Вольская Ольга Викторовна: другие произведения.

Омегаверс Цвет сирени ч.1

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Когда твоя жизнь кажется беспросветной и надеяться совершенно не на что, иногда всё же случается чудо, и во тьме блеснёт лучик солнца. Именно это и случилось с последним потомком известного рода омегой Салли в день помолвки с глубоко ненавистным альфой. Чудо принёс любимый аромат цветущей сирени, и он привёл к нему бету, спасшего его от одиночества и подарившего надежду. Если бы только Салли знал, каким боком к нему повернётся этот подарок судьбы... Загадки прошлого собственной семьи, пристальное внимание чужих, новые друзья, приобретения и потери... И всё это на фоне неуклонно меняющегося мира, надевшего новую лживую маску. ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: нетрадиционные половые отношения

   ЦВЕТ СИРЕНИ
   (Салли Кристо-Спенсер/ Тобиас Мариус)
  
  Когда твоя жизнь кажется беспросветной и надеяться совершенно не на что, иногда всё же случается чудо, и во тьме блеснёт лучик солнца. Именно это и случилось с последним потомком известного рода омегой Салли в день помолвки с глубоко ненавистным альфой. Чудо принёс любимый аромат цветущей сирени, и он привёл к нему бету, спасшего от одиночества и подарившего надежду. Если бы только Салли знал, каким боком к нему повернётся этот подарок судьбы... Загадки прошлого собственной семьи, пристальное внимание чужих, новые друзья, приобретения и потери... И всё это на фоне неуклонно меняющегося мира, надевшего новую лживую маску.
  
  
  
   НАДЕЖДА
  
  Салли стоял перед большим зеркалом в роскошной золочёной раме и мрачно разглядывал себя. Из зазеркалья так же мрачно на него смотрел невысокий хрупкий темноволосый омега с бледным, слегка заострённым лицом, тонковатыми для омеги искусанными губами, глазами настолько светлыми, что распознать их цвет было невозможно, и в старомодном бальном костюме. Салли терпеть не мог свой наряд, хотя он был несомненно красив. Тёмно-синий жилет с серебристым шитьём - у папы просто золотые руки! - белоснежная шёлковая рубашка с кружевными манжетами и высоким жёстким воротником-стойкой, перехваченным синим же шёлковым шейным платком так туго, что иногда было неудобно, плотно сидящие чёрные штаны, выгодно подчёркивающие омежий зад и стройные ноги. Туфли на довольно высоком каблуке давно стали привычным дополнением ещё с дебюта, но Салли предпочитал сапоги на плоской подошве - более устойчивы и бегать в них удобнее, когда за тобой гонится очередной дурно пахнущий ухажёр. Но особенно Салли ненавидел корсет, в который папа Орри его затягивал на каждый выход и выезд. Этот проклятый корсет немилосердно давил на живот и рёбра и заставлял держать спину прямо в те минуты, когда хотелось забиться за портьеру и свернуться клубочком, как в своей постели под одеялом. Салли несколько раз робко просил родителя заказать ему наряд по современной моде - более практичный и не предусматривающий корсеты - но Орри только суропил брови и решительно отказывал раз за разом.
  - Эту непристойность? Тебе? Потомку Спенсеров? Никогда ты не наденешь это убожество! Мы, Спенсеры, всегда придерживались традиций, и я не потерплю такой стыдобищи на своём ребёнке! Ты не альфа и даже не бета! Омега должен выглядеть достойно и целомудренно!
  Салли вздыхал и молча покорялся, хотя частично был с папой согласен. Современные наряды для омег выглядели излишне открытыми, но по-прежнему казались привлекательнее - за практичность и более разнообразные расцветки. Если в таком тебя зажмут в укромном уголке, то привести себя в порядок можно быстро, и никто ничего не заметит. Не то что с его костюмом, который будто был создан для того, чтобы сразу было ясно - провёл омега время в уборной, как сказал, или стоял раком под очередным кобелём, которому вдруг приспичило... С причёской папа тоже провозился лишний час, укладывая ровно подстриженную чёлку и подвитые локоны в императорском стиле. Сам Салли с удовольствием обошёлся бы без завивки - просто расчесал волосы и стянул их в хвост на затылке, как делал дома... но и тут папа был неумолим, распекая современные стрижки, укорачивающие волосы омег до плеч, а то и выше. Открыто сожалел, что всё больше уходит в прошлое искусство плетения кос и косичек, что современная омежья молодёжь совершенно не думает о себе, своей репутации и будущих детях... Он мог рассуждать об этом не один час. По этой же причине он редко отпускал Салли на молодёжные омежьи посиделки, опасаясь, что юноша нахватается там всякой грязи и привычек, которые не к лицу будущему мужу и родителю, и Салли был вынужден скучать среди взрослых, склоняясь над вышиванием, вместо того, чтобы запереться в своей комнате с интересной книгой или свежей газетой, тайком стащенными из-под носа отца. Орри про газеты тоже ничего не знал и раз за разом подсовывал сыну очередной омежий роман или книги по ведению домашнего хозяйства. Да, это полезно, но только если омега был решительно настроен прожить свою жизнь, покорно подчиняясь мужу и его тирании, но Салли хотел другого. Он хотел свободы, о которой десять лет назад объявили революционеры, свергнув монархию и провозгласив всеобщее равенство. Хотел повидать мир - огромный и разный, о котором писали в романах для альф и бет. Хотел сам себе выбрать мужа по вкусу, а не гадать, кого из этих смердящих кобелей выберет для него отец... Адам, только не Грэг Барнс!!! Он ещё на предыдущем рауте недвусмысленно намекал, что Салли уже недолго бегать осталось, и сладкая омежья попка наконец узнает, что такое кол. Салли содрогался от одной только мысли, что его лишит невинности именно этот альфа - наглый, развязный, пахнущий так отвратительно, что омега с трудом сдерживал тошноту, когда его заставляли с ним танцевать. Папа понимающе кивал, стоило Салли бросить ему жалобный взгляд, но раз за разом повторял одно и то же:
  - Терпи. Это всё, что нам остаётся.
  Салли искренне не понимал, почему с такой готовностью отдаются своим кавалерам его ровесники. Не раз он заставал их во время животных случек по тихим углам, стоило только взрослым отвернуться или зазеваться. Салли был противен сам запах секса - запах омежьей смазки, пота и живородящего семени. Он не понимал желания своих молодых сородичей поскорее выскочить замуж. Только для того, чтобы на очередном балу выгуливать новые наряды и хвастаться очередной побрякушкой, которую муж подарил, расщедрившись? Сам Салли, согласно старым традициям, золотых и серебряных украшений не носил, даже его мочки были не проколоты. Первым настоящим его украшением должно было стать помолвочное кольцо. Папа Орри всегда твердил, что не побрякушки украшают омегу, а первозданная красота и чистота. Орри и сам всегда тщательно следил, чтобы украшающих его драгоценностей не было слишком много, и Салли старательно перенимал его принципы подбора, не желая превращаться в праздничную ель, на которую всё больше походили его юные сородичи. Возможно, именно потому, что он так сильно выделялся среди созревающей молодёжи, за ним и табунились женихи с самого дебюта. Хорошо ещё, что новая власть законом закрепила брачный возраст для омеги - не моложе восемнадцати лет - а то он бы уже жил в чужом доме, с мерзким сердцу и уму мужем и даже нянчил первенца. Орри родил своего первого ребёнка, альфу Дориана, уже в шестнадцать, немало натерпелся от мужа, и только какая-то божья благодать помогала ему сохранять себя стройным и красивым несмотря на возраст и заботы.
  Вспомнив о родителе, Салли снова тяжело вздохнул. И как только папа столько лет прожил с отцом, ни разу не попытавшись сбежать? Сам Салли на его месте так бы и поступил! Арчибальд Кристо нестерпимо вонял, был груб, несдержан, не гнушался рукоприкладством, имел мужа по первой же прихоти, совершенно не стесняясь собственных детей и прислуги, да и по борделям ходил регулярно. Орри, залечивая потом очередные синяки под слёзы младшего сына, только качал головой.
  - Это всё, что нам остаётся, - говорил он.
  Глядя на всё это, Салли всё больше впадал в отчаяние. В отцовских газетах писали о безграничных возможностях, которые открывались перед омегами, а его продолжают держать дома, как будто ничего не изменилось. А ведь Салли хотелось бы вырваться из тесноты и духоты провинциального Руднева, поехать в большой город и поступить куда-нибудь учиться, чтобы стать свободным и независимым. В идеале это должен был стать колледж изящных искусств, чтобы сохранить и привнести в новую жизнь всё самое лучшее, что было в прошлом... Однако родители даже на частную школу для омег не потратились - Орри сам обучал сына дома. И домашнее образование отнюдь не способствовало выработке супружеской и сыновней покорности, а заставляло задумываться над тем, что происходит вокруг. И от этого Салли было ещё горше.
  
  - Салли, сколько можно прихорашиваться?!! - В комнату, поправляя манжеты, стремительно ворвался Орри. Затянутый в корсет, безупречно причёсанный и одетый. Отцу льстило, что его муж - последний отпрыск очень известного дворянского рода, и он охотно поощрял пристрастие супруга к стариннообразию. О деловой одежде для альф и бет Орри отзывался более благосклонно, считая, что ничто не должно отвлекать от важных дел, но к сыну придирался по любой мелочи, осуждая его попытки перешить что-то на современный манер. - Мы же опоздаем!!!
  - Папа... может, я всё же сниму корсет?..
  - Ещё чего?!! - возмутился Орри, уперев руки в боки, и украшенные рубинами подвески в его ушах заколыхались. - Не хватало ещё, чтобы ты сутулиться опять начал!
  - Но в нём же неудобно...
  - Терпи. Так положено, значит, будешь терпеть. Я же терплю.
  - Но, пап...
  - Не папкай! Ты готов? - Орри сбавил тон и придирчиво оглядел сына. Поморщился. - Опять губы искусал... - Орри достал из поясной сумочки жестяную баночку с бальзамом и мазнул по губам сына. - И прекрати их постоянно облизывать - шелушатся же! И это просто неприлично.
  - Я не нарочно... оно само...
  - Сдерживаться надо. Я же сдерживаюсь.
  - Не хочу сдерживаться, - буркнул Салли. - Хочу остаться дома.
  - Понимаю, - смягчился Орри, - но ехать надо. И не забудь потом вернуть отцовскую газету на место, а то он уже её хватился.
  Салли замер.
  - Какую газету?
  - "Столичный вестник". И не надо делать такие удивлённые глаза. Я уже давно знаю, что ты у отца не только газеты таскаешь. Похвально, конечно, но если попадёшься...
  - Я c десяти лет это делаю и ещё ни разу не попался.
  - Всё когда-нибудь бывает в первый раз. Не забудь про газету - там была какая-то очень важная статья, которую твой отец хочет сохранить.
  - Случайно не про возможную войну с соседями?
  Орри усмехнулся.
  - Уже сообразил? Молодец. Да, её. Если война начнётся, то наши заводы получат большой государственный заказ. Твой отец и Барнсы не собираются упускать такую выгоду.
  Салли снова вздохнул, разглядывая пурпурный бархатный жилет Орри, украшенный золотой цепочкой, тянущейся в кармашек для часов.
  - Папа... а почему вы не хотите отпускать меня в большой город учиться? Разве это плохо? Великий Холод давно миновал, времена меняются...
  - Времена, может, и меняются, но люди остаются всё те же. А ты особенный, Салли. Не такой, как все. Я не могу позволить, чтобы тебя обесчестил какой-нибудь негодяй до законного брака.
  - Можно подумать, что законный брак будет чем-то отличаться от этого! - не выдержал Салли и отвернулся.
  Орри молча опустил глаза в паркетный пол, застеленный дорогим ковром.
  - Можно подумать, что мне будет легче, если детей мне заделает очередной вонючка, а не приблуда с улицы! Не понимаю, как ты до сих пор с отцом живёшь?!
  - Скрипя зубами, - тихо ответил Орри. - Да, ты прав, это тяжело, но нам ничего другого не остаётся. И даже если бы я захотел - идти мне некуда, а у твоего отца длинные руки. Мы с тобой одни остались, Салли, а жить как-то надо.
  - Я не хочу так жить! Я учиться хочу! Мир увидеть!
  - Вряд ли ты найдёшь в большом мире что-то другое. Мир всегда был несправедлив к нам, начиная со времён Великого Холода. И даже революция ничего не изменит, помяни моё слово.
  - Но ведь объявлено равноправие...
  - Всего лишь объявлено. Пройдёт ещё немало времени прежде, чем слова станут делом. Старые предрассудки и учение Церкви - всё это против нас. Пока мы будем продолжать считаться падшими порочными созданиями, ничего не изменится. Ладно, идём, а то Оттисы обидятся, если мы опоздаем.
  - Не хочу ехать. Там снова Грэг приставать начнёт. Меня когда-нибудь стошнит прямо на него!
  Орри мягко приобнял сына.
  - Понимаю, милый, но надо терпеть. Это всё, что нам остаётся.
  
  Салли сидел в экипаже и с тоской смотрел по сторонам, снова погрузившись в нелёгкие думы.
  Их городок всегда считался глухой провинцией, но перед революцией республиканцев здешние коммерсанты вроде его отца и их предприятия резко пошли в гору, и маленький Руднев начал преобразовываться и расти на глазах. Он ещё хранил в себе черты старины - шпиль центральной ратуши, старая церковь, походы в которую нагоняли на Салли только тоску, небольшие дома, узкие улочки и две широкие центральные, на пересечении которых располагалась широкая площадь с фонтаном, из которого местное население когда-то брало воду для своих нужд. Сейчас, когда городские власти озаботились перестройкой, газовые фонари начали заменять электрическими, строили водопровод, булыжным мостовым тоже недолго осталось жить - Салли прочитал в одной газете, что в больших городах улицы всё чаще мостят каким-то асфальтом, который гораздо удобнее и практичнее. Салли не слишком любил ездить по булыжной мостовой в коляске. Ему было гораздо интереснее скакать по ней верхом на лошади, слушая, как железные подковы цокают по серому камню. Верховой езде его тоже обучал папа, поскольку это было частью его собственного воспитания, как потомственного дворянина. Лошадь у него тоже была своя - славная кобылка Каури, и Салли каждый день ухаживал за ней сам, не доверяя конюху. Каури была одной из отдушин, которая как-то скрашивала его тёплую, сытую, но совершенно беспросветную жизнь, как и любящий заботливый папа. Может, болтовня ни о чём, наряды и побрякушки так же вносят смысл в жизнь других омег? Ведь если тебя вообще ничего в этой жизни не интересует, то и жить-то не захочется...
  Всё вокруг менялось, но только не вековой уклад жизни. Салли отчаянно завидовал старшим братьям-альфам, которые уже давно выросли и покинули отчий дом. Дориан пошёл по военной стезе и как раз сейчас был где-то на границе - Орри чутко ловил все последние новости и молился первопредку-альфе Адаму и Светлейшему, чтобы те сохранили его первенца от пули и булата. Симон стал правой рукой отца и жил где-то в столице, возглавляя представительство компании "Кристо и сын". Оба брата вольны были жить так, как хотят, и Салли не раз проклинал богов, что позволили ему родиться жалким презренным омегой. Ну почему всё именно так??? На дворе уже тысяча девятьсот тридцать седьмой год от наступления Великого Холода, наука и промышленность требуют большого количества грамотных и образованных людей, омегам дали возможность учиться и приносить куда более ощутимую пользу, чем ведение домашнего хозяйства и рождение детей, а ему не позволяют решать за себя ничего! А скоро его относительно вольная жизнь и вовсе кончится - поздней осенью Салли исполнится восемнадцать лет, в начале весны состоится очередная течка, а потом... Если отец уже выбрал ему жениха, то именно тогда и состоится свадьба. Салли ждал каждого нового приёма со всё возрастающим страхом - вдруг именно тогда и будет объявлено о помолвке?
  Лето заканчивалось, и на деревьях начали появляться первые жёлтые листья. Салли воспринял это как очередной знак неотвратности судьбы. Противной, пугающей и ненавистной. Если бы только будущий муж был не таким отталкивающим и внушал хоть толику симпатии... но ни один из потенциальных женихов таким не был. Особенно отвратительным казался Грэгори Барнс - сын отцовского компаньона. Салли молча молил богов, чтобы в мужья ему достался кто-то другой. Не такой вонючий. Хотя бы бета. Такой, как хозяин приёма, на который они сейчас ехали. Декстер Оттис казался приличным человеком, а его муж Лэсси - вполне довольным жизнью.
  Экипаж Кристо остановился перед большим особняком окружного судьи, возле которого уже кучковались только что прибывшие гости. Именно здесь состоялся дебют пятнадцатилетнего Салли, который едва не закончился плачевно. Облачённый в старомодный наряд омежка сумел произвести фурор, и именно там он впервые едва спасся от наглых лап Грэга, который был примерно на два года старше. Спасло Салли только вмешательство управляющего Оттисов, который и вызволил его из угла, в который его загнал алчно принюхивающийся Грэг. Впечатления от высшего света Руднева тогда остались самые ужасные, и Салли, вернувшись домой, заперся в своей комнате, сорвал с себя проклятый корсет, рухнул в постель и разревелся. Именно тогда Салли понял, что не хочет так жить, но иного выбора ему просто не оставляли. Салли всё чаще задумывался о побеге, но куда бежать? Без денег, без документов, в неизвестность. Если бы рядом был хотя бы один опытный и надёжный человек, то Салли бы не колебался ни секунды... Но он был здесь совсем один. Надеяться на папу было бессмысленно.
  Особняк Оттисов сверкал огнями, и прибывшие коляски одна за другой откатывались в ближайший каретный ряд. Салли слегка удивился тому, что они прибыли не на отцовском "Фаэтоне" - Арчибальд Кристо был одним из трёх горожан, приобретших себе самый настоящий автомобиль - последнее чудо науки и техники. С какой бы завистью на их машину смотрели другие, ведь не отгонишь же её в каретный ряд... Салли ездил на ней пару раз и даже поймал на себе несколько завистливых взглядов. Да, ехать в машине было интересно, а зимой даже довольно тепло, однако верхом на Каури было гораздо лучше.
  - Салли, о чём задумался? - зашипел Орри, подхватывая сына под руку. - Приехали.
  Салли со вздохом выпрямился и начал как можно осторожнее поправлять ненавистный корсет, чтобы он хотя бы не так много беспокойств доставлял.
  Отец довольно легко для своего возраста выбрался из коляски, после чего небрежно подал руку мужу, а потом сыну.
  - Ждите меня у парадного, - бросил он, поправляя галстук и одёргивая фрак, облегающий его крупную фигуру с широкими плечами.
  - Да, дорогой, - кинул Орри и взял сына под руку. Кучер начал разворачиваться.
  - И не спускай глаз с Салли! На супружеское ложе он должен взойти непорочным и не меченым.
  - Да, милый.
  - Ступайте, - приказал альфа и твёрдым уверенным шагом направился к курящему неподалёку Уильяму Барнсу, рядом с которым стоял Грэг. Отец и сын о чём-то тихо переговаривались.
  Салли старался не смотреть в сторону щебечущей стайки омежек, с которой переговаривалась компания других молодых гостей. Во-первых, чтобы не выдать своей зависти - почти все омежки были наряжены по последней моде. Лёгкие тонкие пиджаки напоминали деловые костюмы бизнесменов, рубашки менее строгих расцветок щеголяли низким декольте, обрамлённым лёгкими оборками или узкими отложными воротниками, и предельно утягивающие талии корсажи это только подчёркивали, шеи небрежно обвязаны лёгкими газовыми платками... Пахло ими очень отчётливо, что и отмечали альфы и беты, отпуская пошлые шуточки и шлёпая их по упругим задам. Салли подозревал, что именно этим и была продиктована папина привязанность к старым покроям - эти легкомысленные мальчишки обнажали то, что раньше было принято скрывать. Неизменными оставались только штаны, подчёркивающие спелые ляжки и крутой изгиб бёдер омег, и каблуки. Завидовал Салли и их причёскам, которые всё больше тяготели к естественности, стали заметно короче, чёлки подстригались самыми немыслимыми образами, лишившись строгих линий, и их можно было зачесать как угодно. Некоторые даже красили волосы! Откровенно не нравилось Салли только обилие колец, серёжек и брошей, которыми хвастались его ровесники. Если раньше, навешивая драгоценности на мужей, богачи хвастались своей состоятельностью, то теперь такой витриной стали их дети-омеги.
  Орри тоже заметил юных хихикающих сородичей и недовольно поджал губы.
  - Иво милостивый... И куда только смотрят их родители?! Ты только посмотри, во что они одеты?!! Скоро полураздетые ходить будут!!! Где скромность и достоинство прежних времён?! Они же буквально просят, чтобы их кто-нибудь обесчестил! Как будто им мало того, что нас и без того считают испорченными!
  Тут Салли был с папой полностью согласен. Папа намеренно избегал вульгарного слова "случка", чтобы не оскорблять своё аристократическое воспитание... Он искренне не понимал, как можно так беспечно отдаваться любому, кто об этом попросит. Многие из его знакомых уже не только лишились невинности, но и активно присматривались к потенциальным мужьям, завлекая их всеми возможными способами. Они не считали это зазорным, считая, что чем опытнее омега, тем больше у него шансов удачно выйти замуж. Так Гейл Стретси не единожды отдавался Уолту Старку за плотными портьерами между турами танцев, а полгода назад их семьи объявили о помолвке. Старки были богатой семьёй, представляющей в Рудневе государственный банк "Солидарность", и считались выгодной роднёй... Свадьба состоялась спустя самое малое время, потом какое-то время Гейл поражал всех самыми сногсшибательно дорогими нарядами, а на нынешнее мероприятие уже не приехал - во время очередной течки супруги зачали первого ребёнка, и муж запретил ему появляться в свете. Впрочем, скучать Уолту будет явно некогда - Салли заметил двух хорошеньких дебютантов. Интересно, как скоро их будут тискать по тихим углам?
  Внезапно Салли кто-то толкнул. Омега охнул и невольно вцепился в этого человека, чтобы сохранить равновесие, вдохнул его запах... и удивился. Запах был необычно приятным - его любимая цветущая сирень! Салли поднял голову и понял, что держится за серый пиджак незнакомого беты в тяжёлых больших очках. Молодой, за двадцать, темноволосый, довольно худой, долговязый, с узким лицом. Лицо незнакомца отдавало простотой и некоторой инфантильностью, которую ему придавали почти по-омежьи пухлые губы и большие серые глаза. Бета был скверно выбрит, но это неожиданно понравилось Салли, как и искра какого-то полудетского восторга, промелькнувшая во взгляде гостя.
  - Ой, простите... - пробормотал бета, отстраняясь. Двигался он довольно неуклюже и порывисто, и в этом было какое-то особое очарование, как и во всей его слегка нелепой внешности. Одет бета был не совсем опрятно - одежда была ему явно великовата, довершали облик заметно поношенные туфли и какая-то папка под мышкой, которую он едва не выронил. - Я вас не заметил... Простите...
  - Ничего... я не сержусь... - Салли невольно улыбнулся. Даже голос незнакомца ему понравился! Кто это? Вроде бы раньше его здесь не было... Нежный аромат сирени обволакивал, заслоняя запахи других гостей, и это было как глоток свежего воздуха, принесшего покой и умиротворение, которого в жизни Салли было так мало.
  - Салли, прекрати пялиться! - зашипел Орри, оттаскивая заворожённого сына от чужака. - Это неприлично!
  Салли опомнился и опустил голову.
  - Я... прости, пап...
  - Нет, это вы меня простите, - снова начал извиняться бета, поправляя постоянно сползающие очки. - Спешил, боялся опоздать...
  - А вы кто будете, юноша? - строго спросил его Орри, с беспокойством косясь на сына. Салли так и тянуло к этому парню...
  - Ой, простите, я же не представился... так невежливо с моей стороны... Тобиас Мариус, я племянник хозяина дома. К вашим услугам. - И Тобиас неловко поклонился, вцепившись в свою папку, из которой едва не выпал карандаш.
  Салли вглядывался в Тобиаса и находил всё больше привлекательных черт. В парне не было ни капли самоуверенности и самодовольства. Тобиасу достались не только большие, довольно широко посаженые глаза и пухлые губы, но и слегка искривлённый длинный нос, острые скулы и высоковато расположенные брови. Покрой костюма выдавал столичного жителя, как и выговор - полне характерная скороговорка.
  - Орри Кристо и мой младший сын Салли, - церемонно представился Орри, крепко держа Салли под руку.
  - Очень рад знакомству, - вполне искренно, чего Салли почти не видел на светских раутах, ответил Тобиас. - Позвольте мне выразить своё восхищение вашими нарядами. Я уже очень давно не встречал омег, одетых по моде императорской эпохи!
  Салли ощутил укол разочарования. Он это серьёзно? Но непохоже, чтобы это был дежурный комплимент...
  - Так вы тоже восхищаетесь прежними временами? - заметно оттаял Орри. Он разглядывал молодого человека уже с большим интересом. Салли заметил, что папины ноздри подёргиваются не без удовольствия.
  - Правильнее будет сказать "интересуюсь". - Тобиас чуть покраснел, переминаясь с ноги на ногу. - Я по образованию историк, сейчас учусь в аспирантуре... Да, прежние фасоны не слишком практичны, но я считаю, что совсем уж изгонять их из нашей жизни не стоит. К сожалению, мало кто сейчас может всё это носить с подлинным достоинством, а отсутствие этого таланта убивает самую изюминку. Вы ведь сами шили наряд для себя и вашего сына?
  - Разумеется, сам, - гордо кивнул Орри.
  - Очень удачно, - похвалил Тобиас. - Минимум украшений, никаких излишеств и сохранено самое основное... У вас отменный вкус, господин Орри.
  Салли не переставал удивляться. Тобиас разговаривал с его папой так, как будто ни разу до того не был на светских мероприятиях и не знал, что с омегами быть учтивым совсем не обязательно.
  - Благодарю вас, - порозовел Орри. - Впервые встречаю такого знатока.
  - Я историк, - улыбнулся бета, - и обязан понимать в таких вещах. Ведь все детали наших костюмов появились не просто так, а когда-то нюансы определялись самыми разными сторонами нашей жизни, в том числе орнаменты шитья, ширина рукавов и высота каблуков.
  - Вы ведь будете присутствовать на балу?
  - Конечно, только приведу себя в порядок... - Тобиас почесал затылок, и Салли отметил, что стригут его слишком коротко. - Вы не будете возражать, если я приглашу вашего очаровательного сына на один из танцев? Если вы так отменно его обшиваете, то наверняка и искусству танцевать его обучали в лучших традициях старой эпохи...
  - Судить вам. - Орри почтительно поклонился, украдкой пихнул Салли локтем, и омега, опомнившись, тоже склонил голову.
  - Буду ждать с нетерпением.
  Тобиас, то и дело оглядываясь, скрылся за дверями, сопровождаемый шушуканьем омежек, ставших свидетелями этого короткого разговора. Салли прислушался.
  - Кто это?
  - Понятия не имею, но пахнет он не в пример лучше, чем эта свора.
  - Ему и правда понравилась эта старомодная фигня? А он точно адекватен?
  - Он сказал, что он историк, а они все малость блаженные.
  - Небось, какая-нибудь библиотечная крыса из канцелярии цену себе набивает...
  Салли едва сдержался, чтобы не сорваться на этих пустоголовых куклах. Да как они смеют так говорить о Тобиасе?!! Неужели не заметили, как выгодно этот молодой бета отличается от озабоченных кобелей Руднева?!! Вежливый, умный, начитанный... и великолепный запах это только подчёркивал.
  - Похоже, что Салли он понравился.
  - Салли? Этому чудику? Чем? Ни кожи ни рожи! Убожество какое-то, не знающее, что такое стиль. Одни эти его очки чего стоят! И вообще - длинный, кривоносый, неуклюжий... Как он танцевать-то будет? Ещё ноги оттопчет!
  Ну и пусть топчет, сердито подумал Салли. Уж лучше с ним танцевать, чем с Грэгом.
  - Идиоты, - чуть слышно выругался он.
  - Вот видишь! - Разумеется, Орри его услышал. - Я был прав. Теперь ты перестанешь канючить и жаловаться на наряды?
  - Папа... Тобиас не говорил, что надо всё оставлять, как есть... - промямлил Салли, чувствуя, как нахлынувшее хорошее настроение начинает уходить - с уходом Тобиаса как будто пропало что-то очень важное.
  - Я прекрасно помню, что он сказал, - отрезал Орри. - Так что хватит жаловаться на корсет. И перестань дуться - твой отец возвращается!
  Салли выпрямился. Только бы ему действительно позволили потанцевать с Тобиасом! Может, он и неважно танцует, но зато можно будет поговорить с ним о чём-нибудь ещё. Историк...
  В просторном ярко освещённом холле уже собралась внушительная толпа. От взвеси самых разных ароматов, щедро приправленной духами, Салли поморщился, и Орри снова его пихнул локтем.
  - Прекрати, это невежливо!
  - Но ведь...
  - Терпи!
  На старомодный костюм и вычурную причёску Салли снова пялились с насмешливой снисходительностью, но впервые Салли это было безразлично. Пока его родители вели дежурные разговоры со знакомыми, омега искал в этой разряженной в пух и прах толпе бету с ароматом цветущей сирени. Только бы он вышел... только бы вышел...
  Наконец молодой историк появился в холле, сопровождая своих родственников и держа под руку младшего сына хозяев Харви. Он побрился и переоделся в выходной чёрный фрак с галстуком, но было ясно, что всё это с чужого плеча и носить его Тобиас совершенно не умеет. Салли, обмирая, принюхался, уловил его сиреневый аромат среди всей этой мешанины, и на измученной душе ощутимо полегчало.
  Их глаза встретились, и Салли понял, что краснеет и начинает машинально кусать губы. Серые глаза Тобиаса сверкнули под очками, но подойти сразу он не решился.
  Салли не сразу понял, что к нему уже минут пять обращаются с вопросом, а сам он отвечает какую-то бессвязную ерунду. Под суровым взглядом родителя Салли извинился, даже не поняв, перед кем именно, и гость отошёл. По тёмно-серой сутане Салли понял, что это был глава их прихода. Он-то что здесь делает?
  - Салли, ради первопредков, что с тобой?! - набросился на сына Орри, опережая мужа. - Ты ведёшь себя неподобающе! Почему ты не ответил на опросы преподобного и не поцеловал ему руку???
  - Прости, пап... я не нарочно...
  - Омеги! - презрительно бросил Арчибальд и отошёл, увидев ещё одного знакомого.
  - Салли, возьми себя в руки! - зашептал Орри, оттаскивая сына в сторонку. - И прекрати пялиться на этого юношу!
  - Но ведь Тобиас... он...
  Орри поджал губы, и в его светлых, как у сына, глазах, что-то сверкнуло.
  - Этот мальчик... Неужели он тебе так понравился?
  - Да, папа. Он очень умный... и от него пахнет нашей садовой сиренью.
  С лица немолодого омеги сползла тень недовольства, а во взгляде появилось печальное понимание.
  - Салли, забудь о нём. Я понимаю тебя, правда... я и сам когда-то был влюблён... но не нам решать, за кого нам выходить замуж. Отец уже выбрал тебе будущего мужа, и сегодня будет объявлено о помолвке. Поэтому преподобный и здесь, понимаешь? Свадьба состоится уже весной.
  - И... кто? - Внутри Салли всё оборвалось. Он инстинктивно сжал родительскую ладонь, которая тоже дрожала.
  - Грэгори Барнс.
  Салли едва не сорвался с места, чтобы сломя голову бежать отсюда, но Орри вцепился в него мёртвой хваткой.
  - Салли, успокойся! Я знаю, Грэг воняет, он груб и заносчив, но он сын компаньона твоего отца. Этот брак необходим для укрепления позиций наших семей в деловом сообществе. Я и сам хотел бы, чтобы ты вышел замуж за того, кто тебе люб, но наша омежья доля - молча подчиняться. Твой отец всё решил, и я ничего не могу сделать, чтобы изменить это решение. Ты должен смириться, как когда-то смирился я. Стисни зубы и терпи, малыш. Терпи. Это всё, что нам остаётся.
  Салли хотелось плакать. Он бросил ещё один взгляд в сторону Тобиаса, и лицо беты дрогнуло, перестав улыбаться. Похоже, что он всё понял.
  
