тебя поместья в двух мирах. Но если тебя интересуют владения Мариев, наш Император, да живёт он вечно! тебе не откажет. Право на них у тебя есть. Ты мать наследника.

- А ты не слишком ли много о себе возомнил, сын?

- Я не готов жениться. Позже.

- Твой долг, обеспечить продолжение рода Мариев. Не хочешь жениться, возьми чистокровную.

- Я ещё не накопил на чистокровную, мама. Контракты, знаешь ли, дорогие.

- Мы тебе поможем, сын. Это важно.

- Нет, мама. Деньги на чистокровную я должен иметь свои. Вот когда накоплю, лет через двадцать, тогда...

- Не жди Юлию, сын. Это бесполезно. Она никогда не будет свободной.

Чёрные глаза первенца обожгли холодом космоса. Выпрямился, щёлкнул каблуками и собрался уйти. Сделала жест, запирающий двери. Вителлий Север после рождения близнецов, выдал мне фамильные побрякушки и подключил к управляющей схеме поместья. Теперь я могу ходить здесь сквозь стены. Ага, и не позволить наглому детёнышу уйти, не закончив разговора. Марий уткнулся носом в монолитную плиту, пару мгновений назад бывшую дверью, и повернулся ко мне.

- Мама, открой двери. Я не хочу обсуждать это.

- Если ты не хочешь обсуждать это со мной, сын, я буду говорить с Юлией.

- Ты этого не сделаешь, мама! Это... это жестоко.

- Да, это чревато ЗОВом. А что мне делать? Если ты меня не слышишь?

Молчание. Потом, устало сгорбившись (в тридцать пять с небольшим лет!), сын махнул рукой...

- Делай что хочешь, мама. Только я не жду Юлию. Я прекрасно понимаю, что если она и останется одна, - она уйдёт сразу... - и, совсем тихо, добавил - как мама...

Сердце сжалось от боли. Вителлий Север мудро запретил разговаривать с первенцем пока я кормила близнецов. Благородная Калерия не выпускает моего ребёнка из рук. Прошло столько лет! Почти двадцать!

- Не надо плакать, мама. Если для тебя это так важно, то я возьму чистокровную. Но я не женюсь пока... Пока я могу быть полезен Юлии, я буду свободен от семьи.

- На случай, если придётся отдать жизнь? Пусть так. Но чистокровную ты возьмёшь в этом году. Не обсуждаем более. Свободен.

Открываю выход. Детёныш салютует и уходит печатая шаг. Ага, в родовом гнезде Вителлиев Северов все (кроме меня и барона Алека) ходят исключительно строевым шагом. Аура места такая.

Отправилась в парк. На кленовую аллею. Села под дерево, и сижу, обняв колени. Мыслей никаких нет... Вителлий Север тихо подошёл, сел рядом, прижав меня к себе. Обняла мужа и расплакалась.

- Кариссима, мне поговорить с твоим первенцем?

- Не надо, Вителлий. Марий осознал. У меня разумные дети.

Вителлий Север сжал зубы, как от боли. Вспомнил нашего Тита? Сведения о ребёнке получаем от службы наблюдения и от братьев. С нами напрямую Тит не общается. Обижен. Конечно, бросили его на деда с бабкой. Отец воевал, шлюха-мать была в другом мире. А он, бедолажка, в Академии прозябал. Нет... прав был патриций, усыновивший Каппу! Вителлиев Северов надо с рождения держать в ежовых рукавицах. А иначе они дуреют.

Дождались, когда Бадвард и Бальда научились прятать когти, и представили их деду, да живёт он вечно! По этому поводу собралась вся семья. Та её часть, которая находится в Империи. Даже Тит прибыл, вызванный Юлией. Императрице не отказывают. Интересно, если бы его вызвал консул? Похоже, отец не стал рисковать. И так уже, отличился внук любимый... Приём устраивать не стали. Собрались в узком кругу: императорская чета, я с Вителлием Севером, Марий, Вителлий Флавиан с Касей и пятёркой моих внуков, Тит, Секунд и Терций. Собрались на территории Академии, чтобы курсантам не пришлось сбегать с занятий. Да и малое поместье Кассия Агриппы всё равно никем не занято. Новый начальник Академии живёт на территории военного городка. Там же, где и весь преподавательский состав. Папуле это поместье презентовал Сенат вместе с титулом патриция Республики. А потом уже, Кассий Агриппа создавал Академию на своих землях. Оставил себе дом, площадку перед домом и небольшой парк с озером. Вот в этом доме мы и собрались.

Дети настороженно поблёскивают глазками, тихо шипят, прослушивая незнакомое помещение. Эта тональность шипения стражами используется, как сонар у китообразных. Повзрослев, они в этих целях задействуют ауру. А пока... звуковое исследование. Юлия напряжена, боится детей, но не подаёт вида. Кассий Агриппа, да живёт он вечно! холоден и спокоен. Кася занята крохотным Луцием, Вителлий Флавиан шёпотом беседует с Марием. Тит демонстративно отстранён, а Секунд и Терций общаются со старшими племянниками. Ядвига хихикает с Флавией. Удивительно! Флавия ещё кроха, но уже демонстрирует женственность. В мать пошла.

Дети перестают шипеть и начинают осматривать присутствующих. Обрадованно закурлыкали братьям, потянулись к Титу тенями своей ещё не сформировавшейся ауры. Наш первенец выпрямился, вытянувшись струной, и сплюнул себе под нос "богомерзость". Он не знает, как дети-стражи чувствительны к эмоциям? Так же, как и птенцы ройхов. От детей пошла такая волна обиды и растерянности, что её почувствовали все присутствующие. Они тянулись к родичу, а получили в ответ ненависть и неприятие. Захотелось надавать первенцу пощёчин. Близнецы же совсем крошки!.. Прижала их к себе, ласково воркую, успокаивая. Снимаю поцелуями слёзки, смаргивая свои... Юлия, подбежав, обняла нас, плача и обещая детям, что она не даст их в обиду никому. Кассий Агриппа посмотрел на внука взглядом, весящим не меньше, чем тяжёлый крейсер. Тит, закусив удила, спокойно принял взгляд Императора. Лопе нет, - за ухо вывести мерзавца некому. Как был заносчивым сопляком, так и остался!

Вселенная раскололась и соединилась. Живая тьма взвихряется волной, окутывающей стремительно двигающегося стража. Дети настолько расстроились, что барон почувствовал это на Альмейне!

- Что здесссь происссходит?

- Знакомимся с семьёй, Алек.

Барон, кивнув Вителлию Северу, в знак того, что услышал, выпустил свою ауру, которая мгновенно пронизала всех присутствующих и просканировала помещение. Дымные змеи в изумрудных глазах приготовились к атаке. Моё сердце замерло. Отец (как он так быстро подошёл?!) забрал у меня детей. Я испугалась, что дети начнут защищаться, оцарапают, или укусят его. А когти и клыки у них ядовитые. Хотя, на Юлию они даже не шипели... На Кассия Агриппу, да живёт он вечно! вот тоже не шипят. Курлычут радостно, тянут когтистые ручки дёргать Императора за волосы. Отец ещё раз продемонстрировал свою невыразимую притягательность.

- Отдай мне мальчишку, Император!

- Он будет наказан, барон. Я обещаю.

Говоря с бароном, отец пытается осторожно распутать свои волосы, над которыми потрудились близнецы. Аккуратная коса превратилась в нечто бесформенное, больше напоминающее ком пакли. Придётся Юлии заняться причёской венценосного супруга. Ага, и гардеробом тоже. Потому что близнецы подёргали за все шнурки, и просунули пальчики во все петельки, старательно растягивая их. Императорский пурпурный плащ превращён в живописные лохмотья меньше чем за минуту! Когти... Десять когтистых пальчиков с каждой стороны.

Вителлий Север забрал у отца успокоившихся детёнышей. Тита одарил таким взглядом, что мальчишка (хотя, какой мальчишка? Двадцать четыре года!) наконец-то, забеспокоился. Да, консул вполне может устроить сладкую жизнь отдельно взятому декуриону. Всё-таки дед с бабкой его разбаловали. Императора мальчишка не боится. И очень зря, между прочим! Папуля, это не Вителлий Север! Их сравнивать нельзя. Папуля, - он как кот. Он, прежде чем уничтожить, поиграет с добычей; получив не только сытное мясо, но и развлечение. А уж воспитательные меры!.. Опять вспомнила, как Вителлий Север схватился за голову в ужасе от содеянного...

Тит Вителлий Север императорским указом разжалован в рядовые легионеры и отправлен на два года в дисциплинарный батальон. Сурово. Отец не простил внуку слёз Юлии. Юлия, преодолев свой страх перед стражами, теперь просит нас с близнецами посещать столицу вместе с консулом. Пока Вителлий Север занят делами, мы вчетвером играем в императорской резиденции. Но на воспитание Юлии я их не оставлю. Хватит! Уже одного воспитала! Отцу сейчас вообще некогда детьми заниматься, он работает по восемнадцать часов в сутки. Ими займётся барон Алек. А с пяти лет они отправятся в Академию. Как Ада с Аланом. Барон не возражает, говорит, что это даже полезно. Обучение стража длится более трёх сотен лет. Так что, первые годы жизни они вполне могут изучать то, что изучают люди.

К счастью, печальный инцидент на семейном собрании обошёлся без последствий. Близнецы радостно встречают братьев. Я опасалась, что после Тита, они замкнутся в себе. Но они ещё крошки, и забыли об этом. А в три года они таки создали маленькие казармы! Если будущие зáмки Алана и Ады напоминали избушки, то творения Бадварда и Бальды более похожи на мобильные домики, используемые для проживания на неосвоенных территориях. Вителлий Север брал нас с собой на учения. И дети насмотрелись на быстрое развёртывание лагеря. Вот их домики и созданы по образу и подобию. А поскольку они на ящеричных лапах, то они действительно мобильные. Лапы как у гекконов, позволяют домикам лазать по стенам и потолку. Но при появлении посторонних, домики сверкая пятками бегут к своим создателям. Пяток у них, конечно, нет. Но лапы так и мелькают... А вот мембраны, напоминающие паруса у них есть. И что это будет, когда оно вырастет, страшно представить! Барон в лёгком обалдении наблюдает за творениями своих младшеньких.

А Вителлия Севера домики не боятся. Я полдня икала, когда увидела их марширующими рядом с детёнышами. Отец занимался с выводком строевой подготовкой. Это надо видеть! Вителлий Север, двое близнецов, и два домика старательно тянут лапы, подражая рубящему шагу главы семьи... Вызвала барона. Я хочу быть рядом, когда он это увидит...

Глава двадцать вторая: Проводы и встречи...


Барон... Хихикала отвернувшись, раскашлявшись и утирая слёзы... Барон дважды открывал рот, и дважды его закрывал, так ничего и не сказав. Да, стражи от Вителлия Севера, это нечто! Потом барон всё-таки обрёл голос и произнёс:

- Они должны это увидеть. Мне никто не поверит!

Насторожилась, спину закололо иголочками - шерсть на загривке встаёт дыбом. Если бы она была, конечно! Не понравилась мне интонация барона. А барон пошевелил пальцами, и перед ним соткался мыльный пузырь огромных размеров. Плёнка отливает радугой, всё как полагается. По краям пошли искорки. И барон, вместе с этим пузырём, повернулся к аллее, где Вителлий Север показывает детям как надо ставить ноги. Домики сосредоточенно переступают лапами. У этой модели их по четыре. Всё правильно. Когда мы были на островах, близнецы заинтересовались бегающими по стенам хижины ящерицами. Я думала - интерес чисто гастрономический (трёх при мне слопали!), ан нет! Строение лап тоже заметили. И теперь их домики укомплектованы двумя парами ящеричных лапок. У Алана и Ады - избушки на звериных лапах. Хотя зверики покрыты чешуёй... Но лапы у них - другого строения. И их шесть, как у звериков. Вероятно, отталкиваются от привычного. Живность на Модене - шестилапая. Причём передние лапы - хватательные. Интересно, как с этим обстоит дело у избушек. Наверное так же...

Ой-ой-ой! Слишком сложно для только что вылупившихся казарм. Лапы заплелись и домики плюхнулись на... кхм... нууу, скажем, на цокольные этажи. Дети подхватили их на руки, успокаивают. Домики хлопают мембранами и сучат лапками, требуя, чтобы их немедленно отпустили. Барон Алек прикрыл лицо рукой, из невероятных глаз текут слёзы. Смеётся? Или?..

- Почему мне показалось, что ты прощаешься, барон?

- Не показалось, Воробышек. Мы достаточно близки и ты чувствуешь...

- Опять прорыв? Может быть, тебе нужна помощь Вителлия Севера?

- Вителлий Север ничего не сделает, Воробышек. Раз в тысячу лет один из стражей отправляется в Бездну. Закрыть собой разлом. Обычно мы бросаем жребий. Но не в этот раз. Я не могу тянуть жребий с молодыми, у которых даже нет потомства. У меня четверо потомков, значит мне и идти.

- А дети? Кто их будет учить? Так нечестно!!!

Кричу на весь парк. Или опять Вителлий Север мудрит с акустикой? Мне всё равно, мой мир пошёл трещинами и сейчас рухнет! Скоро уйдёт Вителлий Север. Семнадцать лет на исходе, и я не знаю, успеет ли консул отправить близнецов в Академию. А теперь ещё и Алек решил отправиться в Бездну! Добровольно! А я? А как же я?! Вспомнила жуть, которая лезла из этой самой Бездны... впала в амок. Трясу барона за грудки́, что-то бессвязно кричу. Сама не понимаю, то ли я жалуюсь, то ли требую. Барон осторожно отцепляет от себя мои скрюченные пальцы. Плащ выскальзывает из них, становясь облаком тьмы, и вновь обретая материальность вне досягаемости от меня.

- Воробышек, послушай меня... Я уйду, потому что должен. Это долг стража. Это мой путь, как сказал бы Секунд. Но наша история знает случаи, когда из Бездны удавалось вернуться.

- Ну надо же! И когда это было?!! Сколько тысячелетий назад? Или счёт идёт на миллионы?

В голосе злые слёзы... Я не могу их скрыть. Да и к чему соблюдать приличия?

- Давно, Воробышек. Очень давно...

Невыносимо заболела голова... Краем глаза увидела Вителлия Севера, уводящего детей на соседнюю аллею. Он знает? Барон подтвердил:

- Я сказал твоему мужу, Воробышек. Он разрешил мне попрощаться. Объяснить тебе, если ты пожелаешь услышать...

- Говори, Алек. Не стесняйся. Что нужно сделать, чтобы ты смог вернуться? Кого убить?

- Убивать никого не надо. Мы возвращаемся, если нас ждут. Когда нас ждут, мы видим путь... Я не смогу объяснить, ты не страж. Просто прими как факт: если меня будут ждать, я вернусь. Пройдёт много лет, в Бездне время течёт по-другому; но я вернусь.

- Получается стихи об ожидании написаны стражем?

