# По Слову моему - из цикла "Ведьма и Компания. Ирка Хортица - суперведьма"

Аноним Волынская-Кащеев

Поскольку издание сборника рассказов "Ведьма и компания", последней книги из цикла "Ирка Хортица - суперведьма", откладывается, мы размещаем тут три рассказа. Приятного чтения старым друзьям и новым, и с Новым годом!

По слову моему


- Ищщщи-и-и-и...

Протяжный вздох волной покатился по неоглядному травяному морю. Воздух наполнился гудением - рои крохотных существ взвились над травами невесомой серебряной дымкой.

- Ищщщи-и-и-и...

Черный смерч вынырнул из-за горизонта и полетел над равниной, разрезая полотна лунного света. Смерч несся к Большой Воде, перемалывая парящее над степью невесомое серебро, и оставляя за собой черную полосу полегшей травы. И вдруг свернул, ринувшись к бредущему в траве стаду мамонтов.

- Аа-а-аргх! - смерч распался и вынырнувшее из него приземистое кривоногое существо с куцыми крыльями угрожающе зашипело, скаля клыкастую пасть.

- У-у-ургу-гуу! - старая мамонтиха вскинула хобот и яростное трубное гудение понеслось над равниной. Качнулись две громадные шерстяные горы - сыновья встали рядом с матерью и гудение их хоботов подхватило грозный напев. - У-у-у-у-гуууу! - задрали хоботы молодые мамонты и даже малыши, старательно раздувая пушистые бока, выдували свой вызов. Ноги, похожие на стволы деревьев, ударили в землю и стадо двинулось вперед.

Крылатая тварь угрожающе заверещала и плюнула - желто-зеленый плевок ляпнулся на густую шерсть, и медленно испарился, наполняя воздух запахом жженого волоса, перемешанного с вонью мертвячины и болота. Мамонты шли. Тварь попятилась перед надвигающимися на нее живыми горами, хрипло и зло каркнула и... шумно молотя крыльями, взвилась прямо из-под нависшей над ней гигантской тени. Закружилась, скандально вереща над ухом у невозмутимо бредущей мамонтихи. Удар хобота был стремителен, как бросок змеи. Тварь ухватили за крыло... и с размаху шмякнули об землю. Та пронзительно заверещала и канула в высокую траву как в воду. Стадо неспешно двинулось дальше.

Над качающейся травой, загребая одним крылом, медленно поднялась тварь. Долго, но молча плевалась мамонтам вслед - там, где падали ее плевки, возникали черные вонючие островки выжженной травы. Наконец плюнула в последний раз, зашипела, и снова окуталась черным вихрем. Вихрь покатился прочь, то и дело сплющиваясь, и выписывая замысловатые загогулины.

- Ищщщи-и-и-и...

Высокие стебли раздвинулись, из травы поднялись закутанных в шкуры мужчины. Молодой охотник тесно свел брови: если так сделать, старые-картинки-в-голове становились ярче и словно бы не такими старыми:

- Макуша! - он ткнул вслед мамонтам каменным наконечником копья.

Вождь качнул головой - запрыгали по плечам вплетенные во всклокоченные волосы камушки, пестрые перья, яркие травинки:

- Меховая гора... - обронил он, не отрывая настороженного взгляда от уносящегося прочь смерча.

- У-у-у! - замотал головой молодой охотник. - Макуша! - и снова потыкал мамонтам вслед.

- Макуша. - терпеливо пояснил вождь и для наглядности скруглил руки перед грудью. - Меховая гора. - пальцами показал подобие бивней и помахал рукой как хоботом. Жалостливо поглядел на молодого, неспособного отличить девку от мамонта. Какой из него охотник?

За спиной у молодого давились смехом остальные.

- Вввррх! - молодой аж подпрыгнул от злости. - Макуша не давать бить мохнатую гору! Давно! - махнул рукой за спину, будто указывая нечто, оставшееся позади.

Теперь уже вождь посмотрел вслед бредущим мамонтам и не только сдвинул брови, но еще и почесал в волосах, заставляя старые-картинки-в-голове разгореться. Картинки появлялись плохо: давний мамонт заходил в живот, выходил из живота, чего ему в голове делать? Живот забурчал, напоминая, что вот тот мамонт в живот так и не зашел, и картинка-в-голове сразу стала яснее. Было. Давно: Макуша выпрыгнула на тропу и замахала руками, не давая толстому мамонту подойти к выкопанной в земле яме. Ту яму все охотники рыли, пока глядящий сверху Горячий Глаз не сменился Холодным. Вождь Макушу побил. Потом отвел Макушу к Ведающей и та ее тоже побила. А не оставляй племя без еды. Потом Макуша отвела племя к большой деревянной колоде, полной белого-вкусного, какое течет из мамонтих, и все пили. Макушу били еще, но нового белого-вкусного не появилось и бить Макушу перестали - зачем, раз съестного от того не пребывает? Только Ведающая с тех пор как глядела на Макушу, сдвигала брови.

- Та меховая гора убежала. Нету. - вождь покачал головой. Зачем мамонт, которого давно нет? Они ловят Макушу.