  В бальном зале неторопливо настраивал инструменты местный оркестр. Вот-вот должны были начаться танцы, а пока гости паслись возле столов с угощением. Салли же кусок в горло не лез, хотя из-за суеты по подготовке к балу он даже не обедал. Омега рассеянно поглаживал фужер с так и нетронутым красным вином и тенью следовал за родителями.
  Помолвка! А весной, как только он отлежится после течки, его выдадут замуж! Это был конец. Салли с болью вспоминал свою прежнюю жизнь, зная, что будет ужасно скучать по их огромному саду, в котором весной начинало пахнуть его любимой сиренью, где Салли отдыхал после вони отца и старших братьев. Будет скучать по быстроногой и непоседливой Каури, с которой они скакали, как ветер, по лугам и полям. Скучать по своей уютной безопасной комнате, в которой было прочитано немало интересных книг и выслушано папиных рассказов и сказок, спето песен. Но больше всего он будет тосковать по требовательному, но заботливому и любящему папе, который понимал его, как никто другой. Внезапно Салли осознал, насколько беззаботной была его прежняя жизнь... Больше этого не будет, а будет жестокий смердящий супруг, и ему придётся во всём подчиняться, терпеть боль, в том числе и во время исполнения супружеского долга, рожать ему детей и постоянно слушать придирки и упрёки. И терпеть, поскольку после свадьбы он лишится остатков прежней свободы, тех крох, благодаря которым он жил до сегодняшнего дня. Может, республиканцы и уравняли омег в правах с остальными, но традиции и Природа продолжали держать их в цепях.
  Салли было тяжело. Он чувствовал, как в воздухе всё сильнее витает сила альфы, подавляющая в зародыше любой бунт безотчётным страхом. Это было хоть и вполне привычно, но с каждым годом становилось всё невыносимее. Салли задыхался под этим грузом. Он мечтал сбросить его раз и навсегда, но это было невозможно. Если бы только можно было снова вдохнуть тот нежный аромат сирени, от которого даже неподъёмный груз, казалось, становился легче...
  - Господа, первый тур! - объявил капельмейстер, и Салли встрепенулся. Подойдёт Тобиас или нет? Он, кажется, обещал...
  Он подошёл. Правда, не один, а в сопровождении хозяев дома. Так уж полагалось - если новоприбывший гость желал пригласить омегу на танец, то должен быть официально представлен кем-нибудь из своих.
  - Арчибальд, - сказал Декстер Оттис, - позволь представить тебе моего племянника Тобиаса.
  - Тобиас Мариус к вашим услугам. - Бета скованно отвесил почтительный поклон, бросив взволнованный взгляд в сторону Салли. - Большая честь...
  - Чем занимаешься? - Альфа снисходительно оглядел долговязую фигуру молодого аспиранта, и в его глазах сверкнуло презрение. Тобиас заметно сжался под его пристальным взглядом - Арчибальд никогда не упускал возможность продемонстрировать, как он силён.
  - Я... я аспирант исторического факультета Государственного университета, - кое-как выпрямился Тобиас, хотя его колени и подгибались.
  - Так ты ещё учишься?!
  - Не только, сэр. Я уже принимал участие в трёх экспедициях...
  - Не стоит так давить на бедного мальчика, Арчи, - примирительно улыбнулся Оттис, придерживая под локоть едва живого Лэсси, который с трудом держал лицо. - Сколько его знаю, Тобиас всегда был книжным червём и тяготел к гуманитарным наукам. Не скрою, я бы с большим удовольствием видел его в рядах адвокатуры или торговой палате, но к несчастью у мальчика нет никаких способностей к этой сфере.
  - Наука - не самый надёжный способ обеспечить семью, - сказал подошедший к ним Уолт Старк. В руках он держал уже второй или третий бокал игристого вина. - Мало платят. Я слышал, что учёные буквально на голом энтузиазме работают.
  - Так было раньше, но теперь всё меняется, - решительно заявил Тобиас. Суетливость тут же ушла из его движений, голос стал твёрже и увереннее. Салли невольно залюбовался им. - Новое правительство выделяет солидные гранты на научные изыскания, в том числе и на историю. Если эта тенденция не изменится, то все учёные, работающие на университетских кафедрах, со временем станут достаточно обеспеченными людьми.
  - Тобиас уже успел зарекомендовать себя в науке, - добавил Оттис. - Он опубликовал несколько статей, которые были высоко оценены научным сообществом, а его курсовая работа помогла обосновать наши претензии на юго-западные территории, которые до сих пор считались спорными, и из-за них то и дело происходили стычки на той границе.
  - Так это ты написал эту статью? - удивился Арчибальд, а Салли заинтриговано навострил уши. За юго-западные земли, дающие их стране выход к морю, уже не одно поколение шли войны, а вышедшая буквально три года назад статья в одном из журналов перевернула ход борьбы с ног на голову и заставила врага сесть за стол переговоров.
  - Эта статья - лишь краткое изложение моей курсовой работы, - кивнул Тобиас. - Я тогда работал в архивах и случайно нашёл пару документов, которые и помогли мне сделать нужные нам выводы. Оставалось только обосновать всё так, чтобы у нашего врага не осталось контраргументов.
  - И сколько тебе лет?
  - Двадцать четыре года, сэр.
  - И уже такой успех... - Арчибальд покачал головой, а потом по его губам снова промелькнула клыкастая усмешка. - А что же себе достойный выходной костюм не справил?
  - Мне было не до того, сэр, - смутился Тобиас. - Нужно было платить за квартиру, а гонорар получился весьма скромным, поскольку я был ещё студентом. Основную часть премии получило руководство кафедры.
  Арчибальд рассмеялся.
  - Ну-ну... В следующий раз не развешивай уши и будь по-напористее.
  - Я постараюсь, сэр.
  Салли заметил, как дёрнулось лицо Тобиаса, и понял, что тот занимается наукой не ради денег, а по призванию. Ведь он совершенно искренне похвалил их с папой наряды...
  - Успехов тебе, парень. - Арчибальд поощрительно хлопнул бету по плечу. - Откопай в своих архивах ещё что-нибудь такое, чтобы отвадить от наших границ и всех остальных.
  - Господин Кристо... сэр... - сбивчиво заговорил Тобиас, снова начиная отчаянно волноваться. - Вы... вы позволите мне пригласить вашего очаровательного сына на первый танец?
  - Конечно, - усмехнулся альфа. - Молодость так нуждается в поощрениях...
  Салли едва не вцепился в Тобиаса, чтобы самому потащить его в центр зала, где уже начали собираться первые пары. Сдерживаясь в рамках приличия из последних сил, омега неторопливо и грациозно протянул руку и вложил её в ощутимо дрожащую ладонь историка.
  - Для меня будет истинным удовольствием украсить для вас этот вечер, - произнёс Салли, слыша, как дрожит его голос. Он нетерпеливо вбирал в себя дивный аромат цветущей сирени, позволяя окутать себя полностью.
  - Почту за честь. - Тобиас галантно коснулся губами его пальцев, и Салли безотчётно стиснул их.
  Тобиас, заметно нервничая, повёл Салли в центр зала.
  - Салли... я заранее извиняюсь, если наступлю вам на ногу. Я редко бываю в обществе, танцую неважно... - тихо и горячо зашептал он.
  - Я так и подумал. - Салли крепко сжал его ладонь, боясь выпустить и потерять. Так вот почему он так волнуется... - Вы, наверно, всё своё время проводите в архивах... Не волнуйтесь так, я вам подскажу, если что. Просто слушайте музыку и старайтесь двигаться вместе с ней. Уверен, вы справитесь. Поверьте, некоторые здесь танцевать вообще не умеют, а у кого-то даже хватает ума этого не демонстрировать.
  Тобиас широко улыбнулся шутке. Салли наслаждался этой улыбкой... она так была не похожа на то, что раньше обращалось к нему... Хорошая улыбка.
  Оркестр заиграл, и Тобиас осторожно повёл в танце. Салли считал ритм, давал советы... Тобиас всё же умел танцевать, причём довольно неплохо. Ему не хватало только уверенности в себе. Бета не сводил глаз со своего партнёра, и Салли отвечал ему тем же, совершенно забыв о грядущей помолвке. Омега был счастлив, время от времени, будто невзначай, прижимался... Он полностью отдался охватившему его восторгу и даже не заметил, как на них смотрят его родители. Особенно Орри.
  - Салли... вам действительно нравится, как я пахну, или мне это только кажется?
  - Да, мне очень нравится ваш запах, - не стал скрывать Салли. - Вы пахнете нашей садовой сиренью.
  - А мой папа считает, что я пахну полевыми васильками. Это так странно, правда? Человек один и тот же, но чувствуют его все по-своему...
  - Я слышал, что альфы и беты не чувствуют друг друга так, как нас, омег. Это правда?
  - Да, это так. Мои коллеги с медицинского факультета и факультета естественных наук уже всерьёз заинтересовались этим феноменом и намерены его всесторонне изучить... - Тобиас запнулся. - Простите, вам это, должно быть, не слишком интересно...
  - Что вы, мне очень интересно! Я даже знаю, что такое "гипотеза". Если бы только я мог сам поступить куда-нибудь учиться... но меня не отпускают.
  - И что означает понятие "гипотеза"?
  - Некое обоснованное предположение, которое нуждается в доказательствах. Если гипотеза подкреплена достаточным количеством доказательств, то она превращается в теорию.
  - А вы весьма начитаны! - похвалил омежку историк.
  - Я люблю читать самые разные книги, но мои родители не все одобряют. Приходится читать их тайком. - Салли зарумянился.
  - А какую специальность вы бы хотели получить?
  - Я бы хотел поступить в колледж изящных искусств.
  - Вы рисуете? - удивился Тобиас.
  - Немного, и, кажется, у меня неплохо получается.
  - Хотел бы я увидеть ваши рисунки... - вздохнул Тобиас.
  - А я бы хотел вам их показать, - с таким же сожалением вздохнул и Салли.
  - А что вы особенно любите рисовать?
  - Цветы. А вы надолго приехали в Руднев?
  - Нет, я уезжаю через неделю. - Тобиас погрустнел, сбился с ритма и едва не наступил Салли на ногу. - Простите...
  - Вернётесь к себе в университет? - Салли снова сжал его ладонь, чувствуя ответное пожатие.
  - Да. Мы готовимся к новой экспедиции, на которую возлагают большие надежды.
  - И что вы надеетесь найти?
  - В древних летописях времён Великого Холода упоминается пропавшая без вести армия воеводы Эрманариха по прозвищу Железный Клык. - Заговорив о своей любимой работе, бета снова выпрямился и стал увереннее. - Тогда наши предки активно воевали за Верхние предгорья с княжеством Трёх Дожей, которое, согласно тем же летописям, коварно вторглось на наши земли. Армия Эрманариха была отправлена отвоевать наши земли, но до предполагаемого места сражения даже не добралась. И это при том, что поход организовывался в строжайшей секретности. Поскольку вовремя отбить наши захваченные Дожами территории сразу не удалось, это вылилось в кровавые схватки на границах возле спешно возведённых врагом крепостей, а потом - в долгую войну, которую многие зарубежные политики до сих пор ставят нам в вину, обвиняя в агрессивности и кровожадности. Я долго изучал все документы, сохранившиеся с тех времён, и заподозрил, что при дворе находился шпион, который и сообщил о походе Эрманариха, благодаря чему захватчики подстроили какую-то ловушку. Следы армии Железного Клыка потерялись с концами, но мы считаем, что разыскать их ещё можно. Я нашёл примерный маршрут движения Эрманариха, и по нему-то мы и отправимся.
  - Это настолько важно, что правительство выделило деньги на поиски? - удивился Салли.
  - Разумеется! Сейчас обстановка на границах серьёзно обострена, особенно после нашего успеха на юге. Сейчас очень важно выяснить, что послужило причиной той войны - досадная случайность или коварная измена. Если выяснится, что при дворе был шпион, а, может, даже предатель, то многие события того времени приобретают совсем другой смысл - в летописях есть несколько откровенных нестыковок, которые не дают мне покоя. Прошлое и его понимание во многом определяют наше будущее, поэтому исследования особенно нужны сейчас. Великий Холод оставил нам немало загадок, и мы обязаны их разгадать.
  - Наверно, это очень интересно, - улыбнулся Салли.
  - Со стороны так может показаться, - пожал плечами Тобиас, - но на самом деле за большими открытиями стоят долгие дни и недели в пыльных архивах и уйма бесполезной работы. Для того, кто не увлечён этим по-настоящему, всё это будет скучно до зевоты. Мы подолгу сидим в архивах, ища нужные документы, а ведь некоторые из них повреждены настолько, что их едва можно читать. К тому же не все они до нас дошли целиком - приходится восстанавливать. Язык наш тоже сильно изменился, свой смысл изменили как отдельные слова, так и целые понятия, какие-то вообще ушли и забылись. Нам приходится восстанавливать это всё буквально по крупицам, создавая цельную законченную картину, чтобы всё понять и истолковать правильно. Продираться сквозь всё это очень непросто, работа требует терпения и усидчивости.
  - Думаю, у вас их хватает...
  - Ещё бы! - В глазах Тобиаса блеснул огонёк азарта. - Я до сих пор помню, как когда-то в детстве нашёл очень старую книгу с полурасплывшимся рукописным текстом и долго пытался понять, что же там написано. Эта тайна буквально не давала мне спать по ночам!
  - Вы её прочитали?
  - Да, - гордо кивнул Тобиас. - И, представляете, это оказался труд средневекового алхимика беты Алоиза Бутса, который считается изобретателем пороха и зажигательных снарядов, которые значительно изменили тактику воин! Он был весьма видным учёным того времени. С тех пор я и решил посвятить свою жизнь разгадыванию загадок прошлого... Что с вами? Я вас чем-то огорчил?
  Салли перестал улыбаться.
  - Нет, не вы... Просто... вы занимаетесь таким важным и интересным делом... а я не смогу оставить свой след нигде, кроме собственной семьи.
  - Вы ведь скоро... выходите замуж?
  - Да, уже весной. К тому времени мне уже будет восемнадцать.
  - И вам... нравится ваш будущий муж?
  Салли горько усмехнулся.
  - Нет. Я его ненавижу. Он мне омерзителен.
  - Тогда почему вы не откажетесь? Ведь сейчас всё изменилось... уже десять лет как...
  Салли только головой покачал.
  - Здесь не столица, Тобиас. Здесь никого не волнует Конституция и равенство. Как жили раньше, так и живут до сих пор, а удел омеги - молча подчиняться. Как и нашим предкам.
  - А каким бы вы хотели видеть своего будущего мужа?
  Салли поднял на Тобиаса свои ясные глаза, в которых заблестела влага.
  - Таким... как вы. Интеллигентным, образованным, интересным... и с хорошим запахом. Даже если мой муж не будет богат и знатен, для меня это не имеет значения. Я даже готов терпеть нужду... если он будет добр ко мне.
  В этот момент вальс закончился, и Тобиас с сожалением проводил Салли обратно к родителям.
  - Благодарю вас за доставленное удовольствие, - сказал он, снова целуя руку омеги. - Мне было очень приятно танцевать с вами.
  - Мне... мне тоже. - Салли буквально заставил себя отпустить его руку. Омегу снова душили слёзы, и только суровый взгляд Орри заставил сдержаться.
  Ну почему всё так сложилось?!!
  Вечер шёл своим чередом. Салли заметил, что другие кавалеры обходят его стороной, и на танец его то и дело вытаскивал Грэг. Значит, о помолвке уже все знают. Салли держался из последних сил, чтобы не сбежать от его вони. Танцевал Грэг отвратительно, но совершенно не стеснялся этого. Ему доставляло особенное удовольствие, пользуясь случаем, лапать бедного омегу за все возможные места, шептать ему на ухо разные пошлости, от которых Салли готов был провалиться сквозь паркетный пол, и вызывал всё большее отвращение. После четвёртого танца Салли под надуманным предлогом сбежал из бального зала и уже за дверями прибавил шаг, стремясь уйти как можно дальше отсюда и больше не возвращаться. Потеряться с концами. Ему уже всё было безразлично.
  - ...Салли, куда вы?
  Омега резко обернулся. На подоконнике огромного распахнутого окна сидел Тобиас, уже без фрака и галстука, и что-то писал в своей папке. Он ушёл из зала почти сразу и пропал с концами. Не видя его среди гостей, Салли измучился окончательно. Встретить бету в этом коридоре он совсем не ожидал.
  - Тобиас...
  - Почему вы плачете? Вам плохо? Вас кто-то обидел? - встревожился Тобиас, откладывая свои бумаги и карандаш. - Что случилось?
  - Тобиас... я не хочу выходить за него замуж...
  - Грэг Барнс? - Бета соскочил с подоконника и кинулся к Салли.
  - Да... Он... он...
  Салли всхлипнул и в два шага преодолел разделяющее их расстояние. Он прильнул к Тобиасу, обхватив его обеими руками. Он жадно вдыхал его нежный сиреневый аромат, чтобы вытравить из памяти вонь Барнса. Тобиас замер, а потом неуверенно приобнял его сам, и Салли зарыдал.
  - Салли... мне так жаль... правда...
  Плача, Салли не сразу понял, что Тобиас пытается усадить его на подоконник. Бета что-то говорил, поглаживая его вздрагивающие плечи. Когда Салли немного успокоился и достал свой носовой платок, украшенный самолично вышитой монограммой, Тобиас аккуратно помог ему утереться.
  - Позвольте спросить... Вы сами вышивали эту монограмму?
  - Да... А что?
  - Стиль вышивки очень интересный. Я слышал, что ваш папа - последний потомок рода Спенсер... Это правда?
  - Да, правда. Наш род окончательно обеднел во времена Революции Омег, и, чтобы расплатиться с долгами, папу выдали замуж за моего отца. Потом в имении случился пожар, и все, кто там был, погибли, а старшие братья папы умерли ещё раньше.
  - Да, я читал, что они сражались на восточном рубеже и пали смертью храбрых.
  - И чем вас так привлекла вышивка?
  Тобиас аккуратно расправил нужный уголок и начал объяснять, водя длинным пальцем по изгибам рисунка.
  - Очень оригинальная геометрия орнамента. Прежде я встречал её только в старых рукописных книгах и в оформлении храмов того же периода. Кое-где её черты сохранились и в традиционных вышивках, но фрагментарно. Редко увидишь полный вариант, особенно в наше время. Вас папа учил?
  - Да. Он всегда говорил, что это умение передавалось в нашем роду из поколения в поколение, и даже альфы и беты нашего рода владели им, чтобы передать дальше, если не рождались омеги... Это настолько уникальный стиль?
  - Да. Я слышал, что ваша семья - это последняя уцелевшая ветвь легендарного клана Баалов, который оказал серьёзное влияние на нашу историю во времена Великого Холода. Баалы даже какое-то время были регентами, пока на трон не вернулась павшая династия. Причём они уступили власть добровольно.
  - Папа мне рассказывал об этом, - кивнул Салли, окончательно успокаиваясь. Рядом с Тобиасом было так хорошо... - Он говорил, что нашим предкам было очень непросто удерживать власть, чтобы другие кланы аристократов не начали раздирать княжество на части. Потом Баалы помогли Рихтерам вернуться на трон и сложили с себя все полномочия. Это многих удивило.
  - Этим и велик был род Баалов. Именно под их управлением случился значительный перелом в нашей культуре и жизни. Баалы провели ряд реформ, поддерживали науки и ремёсла, поощряли торговлю, подавляли все сепаратные волнения, чтобы сохранить державу единой, вели успешные оборонительные войны. Есть сведения, что они попытались реформировать и Церковь, но традиционные культы так решительно восстали против этого, что им пришлось отступиться.
  Салли поджал губы, вспоминая, что об этом рассказывал папа. Орри говорил, что Баалы пытались изменить отношение к омегам, сложившееся к тому моменту, облегчить их жизнь, но верховные иерархи пригрозили бунтом, которому не сможет противостоять гвардия регентов...
  - Да, я слышал об этом...
  - Я настолько этим заинтересовался, что начал искать дальше, и выяснил, что некоторые всерьёз заявляли, что Баалы - потомки последних жрецов старых богов. Дескать, они хотят возродить прогнивших богов и погубить наш великий народ, который чудом выжил, когда на нас обрушился Великий Холод. Многие историки считают, что эту ложь придумали, чтобы очернить Баалов и сбросить их с трона, но то, что они привнесли, намекает, что возможно, так оно и было. И ваша вышивка это тоже частично доказывает. Этот орнамент с его особенностями был характерен именно для Эпохи Регентства.
  Салли недоумённо посмотрел на свой платок.
  - Старые боги... Неужели кто-то из их служителей мог уцелеть? Когда разразился Великий Холод, жрецы боевых богов начали бороться с верховными, те были все убиты, а их книги объявлены опасными и уничтожены на кострах инквизиции.
  - Я бы всё отдал, чтобы найти хоть что-то из этих книг! - тихо воскликнул Тобиас. - Узнать, что такого было в учении древних, что их начали преследовать... Я не верю, что они извратили древние знания в угоду амбиций своих иерархов и боролись за государственную власть. В то время было не до того - выжить бы...
  Салли едва не заговорил, стремясь рассказать то, что по большому секрету рассказывал ему Орри, нашёптывая на ухо старые предания и легенды, отличавшиеся от того, что им говорили в церкви на проповедях. Этой тайной захотелось поделиться именно с Тобиасом, но папа тогда так настойчиво просил никому это не передавать, что Салли сдержался.
  - С вами так интересно... Я так редко встречаю таких людей... А расскажите ещё что-нибудь?
  - Я бы с удовольствием, но боюсь, что ваш папа это не одобрит. - И Тобиас смущённо отодвинулся.
  Салли учуял запах Орри и соскочил с подоконника, а Тобиас вцепился в свою папку, словно ища у неё поддержки. Орри действительно стоял рядом и сурово взирал на сына, уперев кулаки в бока.
  - Папа...
  - Салли, почему ты здесь?!! Вот-вот начнётся оглашение!!!
  - Господин Орри... - несмело начал Тобиас.
  - А вы не вмешивайтесь, юноша! - сердито обратился к нему омега. - Я благодарен вам, что не позволили моему сыну сбежать и помогли ему успокоиться, но я запрещаю вам встречаться и разговаривать!
  Салли совершенно инстинктивно вцепился в Тобиаса.
  - Что?.. - резко севшим голосом ахнул он.
  - Что слышал. Отцепись от него. Отцепись! - рявкнул Орри, и Салли разжал пальцы, сжимавшие рукав беты. - Иди ко мне. Живо! - Салли медленно сделал первый шаг, оборачиваясь к Тобиасу, на лице которого всё сильнее проступало отчаяние. Парень тоже покусывал губы, но не смел противиться родительской воле, даже если она всего лишь омежья. - И не смей хлюпать носом - у тебя и так глаза красные! Сейчас отведу тебя в ванную - умоешься. Негоже в таком виде представать перед приличным обществом.
  - Господин Орри... может, не стоит? - снова попытался возразить Тобиас, теребя свою папку. - Вы же омега... Салли ваш сын...
  Орри вперился в него долгим тяжёлым взглядом.
  - Да, юноша, вы верно заметили - я омега, - отчеканил суровый родитель. - И я выполняю свой родительский долг - пытаюсь спасти своего сына.
  - От кого? Вы же знаете, что он не хочет выходить замуж за Барнса...
  - Я знаю это. И понимаю. Но всё будет так, как спланировал мой супруг. Вы оба мне потом только "спасибо" скажете.
  - О чём вы?
  - Вы здесь редко бываете, молодой человек, и плохо знаете здешнюю публику. Вам не стоит связываться с нашей семьёй, поверьте. Лучше уезжайте поскорее. Вернитесь в университет, занимайтесь своей наукой, найдите себе омегу, а о Салли забудьте. Салли, идём!
  Орри схватил сына за руку и уверено потащил за собой. Салли снова обернулся к Тобиасу, который смотрел ему вслед, опустив плечи и ссутулившись.
  Умывал Орри сына резко и безжалостно, что делал крайне редко. Едва он его отпустил, Салли отпрянул от родителя.
  - Папа, за что??? В кои-то веки я встретил хорошего интересного человека, который мне понравился, а ты!..
  Орри оборвал его хлёсткой пощёчиной, а потом, едва Салли осознал случившееся - папа никогда его не бил! - крепко обнял.
  - Салли, не повторяй моей ошибки! - взмолился Орри. - Я не хочу, чтобы ты потом мучился так же, как и я. Вы только-только познакомились. Не надо травить себе душу и продолжать общаться - разлука станет куда болезненнее, чем сейчас.
  Салли моментально всё понял по его голосу.
  - Ты... когда-то тоже встретил такого же человека!..
  - Да. - Орри ослабил хватку и начал смахивать навернувшиеся слёзы. - Я знаю, что это такое.
  - Он тоже был бетой?
  - Нет, альфой. - Орри чудовищным усилием воли сдержался. - Мой Сет был альфой. Самым необычным, какого я только видел. И он божественно пах.
  - И что... что случилось?
  - Я его потерял. И мне потом было очень плохо. Мне плохо до сих пор, когда я смотрю на тебя и твоих братьев и понимаю, что вы могли бы быть детьми Сета. - Орри мягко поцеловал битую щеку сына. - Я не хочу, чтобы и ты так же страдал, солнышко. Поверь, терпеть рядом с собой нелюбимого, не зная ласки желанного, гораздо легче.
  Салли поник. Его сердце разрывалось от боли. Он знал, что теперь никогда не сможет забыть минуты, проведённые с Тобиасом. Но он понимал и папу, его стремление уберечь сына от собственной участи. И от такого раздвоения хотелось выть.
  - Папа...
  - Терпи, Салли. Это всё, что нам остаётся.
  
  Когда Арчибальд Кристо под заунывную и занудную молитву преподобного объявил всем собравшимся о помолвке своего младшего сына с Грэгори Барнсом, а сам Грэг с плохо скрываемым торжеством надел на палец жениха золотое кольцо с рубином в виде сердца, бедный омега вынес это всё молча. Он не смотрел ни на кого, не отвечал на лицемерные поздравления, не слушал, как за его спиной завистливо шушукаются омеги... Ему было плохо. На оглашении Тобиаса тоже не было. Вернувшись домой, Салли первым делом заперся в своей комнате, сорвал с пальца проклятое кольцо, зашвырнул его в угол, избавился от корсета, рухнул на кровать и зарыдал.
  
  Салли не выходил из своей комнаты почти два дня. Он то валялся на постели, бессмысленно пялясь в расписной потолок, по которому порхали белоснежные голуби среди пушистых облаков, то сидел, поджав ноги, на подоконнике и смотрел на медленно увядающий сад. Кольцо лежало на прикроватном столике, куда его заботливо положил папа, зашедший проведать перед сном... До смерти хотелось выбросить его в сад или вообще за ограду имения, чтобы потерять с концами, но Салли знал, что это ничего не изменит - купят другое, а его самого запрут до самой свадьбы. Завтраки, обеды и ужины оставались едва тронутыми, Орри сердился, уговаривал, но ничего не помогало. Орри понимающе гладил его по голове, что-то говорил, но Салли не понимал слов. Он снова и снова думал о Тобиасе. Увидеть этого немного нелепого, но такого притягательного парня хотелось до безумия. Салли невольно представлял себе, как бы они жили, если бы не эта проклятая помолвка... Может, Тобиас не самый красивый и статный, неуклюж и небогат, но это такая ерунда в сравнении с перспективой терпеть рядом с собой рослого, сильного, видного, но совершенно отвратительного Барнса! Да даже нищета так не пугала омегу! Готовить Салли умел - Орри утверждал, что каждый омега должен уметь всё то, что обычно делает прислуга. Отцу не раз взбредало в голову гонять мужа по хозяйству и наблюдать, как красивый и ухоженный Орри стирает, моет полы или разделывает свежую рыбу, выловленную в личном пруду Кристо, а потом презрительно бить по покрасневшим рукам, придираться к малейшему пятнышку или пылинке... Надрываться для Грэга Салли не хотел, а вот для Тобиаса он бы не жалел ни сил ни времени. Со стиркой было сложнее - Орри не подпускал Салли к этому занятию, всё делал сам, но позволял наблюдать и объяснял, как и что делать. Утюг Салли тоже ни разу в руках не держал, но как им пользоваться знал. С шитьём и вовсе никаких проблем не было - Орри начал учить его, когда Салли было восемь лет, помогая обшивать кукол. В любом случае, разобраться с домашним хозяйством труда не составит... лишь бы рядом был Тобиас, а не Грэг. Пахнущий его любимой садовой сиренью добрый и интересный бета, а не жестокий и циничный вонючий альфа. Даже первая ночь с Тобиасом не пугала так, как перспектива лечь под Грэга! Если бы только ему уже было восемнадцать... Салли бы любым способом стащил из отцовского кабинета свою метрику и сбежал с Тобиасом куда глаза глядят. Они бы обвенчались в ближайшем храме, и отец бы потерял над ним власть - Салли бы уже по закону принадлежал Тобиасу. И Салли был готов признать власть Тобиаса над собой.
  Танцуя с Тобиасом на балу, Салли быстро понял, что Тобиас искренне увлечён своей работой. Грамотная речь подтверждала, что бета много читает. Не исключено, что и очки он надел именно по этой причине. Как было бы интересно, закончив с домашними хлопотами, подсесть к нему и понаблюдать, как он работает, спросить о чём-нибудь, может, даже помочь... Например, переписывая что-то набело - статьи или документы. Салли небеспричинно гордился тем, что умеет красиво и чётко писать - Орри лично преподавал ему каллиграфию. Даже если бы не получилось поехать вместе с Тобиасом в очередную экспедицию, Салли бы терпеливо ждал его возвращения дома. Ждал каждый день. А где бы они жили? Скорее всего, Тобиас не может себе пока позволить хорошую квартиру и снимает небольшую комнатку. Салли плохо себе представлял, как живут небогатые люди в большом городе - все его знания были почерпнуты из романов - но он бы хотел жить со своим бетой на просторном светлом чердаке или в тёплом уютном полуподвальчике. Каждое утро просыпаться, чувствуя рядом с собой его чудесный запах, готовить завтрак, помогать собираться на работу, целовать на прощание, а потом встречать у двери... а ночью, лёжа в супружеской постели, засыпать под его нежный сиреневый аромат. Интересно, Тобиас храпит?..
  Салли настолько замечтался, что, очнувшись от грёз, едва не застонал от разочарования, увидев себя в своей комнате. Рядом сидел Орри и сокрушённо качал головой.
  - Салли, я же сказал - забудь.
  - Я не могу, папа. Я хочу увидеть Тобиаса. Я хочу выйти за него замуж.
  - Отец не допустит вашего брака. - Орри сочувственно погладил сына по колену. - Союз с Барнсами для него очень важен. Он просто отберёт у тебя Тобиаса, как отобрал у меня Сета. Твой отец не просто жесток и безжалостен. Ему ничего не стоит совершить такое, что и помыслить страшно. И он не остановится ни перед чем.
  - Папа... а ты успел провести первую ночь с Сетом?
  - Нет, милый.
  - Но ведь отец постоянно называет тебя шлюхой...
  - Я взошёл на его ложе непорочным. Я мечтал о том, как это будет, и представлял рядом с собой Сета. Я даже видел это во сне... Мы сбежали, когда твой отец начал свататься, но нас перехватили... и разлучили. А потом меня выдали замуж за твоего отца.
  - Но ты хотел быть с Сетом?
  - Очень хотел. - На лицо Орри легла тень воспоминаний. - Когда мы были вместе, мне стоило немалых сил сдерживаться, чтобы дотерпеть до свадьбы. Ты, наверно, не поверишь, но я безумно хотел его... - Брови Салли поползли вверх, прячась под чёлкой. - Да. Когда мы просто целовались, Сет обнимал меня так, что всё внутри буквально захлёбывалось от счастья... Мне хотелось большего, но Сет отказывался брать меня до свадьбы даже тайком от родителей - его воспитали очень набожным. Он хотел меня так же сильно, но держался.
  - Я бы отдался Тобиасу и без свадьбы, - вырвалось у Салли. - Он так хорошо пахнет...
  - Да, я знаю. Чую. Знаешь, Салли, таких становится всё меньше... Ты ведь чуешь садовую сирень?
  - Да. - Салли слабо улыбнулся.
  - А я - гречишный мёд с ванилью. Мой Сет пах особенно необычно - бархатными розами, которых было очень много в нашем имении... и свежескошенной травой, на которой я любил валяться, когда начинались покосы... Ни один альфа ни до ни после не пах так восхитительно. Даже мой отец, Реджинальд Спенсер.
  - А он хорошо пах? - ещё больше удивился Салли.
  - Очень хорошо. Я чуял это сам и видел, с каким удовольствием его нюхает папа.
  - А как ты спишь рядом с моим отцом? Он же воняет...
  - Только со снотворными каплями, иначе не получается.
  Салли стало горько, и он уткнулся в родительское плечо.
  - Если бы только мне уже было восемнадцать лет...
  - Отец не допустит, и наш преподобный не стал бы вас венчать. Да и как бы вы жили? Тобиас отнюдь не богат.
  - И пусть. С ним было бы лучше, чем с Грэгом. Ты видел, как мы танцевали? Мы бы всё делали вместе...
  Орри тихо улыбнулся, обнимая сына.
  - Когда-то и я мечтал, как мы с Сетом жили бы в его домике в нашей тихой деревеньке у реки. В крепком бревенчатом домике возле самой воды. Как я бы вставал рано утром и шёл с ведром к реке за водой. Как топил бы печку, чтобы приготовить завтрак... как поливал бы ему на руки, чтобы он умылся, или просто окатывал из ведра... Сет был бы прекрасным мужем и отцом.
  - А он был красивым? Тобиас, может, и не очень красив, но мне он кажется самым лучшим...
  Слеза всё-таки скатилась по лицу Орри.
  - Мой Сет... - Омега слабо улыбнулся сквозь слёзы. - Кто-то называл его сущим зверем. Он был огромный, лохматый, вечно небритый, в одной и той же застиранной старой рубахе, пропахшей рыбой... с большими мозолистыми руками... но какими бережными и ласковыми были эти руки! Сет всегда дотрагивался до меня так, словно боялся сломать.
  - А кем был Сет?
  - Рыбаком. Самым обычным рыбаком. Он был совсем один на свете. Он был на четыре года старше меня, а мне тогда было пятнадцать. Мы встретились случайно вскоре после моего дебюта.
  Салли попытался себе представить своего юного родителя в объятиях здоровенного звероподобного альфы... и не смог - слишком странно это выглядело. Орри по лицу сына догадался, о чём тот думает, и коротко рассмеялся, вытирая слёзы.
  - Да, мы, наверно, странно смотрелись вместе. Я и сам не ожидал такого, но каждый раз, как я бежал через всё поле к нему и нёс корзинку с едой, которую приготовил сам, я совершенно об этом не думал. Это казалось какой-то одержимостью, но мне это было безразлично. Меня тянуло к нему, как цветы тянутся к солнцу.
  - Ты... готовил для него?
  - Да. Именно так я и научился хорошо готовить - я старался для него. Помню, как впервые принёс ему два больших куска жареного мяса и запечённый картофель под соусом... Сет очень удивился, но он к тому моменту очень проголодался и съел всё подчистую. И весь хлеб, что я испёк для него. А потом похвалил. Мне тогда показалось, что он это сказал из вежливости - он нечасто ел досыта - и в следующий раз готовил ещё старательнее.
  - И тебя не пугала бедность? Я знаю, что вы и так-то экономили на всём, но сменить приличный дом на рыбацкую хибару...
  - Так ты же не боишься уйти отсюда и поселиться где-нибудь в подвале с Тобиасом, верно? Так же и я не боялся нищеты. Самым важным для меня было то, что рядом мой Сет. Мой... Истинный. - Салли тихо ахнул, вспомнив одну из папиных сказок. - И мне было всего пятнадцать лет. Я буквально потерял голову, когда впервые столкнулся с ним!.. Я тогда бежал на реку, чтобы искупаться, а Сет нёс только что выловленную рыбу - продавать. Сначала, увидев его, я испугался, а потом сквозь рыбий запах учуял, как он пахнет, и сам не понял, как подошёл. Я смотрел и смотрел на него, и страх уходил. А потом он заговорил со мной, я смутился, развернулся и побежал домой. Я весь оставшийся день и всю ночь думал о Сете, мне повсюду мерещился его аромат, а утром сам пошёл его искать и нашёл у реки. Сет проверял свои сети. Я заговорил с ним... и у нас завертелось. Оказалось, что Сет, хоть и немного страшен с виду, очень добрый и заботливый. Он не умел ни читать ни писать, но был в таких местах, о которых я только слышал, умел рассказывать разные истории и знал много песен. С ним было очень весело и интересно. А когда я впервые попал к нему домой, то увидел, что там совсем не грязно, а очень даже уютно. Как-то я остался у него на ночь... - Салли потрясённо разинул рот. Чтобы благовоспитанный Орри остался ночевать в доме одинокого альфы вопреки всем нормам морали? Это что он должен был испытывать? - Сет уступил мне свою постель, а сам спал на полу. Мы безумно хотели друг друга, но Сет держался. Мы говорили обо всём подряд, глядя друг на друга, пока я не заснул... Когда я утром вернулся домой, то рассказал родителям о Сете... - Орри резко замолк, а потом продолжил, и Салли понял, что он о чём-то умолчал. - Мы с Сетом решили бежать. До моей течки оставалось около луны, нужно было только дотянуть до неё, а потом, увидев мою метку, Кристо бы сами от меня отказались - выдать её за укус Арчибальда бы не получилось... - Орри коснулся своей шеи, где темнел старый шрам от альфьих зубов. - Но нас поймали и разлучили. Мне не хотелось жить, но меня заставили, зачав Дориана. Ты не думай, солнышко, - Орри ласково поцеловал сына. - я не жалею, что вы у меня есть. Я люблю вас. Всех троих. Если бы только вы были детьми Сета... Я готов был терпеть нужду, работать, сам бы стоял за прилавком или разносил рыбу по домам... ради Сета и наших детей. Я любил его так же сильно, как люблю вас - своих детей. - Орри судорожно вздохнул. - Не думай о Тобиасе, Салли. Не привязывайся, чтобы потом не было мучительно больно. Единственная наша омежья привилегия со времён Великого Холода - любить своих детей. Только детей. И уж лучше не любить вообще, чем мучиться от невозможности быть с тем, кого так любишь. Я это пережил и не хочу, чтобы ты страдал.
  - Но ведь времена изменились...
  - Времена изменились, но не люди. Люди остались теми же. Забудь про Тобиаса, милый, и терпи. Это всё, что нам остаётся.
  