На вопросительный взгляд начинаю цитировать древнего поэта:
"Жди меня, и я вернусь. Только очень жди, Жди, когда наводят грусть жёлтые дожди, Жди, когда снега метут, жди, когда жара, Жди, когда других не ждут, позабыв вчера. Жди, когда из дальних мест писем не придёт, Жди, когда уж надоест всем, кто вместе ждёт. Жди меня, и я вернусь, не желай добра Всем, кто знает наизусть, что забыть пора. Пусть поверят сын и мать в то, что нет меня, Пусть друзья устанут ждать, сядут у огня, Выпьют горькое вино на помин души... Жди. И с ними заодно выпить не спеши. Жди меня, и я вернусь, всем смертям назло. Кто не ждал меня, тот пусть скажет: - Повезло. Не понять, не ждавшим им, как среди огня Ожиданием своим ты спасла меня. Как я выжил, будем знать только мы с тобой, - Просто ты умела ждать, как никто другой."

(© К. Симонов "Жди меня...")


-Хорошие стихи, Воробышек. Но стражи к ним отношения не имеют. Это... война?

Киваю. Да, это война...

- Ты хочешь, чтобы я жила в зáмке?

И паническая мысль: "Алонсо! Он вряд ли пожелает переселиться в Делон."

- Достаточно сорока дней в году, Воробышек. Всё рассчитано.

- Ага, я так и поняла. Всё рассчитано, всё учтено... Ты уходишь сейчас? Или поговоришь с Аланом и Адой?

- Я с ними уже виделся. Они помогут Бадварду и Бальде освоиться в мире стражей. Узнать то, что должен знать и уметь страж... Не гневайся, Воробышек...

- Что толку в гневе? Ты уже всё решил.

Барон, вместо того, чтобы молча согласиться, посмотрел на меня, с сомнением...

- Ты хотел мне ещё что-то сказать, Алек?

- Воробышек, я надеялся, что мне не понадобится предупреждать тебя... Твои мужья и отец в курсе. Алан и Ада тоже.

- Пришло время и меня просветить? Пли!

- Ты продолжишь рожать стражей, Воробышек. Каждые третьи роды. Процесс, запущенный однажды, необратим.

И тут я сорвалась окончательно.

- Ахх, процесссс!!!

Стараюсь дотянуться маникюром до бесстыжих изумрудных омутов. Выцарапать из них змей и свернуть им головы. Барон, пользуясь тем, что у него руки длиннее, одной рукой обнимает, злобно шипящую, пинающуюся, меня, прижимая к себе; а второй - удерживает обе мои руки́ в отдалении от своего лица.

- Воробышек, не надо так злиться.

Успокаиваюсь. И спрашиваю:

- Кому ты показывал наших детей? Кто и чему должен поверить?

- Стражам. Мои, хммм, братья считают, что от биологического отца дети получают только внешность. Я не мог доказать, что это не так, что надо следить за избранницей, отсекая нежелательные варианты... Бадвард и Бальда убедят в этом любого скептика.

- Так ты что? Следил за мной? Отсекал нежелательные варианты?!

- К тебе они не приближаются, Воробышек. Ты им не по силам. Все твои мужчины достойны продолжить линию стражей. Даже отец твоего первенца. Но Вителлий Север исключительно удачный вариант.

- Вителлия Севера скоро не станет, Алек. У меня останется только Алонсо.

- Не надо плакать, Воробышек. Всё устроится, так или иначе. И я... Никого из стражей не ждали дети. Может быть мне удастся вернуться.

- Как это будет, Алек?

- Я войду в разлом и растворюсь в нём, заполнив его собой, своей сущностью. Потом я снова появлюсь. Где-то в Бездне. Утратив память о прошлом. И если не найду дороги, буду бродить, пока не потеряюсь в ней окончательно. Но если меня будут ждать, а дети, надеюсь, будут; тогда я увижу путь. Только и всего.

Действительно... Всё очень просто. Я с ними с ума сойду, с мужьями этими!

***


Близнецов проводить мы успели. Домики гордо маршировали рядом с детёнышами. Академия в шоке. Причём вся! В хранилище отдавать домики, как потребовал один из преподавателей, мы не стали. Они живые и должны быть рядом с детьми. Кое-как утрясли. Даже вмешательство Императора, да живёт он вечно! не понадобилось.

А потом у меня возникло ощущение, что Вителлий Север специально растянул своё время, чтобы его хватило. Потому, что после отбытия детей в Академию, муж приказал мне собираться.

- Кариссима, я обещал тебе портал к синеглазому. Марий проводит тебя.

- Я хочу побыть с тобой, муж мой. Я...

- Кариссима... Меня проводят мужчины. А ты отправляйся. К синеглазому. А то он женится и тебе придётся вызывать его жену на поединок.

- Ты издеваешься, Вителлий Север?!

- Иди, кариссима, иди.

Дежа вю... Точно так же говорил Зигги: "Иди, принцесса, иди." Молча повернулась и ушла. Даже посуду не перебила. Хотя, может и следовало бы. Ага, звуковое сопровождение. Но нервничать нельзя. Марий провел меня на портальную площадку. Я сделала шаг, и Алонсо подхватил меня на руки. Вот и всё. Прощай, Вителлий Север. Твоего ребёнка будет воспитывать другой отец.

Первые дни я отчаянно цеплялась за Алонсо. Он у меня остался один. Потом, понемногу, пришла в себя, начала вредничать и с удовольствием скандалить. Алонсо вздохнул с облегчением:

- Наконец-то ты освоилась, Миранда. Я уже начал думать, что тебя подменили.

Кинула в мужа чашку. Увернулся. А блюдце поймал. Разозлилась и убежала в сад, свистнув звериков. Лечу по дорожке, не глядя по сторонам, и, естественно, налетела на вышедшего из за поворота офицера. Оцарапала щёку серебряным шитьём, возмущённо отпрянула, отбрасывая поддерживающие меня руки.

- Дона Миранда, счастлив увидеть тебя снова.

- Команданте Энрике...

Чёрные глаза обожгли мои бёдра, неторопливо прошлись выше, уделяя внимание всем выпуклостям и впадинам моего тела... Наконец остановились на моём лице. К этому моменту я, ощущая себя раздетой, уже кипела от ярости.

- Хотел сказать, что ты стала ещё красивее, дона, но ты не изменилась. Внешне. Та Миранда, что приходила в мои сны, была менее стервозной.

- Желаемое не всегда совпадает с действительным, команданте.

В голосе моём слышится шипение сатх. Появление Алонсо спасло обнаглевшего военного от царапин. Я уже нацелила маникюр в бесстыжие глаза. Мужчины радостно приветствовали друг друга, а я тихо слиняла. Волноваться мне вредно. Ага, и драться тоже. На обед команданте не остался. Он на "дежурстве". Исполняет воинскую повинность. Обещал заглянуть через три месяца, когда "сдаст пост".

- Нам угрожает нападение? Алонсо?

- Нет. Ничего такого нет...

Муж задумчив, отвечает односложно... Мне тоже есть о чём подумать. С черноглазыми высокородными у меня сложные отношения. Патриций Марий - яркий, но не единственный пример. Великий каган тоже был черноглазым. И команданте... Что это за "приходила в мои сны"? Нехорошо охмурять жену друга. А если это не охмурёж, тогда нам не нужно видеться. От греха подальше, как говорится. Команданте, это не патриций Марий. Он инициативный. Их так в Академии учат.

- У меня будет ребёнок, Алонсо.

- У тебя, Миранда? Не у нас?

- Ребёнок Вителлия Севера.

Глаза защипало... Слёзы покатились по щекам. Зашипела, когда солёная вода коснулась царапинки от парадного кителя команданте.

- Я не знаю, как воспитывают Вителлиев Северов, удивительная, но я обещаю тебе сделать всё возможное, чтобы Вителлию Северу не пришлось стыдиться своего потомка.

- Ему не придётся... Он...

- Миранда, ты носишь ребёнка. Держи себя в руках.

Злобно смотрю на единственного мужа. Успокаиваюсь. Он ничего не понимает в чистокровных. Все волнения проходят не затрагивая нашу внутреннюю суть. Так что никакого вреда для детёныша. Я этого не допущу! Но как просить мужа изолировать меня от команданте? Обидится ещё, скажет, что выдумываю...

Команданте навещал нас ещё дважды. С перерывом в три месяца. Опять всю ночь беседовали с Алонсо за бутылкой рома. Одной бутылкой дело явно не обошлось, если судить по виду моего мужа... Но это мужское общение, я в нём не разбираюсь. Может, так оно и надо. А через восемь с небольшим месяцев после возвращения, у меня родилась дочь Люцилла Вителлия Север де ла Модена-Новарро.

- Хорошо, что я не сказала Вителлию Северу о ребёнке. Он бы расстроился.

- Не думаю... Миранда, тебе придётся самой заниматься воспитанием дочери. Как только девочка начнёт взрослеть, я устраняюсь. Обратимся к чистокровным.

- К кому?! У Милагрос свои дети. Правда, дочерей ещё нет. И как быть с учёбой в Академии? После двенадцати её надо забирать оттуда. И я опасаюсь, что она, наблатыкавшись ("наблатыкаться" - выучиться, набраться опыта, напрактиковаться (жарг.)) там, начнёт сбегать, щёлкая охранные системы, как орешки.

- Женщины не учатся в Академии, удивительная. Для Ады было сделано исключение, потому что она - страж.

- А как у Ады прошло взросление?

- Без эксцессов. С Милагрос никакого сравнения. Беспокоишься о Бальде?

- Беспокоюсь. Ада с разбавленной кровью. А Бальда - на две трети чистокровная. И барона нет.

- А что с бароном?

- Алек ушёл... ушёл в Бездну. Потому что у него есть дети... А у других стражей детей нет...

Начинаю задыхаться, так и не смирившись с утратой. Включаю контроль дыхания. Вдох, выдох... Спокойно... Спокойно. Дочь, к счастью, не проснулась. Вовремя я успокоилась. Гримаса начинающегося плача разгладилась и ребёнок опять засопел...

- Алек просил сорок дней в году жить в Делоне. Я обещала, Алонсо. Если ты не сможешь открыть портал, меня проведут стражи.

- Можем отдыхать там два месяца в году. Или по три недели зимой, весной, летом и осенью. Что ты выберешь?

- По три недели, конечно, хорошо бы, но я забыла уточнить у барона... Может быть, важно непрерывное нахождение в зáмке в течение сорока дней. Так что лучше на два месяца. Можно менять времена года. В зáмке хорошо в любое время.

Испытываю горячую благодарность к мужу. Не стал выяснять подробности, не стал спорить, не запретил... не сказал, что там могут пожить дети-стражи. Через сорок дней после родов мы отправились в Делон. Алонсо, я, и крошка Люцилла.

-На обратном пути надо навестить папеньку, да живёт он вечно!

Муж странно посмотрел на меня.

- Миранда, я испросил аудиенцию. Сразу после перехода, нас ждёт твой отец, да живёт он вечно! Оттуда мы отправимся в Делон.

***


Кассий Агриппа смотрел на внучку без удовольствия. Папуля вообще чистокровных женщин не воспринимает. Для него мы все сродни коровам. Или призовым кобылам. Или элитным сукам. Ага, высокопородистым. Юлия радостно агукает малышке, Люцилла ей отвечает возмущёнными воплями. Её сейчас, в первую очередь, интересует еда. Маленькая ещё. Молодой растущий организм. Юлия потребовала заглянуть на Новый Вавилон перед отбытием. Пришлось пообещать. Алонсо, официально поприветствовав Императора, цветисто заверив его, что позаботится о нас с Люциллой; удалился с ним в кабинет. И несколько часов безвылазно мужчины решали дела. Это называется заедем по дороге. Как бы заночевать не пришлось! Хорошо, хоть с удобствами в императорском дворце полный порядок. Детёныша и накормила несколько раз, и перепеленала. Спросила у Юлии, что слышно о первенце Вителлия Севера. Юлия, опустив глаза, тихо попросила меня обращаться с этими вопросами к папеньке, да живёт он вечно! Что ещё натворил Тит? Похоже, на характер Каппы наложился авантюризм Лямбды. Плюс спецобучение в Академии. И мы имеем то, что имеем. Попыталась объяснить мачехе, что малышку надо представить клану и сделать это в родовом гнезде. Согласно традициям. Фантазия у меня богатая, ага! Юлия сказала, что с этим проблем нет. Секунд узнает о нашем прибытии в Империю и найдёт нас.

- Секунд?

- Императорским указом родовые владения и титул переданы Секунду Вителлию Северу, Агриппина.

- А Тит? Он...

- Он жив. После того, как он сбежал из дисбата, я ничего о нём не знаю. Не спрашивай меня, пожалуйста, Агриппина...

- Но мой ребёнок точно жив?

- Император, да живёт он вечно, сказал, что жив.

- Когда?

Уловив непонимающий взгляд мачехи, переспрашиваю:

- Когда отец сказал это?

- Сегодня утром. Как только сообщил о вашем визите. Император не стал бы мне лгать, Агриппина.

- Я знаю, Юлия. Кассий Агриппа, да живёт он вечно! не стал бы лгать никому.

***


Делон встретил нас искрящимися бриллиантами дождевых капель на ветках сада. Люцилла тоже пускает пузыри. Радуется. Устроила Алонсо в гостевых комнатах и отправилась в хозяйскую спальню. Приказала оборудовать угол для детской кроватки. Пока дочь маленькая, побудем с ней в одной комнате. Ей нужно чувствовать эмоциональный фон, а баронская спальня достаточно велика.

Марий, доставивший нас на Альмейн, отправился с Алонсо к Серым лордам. Муж мечтает научиться летать на ройхе. А я хожу по замку. Делон замер в ожидании барона. Мне зáмок радуется, Люциллу и Алонсо с Марием просто терпит, поскольку они со мной. Интересно, как Делон отреагирует на детей Алека? От замка повеяло неудовольствием. Вот так, значит? Других стражей мы не терпим? А как же растить здесь детей? Из сумбурного всплеска эмоций творения Алека сделала вывод: детей лучше растить в другом месте. А по поводу гостевых комнат мы с мужем беседовали на корабле. Алонсо объявил, что в замке я должна занять хозяйскую спальню, а он будет ночевать в гостевых комнатах. Марий посетить Делон отказался. Сообщил, что не покинет корабль. Два месяца! Я, наверное, совсем тупая и бесчувственная.

- Гостевые комнаты!

- Миранда, я не могу в доме барона лечь с тобой в постель. Это...

- Мы женаты, Алонсо.

- В Делоне, ты - жена барона Алека, удивительная.

- И что из этого? Вителлий Север...

- Насколько я понял, Вителлий Север был вашим гостем. Барон присутствовал в замке.

- Присутствовал. Надо было ночевать во дворце!

- Ты отказалась, удивительная. Я думал, ты хочешь отдохнуть.

- Это ты хочешь отдохнуть! Я тебе уже надоела!

- Миранда!

Кинула в мужа подушку. Мебель вся привинчена! Подушку, и ту из специального короба достала.

Марию пришлось зависнуть на орбите, прежде чем мы выбрались из каюты. Муж, доказывая неизменность чувств, выпускал меня из рук только, чтобы накормить Люциллу. Ребёнок с успехом может заменить корабельную сирену. Вот теперь я неделю буду ждать мужа. Одна с ребёнком. В зáмке, кроме нас, только слуги. Стражников у барона нет. А слуги... Я не уверена, но по-моему это кто-то типа биороботов. Может, их Делон выращивает? По необходимости?