Молодой закрутился на месте, не зная, как передать вождю то, что долбилось в его голову как птенец изнутри в скорлупу:

- Гора - убежала! Макуша - убежала!

Ну что непонятно? Была Макуша - убежал мамонт. Теперь убежала Макуша - а вон они, мамонты!

Вождь снова нахмурился...

- Ищщщииии! - взвыло над равниной, заставляя травы колыхаться, как под самым сильным ветром.

Вождь с криком схватился за виски - на голову будто мамонт наступил, только изнутри. Хлюпнул носом, подбирая кровавую струйку, и призывно взмахнув копьем, побежал в сторону, противоположную умчавшемуся вихрю. Молодой охотник вместе с остальными бежал следом: Ведающая злиться, надо искать! Про мамонтов он уже забыл.

Стадо добрело до Большой Воды. Высокие стебли недовольно зашелестели, когда мамонты вломились в осоку и сгрудились, погрузив хоботы в воду. Между стеблями вдруг начало медленно всплывать что-то округлое, темное... Громадный полый пень от выломанного Очень Большой и Страшной Водой дерева закачался на прибрежных волнах. Шерсть на боку старой мамонтихи зашевелилась... и в хлюпающую на дне полого пня воду полетел сшитый из шкур мешок, а следом соскользнула юркая человеческая фигурка в обмотанной вокруг тела скобленой шкуре. Один из мамонтов сунул хобот в пень и принялся высасывать воду. Пень всплыл еще больше, а стоящая на дне фигурка потянулась к старой мамонтихе и обняла ту за хобот обеими руками.

- Фрррр! - ласково выдохнула мамонтиха. - Фрр-фрррр!

"Дитя, вскормленное моим молоком... - говорила мамонтиха - ее слова почтительно слушал и мотал на кончик хобота каждый в стаде. - Дитя, спасшее и меня, и моих сыновей, и все стадо - куда теперь идешь ты? Оставайся с нами, мы сумеем защитить тебя."

Крепкий кулачок отер зареванное личико, покрытое разводами грязи, смешанной с кровью из многочисленными ссадин. Хотя даже под этой коркой можно было разглядеть пухлые губы, вздернутый нос и громадные зеленые глазищи с длинными ресницами - внутри полого пня стояла девчонка. Она еще раз обняла хобот и решительно помотала головой.

"Как знаешь". - шумно вздохнула мамонтиха и хоботом оттолкнула пень от берега. Скребя по дну корнями, пень неловко отплыл от берега. Еще толчок хобота, могучий мамонт размахнулся... Девчонка, сдавленно ойкнув, кувыркнулась на дно, а пень, вертясь и покачиваясь, медленно поплыл вдоль берега. Девчонка проводила уходящих мамонтов взглядом и уселась на мокрый мешок, то поглядывая на берег, то запрокидывая голову к Большому Черному Пологу с рассыпанным по его полотнищу сверкающими камнями.

Пень сильно качнуло, будто на полощущие в воде корни навалилось что-то тяжелое... Он завалился на бок, чуть не ложась на воду - едва не вывалившаяся наружу девчонка отчаянно уперлась ногами в стенки из коры... Бледные ладошки с силой ухватились за стенки пня, и в отверстие заглянуло мерцающее, как лунная дорожка, и полупрозрачное, как вода, девичье личико. Зеленые пряди вились вокруг него будто колышущиеся под водой водоросли.

- Вижу тебя! - невнятно прогундела зеленоволосая сквозь зажатую в острых клыках рыбешку. Неподвижные круглые глаза уставились на прячущуюся в пне девчонку, а измазанные чешуей и бледной рыбьей кровью губки растянулись в жуткой улыбке. - Тебя по всей земле ищут? А ты на воде! - она сплюнула рыбешку, остренькое личико стремительно вытянулось - и зубы громадной щуки щелкнули над рухнувшей на дно полого пня девчонкой. И замерли, зажав между челюстями... лохматую заячью безрукавку. Щучья морда медленно втянулась, снова сменившись девичьим личиком.

- Мне? - недоверчиво спросила зеленоволосая. - Дай! Дай! - черные когти схватили пушистый мех и зеленоволосая пропала. Пень снова накренился, бьющаяся на дне рыбка дернулась и вывалилась наружу.

Девчонка осторожно выпрямилась, выглядывая сквозь отверстие. Свернув в кольцо раздвоенный хвост, зеленоволосая сидела на полощущихся в воде корнях и самозабвенно крутила в перепончатых руках безрукавку: когти пощелкивали по нашитым у ворота костяным бусинам, теребили бахрому из беличьих хвостов. Наконец с восторженным писком она натянула безрукавку и сиганула в воду, только раздвоенный хвост плеснул. Вынырнула позади пня - мех безрукавки был мокрым насквозь и обвис, часть бусин оторвалась, но восторга хвостатой это не уменьшило: поверх безрукавки теперь красовались бесчисленные низки из ракушек. Гордо выгнув хвост и выпятив грудь, она закачалась на воде, предлагая на себя полюбоваться. Выглядывающая из пня девчонка судорожно закивала головой.