  Начались приготовления к свадьбе. Будущие родственники постоянно ездили друг к другу в гости, часами обсуждали все тонкости церемонии и подготовку к большому приёму в загородном доме Кристо... Салли буквально силой вытаскивали на эти посиделки, то и дело оставляя под "присмотром" будущего мужа. Омега из последних сил крепился, когда Грэг тискал его за спинами родителей, напоказ скалил зубы, демонстрируя свои длинные крепкие клыки, - от одного только их вида внутри Салли всё холодело и сжималось, он буквально чувствовал, как они впиваются в его кожу на шее, оставляя метку - норовил смачно поцеловать, лизнуть, со смаком расписывал, как часто будет требовать исполнения супружеского долга и как именно это будет происходить... Это было омерзительно. Каждый раз, как Кристо гостили у Барнсов, собираясь домой, Салли приводил себя в порядок с помощью папы, который придирчиво его обнюхивал и немного успокаивался. Орри всячески поддерживал сына, давал советы, но помогало плохо. Салли, как мог, пропускал намёки Грэга мимо ушей, но стоило только альфе прижаться своим пахом к его заду, как Салли едва не падал в обморок, чувствуя сквозь ткань штанов его крупный твёрдый орган. Спал Салли плохо, часто просыпался, принимая ванну, яростно смывал с себя вонь жениха... и снова и снова думал о Тобиасе. Бета покинул их городок раньше, чем планировал, и Салли ужасно тосковал, вспоминая то безмерно малое время, что они провели наедине.
  Руднев всё больше захватывала осень, чаще лили дожди, стало заметно холоднее. Осень подчистую выметала поля, золотила деревья, солнечных дней становилось всё меньше. Приближалась зима, за ней будет весна, а там и до свадьбы будет недолго. Единственным способом спастись от гнусной участи было самоубийство. Салли всё больше начинал понимать, почему некогда восставшие омеги так легко убивали себя в знак протеста... и в какой-то момент, дойдя до крайней точки отчаяния, он попытался - прокрался на кухню, достал нож и собирался изрезать себе руки, но оказалось, что Орри следил за ним и успел остановить. После неудачной попытки убить себя Салли долго бился в истерике, и омега сидел рядом с ним... Орри прекрасно видел, что творится с сыном, мучился сам, но упорно продолжал беречь своего ребёнка. Уговаривал, напоминал, что самоубийство - страшный грех, что отец ни перед чем не остановится, но Салли было всё равно. Он уже ничего не хотел. Только лечь и умереть.
  Вот выпал первый снег, и губернатор Руднева, чтобы разбавить провинциальную скуку, затеял большое гулянье. Барнсы и Кристо снова собрались все вместе. Салли, кутаясь в чёрное шерстяное пальто и широкий вязаный шарф, покрывавший голову, мёрз не столько от холода снаружи, сколько от мороза, всё больше сковывающего его изнутри. Улучив момент, омега сбежал от родителей и жениха, чтобы не видеть ни играющего оркестра, ни веселящихся горожан. От звуков музыки и смеха других ему хотелось плакать. Салли быстро шагал, не разбирая дороги... и вдруг замер. Налетевший ветерок донёс до него слабый аромат цветущей сирени. Сирень? В это время года? А спустя три удара сердца юноша услышал до боли знакомый голос, от звучания которого всё смёрзшееся внутри начало оттаивать:
  - Салли... это действительно вы?
  Омега резко обернулся, и внутри всё буквально вспыхнуло.
  - Тобиас...
  Бета стоял в нескольких шагах от него и смотрел, не отрываясь. Всё такой же - долговязый, нескладный, в своих несуразных очках, сильно поношенной тёмно-синей шинели гражданского покроя, ушастом кепи, шея обмотана несколько аляповатым ярким шарфом, на ногах - стоптанные сапоги. Руки засунуты в карманы. Салли забыл обо всём и бросился к нему.
  - Тобиас...
  Бета подхватил его на бегу, и Салли буквально вцепился, блаженно вдыхая такой родной восхитительный запах, по которому тосковал дни и ночи. Тёрся носом, щекой... и ему становилось всё легче и легче. Жизнь снова заиграла красками.
  - Вы не забыли меня, Салли...
  - Как я мог забыть? Я вспоминал каждый день.
  - Я тоже часто о вас думал... когда не был занят работой. Как вы живёте? Вы, кажется, сильно похудели и побледнели...
  Салли перестал ластиться и чуть отстранился, не спеша отпускать долгожданного гостя.
  - Свадьба...
  Тобиас снова его обнял, чувствуя, как омега начинает дрожать, и поправил сползающий с его головы шарф.
  - Мне так жаль... Если бы я только мог вам чем-нибудь помочь...
  - Не уходите, - чуть слышно попросил Салли, пряча лицо на его груди и всхлипывая. - Побудьте со мной хоть немного.
  - Вы же совсем замёрзли! - встревоженно воскликнул Тобиас. - Хотите чего-нибудь горячего? Чаю, например... Тут рядом есть отличная чайная.
  Салли молча кивнул, и Тобиас, галантно взяв его под руку, повёл к чайной "Пряничный домик". Салли знал это заведение достаточно хорошо - не раз бывал здесь с папой. В "Пряничном домике" так же подавали великолепные пирожные, которые Салли просто обожал. Здесь всегда было тихо, уютно и тепло. Пока Эрик, хозяйский сын-омега, возился с самоваром, Тобиас нашёл отличный столик в уголке, и Салли, поглядывая на него, сел напротив.
  - Как продвигается подготовка к вашей экспедиции?
  - Идёт полным ходом, хотя сроки и сдвинулись. Теперь мы выезжаем ближе к лету, а пока меня послали договориться по поводу закупок.
  - И надолго вы поедете? - Салли откинул с головы шарф и расстегнул верхние пуговицы пальто. Тобиас свою шинель и вовсе снял, повесив на спинку стула. Под шинелью обнаружился уже вполне ожидаемо неновый костюм тёмного немаркого цвета, который был заметно великоват. За прошедшие недели волосы Тобиаса слегка отросли, и таким он нравился Салли ещё больше.
  - На всё лето.
  Вот Эрик принёс чай и блюдце с пирожными.
  - Прошу...
  - Спасибо, Эрик.
  - На здоровье, господин Кристо, - лучисто улыбнулся омежка, косясь на Тобиаса с оттенком интереса. Его тонкие ноздри жадно вбирали аромат беты, и Салли внезапно это укололо. - Желаю приятно провести время. И вам тоже, господин Мариус.
  - Спасибо, Эрик, - кивнул Тобиас, улыбаясь в ответ.
  Омежка, заметно, покраснев, отошёл, а за стойкой его перехватил насупленный папа и что-то сердито зашептал. Понаблюдав за этим, Салли со вздохом принялся пить чай и ковыряться в пирожном.
  - Счастливый вы... можете жить так, как вам хочется.
  - Это не совсем так. В большом городе труднее, чем здесь у вас, и нам приходится много трудиться, чтобы и заниматься любимым делом и обеспечить себе пропитание и жильё.
  - А разве родители вам не помогают? Или вам мало платят в университете?
  - Да, с деньгами туговато, - кивнул Тобиас. - Когда я был обычным студентом, то родители ещё помогали, и со стипендией мне вполне хватало. А когда я решил поступать в аспирантуру, отец заявил, что пора мне становиться на ноги самостоятельно. Я съехал с родительской квартиры и начал зарабатывать на себя сам. Жалование аспиранта очень небольшое, и в свободное время я подрабатываю на стороне.
  - И как вы подрабатываете?
  - Пишу статьи, занимаюсь переводами...
  - С каких языков?
  - Я знаю пять языков, в их числе три зарубежных и один мёртвый. Работа переводчика довольно востребована, и я мог бы неплохо устроиться в какой-нибудь торговой компании, ведущей дела с заграницей, или в министерстве внешних связей, но мне милее история и поиск ответов.
  Салли восхищённо покачал головой.
  - Вы, наверно, хорошо учились в школе, раз знаете столько языков? Мне иностранные языки даются плохо.
  - Два я выучил ещё в школе, мёртвый - самостоятельно на первых двух курсах, а остальные - уже на кафедре. Это позволяло читать работы зарубежных историков в оригинале и не зависеть от трудностей перевода, а так же составлять собственное объективное мнение. Хорошие переводчики везде нужны, но на некоторые места можно попасть только по знакомству, а у меня пока не настолько обширные связи. Ещё мы с друзьями подрабатываем грузчиками на железнодорожных станциях, извозчиками на улицах столицы, делаем самую разную работу... Работы хватает. Может, где-то и платят сущие гроши, но мне вполне достаточно. Мне много и не надо...
  Они ещё какое-то время поговорили о том о сём, попивая ароматный чай, и Салли окончательно отогрелся. Он уже заметил, что на него с недоумением смотрят другие посетители чайной, но не придавал этому значения. Гораздо важнее было, что рядом с ним сейчас...
  - А где вы живёте? - Салли вспомнил свои робкие мечты и невольно затаил дыхание.
  - Снимаю комнатку в полуподвале доходного дома недалеко от площади Справедливости. Комната маленькая, печка на пол-кухни, но мне там нравится. Летом нежарко, а зимой, если без проблем удаётся достать дрова, очень тепло.
  Сердце Салли встрепенулось. Полуподвальчик! Совсем, как он себе и представлял!.. В следующий миг радость пригасла, едва Салли понял, что Тобиас всё ещё холост и наверняка...
  - Один... живёте?
  - Пока да, но папа уже намекает вовсю, что пора бы и о семье подумать. Он всё время удивляется, как мне не скучно, но ведь я не один. У меня много хороших и интересных друзей, которые часто ко мне приходят... В общем, я вполне доволен жизнью. А что касается семьи... - Бета метнул быстрый взгляд на правую руку собеседника, и Салли почувствовал, что краснеет. Он машинально прикрыл проклятое кольцо ладонью. - Я пока жениться не собираюсь. Сначала надо обеспечить хорошую базу в виде стабильного заработка, достаточного для содержания семьи, а уже потом...
  - А вы... обручены с кем-нибудь? - не без труда выговорил Салли.
  - Нет, я всё ещё свободен. Да и некогда пока кого-то искать... - И бета снова запнулся. - К тому же семья - это очень ответственный шаг, и я планирую жениться, как только встану на ноги.
  - А у вас есть кто-нибудь... на примете? - Салли опустил глаза в свою почти опустевшую чашку.
  - Кое-кто есть... - так же смущённо ответил Тобиас, - но мои шансы крайне невелики.
  - Почему? - Сердце омеги отчаянно забилось.
  - Мой соперник весьма обеспечен и более видный жених, чем я, из влиятельной семьи... - Тобиас опять бросил торопливый взгляд на Салли, и его пальцы стиснули чашку. - Вряд ли в ближайшее время он покинет этот мир.
  Салли чуть-чуть приподнял голову... и их глаза встретились. Он буквально тонул в серых глазах Тобиаса, спрятавшихся за стёклами очков. И решился.
  - Может, он и богат, но это его единственное достоинство. Думаю, что ваш избранник предпочёл бы жить в скромном полуподвале с хорошим человеком и питаться самой простой пищей, чем жить в роскошном особняке с кучей слуг, но с тем, кто ему глубоко отвратителен.
  Лицо Тобиаса дрогнуло, рука отпустила чашку и осторожно накрыла ладонь Салли.
  - Но мой избранник тоже из богатой семьи. Не думаю, что я смогу обеспечить ему достойную жизнь...
  - Вашему омеге тоже много не надо. - Салли с трудом сдержал наворачивающиеся слёзы - от прикосновения Тобиаса по всему телу расползлась волна блаженства. - Он достаточно сведущ в домашнем хозяйстве и готов учиться. Вы только не будьте слишком строги... - Салли повернул ладонь внутренней стороной верх, переплёл свои пальцы с его и, понизив голос, добавил: - И до моего восемнадцатилетия осталось совсем немного.
  На скулах беты вспыхнули алые пятна.
  - Салли...
  - Я прошу вас, - страстно зашептал Салли, - умоляю... Заберите меня отсюда! Я всё сделаю, что вы захотите, согласен выйти за вас замуж и терпеть нужду! Я даже готов устроиться на работу, чтобы наша семья не голодала и не мёрзла зимой... только заберите меня отсюда! Я же умру здесь!..
  Тобиас на миг замер, и его глаза заметались, а лоб прорезали складки. Он лихорадочно о чём-то думал.
  - У вас есть документы?
  - Пока только метрика. Перед свадьбой мне собираются выправить настоящий паспорт, но уже на фамилию мужа...
  - Когда ваш день рождения?
  - Через две недели. Двадцать восьмого дня десятой луны.
  Тобиас нахмурился ещё сильнее. Его ладонь сжала ладонь Салли со всей решительностью.
  - Бумага, конечно же, под замком...
  - Я сумею её достать. Я не раз таскал из отцовского кабинета книги и газеты. Нужно только достать ключ.
  - Вы готовы рискнуть?
  - Да. Я на всё согласен, лишь бы не ложиться под Грэга. Вы гораздо лучше него... и вы... мне нравитесь... - Салли густо покраснел.
  - И вы согласны... - Голос Тобиаса от волнения охрип, руки мелко затряслись. - быть со мной?
  - Да... согласен. Я даже готов родить вам детей, когда вы захотите и сколько захотите. Я знаю, вы будете мне хорошим мужем.
  - Салли...
  - Заберите меня отсюда, Тобиас. Только заберите... и я весь буду ваш. До самой моей смерти.
  Тобиас поджал губы, что-то обдумывая. Салли отчаянно покусывал нижнюю губу, ожидая ответа.
  - Я планировал уехать через четыре дня... Сюда-то завернул в надежде хотя бы мельком вас увидеть... Вы можете достать свою бумагу и через два дня в полночь придти сюда?
  - Да, смогу.
  - Тогда встречаемся здесь, возле чайной. Много с собой не берите - ехать придётся далеко и надолго, и лишний багаж будет помехой.
  - Хорошо, я приду.
  - Если мы успеем пожениться до того, как нас найдёт ваш отец, то я сумею вас отстоять.
  Салли всё же прослезился. Он едва удержался от того, чтобы поцеловать руку Тобиаса. Не на глазах же у стольких людей...
  - Я клянусь... вы не пожалеете... Я умею шить, готовить... знаю, как надо стирать и гладить...
  - Салли... - попытался мягко перебить зачастившего омегу Тобиас, но не сильно в этом преуспел.
  - Мне не нужно изысканных деликатесов и дорогих нарядов... Я даже согласен на оловянное кольцо вместо золотого... на проволочное... какое угодно...
  - У вас будет кольцо, достойное вас, - твёрдо сказал Тобиас. - Думаю, что взял с собой достаточно денег. В крайнем случае, по пути попробую подработать, но у вас будет достойное кольцо. Как только вам исполнится восемнадцать лет, мы обвенчаемся в ближайшей церкви, каноник выпишет бумагу, на основе которой наш брак будет официально зарегистрирован в столичной мэрии, а потом вы получите постоянный паспорт. Если мне удастся уберечь вас от отца и Барнсов, то всё будет хорошо. Может, сперва будет нелегко и придётся подтянуть пояса, но я приложу все усилия, чтобы вы ни в чём не нуждались. И я... не буду принуждать вас к исполнению супружеского долга. Всё будет только тогда, когда вы сочтёте, что готовы к этому. Когда вы сами мне это позволите. Я вам это обещаю.
  Салли уже готов был ответить, как почувствовал приближение до жути знакомой силы и обернулся к дверям чайной, которые резко распахнулись от мощного пинка. В зал ворвался Арчибальд Кристо. Злющий, как сам Деймос.
  - Отец...
  Тобиас начал было вставать, тут же отдёрнув свою руку от руки Салли, но зычный рык буквально придавил его к полу, как и других посетителей. Подойдя вплотную, альфа вцепился в воротник сына, приподнял его над стулом и резко отвесил хлёсткую пощёчину.
  - Теперь до самой свадьбы из дома не выйдешь!!! - прорычал он прямо в лицо зажмурившемуся Салли. Затем повернулся к Тобиасу. - Какого пса ты делаешь рядом с моим сыном???
  - Мы случайно встретились, сэр... Господин Салли замёрз, и я пригласил его сюда выпить чаю и погреться...
  - Не смей больше к нему приближаться, понял?!! - Арчибальд сгрёб Салли за шиворот и поволок на улицу, где уже стояли Барнсы и испуганный Орри. Салли кое-как свернул шею, чтобы бросить последний взгляд на своего бету, и Тобиас украдкой показал ему два пальца. Салли дважды моргнул, и уголок рта Тобиаса дёрнулся. Салли покорно плёлся рядом с отцом, но внутри всё пело и ликовало. Уже недолго терпеть осталось! Через два дня он и Тобиас уедут отсюда, и этот кошмар закончится... И начнётся новая жизнь. Какой бы она не была, но это казалось гораздо лучшей альтернативой тому, что ему пророчил отец. Свадьба с дорогим сердцу человеком, маленькая, но уютная комнатка, а потом - дети... желанные обоими родителями.
  Орри, похоже, заметил Тобиаса через окно чайной и узнал, поскольку смотрел на сына с немым ужасом. Он сразу понял, что означает эта встреча для Салли, но не посмел ничего сказать перед ликом разгневанного супруга. Грэг тоже тяжело сопел, косясь сквозь окно на соперника. Салли невольно сравнил его со своим избранником и лишний раз укрепился в решимости бежать с Тобиасом. Омега не колебался ни секунды. Если не получится сбежать, то жить не имеет смысла. А если всё получится, то своих будущих детей он родит только от Тобиаса. Никому другому он не позволит до себя дотронуться... и назло отцу и Грэгу отдаст своё девственное тело своему избраннику накануне венчания. В объятиях беты с чистым ароматом цветущей сирени расставаться с невинностью было совсем нестрашно.
  
  Орри проскользнул в комнату сына и метнулся к кровати. Салли лежал на ней, завернувшись в одеяло, и дрожал. Притащив его домой, Арчибальд показал себя в полной мере. Он рычал, орал на весь дом, бил сына... Салли лишь молча сгибался под этим ураганом, стоя на коленях, инстинктивно прикрывая живот и втягивая голову в плечи. Орри сидел рядом с ним на протяжении всей грозы и заслонял собой, за что досталось и ему, а потом отвёл Салли в его комнату. Омега и сам был едва жив после всего этого, но крепился из последних сил. Он бы остался рядом с Салли, но тут Арчибальд потребовал его к себе...
  - Салли, милый, как ты?
  - Папа... - чуть слышно прошептал Салли, и его голос дрожал, как заячий хвост. - Ты не дашь мне... своих капель... Я боюсь, что не смогу сегодня уснуть...
  Орри горестно охнул - Салли был бледен, как покойник.
  - Конечно, дорогой, дам, только не пей слишком много, а то можешь и не проснуться. Ты действительно случайно встретил Тобиаса?
  - Да, папа. Тобиас сейчас ездит по городам - выясняет по поводу будущих закупок для экспедиции... Он заехал сюда по пути... Скоро снова уедет.
  Орри прильнул к сыну, гладя его по голове.
  - Бедный мой мальчик... Ты не голоден?
  - Нет, папа... я не хочу есть... Папа... мне больно...
  - Я же говорил тебе, Салли - не привязывайся. Так будет только хуже.
  - Но Тобиас... Он такой хороший и интересный...
  Орри только вздохнул.
  - Ты всё-таки влюбился. Салли, не стоит так ревностно верить в сказки и омежьи романы - в жизни они часто заканчиваются очень плохо. Уж я-то это знаю... Ладно, сейчас я принесу тебе капли.
  Орри ласково поцеловал сына и вышел, тихонько прикрыв дверь. Едва его шаги в коридоре стихли, Салли резко подскочил и начал выпутываться из одеяла. Его всё ещё колотило после отцовского гнева, но сейчас каждая минута казалась особенно ценной. Салли на подкашивающихся ногах подковылял к своему платяному шкафу, распахнул его, оглядел содержимое... Нет, много брать нельзя. Надо брать только то, что понадобится в самое ближайшее время. Значит, надо брать тёплые вещи. До течки ещё не одна луна, так что запасаться на неё не надо... Что же взять с собой?
  После побоев отца омегу трясло немилосердно, дикий животный страх скручивал всё внутри, но Салли был настроен решительно. Несмотря на соблазн использовать капли по назначению для самого себя, Салли решил использовать их против отца, чтобы добыть ключ. Обычно отец не так внимательно следил за ключами - это была обязанность секретаря - но после попытки самоубийства он велел все двери помещений, не использующихся в данный момент, держать запертыми, связку носил с собой, а на ночь клал под подушку. Вот и сегодня он вряд ли бросит свой кабинет незапертым. Была опасность, что альфа учует снотворное, как и осталось непонятным, как именно подсунуть ему питьё, но Салли уже готов был пойти на самый отчаянный шаг. До города Салли решил добираться верхом на Каури. Бросать любимицу на произвол судьбы не хотелось, но куда он денет лошадь? Каури только привлечёт ненужное внимание. Так можно будет хотя бы попрощаться с ней... Привязать Каури можно на видном месте, где её сразу найдут утром, а по тавро на крупе поймут, кто хозяева, и вернут. Времени на подготовку побега очень мало, и надо заранее собрать вещи, чтобы потом не метаться со сборами.
  Услышав, что Орри возвращается, Салли закрыл шкаф и вернулся в постель. Он едва успел завернуться в одеяло, когда Орри вошёл, неся в руках пузырёк со снотворным.
  - Я на столик поставлю, - сказал омега. - Десять капель на чашку, не больше. Запомнил?
  - Да, папа. Спасибо.
  - Крепись, Салли, - сказал Орри, поставив пузырёк и снова сев рядом с сыном, - и не делай глупостей. Ты должен жить.
  - Зачем?
  - Поверь, ты потом всё поймёшь. - Орри погладил сына по плечу и поцеловал в последний раз. - Отдыхай, дорогой. Я зайду к тебе утром, хорошо?
  - Да, папа.
  Орри пригасил свет и вышел. Салли полежал ещё, выжидая, потом выбрался из-под одеяла, на цыпочках прокрался к двери и заперся на засов. Прислушался... В доме всё стихло. Салли выдохнул и вернулся к сборам.
  До этого он выезжал с родителями из Руднева только один раз - когда вся семья была на большом празднике в соседнем городе, который был куда больше их городка. Название Салли тогда не запомнил - был слишком мал, но он помнил, сколько багажа с собой набрали родители. Даже пришлось нанимать носильщиков, чтобы перетаскать все чемоданы. Брать с собой столько же было нельзя. Салли только теперь понял, насколько нелегко будет жить дальше, но махнул рукой на все неудобства. Да, свежее бельё каждый день - это приятно и привычно, но ведь как-то живут люди небольшого достатка, которые не могут себе позволить обширный гардероб! Значит, можно ограничиться несколькими сменами и вовремя стирать... Подумав, Салли вытащил со дна шкафа свой чемоданчик, сохранившийся ещё с той поездки, и изящный саквояж. В чемодан пошли запасные штаны, две пары шерстяных чулок, тёплый жилет, четыре рубашки, кашемировая шаль, которую ему привезли с далёкого юга - её в случае чего можно было продать - и четыре пары панталон. В саквояж Салли уложил гребень, ночную рубашку поплотнее, полотенце и коробочку со швейными принадлежностями. Подумав, омега добавил пару самых лёгких летних туфель. Проверив, насколько хорошо всё уложено, Салли убрал чемодан и саквояж в шкаф, после чего занялся пузырьком. Папа сразу заметит, если он не будет пить капли, как сказал. Значит, нужно отлить немного, чтобы потом незаметно подлить отцу и спрятать улику. В этот момент Салли с благодарностью вспомнил отцовские книги, в которых герои прибегали к самым разным ухищрениям, чтобы скрыть свои проделки или преступления... И почему омегам их читать не разрешают? Там столько интересного и полезного! Перерыв все ящики в комнате, Салли нашёл завалявшийся боги знают с каких времён крохотный флакончик из-под какого-то лекарства и перелил туда снотворное. Он не знал, сколько надо для отца, но решил не жалеть. Если Арчибальд потом на какое-то время будет выведен из строя, то это даже хорошо - хоть папа на время вздохнёт свободнее. Закончив первые приготовления, Салли всё-таки проглотил пару капель, убрал всё на место и лёг спать. Заснул он не сразу, а утром встал совершенно разбитым, словно и не ложился вовсе.
  Весь следующий день Салли был тише воды ниже травы, послушно выполнял все приказы отца. Орри с недоумением следил за сыном, но ничего не говорил. Особенно, когда за завтраком, обедом и ужином Салли старательно запихивал в себя еду, подкрепляясь перед решающим рывком. Салли быстро выяснил, где отец держит ключи. Осталось только забрать. Как это сделать? Ещё Салли написал прощальное письмо для папы и спрятал в одной из своих книг, которую чаще всего читал с Орри. Уйти просто так он не смог.
  Вечером рокового дня, когда Салли отчаянно ломал голову, как всё-таки напоить отца снотворным, в гости пожаловали Барнсы, и Салли весь вечер просидел как на иголках, то и дело косясь на часы. Время то тянулось бесконечно, то срывалось с места и мчалось галопом. Салли боялся, что ничего не получится, да ещё Грэг был особенно наглым. Он весь вечер не отпускал Салли от себя, отпускал пошлые шуточки в адрес Тобиаса, и Салли скрипел зубами, борясь с искушением достойно ответить. Выдавать себя было опасно. Не зря папа твердил снова и снова "Терпи!"... Барнсы ушли только в половине одиннадцатого вечера, когда Салли уже начал молча паниковать. После ухода гостей Арчибальд собирался поработать с документами в своём кабинете и потребовал у Орри внушительную чашку чая с мятой. Салли понял, что другого случая может не представиться, и перехватил родителя у самой двери в кабинет.
  - Папа, я сам, - сказал омега, аккуратно забирая поднос с чаем у Орри.
  Орри хмуро покосился на сына... и уступил.
  - Хорошо, иди... только не задерживайся.
  Салли кивнул и вошёл. Он увидел отца, сидящего в роскошном кресле и небрежно курящего. В воздухе уже повис сизый дым. Салли, отчаянно волнуясь, приблизился к письменному столу. Арчибальд с удивлением воззрился на сына.
  - Ты? А где Орри?
  - Я вместо него, - тихо ответил Салли, опуская поднос на стол. Руки омеги мелко тряслись, и чашка с серебряной ложечкой дребезжали. Заветный пузырёк буквально жёг карман.
  Арчибальд недоумённо оглядел сына с головы до ног, и в его глазах сверкнуло что-то, отчего в душе юноши всё снова начало холодеть. Это была какая-то особенная жадность... Ноздри альфы подёргивались. Отец словно увидел его в первый раз.
  - Ты, значит? - И шершавый язык облизал губы.
  Салли с трудом выносил отцовскую вонь, которая, казалось, усилилась. Краем глаза омега заметил, как в штанах отца начинает бугриться, и понял, что, возможно, совершил ужасную ошибку. Его не зря отселили в отдельное крыло, едва Салли вступил в возраст созревания... Салли не раз слышал, что старшие отцы иногда не брезгуют даже собственными детьми, и до смерти боялся, что и его отец когда-нибудь переступит эту черту. Например, он доподлинно знал, что Омар Долли был срочно выдан замуж, чтобы скрыть грех его отца, прижившего ребёнка собственному сыну... Запах омеги возбуждал альфу, и Арчибальд полностью осознал, что его сын уже вырос. Может, течки у него и нет, но начинать таким образом...
  Резкий рывок, и Салли брошен животом на стол, а руки Арчибальда алчно мнут его зад. Салли попытался вырваться, но его ткнули носом в столешницу.
  - Цыц, щенок! Раз уж сам пришёл, то не дёргайся. Пора бы тебе узнать, что такое альфа, чтоб потом не так скулил после свадьбы.
  - Но ведь... я должен быть...
  - А кто узнает? Ко дню свадьбы ты снова будешь узким, как целка, а кусать я не собираюсь. Надо же, а ты и впрямь хорошенький... Папаня твой уже стареет, мокреет скверно, а ты свеженький... - Альфа навалился сверху и смачно принюхался к сыну. - Да-а... не зря омеги Спенсеров считаются самыми лучшими - пахнете все как на подбор о...енно!
  Салли мутило от отцовской вони. Он задёргался под телом отца, который уже целенаправленно нащупывал пуговицы на его штанах.
  - Отпусти! Я же твой сын...
  - Ты - омега. И какая разница, если ты не течёшь? С одного раза ничего не будет.
  - Я всем расскажу...
  - Да кто тебе поверит?! - Арчибальд вцепился в волосы сына и встряхнул. Из глаз Салли брызнули слёзы боли. - Вы же все ненормальные! И за что только боги создали вас похожими на нас? - Альфа резко перевернул сына на спину. - Какой вам прок от яиц, если они не способны давать семя для зачатия детей? - Пятерня сжала пах омеги, и Салли едва не вскрикнул. - И кто только придумал, чтобы омеги зачинали детей и рожали их через задницу? Вы - всего лишь ненормальные истеричные безмозглые уроды. А раз ни на что другое не годитесь, то просто молчите и подчиняйтесь.
  Салли понял, что влип. Что же делать??? Неужели первым в его жизни станет не Тобиас, а собственный отец? Но ведь это страшный грех!!! Смешение крови родителей и детей делает кровь грязной... Это в первозданную эпоху, когда люди ещё были малочисленны и хранили в себе частичку особой божественной благодати, такие союзы были допустимыми, но сейчас этого не должно быть!.. И Салли сорвался.
  Он так и не понял, откуда это взялось. От обжигающей обоняние отцовской вони, от ощущения его рук, начавших раздевать, от ощущения тяжёлого дыхания над ухом и пыхтения что-то в нём щёлкнуло, и Салли с истошным воплем рванулся. Не ожидавший такого альфа чуть ослабил хватку, и Салли вывернулся. Он отпрянул от стола и начал торопливо застёгиваться.
  - Куда это ты? - прорычал Арчибальд. - Я не позволял тебе уходить!
  - Не смей меня трогать! - прохрипел Салли, опуская руку в карман и сжимая в ладони пузырёк. Он лихорадочно думал, что делать дальше. Позволить отцу снова завалить себя на стол и, пока он занят, плеснуть в чашку? Противно, омерзительно... больно... страшно. Арчибальд смотрит на него и ухмыляется. Он гораздо выше и массивнее, сильнее. Если снова поймает, то уже не вырвешься. И как потом смотреть в глаза своему бете?!
  - Что значит "не смей"?! Я тебя породил на свет и имею право делать всё, что захочу!
  - Не ты породил меня на свет, а папа Орри.
  - Но ты - моё отродье! В твоих жилах течёт моя кровь! А, значит, я твой хозяин!
  - Ещё чего!
  Альфа уже начал злиться, и Салли решился на настоящее безумие. Он о таком только читал, но ни разу не думал когда-нибудь попробовать. Чувствуя, как на него всё сильнее давит отцовская сила, пронизанная удушливой гарью, омега подпустил отца поближе, а потом резко пнул ногой под колено. Арчибальд негромко взвыл, и Салли вцепился в его ворот, притянул к себе и нанёс удар коленом из последних сил, попав точно в промежность. Арчибальд взревел и согнулся пополам. Воспользовавшись моментом, Салли обежал его, на ходу снимая пробочку с пузырька, и вылил снотворное отцу в чай. Все вытряхнул до капли, после чего засунул пузырёк обратно в карман и ринулся прочь из кабинета. Арчибальд попытался его остановить, но страх придал Салли сил, и омега успел увернуться. Только рукав рубашки треснул и оторвался. Салли пулей выбежал из кабинета и тут же наткнулся на бледного Орри.
  - Что случилось? Он что?..
  - Он попытался взять меня силой... - выдохнул Салли, и Орри горестно охнул. - Прости, пап... не стоило мне...
  - Беги к себе! - велел Орри, прислушиваясь к тому, как ревёт за дверью альфа. - Я попытаюсь его усмирить.
  - Но ведь...
  - Беги!!!
  Салли попятился, а потом развернулся и рванул к себе, где тут же заперся, ясно слыша, как мечется и беснуется в кабинете альфа. От всплесков его силы, казалось, дрожал и трясся весь дом! Салли забился в угол, боясь себе даже представлять, каково сейчас бедному папе. Постепенно всё стихло. Салли продолжал сидеть в углу, гадая, получилось или нет. Если отец своротил чай на пол или учуял снотворное, то всё пропало. Но время безжалостно утекало. Приближалась полночь, а он до сих пор не достал метрику! Тобиас ведь уже ждёт его возле "Пряничного домика"... Выждав ещё немного, Салли решил рискнуть снова. Если ничего не получится, то из этого дома он уже точно не выйдет живым.
  Салли вытащил из шкафа свои вещи, торопливо оделся и крадучись начал спускаться. В доме всё ещё было тихо, свет остался только в стороне кухни. Салли оставил свой багаж возле дверей, ведущих вон из дома, собрался с духом... и замер, учуяв аромат Орри. Медленно обернулся. Орри стоял за его спиной и молча смотрел. В его руках Салли увидел какую-то бумагу... и всё понял.
  - Папа...
  - Бери и уходи, - велел Орри. - Конюшня тоже не заперта, ворота открыты.
  - Как?.. Почему?..
  - Нет времени объяснять. Тобиас ждёт тебя, верно? Уходи, сынок. Может, тебе повезёт больше, чем мне.
  Салли протянул руку, забрал бумагу, развернул... Это была его метрика. Взглянул на родителя...
  - Уходи, - повторил Орри, Салли ухватился за ручку чемодана, подхватил саквояж и поспешил на конюшню.
  Уже было далеко за полночь.
  Ворота действительно были открыты. Салли верхом на своей верной Каури обернулся на родительский дом в последний раз. Больше он сюда не вернётся.
  Повалил снег. Салли с трудом видел дорогу в ночной тиши и едва не заблудился. Когда он достиг городской площади, то увидел, что на часах ратуши уже почти три часа ночи. Неужели опоздал?.. Торопливо спешившись, омега отцепил свои вещи от седла, привязал лошадь у уличного фонаря и обнял свою любимицу в последний раз.
  - Прощай, Каури. Прости, что не беру тебя с собой...
  Лошадь не понимала, что происходит, и ластилась к хозяину. Салли похлопал её по шее, схватил свои вещи и бегом помчался к чайной, до смерти боясь не застать Тобиаса на месте...
  Но бета был там. Стоял и ждал, меряя длинными шагами узкую улочку и прижимая к себе одинокий чемодан. Услышав топот ног, он обернулся, и на его бледном лице, едва освещённом тусклым светом фонаря, нарисовалось нечеловеческое облегчение.
  - Хвала богам... Я уже собирался бежать за вами...
  - Меня задержали, - выпалил Салли, останавливаясь рядом с ним и бросая чемодан с саквояжем, - но метрику я всё-таки забрал.
  - Замечательно! Тогда идём скорее на станцию диллижансов. Вот-вот должна придти карета - на ней мы и уедем.
  - А как?.. - Салли, дрожа, обнял его, переводя сбитое дыхание и чувствуя ответное объятие.
  - Нет времени, всё потом. Идём!
  Салли кивнул, подобрал свой багаж и зашагал рядом. Тут он вспомнил, что так и не снял проклятое кольцо, остановился, сорвал его с пальца и зашвырнул подальше.
  - Может, оно и дорогое, но мне ничего от Барнсов не нужно, - объяснил он удивлённому жениху.
  Ждать диллижанс долго не пришлось, и уже на рассвете пара беглецов покинула Руднев. Салли устроился под боком у Тобиаса, быстро пригрелся и устало смежил веки, чувствуя, как засыпает под мерное покачивание кареты. Ночка вышла та ещё, но зато всё получилось. Проклятая свадьба уже не грозит, рядом тот, кто мил сердцу, впереди ждала новая жизнь, и на измученной душе омеги потихоньку начал воцаряться долгожданный покой.
  