Алек сказал, чтобы я ничего не боялась. Даже при нападении, Делон сумеет меня защитить. Так я и не спросила, остались ли у зáмка ноги. Или он "пустил корни"? В небе кружит ройх со всадником. К Делону не подлетает. Но и не удаляется. Тит сбежал из дисбата, угнав катер начальника лагеря. Тупо отлетел подальше по прямой, и вызвал ройха. Катер отследили бы... Отец отказался отвечать на мои расспросы. Объявил, что парень уже взрослый и теперь отвечает за себя сам. С меня достаточно знать, что он жив. Темнит папуля. Учитывая его склонность к многоходовым комбинациям, я уже и не знаю: сам ли отвечает за себя мой мальчик, или следует указаниям венценосного деда, да живёт он вечно!

С утра до вечера гуляю с Люциллой в саду. Собаки барона бегают вокруг, но три пса всё время рядом с нами. Охраняют. И каждый день я вижу всадника на ройхе, кружащего в отдалении. Был бы здесь Алонсо, могли бы пригласить гостя. Одной мне гостей звать не хочется. Замок, конечно, защитит. А вдруг меня утащат? И дочь будет брошена умирать от голода. От возмущённого вопля вмиг оголодавшей Люциллы присела, пригнув голову. Собаки залегли, спрятав морды в лапах. Мысли детёныш чует, что ли? Или пока я её кормлю, мы действительно связаны?

Через неделю прибыли мои мужчины. Алонсо, Марий, Секунд и Терций. Близнецам сбежать не удалось. Первый курс держат строже, чем все прочие. А за этими домовладельцами смотрят особо. Марий сказал, что завтра появится Вителлий Флавиан. Кася с выводком погостит у родителей, а сын навестит нас. Алонсо доволен. Полёт на ройхе ни с чем не сравнить! Секунд отправился к серым лордам в одиннадцать лет. Терцию это ещё предстоит. Сюда летел пассажиром. В переносной корзине. Надо и Тито выучиться летать на ройхе. Мало ли что! Муж сказал, что когда наши миры совместятся, надо чаще летать. Если ройхи запомнят мир, может быть они смогут преодолевать границу. Теоретически, поскольку портал возможен, то и ройх сможет пролететь. Осталось меньше тридцати лет. Проверим.

Всадник прилетает по-прежнему. Алонсо сказал, чтобы я не волновалась, если человек захочет нас навестить, то где посадочная площадка, ройх знает. Какие-то непонятки с этим всадником. Похоже, муж знает, кто это, но мне не скажет. Люцилла купается во всеобщем внимании. Сестричка вызывает у братьев сложные чувства, но все единогласно объявили её красавицей. Врут и не краснеют.

Через три недели явились стражи. Алан и Ада, а, практически, следом за ними, Бадвард и Бальда. Всё-таки сбежали! Делон излучает неудовольствие. Домики шныряют везде, знакомясь с обстановкой. Может быть им вредно находиться в зáмке? Утратят индивидуальность? Или дети уже достаточно большие? Алонсо на мой вопрос возвёл глаза к небу, и сказал, чтобы я не думала о ерунде. Хорошо, хоть делать очередное платье не отправил!

Алан и Ада скоро закончат Академию. Ну как, скоро... через два года. Ада уже невеста. А барона нет... Свататься стражи придут к Алану. Или к Алонсо? Голова кру́гом... Наверное, разберутся без меня. Мои попытки поговорить с Адой, успехом не увенчались. Девчонка не желает понимать, о чём с ней говорят. Плюнула, пусть сами разбираются. Алек знал, что уходит надолго, наверное проинструктировал детей. Собрала всех стражей, спросила дал ли барон Алек им указания, напутствие, советы какие-нибудь. Старшие заверили меня, что всё будет нормально. О младших они позаботятся, когда придёт время. Младшие спросили где Вителлий Север. Сказала, что отец сейчас не может быть с нами. Закивали головёнками, понимающе. Я не могу! Не могу им сказать, что Вителлия Севера больше нет! Что их младшая сестра родилась сиротой. Им ещё шести лет не исполнилось! Может быть, когда они будут старше... Пусть учатся спокойно.

Хотела спрятаться и выплакаться, но нельзя. Люцилла сразу почувствует, и тоже подаст голос. А голос у неё... Командирский. Ещё один легат в юбке растёт. Бадвард и Бальда ласково шипят ей колыбельные песни. Люцилла слушает, округляя глаза. Спать под такое сопровождение она явно не собирается. Но страха ребёнок не испытывает. Маленькая ещё. Хорошо, что привыкнет к стражам. Алан и Ада вежливо посмотрели, но интереса не проявили. Алек прав, кровь отца оказывает влияние. Они родные на треть, но... Но! Алан и Ада дети Алонсо, а Бадвард и Бальда - Вителлия Севера. Люцилла для Алана и Ады почти никто. Они с раннего детства были такими. Обшипели Милагрос и Лопе, а с Тито общались нормально. Кровь! То же и с младшими стражами. Те не приняли Тито и остальных старших детей. А Секунда и Терция приняли. И к Титу тянулись. А он... Ладно, дело прошлое... Тит сейчас как волк. Рыщет неизвестно где и с какой целью.

Забавно смотреть, как общаются домики. У старших стражей избушки не очень увеличились, но стали больше похожи на асиенду... Такое ощущение, что они готовы преобразиться в полноценные здания, как только найдут подходящее место. А казармы младших слегка усложнились, но не выросли. Точно будут военными базами! Делон начал с ними играть. Устраивает им лабиринты, ловушки, домики возмущённо шебуршатся, но потом находят выход, и шустро бегут к детям, радостно хлопая мембранами. Крылья что ли отрастят? Не знаю... Может быть, зáмок их учит? Маленькие асиенды тоже играют. Мембран у них нет, зато они уже умеют перестраиваться. Алонсо в шоке.

- Уже жалею, что я не страж, удивительная. Столько возможностей!

- Не жалей. У тебя их не меньше. Вителлий Флавиан спрашивает навестим ли мы родителей Каси.

- А сами родители?

- В баронствах любят гостей.

- Навестим, конечно. Но не дольше, чем на три дня, удивительная. Я хочу, наконец, воспользоваться супружескими правами. А в баронствах ты жена...

- Вителлия Севера, Алонсо. Баронесса я только в Делоне.

- Всё равно, в одной постели нам не быть. А я соскучился, удивительная.

Фыркаю от смеха, показываю мужу язык и убегаю к проснувшейся Люцилле. Довольная. Тревожилась о том, что муж охладел ко мне... Оказалось, напрасно.

***


Три дня гостили у барона Казимежа. Барон думает передавать бразды правления зáмком старшему сыну. Всё-таки, семьдесят три года. Не шутка! Хотя барон крепок, как дуб. Неожиданно окунулась в прошлое. Мы были не единственными гостями Казимежа и Моники. Кася с детьми не в счёт, она своя. Барон Зигмунд прилетел сватать за своего первенца внучку Казимежа Ядвигу. Вот почему Вителлий Флавиан просил нас навестить родственников. Я смотрела на матёрого хищника в баронской одежде и пыталась найти сходство с тем Зигги, который сохранился в моей памяти...

- Не узнаёшь, принцесса?

- Ты не настолько изменился, барон Зигмунд. Не поздновато ли женишь наследника?

Барон полоснул меня взглядом, заставив прикусить язык. Что я опять сказала? Смотрю на Алонсо. Получаю в ответ пожатие плеч. Ну да, откуда мужу знать обстоятельства жизни баронств. Никто не хочет выдать дочь за сына Лолы?

Барон всё-таки соблаговолил ответить:

- Людвиг служит по контракту.

- И? Контракт закончится тогда же, когда и у Ядвиги?

- Миранда, позволь твоему сыну самому решить этот вопрос.

- Миранда?

- Ты же называешь меня "принцесса", Зигги.

Отхожу в сторону и замираю, обратив внимание на спутницу Зигги. Высокая женщина с великолепной фигурой, голова и плечи закрыты густой вуалью. Лола? Посмела явиться после того, как из за неё чуть не погиб мой сын?! Пальцы сжали метательный нож...

- Миранда...

Муж берёт меня за локоть и отводит от баронской четы. Стараюсь взять себя в руки. Судя по словам Алека, Лола достаточно наказана. Не могу понять... Она же любила Зигги. Я видела это в долине, и видела на съёмке с катера, когда Вителлий Север доказывал свои права на меня барону Алеку. Да что там! Она и на обручение приехала, любя Зигги. Что же случилось такого? И тут я вспомнила. Начинающийся скандал... предвкушение на лицах собравшихся баронов и баронесс. И потрясённое лицо Лолы... С Лолой случился папуля, да живёт он вечно! Один взгляд, и любовь умерла. Как страшно!

- О чём задумалась, удивительная?

- Думаю, как хорошо, что женщины нашей линии не так притягательны, как мужчины.

- Ты действительно так думаешь, Миранда?

Муж весело удивился, потом, внимательно посмотрев на меня, кивнул сам себе:

- Действительно. Именно так ты и думаешь.

Приняли решение познакомить детей. Когда Ядвига закончит Академию, и отслужит обязательный контракт. Интересно, сколько лет сейчас длится этот контракт?

- Вителлий Флавиан!

- Да, мама.

- Сколько лет длится первый контракт?

- Удлинили до пяти. У нас теперь как в мирах Союза. Император, да живёт он вечно! проанализировав результаты обучения, принял решение об изменениях. Первый курс - подготовительно-выравнивающий, обучение длится четырнадцать лет. До девятнадцати. Пять лет обязательный контракт. И... никаких каникул, только прогулы не свыше двадцати одного дня единовременно.

Посмотрела на Алонсо с упрёком. Если бы не он, мои дети были бы со мной на каникулах. А так... не знаешь, когда они нагрянут как снег на голову. В синих глазах пляшут черти, губы насмешливо улыбаются. Хочу серенаду! Два месяца не слышала! Кто же всё-таки летал на ройхе вокруг Делона? Алонсо молчит, змей, не раскрывает тайну...

Сердечно распрощались с бароном Казимежем и Моникой. Выразили почтение баронессе Ядвиге-старшей. Она уже почти не ходит. Вителлий Флавиан обеспечил родственницу шикарным креслом для людей с ограниченными возможностями. Настраивал его на Ядвигу лично Манлий. Другому врачу в семье не доверяют. Манлии испокон века служат клану Вителлиев Северов. Не удивлюсь, если благородный Манлий окажется тоже чистокровным. Со мной он не общался, только докладывал Вителлию Северу о моём состоянии. Заглянуть в глаза медику не было возможности. В тот единственный раз, когда мы разговаривали напрямую, я была слишком озабочена состоянием Вителлия Флавиана, чтобы обратить внимание на цвет глаз благородного Манлия.

Алонсо, щёлкнув каблуками, поцеловал баронессе Ядвиге руку; чем вызвал одобрительную улыбку. Побеседовал с бабушкой Каси несколько минут. Потом она устала и задремала, напомнив дону Алмиру. Ну да, возраст, примерно, соответствует... А когда шестнадцать лет назад Вителлий Флавиан сватался к Касе, она была ещё крепкой женщиной. Как быстро идёт время! Кася уже выглядит старше меня, несмотря на пластическую операцию. Но с моим сыном ей повезло. Вителлий Флавиан смотрит на свою жену глазами души. Для него она по-прежнему молода и прекрасна.

Загрузились в катер, и на орбите перешли на корабль. Марий стартовал тут же, как только катер занял своё место на палубе. Мы, пройдя через шлюзовую камеру, уже были в каюте. Люцилла даже не проснулась. Хорошие пилоты у первенца. Алонсо шепчет мне на ушко всякие глупости, освобождая меня от лишней по его мнению одежды. Я хихикаю и слабо отбиваюсь... Люцилла мирно спит. Идиллия! Четыре часа дороги пролетели как одно мгновение. Перед посадкой покормила Люциллу, пока она не подала голос. Девчонка становится всё более похожа на Вителлия Севера. Особенно, когда голодная. Выразили почтение императорской чете, Юлия поахала над внучкой, и мы отбыли на Модену. До следующего года.

***


Жизнь течёт размеренно. Раз в год на два месяца перебираемся в Делон. Алонсо ведёт светскую жизнь, навещает баронов, охотится... надеюсь, что бастардов от зáмковых девок не будет. С другой стороны, почему бы и нет? Появятся новые вассалы. Пожалует матери небольшую усадьбу, пожизненно, а сыну - дворянство без земли. Стандартная схема. Высказала эти соображения мужу. Разозлился. Алонсо прекрасно держит себя в руках, но я не первый год замужем за ним. В синих глазах голубые искры посвёркивают, сахарные зубы вспыхивают в улыбке... Жесты становятся нарочито плавными и неспешными.

- Удивительная, что тебе взбрело в голову? Какие бастарды?

- Ты на Альмейне летаешь в гости к баронам, они, наверняка, предоставляют тебе женщину на ночь. Это традиция, я знаю. Я просто хочу избежать неожиданностей.

- Ты устала от меня, Миранда? Раньше ты хваталась за нож, при появлении женщины в радиусе пяти метров от меня. Это было... забавно.

Начинаю булькать от возмущения, как чайник с кипятком. Но Алонсо, похоже, действительно огорчён. Попыталась сгладить ситуацию:

- Я старею, и становлюсь терпимее.

- Темпы роста твоей терпимости, пугают, удивительная. Этак через двадцать лет ты предложишь мне взять в постель ещё какую-нибудь женщину. Третьей.

- Боишься не справиться?

Спрашиваю со всем возможным ехидством, не зная, обидеться и устроить скандал, или рассмеяться.

- Опасаюсь.

Серьёзно кивнув, муж утащил меня в спальню. В Делоне он ко мне не прикасается. Свято блюдёт права барона Алека. Вот я и начинаю сомневаться. Хотя у меня хватает забот с Люциллой. До чего лазучая девчонка, просто не с чем сравнить даже! Слугами в Делоне она командует, они ей во всём потакают. К счастью, зáмок сам следит за её безопасностью. Выращивает стены на пути у отважной первопроходицы. Или первопроходимицы? Или просто первопроходимки? На асиенде у неё такого простора нет. Там её воспитывают. Поэтому дочь Вителлия Севера предпочитает Делон. Страшно вспомнить, как мы увозили её в двухлетнем возрасте! От рёва и протестующих воплей содрогались стены. Хотелось заткнуть уши и вообще, - спрятаться под одеялом. Дважды вырывалась из рук и сбегала, пряталась в зáмковых лабиринтах. Сначала у меня, потом у Алонсо. Искали с собаками. Не выдержала, шлёпнула и рявкнула по Вителлие-Северски. Затихла. Глаза круглые, вид - упрямый. Объяснения Алонсо, что мы приедем на следующий год высокомерно пропущены мимо ушей. Пригрозила, что дед узнает о её непотребном поведении. И будет огорчён. И не захочет видеть такую непослушную девчонку. Успокоилась. Кассий Агриппа, да живёт он вечно! действует на женщин любого возраста одинаково сокрушительно.

Очередной наследник Алонсо родился на Модене. Пришлось слегка сдвинуть визит в Делон. А то бы рожала там. Боюсь, для зáмка это был бы непосильный стресс. Ему хватает Люциллы и маленьких казарм, которых надо воспитывать во время визитов юных стражей. Алан и Ада в Делоне не появляются. А Бадвард и Бальда три недели проводят с нами. Играют с Люциллой, а домики шныряют по зáмку и его окрестностям. Умудрились напугать сатх в лабиринте. Таких возмущённых глаз у громадной змеищи не видел, наверное и барон Алек. Я почти ожидала, что сейчас она заговорит человеческим голосом. Странно, почему она их просто не проглотила. Чует кровь стражей? В общем, развлекаемся как умеем. Я гуляю в саду, Люцилла, в основном, при мне. Это когда мы вдвоём. А когда здесь близнецы... Юные стражи очень ответственные, я просила их присматривать за сестричкой, и они следили. Играли с нею в салочки, прятки и ещё в какие-то игры... А всадник на ройхе каждый день летал вокруг зáмка.