  
   ВМЕСТЕ НАВСЕГДА
  
  Ехали почти три дня. Салли опасливо косился на попутчиков, которые не без интереса к нему принюхивались, но близость Тобиаса успокаивала и внушала чувство защищённости. Омега прижимался к своему жениху и с замиранием сердца снова и снова мечтал о том, как они будут жить в столице. Иногда в голову прокрадывались мысли о грядущем исполнении супружеского долга, и Салли натягивал на лицо шарф, чтобы никто не видел, как он краснеет, и не догадался, что омега отнюдь не устраивается поудобнее. Салли всё чаще чувствовал лёгкий зуд в заднем проходе, знакомый по течкам, но тогда ощущения были гораздо сильнее и причиняли немало мучений. Салли ненавидел течку - этот зуд, от которого как-то можно было избавиться, да и то ненадолго, помогая себе пальцами, периодически всё тело охватывал жар, сердце колотилось, как заведённое, и странная мучительная маета выматывала до полуобморока, а потом папа обтирал его влажным полотенцем от пота и густой смазки, вытекающей изнутри в невообразимом количестве. Салли уже знал, что именно во время течки зачинаются дети, однако отец не ограничивался течкой, и, когда Орри переступил границу детородного возраста, продолжал иметь его, принуждая к исполнению супружеского долга, случалось, по нескольку раз в день. До Салли доходили слухи, что даже омеги на заводах постоянно подвергались домогательствам хозяина. Неужели все альфы такие ненасытные? После того, как его едва не изнасиловал отец, Тобиаса Салли совершенно не боялся - его бета пах так, что Салли сам тянулся к нему... но разве не рано? Они же только-только познакомились, было всего две встречи... Разве это не безнравственно - желать близости с малознакомым, пусть и ставшим настолько дорогим человеком так скоро? Да и как это будет? Салли не раз видел, прячась за шторами, как отец грубо имеет мужа, а Орри, стиснув зубы, терпит. Салли искренне не понимал, как кому-то может нравиться это - в омежьих романах всё описывалось совсем иначе. Это тоже объясняло приверженность Орри к старомодным одеждам - они отлично скрывали остающиеся после отца синяки. То, что Тобиас не будет делать ему больно намеренно, Салли знал точно - все дни в карете и на остановках Тобиас был очень добр и заботлив, оберегал своего омегу от беспокойств и ненужного внимания других пассажиров. В его объятиях спалось просто замечательно! Салли уже давно не спалось так хорошо. Салли хорошо знал, что такое секс, но плохо себе представлял, как это будет происходить у него. Его невовремя разыгравшееся воображение то и дело подкидывало разные неясные образы, и неизменными были в этих картинах только прекрасный аромат Тобиаса, его ласковые надёжные руки и тихий голос, от одного только звука которого становилось хорошо. Салли ждал своей первой брачной ночи со смятением и растерянностью. Но даже если всё окажется не так хорошо, домой он не вернётся. Лучше просто потерпеть, пока всё это не станет привычным, ведь у Тобиаса столько других достоинств.
  Во время стоянок на станциях Тобиас не отпускал Салли от себя - в обеденных залах, рядом с репродукторами, где он внимательно слушал новости и сообщения, во время посещения уборной стоял за дверью, ограждая от случайных "ухажёров"... Впереди был город Артекс, в котором у Тобиаса была запланирована деловая стоянка почти на два дня. Там они осядут в небольшой гостинице и будут жить в одной комнате... а, может, даже спать в одной кровати.
  
  - Приехали. - Тобиас помог Салли выбраться из кареты, забрал их багаж и уверенно повёл своего жениха к домику станции. - Вы не голодны?
  - Пока нет. А вы?
  - До ужина доживу, - улыбнулся Тобиас, легко неся одной рукой оба чемодана. Саквояж Салли нёс сам. - Вы не замёрзли?
  - Немного, но это ещё не настоящие холода, - пожал плечами Салли, крепко держа его под руку. Они всё ещё обращались друг к другу на "вы", и Салли чувствовал всё больше неловкости от этого. Ему хотелось говорить Тобиасу "ты", но привитое младшим отцом воспитание пока не позволяло попросить сменить обращение. - Куда мы сейчас?
  - В гостиницу. Я знаю, где можно недорого снять комнату на два дня - уже останавливался там, когда был здесь в прошлый раз... - Бета запнулся и виновато добавил: - Только кровать там одна...
  - Ничего, разберёмся, - улыбнулся Салли. - Может, она окажется достаточно широкой, и места хватит на двоих.
  - Но ведь мы ещё не женаты... - Тобиас залился краской и поправил очки. - И я вам обещал...
  - Просто будем друг к другу привыкать, - сказал Салли. - Надеюсь, вы не храпите? А то папа говорил, что отец ужасно храпит, и без снотворного рядом с ним спать невозможно.
  - Да вроде не храплю... Те омеги, которые оставались у меня на ночь, ни о чём таком не говорили. Тем более Рейган не стал бы этого скрывать - он на редкость прямолинеен для омеги.
  Салли снова укололо неприятное чувство, похожее на обиду. Омега понимал, что Тобиас уже взрослый, вполне зрелый бета, и у него наверняка уже были омеги, но слышать об этом от него самого было почему-то неприятно.
  - И... много их было? Ну... этих омег?
  - Не очень. Обычно они оставались после вечеринок, которые мы с друзьями устраивали у меня, и уходили уже утром... - Тобиас заметил, что Салли мрачнеет, и добавил: - Но больше этого не будет - я же вернусь домой женатым. И вообще, пора остепеняться и завязывать с мимолётными связями.
  - А что буду делать я, когда вы уедете в экспедицию? - сменил тему Салли, снова чувствуя, как начинает колотиться сердце, едва Тобиас вспомнил о грядущей свадьбе.
  - Посмотрим. Если не получится взять вас с собой, то я попрошу Оскара, мужа домовладельца, позаботиться о вас. Он достойный омега и очень хороший человек. Уверен, вы найдёте общий язык и подружитесь. Но мне бы очень не хотелось оставлять вас одного, да и лишних рук в экспедициях никогда не бывает.
  - Тобиас... - всё-таки набрался смелости Салли, - мне уже очень неловко от того, что мы обращаемся друг к другу на "вы". Может, перейдём на "ты"? Мы же скоро женимся...
  - Я тоже всю дорогу об этом думал, но боялся просить. Вдруг вы бы сочли, что я излишне тороплюсь...
  - Я не считаю, что это признак спешки. Мы же уже не чужие друг другу люди... - И Салли смущённо отвёл взгляд, снова ощущая лёгкий зуд.
  - Тогда договорились?
  - Да. И я рад, что... ты со мной.
  - И я тоже рад, что ты со мной.
  Салли выдохнул с облегчением. Второй шаг сделан. Теперь предстоит привыкнуть друг к другу, чтобы потом наладить совместную жизнь. Ругаться с Тобиасом из-за мелочей очень не хотелось.
  Они неторопливо шагали по припорошенной снегом улице, и Салли невольно залюбовался открывшимся зрелищем. Артекс был побольше Руднева, но только этим и отличался. Люди, дома, не горящие пока фонари... На него то и дело косились прохожие, и Салли жался к жениху, чтобы ни у кого не возникло сомнений, что они вместе. Многие альфы косились на них с недоумением, некоторые хищно принюхивались к омеге... однако приставать не спешили, и это радовало. И всё же Тобиас с какой-то тревогой оглядывался на них. Салли решил расспросить о причинах позже, когда они останутся одни.
  - А мы будем сами ужин готовить или пойдём куда-нибудь?
  - Сами. С расходами надо быть аккуратнее, поскольку нам ещё кольца покупать. Придётся обойтись совсем простой едой, - снова с оттенком вины сказал Тобиас. - Я-то привык обходиться ею в поездках и от жалования до жалования, а вот вы... то есть ты...
  - Я хочу попробовать, - уверенно кивнул Салли. - Что именно будем есть?
  - Сначала снимем комнату, а потом пойдём в лавочку. Надеюсь, что такое резкое изменение меню твоему желудку не повредит.
  Тобиас привёл жениха к скромному трёхэтажному кирпичному дому. В фойе за стойкой сидел молодой омега постарше Салли, который моментально подскочил на стуле, едва над дверью звякнул колокольчик. Увидев, кто прибыл, он расплылся у широкой улыбке узнавания.
  - Господин Мариус! Вы снова к нам приехали!
  - Здравствуй, Мэрри! - улыбнулся в ответ Тобиас, опуская рядом со стойкой чемоданы и доставая из кармана старое портмоне. - Всё ещё здесь работаешь? Тебя здесь несильно обижают?
  - Ничего, - отмахнулся омега, и его улыбка слегка увяла, едва он увидел сородича. - Господин Мариус... а вы знаете, что...
  - Это мой жених. Скажи, я могу снова попросить ту самую комнату? Она свободна?
  - Да, она свободна, - кивнул Мэрри, и в его глазах промелькнула грусть пополам с завистью.
  - Цена не изменилась?
  - Нет. Не забудьте расписаться за второго гостя.
  Тобиас ободряюще потрепал омегу по волосам.
  - Не расстраивайся так, Мэрри. Когда-нибудь ты всё-таки встретишь хорошего человека и будешь жить счастливо. Поверь, нас таких не так мало, как может показаться.
  Мэрри грустно улыбнулся и занялся регистрацией гостей. Салли понял, что сородич с трудом усваивал грамоту, поскольку тщательно выводил каждую буковку, проговаривая про себя. Получив ключи и заплатив, Тобиас подхватил чемоданы и направился к ведущей наверх деревянной лестнице, ведя Салли за собой. Мэрри долго смотрел им вслед, и Салли понял, что у него с Тобиасом явно что-то было. Вроде бы это было раньше, и Тобиас сказал, что мимолётных связей в его жизни больше не будет, но от мысли, что все два дня рядом будет этот омега, становилось тяжело на сердце.
  Комната располагалась почти под самой крышей. Вероятно, когда-то это был чердак, который приспособили под проживание постояльцев... Небольшая, довольно уютная, с круглым окном и достаточно широкой кроватью, на которой вполне хватит места двоим. Салли долго мялся на пороге, глядя на эту самую кровать, а перед его глазами словно застыла картинка - Тобиас и Мэрри... Неужели на этой самой постели у них всё и было? Комната была очень милая, но из-за одной только мысли о том, что здесь когда-то происходило, она теряла часть своего очарования. Салли снова ощутил обиду... и Тобиас это заметил.
  - Салли, что с тобой? - спросил он, ставя чемоданы на пол, застеленный домотканными пёстрыми дорожками.
  - Тобиас... - Салли судорожно вцепился в свой саквояж. Говорить об этом было трудно, но он должен был спросить, чтобы окончательно убедиться в верности своих догадок. - А у тебя... что-то было...
  - С Мэрри? Да, было, - без тени смущения признался бета. - Я тогда приехал в Артекс в первый раз, ничего здесь не знал, и Мэрри мне очень здорово помог. Всё, чем я мог тогда его отблагодарить - это несколько ночей без боли и грубости. Мэрри сам попросил меня об этом. А что?
  - Ничего, - тихо ответил Салли и отвернулся, пряча наворачивающиеся на глаза слёзы.
  Тобиас нахмурился, снимая с головы кепи.
  - Салли, ты... ревнуешь? Или ты думал, что у меня прежде никого раньше не было? Вообще-то мне уже двадцать четыре года.
  - Я знаю... и понимаю... но почему-то неприятно... - Салли всё-таки всхлипнул, сдерживаясь, чтобы самым позорным образом не разреветься. Внутри буквально жгло.
  Тобиас удивился... а потом понимающе улыбнулся, подошёл и мягко приобнял своего жениха.
  - Салли, я же уже сказал - больше других омег у меня не будет. Я вернусь домой женатым человеком. У меня теперь есть ты.
  - Но ведь я... ещё ни разу... ни с кем... а ты...
  Салли с трудом подбирал слова, чтобы выразить то, что его тревожило. Если до встречи с Мэрри все прежние омеги Тобиаса были для Салли чем-то абстрактным, то появление одного из них всё изменило. Салли как никогда остро осознал, что Тобиас - взрослый зрелый бета со своими потребностями. Может, беты и отличаются от альф большей сдержанностью, но факты - вещь упрямая... Как только они поженятся, Тобиас будет иметь право требовать секса, как законный супруг, а Салли не посмеет ему отказать.
  Тобиас только вздохнул.
  - Салли, послушай. - Он заглянул Салли в глаза. - Я сказал про других не потому, что мне теперь есть с кем спать. То, что мы решили пожениться, ещё не даёт мне права принуждать тебя к супружескому долгу каждый раз, как мне приспичит. Да, ты сказал, что согласен стать моим и даже готов рожать мне детей, но я не трону тебя, пока ты сам мне это не позволишь. Ты сам должен решиться на это. И я готов подождать.
  - Подождать?.. - Салли потрясённо расширил глаза.
  - Столько, сколько будет нужно. Я же не альфа и вполне способен себя сдерживать.
  Салли на миг потерял дар речи.
  - И с другими... не будешь? - с трудом вытолкнул он из себя.
  - Не буду. И совсем не потому, что я скоро женюсь.
  - А почему? - В голове Салли промелькнула мысль, которая его внезапно испугала. Разве не этого он хотел, мечтая о будущем рядом с Тобиасом?
  - Потому что я... - Тобиас сделал паузу, и сердце Салли отчаянно забилось. Неужели?.. - Потому что я... люблю тебя.
  Колени омеги подкосились, и он вцепился в шинель Тобиаса. Он допускал, что очень нравится Тобиасу - многие поглядывали на него на балах и во время прогулок по городу. Он допускал, что Тобиас мог ухватиться за такой удобный повод прибрать его к рукам - беты слыли большими охотниками за выгодой и хитрецами. Он даже допускал, что Тобиас согласился помочь просто по доброте душевной! Но любовь... Об этом Салли и мечтать не смел. Испокон веков любовь считалась прерогативой омег, и слушая о том, как Орри рассказывал о любви, связавшей его и Сета, Салли с трудом в это верил. За всю свою жизнь он ни разу не видел, чтобы любовь была взаимной. Приязнь - это он видел, Оттисы были такой парой. Но что-то более серьёзное... В омежьих романах бет всегда изображали хитрыми и изворотливыми, нередко двуличными, но Тобиас не казался таким. Салли боялся думать, что человек с таким восхитительным запахом может оказаться притворщиком.
  - Лю... бишь?.. - От потрясения у Салли окончательно сел голос.
  - Да. Я понял это вскоре после того, как уехал из Руднева и вернулся в столицу. Все мои друзья сразу заметили, что я изменился, а Рейган прямо в глаза заявил, что я влюбился, и всё домогался с расспросами, какой такой омега лишил меня душевного покоя. Ты, наверно, не поверишь, но за всё то время, что мы не виделись, у меня не было ни одного омеги!
  - Ни одного?..
  - Ни одного. Я мог думать только о тебе. Да, не скрою, я ухватился за этот шанс сделать тебя своим, но я не буду тебя ни к чему принуждать. Я не хочу быть твоим хозяином. Я хочу быть тебе другом. - Ладонь Тобиаса, горячая и слегка дрожащая, коснулась лица Салли. - Я клянусь, что никогда не обижу тебя, не брошу и не предам. Я буду беречь тебя от других. Я люблю тебя, Салли, и сделаю всё, чтобы со временем и ты полюбил меня.
  Салли смотрел на своего жениха сквозь слёзы и буквально таял под его взглядом. Папа говорил, что он влюбился. Салли и сам это понимал, когда просил Тобиаса о помощи. Неужели их семья начнётся с настоящей и взаимной любви?
  - Тобиас...
  - Я женюсь на тебе, Салли, но ты останешься чистым так долго, как сам захочешь. Я буду сдерживаться и ждать, но не стану брать тебя против твоей воли. И от других уберегу.
  Салли всхлипнул и уткнулся лбом в его грудь.
  - Спасибо... Я... я постараюсь...
  - Вот и хорошо. - Тобиас погладил его по спине, и Салли прильнул ещё плотнее. - Тогда давай устраиваться и пойдём за едой.
  Перед тем, как выйти покупать ужин, Тобиас познакомил Салли с комнатой и её удобствами. Уборная была здесь своя, как и ванная, правда, последняя отличалась от той, что была в доме Кристо - просто обшитая деревом комната с длинной полкой, на которой стояли два деревянных таза, торчали два крана - для горячей и холодной воды - и всё. Салли вспомнил, что забыл взять мыло, на что Тобиас только отмахнулся и сказал, что его куска на двоих вполне хватит до конца поездки. Тобиас знакомил его с номером всё с той же виноватой ноткой, но Салли улыбался. После разговора с женихом ему стало гораздо легче и небольшие неудобства совсем не смущали. В конце концов, им и дальше жить вместе... Потом, оставив свои вещи в комнате, пара чинно спустилась вниз. Мэрри кивнул им, всё с той же завистью косясь на Салли, но это больше не задевало.
  Вечерело, снова пошёл снег. Зима становилась всё ближе. Неторопливо шагая по улице, Салли расспрашивал Тобиаса о том, как он живёт в столице, сколько у него друзей, какие они. Сам Салли тихо рассказывал, как жил с момента их расставания в доме Оттисов, как пытался покончить с собой в момент слабости, как его спасли, и как папа поддерживал его все эти недели. Про домогательства отца омега умолчал, хотя Тобиас в ту ночь явно что-то заметил, но спрашивать не стал. Тобиас говорил о том, как постоянно вспоминал омегу, сумевшего перевернуть в нём всё, и как он был рад, услышав обращённую к себе мольбу...
  - ...Я даже во сне тебя как-то увидел.
  - И что тебе снилось?
  - Мне снилось, что я возвращаюсь домой из университета, а ты меня встречаешь. На тебе кухонный фартук, руки выпачканы мукой, а за тебя цепляется двухлетний малыш, очень похожий на тебя. Омежка. Удивительно милый.
  - Ребёнок? - В груди Салли ёкнуло.
  - Да, наш ребёнок. Помню, как я тогда проснулся и не нашёл тебя рядом с собой. И уголок, где стояла детская кроватка, был пуст. Мне так было тяжело, когда я понял, что это был только сон.
  - Когда-нибудь у нас обязательно будут дети, - пообещал Салли. - Вот только обустроимся и встанем на ноги... А пока будем привыкать друг к другу и налаживать хозяйство. У тебя впереди столько работы, экспедиция... а я по мере сил буду обеспечивать тебе надёжный тыл.
  - Салли, я небогат, но я буду стараться...
  - Я готов подождать и жить бережливо. Я привыкну. Всё наладится, когда ты создашь себе настоящее имя и будешь хорошо зарабатывать.
  - На это может уйти не один год.
  - Так ведь и мне только восемнадцать будет. Времени у нас предостаточно. Кстати, нужно будет подкопить денег и справить тебе достойные очки - эти тебе совсем не идут. И подогнать хотя бы один костюм. Где ты себе одежду покупаешь?
  - В лавке с подержанными вещами. Выбирать там особо не из чего, а на портного у меня денег нет.
  - Беру это на себя. Ты - будущее светило исторической науки и потому должен выглядеть представительно. И причёску стоит поменять - тебя слишком коротко стригут.
  - Знаю, но так реже надо ходить в парикмахерскую. И такая стрижка дешевле.
  - Понимаю, но теперь за твоим внешним видом буду следить я, как твой муж.
  - Что ж, вверяю себя вашим заботам, господин Салли, - с шутливой учтивостью сказал Тобиас.
  - А я себя - вашим... - в тон ему ответил омега, и тут его внезапно настигла решимость. Он остановился. - Тобиас... могу я попросить тебя?
  - Всё, что захочешь.
  - Пожалуйста... поцелуй меня. По-настоящему.
  - З-здесь? - резко покраснел бета и нервно огляделся по сторонам.
  - Можно зайти за угол... Пожалуйста, мне это очень нужно.
  Тобиас чуть поколебался, а потом увлёк жениха за ближайший угол. Там оказался тупик, в котором не было ни души. Салли, заметно волнуясь, повернулся к Тобиасу и положил руки на его плечи. Сердце билось то часто, то замирало, во рту резко пересохло. Вокруг них рывками клубился парок прерывистого дыхания.
  - Салли... я не очень-то умею... - Тобиас робко обнял своего омегу за тонкую талию.
  - Я вообще не умею... Ну это ничего... научимся...
  Салли протянул руку к лицу будущего супруга и снял с него очки. Без них Тобиас казался совсем юным, но смотреть на него всё равно было приятно. Сиреневый аромат усилился, всё больше обволакивая возбуждённого омегу и притягивая. Он тоже очень взволнован... Его глаза... серые, как пасмурное небо, глубокие, блестящие, зрачки расширены... Салли снова вспомнил, как жадно на него смотрел отец, и внутри шевельнулся тот самый страх, но запах Тобиаса его подавил. Салли прильнул плотнее и задрал лицо вверх. Шарф соскользнул с головы и мягко лёг на плечи. Чёлку взметнул налетевший ветерок, и на волосах начали таять упавшие на них хлопья снега.
  - Если боишься - закрой глаза, - шепнул Тобиас, склоняясь.
  Дрожащее жаркое дыхание коснулось лица омеги, и к его губам легко прижались сухие обветренные губы. Совсем просто, но от этого внезапно закружилась голова. Это было совсем не противно, в отличие от смачных поцелуев Грэга... и Салли подался навстречу, привстав на цыпочки. Цветущая сирень манила и завораживала... Второй поцелуй получился глубже. Никаких откровенных слюней и бескомпромиссного лапанья... и совсем не страшно.
  - Ещё...
  Тобиас прижал его к себе плотнее. Одна рука поднялась выше, лаская расслабленную спину, вторая напротив - спустилась чуть ниже. Тобиас целовал своего омегу всё порывистее и жаднее, Салли как-то пытался отвечать... И когда он воотчию почувствовал, как его бета возбуждён, невольно отстранился и разорвал объятия, испугавшись.
  - Тобиас...
  - Прости... я увлёкся... - виновато забормотал аспирант. - Но ты так хорошо пахнешь... Я так хочу тебя...
  - Я понимаю... и не сержусь. Спасибо.
  - Тебе... понравилось?
  - Ты не такой, как Грэг... и это хорошо. Когда он пытался меня целовать, то я боялся, что меня прямо на него и стошнит. От него так воняет... А ты другой. И я постараюсь, чтобы наша первая брачная ночь состоялась вовремя.
  - Только не заставляй себя из чувства долга. Я не хочу, чтобы ты просто терпел.
  - Хорошо.
  - Идём дальше? - Тобиас справился со своим возбуждением и протянул руку.
  - Идём. - Салли снова накинул шарф на голову и сжал его руку своей.
  Салли вернул Тобиасу его очки и улыбнулся. Да, он не ошибся - Тобиас будет ему хорошим мужем, и накануне венчания он получит свою награду.
  
  Салли вытерся полотенцем и бросил короткий взгляд на ночную рубашку, которая ждала, когда её наденут. Его раз за разом беспокоила новая мысль, и омега не знал, как ему поступить.
  В бакалейной лавке на них с удивлением таращились все, кому не лень, особенно омеги. Это лишний раз доказывало, как Салли повезло с женихом - другие мужья не любезничали со своими половинами. Они купили ковригу свежего хлеба, кусок сыра, небольшую связку кроличьих сосисок, чаю и сахара. Тобиас даже расщедрился на сочное крупное наливное яблоко и сладкий медовый пряник! Всё это было сложено в бумажный пакет. Ужин - проще не придумаешь, но Салли, когда они сели за стол, всё показалось особенно вкусным. Не нужно было изворачиваться и вспоминать правила этикета, вести лицемерные светские беседы... Тобиас, поощряя жениха, рассказал пару забавных историй, и Салли расслабился. Ему было очень легко и весело. Тобиас даже поухаживал за ним, подливая чаю и разрезав яблоко на несколько частей. Впервые Салли видел столько искренней заботы по отношению к себе со стороны ухажёра! Разговоры затянулись допоздна, и перед тем, как начать готовиться ко сну, Тобиас отпустил Салли мыться. После трёх дней в карете омеге это было необходимо. Мыло, которое Тобиас взял с собой в дорогу, было самым дешёвым, но неплохо пахло. В какой-то момент Салли показалось, что оно пахнет самим Тобиасом. Он с удовольствием намыливался, и вновь коварное воображение начало подкидывать образ за образом. Салли невольно увлёкся и начал оглаживать себя, представляя, что это делает Тобиас, и в заду снова засвербело. Сильнее, чем в прошлый раз. Салли, устыдившись, перестал дурачиться и вернулся к мытью. Суша волосы полотенцем, он заметил, что из-за непрекращающегося зуда начал крепнуть его собственный маленький член. Это было так странно... Да, омега знал, что по сути они все одинаковые, но у омег не бывает так называемого полного стояка и они как-то приспособлены вынашивать и рожать детей. Очень странно приспособлены. Об этом ещё говорил отец... Неужели альфам и бетам не противно иметь их через зад? Почему Природа создала омег именно такими? Почему они созданы другими, отчего их презирали за слабость, склонность к плаксивости, порой непредсказуемое поведение и непонятный ход мыслей? Безумие, охватывающее омег во время течки, лишь добавляло им страданий. Странная природа у омег... Вот и сейчас Салли никак не мог понять, что с ним происходит. Он явно хотел Тобиаса - об этом говорил непрекращающийся зуд, который становился всё ощутимее. Так быстро пробудился его внутренний демон, который, как утверждают отцы церкви, с рождения сидит в каждом омеге и только и ждёт момента, чтобы захватить его и погубить чужие души? Почему?
  Салли торопливо расчёсывал свои длинные волосы и думал. Скоро он выйдет замуж, а перед этим он полностью вручит себя Тобиасу. Как это будет? И не будет ли ему противно смотреть на раздетого жениха? Салли очень боялся разочароваться, ведь Тобиас так ему нравился и с каждым днём становился всё ближе и дороже. Любовь, поселившаяся в сердце омеги, росла и крепла. Что же делать? Может, попросить Тобиаса показать себя? А вдруг он обидится или подумает, что он испорченый? Сомнения росли и крепли, но в то же время росло и искушение, пришедшее с первым поцелуем. Салли тянуло к жениху, но он робел.
  Заплетая косу, Салли принял решение. Он рискнёт и сделает следующий шаг. И если нужно будет подтолкнуть Тобиаса в нужном направлении, то он сам разденется перед ним. Только бы Тобиас не испугался того, как Салли похудел за время их разлуки... Салли набросил ночную рубашку, но не стал застёгивать её под самое горло, прихватил с собой полотенце, чтобы повесить сушиться у печки, и вышел из ванной в комнату.
  Тобиас как раз доставал из своего чемодана чистое бельё, и Салли снова поразился, как мало он с собой взял. Понятно, что когда периодически куда-то едешь надолго, то лучше лишнего с собой не брать. В чемодане Тобиаса лежало несколько чистых рубашек, две пары кальсон, запасные носки, в том числе и шерстяные, бритва... Ничего лишнего. Надо бы и себе завести такую же привычку - пригодится.
  - Тобиас... ванная свободна.
  - Да, я сейчас.
  - А... могу я тебя попросить?..
  - О чём? - Бета обернулся и заметил, как Салли то краснеет то бледнеет, теребя воротник.
  - Ты не мог бы... Я бы хотел... увидеть тебя... без одежды... То есть совсем... Понимаешь?
  Тобиас залился краской похлеще самого омеги.
  - За-зачем?
  - Понимаешь... Я... я боюсь... что когда у нас дойдёт... до секса... я могу... испугаться. А я не хочу тебя бояться. Я хочу, чтобы у нас была настоящая семья.
  Тобиас отвёл глаза.
  - Ну... смотреть совсем необязательно... Можно делать это и без света... Некоторые мои омеги были очень стеснительными и всегда просили погасить свет - так им было проще.
  - Но я... я хочу...
  - Салли... я такой тощий и нескладный... даже для беты.
  - Если хочешь, то я покажу тебе себя. Мы ведь скоро женимся. Какие у нас могут быть друг от друга секреты?
  И Салли, глубоко вдохнув, сбросил с плеч рубашку, которая мягко сползла с его хрупкого тела и грудой упала в ноги. Салли медленно поднял глаза на Тобиаса и был потрясён, увидев на его лице крайнее изумление.
  - Что-то не так?
  В комнате было тепло, но по телу омеги пробежал противный холодок. Что так могло потрясти Тобиаса? Его худоба? Ещё виднеющиеся на руках синяки, оставшиеся от железных пальцев отца? Из-за недавнего недоедания Салли, и без того худенький как в силу возраста, так и от природы, стал казаться совсем хилым и беспомощным. Что скажет Тобиас, увидев его обозначившиеся рёбра, острые ключицы и выпирающие коленки?
  Тобиас глазами так и впился, но в его взгляде не было жадности, как в глазах отца или Грэга. Только немое восхищение. Наконец бета дрожащим голосом попросил:
  - Салли... можно... я дотронусь до тебя?
  Салли молча кивнул, чувствуя, как сердце снова пустилось галопом. Прежде никому, кроме папы, он этого не позволял...
  Тобиас медленно приблизился к нему, неторопливо, словно чего-то опасаясь, протянул руку и, едва касаясь самыми кончиками пальцев, провёл по длинной шее омеги, плоской безволосой груди с крупными вишенками сосков, плоскому животику... Салли затаил дыхание - так это было приятно. По телу поползли мурашки, а зуд в заду стал сильнее. Запах Тобиаса начал обжигать ноздри, голову закружило... Салли с трудом отогнал нахлынувшее желание, испугавшись его снова.
  - Боги, Салли... ты... ты прекрасен! - благоговейно прошептал бета. - За что боги подарили мне такое сокровище?
  - О чём ты? - не на шутку взволновался омега.
  - Когда я был в своей первой экспедиции, то мы случайно откопали удивительную статую из белого мрамора. Она была поразительно красива! - начал рассказывать Тобиас, продолжая с восхищением разглядывать Салли. Вот его пальцы зацепили прядь чёлки... - Судя по ряду признаков, она очень долго пролежала в земле. Но когда мы её отчистили от грязи, то не поверили своим глазам! Эта статуя не была похожа ни на что, виденное нами раньше!
  - И кого она изображала?
  - Омегу. Чуть повыше тебя, такой же хрупкий, изящный... Из одежды на нём была только тонкая набедренная повязка, а в руках он держал большое яблоко, как будто кому-то его предлагал. Статуя выглядела так, как будто живой человек внезапно превратился в камень! Мы всё никак не могли налюбоваться... Настолько реалистичные статуи начали изготавливать только после Радужной Весны, когда окончательно отступил Великий Холод, но даже в те времена омег ваяли совсем не так. И тогда, когда я увидел эту статую, я подумал, что если бы такой омега был моим, то я бы никогда его не обидел. И вот боги послали мне тебя...
  - Я так... похож на эту статую? - растерялся Салли.
  - Поразительно похож! Ты такой же лёгкий и стремительный... Ты прекрасен. Я и раньше боялся тебе навредить, а сейчас даже не знаю, что делать, чтобы не разрушить твою красоту. Я в сравнении с тобой просто убожество...
  - Не говори так! Ты очень даже симпатичный. И я хочу увидеть тебя. К тому же клерики учат нас, что удел альф - сражаться, бет - управлять и искать знания, а омег - создавать домашний уют и рожать детей... Тебе совсем необязательно быть ярким красавцем - у тебя и без того хватает достоинств.
  - Но ведь... - снова начал краснеть бета, подбирая рубашку с пола и закутывая в неё жениха.
  - И всё-таки ты мне сразу понравился, как только я тебя увидел. Ты так непохож на тех, кого я видел прежде... Ты совсем не заносчивый, не грубый, ты умный, с тобой очень спокойно и интересно... и ты заботливый. - Салли сжал пальцы Тобиаса, застёгивающие его пуговицы, и прижал к своей груди. - Я хочу поскорее привыкнуть к тебе. Чтобы всё у нас было хорошо, когда мы, наконец, взойдём на супружеское ложе. Я хочу, чтобы всё получилось как можно лучше.
  Тобиас помялся и кивнул.
  - Хорошо. Только я... сначала помоюсь...
  - Я подожду.
  Пока Тобиас мылся, Салли расстелил постель и лёг. Спать раздельно он отказался наотрез, хотя Тобиас и предлагал - дескать, он вполне способен поспать и на полу. Омега хотел спать рядом со своим женихом, чтобы попробовать воплотить в жизнь хотя бы небольшую часть своих мечтаний. И, возможно, хоть немного утолить начавший разгораться голод. Его внутренний демон, пробуждавшийся раньше только во время течки, всё чаще давал о себе знать. Интересно, где он был раньше, когда на балах и городских праздниках вокруг него табунились другие?
  Когда Тобиас вышел из ванной, придерживая на бёдрах сползающее полотенце, Салли привстал, жадно разглядывая его. Вопреки страхам, он не разочаровался. Тобиас был худым, но вполне себе крепким, жилистым. Ровные длинные ноги, прямая, когда он откровенно не сутулился, спина, неплохо очерченные, пусть и узковатые плечи... Но особенно Салли понравилось то, что его будущий муж не был сильно волосатым. Как-то в детстве Салли увидел двух грузчиков-альф, которые летом работали на одном из отцовских складов в одних штанах и босиком, и они его здорово напугали густой растительностью на груди, спине и в подмышках. От них так крепко несло вонючим потом, что маленький омега заплакал и спрятался за папину спину, который зачем-то приехал с ним в отцовскую контору. Тобиас был другим - волос на груди было мало, да и в подмышках так сильно не курчавилось. И после мытья его сиреневый аромат стал ещё чище.
  - Ну... как тебе?
  - Сними полотенце, пожалуйста, - попросил Салли, садясь на кровати.
  - Ты... уверен? - Тобиас стал пунцовым, как помидор.
  - Да.
  Бета снял, и Салли снова удивился себе. Увиденное не вызвало в нём никакого страха. Только любопытство. В конце концов, они же все одинаковые, только омеги мельче и бёдра у них шире...
  - Спасибо.
  - Тебе... не противно?
  - Нисколько. - Салли выбрался из-под одеяла и подошёл. - И я хочу, чтобы мы всегда спали вместе.
  Он прильнул к жениху, обнимая, и потянулся за поцелуем.
  Засыпая под боком у Тобиаса и склонив голову ему на плечо, Салли умиротворённо расслабился. Голод демона на время действительно притих, и Салли с горечью подумал о папе, который годами засыпал в объятиях ненавистного альфы. Хорошо, что сам Салли будет избавлен от этого... Орри правильно поступил, оберегая сына от чужих и самого себя.
  