- Висенте Рамон Габриэль де ла Модена-Новарро. Удивительная, дочери я дождусь, вероятно, только перед уходом.

Я не знаю, может быть, муж хотел так пошутить... Но меня сорвало с кушетки, на которой я отдыхала, и я вцепилась в Алонсо, пытаясь его трясти, и кричала на него, что я его сама убью, если он будет так надо мной издеваться.

- Миранда, ну что ты... что ты... успокойся. Всё будет хорошо. Я собираюсь жить долго.

По лицу мужа пробежала тень, как будто он хотел что-то добавить к уже сказанному. Но он промолчал, только обнял покрепче.

Ченте намного спокойнее своей сестры, впрочем, как и все его братья. Люцилла сейчас готовится в Академию. Воюет с охранными системами. А два месяца в Делоне братья и близнецы-стражи занимаются с ней строевой подготовкой. И домики прибегают маршировать. Сплошное умиление! Воистину Вителлии Северы! Алонсо хохочет. Но только наедине со мной. Престиж отца ронять нельзя! Строевая подготовка Люцилле даётся легче, чем диверсионные навыки. Но! Есть такое слово: "надо"! И девчонка старательно пыхтит над схемами. Тито, когда навещает родительское гнездо, помогает сестричке. После его пояснений Люцилла легко разбирается с заданиями и переходит на следующий уровень сложности. Мне уже жалко её мужей. Сколько бы их ни было. Запереть её не получится, скрыть от неё что-либо - тоже. Вместе с дочерью осваиваю диверсионную науку. Повторение, - мать учения! Я всё это проходила с Тито. С близнецами - не успела, Вителлий Север украл меня раньше. Так и не надела траур... Я не видела своего мужа мёртвым.

Проводили Люциллу в Академию. Асиенда кажется опустевшей. Удивительно, сколько места занимала одна пятилетняя девчонка! Ченте осваивает окружающее пространство. Он очень похож на Тито. Первенец Алонсо почти не бывает дома. Выполняет отцовские поручения, знакомится с владениями семьи, общается с подданными... Делает всё, что должен делать наследник рода. Муж проводит много времени в кабинете, общается с прочими главами Великий Домов, решает какие-то вопросы. Все заняты, кроме меня. За Ченте наблюдают няньки и зверики, а я просто нахожусь рядом с сыном. Команданте Энрике, во время нечастых (ага, - раз в месяц!) визитов, иногда гуляет с нами полчаса в парке. Ченте любит дядю Че. Дон Энрике внимательно слушает лепет сына друга, и помогает ему воплощать в жизнь новаторские идеи.

- Сколько у тебя детей, дон Энрике? - На вопросительный взгляд чёрных глаз сочла нужным пояснить - ты очень хорошо ладишь с маленькими.

- Четырнадцать детей и восемь дочерей. У нас большие семьи, дона Миранда.

Шерсть на загривке вздыбилась от негодования. Если бы она была, конечно!

- Женщина не человек? Так, команданте?

Чёрные глаза внимательно осмотрели меня всю: от кончиков пальцев ног и до макушки. Хорошо, что я в патрицианской одежде.

- Женщина, - это женщина, драгоценная дона.

Странное обращение тревожно царапнуло. Алонсо, когда-то, перед тем, как увезти, назвал меня "удивительная". Потом уже он дал мне имя Миранда. Хотя, Алонсо не прибавлял слово "дона". И они друзья: Алонсо и команданте Энрике... Не буду задумываться над этим! Пойду, придумывать наряды для посещения столичного мира. Встречусь с детьми, пересчитаю внуков... Ченте тоже берём. Пусть познакомится с родственниками. Надо для Лопе невесту присмотреть. А, если получится, то и для Тито. Дел полно!

Глава двадцать третья: Покушение...


Встретились с семьёй Повелителя. Милагрос расцвела. У них с Маноло уже четверо мальчишек. Старший скоро закончит Академию, младший - ровесник Ченте. Двое средних тоже учатся в Академии. Все трое сейчас прогуливают. Семья в сборе. Люцилле сбежать пока не удалось. Нет у девчонки таланта вскрывать охранные системы. А по её знаниям, комната закрыта на уровне третьего курса. Лопе и Тито любезничают с дамами, а близнецы чинно прогуливаются, распространяя вокруг ауру лёгкого ужаса. Спросила, где их домики. Оказалось, у детей уже есть своё место на границе с Бездной. Свои места, точнее. И асиенды укоренились на разломах. Надо как-нибудь навестить их. Посмотреть, что выросло из избушек. После официальной части Алан и Ада распрощались. Они контракт отрабатывают, им некогда. А мы с Алонсо, оставив Ченте с его племянниками, отправились в герцогскую резиденцию. Уже сели во флаер, и тут муж вспомнил, что ему надо срочно поговорить с Лопе.

- Одну минуту, удивительная.

Выскочил и, взлетев по ступеням, скрылся в дверях. Вернулся через две минуты, - мрачный. Не знаю, что Лопе ему такого сказал... Приедем, - выспрошу.

Мы не доехали. Сразу за охраняемой дворцовой территорией флаер обстреляли. Снайпер сделал два выстрела. Первым разбил колпак, закрывающий кабину, и убил пилота, а вторым, - убил Алонсо. Я, перехватив управление из мёртвых рук, пыталась вывести из пике падающую машину. И не думать о том, что я вся в крови, мозге и осколках кости. Эти ощущения я отодвинула в сторону. Сейчас надо выжить. Потом я буду оплакивать мужа, следить за ходом расследования... Это всё потом. Сейчас надо удержать машину в воздухе и суметь её посадить.

Удержала, посадила. И осталась сидеть в залитой кровью кабине. Колпак откинули, меня расспрашивают, осторожно касаются... а я ничего не слышу. Вижу только шевелящиеся губы. На останки тоже не смотрю. Тело, пепел которого скоро займёт место в фамильном склепе на Модене, это не Алонсо. Мой муж остался со мной. Лопе осторожно вытаскивает меня из кабины. Вносит во дворец. Там уже ждут медики. Жужжание аптечки, укол, темнота.

Очнулась через сутки. Механически встала, умылась, надела патрицианский траур. Серая туника, чёрная стола и свинцово-серая палла. Сиделка тут же позвала всех, кто ждал моего пробуждения. Милагрос обняла меня со слезами. А мои глаза сухи. Не могу плакать. Я всё ещё в каком-то оцепенении.

- Мама, мы его найдём! Обязательно!

- Ищите... Проверьте почему отключилось защитное поле флаера. Я уезжаю домой. На Модену. Распорядись, Милагрос.

- Мама, поживи с нами. Тебе не надо сейчас быть одной.

Я отрицательно качаю головой, напоминающей сейчас котёл с болью. Тогда Милочка требует:

- Оставь хотя бы Ченте, мама. Пусть брат погостит немного у нас. Они с Раулем подружились.

- Пусть погостит.

- Тебе надо побыть здесь, пока ведётся расследование, дона Миранда. И прощание...

Милагрос показывает моему зятю кулак и Маноло послушно замолкает.

- Где Тито?

- Он занят расследованием, мама.

- Что, следователей нет?! Снайпер ушёл?

Молчание. Лопе за спиной Милагрос облегчённо вздыхает. Ну да... Я начинаю оживать.

- Мы его найдём, дона Миранда.

- Никого вы не найдёте, Маноло. Снайпера уберут и без вас. Я не собираюсь учить вас политике. Присмотритесь к окружению Тито. Или к решениям, которые ему будут навязывать. Алану и Аде сообщили?

- Да, мама.

- Хорошо. Я уйду порталом. Лопе меня проводит.

***


Лопе провёл меня через портал, жестом заставил замолчать заголосившую при виде траура прислугу, и отбыл. Он хотел побыть со мной, но я настояла, чтобы он присматривал за братьями. Лопе из моих здешних детей самый старший.

Команданте Энрике с тремя жёнами и несколькими людьми поселился в гостевом доме. На моё неудовольствие никак не отреагировал. Объявил, что я нуждаюсь в присмотре, и он этот присмотр осуществит. Желаю я того, или нет. А чтобы я не опасалась за свою нравственность, он взял с собой трёх жён. Сказал, что наблюдение будет незаметным... Махнула на него рукой.

Асиенда замерла. Как зáмок спящей принцессы из древней сказки. Слуги скользят тенями, стараясь не попадаться мне на глаза. А я чёрным призраком брожу по аллеям парка, по галереям асиенды, сижу часами в беседке, оплетённой вьющимися розами. Слушаю журчание воды в фонтане... Слёз нет.

Через девять дней сняла траур, надела повседневную одежду. Только мантилья не белая, а чёрная. Механически выполняю положенные по распорядку действия. Занимаюсь йогой, медитирую, прохожу полосу препятствий... Я не стараюсь загонять себя до полусмерти. Я нахожусь как бы вне этого мира. Не вне, а в ледяном шаре. Выглядываю из него, наблюдая со стороны... Ежедневно выходит на связь Милагрос. Рассказывает о Ченте, спрашивает, не хочу ли я погостить у них. Благодарю и отказываюсь. Слёз нет.

Через три недели после покушения вернулись ощущения. До этого спала без снов, да и не спала, а так... находилась в полузабытьи. А этой ночью уснула. И проснулась с криком. Потому что во сне я опять видела трещины, бегущие по куполу, и оказалась вся в липкой, тёплой, густеющей крови, в жирных ошмётках мозга и в царапающих осколках костей. Свалилась с кровати и выбежала, ещё не полностью проснувшись, из спальни. В коридоре была перехвачена команданте. Вырываюсь, крича, из жёстко удерживающих рук. Дон Энрике встряхнул меня, заставив клацнуть зубами. Хорошо, что язык не прикусила. Включился звук:

- Дона Миранда, что случилось? Что?!

И тут меня наконец прорвало. Я плакала, сотрясаясь от тяжёлых рыданий, захлёбываясь слезами, как когда-то много лет назад в замке барона Витольда. Команданте обнимал меня, позволяя выплакаться. Обнимал как ребёнка, не как женщину. За годы жизни с мужьями я научилась чётко понимать разницу.

- Тихо... тихо... всё будет хорошо...

Команданте босой в чёрных брюках и промокшей от моих слёз чёрной же рубашке, наспех надетой на голое тело; на руках отнёс меня в спальню, уложил, закутав в одеяло. Попытался высвободиться, но я всё ещё рыдала, вцепившись в него. Тогда дон Энрике прилёг на край постели и обнял меня другой рукой. Так я и уснула. Проснулась одна. Когда ушёл команданте я не заметила. Наверное, как только удалось освободиться от моих рук.

- Я пришлю двух своих жён побыть с тобой, дона Миранда.

Не стала отказываться. Дон Энрике повёл себя как истинный рыцарь, проявляющий заботу о вдове друга. Хотя, скорее всего, я просто не в его вкусе. Пора приходить в себя. Через неделю отправлюсь в Делон. Мы планировали эту поездку с Алонсо...

Асиенда гудит, обсуждая политические новости. В мирах Союза большая чистка рядов. Убийство Алонсо послужило катализатором. В заговор вступили четыре Великих Дома. Но лояльные Повелителю войска оказались сильнее. Заговорщики рассчитывали, что смерть Алонсо нейтрализует Специальный Корпус. Но этого не произошло. И теперь победители с упоением делят владения мятежников. Один из глав мятежных домов скрылся. Так что история не окончена...

Продолжение происходило здесь, на Модене. Дон Гарсия, сопровождаемый пятёркой доверенных телохранителей, прошёл порталом на асиенду, легко обойдя сигнальные системы. Похоже, что защита резиденций ставится "от дурака". При том уровне образования, которое получают благородные доны, защитить какое-то место от проникновения нереально.

- Прими мои соболезнования, дона Миранда.

- Благодарю, дон Гарсия.

- Собирайся. Прогуляешься с нами.

- Странная просьба, дон Гарсия.

- Это не просьба, женщина. Это приказ.

Подчёркнуто внимательно осмотрела дона Гарсию и помещение, в котором мы находились.

- Это дом герцога де ла Модена-Новарро. Кому ты здесь приказываешь?

Не стала использовать вежливое "дон". Вообще никак не назвала незваного гостя. А гость мягко улыбнулся мне и, коротко размахнувшись, влепил пощёчину, невозмутимо сказав:

- Тебе.

Я отлетела к стене, как учили, подобно сухому листу, щека сразу онемела и начала вспухать. Но, когда я ещё выпрямлялась, два из шести моих метательных ножей уже сидели в горлах у мальчиков дона Гарсии.

- Ты поспешила, удивительная. У меня они умирали бы долго.

Дон Гарсия и трое оставшихся его людей уже отделены от меня щитами закованных в скафандры высшей защиты бойцов Специального Корпуса. А я, сжимая руками горло, чтобы не закричать, смотрю на живого Алонсо. Тоже в скафандре высшей защиты, но офицерском. С лилией, отмечающей принадлежность к высшему командному составу, над волчьей головой - символом СК. Понятно, почему Специальный Корпус не остался нейтральным... Молча отвернулась и ушла в дом.

Поблагодарила Хадиче и Айшу. Сказала, что герцог вернулся и теперь им не надо лишать себя общества супруга. Достала из стенного сейфа три представительских набора в подарок. Ничего из ряда вон: бриллианты и сапфиры в белом золоте. Главное, что их не делают одинаковыми. Каждая парюра - в единственном экземпляре. Потом, желая сделать подарок менее официальным, создала для них китайскую одежду. Как тот костюм, который поразил Алонсо. Юные женщины защебетали, выражая восторг. И сразу начали переодеваться. Платье и парюру для Айгюль мы аккуратно сложили в огромный пакет.

- Ты знал, дон Энрике? Знал, что мой муж жив?

- Дона Миранда, послушай меня... Мы работали над этой операцией несколько лет. И пустить всё насмарку из за того, что ты поплачешь несколько дней...

- Спасибо, команданте. Именно это я и хотела услышать.

- Миранда, у тебя все чувства на лице написаны. Нельзя было тебя предупредить, пойми.

Намеренно не слышу мужа. Он, не желая принять это, поворачивает меня к себе, взяв за локоть. Вырвала руку и холодным тоном папули, да живёт он вечно! произнесла:

- Я тебя похоронила, Алонсо. И оплакала. Оставь меня в покое.

Ушла к себе. Посуду бить не стала, зачем? Переоделась в комбез и берцы и отправилась в портальный зал.

- Сеньора, вернись к себе.

- "Гоп-стоп-стоять" забыл сказать, Франциско.

Улыбаемся друг другу. Франциско передо мной ни в чём не виноват. Отправилась к себе.

А ночью, я впервые в жизни не вышла на балкон при звуках серенады. И Алонсо напрасно пел о своей любви и моей жестокости. Я не умею сочинять стихи, а то я тоже могла бы ответить. Муж воспользовался порталом, маяк для которого мы так и не сняли после свадьбы Милочки. Интересно, а дочь знала? Наверное, да, - это только у меня всё на лице написано. А Милагрос обучали не только как чистокровную, но и как высокородную дону. Держать себя в руках она умеет. А мне удаётся только не впасть в буйство.

Ленивые мысли перекатываются волнами в моей голове, пока я смотрю на спящего Алонсо. Он даже во сне обнимает меня. Наверное, это не слишком хорошо, тайком пробираться в спальню к женщине и уносить её из дома, пользуясь тем, что она спит. И неважно, что мы женаты.

- Удивительная... Проснулась?

Синие глаза весело прищурены, чёртики в них скачут на одной ножке, показывая мне длиннющие языки. Сахарные зубы сверкают в улыбке. С иссиня-чёрных волос на гладкую кожу падают капельки воды. Опять вспомнила пророческую, как оказалось, фразу из древнего романа: "он был красив и коварен, как сатана". Смотрю на мужа и не знаю, то ли скандал закатить, то ли попробовать какова на вкус вода на его коже. От такого разнообразия начинаю злиться, чувствуя себя ослом между двух кормушек. Муж избавил меня от выбора, схватив в охапку и вытащив из бунгало. Зажмурилась, когда он, перекинув меня через плечо, по примеру Вителлия Севера, быстро спускался с огромного дерева. По спиральной бамбуковой лестнице, обвивающей ствол! Конечно, бамбук - материал прочный. Я знаю. Но глаза открыла только на земле. Открыть открыла, а что толку? Алонсо босыми ступнями переступает по камням, продвигаясь от дерева, на котором мы ночевали. Куда он меня несёт?

Крик мой был перекрыт ладонью мужа. А то бы я захлебнулась. Вода ледяная! Одного купания Алонсо оказалось мало, и он решил окунуться ещё раз. Вместе со мной!

- Миранда, ты меня оглушишь!

- Я тттеббяя ввввооооббббщщще убьбббьью!

Стучу зубами от холода, пока муж растирает меня невесть откуда взявшимся махровым полотеничком.

- Местные жители верят, что вода этого озера смывает все несчастья.

- Ещё бы! Если она всегда такая ледяная, то смоет. Останется одно только счастье, что выбрался живым! Почему ты никогда не привозил меня сюда?

- Это земли Энрике, удивительная. Команданте пригласил нас пожить у него. Я принял предложение, и мы с тобой пробудем неделю на этом острове. Энрике нас не побеспокоит. У него полно дел.

Говоря это, муж втащил меня в небольшой шатёр, которого не было на этом импровизированном пляже. Между двумя поцелуями ухитрилась спросить:

- А откуда здесь всё появляется? За нами наблюдают?

- Удивительная, здесь вся обслуга из местных. А на этой планете жители способны при желании поглощать световые волны.

Отпихнула от себя распалившегося супруга. Не сильно, а чтобы успеть вопрос задать:

- Кожа, как антирадар? Пигментация? Или специальный фермент?

- Не совсем, но смысл ты уловила. Не отталкивай меня, удивительная, я соскучился.

Выбрались из шатра через два часа. Отправились в бунгало. Принимать ванну и обедать. Есть и спать всю неделю... От такого отдыха я превращусь в бегемота. Поделилась этой мыслью с мужем. Алонсо очень серьёзно пообещал сделать всё, чтобы этого не допустить. О недавнем прошлом не заговариваем. Для меня - слишком свежи ссадины на душе. Алонсо, скорее всего, не хочет напоминать. Я знаю, что он сделал то, что должен был сделать. Вителлий Север, когда-то, тоже не удосужился поставить меня в известность о том, что пропадёт на год. Но тогда была война. И решения принимались мгновенно. И мгновенно воплощались в жизнь. Задумалась... А как бы поступил Вителлий Север в такой ситуации?

- Думаешь о консуле, удивительная?

- Откуда... Ах, ну да! У меня же всё на лице написано! Да. Я пытаюсь понять как в такой ситуации действовал бы мой муж.

- Твой муж не ставил бы тебя в известность, удивительная. Сидела бы ты в родовом поместье Вителлиев Северов. И ни о чём не догадывалась бы. Ткала ковры, делала платья, играла с детьми, и ждала мужа.

- Что в этом плохого, Алонсо? - Тихо спрашиваю мягким тоном, не доверяя своему голосу. Хочется заорать, и вцепиться в наглые синие глаза. Черти в них попрятались. Выглядывают опасливо из уголков...

- Это прекрасно, Миранда. К сожалению, мне не хватило опыта семейной жизни. Я всюду возил тебя с собой, а следовало закрыть на асиенде. Тогда бы не пришлось включать тебя в игру. Твоё отсутствие вызвало бы подозрения. Мы не могли этого допустить. В наших мирах стараются решать проблемы малой кровью.

- Моё горе послужило дополнительным подтверждением твоей гибели?

Молчаливое согласие. Муж не опускает глаз. Он всё сделал правильно. "Закрыть на асиенде!" Вителлий Север тоже высказал как-то моему отцу, да живёт он вечно! "моя жена не покинет поместье". Мерзавцы! Что один, что второй! Опомнилась... Я злюсь на Вителлия Севера, как будто он жив... Мёртвым я его не видела. Алонсо видела, а что толку?

- О чём задумалась, удивительная?

- О том, что верить нельзя никому! Только траур сняла, как муж вернулся.

- Кхм?

Алонсо в шоке. Я и сама, сижу думаю: а что, собственно, я хотела сказать? На всякий случай, разозлилась. Кинула в мужа яблоко. Поймал, конечно.

- Удивительная, ты предлагаешь мне запретный плод?

- Какая скромность! Почему не "прекраснейшему"?

- Ты не похожа на пастушку, удивительная.

Молчу. Не хочется дурачиться. Алонсо, усадив меня к себе на колени, легонько прижал к груди и начал тихо говорить:

- Я понимаю, что ты чувствовала, Миранда. Двадцать четыре года назад я, стоя над останками твоего клона, думал, что мне незачем больше жить. Что я не сберёг тебя. Вителлий Север с полным основанием надеялся на моё самоубийство. Если бы ты послушала меня и убрала след от ожога... Мы бы сейчас не разговаривали. И не было бы Ченте... Я надеялся, что как чистокровная, ты перенесёшь это легче.

- Ты надеялся?! Ты постоял и посмотрел на растерзанные останки несчастного создания. А я... Я вся в крови и ошмётках мозга с костными осколками, пыталась удержать пикирующий флаер. Или это такой бонус? Возможность отвлечься?! Ты знаешь, как липнет густеющая кровь, Алонсо? И мозги, - они жирные! А обломки кости - царапают, если к ним прикоснуться. Меня отмыли, пока я была под действием лекарств. Иначе я не смогла бы это забыть никогда. Никогда, Алонсо!

- Миранда, не надо плакать. Прошу тебя...

Муж расстроен. Позволяю ему себя обнять. Надо жить дальше.

- Если ты ещё раз сделаешь нечто подобное, я с тобой разведусь.

- У нас нет разводов, удивительная.

- Хочешь сказать, мне придётся самой тебя убить?

- Не надо меня убивать, я хороший.

Последнюю фразу промурлыкал на ушко... Все мои попытки поссориться с мужьями заканчиваются одинаково.

Потом, когда мы валялись на циновках, наблюдая за облаками, Алонсо сказал мне:

- Удивительная, я считал ненужным говорить то, что и так понятно. Я ошибался. Я скажу сейчас. Пожалуйста, выслушай меня молча.

Молча смотрю на мужа. Что он ещё выдумает? Чего мне ожидать?

- Я решил увезти тебя, когда вы гостили на моём рейдере. Нет... не так! Я не собирался дёргать тигра за усы. Мне нужен был договор. Граница закрывалась быстрее, чем обычно. Но ты полыхнула своими глазищами, и я понял, что без тебя не уйду из этого мира. Твой муж отказался разговаривать, пока тебя не вернут. Что ж, я отправился заложником, чтобы познакомиться с тобой поближе. Просмотрел архивы... Мало что понял. Зато постепенно приучал тебя к своему обществу. А когда ты вернулась, сопровождая раненого сына... Я до сих пор, спустя столько лет, помню как ты вышла из шлюзового отсека. В голубом наряде с рукавами, подобными крыльям сказочной птицы. Маленькая, изящная, и преисполненная женской силы. Тогда я решил, что сделаю тебя своей женой. Не наложницей, как собирался раньше, а именно женой. Я подумал, что чистокровную ещё успею себе добыть... Не поверил глазам, когда увидел метку на твоём плече. Немыслимо тяжело было оторваться от тебя. Я не позволил себе лишнего, просто разбудил твои женские инстинкты. Я нёс тебя по спящим коридорам. Сонную и тёплую. И сходил с ума от желания. Ты меня ненавидела. Даже осознав, что граница закрыта... Ты ненавидела. Я хотел постепенно приручать тебя. Для начала, позволил попытку вызова ройха. Ты так плакала, удивительная... Я плакал вместе с тобой, не в силах помочь. Только, когда ты отключилась, обессилев, я внёс тебя в дом. Наутро, ты полностью пришла в себя. К счастью ты унаследовала характер своего отца, да живёт он вечно! и, приняв решение, уже не мучилась угрызениями совести. Я намеревался подождать, собрать семью... Но Франциско принёс письмо Хосе, которое вёз курьер, и я понял, что время вышло. Отпустить тебя - немыслимо. И всё получилось очень хорошо. Ты стала моей. А когда на моей яхте ты сказала, что в следующий раз, стрелять будешь ты, я понял, что ты моя судьба. Именно тебя я должен был получить в жёны.

Алонсо сделал паузу, притянул меня к себе, заглядывая в глаза:

- Я пытаюсь сказать тебе, что люблю.

Счастье, пушистым котёнком, осторожно пробралось в моё сердце... Прижалась к мужу, положив голову ему на грудь, как обычно лежала с Вителлием Севером. Вздохнула, не удержавшись.

- Удивительная, не расстраивайся. Всё будет хорошо. Так или иначе.

- Это понятно. Непонятно, почему ты решил, что я буду твоей наложницей.

Начинаю вредничать. Чтобы муж не расслаблялся.

- Миранда, ты же большая девочка. Мы женимся по политическим соображениям. Любовь в браке - редкая удача. Обычно у главы Дома имеется жена по расчёту и наложница, для души. Вы, кажется, называете их конкубинами.

- А чистокровные?

- Я же сказал, - по расчёту. Мне несказанно повезло объединить и то и другое.

Попыталась пнуть мужа ногой. Неудачно. Была скручена и внесена в бунгало для наказания за хулиганство. Выбрались оттуда уже утром. Опять в ледяное озеро. Неделя прошла незаметно и абсолютно безмятежно. С курортной планеты дона Энрике перешли порталом в столицу Союза, забрали Ченте и отправились на два месяца в Империю. Спросила у Алонсо, не надо ли нам задержаться, получила в ответ:

- Миранда, пора дать Тито возможность проявить себя. Пусть принимает решения. Он наследник. Маноло вмешается, если что.

Вмешательства Повелителя не потребовалось. Тито прекрасно справляется с управлением. Во всяком случае, Алонсо им доволен. Сам Тито расстроен. Мог бы управлять лучше. Что ж, пора подыскивать ему жену. Сказала об этом мужу, - отнёсся без понимания.

- Куда спешишь, удивительная? Тито ещё молод. В тридцать лет жениться слишком рано. У нас нет необходимости срочно скреплять союз с кем-либо браком детей. Пока нет.

- Предлагаешь ограничиться контрактом с Резервацией?

На непонимающий взгляд мужа, поясняю:

- Взять на полтора года чистокровную?

- Миранда!

Алонсо возмущён. Непонятно чем? Опять я запуталась в местных реалиях... Кротко спрашиваю:

- Что тебя так возмутило, муж мой?

- У нас так не принято, удивительная. Женщина, взятая в Дом, в нём и остаётся.

- Вы просто получали последние контракты, Алонсо.

- Твой отец, да живёт он вечно! объяснил мне, что раз в пятьдесят, а лучше - в тридцать лет надо расставаться. Примерно на такой же срок. Иначе, любовь умрёт. Я подозреваю, что сказано это на основании личного опыта. Спрашивать, конечно, не стал.

- В резервациях семейные пары так и живут. Те, кто не является эталоном. Генетики определяют потенциальных партнёров, и дают список...

Муж тяжело вздохнул. Наверное, в этом вопросе мы никогда не поймём друг друга. Слишком разные традиции.

- Миранда, вот представь: ты выходишь замуж. - Уловив моё стремительно ухудшающееся настроение, быстро исправляется. - Твой отец, да живёт он вечно! выдаёт тебя замуж. Представила?

- Что представлять? Это уже дважды было.

- Хорошо. Ты приходишь в дом к мужу. А у него маленький ребёнок, рождённый другой женщиной. И этот ребёнок имеет преимущественное право перед детьми, которых родишь мужу ты.

- Это невозможно. Я, - чистокровная носительница генетической линии.

- А его мать тоже входит в эту когорту. И он - первый. Как тебе это понравится?

- Мне это совсем не нравится, но до пяти лет я могу потерпеть его в доме. Потом - Академия.

- А потом этот ребёнок унаследует всё. А твои дети - только имя. Свою вдовью часть ты, безусловно, получишь. А вот твои дети...

- Ну и что? Пусть сами возьмут от жизни то, что им надо.

- А ты хочешь для них власти...

- Я? Нет! Власть, - это ответственность. Я это знаю, вероятно, лучше прочих. И своим детям я такого не пожелаю. Если сами захотят, или отец решит...

- Дурацкий разговор...

- А кто первым начал?

- Я пытался объяснить тебе, что жена Тито может причинить вред его ребёнку от чистокровной, если он у него будет.

- Причинить вред ребёнку? Как это? Здоровому ребёнку, с отличной генетической картой? Это нелепо, Алонсо!

- Я забыл, что у вас другие реалии, Миранда. Извини. Забудь.

- Ты меня напугал, Алонсо. Пусть отец решает какую жену выбрать для Тито. Может быть, возьмёт патрицианку...

- А самому Тито ты не доверишь?

- Тито, - не рядовой солдат. Он наследник Великого Дома и внук Императора, да живёт он вечно! Мальчик может выбрать себе женщину. Но жениться на ней без одобрения - нет. И одобрение он должен получить не только от тебя, но и от деда.

Расстроилась от разговора с мужем. Пока из моих детей только у двоих есть семьи. Вителлий Флавиан и Милочка. Марий, Лопе, Тит и Тито с Секундом - холостяки. Терций и Люцилла с Ченте ещё не доросли до брака. Стражи... Это отдельный вопрос. Пусть сами разбираются в своих традициях. Тем более, что Бадвард и Бальда тоже ещё не доросли.

Глава двадцать четвёртая: Прибавления в семье...


Два месяца прожили в Делоне. Алонсо, по-прежнему, летает в гости к баронам, я гуляю в саду с Ченте. Зáмок набрал нянек, так что наш сын постоянно под присмотром. Количество нянек явно увеличилось, по сравнению с предыдущим нашим гостеванием. Интересно, куда Делон их потом денет...

А на следующий год Марий представил мне свою жену. У меня возникло стойкое ощущение, что первенец нарочно выбрал женщину, чтобы надо мной поиздеваться! Сдерживалась изо всех сил, но Алонсо учуял и быстро меня увёл. За невозможностью поговорить с сыном, устроила грандиозный скандал мужу. Алонсо послушал-послушал, и расхохотался, уворачиваясь от посуды и мелких предметов.