  Проснувшись, Салли понял, что уже рассвело и Тобиас куда-то исчез. За окном шумела улица, внизу кто-то топал. Салли испугался, соскочил с постели, выпутываясь из одеяла... И тут в комнату вошёл его бета, неся в руках какую-то коробку. Салли со вздохом облегчения бросился к нему.
  - Тобиас... куда ты пропал? Я просыпаюсь, тебя нет... Я так испугался...
  - Думал, что приду раньше, - повинился тот. - Прости, Салли.
  - А куда ты уходил? По делам?
  - Нет, вспомнил, что где-то тут была галантерейная лавка. Решил кое-что купить для тебя.
  - Для меня? А что?
  - Да так... кое-что по мелочи... Надеюсь, что тебе понравится.
  Салли взял протянутую коробку, поднял крышку и замер. Внутри лежало маленькое зеркальце, пара гребней для укладки волос, несколько атласных разноцветных лент, шпильки, маникюрные ножницы, кусок душистого мыла и тонкий полупрозрачный платочек - в самый раз подвязывать волосы во время готовки или в ванной, если не надо срочно мыть голову. Нехитрый набор, не самый дорогой и изысканный, но Салли оценил старание жениха. Перед свадьбой нужно будет привести себя в порядок, и эти вещи будут как раз кстати. И перед алтарём предстать будет нестыдно.
  - Спасибо... - прошептал Салли и от души расцеловал своего будущего мужа.
  Тобиас зарделся от удовольствия, поправляя сползшие очки.
  За завтраком Салли спросил:
  - А что мы сегодня делать будем?
  - Я планировал зайти в два места и присмотреться. Я же здесь по делу...
  - А я могу чем-нибудь помочь? Или подождать тебя здесь?
  Тобиас задумался, жуя бутерброд.
  - Не хотелось бы оставлять тебя одного... Пожалуй, ты можешь помочь. Поскольку я буду занят в основном переговорами, то не всегда смогу записывать что-то для памяти. Так что писать будешь ты, хорошо?
  - Ладно.
  - Потом по итогам моей поездки будут составляться списки закупок, и тут очень важно учесть многие вещи, чтобы всё было в порядке. Деньги на экспедицию выделяет казна, отчитываться придётся за каждую медяшку, и если какая-то часть денег будет потрачена впустую, то нам сократят финансирование.
  Салли согласно кивнул. Тобиас уже успел кое-что рассказать о своих предыдущих экспедициях, и омега понял, насколько важную работу Тобиасу поручили.
  Собираясь на выход, Салли вплёл в волосы новую ленточку, свернул косу на затылке и закрепил парой шпилек. Может, под шарфом будет и незаметно, но Тобиасу всё равно будет приятно... Ага, заметил и уже улыбается. Тобиас достал из своего чемодана кожаную папку для бумаг и протянул жениху, который с готовностью и ответственностью прижал её к груди.
  - Когда будем ходить и присматриваться, внимательно смотри и слушай. Любая мелочь может оказаться важной, а то в нашу первую экспедицию нам чуть не подсунули ящик с почти протухшей солониной. Представляешь, что бы было, купи мы его и вскрой на ближайшей же стоянке?!.
  Мэрри всё так же сидел за стойкой. Омега завистливо покосился на сородича, шагавшего за Тобиасом с очень довольным видом, но только дежурно поздоровался.
  - Уже уходите?
  - Да, дела. У тебя всё хорошо?
  - Да, спасибо. Если соберётесь зайти к Брустверу, то будьте осторожнее - у него там теперь не всё ладно. Люди всё чаще видят, как к нему приходят какие-то подозрительные личности.
  Тобиас посерьёзнел и кивнул.
  - Спасибо за предупреждение.
  По голосу было слышно, что Мэрри огорчён присутствием Салли, но сдерживался. Упоминание подозрительных личностей насторожило Салли, да и Тобиаса это взволновало. Что бы это значило? Салли буквально изводиться начал от любопытства, но решил пока промолчать и спросить позже - сначала дела.
  - Куда мы сперва пойдём? - спросил он уже на улице. Первый снег уже почти растаял, а его остатки превратились в мокрую кашу. - К этому самому Брустверу?
  - Нет, сначала к Рейхелю. У него продаётся упаковочная тара для грузов. Если мы будем делать закупки у Бруствера, то надо быть уверенным, что груз будет запакован в приличную тару, от которой будет зависеть его сохранность.
  Большие помещения упаковочного склада напомнили Салли отцовский склад, куда он как-то попал и чуть не заблудился. Вдоль стен и поперёк длинными рядами стояли большие ящики, на полках лежали мешки... однако омегу насторожил лёгкий запах гнили и чего-то ещё. Тобиас тоже хмуро принюхивался и оглядывался. Он ходил вдоль рядов, оглядывал ящики, и на его лице всё сильнее проступало недовольство. Салли последовал примеру жениха и быстро понял причину - некоторые ящики начали превращаться чуть ли не в труху.
  Вдруг Салли учуял альфу и резко обернулся. К ним твёрдым уверенным шагом кто-то шёл. Человек был большим, тяжёлым... и вонючим. Под чёрным жилетом выпирало брюшко, да и сам альфа - уже немолодой - выглядел неприятно. От него тоже несло гнилью, и Салли юркнул за спину Тобиаса, заметив, как альфа жадно к нему принюхивается.
  - Это кто тут шастает?.. А, господин Мариус! - тут же сменил тон альфа. - Рад вас снова видеть...
  Тобиас пожал руку этому человеку, но Салли заметил, как он напрягся и даже сделал шаг в сторону, заслоняя омегу своей спиной.
  - Здравствуйте, Клаус. А где господин Рейхель?
  - Он приболел, - фальшивым огорчением ответил альфа, - и потому я остался за старшего. Что-то уже присмотрели?
  - Приболел? А разве он не уехал в Викторан? До меня дошли слухи, что его старший сын женится, и он готовится к свадьбе.
  - Ах, да! - Клаус хлопнул себя лопатообразной ладонью по лбу. - Это я перепутал! Конечно, он уехал... Так вы уже что-то присмотрели? Вы ведь не просто так к нам зашли? - И он снова принюхался к Салли.
  - Да, но я бы предпочёл разговаривать непосредственно с хозяином. - Тобиас уверенно выпрямился, не прекращая прикрывать Салли собой. - Когда он вернётся?
  - Где-то через неделю.
  - Тогда я заверну к вам на обратном пути. - Тобиас выразительно оглядел склад. - Всего вам доброго.
  - И вам тоже. - Радушная улыбка сползла с лица альфы. Салли инстинктивно сжался, чувствуя начавшую повисать в воздухе тяжесть - альфа был сердит.
  Уже на улице омега выдохнул с облегчением.
  - Что-то не так? - спросил он Тобиаса, который резко ускорил шаг, то и дело оглядываясь.
  - Да всё не так, - буркнул бета, беря Салли за руку и крепко сжимая. - Мне этот тип всегда не нравился, но сегодня он превзошёл сам себя.
  - Да, отвратительный тип и весь пропах гнилью, - согласился Салли. - Ты думаешь, что он в чём-то замешан?
  - Не думаю, а уже уверен. Во-первых, товар начал приходить в негодность, как будто основное дело начали забрасывать. Ты ведь заметил? - Салли кивнул. - Да и зачем было врать про болезнь, если весь город знает про отъезд?
  - А зачем?
  - Вот именно, незачем. Я ещё утром потолкался по улицам, послушал... Оказывается, у Рейхеля младший сын-омега пропал год назад, и сейчас он активно ищет мужа для старшего.
  - А как же его младший сын? - испугался Салли. - Разве его не ищут?
  - Может, и ищут... Старик Рейхель в принципе человек неплохой, порядочный, мужа сильно не тиранит, хоть и придирается точно так же, как к своим работникам. Я не заметил в нём сильной привязанности к младшему сыну, но просто так мальчишка бы не исчез. Этот Клаус появился у Рейхеля три года назад и уже тогда вызвал у меня подозрения. Мэрри тоже советовал быть с ним осторожнее и говорил про вонь, и такое ваше единодушие кажется мне не случайным.
  - И в чём таком может быть замешан этот Клаус?
  - В работорговле.
  Салли будто на стену налетел.
  - Работорговля? А разве её не искоренили? Я читал в отцовских газетах про аресты работорговцев...
  - Не искоренили. Эта зараза до республиканской революции глубоко пустила корни, и выкорчевать её будет непросто. Я ещё в столице слышал, что торговля людьми активно ведётся во всех больших городах. Оскара муж, кстати, тоже купил, но бедняге повезло - Урри хоть и грубоват, но мужик хороший. Так что, Салли, смотри в оба. Я не хочу, чтобы тебя украли - ты у меня очень хорошенький и пахнешь так, что запросто привлечёшь к себе внимание.
  Салли похолодел и крепче вцепился в руку жениха.
  - И ты всё равно забрал меня с собой...
  - А что, надо было бросить в Рудневе на забаву Грэгу? Я ещё не забыл эту сволочь, да и в доме дяди прислуга о нём много чего порассказала. Поверь, он бы с тобой обращался точно так же, как с купленным омегой. Так хотя бы будет шанс уберечь тебя, да и мои друзья тоже вполне надёжные.
  Салли от всей души пожелал, чтобы так и было. Он, слушая рассказы жениха о столице, уже начал потихоньку запоминать, как зовут самых близких друзей Тобиаса. Среди них были двое альф, трое бет и, похоже, один омега - Тобиас, то и дело упоминая какого-то Рейгана, не упоминал, к кому парень относится, но по кое-каким оговоркам выходило, что он сородич Салли... Хотя нет, один раз упомянул.
  - И, кстати. - Тобиас смягчился. - У тебя ведь скоро день рождения... Что бы ты хотел, чтобы я тебе подарил?
  - Не надо ничего, - смутился Салли. - Ты и так потратился... Обручального кольца будет вполне достаточно. Ты и так уже сделал мне самый роскошный подарок, какой только был в моей жизни.
  - Какой? - удивился Тобиас.
  - Ты каждый день делаешь меня счастливым. Я свободен... а скоро выйду замуж за того, кого выбрал сам. Когда папа готовил меня к дебюту, я и мечтать о таком не смел.
  Салли остановился, обнял своего бету, сверкая глазами так, что не понять было трудно. Да и запахло от омеги гуще. Тобиас усмехнулся, обхватил его, прижал к себе и поцеловал.
  Они жадно целовались у всех на виду, не обращая внимания, как таращатся проходящие мимо горожане, как ахают и сереют от зависти омеги... Салли было безумно хорошо. Так хорошо ему было только один раз - когда он и Орри тайком от Арчибальда верхом на Каури выбрались в ближайший лесок к озеру, где и провели целый день. Это был летний солнечный жаркий день, тёплая озёрная вода и папина любовь, от которой было так хорошо, что не хотелось возвращаться домой. Так же хорошо Салли было сейчас в объятиях Тобиаса... и это блаженство разбудило его демона. В заду снова засвербело, и если бы Салли не решил заранее, что отдаст себя Тобиасу накануне свадьбы, то предложил бы себя сразу, как они вернутся в номер... Эта мысль испугала омегу, Салли снова стало стыдно за себя, и Тобиас это заметил.
  - Что с тобой?
  - Я... я, наверно, и впрямь одержим демоном, - пробормотал Салли, поникнув. - Мы ещё так мало времени провели вместе... а я уже сплю с тобой в одной постели... мне хочется, чтобы ты целовал меня почаще... и мне это нравится...
  - Да, я вижу и чую, - улыбнулся Тобиас, привлекая его к себе и утешающе гладя по голове, с которой снова сполз шарф. - Но я не считаю это признаком одержимости мифическими демонами. По-моему, всё дело в том, что ты молодой и вполне зрелый омега, искать себе пару как раз пора... и, как ты сам говоришь, я тебе нравлюсь. Может, поэтому твоя омежья природа дала о себе знать - ты слишком долго был окружён теми, кто был тебе противен?
  - Почему ты так думаешь?
  - Донован, мой друг с медицинского факультета, затеял опрос среди омег и заподозрил, что вы испытываете нормальное влечение, не обусловленное течкой, далеко не ко всем. Сейчас активно проводятся исследования, чтобы объяснить нашу природу с точки зрения науки и на основе этих исследований выработать общие положения и законы для справедливого управления новым обществом. Может, это неспроста, что для тебя и Мэрри я хорошо пахну? И Рейган говорит, что я хорошо пахну, и Оскар, и папа и другие мои знакомые омеги тоже...
  - Моему папе тоже понравилось, как ты пахнешь.
  - Странное единодушие, тебе так не кажется? Так что не спеши обвинять себя в испорченности.
  - Хорошо. - Салли хлюпнул носом.
  - А теперь пойдём дальше. Не будем смущать местную публику.
  Салли заметил, что на них все смотрят, ойкнул и начал торопливо поправлять шарф.
  - Да... конечно... прости...
  
  Бруствер, торговец мясными и рыбными консервами, тоже оказался альфой. Глядя на этого купца, Салли невольно вспомнил свой дебют и жадно пялившихся на него альф постарше и изрядно в возрасте. От Бруствера тоже несло чем-то омерзительным, и Салли, пытаясь отвлечься от этой вони, напустил на себя максимально деловой вид заправского секретаря, держась поближе к жениху. Так терпеть было проще. Тобиас внимательно изучал предложенные образцы, задавал вопросы, оглядывался по сторонам, время от времени что-то диктуя омеге, и не переставал хмуриться. Салли, записывая слово в слово, быстро сообразил, что его присутствие сбивает Бруствера с мысли - альфа то и дело запинался. К Салли он принюхивался так же подозрительно, как и Клаус.
  - Тобиас, а кто этот милашка? В прошлый раз его с тобой не было.
  - Это Салли, мой помощник.
  Бруствер старался быть максимально дружелюбным, но Салли ясно чуял, что это только маска. Тобиас тоже был напряжён.
  - Помощник? - вскинул кустистую бровь альфа, рассеянно теребя свой пояс.
  - Да, он у меня недавно. Вполне себе понятливый.
  - А продать не хочешь? Он хорошенький... и пахнет вкусно. Очень вкусно. - Бруствер откровенно облизнулся, и Салли сжался, увидев его пожелтевшие от табака клыки. - Неплохие деньги поднять можно.
  - Помощник мне сейчас гораздо нужнее, - отрезал Тобиас и поставил на стол банки, которые держал в руках. - Салли, идём отсюда...
  - Ты что, обиделся? - расхохотался купец. - Да я это не всерьёз!
  - Может, вы и не всерьёз, - сердито возразил Тобиас, - а я то и дело про купленных слышу. Пока этот средневековый кошмар не будет искоренён полностью, я не успокоюсь.
  - Ну-ну, не стоит так горячиться, сынок, - снисходительно похлопал бету по плечу Бруствер. - Просто я редко встречаю таких аппетитных омежек, как твой Салли, вот и подумал, сколько за него могли бы дать на невольничьем рынке. Я же альфа всё-таки...
  - А обязательно это было говорить при Салли? Ему всего восемнадцать лет, только-только самостоятельно жить начал, а вы его пугаете!..
  - Ладно-ладно, не кипятись! - Было заметно, что негодование молодого беты забавляет альфу. - Ох уж эта республиканская молодёжь... И пошутить-то с вами нельзя - тут же в бутылку лезете. Может, продолжим говорить о деле?
  Но надолго разговор не затянулся. Тобиас не сказал ни "да" ни "нет", и Салли это тоже не понравилось. Как-то странно Бруствер "шутил"... Напоследок альфа заглянул омеге через плечо и присвистнул:
  - А у твоего Салли отличный почерк и отменная грамотность!
  - Потому-то мы его и наняли. - Тобиас привлёк жениха к себе, оберегая от чересчур близкого контакта с альфой.
  - И много платите?
  - Он на испытательном сроке. Вернёмся - будет видно. Всего вам доброго.
  Салли закрывал папку дрожащими руками - от вони альфы ему едва не стало плохо. Он ясно чувствовал его возбуждение. Да что за проклятие такое?!! Поскорее бы уехать из этого города! До самого номера омега молчал, а там уже, едва Тобиас торопливо запер дверь, бросил бумаги на стол и крепко обнял жениха.
  - Тобиас...
  - Тише, мой родной. - Бета обнял своего омегу, которого била дрожь. - Всё хорошо. Ничего пока не случилось, а завтра мы уедем отсюда.
  - Неужели Бруствер тоже связан с работорговлей?
  - Ты тоже об этом подумал? Не исключено. Я ясно чуял, как он просчитывал варианты, как напасть.
  - Может, заявить в полицию?
  - И что мы скажем шерифу? Одни только слова и ничего конкретного, а Бруствер сошлётся на альфью природу. Мол, молодой омежка, инстинкты и всякое такое, над чем альфы не властны... И нас же обвинят в невежестве. И это в лучшем случае. Для того, чтобы подлецы не могли отговариваться своим бессилием, и ведутся исследования, а пока надо держать ушки на макушке. Не бойся, милый, я никому тебя не отдам. Ты будешь только моим, обещаю.
  Успокоился Салли не сразу. Только теперь ему стало абсолютно понятно, почему его старались не выпускать из виду и оставлять одного при выезде из загородного дома Кристо - юному омеге грозила реальная угроза похищения. Тобиас был прекрасно об этом осведомлён как столичный житель и историк... и всё же забрал его с собой. Значит, уверен, что сможет защитить. Значит, действительно любит.
  Как только Салли успокоился, Тобиас занялся чаем, под который они снова разговорились, а там и до ужина осталось недолго. После ужина Салли переоделся в ночную рубашку, расстелил постель и забрался под одеяло. Тобиас в это время сидел за столом, озарённый светом свечей, и что-то писал. Салли не мог оторвать от своего жениха восхищённого взгляда. Деловитый, серьёзный... Тобиас притягивал его к себе всё сильнее. Салли снова поймал себя на сильном желании подойти ближе и выпросить ещё один поцелуй, и от этого внизу живота начало ёкать и теплеть. Это всё больше напоминало ощущения во время начала первой вспышки, и Салли почувствовал, что под ним начало... влажнеть, а в воздухе запахло до ужаса знакомым. Пока слабо... Иво, он что... потёк? От одних только мыслей о Тобиасе? С обмиранием Салли коснулся ложбинки между половинками своего тыла, и его лицо запылало от нахлынувшего стыда - там действительно было мокро. Влага была не такой густой и липкой, как во время течки, но её было довольно много. Если бы Тобиас не находился так близко, то Салли рискнул бы унять беспокоивший его зуд пальцами. Вместо этого он закутался плотнее в одеяло, закусил нижнюю губу и отвернулся, терпя из последних сил. Ему казалось, что Тобиас запах сильнее - нежный аромат цветущей сирени не желал его отпускать...
  - ...Салли, что с тобой? Ты не заболел?
  Салли очнулся и почувствовал, как Тобиас осторожно трясёт его за плечо.
  - Нет... я не заболел.
  - Тогда чего ты стонешь?
  Тобиас сидел рядом, и Салли потянул на голову край одеяла, чтобы скрыть другие признаки своего возбуждения. Он видел, что ноздри Тобиаса раздуваются, как он принюхивается...
  - Я... мне так стыдно... Это так... непристойно...
  Тобиас только улыбнулся и чуть сжал его плечо сквозь толстое одеяло.
  - Вот оно что...
  - Ты... всё-таки учуял?
  - Это трудно не учуять. Неужели тебя ко мне так тянет?
  - Очень, - багровея от стыда, признался Салли. - А ведь до моей течки ещё долго... Что со мной такое происходит?!
  - Такова наша природа. Я ведь тоже очень хочу тебя... но ведь я тебе обещал. И сам себя уважать перестану, если не сдержу слова. - Тобиас погладил Салли по голове, и омега изогнулся, поворачиваясь к нему и потянувшись за рукой, требуя больше ласки. - Знаешь, Салли, я иногда думаю - как бы мы жили, если бы были другими? Если бы альфы и вы не были так зависимы от инстинктов? Наверно, вся наша история пошла бы по другому пути. Сейчас я всё больше вижу, что груз предрассудков и церковные догмы тормозят развитие нашего общества, и вся надежда только на науку. Я верю, что новые учёные когда-нибудь объяснят всё это, и тогда наша жизнь начнёт меняться... И я не считаю, что твоё влечение ко мне - это что-то порочное.
  - Но что мне делать сейчас? - Салли заёрзал. Зуд уже становился почти нестерпимым, и омега едва не плакал.
  - Ну... - Тобиас задумчиво коснулся его щеки. - Можно кое-что попробовать. Рейган говорит, что иногда это помогает.
  - Что именно? - Салли нервно облизал губы и учащённо задышал, чувствуя всё больше нарастающий жар в своём теле. Он уже был согласен на всё, лишь бы это закончилось! Не хватало ещё, чтобы Тобиас потом винил себя за несдержанность!
  - Есть один способ... но ты должен мне довериться. Я не буду брать тебя сегодня - подожду до нашей свадьбы.
  - Хорошо... только сделай что-нибудь, - взмолился Салли.
  - Ты должен будешь раздеться.
  - Да... конечно.
  Салли откинул одеяло и начал торопливо расстёгиваться. Тобиас невольно вздрогнул от волны омежьего запаха и отодвинулся, опасаясь всё-таки сорваться. Салли чуял, что его запах тоже усилился, а бёдра сжимаются. Тобиас очень сильно его хочет, но всё же сдерживается... Оставшись нагишом, Салли вытянулся на постели, нервно пощипывая уголок подушки.
  - Хорошо. - Тобиас глубоко вдохнул, укрощая своё вожделение. - А теперь закрой глаза и не открывай до самого конца. Просто сосредоточься на своих ощущениях, а если захочется что-то сделать, то не стесняйся.
  Салли торопливо закивал и закрыл глаза, блаженно вдыхая аромат жениха, который уже обжигал ноздри и кружил голову.
  - Хорошо.
  Салли замер в ожидании... и поплыл, едва его горящие приоткрытые губы согрело тёплое дыхание. Омега сам потянулся навстречу, нащупывая плечи своего жениха, обвивая его шею и приникая плотно-плотно. Он буквально чувствовал сквозь рубашку Тобиаса, как в его груди неровно бьётся сердце. Вот горячие ладони Тобиаса начали неторопливо гладить его возбуждённое тело, даря просто неземное удовольствие. Касания были то лёгкими и дразнящими, то чуть грубыми и бескомпромиссными, но было совсем нестрашно - густой аромат цветущей сирени гасил все проблески страха. Под задницей уже было откровенно мокро, но Салли это совсем не волновало. Для него было важнее присутствие Тобиаса рядом. Он жадно отвечал на поцелуи, подставлялся под них, когда губы беты начали скользить по его шее, плечам, груди... Когда Тобиас осторожно лизнул его затвердевший сосок и мягко обхватил его губами, Салли не сдержал тихий протяжный стон. Он выгнулся, суматошно сжимая плечи и гладя верхнюю часть спины жениха. Вот его трясущиеся пальцы коснулись затылка Тобиаса и вцепились в короткие волосы, прижимая его голову к своей груди. Голову юноши всё сильнее охватывал дурман, хотелось чего-то большего! Изматывающее удовольствие становилось невыносимым! Вот ладонь Тобиаса скользнула ниже, мягко провела по бедру, подхватила под колено, приподнимая и сгибая. Салли покорно послушался. Рука коснулась мягкого омежьего зада, и палец скользнул вдоль мокрой ложбинки, настойчиво пробираясь к зудящему отверстию. Салли снова застонал, приподнимаясь и раздвигая ноги шире, давая доступ к самым сокровенным местам своего тела. Вот палец коснулся зудящей дырочки, которая то сжималась то расслаблялась, провёл вокруг и мягко надавил, неторопливо пробираясь внутрь. Смазки было так много, что это оказалось совсем просто. Салли, буквально сходя с ума от желания, подался навстречу, ёрзая и пытаясь насадиться на этот палец, который поглаживал и разминал, унимая зуд, но одновременно с этим пробуждая в омеге что-то новое. Это было похоже на течку... без мучений... но течки не было! Салли начал тихонько ахать и вскрикивать, даже не замечая этого...
  Взрыв настиг его внезапно, и Салли не сразу понял, что кричит. Хрипло, протяжно. Когда волна схлынула, он медленно приоткрыл отяжелевшие веки, чувствуя лёгкую опустошённость во всём теле и прохладу от выступившего на коже пота. Тобиас сидел рядом, склонившись. Лохматый, в помятой рубашке. Он раскраснелся, от него пахло не только сиренью, но и чем-то ещё смутно знакомым, но Салли сейчас не мог вспомнить, чем же. Бета встревоженно всматривался в жениха.
  - Салли... как ты?
  Салли кое-как пошевелился, пытаясь встать, но тело было как чужое. Перед глазами то и дело расплывалось, как в тумане. Тобиас подхватил его под плечи и помог сесть, набрасывая на плечи одеяло. Он терпеливо ждал ответа. Салли растерянно и со смятением смотрел на него.
  - Что... что это было?
  Тобиас провёл ладонью по его животу и показал. На ладони виднелись потёки какой-то почти прозрачной вязкой жидкости. Её было не очень много.
  - Это называется "оргазм". Проще говоря - ты кончил.
  - А... что это? - Салли всё ещё плохо соображал. Он смутно припоминал, что это за штука, но голова отказывалась вспоминать.
  - Это омежье семя, - понимающе кивнул Тобиас. - Его ещё называют мёртвым, поскольку оно не способно оплодотворить другого омегу. А ещё ты меня ненадолго поймал - я не сразу смог вынуть палец.
  - Сцепка? - недоверчиво уточнил Салли, потирая лоб. В голове постепенно прояснялось.
  - Да, сцепка. Вне течки она обычно длится от минуты до пяти, вот только не каждый омега почему-то во время случки кончает со сцепкой. Как ты себя чувствуешь? - Тобиас откинул со взмокшего от испарины лба Салли промокшую чёлку и ласково поцеловал.
  Салли не сразу смог ответить. Так много всего хотелось сказать... И поблагодарить и описать свои ощущения... Вместо этого он взглянул на своего будущего мужа и тихо сказал:
  - Я... я люблю тебя.
  
  Придя в себя после своего первого оргазма, Салли долго плакал на плече Тобиаса, бормоча что-то бессвязное. После того, как его едва не изнасиловал отец, Салли боялся, что ему не понравится быть с Тобиасом, но этот секс, пусть и неполноценный, оставил в его душе такой сильный отпечаток, что никаких сомнений больше не осталось. Тобиас был так ласков и нежен, это хотелось повторить снова и снова. И если без настоящего проникновения было так хорошо, то как же будет в их настоящую первую брачную ночь?.. Салли ещё больше уверился в своём решении. Как только он успокоился, Тобиас проводил его до ванной и помог ополоснуться, а потом сам вытирал полотенцем. Салли нежился в его объятиях, ластился, требуя новой ласки и поцелуев, и Тобиас посмеивался, говоря, что может и не справиться с таким темпераментным омегой. Салли краснел от удовольствия, а потом, вернувшись в постель, не сразу заснул.
  