- Удивительная, ты просто ревнуешь первенца к его жене.

- Алонсо, она никакая! - Кидаю кофейные чашки одну за другой. - Ей больше тридцати лет, она рожала, как минимум, дважды... - Очередь дошла до блюдец. - Неизвестно, что там у неё в прошлом... - Тарелочки... - Жила где-то на задворках Империи...

Тянусь за огромной вазой из ригельского хрусталя, подскочивший муж выхватывает её у меня и усаживается в кресло со мной на коленях, держа мои руки подальше от своего лица.

- Так выясни. - Поцелуй за ушком. - Женщина милая. - Ещё поцелуй, - за другим ушком. - Много пережила...

- Ой-ой-ой! Защитник у неё уже есть! Я своего сына знаю! Когда у него такое лицо... - Уворачиваюсь от наглых рук, лезущих под одежду. - Его не сдвинуть и танком.

- Миранда, твоему первенцу сорок восемь лет. Позволь ему самому решать с кем жить.

- Да пусть живёт с кем хочет! Но жениться?!! Он внук Императора, да живёт он вечно! Что я отцу скажу?! Если она ему не понравится?

- Тебя Кассий Агриппа, да живёт он вечно! не спросит. Марий уже большой мальчик и в состоянии понять, что супруга, - это драгоценный камень, который нуждается в "шлифовке".

И? Я хочу сказать, что? Благодаря знакомству с женой первенца, я теперь ношу близнецов. Алонсо смеётся, говоря, что зачатые после ссоры дети получаются более энергичными. Вспомнила Тита. Не могу сказать, что муж неправ. Энергии первенцу Вителлия Севера не занимать. Ловят его уже в двух державах: Империя и миры Союза; а Тит ускользает, как змей из ловушек, забирая приманки, на которые его выманивают. Впрочем, я, как и отец, знаем где он наверняка появится. Тит обязательно навестит Юлию в её прекрасный год. Чтобы проститься. До этого, к счастью, далеко. Симптомов ещё нет. Я с ужасом жду сообщения от Манлия...

Пока, впрочем, не ужасаюсь, поскольку это вредно. Ем рыбку с мясом, пью цистернами молоко, фрукты-овощи и зелень-мелень также присутствуют в рационе. В общем, готовлюсь выдать третью партию стражей. Марию с женой назначена аудиенция. Ага, через полгода. Отец мудро даёт время на "шлифовку", как выразился Алонсо. А для всех, не знающих Императора, да живёт он вечно! эта отсрочка - проявление высочайшего неудовольствия. Что ж, зато рядом с первенцем останутся только настоящие друзья. Марий, так и не сказал Эльзе, о своём происхождении. Она знает только, что он - патриций. Мудрено не знать, когда свадьба была на адмиральском флагмане, с жертвоприношением в присутствии десяти свидетелей. Всё, как положено. Нет, эта рыжая бестия, ещё потребовала венчания. Священник прибыл на базу, и их обвенчали по обряду её родины.

Ладно. Злиться вредно. Хотя бы кто-то из семьи должен иметь характер. Марий - рохля. Пусть эта Эльза командует. Просто удивительно! Вителлий Север очень высоко оценивает Мария как адмирала, способного добиться результата с наименьшими затратами времени и ресурсов, - читай - быстро и без потерь. А в жизни мой первенец ни рыба, ни мясо. Как говорится: ни Богу свечка, ни чёрту кочерга. Куда всё уходит?

Полгода пролетели незаметно. Я, - замечаю. Но только потому, что тяжелею с каждым днём. Аудиенция дарована всем членам семьи. Отправляемся с Алонсо, Лопе, Тито и Ченте. Если Люцилла сбежит из Академии, то и она присоединится. Стражи прибудут, нет ли, - неизвестно.

И опять мы в доме отца на территории Академии. Как двенадцать лет назад, при представлении близнецов. В тот раз не присутствовали Алонсо и мои дети от него. А сегодня нет Тита и Милочки. Все остальные, включая стражей, здесь. Даже Люцилла ухитрилась сбежать. Умничка моя!

Наблюдаю за Эльзой. Усилия патрицианок, присланных Юлией, не пропали бесследно. Эльза научилась держаться с достоинством жены патриция, а не ждать удара, как бродячий котёнок. Наконец-то, появляются Кассий Агриппа, да живёт он вечно! с Юлией. Император как всегда сокрушительно красив, холоден и величествен. Все вытянулись в струнку, даже Алонсо. Хотя ему это ни к чему, - он не гражданин Империи. Но папуля так действует на всех. Эльза в шоке. Переводит взгляд с Императора на Мария, потом смотрит на Алонсо, и Вителлия Флавиана с Лопе. Ну да, все они выглядят ровесниками. Это из какого же захолустья Марий выкопал свою супругу? Алонсо берёт меня за руку. Высказал мне утром, что к Касе я была добрее. Сказал тоже! Кася - баронесса, и Вителлий Флавиан десять лет ухаживал за девочкой. А эта рыжая бестия... Рыжая бестия пристально смотрит на Лопе. Интересно. Нет, Марию не надо беспокоиться. Эльза как будто увидела знакомого. Лопе удивлённо-доброжелательно приподнял левую бровь, и Эльза, опомнившись, отвела взгляд.

Отец пошевелил пальцами, и Алонсо усадил меня в кресло. Вовремя, надо сказать. Новые стражи появятся на свет в Делоне. Я рассчитывала погостить и вернуться, но аудиенция... Пришлось отложить визит в Делон. Зáмок сойдёт с ума. Это первые дети, которые появятся на свет без барона. Может быть и хорошо, что это произойдёт в его зáмке... Я скучаю. Скучаю по ледяным змеям ужаса, свивающим кольца в невероятных глазах Алека, по ауре, обжигающей страстью, скучаю по шелестящему "Воробышек". Конечно, у меня есть Алонсо, но... Но! Стараюсь не вздыхать, контролируя дыхание, потому что муж огорчается. Он не показывает вида, но я уже изучила его достаточно, чтобы понимать.

Марий произносит ритуальные фразы, отец внимает, отстранённо разглядывая Эльзу. Рыжая бестия почтительно улыбается Императору, да живёт он вечно! Конечно, пальчики на рукаве Мария побелели, - синяки оставит на мужниной руке, но Эльза таки молодец! Выдержать испытующий взгляд папули удаётся далеко не каждому мужчине. Тит... Но Тит воспитывался в его доме, так что привык. Не предполагала, что первенец Вителлия Севера превратится в современного Робин Гуда. Наши соседи тоже подключились к его розыску. Не знаю, чем ребёнок их обидел... Подумаешь, освободил рабов, прихватив заодно и годовую добычу какой-то там руды. А незачем экономить на рабочих. А то похищают специалистов, скупают живой товар у пиратов, и местечковых главарей, а потом ещё и недовольны! Прииски надо регистрировать! Налоги платить! Тогда и шахты будут под охраной. Впрочем, они и так были под охраной. Но малыша хорошо учили. Да ещё и курс диверсионной подготовки ребёнок прошёл... Алонсо говорит, что Тит умудрился повысить квалификацию в мирах Союза. Подделывать документы мой сын умеет не хуже, чем Алонсо. Хорошо, что Вителлий Север не знает! Слёзы навернулись на глаза, моргаю, чтобы не потекли по лицу...

Папуля жестом останавливает Мария. Холодно улыбается Эльзе. Адьютант зачитывает Указ Императора, которым Марию передаются отобранные в казну владения его отца. Хороший, жирный кусок Империи. Сумеет ли Эльза с ним управиться? Посмотрела на рыжую бестию, поняла: эта сумеет. И, как ни странно, Эльза папуле понравилась. Может быть, потому, что Марий женился?

- Жду вас через два месяца, герцог.

Алонсо почтительно склоняется перед Кассием Агриппой. Императорская чета покидает гостиную. Алан и Ада исчезают в порталах стражей, предварительно заверив меня, что помогут с детьми, когда мы вернёмся на асиенду. Бадвард и Бальда рассматривают Эльзу, ощупывая её аурой. Казармы на лапках шастают по гостиной, путаясь у всех под ногами. Нарочно делают! Пошевелила пальцами, по примеру папули, и обе будущие военные базы со всех лап кинулись ко мне, хлопая мембранами. Прижались к ногам и затихли, излучая удовольствие. Близнецы также скользнули ко мне. Передвигаются дети своеобразно. То скользят, как стражи, то маршируют, как на плацу.

- У тебя есть родственники, Лопе?

И все присутствующие расхохотались. Марий, смеясь, притянул к себе жену:

- Эльза, не обижайся. Почти все здесь присутствующие являются родственниками Лопе. Кроме герцога Алонсо и герцогини Катаржины. Лопе мой младший брат.

- Вы все выглядите... Вы привиты?

- Разумеется. - Чёткий кивок.

- А... Император... он... Да живёт он вечно! Он тоже привит?

- Ты не это хотела спросить, жена моя. Мой дед, император Кассий Агриппа, да живёт он вечно! чистокровный. Ему не нужна прививка. - Пауза, и продолжение. - Моя мать, благородная Агриппина, герцогиня Миранда де ла Модена-Новарро, тоже чистокровная. Мои братья и сестры, которые так пугают тебя, - стражи глубин. Сам Лопе тоже чистокровный. Ещё вопросы?

Рыжая бестия вся кипит от ярости. Ага, первенцу предстоит скандал. Пора разбегаться. Алонсо смеётся. Ничего нарушающего этикет, но черти в синих глазах кувыркаются от восторга. Тенью скользнув к Эльзе, муж целует её пальчики и выражает надежду на скорую встречу. Марий старается оттеснить Алонсо от жены. Ревнует! А я хочу узнать, чем Лопе так зацепил мою сноху.

- Что насчёт родственников Лопе, Эльза?

- Я ошиблась. Или... Там, на моей родине, я знала одного человека... Он... очень помог мне. И с Лопе они похожи как братья.

- Вплоть до цвета глаз? Отвечай, Эльза! Это важно.

- На глаза я и обратила внимание. У отца Генриха они тоже сияют серебряным светом.

- У отца Генриха? Так о ком ты говоришь? О Генрихе, или о его отце?

Рыжая бестия смотрит на меня, как на идиотку. Потом спохватывается:

- Это форма обращения к священнику на моей родине, благородная Агриппина. Отец Генрих.

Убираю нож. Совсем разучилась себя контролировать! Пора идти.

- Марий, нам пора в Делон. Я хочу ночевать в зáмке.

- Да, мама.

Вителлий Флавиан приближается ко мне, повинуясь незаметному жесту. Помогает мне выбраться из кресла. Тихо говорю контрразведчику:

- Отец Генрих меня интересует. Не насторожи его. И Лопе не беспокой.

Сын молча поцеловал мою руку и, передав меня Алонсо, отошёл к Катаржине.

Начинаем прощаться. За детьми пришёл куратор. Бадвард и Бальда (благодарение небу, девочки-стражи лишены синдрома мартовской кошки) отсалютовали присутствующим, и, печатая шаг, направились к выходу. Их домики-казармы тоже печатая шаг маршируют рядом, чётко держа дистанцию. Алонсо, плеснув синевой из широко раскрытых глаз, сел мимо стула. Тренированное тело хищно извернулось, и муж выпрямился, не коснувшись пола, но... Но! Черти в его глазах так и стоят, замерев с открытыми ртами. Дааа... на этих стражей адекватно отреагировал только папуля, да живёт он вечно! И Эльза. Но Эльза скорее всего думает, что так и должно быть. И она абсолютно права, жена моего первенца.

- Эльза, помоги мне дойти до посадочной площадки.

Марий расцвёл. Как же! Мать признала его жену! Не знает, наивный, что его ждёт, когда они останутся наедине. Вителлий Флавиан, вот, - знает. Смотрит на брата с сочувствием. Но молчит. Алонсо ехидно улыбается. И тоже молчит. Эльза просто искрит от сдерживаемых эмоций. Огненная грива распушилась, аккуратная причёска патрицианки приказала долго жить. Чёрные глаза мечут молнии. Но лицо безмятежно-спокойно, на губах вежливая улыбка, рука, поддерживающая меня под локоть не дрожит. Мне даже немного жаль первенца. Вспомнилась дона Алмира, сказавшая о воспитании Милочки "ничего, злее будет". Надо бы их с Милочкой познакомить. Посмотреть, как Эльза отреагирует на женскую версию линии Сигма. Линия Сигма достаточно распространена. В нашей компании было четверо из этой линии: Сигма-один, Сигма-два, Сигма-три и, соответственно, Сигма-четыре. С Сигмой-два у меня даже был государственный контракт. Результат: Лопе и Милагрос.

Алонсо прервал мои размышления, забрав меня у Эльзы. В антигравитационном столбе поднимались медленно. Как будто плыли. Муж обнимал меня, придерживая. Когда мы выплыли из люка в катере, осторожно отбуксировал к уже привычному креслу возле медотсека. Сел рядом, поглаживая мои пальцы.

- Удивительно... Алан и Ада больше взяли от барона. А эти дети... Копия Вителлий Север.

Вдох, выдох... Выравниваю дыхание.

- У вас с бароном Алеком больше сходства, Алонсо. Поэтому ты и считаешь, что дети похожи на него. Сам Алек утверждает, что выбор отца очень важен. И необходимо ограждать мать своих детей от нежелательных контактов.

- Какая мудрая мысль! Я обязательно учту её, удивительная!

В этот момент катер влетел в шлюзовые створы имперского флагмана, избавив меня от необходимости отвечать мужу. Да и посуды здесь под рукой нет. Придётся подождать.

Четыре часа полёта пролетели незаметно. Я дремала, утомившись на приёме. Переходя в катер, посмотрела на Мария. Первенец выглядит более энергичным чем обычно. Похоже, что из Мария вырос подкаблучник. Посоветовала ему отправить Эльзу к Серым лордам. Девочке не помешает душевная терапия. Когда-то Марий исцелил таким способом своё горе после ухода благородной Калерии. Первенец обещал подумать. Боится расстаться с женой... Потребовала не валять дурака и слушать, что мать говорит. Опомнился, и почтительно склонился к руке. Где они так приучились? Сначала Вителлий Флавиан, теперь вот, - Марий. Вроде бы граница с мирами Союза пока закрыта...

Марий таки внял моему совету. Отправил жену к Серым лордам. Алонсо смеётся, говоря

- В древних легендах, удивительная, женщины, подобные Эльзе летали на конях.

- Крылатые кони? Бред какой!

- А женщины, похожие на тебя, потому что подобных тебе нет, удивительная! Так вот: женщины, похожие на тебя, летали исключительно на предметах хозяйственного инвентаря.

Задумалась... Потом всё же попыталась уточнить:

- Это на каких предметах?

Алонсо весело улыбнулся. Сверкнули сахарные зубы... Черти в синих глазах щёлкнули длинными хвостами и весело запрыгали, взявшись за руки.

- Инвентарь для ручной уборки территории, удивительная.

Перебираю в голове инвентарь... Потом до меня, наконец, доходит, что надо мною просто издеваются. С шипением тянусь маникюром к бесстыжим глазам. Ладони перехватили, каждый пальчик поцеловали, попутно удерживая вырывающуюся меня.

- Ты! Меня! Мать своих... - не стала подсчитывать - детей! Ведьмой назвал!