  Салли смирно посапывал во сне, прижимаясь к жениху всем телом, и Тобиасу было непросто сдержаться и всё же не довести дело до логического конца. Салли так притягательно пах, а за то время, что они были в ванной, запах омежьего возбуждения не успел выветриться. Но перебираться на пол бета не спешил. Он снова и снова переводил в голове всё, что произошло за последние дни, и боялся думать, что проснётся утром, а всего этого просто нет. Как после яркого и невероятно правдивого сна про Салли в кухонном переднике и с малышом-омежкой, цепляющимся за него. Тобиас ни на слово не солгал, рассказывая Салли об этом. Мысли об их возможном совместном будущем тревожили парня с самого отъезда после того злосчастного бала.
  Испокон веков омеги занимали приниженное положение в обществе. Жрецы, начавшие править во времена Великого Холода, объявили об изначальной греховности омег, из-за чего служители омежьих культов, имевшие огромное влияние на народ, и навлекли на людей большое бедствие... Первосвященники старых времён позволяли омегам самим выбирать себе мужей, а во время массового вымирания, твердили жрецы-альфы, это недопустимо. Нужны люди. Нужны воины, чтобы выжить самим и дать возможность выжить их народу... После того, как первоначальная смута и борьба за выживание были кое-как укрощены, на уцелевших служителей омежьих культов была объявлена охота, а самих омег закабалили, благо их удручающая слабость и неспособность противостоять силе альфы, и даже беты, не позволяли как-то защититься. Великий Холод принёс голод, болезни, население вымирало, и новые верховные первосвященники позволили делать всё, что поможет побыстрее восполнить людские потери. За первый век такой жизни стало считаться вполне нормальным иметь детей не только от своих мужей, но и от собственных отпрысков, если мужья умирали. И родительский инстинкт омег стал ещё одной прочной цепью, вырваться из которой было уже практически невозможно. Читая хроники того времени, Тобиас поражался жестокости тогдашних нравов, пусть они и были продиктованы крайней необходимостью. Костры инквизиции, упорная, но тщетная борьба адептов старой веры... От древних священных текстов почти ничего не осталось, а за века владычества воинских жрецов старое знание забылось, и, рассказывая о причинах раздвоения и падения старых богов, клерики заговорили о первородном грехе, в который впал первопредок омег Иво, которого соблазнил чёрный бог Деймос, и Иво совратил перворождённого альфу Адама и дарованного Светлейшим бету Рослина, из-за чего первопредки и были изгнаны из Мирового Дома, лишившись божественной благодати и бессмертия.
  Ещё школьником, слушая проповеди клериков и читая Святое Писание, Тобиас недоумевал. Согласно трактовке первосвященников, омеги изначально создавались как спутники для альф, а когда Деймос начал вносить раздоры в первую семью, нашёптывая недалёкому и доверчивому Иво в уши ложь и греховные идеи, а потом и вовсе наградил его чёрным даром, был явлен первый бета, который и принёс мир и покой. С уходом старого учения природа омег объяснялась остатками чёрного колдовства, передавшихся от Иво его потомкам, отчего омеги и получились такими несуразными и безумными. Омега должен знать своё место, быть покорным, ибо сам собой он владеть неспособен, учили первосвященники. В каждом омеге сидит демон, который попытается соблазнить воина и мудреца, и этого демона надо укрощать болью и перенасыщением. Только так можно очистить грязное создание и уберечься от пламени преисподней, которой правит коварный Деймос... Тобиас, читая это всё, не понимал, почему омег принижают, ведь никаких следов омежьего безумия и демонической одержимости в собственном папе он не видел. Елеазар был добрым, заботливым, старший отец любил его, и в их семье царили мир и согласие и без жреческих наставлений. Тобиас видел и других омег, похожих на папу, разговаривал с ними, и это тоже его запутывало. Да, омеги были более чувствительными, чем альфы и беты, не стыдились своих слёз, если им хотелось поплакать, порой поступали и рассуждали странно, что раздражало их мужей, но ничего необычного Тобиас в этом не видел. Ведь все разные, и даже среди альф и бет можно найти самых разных людей.
  Учась в школе, Тобиас краем уха услышал старую легенду, которую рассказал школьный сторож-омега, и эта легенда отличалась от того, что говорилось в священных книгах. Когда мальчик набрался смелости и спросил у воспитателя-клерика, то тот возмутился и посоветовал юному бете не внимать речам гнусных еретиков. И дал Тобиасу почитать книгу о временах инквизиции. Кстати, вскоре после этого сторож исчез. Тобиас послушно прочёл выданную книгу от корки до корки, но так и не понял, в чём конкретно провинились жрецы омежьих культов и почему их учение было объявлено ересью. Ни в школьной библиотеке, ни в городской публичной он не нашёл даже краткого изложения старого учения, и эта тайна стала его навящевой идеей. Это и стало одной из причин, по которой Тобиас решил стать историком. Он мечтал разгадать эту тайну и узнать всё о старых богах и их учении. Почему до Великого Холода омегам позволяли жить вольно и выбирать себе мужей самим? Почему даже во времена смуты старые жрецы продолжали призывать к сохранению старых порядков, когда люди умирали тысячами, а войны, голод и болезни грозили их народу полным уничтожением? Чем они руководствовались?
  Частично Тобиас начал понимать смысл проповедей, когда вступил в возраст созревания и впервые испытал влечение к омеге, а потом случайно стал свидетелем течки Елеазара, но нашёл в себе силы отвернуться и уйти. Отец потом очень сурово его отчитал, всё объяснил, дал несколько советов, и его слова во многом резко расходились со словами школьного клерика. Тобиас к тому времени уже понял, что о подобном лучше помалкивать, чтобы не было потом неприятностей. Пытливый ум юного беты искал ответы, которые не мог дать никто. Закончив школу и поступив в университет на кафедру истории, Тобиас рьяно взялся за учёбу, чтобы продолжить поиски. К тому времени он уже был вполне взрослым, зрелым и начал довольно активно общаться с омегами. Видя с детства перед глазами пример родителей, он не хотел причинять им боль, да и сами омеги смотрели на него иначе, чем на других. Тобиас не раз замечал, как они морщились и норовили отвернуться, общаясь с другими, однако его воспринимали совсем иначе, отвечали взаимностью и редко отказывали в близости. Они, казалось, с удовольствием нюхали его. Тобиас раз за разом обнюхивал себя, принюхивался к другим альфам и бетам, пытаясь понять разницу, иногда спрашивал... Почему омеги утверждают, что он пахнет не в пример лучше других, и что так же хорошо пахнущих встретить трудно? Ничего подобного он не чуял. Только обычные запахи естественных выделений. Зато все омеги поголовно пахли очень привлекательно и разнообразно, и Тобиас понял, что именно эта восприимчивость и родила легенду о демоне омеги. Когда созревающий бета, а уж тем более альфа чуяли течного омегу, то испытывали сильнейшее желание овладеть им. Альфы брали то, что хотят, не задумываясь о последствиях, Тобиас не раз видел, во что превращается альфа в этот момент. Как тут не поверить в демона? Но разве они потом не видят, как тяжко и больно омегам, когда всё заканчивается? Разве они виноваты в том, что боги создали их такими? Разве они заслуживают такого отношения?
  После государственного переворота и свержения монархии, остановивших Революцию Омег, наука занялась проблемой природы их расы, решив не полагаться только на слова священников. Ведь с чего-то омеги пошли против своей жизни, против своей природы... Почему они порой предпочитали умереть сами и убивали собственных детей, если сама их природа противится убийству? От рациональности поступков отдельных омег рушились все представления об их недалёкости. Тобиас активно интересовался ходом этих исследований и однажды познакомился со студентом медицинского факультета Донованом Лайсергом и его братом Франческо с химического. Близнецы тоже очень интересовались этим вопросом, проводили какие-то свои исследования, и омеги от них не шарахались. Потом к их компании примкнули Альвар Кароль и Дуглас Хилл, альфы, которые перевернули представления Тобиаса о зловонности всех альф, ибо эти двое тоже пользовались благосклонностью омег. Они, как и Тобиас и близнецы, мало слушали попов, жили по совести и предпочитали руководствоваться здравым смыслом. А потом в их компании появился начинающий журналист-бета Кайл Базиль. Они часто собирались вместе, обсуждали все эти странности, пытаясь разобраться... А потом появился Рейган Хелль, вольный омега, прямота и искренность которого подкупали, как и его смелость. Он быстро вписался в их компанию, стал им всем верным и надёжным другом. Рейган тоже был самым настоящим плевком в лицо официальным догмам, поскольку был умён, несмотря на то, что почти не учился в школе и едва читал, отчего Тобиас начал ему давать уроки грамоты, рассудителен и свободолюбив. Он даже начал активно подбивать клинья к Тобиасу, но бета-историк не рисковал близко с ним сходиться даже на одну ночь, чтобы не портить дружбу, как это бывало пару раз. Рейган обижался, не раз уходил, хлопая дверью, но дружбу не разрывал, продолжая гулять с их компанией. Тобиас продолжал свои поиски и даже кое-что нашёл, но на это ушло немало времени сидения в пыльных архивах, потребовалось вникать в самые разные мелочи, продираться сквозь многовековые наслоения... Нахождение невероятной статуи лишь подстегнуло его стремление, ибо это изваяние не было похоже ни на что ранее виденное. Это не было традиционное изображение омеги. Это было нечто другое.
  Тобиас осторожно перевернулся набок, глядя на своего спящего омегу. Салли казался таким трогательным... и безмерно желанным. Встретив его возле дома дяди, Тобиас был потрясён до глубины души не только его старомодным нарядом, который юный омега носил с подлинным достоинством. Беседуя с Салли и его младшим родителем, Тобиас понял, что и им тоже нравится, как он пахнет. Во время танца Салли откровенно льнул к нему, не сводил восхищённых глаз... и это притом, что всё остальное альфа-бета-окружение вызывало в нём чувство отвращения. В том числе и собственный отец. Почему этот очаровательный юноша выглядит глубоко несчастным, а рядом с ним словно ожил? И к нему тянуло куда сильнее, чем ко всем остальным омегам. Несомненный ум, природная красота и изящество... и дивный аромат старого пергамента, чернил и библиотечной тишины. Тобиас не знал, почему именно об этом он думал, танцуя с Салли, но более привлекательного омеги он доселе не встречал. И если это и есть чёрная магия демона, то ей хотелось поддаться. Хотелось привязать Салли к себе, высушить его слёзы, изгнать из светлых глаз горечь и боль, которую он увидел, поймав его взгляд после того, как ему что-то сказал папа... но он не решился подойти снова, а покинул бальный зал, чтобы посидеть в тишине и подумать. Спустя какое-то время он увидел Салли, в полном смятении бегущего по коридору, рискнул заговорить с ним и был снова удивлён тем, как омежка льнёт, жадно вбирая его запах... Салли сказал, что чует садовую сирень, которая цветёт. Рейган твердит, что Тобиас пахнет его любимым яблочным пирогом... Это так странно. Почему он так привлекательно для них пахнет? И что за сила влечёт его к Салли?
  Явление Орри и его гневная речь заставили Тобиаса очнуться. Бета видел, что этот ещё довольно молодой красивый омега искренне переживает за сына. Что он желает ему только добра. Но почему тогда Орри так против их общения? Что заставляет его подчиняться мужу, не позволяя сыну обрести хотя бы шанс на лучшую жизнь?.. И Тобиас покинул Руднев раньше, чем планировал.
  Вернувшись в столицу, молодой историк всё никак не мог выкинуть случайную встречу из головы. Он снова и снова думал о Салли, об их кратких беседах. Последний настоящий потомок древнего известного рода! Наверняка Орри рассказывал ему что-то из семейных преданий, а ведь после Спенсеров осталось немало загадок. Этот род был славен не только своими делами и великими потомками, но и странными причудами, из-за которых ко времени свержения монархии они обеднели, не стремясь родниться с богатыми фамилиями. Они словно избегали смешения с ними, но зато принимали к себе таких, кого в приличном обществе, бывало, и на порог-то не пускали. В этой семье часто рождались дети вне брака, они не считали зазорным связываться с людьми из самых низших и презираемых слоёв общества. Почему Спенсеры так поступали? Спросить об этом у Салли Тобиас не успел. А ведь если бы он мог проводить с этим удивительным омегой больше времени, то спросил бы. О многом спросил бы... а потом, набравшись смелости, сделал бы предложение семьи и брака. Останавливало только высокое социальное положение Салли и невозможность для полунищего аспиранта обеспечить ему привычный комфорт и благосостояние. Да отец найдёт ему жениха из своего круга, и надеяться на что-то попросту глупо!
  Разумеется, друзья это всё заметили, и Рейган в лоб спросил, не влюбился ли их дорогой друг. И Тобиас признался, что так оно и есть. Даже на большом расстоянии его тянуло к Салли так сильно, что он потерял интерес к другим омегам. Он то и дело видел своего омегу во сне, причём в таком положении, что просыпался с отчаянно бьющимся сердцем и следами извергнутого семени на белье. Это явно было неспроста. Собираясь в поездку по городам, Тобиас решил по пути завернуть в Руднев и попытаться хотя бы мельком увидеть Салли. И он увидел своего возлюбленного. И был поражён тем, как за прошедшие недели изменился омега. Он похудел, побледнел, в глазах поселилась пустота. Стало понятно, что приближающаяся свадьба медленно убивала его. И когда они снова столкнулись, бета ощутил вспыхнувшую в душе надежду, когда Салли бросился к нему. Сам. Он не забыл ничего и по-прежнему тянулся. Разговор в чайной помог решиться, и Тобиас откликнулся на мольбу. Он вознамерился увезти Салли с собой, спасти его от неминуемой гибели. Он не надеялся особенно на взаимность, но искренняя приязнь со стороны Салли уже была наградой. Быть может, со временем Салли сможет полюбить его по-настоящему, а сейчас омежка видит в нём просто спасителя от нежелательного брака.
  Ожидая прихода Салли в назначенном месте встречи, Тобиас отчаянно боролся с желанием добраться до загородного дома Кристо и банально выкрасть Салли оттуда. Омега опаздывал, и бета успел вообразить себе много чего, вплоть до самого жуткого. Увидев наконец своего избранника, бегущего навстречу, Тобиас выдохнул с облегчением. Не зря выехал пораньше у всех на глазах, а потом уговорил возницу высадить его на изрядном расстоянии от города, чтобы даже дядя поверил, что он уехал один. Даже если Арчибальд и заподозрит, что Салли сбежал с чужаком, то пройдёт немало времени прежде, чем он разыщет этого кучера и узнает, что далеко Тобиас не уехал. Потом, разумеется, он рванёт в столицу и поймёт, что Тобиас уехал надолго, и искать по городам почти бесполезно. Проще будет дождаться, когда Тобиас вернётся из командировки, и заявиться к нему домой. Времени к тому моменту пройдёт немало, до совершеннолетия Салли остались считанные недели, они успеют обвенчаться, а потом по приезде нужно как можно скорее зарегистрировать их брак в мэрии, чтобы потом процедура развода со всеми современными нюансами стала гарантом их дальнейшей совместной жизни. Тобиас понимал, что Салли не сразу согласится лечь с ним в постель, пусть и пообещал отдать себя целиком, а то, в каком он был состоянии, явившись к месту встречи, лишь подтверждало, что омега задержался не просто так. То, как Салли жался к нему в карете диллижанса и косился на попутчиков, то и дело вздрагивая и утыкаясь в плечо жениха, это доказывало. Но Салли молчал, а сам Тобиас спрашивать не спешил. Придёт время, и Салли всё расскажет сам. А пока подождём. Принуждать любимого к сексу совершенно не хотелось. Хорошо, что беты так не подвержены инстинктам, как альфы...
  Потом появился Мэрри, и Тобиас увидел в глазах своего омеги... ревность. Это тоже стало сюрпризом. И Тобиас решился признаться в своей любви. Признание взбудоражило Салли, и в его глазах Тобиас прочёл такое потрясение, что только идиот не догадается, о чём омежка думает. Он явно не ожидал такого и был рад услышать, что небезразличен своему избраннику. Разговор принёс ему облегчение, и Тобиас укрепился в решении сдерживаться до победного конца.
  А потом случилось то, что шло вразрез с планами Тобиаса. Он видел, что действительно нравится Салли, что омега искренен. Они быстро перешли на "ты", общались легко и вполне непринуждённо, и Тобиас старался порадовать своего омегу всем, чем мог, стремясь доказать чистоту и искренность своих намерений. А потом... Салли попросил его о поцелуе. И ему... понравилось! Он даже пытался отвечать, просил ещё... И Тобиас чуял, что юношу это возбуждает - омежка начал пахнуть заметно гуще. Тобиас уже не раз сталкивался с подобным. Неужели Салли начинает... хотеть его?
  Салли удивлял его снова и снова. Он не жаловался на скудное меню, на неудобства в дороге, слушал его очень внимательно и с искренним интересом. Он старался быть достойным попутчиком... и быстро растущее в нём желание стало новым открытием. Салли сам не понимал, что с ним происходит, стыдился так быстро вспыхнувшего желания и всё же тянулся к своему будущему мужу. Он ластился, доверчиво льнул, просил ласки, с удовольствием целовался с ним... а, засыпая, опускал голову к нему на плечо, а потом перебирался на грудь, почти ложась на неё. И бета обмирал от одной только мысли, что, возможно, он получит то, что так страстно хочет, раньше, чем ожидал. И Салли дал ему часть этого очень скоро. Сперва было явление прекрасной статуи во плоти. Тобиас глазам своим не поверил, поняв, насколько его Салли похож на того мраморного омегу с яблоком. Заметно исхудавший, робкий и неуверенный... безмерно прекрасный и соблазнительный. Он разделся перед ним без стеснения и страха. Выразил новую степень доверия. И сам смотрел на него без насмешки и презрения. Тобиас искренне считал себя некрасивым, знакомые омеги тоже об этом говорили, но подчёркивали его достоинства в виде доброго понимающего сердца и прекрасного запаха... а то, как Салли смотрит на него, было удивительным. Он словно не замечал недостатков его внешности. А когда Тобиас заметил, что омега буквально изводится от нахлынувшего желания, то решился чуть-чуть отступить от своего обещания. Рейган как-то под пиво рассказал про способ доставить омеге удовольствие, и Тобиас решил попробовать. Салли было тяжело, он страдал от своего пробудившегося влечения, но мучить его дальше было бы несправедливо. Почему Салли так скоро начал хотеть его?
  То, что между ними случилось, стало апогеем. Тобиас из последних сил сдерживался, стараясь доставить своему избраннику как можно больше наслаждения, быть бережнее, осторожнее. Показать свою любовь. Салли ещё не готов полностью вкусить плотского, надо подождать... Тобиас ещё раньше заметил выцветающие синяки на его руках и заподозрил, что перед побегом с Салли случилось что-то по-настоящему жуткое. Неужели Барнс всё же?.. Или Арчибальд? Но тогда почему Салли его не боится? Почему верит и ищет у него поддержки и защиты? Ведь они ещё так плохо друг друга знают... Взаимное влечение - ещё не гарант хороших отношений. О подобном Тобиас тоже слышал. Но Салли разбил его рассуждения снова. Он так темпераментно поддавался его ласкам и поцелуям, пытался отвечать, снова и снова стонал, выгибался навстречу, а потом позволил дотронуться до самого сокровенного и даже САМ пытался насадиться на его палец! Выделившейся смазки было так много, что Тобиас едва не подумал, что у его омеги течка. Ведь не может же такого быть, чтобы омега вне течки был таким страстным! Особенно чистый и девственный. Тем не менее, было очевидно, что Салли до сих пор был нетронутым. И он хотел его - от омежьего запаха кружило голову. Пахло так, что Тобиас, не забывая ласкать, улучил момент, расстегнул свои штаны и извергся на постель, опасаясь всё-таки сорваться - хватило пары движений. Случившаяся сцепка стала полнейшей неожиданностью - палец беты был так плотно сжат, что даже обильная смазка не дала его осторожно вытянуть. Сцепка означает полное сексуальное удовлетворение, что омега получил настоящее удовольствие. Значит, желание Салли самое настоящее. А когда он отпустил его и очнулся, то произнёс слова, ставшие настоящей наградой.
  Признался в любви. И он был искреннен. Об этом говорили его горящие глаза. От нахлынувшего счастья перехватило дыхание, Тобиас не знал, что сказать, но тут Салли заплакал, прильнув к нему, и бета сосредоточился на нём.
  Салли был необычен. Совершенен. Тобиас понимал, что сберечь омежку будет непросто. То, как на Салли смотрели все, как к нему то и дело принюхиваются, заставляло напрягаться и каждую минуту ждать опасности. И тем не менее Тобиас не жалел, что увёз Салли с собой. Он нашёл своего омегу, с которым хотелось прожить свою жизнь. За которого хотелось бороться. Которого хотелось защитить от других даже ценой собственной жизни. Салли стал его величайшим сокровищем, и Тобиас в очередной раз поклялся себе сберечь его любой ценой. Салли доверил ему самого себя, подарил себя - своё тело и душу. И он оправдает его доверие. А потом, когда они встанут на ноги, у них родится первенец. Желанный и долгожданный. И его Тобиас будет беречь точно так же, как и его папу. Особенно, если родится омежка, как в его сне. Салли никогда не пожалеет, что согласился стать его мужем.
  И надо будет переговорить с Донованом по поводу такого быстрого возникновения настолько сильного желания со стороны Салли. Может, его гипотезы что-то прояснят? Ведь не может это быть просто так!
  Салли что-то пробормотал во сне, его лицо исказил страх, и Тобиас тихо зашептал ему на ухо, целуя и поглаживая. Салли, не просыпаясь, придвинулся к нему ещё плотнее, перекидывая руку поперёк, и что-то прошептал. Тобиас прислушался и разобрал слово "любимый". Вспыхнувшая было тревога притихла. Салли действительно любит его! Что бы не ждало их теперь впереди, они встретят все гримассы судьбы вместе. Они будут равны и перед ликом богов и перед людьми. И никому он теперь своего омегу не отдаст.
  
  Утром Салли то и дело краснел, косясь на своего жениха. Он вспоминал случившееся - то со стыдом, то с удовольствием. Тобиас ободряюще улыбался, и от этой улыбки теплело на сердце. Во время завтрака Салли не выдержал и устроился на его коленях, а после завтрака, когда они собирались, улучил момент и снова начал приставать, выпрашивая ласку. Тобиас несколько раз напомнил про отъезд, пока омега унялся, да и то пришлось пообещать, что, как только они остановятся в следующей гостинице, он получит всё, что захочет. Салли понимал, что ведёт себя странно, но ничего с собой поделать не мог. Он просто хотел и делал. Неудивительно, что омег считают ненормальными...
  Снова карета, снова на омегу косились попутчики, и Салли инстинктивно жался к жениху. Аромат цветущей сирени успокаивал. Салли с нетерпением ждал своего дня рождения, чтобы воплотить в жизнь задуманное. Сделать последний шаг. Привязать себя к Тобиасу. Он хотел этого и не намерен был отступать.
  Следующим городом был Арзам, и здесь пришлось изрядно поработать. Тобиас нашёл нескольких надёжных поставщиков - Салли только успевал записывать. За обедом и ужином они обсуждали каждые переговоры, делились наблюдениями, и это помогало укрощать желание до отхода ко сну, после чего Салли отводил душу. Он каждый раз мылся и тщательно причёсывался, после чего расхаживал по комнате в одном полотенце. Ему нравилось, как при этом на него смотрел Тобиас. И откуда только он узнал, как надо двигаться, чтобы в глазах беты загорался огонёк вожделения? Как надо встать, как теребить волосы, как говорить, как облизнуть губы... Хочешь не хочешь, а поверишь в демона! Он украдкой прислонялся к спине жениха, когда Тобиас пытался в одиночку разобраться с бумагами, поглаживал его плечи, отвлекая от дела, напрашивался на новый поцелуй. Омега видел, как несладко приходится Тобиасу, как бета его хочет, но сдерживается, а потом дарит ему неописуемое удовольствие. Салли пару раз попытался его раздеть, чтобы точно так же приласкать, чтобы было честно, но Тобиас решительно отказывался, чтобы не сорваться раньше времени. И всё же Салли заметил, как он сбрасывает напряжение, и это заставило его задуматься об одном нюансе первой брачной ночи, о котором омега совсем не подумал. Палец пальцем, но ведь во время крайнего возбуждения члены альф и бет увеличиваются в размерах. Сможет ли девственный зад омеги вобрать ЭТО в себя, не испытав боли? Смазка смазкой, но ведь... Салли ещё не забыл, как больно было папе во время исполнения супружеского долга, как больно ему потом было ходить по дому... Неужели и ему будет больно? Говорить об этом с Тобиасом он не решался, оттягивая до последнего, но любви и ласки требовал с жадностью голодного.
  Наконец случилось то, что должно было случиться - после третьего ужина в Арзаме Тобиас не выдержал и решительно оторвал Салли от себя.
  - Так, Салли, хватит. Успокойся и попытайся всё же взять себя в руки. Я всё понимаю, но это уже чересчур. Оденься и ложись в постель. Я сейчас закончу, и ты получишь всё, что хочешь.
  - Тебе не нравится? - От обиды на глаза омеги начали наворачиваться слёзы.
  - Нравится, но так продолжаться уже не может. Надо как-то сдерживаться. Я же сдерживаюсь.
  - Но ты бета!..
  - Да, я бета, и потому говорю тебе - надо попытаться сдерживаться. Мы с тобой в бегах, твой отец наверняка нас ищет, и не стоит привлекать к себе лишнего внимания.
  - Но мы же одни!..
  Тобиас молча поманил его к окну, немного сдвинул занавеску в сторону и показал на тёмный силуэт курящего человека под ближайшим фонарём.
  - Узнаёшь?
  Салли недоумённо пригляделся и узнал бету, который за сегодня раз пять или шесть попадался им на пути. Пахло от него чем-то затхлым, почему Салли его и запомнил уже со второго раза. Узнав человека, омега похолодел.
  - Работорговец?
  - Не исключено. Я его тоже запомнил. Когда их люди находят подходящую жертву, то, если не удаётся схватить её сразу, начинают следить, выискивая удобный момент. Заодно присматриваются, чтобы понять, за сколько можно омегу продать. Если кто-то из их сообщников сейчас находится в гостинице и пытается подглядеть или подслушать, то легко представить, что они о тебе подумают. - Салли виновато поник. Тобиас вернул край занавески на место. - Салли, ты ведёшь себя так, что тебя запросто можно принять за профессиональную шлюху. Чем бы это не было обусловлено, но не стоит внушать эти мысли нашим преследователям. Понимаешь? - Салли, глотая слёзы, кивнул, и Тобиас обнял его. - Ты не подумай, я это не тебе в укор говорю. Просто я не хочу тебя потерять.
  - Прости... - Салли прижался к нему, вцепившись в жилет жениха. - Я совсем забыл... Я... я не знаю, что со мной творится... но я так хочу тебя... Прости, я постараюсь сдержаться...
  - На ночь ты получишь то, что хочешь, обещаю, но до тех пор, пока в нашей комнате горит свет, надо сдерживаться. Я и сам бы хотел потискаться с тобой и поцеловаться вволю... Ведь когда мы приедем в столицу и будем жить в нашей квартирке, у нас будет не так много свободного времени. Я должен буду вернуться к работе в университете и на полдня, а то и дольше, уходить из дома. Я уже нервничаю из-за этого - ведь придётся оставлять тебя одного. Понятно, что Оскар и Урри за тобой присмотрят, но ведь столица - это огромный город, разных людей полно, и пропасть там с концами ничего не стоит. И люди пропадают.
  - Но ведь ты поможешь? Ты научишь меня?
  - Конечно, и научу и объясню, но для того, чтобы ты использовал всё это, до дома ещё надо доехать. Теперь понимаешь? - Салли молча кивнул. - Вот и умница. Будем надеяться, что после нашей свадьбы, когда мы будем регулярно исполнять супружеский долг, ты немного притихнешь, когда получишь то, что хочешь, полностью.
  - Мне так стыдно... - прошептал Салли. - Никогда не думал, что со мной может случится что-то такое... Правда, папа мне рассказывал, как влюбился в альфу, и его тоже тянуло к нему так, что это было похоже на одержимость.
  - Твой папа? - удивился Тобиас. - Когда это было?
  - Ещё до замужества. Папе пятнадцать лет было, и Кристо уже активно сватались. Папа и этот альфа Сет даже пытались сбежать, но не получилось...
  - Ну-ка, рассказывай!
  Салли рассказал всё, что запомнил из папиного рассказа, и Тобиас ловил каждое его слово, после чего задумался.
  - Это что же получается? Как только омеги начинают созревать, они начинают воспринимать наш запах, как мы - их. По какой-то причине одни пахнут для вас привлекательно, а другие - отталкивающе, а вы все для нас - привлекательно. Значит, Дон прав, утверждая, что это - часть природного механизма для продолжения рода, ведь детей рожают омеги. По этой же причине мы не воспринимаем альф и друг друга так же... Но тогда почему вы хотите одних и не хотите других? От чего это зависит?
  Салли тоже задумался. Среди того, что ему тайком рассказывал папа, была притча о чистом ручье, попавшем в ловушку и превратившемся в гнилое болото. Причём вода в этом ручье была красная... как кровь. Неужели это была сказка со скрытым смыслом, как и легенда об Истинных? Может, стоит рассказать Тобиасу об этом? Он же историк, ищет разгадки прошлого. Ему наверняка будет интересно...
  - Кстати, - вдруг сказал Тобиас, - я тут подсчитал... Через три дня тебе исполнится восемнадцать. Пора покупать кольца, так что завтра и пойдём. Тут есть одна лавочка...
  - Только дорогого не надо, - торопливо замотал головой омега. - Нам ещё долго ездить.
  - Там посмотрим. Скоро мы будем проезжать мимо Саларского монастыря... Как ты смотришь на то, чтобы обвенчаться там? Это один из самых уважаемых и почитаемых боевых монастырей, его каноники имеют право проводить свадебные обряды, и бумага, подписанная тамошним настоятелем, прибавит весомости нашему союзу.
  Салли встрепенулся. Уже три дня осталось!!! Саларская пустынь? Это же замечательно!
  - Я согласен!
  - Вот и договорились.
  Салли всё таки повис на его шее и жадно приник к губам.
  - Я люблю тебя, - шепнул он, оторвавшись на миг.
  - И я люблю тебя. Но сколько мне ещё с тобой возиться, милый...
  - Тогда терпи, - ухмыльнулся Салли и снова впился в него жадным поцелуем.
  Про бумаги всё же пришлось забыть, и ближайшее время прошло в постели. Тобиас едва успел погасить все свечки кроме одной и запереть дверь на полный оборот... Салли на этот раз превзошёл самого себя. Он, набравшись нахальства, всё же ухитрился расстегнуть на нём штаны и обхватил наливающийся член своей ладошкой. Тобиас едва не взвыл, чувствуя, как его выдержка начинает трещать по швам.
  - Салли... убери руку...
  - Но я хочу!
  - Успеешь. Осталось немного. Неужели так трудно потерпеть?
  - Но я...
  Бета сам отвёл руку жениха от себя и начал активно отвлекать его. Как только Салли с протяжным стоном кончил, стискивая его руками, прижимаясь всем телом и даже обхватывая ногами, историк окончательно понял, что попал. Создавалось такое впечатление, что Салли самой природой рассчитан исключительно на альфу! И что с ним теперь делать? Ведь выпьет и высушит! Если, получив желаемое, не угомонится... И о чём только думал Светлейший, создавая первого омегу?!! Или всё дело в проклятии Деймоса?
  - Тобиас... - спросил Салли, когда сцепка закончилась, а сам он отдышался, - а как мы будем жить? Ведь весной у меня будет течка... а детей нам заводить ещё рано...
  - Просто не будем спариваться. Знаю, тебе будет тяжело - некоторые наши знакомые говорили, что после того, как омеги начинают активно спать с альфами и бетами, течки переживаются гораздо мучительнее. Как будто это раззадоривает внутреннего демона омеги. Я даже слышал, что многие проститутки потом, становясь ненужными, уже не могут без секса до конца детородного возраста, а некоторым хочется даже после этого настолько, что они согласны давать себя даром, лишь бы это прекратилось хотя бы на время.
  - Правда? И как же мне быть? - Салли испуганно сжался.
  - Не стоит пугаться раньше времени, - утешил его Тобиас. - Как только мы приедем домой, я обязательно познакомлю тебя с Лайсергами - они уже не первый год проводят опросы среди омег. Может, уже нашли какое-то объяснение... Дон выдвинул ряд гипотез, которые высмеяли официальные медики, но Фран считает, что покопаться в этом направлении стоит, и активно помогает брату - он учится на факультете прикладной химии.
  Салли медленно перевернулся со спины набок.
  - Милый... а ты когда-нибудь спал с течными?
  - Ни разу. Только видел, как это делают другие. Я хочу, чтобы мои дети родились в законном браке и тогда, когда этого захочет мой омега. Я не хочу, чтобы ты пил сомнительные настои, а потом не смог выносить малыша.
  - Какие настои? - удивился Салли.
  - Есть одна травка, настой из которой прерывает незапланированную беременность на ранних сроках. Делаешь настойку покрепче, пьёшь первую неделю после течки, проведённой с кем-то, и ребёнка не будет. Самые хитрые поят ею омег перед течкой и во время... Да, это помогает, но если пить эту дрянь слишком часто, то потом такой омега с трудом вынашивает запланированных детей, а то и вовсе становится неспособен на это. Особенно, если начать пить эту дрянь после установления цикла. Торгуют этой травкой достаточно активно, поскольку запах течного омеги привлекает альф и бет, а в кварталах плотной застройки запахи разлетаются слишком хорошо. Некоторые особо предприимчивые сдают специальные комнаты, в которых можно пережить течку в полной безопасности, но стоит это слишком дорого. Вот и берегутся, как могут. Ребёнок обходится достаточно дорого, работать, имея грудного, невозможно где-то с полгода, и все эти полгода надо на что-то жить.
  - Но это же ужасно... Если омега не может родить ребёнка, то он становится никому ненужным...
  - Вот именно. Ещё одна беда нынешнего общества, и я не хочу, чтобы ты это тоже пережил. Конечно, если ты по каким-то причинам станешь бесплодным, то я тебя всё равно не брошу - я люблю тебя. Захочешь малыша - возьмём какого-нибудь сиротку на воспитание... тем более, что есть полно приютов. Но сначала всё же стоит просто поберечь тебя.
  - Но откуда столько сирот, если омеги никогда по собственной воле не расстанутся со своими детьми?
  - Их отбирают силой либо родители умирают при родах или после них, а родня не хочет кормить ещё один рот. Медицина не всегда способна помочь, а жизнь в столице довольно дорогая. За квартиру плати, за дрова, особенно зимой, плати, есть тоже хочется каждый день, да и голышом ходить не будешь. Каждый выживает, как может.
  Салли помолчал и рискнул спросить:
  - Тобиас... а как омеги способны вынашивать детей? Мы же все по сути одинаковые, а альфы и беты неспособны рожать детей...
  - Дон часто бывает в мертвецких крупных больниц. Там студенты на трупах изучают строение человеческого тела, чтобы потом делать операции и вообще лучше знать, как мы устроены. Он мне показывал кое-какие свои зарисовки... У вас в животе, в самом низу, - Тобиас коснулся живота жениха и легонько погладил. - есть специальные органы, благодаря которым вы и вынашиваете и рожаете детей. Один такой орган называется "матка", в нём и растёт ребёнок до того, как родиться. Поэтому, кстати, у вас и растут животы во время беременности - матка растягивается по мере роста ребёнка, подпирая снизу другие органы. А ещё там есть другие штуки непонятного назначения, которые прикреплены к матке трубками. Возможно, они тоже важны... И всё это так плотно упаковано внутри вас, что серьёзные повреждения способны привести к невозможности родить малыша. Может, поэтому вы всегда трепетно защищаете свои животы?
  Салли нахмурился, вспоминая, как папа, терпя побои мужа, всегда прикрывал не лицо, а именно живот... и сам Салли во время отцовского гнева...
  - Да... было такое...
  - Так что до весны надо будет подготовиться. И кстати, у близнецов появилась какая-то идея, как пережить течку без последствий и настоев. Надо будет поговорить с ними, и, если идея стоящая, напроситься в испытатели. Уверен, они нам не откажут.
  - А что за идея?
  - Ребята пока помалкивают... Ничего, приедем - раскрутим. Ни о чём не беспокойся, любовь моя, всё у нас будет хорошо. - Тобиас ласково поцеловал своего омегу. - Может, не сразу и не всё, но будет хорошо. Обещаю...
  - Как ты сказал? - встрепенулся Салли.
  - Любовь моя.
  - Скажи это ещё раз! - Салли улёгся на жениха и потёрся щекой о его грудь.
  - Любовь моя...
  