Муж усадил меня в глубокое мягкое кресло, сел передо мной на пол, положил голову мне на колени и замурлыкал, как огромный чёрный кот:

- Очаровательной взбалмошной ведьмочкой, удивительная. Одним взглядом колдовских глаз повергшую меня к своим маленьким ножкам, где я и пребываю до сих пор в счастливом изумлении.

Увидела в зеркале свои "колдовские" глаза, пытающиеся сфокусироваться на кончике носа. Заморочил голову полностью. Пришлось простить, пока совсем крыша не съехала от попыток понять, что он мне наплёл. Вот уж воистину: язык без костей!

Мы прибыли вовремя. На следующее утро, запаниковавшие Алонсо и Марий вызвали Манлия. Зачем? Все чистокровные способны родить самостоятельно. Но мужчин не переубедишь. Сейчас Вейгар и Вероника де ла Модена-Новарро-и-Делон тихо шипят в колыбельках, выращенных зáмком. Есть хотят. Алонсо сказал, что мы пробудем в Делоне, пока детям не исполнится сорок дней. Помнится с Люциллой он тоже нас не выпускал. Странные обычаи в мирах Союза. Но самое странное, что после появления на свет близнецов, Делон признал Алонсо. Это сложно объяснить, всё на уровне ощущений, но муж мне сказал:

- Знаешь, Миранда, похоже, что зáмок барона привык ко мне. Я ощущаю себя здесь своим. А не сопровождающим тебя лицом, как все эти годы.

- Здесь родились твои дети, Алонсо.

Муж задумался. А зáмок молча подтвердил моё предположение. Когда-то я беспокоилась, как зáмок воспримет детей Алека. Нормально воспринимает. Заботится о маленьких, играет с их домиками, но... Но! Соблюдает дистанцию. Это стало понятным только в сравнении. К Вейгару и Веронике отношение - трепетное. Температура в помещении, ни малейшего сквозняка, влажность воздуха... всё отслеживается. По-моему, Делон даже звуковой полог задействует. Чтобы младенцы спокойно спали. Колыбельки вырастил! И столько нежности направлено на детей... За себя и за барона, наверное. Это первые дети, которых барон не видел... Уже девять лет прошло.

Достала из подвала портрет барона, написанный лет с тысячу назад. Не знаю, чем защищён рисунок, но краски свежи и чисты, как будто художник только что отошёл от своего творения. Алек рассказывал, что тогда он странствовал, оставив Делон на попечение слуг. И какое-то время пробыл в городе-государстве, названия которого уже не помнит. Да и континента, на котором стоял он, уже нет. Опустился в океан. Судя по религиозным книгам - это была кара за грехи жителей города. Там было много людей искусства. И нравы, судя по всему - достаточно свободны. Один из художников и написáл портрет барона. Алек был удивлён. Он не заказывал портрет, и не позировал художнику. А я, ничуть не удивилась. Я вижу портрет, и понимаю, как художник относился к барону. Вероятно, свобода нравов распространялась и на взаимоотношения полов. Неизвестный мастер, умерший много столетий назад изливал свою любовь на холст, не смея сказать о ней. Я точно знаю, что не смея. Счастливый любовник не сможет написать портрет возлюбленной. Или, в данном случае, возлюбленного. Он счастлив. А музы - ревнивы. А вот несчастная любовь, - она и выражается в стихах, портретах, изваяниях... Когда мастер теряет любимое существо... тогда тоже приходит муза. Облегчить страдания, позволить сконцентрировать свою любовь, свои воспоминания в творении рук своих...

Приказала повесить портрет барона в гостиной. Теперь иногда мысленно беседую с ним. Изумрудные глаза задумчиво смотрят сквозь меня. Дымные змеи спят в них, свернувшись в кольца... Плащ барона трепещет лоскутком живой тьмы. Длинные пальцы ласкают рукоять кинжала. Как можно написать движение?! Я не знаю... Алек получил портрет в подарок. Перед тем, как покинул город. И... убрал в один из подвалов зáмка. Барон отличается большой личной скромностью. Ага.

Близнецам исполнилось сорок дней, и мы покидаем Делон. Замок рыдает. Беспокоится о детях. Алонсо пообещал вернуться, дав указания Тито. Потому что двери моей спальни открылись для мужа. И теперь ему не надо облизываться на меня издали. Это не я придумала, это Алонсо сказал. А двери... Зáмок действительно сделал светящуюся дорожку от гостевых покоев до хозяйской спальни. И слуги теперь кланяются Алонсо не в пример ниже, чем раньше.

Когда мы уже взошли на борт, пришёл срочный вызов от Императора, да живёт он вечно! Первая пугающая мысль была: Юлия! Нет, траура не видно. Ладно... Прибудем в столицу, узнаем.

***


Прибыли. Отец, да живёт он вечно! в гневе. Ещё бы! Посмотрели записи, чтобы быть в курсе дел. Точнее, Император, да живёт он вечно! ткнул нас с Алонсо носом в хронику царствования Кассия Агриппы. Где записано: в году две тысячи сто двадцать седьмом от высадки, ко двору Его Императорского Величества Кассия Агриппы прибыл послом от себя самого страж глубин, называемый Хальзе.

А запись можно тиражировать, как боевик. Вселенная раскололась и соединилась. В вихрях портала слышен рёв штормового моря. И волна, плеснувшая на площадь перед дворцом, помнящую палатку консула, оказалась чёрно-синим плащом, окутывающим широченные плечи огромного викинга. Настоящего. В рогатом шлеме, с двуручным мечом, с серыми волчьими глазами. Глаза у волков не серые. А вот взгляд - одинаков. Аура стража - не змеи, как у Алека, и не водоворот, как у Ральфа. Это море. Седое, гневное, ледяное море Севера. Беспощадное к слабым. И эта аура хлестнув по гвардии Императора, да живёт он вечно! заставила их замереть. Я растерялась, но потом, поскольку нас срочно вызвали для присутствия на торжественном приёме, успокоилась. Наверное, всё же обошлось без потерь со стороны людей отца, да живёт он вечно!.

Наблюдаю торжественный приём. Мы с Алонсо и малютками Вейгаром и Вероникой находимся рядом с тронами отца и Юлии. Заодно представили папуле новых внуков. Сижу, смотрю, пытаюсь преодолеть ощущение нереальности происходящего. Как будто мы смотрим исторический голофильм. Ага, сцена приёма варваров императором Рима. Страж, похожий на барона Витольда, - огромный, косматый, громогласный. Почти такой же рыжий, как Эльза, но посветлее. Таких ярких волос как у жены первенца я не видела ни у кого. Крашеные не в счёт. В общем, страж - вылитый викинг. Из книг, которые барон Алек принёс Терцию. Терций в восторге ждёт возможности пообщаться с ожившей сказкой...

Но первыми шли "сопровождающие его лица". Кажется, так принято писáть о чьём-то визите. Шли торжественно. Чётко печатая шаг. На вытянутых перед собой руках несли дары. Подходили к подножию трона и складывали их на пол. Не бросали, а складывали. Со всем почтением к Императору и самим дарам.

Папуля, как всегда, на высоте. С абсолютно бесстрастным лицом смотрит на стража поверх голов. Юлия рядом с ним вежливо-отстранённо наблюдает за происходящим... Страж тоже сурово-отстранён. Чётко даёт понять, что его дары - дань вежливости. И, при всём этом, страж любезен. Надо прожить много столетий, чтобы научиться так подчёркивать свой статус. Или родиться, чтобы повелевать. Как папуля, да живёт он вечно! Задумалась: каким папуля был легионером. Спросить уже не у кого. А жаль.

- Приветствую тебя, гость. Не спрашиваю о здравии и силе. Не спрашиваю и о воинской удаче. Вижу, что тебе не занимать ни того, ни другого, ни третьего. Спрашиваю лишь, что привело тебя к нам?

Вот так сразу: быка за рога. Постаралась не рассмеяться. Это было бы неуместно. Страж, не поведя и бровью, разразился хвалебной речью. Если бы мы с сыном не изучали висы скальдов Севера, я была бы поражена. А сейчас спокойно внимаю, ожидая, когда гость перейдёт к делу. Юлия меня тревожит. Неуловимое сходство с поведением Флавия... Нашла глазами Манлия. Патриций, величественный в официальной одежде, медленно опустил глаза. Прекрасный год Юлии начался. Сердце сжалось о боли за отца. Выровняла дыхание, постаравшись успокоиться. Но близнецы проснулись и недовольно зашипели. Постаралась, как можно незаметнее шагнуть назад, в дверь за моей спиной. Необходимость кормить детей скорректировала наше размещение в тронном зале.

Вернулась, когда официальная часть уже закончилась. И начался деловой разговор. Ага, типа: у вас товар, у нас купец. Точнее, в роли купца выступает сам страж Хальзе. А товар... Я думала, что он сватается к Аде. Ан нет! Внимание стража привлекла Бальда. Так и сказал:

- Твоя внучка Ада прекрасна и совершенна. Но у тебя есть и другая внучка. - взглянув на меня, поправился - другие внучки. Я пришёл просить у тебя ту, что зовётся именем Бальда.

- Бальда Вителлия Север ещё ребёнок.

Ребёнок задрал нос, презрительно оглядев стража. Домик Бальды обежал вокруг гостя и, хлопая мембраной, со всех лап кинулся к хозяйке. Так и не поняла, понравился ли дочери жених. А вот Хальзе такое поведение невесты понравилось. Заулыбался.

- Я прошу разрешения на знакомство с прекрасной Бальдой. Законы не будут нарушены.

Хитрый какой! Кто бы эти законы знал! Алек знает, но где он, Алек? Интересно, почему Ада не привлекла внимание рыжего? Или она его уже отшила? Надо поговорить с дочерью. С обеими. Прекрасная Бальда нуждается в трёпке. Так как она, на гостей не смотрят.

Папуля отвечает стражу. Наверное, проконсультировался у Терция. Или сам ознакомился с поэзией Севера. В общем, если опустить красоты, знакомство с внучкой Император разрешил. Но общаться им позволено только в присутствии старших. Дааа, похоже, отец боится такого количества внучек. Старается сразу их пристроить. И то сказать, - у чистокровных первый контракт в семнадцать лет. Ада уже одиннадцать лет перехаживает. Бальда вот-вот дорастёт. Но что скажет Алек, когда вернётся?

- Мать стражей. Во Вселенной нет драгоценности, достойной тебя. Прими этот дар, и моё восхищение.

Ой... Эта глыба рухнула на одно колено и протягивает мне резную шкатулку. И что делать? Смотрю на Терция. Не нарушить бы, ненароком, какую-нибудь традицию... Алонсо, холодно улыбнувшись, шагнул вперёд.

- Пока детям не исполнилось полгода, моя жена не коснётся неизвестных предметов. Со всем уважением, страж Хальзе.

Встав с колена, страж передаёт шкатулку в руки Алонсо.

- Твой хитроумный муж совершенно прав, мать стражей.

Прав-то он прав, конечно. Но я хочу узнать, что в шкатулке! Вот... мужчины! Бальда тоже смотрит с любопытством. Придётся ждать.

- А почему хитроумный?

Какое счастье, что есть дети! Не надо выдумывать формулировку вопроса. Бадвард спрашивает "в лоб".

- Потому что обманул врагов, выманив их как ли́са из норы.

На вопросительный взгляд близнецов, пояснил.

- Мать стражей - величайшая драгоценность. Мы наблюдаем за ней. Чтобы уберечь от опасности.

- Вас папа попросил?

- Алеку не надо было просить, юный страж. Сохранить семью ушедшего, - священный долг.

- Алек вернётся! - И на жалость в серых глазах, упрямо заявила: - Он обещал. Он сам мне сказал!

Алонсо сжал мои пальцы, и я постаралась взять себя в руки. В отместку заявила стражу, что Бальда выйдет замуж не раньше Ады. Страж вздохнул, но промолчал. Умный. А Бальде такое моё решение не понравилось. Аура дочери разъярёнными змеями бросилась на присутствующих, но папуля слегка повернул голову в сторону внучки и девчонка, скромно опустив глаза, преобразилась в "само благонравие". Вителлия Севера нет. Сечь некому. Расстроилась... Вителлия нет, Алека нет... Один Алонсо остался. И стражи. Наблюдают. Сказал бы честно: подглядывают! Захотелось чем-нибудь бросить в рыжего... Дети проснулись и зашипели негодующе. Конечно! Они уже целую секунду голодают, а их не кормят! Удалилась в заднюю комнату.

Вернувшись, застала стража беседующим с папулей, близнецов отправили в Академию. Нечего отлынивать от занятий. Сватовство, конечно, дело нужное, но учёбу никто не отменял. Алонсо развлекает Юлию беседой. Мачеха весело улыбается. Подозвала взглядом Манлия. Спросила:

- Давно?

- Вчерашний анализ крови, благородная Агриппина. Неделю назад, до критической отметки ещё не дошло.

- Отец знает?

- Император, да живёт он вечно! ознакомлен с результатами анализа.

- А Юлия?

Согласный наклон головы. Говорить больше не о чем. Манлий, из вежливости посмотрев на детей, отошёл в сторону.

После приёма, когда Юлия пыталась общаться с возмущённо шипящими на неё близнецами, хотела поговорить с ней о необходимости подготовить преёмницу. Но мачеха меня опередила.

- Агриппина, скажи отцу, чтобы рассмотрел кандидаток в жёны. Меня он не слушает. Времени осталось мало. А я хочу помочь ей подготовиться. Чтобы Император, да живёт он вечно, не почувствовал неудобства от моего ухода.

- Меня, Кассий Агриппа, да живёт он вечно! слушать тоже не станет.

А по лицу катятся слёзы. Мне жаль Юлию. Конечно, это её выбор, но... Но! Жаль Юлию, бесконечно жаль отца, и жалко неизвестную пока избранницу Императора, да живёт он вечно! Может, мы и сможем уговорить отца сделать выбор до ухода Юлии, но второй Императрицы при Кассии Агриппе не будет. Будет жена Императора.

- Агриппина, что случилось, почему ты расстроена?

Вот как ей сказать?

- Я боюсь за Тита. Он постарается увидеть тебя. Проститься. А за ним охотятся. Но зато я придумала насчёт подбора кандидатуры. Скажем Манлию, что отказ Императора сделать выбор, тебя огорчает. Пусть объяснит это отцу.

- Это нехорошо. Лгать Императору.

- Где ты видишь ложь, Юлия? Разве тебя не огорчает невозможность обеспечить отцу привычный комфорт после твоего ухода? Так в чём ложь? Скажи мне? Я всего лишь бесчувственная чистокровная. Ледяная кобра, как нас называет Алонсо. И не понимаю этих тонкостей. Так объясни!

- Агриппина!

- Слушаю, отец.

- Не смей повышать голос на Юлию.

- Я прошу простить мою несдержанность, отец. Я только просила Юлию не молчать о том, что её беспокоит.

И уже отвернувшийся от меня папуля, снова явил нам свой светлый лик.

- О чём речь?

Юлия с упрёком посмотрела на меня и опустила глаза. Молчит. Всё самой приходится делать!

- Юлия хочет подготовить преёмницу, отец. Её огорчает мысль о том, что ты лишишься привычного комфорта. Она испытывает чувство вины...

- Довольно, дочь!

Теперь моя очередь опускать глаза. Только я не опускаю взгляд, а с возмущением смотрю на упёртого солдафона. Близнецы расшипелись. Тоже возмущаются. Не любят, когда при них повышают голос.