  Пожилой ювелир-бета удивлённо выпрямился, поправляя очки, увидев молодую пару, входящую в его скромную лавку. Бета и омега, причём омега одет в одежду устаревшего фасона, но нисколько этого не стеснялся. Ювелир сразу отметил то, как уверенно этот юноша держится за руку своего спутника, который ему совершенно не подходил - худой, долговязый и кажущийся на фоне хорошенького омежки совершенно невзрачным. Огромные дешёвые очки придавали ему вид простака-заучки. С виду студент - сильно поношенные сапоги и гражданская шинель. И чего они тут забыли? У них деньги вообще есть?
  Молодой бета уверенно подвёл своего омегу к одной из витрин.
  - Ну, давай, выбирай.
  - Но это же слишком дорого... - растерялся омежка, разглядывая кольца, выложенные под стеклом. - Я же просил - что-нибудь простое...
  - А я обещал, что куплю тебе кольцо, достойное тебя. Мы же женимся, и это кольцо ты будешь носить до самой своей смерти.
  Женятся? Похоже, что сбежали от родительского надзора... В последнее время нетерпеливая республиканская молодёжь часто это делала, после чего просто ставила родню перед фактом. Правда, благополучия в таких семьях надолго не хватало - омеги выскакивали замуж за тех, кто, как им казалось, спасёт их от отцовского выбора, но вульгарный быт потом всё расставлял по местам.
  Ювелир осторожно принюхался и удивился - омежка пах на редкость соблазнительно. Будь он один - попытался бы нагнуть и поиметь в своё удовольствие... Приглядевшись, бета отметил отменное здоровье юноши, хорошие волосы и зубы, статную хрупкую фигурку. На невольничьем рынке за такого можно было выручить солидные деньги! И чем ему приглянулся этот нескладный очкарик?
  - Но ведь...
  - Ну, не хочешь с таким камушком, то можно подобрать что-нибудь попроще. - Бета потянул своего омегу к другой витрине, где были выставлены кольца подешевле. - Смотри, вставки из яшмы, малахита... и не слишком дорого.
  Ювелир нахмурился. Обычно омеги, которых приводили сюда за украшениями, смотрели не на цену, а на внешний вид колец и всего прочего...
  - Лучше совсем простое, - покачал головой омежка, хмурясь все сильнее, - без камней. Если ты хочешь подарить мне кольцо с камнем, то это вполне может подождать до лучших времён.
  Ювелир растерялся. На вид омежке было не больше восемнадцати. Откуда такое здравомыслие в столь нежном возрасте?! Да на этих пальчиках должны красоваться самые лучшие вещи! И, судя по всему, омежка выходил замуж по любви - это было ясно по тому, какими глазами он смотрел на своего избранника. Он словно не видел ни заметно кривого носа, ни излишнюю даже для беты худобу и некоторую неуклюжесть. Верно говорят - омег не поймёшь. Интересно, этот парень уже его отъездил? Судя по запаху, что-то явно было...
  - Но здесь нет таких...
  - А давай у хозяина спросим? Вдруг найдётся?
  Молодой бета приобнял своего жениха, и они подошли.
  - Здравствуйте, - заговорил он первый.
  - И вам день добрый, молодые господа. Что-то ищете?
  - Да. Дело в том, что мы женимся через несколько дней и ищем обручальные кольца.
  - Поздравляю... А разве вам ничего из выставленного не приглянулось?
  - Это слишком дорого, - тихо заговорил омежка. - Мы сейчас не можем себе этого позволить. У вас есть кольца без украшений?
  Ювелир поймал взгляд омежки и снова удивился. Никакой показной скромности... Он действительно так считал. Откуда его молодой сородич выкопал это чудо?
  - Но у меня нет таких...
  - Совсем-совсем? - огорчённо изогнул брови омежка. - Я слышал, что вы скупаете старые кольца, чтобы пустить их на переплавку... Может, там что-нибудь найдётся?
  Ювелир чуть не сел на пол. Этот птенец действительно согласен на такое??? Да кто он такой? С луны свалился?
  - Да, есть... но зачем вам этот лом? Он же тусклый, гнутый...
  - А можно просто посмотреть? Может, найдётся что-то достаточно приличное? Я любому кольцу буду рад.
  Бета огорошенно полез под прилавок за шкатулкой, в которой он хранил старую мелочь, купленную с рук. Пожалуй, пара мало-мальски приличных колец там и найдётся... Боги милостивые, этих двоих даже жалко. Ладно, если найдётся что-то подходящее среди этого хлама, то можно и уступить за бесценок.
  Омежка начал уверенно перебирать эту свалку старья, а ювелир не мог не думать о том, какими бы кольцами он украсил эти изящные пальчики. Этот юноша был просто очарователен! И почему он выбрал этого неуклюжего нищего очкарика?..
  - Тобиас, смотри!
  Омежка с радостным возгласом выхватил из груды два кольца и показал жениху. Ювелир пригляделся и чуть не позеленел от досады. Так вот куда он их запихнул!!! А думал, что пропали с концами...
  На ладошке омеги лежала пара колец, которые попали в лавку меньше тридцати лет назад. Бета уже не помнил, кто их принёс, но он тогда сразу обратил внимание на необычность этих колец. Во-первых, они были очень старыми - явно передавались из поколения в поколение не одну сотню лет. Во-вторых, они не были запаяны наглухо, как будто предполагалось, что их будут подгонять на новых владельцев. В-третьих, было очевидно, что они парные - узор плетения был абсолютно одинаковым. И, в-четвёртых, сам узор и конструкция колец были непохожи на то, что ювелир видел раньше. Это была трёхслойная тонкая решётчатая плетёнка в виде растительного орнамента, собранная из нескольких частей. Тонкость работы неизвестного мастера поражала, и бета решил попытаться повторить её, но вскоре после покупки закрутился с заказами и забыл про покупку, а потом так и не вспомнил, куда бросил эти несчастные кольца. Странно, что они до сих пор не попали в переплавку!
  Тобиас поправил постоянно сползающие очки, пригляделся к кольцам... и его лицо застыло.
  - Не может быть... Салли, это же фамильный орнамент Спенсеров! Узнаёшь?
  - Да, точно! Я узнаю...
  Ювелир остолбенел. Спенсеры? Тот самый легендарный род? Неужели к нему попало что-то из их фамильных ценностей? Бета как-то краем уха слышал, что у этих родовитых, но бедных дворян были свои особенные украшения, а к новым приобретениям они предъявляли особые требования. Все драгоценности этой семьи выполнялись по особому заказу. Драгоценные камни они не особо жаловали, предпочитая простоту и изящество.
  - ...что-нибудь осталось?
  - Совсем ничего. Мои предки были вынуждены продать всё, что у них было.
  - Никогда бы не подумал, что они найдутся... Интересно, когда их создали?
  Ювелир кое-как взял себя в руки.
  - Простите... Так вы Спенсер, молодой господин? - обратился он к омеге.
  - Да. Мой папа - последний потомок Спенсеров.
  Ювелир буквально разрывался пополам. С одной стороны, стоимость этих старых колец резко возросла в разы, но с другой... Если этот Салли действительно потомок того славного рода, то требовать с него настоящую стоимость грех. Как наследник Спенсеров этот юноша является владельцем колец по праву крови, пусть они и были куплены честно. Ведь неспроста же кольца потерялись вскоре после покупки и нашлись именно тогда, когда омежка пришёл в лавку...
  Молодой бета достал потёртое портмоне и начал отсчитывать деньги.
  - Боюсь, что мы не сможем заплатить вам полную цену сейчас, но мы можем договориться, и я буду выплачивать вам частями...
  - Не стоит, - со вздохом принял решение ювелир. - Я уступлю их вам за столько же, за сколько купил... Вот только жаль, что я не успел скопировать себе их узор и устройство. Я по большому счёту только за этим их и покупал.
  - Я могу вам перерисовать, - предложил омега. - Я умею рисовать. У вас найдётся карандаш и бумага?
  Ювелир тут же всё принёс и с восхищением наблюдал, как омежка перерисовывает кольца. Явно учился сам, но талант был налицо. Его жених тоже наблюдал за процессом с видом знатока.
  - А когда вам принесли эти кольца? - поинтересовался он.
  - Скоро уже тридцать лет будет. Я тогда только-только открыл свою лавку.
  Когда рисунок был завершён, бета с относительно лёгким сердцем отдал кольца, пересчитал деньги, и покупатели покинули лавку. Они оживлённо переговаривались, и ювелир понял, что у этой семьи есть шанс на счастливую совместную жизнь. Кто бы мог подумать, что жалкие и наивные омежьи романы способны становиться реальностью... А ещё ювелир думал о кольцах и Спенсерах. По его подсчётам, кольца попали в лавку около двадцати шести лет назад. Этому Салли вряд ли больше восемнадцати. Когда там случился пожар, погубивший имение Спенсеров?
  
  Уже в своей комнате Тобиас примерил кольца и был потрясён тем, что маленькое оказалось Салли в самый раз. Второе тоже село на его собственный палец как родное - оно было так остроумно собрано, что легко подгонялось под нужный размер.
  - Впервые вижу такое, - признался он жениху. - Я изучал историю ювелирного промысла, но про такое нигде не читал. На старых портретах таких колец тоже не было. Подобную технологию выполнить в прежние времена было практически невозможно. Ты обрати внимание на соединения! А само плетение? Какие тонкие нити... и ведь всё это необходимо было выполнить вручную, а потом спаять в единое целое, чтобы кольца не деформировались. И три слоя своего характерного вида...
  - И что это может означать?
  - Я затрудняюсь определить их возраст. Видно, что кольца передавались из поколение в поколение много веков, но то, как они сделаны... Даже если их создали в середине Великого Холода, то таких мастеров тогда не было.
  - То есть они гораздо старше?
  - Не исключено. Я не удивлюсь, если они были созданы мастерами, которые ещё владели навыками древних. Помнишь, я тебе рассказывал про статую? Она тоже была выполнена с невероятным мастерством, которое сложно было ожидать для древней эпохи, как её описывает официальная история.
  - Получается, что наши предки были более развитыми, чем говорят летописи?
  - Да. Папа тебе что-нибудь рассказывал такого, что не совпадало с официальными канонами?
  Салли поджал губы.
  - Да... он много чего рассказывал. Я ещё удивлялся, что его рассказы противоречили проповедям и священным текстам, но они казались мне более правдивыми. Только папа просил никому о них не рассказывать. Это было нашей маленькой тайной.
  - И что такого необычного было в его рассказах?
  - По его словам, первым человеком, которого сотворил Светлейший, был омега Иво. Потом Деймос, чтобы уничтожить очередное великое творение, наслал лютый голод на часть зверей и натравил их на Иво. И Светлейший, чтобы уберечь своё самое лучшее творение, обратил в подобие человека самого крупного волка. Этим полуволком был Адам, первый альфа. Иво добрым словом и лаской приручил его, обучил божественному языку, и Адам стал для него верным другом и надёжным защитником. Деймос, увидев, что ничего не вышло, наслал на Иво, когда тот спал, чёрное колдовство и наделил его невероятно притягательным запахом, который свёл с ума Адама. И Светлейший послал Рослина, первого бету, который сумел укротить Адама. Снять чёрное колдовство сразу не удалось, а поскольку людей стало трое, то боги решили дать им возможность плодиться так же, как и животным. Только Иво должен был сам выбрать себе мужа, от которого будет рожать детей. А для того, чтобы защитить людей от колдовства и коварства Деймоса, боги воздвигли Мировой Дом на трёх столпах.
  - А официальные книги утверждают, что первым был Адам, которого поставили Владыкой над зверями, когда Деймос наслал на будущих хищников лютый голод. Потом ему дали в спутники Иво, который был глуп и наивен, и по этой самой причине сам принял чёрный дар Деймоса. И чтобы в первой семье царил мир, боги сотворили первого бету. После чего был воздвигнут Мировой Дом... Получается, что старые жрецы проповедовали изначальное равенство... Или нет? Как там было дальше?
  - Деймос был в ярости и вознамерился добиться изгнания первых людей из Мирового Дома. Его бесила мысль, что эти ничтожные создания бессмертны, как и боги. Он обратился скорпионом, проник в Мировой Дом и начал нашёптывать смутные мысли Рослину. И Рослин поддался, после чего соблазнил Иво первым. И Деймос помчался к Адаму, чтобы рассказать ему обо всём. Адам как раз был на охоте. Узнав, что Рослин опередил его, пришёл в ярость, помчался обратно и застал их в самый разгар действа. Он так разгневался, что едва не убил Рослина, но Иво его остановил, сказав, что согласен рожать детей от них обоих, после чего сам перед ним склонился. Он помирил их, и в Мировом Доме снова воцарились мир и покой.
  Спустя какое-то время Иво произвёл на свет сразу двух детей, и Адам с Рослином опять поссорились. Каждый считал этих малышей своими. Адам снова впал в неистовство, началась драка. Иво перепугался, схватил своих детей и сбежал из Мирового Дома в леса, где его снова атаковали хищники, натравленные Деймосом. Иво не смог защитить своих детей, и те погибли, а сам Иво, израненный, кое-как вернулся назад. Увидев, что он весь в крови, Адам и Рослин перепугались, а когда узнали, что дети погибли, устыдились. И Светлейший разгневался на них. Он изгнал обоих из Мирового Дома, лишив божественного света и бессмертия. Но Иво отказался оставаться один. Он так любил своих мужей, что последовал в изгнание вместе с ними. И вместе с ним на землю попал кусочек божественного света первого творения, которое через омег передавалось детям Адама и Рослина. А чтобы не было впредь раздоров из-за детей, боги определили время для зачатия и наделили детей особыми признаками, чтобы можно было сразу понять, кто появился на свет. Сначала, когда людей было мало, их срок жизни исчислялся сотнями лет, но чем больше людей становилось, тем больше сокращался срок их жизни. Частичка божественного света делилась и дробилась, соединяясь в потомках и давая силу для продолжения жизни.
  - Так вот почему инквизиция так преследовала старых жрецов! Конечно! - Тобиас вскочил и начал слоняться по комнате взад-вперёд. - Они утверждали первородность альфы, и сам факт, что омега является хранителем божественного света, перечёркивал их заявления об изначальной неполноценности и греховности омег. Вероятно, когда грянул Великий Холод, кто-то из жрецов, решив воспользоваться случаем, собрал вокруг себя самых отчаявшихся, исковеркал изначальную легенду и начал захватывать власть. Поскольку альфы были самыми сильными и стали единственным орудием выживания, они и встали во главе нового общества, а омежьи культы были объявлены еретическими и опасными, поскольку проповедовали, что омега должен сам выбирать отца для своих детей. Тогда вымирали целые города и деревни, требовалось срочное восполнение людских ресурсов, и старые порядки были отменены, поскольку мешали воплощению замыслов новой власти. Но не всем это понравилось, ведь за один день старые устои не сломаешь... И была учреждена инквизиция... Я только одного не понимаю. Почему старые жрецы, видя угрозу вымирания, продолжали настаивать на сохранении старых порядков? Чрезмерная разборчивость могла нас ослабить, и тогда соседи истребили бы нас полностью, предварительно согнав со своих земель.
  - Я так понимаю, что они заботились о сохранении чистой крови. - Салли задумчиво погладил своё кольцо, любуясь его затейливым узором.
  - Чистой... крови? - Тобиас остановился.
  - Да. Папа говорил, что чистая кровь начинает исчезать, из-за чего альфы и беты стали отвратительно пахнуть. Когда я был маленьким, он рассказывал мне сказку о красном ручье...
  - Красный ручей?
  - Именно. Когда-то давным-давно по воле богов в диком лесу забил родник с алой водой. И побежали его воды вперёд, сливаясь со множеством других ручьёв, и вода его была чиста и прозрачна. Ручей превратился в полноводную реку. Но Тьма остановила её бег и заперла в низине. Вода начала застаиваться и гнить. И превратились чистые воды в вонючее болото.
  Тобиас нахмурился.
  - Чистая кровь... Значит, её можно определить по запаху?
  - Да. Папа говорил, что нам, омегам, дан острый нюх, чтобы потом на свет появлялись здоровые дети... Мой отец пахнет просто отвратительно. - Салли передёрнуло от одного только воспоминания о несостоявшемся насилии. - Папа рассказывал, что мой старший брат Дориан в детстве часто болел, и папа поил его настоями из целебных трав. Симон, мой второй брат, плохо усваивал грамоту, и папа сам с ним занимался, после чего Симон стал хорошо учиться в школе. Я болел мало, папа всегда меня хвалил за успехи в учёбе... Если бы меня отпустили учиться в школу, то я бы, наверно, смог пойти учиться дальше.
  - Выходит, что дурная кровь делает нас слабыми и глупыми? - Тобиас сел рядом с ним и приобнял.
  - Да, именно это папа и говорил. Он говорил, что дурная кровь убивает божественный свет, и поэтому дети рождаются больными, а то и вовсе рано умирают. Или омега не может родить от такого альфы или беты.
  Тобиас помрачнел.
  - Теперь всё ясно... Старые жрецы знали об этой опасности и пытались нас уберечь... Ведь во времена Великого Холода для восполнения людских потерь были сняты все запреты. Даже зачинать детей от собственных детей и родителей перестало считаться зазорным! Пока омега способен рожать, он должен рожать. Отсюда и установка, что омега, неспособный родить ребёнка, никому не нужен. За века такой политики кровь замутилась, смешиваясь с такой же мутной... и это не говоря о браках по расчёту между богатыми семьями внутри узкого круга... Знаешь, мой друг Донован как-то заметил, что наши предки были выше ростом, крупнее и гораздо выносливее. Я и сам как-то видел, как пара наших наёмных работников ради шутки попыталась примерить старые доспехи, и те оказались им велики! Да и ходить в них долго они не могли - слишком тяжело. И старые мечи и булавы они едва поднимали. А ведь когда-то наши воины довольно легко с ними управлялись! Мы действительно начали слабеть...
  - Так кто был прав? - Салли поёжился.
  - Трудно судить, - вздохнул бета. - Времена были тяжёлые, люди выживали, как могли. С одной стороны - отход от старых традиций помог нам сохранить свои владения, но уже сейчас начинают аукаться последствия. Да, мы могли погибнуть полностью и утратить свои земли... но, если бы мы сохранили чистоту крови, то новые поколения - здоровые, сильные и умные - могли бы потом легко это всё вернуть, когда Великий Холод прекратился. Мы бы снова размножились и, возможно, под нашей властью сейчас находился бы весь континент!.. Получается, что Спенсеры не просто так не допускали в семью кого попало. Они заботились о сохранении чистоты крови в своих потомках. Я много читал о них, и в хрониках говорилось, что альфы вашего рода были сильны, умны и отважны, беты внесли весомый вклад в науку и дипломатию, а омеги отличались плодовитостью и красотой, производя на свет здоровых детей. - Тобиас коснулся лица Салли, который заметно покраснел. - Так вот почему ты такой особенный... В твоих жилах течёт чистейшая кровь.
  - Уже не такая чистая... Мой отец...
  - Но ведь предыдущие поколения Спенсеров были чисты. Я не думаю, что одна порция дурной крови могла отразиться так ужасно. Может, твоим братьям повезло меньше, но тебя боги уберегли.
  - И тебя тоже, - шепнул Салли, прильнув к нему и поглаживая грудь под рубашкой и жилетом. - Ты так прекрасно пахнешь... значит, твоя кровь тоже чиста. И наши дети будут чисты... и здоровы...
  По усилившемуся запаху омеги Тобиас понял, что Салли снова сейчас будет требовать внимания, да и после всего услышанного бета тоже был изрядно взбудоражен. Само собой, что придётся снова сдерживаться, но зато потом... и новое знание сделает их совместную жизнь ещё краше и приятнее. Салли начал теребить пуговицы на его жилете всё настойчивее, и Тобиас с тихим смехом повалил его на спину.
  - Вот что мне с тобой делать, а? Ведь рано ещё!
  - Зато осталось всего ничего. Скоро мой день рождения, мне будет восемнадцать...
  - Скоро? Вообще-то уже послезавтра. Или ты забыл?
  - Я не забыл. - Сердце омеги сладко сжалось от предвкушения, и Салли потянулся за поцелуем. - Так что, будешь просто смотреть, как меня терзает демон, или спасёшь грешную душу и подвергнешь её очищению?
  - Боги, пошлите мне сил! - загробным голосом взвыл бета, и Салли рассмеялся, опрокидывая его на спину.
  Отходя после оргазма, Салли вспомнил папу и чуть не расплакался. Каково же ему было все эти годы...
  - Папу вспомнил? - догадался Тобиас.
  - Да. Как подумаю, как ему было тяжело...
  Тобиас смахнул с лица жениха слёзы и обнял крепче.
  - А почему его всё-таки выдали замуж за Арчибальда Кристо? Ведь Спенсеры были на редкость принципиальными. Не думаю, что бедность могла вынудить их на столь трудный шаг. Да и папа твой нашёл себе пару...
  - Я сам удивляюсь теперь, - дёрнул обнажённым плечом Салли. - И мне начинает казаться, что он о чём-то умолчал, когда мне про Сета рассказывал.
  - Не дай боги потом окажется, что и пожар в имении был неспроста, - буркнул историк. - Если это так, то вырисовывается совсем другая картинка... А как ты всё-таки выбрался из дома?
  Салли вздрогнул, вспомнив последний взгляд Орри. Почему папа вдруг помог ему? Покорный супруг взбунтовался?
  - Папа. Он достал мою метрику, когда у меня не получилось, отпер конюшню и ворота... Получается, что я просто бросил его...
  - Тогда почему он запретил нам встречаться?
  - Из-за памяти о Сете. Папа сказал, что если мы продолжим общаться, то разлука будет очень болезненной. Он не хотел для меня такого. А когда я уходил... сказал, что, может, мне повезёт больше.
  - Получается, что он подарил нам шанс быть вместе. - Тобиас пригладил растрёпанные волосы жениха, с благодарностью вспомнив сурового омегу-родителя. - Вот бы встретиться с ним ещё раз! Я так хочу поблагодарить его за всё....
  - Наверно, мой отец рано или поздно нас найдёт. Вдруг папа будет вместе с ним?
  - Надеюсь.
  - А как он может нас найти? Кто, кроме твоих друзей, знает, где ты живёшь?
  - В университете есть адрес. Наверно, первым делом твой отец туда сунется. К тому времени, как он к нам заявится, мы уже должны пожениться и официально оформить наш брак в мэрии. Только тогда он ничего не сможет сделать, чтобы разлучить нас - закон будет на нашей стороне.
  Салли поёжился, с болью глядя на кольцо, которое так и не снял с пальца.
  - Папа говорил, что отец способен на всё, даже на самое ужасное. Кристо разлучили папу с Сетом...
  - Как?
  - Я не знаю, а папа не сказал. И мне страшно даже представить, что тогда могло случиться... Тобиас?
  - Что?
  - А твои родители... они какие? Как думаешь... они примут меня?
  - Папа точно примет. Он будет только рад за нас. А вот отец... Он довольно известный в столице адвокат, знаток законов, но как он воспримет тот факт, что я тебя фактически из-под венца украл... Он, конечно, хороший человек, но всё-таки бета. Очень осторожный, предпочитает лишний раз перестраховаться. Я, конечно, буду надеяться, что он меня поймёт и поддержит, но мало ли... В любом случае, разводиться с тобой я не собираюсь.
  - Я тоже. Ты первый человек в моей жизни, с кем мне захотелось создать семью.
  - И я тоже так подумал, когда мы встретились в первый раз. Когда тебе исполнится восемнадцать, то по закону ты будешь считаться вполне взрослым, а значит - имеющим право решать за себя сам.
  - А если отец подговорит каноника солгать, что он нас не венчал, а бумагу объявят подложной? - Салли даже привстал, так его эта мысль напугала. О подобном он прочитал в одном из отцовских романов...
  - Ты это в книге прочёл? - Салли кивнул. - Да, подобное возможно, но трудно потом будет объяснить, каким именно образом свершился подлог.
  - Почему?
  - Во-первых, каждое венчание фиксируется в церковной книге, и вырывать из этой книги страницы категорически запрещено. Особенно если речь идёт об особенной обители. Во-вторых, каждая бумага заверяется не только подписями новобрачных, но и двумя печатями - печатью обители и личной печатью старшего священнослужителя, которые хранятся под замком и выкрасть их достаточно трудно. Даже если твой отец и попытается настаивать на своём, то мы сможем доказать обоснованность своих заявлений. Нужно только твёрдо стоять на своём и добиться тщательной проверки всех фактов. А репутация обители - вещь серьёзная. Вряд ли церковь захочет марать свою репутацию подобными скандалами.
  Салли в очередной раз подивился уму своего будущего мужа. Восхищение вновь захлестнуло его. Придётся быть очень внимательным и старательным, чтобы быть достойным такого человека.
  - Тобиас, я обещаю, что буду тебе достойным мужем. Если будет нужно, то я буду учиться всему, что ты скажешь, чтобы помогать тебе.
  - Посмотрим, как всё сложится потом. Может, ты и так будешь справляться... В конце концов, я неприхотлив и не собираюсь требовать от тебя чего-то особенного.
  
  Проснулся Салли от восхитительного аромата свежесваренного кофе. Приоткрыв глаза, омега сладко потянулся, вдыхая оставшийся в постели аромат своего беты... который усилился, и лица Салли коснулось тёплое дыхание.
  - С днём рождения, любовь моя, - шепнул Тобиас, и Салли охотно ответил на поцелуй.
  - Тобиас... А откуда так пахнет кофе?
  - Я достал. Будешь?
  Омега резко сел и увидел, что в руках Тобиаса исходит тем самым ароматным дымком чашка расписного фарфора, а на таком же блюдце аппетитно красуется воздушное белое пирожное с вишенкой.
  - Откуда это?
  - Из кофейни напротив. Тебе нравится?
  - Боги милостивые... Но ведь это так дорого...
  - Это что-то вроде благодарности за работу. Я встал пораньше и помог им разобраться с бухгалтерской книгой.
  - Для... меня?
  - Именно. Ведь у тебя сегодня праздник.
  Салли слегка покраснел, вспомнив о своём решении. Значит, пора настраиваться...
  Завтрак получился весёлым, а пирожное они поделили пополам - Салли отказался есть его один. В тот же день они отбывали к Саларской пустыни. По пути будет крошечная почтовая станция, где и пройдёт предвенчальная ночь... Салли внутренне обмирал, отсчитывая часы и минуты, молчал всю дорогу, раз за разом пытался себе представить, как оно будет... Последний решительный шаг, который окончательно отрежет путь назад. Это шло вразрез семейной традиции Спенсеров - все их омеги всходили на брачное ложе непорочными... но Салли уже принял решение и отступать не собирался. Пусть будет как будет.
  - Салли... с тобой всё в порядке? - встревоженно спросил Тобиас, когда они сошли возле станционного домика, над входом в который тускло горела масляная лампа. - Ты весь день какой-то тихий...
  - Всё хорошо... просто волнуюсь. Мы же завтра женимся...
  Свободная комната нашлась, только была очень тесной - в ней еле-еле помещались узкая кровать, небольшой стол, стул, старый деревянный сундук и печка. Салли воспринял это как ещё один знак свыше - он всё делает правильно. Именно сегодня. Бросив взгляд за окно, Салли загадал - если пойдёт снег... И снег пошёл. Он неторопливо сыпался с неба крупными хлопьями, и омега улыбнулся своим мыслям.
  Электричества на станции почти не было - только небольшая динамо-машина для телеграфного аппарата. Комнаты освещались свечками, и Салли старательно расставил их так, чтобы создать уютный полумрак. Он долго застилал постель, расправляя каждую складочку. Взбил подушку. Тобиас заметил эти приготовления и насторожился, почуяв, как взволнован его омега.
  - Салли... ты точно в порядке?
  - Да, всё хорошо. А что?
  - Ты снова странно себя ведёшь. Это действительно из-за нашей свадьбы?
  - Да. - Салли в последний раз обозрел результат своих трудов и остался доволен. Он запер входную дверь на полный оборот и на засов.
  - Салли... - окончательно растерялся бета, - что ты делаешь?..
  Омега решительно повернулся к жениху и начал расстёгиваться и развязывать шейный платок.
  - Отрезаю себе путь назад. Ты не альфа, пометить меня не сможешь... так пусть всё будет так.
  - Салли... - Тобиас всё понял и потрясённо опустился на край кровати.
  - Я уже давно всё решил. И я хочу этого.
  - Но ведь наша свадьба только завтра...
  - Всего лишь формальность, - улыбнулся Салли, сбрасывая жилет и рубашку на сундук. - Ты уже надевал на мою руку обручальное кольцо. Ты уже поклялся мне в любви и верности. И я тоже принёс тебе клятву - в "Пряничном домике". И я намерен исполнить свой супружеский долг.
  - Но ведь... - Тобиас растерянно смотрел, как Салли расстёгивает штаны.
  - Если забыть про формальности, то мы уже стали супругами. Ты ведь хочешь меня, я видел это... - Бета густо покраснел, поняв, что Салли имеет в виду. - И я тоже хочу тебя. Я хочу стать твоим полностью. Здесь и сейчас.
  Салли избавился от панталон и предстал перед своим мужем полностью обнажённым. Он взволнованно кусал губы и глубоко дышал, чувствуя, как холодеют руки и ноги от последней нерешительности и лёгкого страха, как горит лицо... Аромат омеги становился всё гуще, да и другие признаки возбуждения были налицо - крупные вишенки сосков отвердели, маленький член окреп, а по внутренней стороне бедра скатилась капля влаги.
  - Салли...
  - Ни о чём не думай. Я сам так решил. Давай просто сделаем это, любовь моя.
  Салли медленно подошёл вплотную, переступая через последние сомнения, бережно снял со своего мужа очки, положил их на край стола, обвил руками его шею и жадно прильнул к губам, вкладывая в этот поцелуй всего себя. Всю свою любовь, всю свою решительность. Видя, что Тобиас всё ещё колеблется, сам потянулся к его пуговицам.
  - Салли... - Тобиас вяло попытался его остановить, но его выдержка и так уже была на пределе. - Ты...
  - Я хочу этого. Я хочу тебя. Не надо больше сдерживаться, - шептал омега. - Я только об одном тебя прошу... будь так же нежен, как и всегда. - И потянул рубашку с его плеч.
  - Салли...
  
  Тобиас сдался. Он уже не мог сопротивляться Зову Природы. Он не просто хотел - безумно желал. Как только его рубашка соскользнула на пол, он с глухим стоном обхватил своего омегу руками, прижимая к себе. Салли, не прекращая целовать, потянулся к его пуговицам на штанах...
  - Нет... не надо... я сам...
  Усадив жениха на постель, бета вскочил и начал торопливо раздеваться. Салли следил за ним горящим взглядом, нервно покусывая губы и пощипывая аккуратно расправленное одеяло. Обнажившись, Тобиас повернулся к нему. Миг скрестившихся взглядов... и вот Салли уже лежит на спине, а бета осыпает его поцелуями. Салли суматошно отвечает, запуская пальцы в его шевелюру, оглаживая угловатые крепкие плечи мужа... Ему совсем нестрашно. Ему безумно хорошо. Аромат цветущей сирени обволакивает всё вокруг, мерцание свечей расплывается перед глазами, и Салли понимает, что в его глазах стоят слёзы. Горло сводят спазмы. Тобиас сцеловывает слезинки и шепчет что-то. Салли разбирает только собственное имя. Он распахивает глаза и не может наглядеться на своего мужа. Почему Тобиас считает себя некрасивым? Он же самый лучший! Самый умный, самый добрый, самый заботливый... после папы, самый смелый... горячий... ласковый... желанный...
  - Салли, почему ты плачешь?
  - Не знаю... От счастья, наверно.
  - От счастья? - Лицо Тобиаса озаряет улыбка, и Салли купается в ней, как когда-то в водах тёплого лесного озера. И что с того, что передние зубы его беты не совсем ровные, а между верхними резцами видна крохотная щёлочка? Зато нет острых альфьих клыков, способных запросто разорвать кожу и мышцы. И что с того, что Тобиас не так силён, как альфа? Зато крепок и строен. И пусть у него кривоватый нос... Это всё совершенно неважно. Он надёжен, как прочная каменная стена. Может, поначалу будет нелегко, придётся жить жёсткой экономией, но зато они встретят все невзгоды вместе. Они обязательно справятся. А потом, когда они встанут на ноги, когда наладят хозяйство, в их семье родится малыш. Желанный и долгожданный... а, может, и не один...
  - Да, от счастья.
  - Не надо.
  - Я постараюсь.
  - Тебе не холодно?
  - С тобой - совсем не холодно.
  И новая волна ласки. Ловкие опытные руки скользят по всему телу, горячее дыхание почти обжигает... и сладкая мука, подобная той, что накрывает во время течки, требует всё больше и больше. Под задницей уже становится совсем мокро от сочащейся изнутри смазки, зуд становится нестерпимым.
  - Милый... я уже не могу терпеть...
  - Салли, послушай, - зашептал Тобиас, поглаживая и целуя раскрасневшееся от возбуждения лицо омеги, - ты только успокойся и не нервничай, хорошо? Для тебя это будет в первый раз, а по первости бывает немного больно.
  - Очень больно? - Салли замер, вцепившись в его плечи.
  - Тебе только надо расслабиться, и всё будет хорошо. Потом станет полегче. Вы быстро привыкаете... Нужно только подготовить тебя. Ты мне веришь?
  - Я люблю тебя.
  - Я тоже тебя люблю и постараюсь, чтобы тебе не было слишком больно. Ты только на меня смотри. Всё будет хорошо.
  Вот палец беты скользнул между мягкими половинками, пробираясь к заветному отверстию. Чувствовать в себе палец Салли уже привык. Он уже знает, как умеет быть бережным и осторожным его бета... но в этот раз всё будет иначе. После того, как один палец размял тугую дырочку, внутрь начали осторожно проникать сразу два. Медленно, неторопливо, аккуратно поворачиваясь. Затем пальцев стало три, и это уже было немного больно, но Тобиас не прекращает его целовать и что-то успокаивающе шептать на ухо. Нежный сиреневый аромат успокаивает и расслабляет, унимая боль... которую начинает сменять удовольствие.
  - Салли, всё хорошо?
  - Да...
  - Готов продолжить?
  - Да...
  - Тебе не больно?
  - Уже нет...
  - Тогда переворачивайся на живот. Если будет больно - только скажи, и я остановлюсь.
  - Хорошо.
  - Это только в первый раз бывает больно. Потом будет легче.
  - Я знаю... Папа мне это тоже говорил... - Салли начал было переворачиваться и замер, внезапно вспомнив, как его едва не изнасиловал собственный отец.
  И Тобиас это понял.
  - Ты ведь задержался тогда... из-за отца?
  Салли резко обернулся.
  - Как?..
  - Я знал немало омег, переживших насилие. Когда ты пришёл, ты дрожал точно так же, как они.
  Омегу начало колотить.
  - Он... он ничего не успел... я ему не дался... Я... я невинен... клянусь...
  - Я знаю. - Тобиас ласково поцеловал его. - Если бы что-то действительно было, то вряд ли ты позволил мне до себя дотронуться. И я тебе обещаю - ты никогда подобного не узнаешь.
  Салли снова заплакал.
  - Я знаю. Ведь ты совсем другой.
  Тобиас подкладывает под живот Салли подушку, приподнимая его зад, и осторожно раздвигает стройные ноги в стороны. Ласково и неторопливо поглаживает его напряжённую спину, которая медленно расслабляется. Салли тихонько стонет, когда мягкие губы начнают касаться его позвоночника между лопаток, скользят по плечам... Вот рука отбрасывает с шеи растрёпанную косу, и Салли зажмуривается - так приятно чувствовать там жаркое дыхание... Вот сверху неторопливо опускается крепкое тело... Аромат цветущей сирени уже почти обжигает нос, кружит голову, как во время болезни, но даже это кажется восхитительным. Тобиас не оставляет его ни на секунду - целует, ласкает... а меж мягких половинок уже трётся что-то твёрдое. Некстати вспоминаются издевательские шутки Барнса, и в груди омеги всё сжимается. Он резко разворачивается лицом к мужу.
  - Нет... я хочу так... Хочу видеть тебя всего... точно знать, что это ты... видеть твои глаза...
  - Боишься? - Боги, сколько понимания в этих серых глазах!
  - Боюсь... но и хочу...
  - Тогда придётся по-другому.
  Подушка перемещается под поясницу. Тобиас неторопливо разводит его ноги в стороны и забрасывает к себе на плечи. Салли заметно дрожит.
  - Смотри на меня. Только на меня.
  - Смотрю...
  Вот к мокрому от влаги отверстию прижимается головка, и Салли инстинктивно сжимается.
  - Прости...
  - Ничего, всё в порядке. Дальше? - Салли мелко кивает. - Дыши ровнее и старайся не шевелиться.
  Салли вдыхает поглубже и старается сосредоточиться на серых глазах мужа, в которых всё отчётливее проступает безумное желание. И всё же он сдерживается... Как же это непохоже на отца и Грэга...
  Проникновение было неспешным и осторожным. Салли чувствует, как твёрдый член мужа раздвигает упрямые стеночки... Это довольно болезненно, но Салли терпит. Это только в первый раз бывает больно... Тобиас не хочет, чтобы было больно... Потом это пройдёт, его омежье тело быстро привыкнет. И всё будет хорошо. Так же хорошо, как было до этого... Тобиас медленно входит, чуть подаваясь вперёд и отступая, замирая, стоит только Салли вздрогнуть. Нестерпимый зуд начинает уходить... Стоит только Тобиасу проникнуть чуть глубже, как Салли тихонько ахает... И вот он чувствует, как покалывают довольно жёсткие паховые волосы, а в зад упирается что-то широкое... Значит, Тобиас вошёл почти полностью, а это - набухший узел беты, который кажется просто огромным. Неужели он тоже в него войдёт?..
  Тобиас замирает, давая привыкнуть к чувству наполненности и растянутости.
  - Салли... как ты?..
  - Всё... всё хорошо...
  - Уверен? - Брови Тобиаса встревоженно изгибаются.
  - Всё хорошо.
  Выждав немного, Тобиас аккуратно толкается внутрь и чуть отстраняется. Салли до побелевших костяшек вцепляется в одеяло. Из его груди вырывается тихий всхлип. Ещё один мягкий толчок... и ещё один... и ещё... С каждым новым толчком боль уходит. Салли чувствует, как член беты снова и снова задевает что-то внутри него, отчего голову всё сильнее охватывает дурман. Салли, едва понимая, что делает, уже начинает подаваться навстречу, судорожно хватаясь за руки мужа, стремясь насадиться поглубже. Он слышит, как всё громче хрипит Тобиас, как набухший узел бьётся, пытаясь проникнуть внутрь... Значит, он уже на пределе. В воздухе крохотной комнатки запахло потом...
  - Салли... я уже не могу... я...
  Омега кивает, спускает ноги с его плеч и обхватывает ими талию мужа, после чего протягивает руки.
  - Сядь... вместе со мной...
  Тобиас подхватывает его, Салли обхватывает его шею и тихо вскрикивает, чувствуя, как в него начинает входить узел, распирая до упора. И это было... невероятное ощущение! Омега ёрзает, насаживаясь до самого корня, тихо стонет, чувствуя, как его самого всё сильнее охватывает дрожь нетерпения. Он и сам приближается к пику. Омега стонет, выгибается... ему мало... мало... и Салли не выдерживает. Он взрывается, кричит, кажется, на всю станцию, чувствуя, как внутрь него выплёскивается тёплое семя. Это было что-то такое... что не описать словами. Тобиас стискивает его руками так, что, кажется рёбра затрещат... Они мягко опускаются на разворошенное одеяло, и Салли снова бьётся в судорогах оргазма, чувствуя, как внутри него двигается узел и выплёскиваются новые порции семени. Как его снова захлёстывает безграничное наслаждение. Выйти из него Тобиас не может, значит, они сцепились минут на пять...
  Свершилось!
  Когда Салли пришёл в себя и кое-как отдышался, он осознал, что Тобиас вышел из него. Зад тихо пульсировал, и ощущение пустоты вдруг показалось... неприятным. Салли чувствовал, как из него вытекает живородящее семя, а на его собственном животе подсыхают жалкие капли мёртвого. Всё тело переполняла блаженная усталость... и это было прекрасно.
  - Салли! Салли, любимый, как ты? - Тобиас склонился над ним, встревоженно всматриваясь. Он весь блестит от выступившего пота, но этот запах совершенно не портит ставший лёгким аромат цветущей сирени.
  Омега взглянул на мужа и слабо улыбнулся.
  - Хорошо.
  - Ничего не болит? - Горячая ладонь мягко погладила щеку, по которой снова скатилась слезинка. Потный лоб согрел нежный поцелуй.
  - Ничего не болит.
  - Правда? Ведь ты в первый раз...
  - Всё хорошо, любовь моя. Всё хорошо.
  Салли прильнул к мужу, блаженно прикрыв глаза. Последний шаг сделан. Он теперь полностью принадлежит тому, кого выбрал сам. Теперь всё будет хорошо. Может, не сразу, но будет.
  - Тобиас...
  - Что, любовь моя?
  - А ты... хочешь ещё? Ты же так долго сдерживался...
  Бета оторопело привстал.
  - А ты... хочешь ещё?
  - Да, хочу... Нет, не прямо сейчас, а когда мы немного отдохнём. Ведь должно быть полегче, верно?
  Тобиас озадаченно моргнул.
  - Ты...
  - Ну, пожалуйста...
  Тобиас невольно рассмеялся.
  - Всё понятно. Только не забывай - я не альфа.
  - И хвала богам.
  
  Как только Салли, утомлённый и донельзя довольный, заснул, Тобиас бережно укутал его одеялом, подоткнув края, и встал. Руки и ноги беты гудели и подрагивали от перенапряжения. Салли в очередной раз потряс его! После того, как они отдохнули, омега снова начал ластиться, требуя продолжения. В принципе сам Тобиас был не против - скопившийся голод требовал насыщения - но темперамент омеги уже начал вызывать опасения. Даже если это результат того, что церковь называла буйством силы юности, которую сам Тобиас переживал с четырнадцати лет до полного созревания в шестнадцать-семнадцать, то есть риск, что он просто не справится с мужем. Впрочем, некоторые опросы Донована показывали, что со временем это должно придти в относительную норму.
  Продолжений было целых два, они перепробовали всё, что только в голову взбредало, не заботясь о том, что их могут слышать соседи, и с каждым разом Салли всё больше входил во вкус. Взаимное притяжение застилало все доводы разума. Что же будет во время течки?
  За окном шёл снег. Тобиас долго стоял у окна и наблюдал, как белые хлопья сыплются с чёрного неба, устилая плотным ковром уснувшую до весны землю. Весной всё начнёт просыпаться, а у Салли будет течка... Нет, с детьми придётся подождать - сейчас они даже одного не прокормят. Ну, ничего. Тем желаннее будет рождение первенца.
  Тобиас начал задувать одну свечу за другой. Пожалуй, Салли не так уж и глупо поступил... Даже если это продиктовано загадочной омежьей природой, то в этом был свой смысл. Когда Арчибальд Кристо настигнет их и узнает про добрачную ночь, то это только добавит мотивов бороться до последнего. Может, Тобиас всего лишь бета и пометить омегу своим укусом и неспособен, но сам факт, что аппетитного омежку кто-то "надкусил", прилепит на него клеймо шлюхи. Если даже их и разлучат, то Салли будут ждать только боль и унижения, постоянные обвинения в распущенности и бесстыдстве. Один раз Салли едва не покончил с собой, дойдя до крайней степени отчаяния... Это может случиться снова, если их разлучат...
  Нет, решительно мотнул головой Тобиас, этого не будет! Салли они не получат! Даже если Арчибальд Кристо разлучит их, то месть беты не заставит себя ждать. Она разрушит его репутацию, лишит всего, что эта гнилая семейка имеет, низведёт их в грязь и гниль так качественно, что уже не отмоются. Не стоит недооценивать республиканскую молодёжь!!!
  Тобиас потушил последнюю свечу и осторожно, стараясь не разбудить Салли, улёгся в постель. Салли всё же заворочался во сне, что-то пробормотав. Тобиас забрался под одеяло, приобнял мужа, и Салли снова затих, прижимаясь всё плотнее. От постели пахло случкой, потом и омегой. Да, ночка получилась бурной... а ведь завтра свадьба! Если Салли приспичит с самого утра, то они рискуют опоздать на собственное венчание.
  
  Старенький каноник-бета, пахнущий пылью и кислятиной, долго разглядывал гостей обители, потом так же долго и внимательно изучал их документы - паспорт Тобиаса и метрику Салли - сквозь пенсне на тонкой цепочке.
  - Значит, вы хотите венчаться?
  - Да, - кивнул Тобиас. - Вы поможете нам?
  - Я могу вас обвенчать, но сперва... Значит, вы уже совершеннолетний, юноша? - сурово воззрился каноник на Салли, жадно принюхиваясь.
  - Да, святой отец, - тихо кивнул Салли, краснея от стыда. Похоже, что каноник учуял на нём запах утреннего секса... С утра у омеги снова засвербело, и он виновато попросил Тобиаса о помощи. На этот раз было ни капельки не больно - после бурной ночи Салли был уже хорошо растянут. Правда, собирались потом на бегу, а потом ловили на себе любопытные взгляды других постояльцев. - Я искренне люблю этого человека и хочу выйти за него замуж.
  Старик сурово покачал лысеющей головой.
  - Так хотите, что презрели заветы отцов церкви и предались греху прелюбодеяния???
  Салли виновато сжался, вцепившись в ладонь жениха.
  - Я виноват, святой отец, признаю, но я не мог ждать...
  - Правы были отцы церкви, говоря, что природа омеги не знает слова "стыд"!!! - яростно вскричал каноник, привставая и опираясь о стол. Салли инстинктивно прислонился к жениху, втягивая голову в плечи. - И о чём вы только думали, молодой господин, увозя его из-под родительского надзора?!! - повернулся старик к Тобиасу, который только сильнее выпрямился под его суровым взором.
  - Я готов взять на себя эту ответственность. - Голос историка был твёрд и ровен. - Я бы в любом случае это сделал.
  - Так будьте же нетерпимы к бесстыдству супруга своего! Не выпускайте его из цепей долга! Омега - сосуд демона - должен знать своё место!
  - Я справлюсь, святой отец, не сомневайтесь. Светлейший подарил мне ясный разум, и Дар этот не пропадёт впустую.
  - В таком случае я согласен обвенчать вас по закону предков. - Каноник заметно остыл, но принюхиваться к Салли не перестал. В его мутных глазках сверкнул огонёк вожделения. - Следуйте за мной.
  В монастырской часовне было пусто и холодно. Только молоденький омежка в грубой чёрной рясе зажигал свечи. Увидев каноника, он вздрогнул и поспешно склонился, опустив голову. Салли еле сдержал возглас... Мальчику было не больше тринадцати-четырнадцати лет, а созревание уже успело наложить на него свой отпечаток - ряса только подчёркивала то, что должна была скрывать. Светлые волосы омежки были жестоко укорочены почти под самый корень, что его откровенно уродовало - мальчик был хорошенький...
  - Вечер добрый, святой отец... - дрожащим тонким голоском поприветствовал каноника омежка.
  - Андре, приготовь всё необходимое для венчания.
  - Слушаюсь, святой отец...
  Как только каноник и Андре ушли, Салли дал себе волю.
  - Что... что он здесь делает? Разве омегам-послушникам в такие монастыри не запрещено входить? И... ты видел его?..
  - Это обитель альф, в основном, а как, по-твоему, они способны служить в монастырях и сдерживать свою природу? - горько усмехнулся Тобиас, оглядываясь по сторонам. - Я и сам долго над этим голову ломал, пока Кайл мне не рассказал, как он ездил в одну такую пустынь... Так там только один искренне верующий был, да и тот кастрат - по молодости задурил, оприходовал друга под большой стакан, вот его и наказали.
  - Оп-прих-ходов-вал?.. - оторопел Салли.
  - Как омегу. У них при монастыре тоже мальчишка жил, который был отдушиной для всех остальных. Кайл тогда спрятался и сам видел, как беднягу прямо на алтаре насиловал настоятель. Когда кто-то посторонний приезжает, его обычно запирают с глаз долой, а потом, как надоест или забеременеет, выгоняют и ищут нового.
  - И откуда Кайл это узнал?
  - Поймал этого мальчишку за подол, тот ему и рассказал. Когда Кайл рассказал это Дону, тот долго ругался, когда Кайл сказал, что тот малец выглядел слишком зрелым для своих четырнадцати. Он и сам начал склоняться к мысли, что частый секс с начала созревания как-то подхлёстывает процесс - видел подобное в трущобах. Ещё Дон встречал среди уличных проституток таких, которые полностью слетали с катушек на этой почве и даже после завершения детородного возраста искали клиентов вовсе задаром, чтобы хоть как-то унять этот кошмар... но это я тебе уже говорил.
  Салли испуганно прикрыл рот ладонями.
  - О, боги... И что с этим можно сделать?
  - Ребята пока не знают, но они считают, что чрезмерный секс что-то будит в омегах, отчего они и могут стать такими ненасытными, что готовы лечь под кого угодно когда угодно. А если учесть общую распущенность нравов и циничное отношение к вам, в этом нет ничего удивительного. Одно непонятно - почему не все омеги, в том числе и замужние, начинают терять головы с концами?
  - То есть... я всё-таки... могу стать таким?
  - Не факт. Не надо сразу бояться этого, любовь моя. - Тобиас ласково обнял Салли, которого уже начало колотить. - Я думаю, что с тобой всё будет хорошо, ведь ты совершенно здоров, а остальные не так чисты. Возможно, именно примесь дурной крови так отзывается в них. Это надо изучать.
  - Но ведь я... И сегодня утром...
  - Мы, кажется, уже предположили, почему тебя ко мне так потянуло. Ты молодой, уже созревший, всю жизнь жил среди тех, кто тебе был омерзителен... Я не имею в виду омег. А тут я, и тебя ко мне потянуло, поскольку ты почуял достаточно чистую кровь. Думаю, что со временем, когда наша жизнь войдёт в свою колею, дикое желание поуляжется, и всё войдёт в норму. Я ведь тоже очень тебя хочу, и если бы не дела, то долго бы с тобой из постели не вылезал.
  - Ты же историк, а не врач, - всхлипнул Салли.
  - Зато я дружу с будущим светилом медицинской науки. Уверен, Дону и Франу будет очень интересно послушать предания старых жрецов, ведь они так хорошо всё объясняют. Останется только обосновать это с научной точки зрения, и тогда всё начнёт меняться. Интересно, как наши предки догадались до всего этого?..
  Постепенно Салли успокоился, а вскоре вернулись каноник и Андре. Бета торопливо поправлял церемониальное облачение и серебряную цепь с семью медальонами. Омежка бережно держал в руках две большие тяжёлые книги - Святое Писание в роскошном бархатном переплёте и более скромную монастырскую книгу - а так же пузырёк с чернилами и гусиное перо. На локте мальчика висело кадило, из которого тянуло ладаном.
  - Вы готовы, дети мои? - спросил каноник.
  - Да, святой отец.
  - Следуйте за мной.
  
  В главном зале часовни на возвышении за пасторской кафедрой стояли три внушительные статуи из белого мрамора, изображающие первопредков, и впервые Тобиас смотрел на них без прежнего пиетета. Статуи были изваяны хорошим мастером, но вот трактовка... Услышав старую версию создания людей, Тобиас только теперь понял, что его со школьных лет смущало в подобных статуях. В центре стоял Адам - огромный, звероподобный и непременно в воинских доспехах. Самое настоящее воплощение силы и ярости. По правую руку от него всегда помещали Рослина, которого обычно изображали более низкорослым, в длинной мантии учёного мужа, с обязательной книгой в руках, а на поясе висят перо и чернильница. Рослин стоит, склонившись перед Адамом в почтительном поклоне, на его вполне человеческом лице играет едва заметная улыбка. Слева скульпторы всегда помещали Иво, едва прикрытого одеждой. Омега сидит в ногах альфы, низко склонив голову либо покорно взирая на него снизу вверх. В этом храме был представлен именно второй вариант. Изображение было беспорно красивым, вот только скульптор так старательно подчеркнул все соблазнительные изгибы омеги, что только полный идиот усомнился бы в истинности учения церкви. Каждый на своём месте...
  Книги Первого Завета рассказывали, что первые боги были созданы Предвечным и Блаженным Светлейшим. Они были мудры и полны жажды творения, но один из них, Деймос, был обделён некоторыми талантами и потому завидовал своим братьям. Когда начался акт Великого Творения, и первая Песнь создала твердь небесную и твердь земную, он начал вмешиваться, портя работу братьев. Боги продолжили творить - создали свет и тьму, воду и огонь... Деймос начал мешать их, как попало, и новорожденный мир начали сотрясать первые бури, землетрясения и пожары. Светлейший был вынужден вмешаться, и на время Деймос был укрощён. В это же время боги наполнили присмиревшую землю деревьями, травами и цветами, а потом начали создавать животных.
  "Узрев же это диво, благословил его Светлейший."
  В честь этого события Деймос был освобождён. Узрев чудо жизни, созданное его братьями, Деймос разозлился и наслал на часть животных лютый голод. И пролилась на молодую землю первая кровь. Увидев это, опечалились боги и обратились к Отцу, дабы испросить у него совета. И решил Светлейший оставить так, как есть, чтобы земля не перенаселилась зверьём и не истребила растительность, ибо все животные прежде были травоядными. А чтобы поддерживать мир промеж зверями...
  "И создал Светлейший могучего Адама, взяв самого крупного волка. И поставлен был Адам править землёй."
  Адам долго правил землёй, разбирая споры меж своими подданными, но было ему тоскливо одному, и попросил он богов создать ему друга. И по мольбе его был создан первый омега, Иво.
  "Был прекрасен Иво, добр, ласков и наивен, как дитя. Он восседал у ног Адама во время суда правого, добрым словом утешал несчастных, лечил больных и раненых. И привязался к нему Адам."
  Но это ещё больше разозлило Деймоса. Видя, как мир и покой воцаряются на цветущей земле, задумал он дело чёрное. Обманом он совратил Иво, вручив позже ему свой чёрный дар, и стал Иво пахнуть так притягательно, что потерял голову Адам и возжелал его.
  "Испугался Иво дикой страсти друга своего и убежал от него. И в ярости Адам начал крушить всё вокруг. И взмолились боги Светлейшему, и создал Светлейший разумника Рослина, который мудрым словом укротил ярость Адама, а потом разыскал Иво и вернул его домой. И обратился он с мольбой излечить Иво от чёрного колдовства. И исцелили его боги, но не знали они, что не всё чёрное колдовство было побеждено ими. А чтобы уберечь первых людей от мести Деймоса, воздвигли они Мировой Дом на трёх столпах."
  Какое-то время в Мировом Доме царили мир и покой, но остатки чёрного колдовства начали пробуждаться в Иво. Поскольку Светлейший решил даровать людям способность плодиться, как и животным, они наделили этим даром Иво, дабы стал он родителем будущему народу. Но чёрное колдовство сделало первого омегу жадным и похотливым. Он коварством соблазнил Рослина, а когда их застал Адам, бесстыдно предложил себя и ему. Спустя какое-то время Иво родил двух детей, из-за которых Адам и Рослин поссорились, разбираясь, чьи они. Иво, чей разум уже был окончательно отравлен, решив, что оба они недостойны быть его мужьями, схватил обоих детей, отнёс в лес и оставил на растерзание хищникам. Вот только забыл он, что и сам слаб и беззащитен, и дикие звери ранили его. Вернулся Иво в Мировой Дом, где всех троих ждал суровый суд.
  "И были изгнаны они из Мирового Дома и лишены божественного света и бессмертия. Сосланы были на землю без права возвращения. И так было положено начало роду людскому на земле. А чтобы не было впредь путаницы, определили боги время для зачатия детей и наделили приметами, чтобы можно было распознать, кто родился на свет."
  Так гласил Первый Завет. Тобиас слышал эти предания с детства, но, став старше, начал сомневаться в их правдивости. Рассказ Салли всё поставил на свои места. Осознав, насколько было искажено первоначальное учение, молодой историк ужаснулся ещё больше. А ведь на этой лжи было воспитано не одно поколение...
  - Придите ко мне, дети мои! - провозгласил каноник, когда Андре положил перед ним тяжёлую книгу Святого Писания и раскрыл на нужной странице, после чего с поклоном отошёл в сторонку. Салли и Тобиас, крепко держась за руки, подошли и преклонили колени. Тобиас делал это как никогда неохотно, но этот обряд был необходим, чтобы можно было зарегистрировать их брак в мэрии и спасти Салли от отца и Барнсов. Всё-таки даже в нынешнее прогрессивное время слово церкви было весьма весомым... - Мы собрались здесь перед ликом Светлейшего и наших первопредков, дабы скрепить узами священного брака дитя Рослина и дитя Иво. По велению духа и разума пришли они сюда. Да будет благословлён союз сей...
  Каноник начал зачитывать нужные слова и молитвы из своей книги, а Тобиас ободряюще поглаживал большим пальцем ладонь своего омеги, которого всё больше бесили слова священника. Тобиас и сам раздражался, слушая эту старую бессмыслицу, но надо было перетерпеть.
  - Назовите имена свои, дети мои!
  - Тобиас Мариус, дитя Рослина.
  - С-салли... Кристо... - кое-как выдавил из себя Салли, видя, как пристально смотрит на него каноник. - Ди-итя Иво...
  - Дети Рослина мудры и стойки, - провозгласил каноник. - Им по силам бороться с чёрным колдовством Деймоса. Тобиас Мариус, именем Светлейшего дарую тебе благословение божие. - Тобиас сглотнул и послушно опустил голову, позволяя перекрестить себя. - Будь мудр и крепок. Салли Кристо... - Омега опустил глаза в пол, чтобы не видеть алчно подрагивающих ноздрей священника. - Ты - дитя Иво. Ты несёшь в себе демона, взращенного чёрным колдовством. Ты грешен по природе своей, но есть ещё возможность для тебя войти в райские кущи Мирового Дома. Будь покорен супругу своему, держи глаза долу, а язык - за зубами. Только так ты можешь очиститься от скверны и родить чистых детей. Пусть демон-искуситель будет побеждён силой разума...
  Салли склонился ещё ниже, чтобы каноник не видел горящего в его глазах гнева. Да как он смеет так говорить о детях Иво?!! О потомках этого чистого создания Светлейшего, который пожертвовал вечной жизнью в Мировом Доме, чтобы быть со своими возлюбленными мужьями?!! Который выносил и родил в муках множество детей?!.
  Каноник завёл очередную заунывную молитву, окуривая новобрачных из своего кадила. Краем глаза Тобиас посмотрел на молоденького послушника и ободряюще украдкой ему подмигнул. Он ясно видел в голубых глазах мальчишки слёзы. В аромате Андре ощущались знакомые нотки горечи. Как же тяжко ему здесь живётся...
  - Тобиас Мариус, готов ли ты взять в законные мужья этого омегу?
  - Да, святой отец.
  - Салли Кристо, готов ли ты признать этого бету своим законным мужем?
  - Да... святой отец... - выдавил из себя Салли, чувствуя тепло ладони Тобиаса.
  - Именем Светлейшего, Предвечного и Блаженного, благословляю ваш союз. Да не омрачит его дух Зла, да чисты будут дети, рождённые на свет...
  "В этом можешь не сомневаться, жалкий старикашка," злорадно подумал Тобиас. "Они будут чисты."
  - ...да войдёт душа очищенная под сень Мирового Дома, покинув твердь земную. Пусть кольца, возложенные на руки ваши, станут символом согласия в семье вашей.
  Тобиас достал из кармана обручальные кольца и протянул священнику для обрядового очищения в освящённой воде. Каноник, увидев кольца, замер.
  - Это... ваши обручальные кольца?
  - Да. Что-то не так?
  - Н-нет... всё в порядке...
  Судя по лицу священника, кольца о чём-то ему напомнили, но он промолчал. Окропив их святой водой, каноник вернул кольца Тобиасу. Тобиас должен был окольцевать Салли первым...
  - Пусть это кольцо станет оковами для демона-искусителя, - провозгласил каноник, когда Тобиас надел кольцо на безымянный палец правой руки Салли. - Пусть это кольцо станет оберегом для души невинной, - провозгласил каноник, когда Салли трясущейся от волнения рукой надел кольцо на палец своего мужа.
  И тут случилось то, чего каноник совершенно не ожидал - Тобиас поцеловал кольцо Салли.
  - Прими это кольцо в знак моей любви и верности. Я клянусь беречь и защищать тебя и наших детей отныне и навеки, пока смерть не разлучит нас.
  Салли тихо улыбнулся и повторил его жест.
  - Прими это кольцо в знак моей любви и верности. Я клянусь хранить мир и покой нашей семьи, беречь и растить наших детей отныне и навеки, пока смерть не разлучит нас.
  - Это... это не по обряду... - Каноника аж затрясло. Его пухлые пальцы вцепились в книжные страницы.
  - Это от души.
  Старик судорожно сглотнул.
  - Встаньте... дети мои. - Тобиас и Салли поднялись с колен. - Тобиас Мариус, Салли Мариус, именем Святой Церкви объявляю вас законными супругами.
  Услышав своё новое имя из уст каноника, Салли понял, что оно ему безумно нравится. Салли Мариус... Салли Кристо больше нет и никогда не будет.
  Пока каноник выписывал бумагу для столичной мэрии, а Тобиас оплачивал обряд, Андре робко подошёл к Салли, в счастливой задумчивости разглядывающему своё кольцо.
  - Господин Мариус... - робко подёргал омежка за рукав старшего сородича. - Можно вас спросить?
  Салли слегка покраснел, снова услышав свою новую фамилию. Было так приятно это слышать...
  - Да, Андре? Ты что-то хочешь спросить?
  - Вы... вы по любви замуж вышли? - Мальчик чуть не плакал.
  - Да, по любви. - Салли не сдержал улыбки, и по лицу омежки покатились слёзы.
  - Вы... вы такой счастливый... - Андре утёрся рукавом. - Ведь ваш муж тоже любит вас... и он так хорошо пахнет...
  Салли ласково обнял бедного мальчика, и он убито уткнулся в его грудь.
  - Тебе здесь так плохо?
  - Очень плохо. Я уже несколько раз пытался сбежать, но меня каждый раз ловили и... наказывали... до крови... Они называют это укрощением демона... но ведь я не демон...
  - А как же течка? - Салли погладил его по жестоко укороченным волосам.
  - Меня в подвале запирают... Почему вам так повезло?
  - Я не знаю, Андре. Я совсем этого не ожидал, если честно. Я должен был выйти замуж за другого. Он просто отвратительный вонючий альфа... Но ты не должен падать духом, малыш. Поверь, чудеса всё же случаются. Нужно только верить и ждать. Я ведь мог и не дожить до этого дня...
  - Как это? - Андре, всхлипывая, поднял голову.
  - Я пытался покончить с собой, чтобы не выходить замуж, но меня спас мой папа. Он остановил меня, берёг, а потом появился Тобиас и забрал меня с собой. Я уверен, что и ты когда-нибудь встретишь своего спасителя, который станет тебе надёжным защитником.
  - А как я его узнаю?
  - Он будет хорошо пахнуть. Ты только не бойся и иди за ним. Поверь, такие есть. Среди друзей моего Тобиаса все такие.
  - А почему все остальные так воняют?
  - Потому что в них течёт дурная кровь. Она отравляет и их души. Мы, омеги, способны чуять чистоту и гниль. Мы - последние хранители света первого творения, и эти гнилые люди травят нас, не давая нашим папам и нам самим выбирать.
  - Хранители?
  - Да. Об этом не говорят, но первым человеком, созданным Светлейшим, стал наш первопредок Иво. И он был совсем не таким, каким его описывают церковники. Он был чист и добр. И он был отравлен во сне, а не обманут Деймосом. И не он соблазнил Рослина, а Рослин был запутан Деймосом. Иво отдал себя им обоим, чтобы примирить, поскольку любил обоих. И детей своих он не убивал. Он просто испугался, когда Адам и Рослин начали ругаться из-за детей. Но Деймос снова сотворил подлость, и хищные звери растерзали малышей. Иво не смог спасти их, сам был ранен. И он отказался от бессмертия и жизни в Мировом Доме, чтобы быть со своими мужьями.
  - Но в священных книгах говорится... - Бровки омежки нахмурились.
  - Книги были перевраны во времена Великого Холода, когда началось время смерти и смуты. И на этой лжи было выращено не одно поколение наших предков. Из-за ложного учения наша кровь начала мутнеть, и теперь это становится видно особенно сильно. Поэтому большинство альф и бет так плохо пахнут.
  - И что теперь будет?
  - Ещё не поздно. Как можно очистить мутную воду, разбавляя её чистой, так и грязную кровь можно очистить, если позволить омегам самим выбирать себе мужей. Сейчас это сделать будет трудно, но наука начала развиваться, и она может доказать истину. Тогда власти будут вынуждены всё менять. Может, это будет не при нашей жизни, но обязательно будет. И всё же мы ещё можем обрести своё счастье. Верь и надейся, Андре, и Светлейший обязательно пошлёт тебе кого-нибудь, как послал мне... - Салли украдкой покосился на каноника, писавшего что-то на листе бумаги. - Ты только этому старикашке не говори ничего, ладно? А то тебе будет доставаться ещё хуже.
  - Я не скажу. Спасибо вам, господин Мариус...
  - Салли. Меня зовут Салли.
  - Спасибо, Салли...
  - Салли! - окликнул мужа Тобиас. - Подойди, пожалуйста. Тебе надо подписать.
  - Да, дорогой, иду... - Салли обнял Андре на прощание. - Держись, малыш, и продолжай верить.
  - Я буду верить.
  Оказалось, что Салли нужно было поставить свою подпись в двух местах - написать старую фамилию, а потом новую. Свою новую фамилию омега выписывал особенно тщательно. Потом каноник шлёпнул на бумагу две печати - общую монастырскую и личную печать настоятеля, после чего отнёс документ ему на подпись.
  - О чём ты говорил с Андре? - тихо спросил Тобиас, обняв мужа.
  - Подбодрил его немного. Я не мог не сделать этого.
  - Рассказал ему древнюю версию Первого Завета? - догадливо улыбнулся историк.
  - Ага. Андре пообещал никому не говорить... - Салли напрягся. - Я зря это сделал?
  - Нет, всё правильно, любовь моя. Любое знание имеет смысл и ценность только тогда, когда оно передаётся. Если Андре найдёт себе надёжного защитника и сможет выбраться отсюда, то он обязательно расскажет кому-нибудь другому, а тот - следующему человеку, а, может, и не одному... Слухи будут гулять от одного человека к другому, расходиться по городам и весям, и тот, кто хочет, распознает истину среди нагромождения лжи. И когда-нибудь это сыграет свою роль в становлении нового, более справедливого общества. Ведь надо же людям хоть во что-то верить, иначе жизнь будет казаться жалкой и бессмысленной.
  Вернулся каноник и вручил новобрачным бумагу со свидетельством.
  - Счастливого пути вам, дети мои... - Он снова покосился на Салли, дёрнув ноздрями. - И да сохранит вас Светлейший.
  Пересилив себя, Тобиас и Салли поочерёдно поцеловали руку беты, после чего торопливо покинули монастырь. Только оказавшись за мощными каменными стенами, Салли выдохнул с облегчением.
  - Знаю, милый, мне тоже было противно слушать всю эту чушь, - поправил на его голове красивую кашемировую шаль Тобиас, - но без этого обряда наш брак будет считаться недействительным.
  - И как долго церковники будут иметь такую власть над людьми? - Салли прильнул к нему, блаженно вдыхая чистый аромат цветущей сирени.
  - Пока наука не начнёт всерьёз задавать неудобные вопросы, а этот день уже недалёк. Новая власть так активно вкладывается в науку, что это неизбежно. Нужно только подождать. - Тобиас прижал Салли к себе ещё плотнее и страстно поцеловал. - Если бы не этот сморчок, то я бы сделал это ещё в часовне.
  - Не по обряду.
  - Зато от души... Кстати, что по этому поводу говорит твой папа?
  - Что при поцелуе передаются жизненная сила, божественная благодать и соединяются души.
  - А официально считается, что с этим надо быть осторожнее - можно ненароком подцепить частичку демона...
  - И ты не боишься заразиться омежьим безумием? - лукаво прищурился Салли.
  - Если только от тебя. Оно мне по душе, - ещё шире улыбнулся Тобиас.
  - Я люблю тебя.
  - И я тоже тебя люблю, сокровище моё.
  Стемнело, и при тусклом свете масляной лампы новобрачные еле нашли оставленные неподалёку сани, на которых приехали сюда. Извозчик-омега немного поворчал, но, заметив счастливые лица седоков, смягчился.
  - Поздравляю.
  - Спасибо, - кивнул Тобиас, укутывая мужа в тулуп, лежащий в санях. Заметно похолодало и снова пошёл снег. - Кстати... а вы сами замужем?
  - Нет, и весьма этим доволен, - усмехнулся омега, трогая с места. - Никто тебе не приказывает и не мешает детей воспитывать так, как ты считаешь правильным.
  - А у вас есть дети? - полюбопытствовал Салли.
  - Да, трое. Старший альфа, средний бета, а младший омега. Живём дружно, а большего мне и не надо.
  - Вот видишь, - шепнул Тобиас своему омеге, - надежда ещё есть. И мне кажется, что революционеры, затеяв переворот, сильно недооценили таких омег.
  - Они могут воспитать своих детей достойными людьми...
  - Именно. Хотелось бы мне знать, кто сумел хорошо воспитать Сета, что твой папа так его полюбил...
  Сани всё больше удалялись от монастыря, в котором зазвонил колокол, возвещая вечернюю службу. Салли обернулся на башни монастыря в последний раз и от всей души пожелал, чтобы Андре всё же смог покинуть это жуткое место.
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  А.Михална "Путь домой" (Постапокалипсис) | | Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 2" (Антиутопия) | | О.Герр "Защитник" (Любовное фэнтези) | | Д.Куликов "Пчелинный Рой. Уплаченный долг" (Постапокалипсис) | | Д.Деев "Я – другой 2" (ЛитРПГ) | | В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда" (Боевик) | | А.Демьянов "Долгая дорога домой. Книга Вторая" (Боевая фантастика) | | Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих" (ЛитРПГ) | | А.Демьянов "Горизонты развития. Траппер" (ЛитРПГ) | | Д.Гримм "Ареал X" (Антиутопия) | |

Хиты на ProdaMan.ru Подари мне чешуйку. Гаврилова АннаЛюбовь по-драконьи. Вероника ЯгушинскаяВедьма и ее мужчины. Лариса ЧайкаИЗГНАННЫЕ. Сезон 1. Ульяна СоболеваВ объятиях змея. Адика ОлефирОфисные записки. КьязаСуккуб в квадрате. Чередий ГалинаШерлин. Гринь АннаВолчий лог. Сезон 1. Две судьбы. Делия РоссиТитул не помеха. Сезон 1. Olie-
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "То,что делает меня" И.Шевченко "Осторожно,женское фэнтези!" С.Лысак "Характерник" Д.Смекалин "Лишний на Земле лишних" С.Давыдов "Один из Рода" В.Неклюдов "Дорогами миров" С.Бакшеев "Формула убийства" Т.Сотер "Птица в клетке" Б.Кригер "В бездне"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"