- Успокой моих внуков, дочь. Можете навестить нас, когда вернётесь.

Алонсо почтительно сказал:

- Это будет раньше, чем обычно, Император. Я передам дела наследнику. Пора ему принимать самостоятельные решения.

На вопросительный взгляд отца, Алонсо поясняет:

- Близнецам лучше расти в зáмке барона. Сам зáмок приглядывает за ними.

- Хорошо. Может быть, мы навестим вас в зáмке.

Вот и понимай, как хочешь. То ли "мы - Император", то ли "мы с Юлией".

Тито обрадовался близнецам, и совсем не рад тому, что на него вешают герцогство. Но вида не показывает. Обещал оправдать высокое доверие. Хотела дать ему подзатыльник, потом устыдилась. Взрослый уже. Близнецы радостно шипят брату какие-то свои истории. Если не спят и не питаются, конечно.

Вернулись в Делон, прихватив с собой Ченте. Всадник на ройхе продолжает кружить над зáмком.

Делон в роли няньки, это нечто! В кои-то веки можно не беспокоиться о близнецах. Дети-стражи намного энергичнее, чем обычные. И следить за ними - то ещё развлечение. А эта парочка находится под строгим присмотром. Я точно знаю, что они не упадут, не ударятся, и ничего на себя не перевернут. Делон не позволит этому произойти. И пропустить кормление - тоже. Напомнит, распахнувшейся дверью, или упавшей книгой...

Алонсо, по-прежнему, летает в гости к баронам. По-моему, дражайший супруг проворачивает какие-то дела совместно с папулей. А сейчас его нагрузка выше, потому что Император, да живёт он вечно! проводит больше времени с женой. Отбраковкой преёмниц занимается. Надо ему бабулю Вителлия Севера сосватать. Для тонуса. Женщина, способная отстоять себя перед одним из Вителлиев Северов - дорогого стоит. Может быть они даже знакомы с папулей. Хотя вряд ли. Насколько я помню, Вителлий говорил, что бабуля не входит в эталон. Но зато она в расцвете лет, и может родить Императору наследника. Может быть, даже линии лямбда. С каждой минутой эта мысль нравится мне всё более и более. Несогласием обеих сторон можно пренебречь в интересах Империи. Решено! Надо связаться с Юлией. Или с мужем поговорить, для начала?

- Удивительная! За что же ты отца так не любишь! У него и так большое горе. А ты... кхм... предлагаешь ему развлечься укрощением чистокровной? Пожалуй... кхм... кхм... я поспешил с упрёками. Это будет интересно. Значит, твой брат, рождённый бабушкой Вителлия Севера, будет одновременно двоюродным дедом твоих детей от консула?

Кинула в мужа диванной подушкой. Чтобы не умничал. В спальню так и не попали. Ночевали в гостиной на ковре. Выходила только покормить детей.

Юлию моя идея напугала. Она попыталась протестовать, и тогда я спросила её в лоб: есть ли среди молодых патрицианок достойная замена для неё. Спрашивала, не опасаясь, так как если бы она была, то Юлия её уже учила бы. Передавала бы дела.

- Брачного возраста патрицианок нет. Но можно начать учить семилетнюю Клавдию.

- Юлия... я лучше промолчу. - Но молчать я, конечно, не стала. - Отцу двести восемьдесят лет.

- Двести семьдесят восемь!

- Тем более. Сейчас ему хватает тебя. А через год... Ты серьёзно считаешь, что восьмилетняя Клавдия сможет удовлетворить потребности чистокровного мужчины? Это противозаконно, и отец на такое не пойдёт!

Юлия покраснела, как маков цвет.

- Агриппина! Я никогда... Ты...

- Отцу нужна не только помощница в делах, Юлия. Отцу нужна женщина. Желательно такая, которая сможет родить ему здоровых наследников. Бабушка Вителлия Севера вполне соответствует всем параметрам. Ей двести с небольшим лет. Она сможет быть рядом с отцом до конца. А иначе, ему могут подсунуть в конкубины убийцу. Ты об этом подумала?

Болтаю языком без устали, пугаю мачеху бредом, и думаю: надо же, как я угадала с возрастом папули! Интересно, знаком ли он с бабулей Вителлия Севера. Теоретически, они могли пересекаться на нейтральной территории. Вителлий Север говорил, что бабуля, в основном, путешествует по курортным мирам. Заезжает в Резервацию для общения с чистокровными мужчинами. Или, уже пообщавшись, - родить ребёнка. Некоторые её дети - эталонные. Причём разных линий. Может быть, она и отцу родит наследника-лямбду?

- И ещё одно: твой клан может удочерить чистокровную, и сохранить свои позиции в Империи. Зачем нам Клавдии на руководящих постах? Твои родичи знают работу. Сами отлаживали систему... Поговори со своими. Мне ещё нужно обдумать с какой стороны подойти к чистокровной. Задача не для слабонервных.

- Да. Я слышала, что дед Вителлия Севера входил к матери своего сына в боевом доспехе.

- Ролевые игры?

- Нне знаю... Что такое "ролевые игры"?

- Не важно. Я всё поняла. Отцу она понравится. Главное свести их вместе.

- Агриппина! Ты говоришь об Императоре!

- Да живёт он вечно! - Сказали хором и рассмеялись. Какое счастье, что в прекрасный год Юлия во всём находит смешные стороны.

Найти бабулю Вителлия Севера оказалось нелёгкой задачей. Для разнообразия устроила скандал Вителлию Флавиану. Не всё же Алонсо страдать? Что это за контрразведчик, который не может найти свою чистокровную прабабку?! Малыш с перепугу подключил всю семью. Бабулю обнаружил страж Хальзе. Определил по ауре родство с Бальдой. Хоть какая-то польза от кандидата в зятья. Отправила к чистокровной правнуков. Потому что с Хальзе она разговаривать не стала. Схватилась за нож. Страж ещё больше укрепился в своём желании стать мужем Бальды. Прабабушка дочери произвела неизгладимое впечатление. Надеюсь, Секунд и Терций смогут с ней поладить. Хоть Тита разыскивай! Первый правнук... Интересно, Вителлий Север представил бабуле первенца?

- Алонсо, готовься. Если бабуля отошьёт детей, ты отправишься её уговаривать. Ты обаятельный.

- Спасибо, удивительная. И почему мне твои комплименты всегда напоминают морковку, подвешенную перед ослиной мордой?

Возмущённо выпрямляюсь, и слетаю с мужниных колен. Меня подхватывают в воздухе под пятую точку и уносят в спальню. Это вместо: "С добрым утром, дорогая!"

Делон хлопает дверями с возмущением. Совсем без барона распустился! Дети тоже возмущаются. Целую минуту некормлены! Надо их к дисциплине приучать. Как Вителлиев Северов. Тяжело вздыхаю... Муж смотрит, как будто хочет что-то сказать. Но молчит. Ждём сообщения от Секунда о результате посольской миссии.

Глава двадцать пятая: Сосватать Императора...


Бабуля согласилась встретиться с правнуками и категорически отказалась выходить замуж за Императора, да живёт он вечно! Я так поняла, что они всё-таки знакомы. Папуля, кстати, промолчал, когда Юлия начала осторожно прощупывать почву на предмет их брака. Бабулю придётся додавливать интересами Империи. Если не поможет, применим ЗОВ.

- Удивительная, мне уже жаль неведомую чистокровную. Когда у тебя такое лицо...

- Алонсо, с бабулей Вителлия Севера я могу не справиться. У неё характер!

- А у тебя: сила, воля, плюс характер!

Ну? Я хочу сказать, что? Издевается! Швырнула в мужа туфельку. Ничего другого под рукой не оказалось... Отвлеклись от обсуждения, прямо на ковре, пока Делон не захлопал дверями. Ещё три месяца... Я с ума сойду с такой опекой! Извиняющиеся флюиды изливаются отовсюду, но дверь остаётся открытой. Пошла к детёнышам. Шипят, радостные. Делон вырастил для них игрушки, похожие на воздушный аквариум. Рыбки, как настоящие, трепещут плавниками. Но порхают в воздухе на энергетических поводках. Странные технологии. Вот детишки и тянут к ним когтистые ручки.

Вспомнила, как Бадвард и Бальда плавали с акулой. Бедная рыбёшка... Рассчитывала пообедать... А её располосовали в мгновение ока. Детей высекла. Ремнём. Не за рыбку. За то, что ушли купаться, без спросу. Барон был в шоке. Смотрел на меня, как на палача. Сечь четырёх-с-половиной-летних детей! Ужас какой! А что я испытала, когда камеры показали это купание... Вителлий Север промолчал. Добавлять не стал, сделал детям словесное внушение: "мама испугалась!" Правильно, валите всё на меня! Расплакалась. Кормлю детей, а по лицу катятся слёзы. На детей, автоматически направляю спокойную доброжелательность и тепло, и продолжаю плакать. Малыши налопались и уснули. Уложила их в кроватки. Что в Делоне хорошо, так это то, что кроватки растут вместе с детьми.

- Миранда...

Повернулась к мужу, не пытаясь остановить слёзы. Алонсо прижал меня к себе, взяв на руки, баюкая.

- Миранда, не надо плакать. Всё будет хорошо. Со временем.

- Что будет хорошо? Алонсо? Что? Вителлия Севера нет! Алека нет! Юлия скоро уйдёт!

- Юлия сделала выбор, Миранда. Мы все делаем выбор. Силой никого не прививают.

- Отпусти меня! Не хочу с тобой разговаривать!

- Миранда, не вредничай! Посажу под замóк!

Делон открыл дверь из детской. Незачем беспокоить малышей. Хотя зáмок и устанавливает звуковой полог...

- Мне надо встретиться с бабушкой Вителлия Севера, Алонсо. Она согласилась на встречу. По-моему, эта чистокровная просто играет. Ей нравится, что вокруг неё все пляшут.

- Какая знакомая манера поведения, удивительная!

Пытаясь вывернуться из мужниных рук, вывернулась из одежды. Алонсо смеётся:

- Удивительная, Не спеши, время есть. Дети ещё спят.

***


Бабуля Вителлия Севера поражает воображение. Нет, я, конечно, не кинулась сразу к ней. Вителлий Флавиан взял родственницу под индивидуальное наблюдение. Бабулю переключали со спутника слежения на спутник. Так что, потерять её мы уже не опасались. Если что, стражи разыщут. Вот, дождавшись когда детёнышам исполнится полгода, я и отправилась. Алонсо оставила в Делоне с детьми. Взяла с собой Бадварда и Бальду. На случай, если бабуле удастся ускользнуть от наблюдения. Ну и познакомиться с прабабушкой им не мешает. Родня, - это святое!

Так вот: госпожа Лилия, как я уже говорила, поражает воображение. Чего стоят выкрашенные в немыслимо-зелёный цвет волосы. Причём, не самостоятельно выкрашенные, а в дорогом салоне. Потому что самостоятельно такого богатства оттенков зелёного не достичь. Дети пришли в восторг. Я порадовалась, что догадалась взять с собой детей-стражей. Потому что бабулин шок от бегающих вокруг казарм превысил впечатление, которое на меня произвела бабулина причёска. Дети смирно стоят рядом со мной, демонстрируя безупречную выправку Вителлиев Северов, а их казармы бегают вокруг, рассматривая родственницу, и подпрыгивают, хлопая мембранами, чтобы увидеть побольше.

- Приветствую дающую миру жизнь.

- Значит, ты и есть девочка моего Луция.

Разглядываем друг друга с чистокровной. Да, - не эталон. Но только потому, что в ней явное смешение нескольких линий. Изобильные достоинства линии мю, царственные черты лица альфы, кисти и ступни маленькие как у эты и у нас; стандартное серое сияние глаз чистокровных, а волосы, судя по всему, - светлые. Тёмные, без осветления, так не покрасишь. Ростом чуть выше меня. Замечательно. А то, воспитывая детей, я вынуждена смотреть сквозь них, чтобы не задирать голову. Конечно, я не собираюсь воспитывать бабушку Вителлия Севера. Пусть этим папуля занимается. Ледяные змеи ауры стражей хлестнули по комнате. Похоже, за те мгновения, что мы разглядывали друг друга, назрел военный конфликт...

- Мама не Луция! Мама папина! И ещё Алонсо!

- И папы Алека!

Дети гневно шипят на прабабушку, рассматривающую их с любопытством. А что их рассматривать? Копии Вителлия Севера. Чуть поизящнее, благодаря крови Алека, но... Но!

- Так сколько у вас всего пап, дети?

- Наш папа - Вителлий Север!

- И ещё барон Алек. Только он ушёл в Бездну...

Пришлось вмешаться, потому что аура детей нацелилась придушить прабабушку.

- Бадвард и Бальда Вителлии Северы! Как имя вашего отца?

- Луций Вителлий Се...ве...р.

- Вот то-то же! Госпожа Лилия вправе называть своего внука по имени.

Бабулю слегка перекосило. Дети вытянулись во фрунт и сделали оловянные глаза. Все в отца! Мне каждый раз хотелось убить мужа за такую форму непротивления женской тупости, как он однажды изящно выразился.

- Мне приятно, госпожа Лилия, что ты решила принять предложение Императора.

- С чего ты взяла, Лямбда?

- О-о-о, это видно издалека, дающая миру жизнь!

Чистокровная машинально поправила причёску, посмотревшись в зеркальную стену, потом взялась за нож. Мой уже был в руке. Я покачала головой:

- С ножами я управляюсь лучше, Лили.

- Меня зовут Лилия!

- У тебя нет имени! Могу назвать номер. Ничего похожего с лилией в нём нет!

- Кто бы говорил, Лямбда! У тебя вообще только клички, полученные от мужчин!

- Не только. Но речь не об этом. Тебе предлагают официальное удочерение главой клана Юлиев.

- Они так хотят остаться у власти?

- Дурацкий вопрос, Лили...я. Конечно они хотят остаться у власти. Впрочем, если ты предпочитаешь волочь все дела отца самостоятельно, как это делает Юлия, то флаг тебе в руки.

- Я вообще не собираюсь...

- То есть, ты отказываешься принять предложение Императора, Лилия?

С моих губ стекает мёд ядовитых пчёл Новарры. Бабуля Вителлия Севера опомнилась.

- Я ещё не слышала никакого предложения! И не смей меня запугивать, девчонка!

Я кивнула детям, отступив на шаг. Бадвард и Бальда почтительно, но жёстко подхватили прабабушку под локти, и мы шагнули в открытый мной с браслета, портал.

Вышли на посадочной площадке перед малым поместьем отца на территории Академии. Так уже повелось, что все семейные дела мы решаем в этом доме. Охрана Юлии офонарела, увидев яростное сияние серых глаз под зеленеющей молодым газоном шевелюрой. Внутренне захихикала, представив реакцию папули... А вот Юлия - на высоте. Впрочем, как обычно. Встретила, как родных. Юные Вителлии Северы отправлены на занятия, - нечего прогуливать сверх необходимого. Детёныши расстроены, поэтому выправка держится демонстративно-парадная. И домики-казармы печатают шаг четырьмя когтистыми лапами, чётко отслеживая дистанцию от своих владельцев. Или родителей? Я уже и не знаю...

Юлия предложила чай или кофе, на выбор. И мы с бабулей, нашли точку соприкосновения, обе скривившись при слове "кофе". Вероятно, любовь к кофе - наследственная у Вителлиев Северов. Дети мои тоже предпочитают его всем про