- Чего хочешь взамен? - хвост звучно хлестнул по воде.

Девчонка молча указала рукой. Там, вдалеке, посреди Большой Воды, громоздилось что-то мрачное, грозное, в темноте похожее на громаду облаков.

- Нельзя! Запрет! - хвостатая метнулась в сторону - ее полупрозрачное личико исказил ужас. Девчонка молчала. Хвостатая подплыла обратно, искоса поглядела на девчонку, потеребила бахрому безрукавки. - Хочешь рыбки? А ракушку? - зашипела сквозь оскаленные клыки, когда девчонка покачала головой. Метнулась туда-сюда и наконец неохотно процедила. - До берега не повезу, только до прибоя. - девчонка кивнула, хвостатая зашипела снова, уперлась обеими руками в стенки пня и стремительно заработала хвостом. Взбивая корнями пену, пень рванул поперек Большой Воды к далекой темной громаде. Девчонка снова свалилась на дно и на всякий случай уперлась ногами в стенки.

- Сестрица! Сестрица-водяница! - разнесся над водой голосок, похожий на журчание воды в ручейке. Девчонка чуть не взвыла в своем убежище.

- А что ты тащишь? А зачем? - прожурчало совсем рядом, за стенкой пня и послышался скрежет, будто толстый чешуйчатый хвост потерся об кору. Пень качнуло и тут же раздался пронзительный визг. - А это у тебя что-что-что? Где взяла? Дай! Дай!

- Не дам! Мое! - завизжала в ответ хвостатая. Пень закружило, девчонку внутри перевернуло, чуть не поставив на голову. Громадный рыбий хвост поднялся над отверстием и с грохотом обрушился на пень. Едва успев вцепится в мешок, девчонка вылетела в воду. Темная вода захлестнула с головой, залила глаза, нос, раззявленный рот, девчонка отчаянно забила руками и ногами. Ее вдруг схватили за ворот и выдернули из воды. Вторая хвостатая, не с зелеными, а ржаво-бурыми волосами, прошлась когтями по стянутым на плече шкурам. - Дай! - взвизгнула водяница. - Хочу-хочу-хочу! - вытянутые рыбьи челюсти щелкнули у самого лица девчонки.

Над водой разнесся клекочущий вопль... и черный смерч сорвался с далекого берега, втянул в себя воду, и понесся по лунной дорожке прямо к полуутопленной-полузадушенной девчонке. Из сплошного кружения воды и ветра высунулась оскаленная клыкастая рожа, протянулись когтистые лапы...

- Куда лезешь? - заверещала водяница. - Я нашла! Мое! Пошло вон! - водяница отшвырнула девчонку... гам! - прыгнула и щучьей пастью вцепилась твари в рожу. Смерч рухнул, точно затянутый под воду, а тварь заорала.

Девчонка замолотила руками по воде... Волна, похожая на холку мамонта, пронеслась навстречу бегу Большой Воды, приподняла и поволокла к берегу. Девчонка успела оглянуться - водяница и тварь из смерча сцепились в неразрывный клубок: летели во все стороны ржаво-багровые патлы, молотили куцые крылья твари и от пронзительного визга обеих бурлила вода. Уносящая девчонку волна взвилась, здоровенный рыбий хвост наподдал под спину и девчонку швырнуло в пенную кромку прибоя.

- Отдарилась! - выкрикнула водяница в мокрой меховой безрукавке, взмывая в прыжке. - Больше не попадайся - съем! - и рухнула в воду, только раздвоенный хвост мелькнул.

Девчонка поднялась на четвереньки, отчаянно отплевываясь от водной пены, вскочила и что есть духу помчалась к нависающим над водой черно-багровым камням. Прыжок! Белкой она взметнулась на скальную стену, и быстро и ловко полезла наверх, цепляясь за выступы и ставя ногу в зазоры между камнями.

За спиной раздался пронзительный жалобный крик, и тут же победно взвыла тварь из смерча. Оглядываться девчонка не стала - она и так знала, что черный вихрь уже кружит на поверхности воды, вот он становится плотнее, выше, несется все быстрее... Урррр-урррр! - вихрь ринулся к прибрежной скале, на которой, словно приклеившись тощим животом к камням, распласталась девчонка. Рррррр! - утробно рыча, вихрь поднялся над водой... Девчонка отчаянно рванулась вверх и в один миг перемахнула скальный карниз. Вихрь с воем впечатался в камни.

Девчонка изо всех сил понеслась к возвышающейся невдалеке плотной стене деревьев -мешок из шкур подпрыгивал у нее на спине, точно подгоняя.

- Аууууурррр! - черный смерч мчался следом, из его кружения потянулись шишковатые, похожие на сухие сучья лапы, и сомкнулись у девчонки на плече... Молча, без крика, та рванулась... кровь обильно хлестнула из располосованного плеча. Девчонка упала на колени, вскочила, нырнула, уворачиваясь от щелкнувшей у нее над головой лапы - когти полоснули по мешку - и с разбега вломилась в высокие кусты, усыпанные круглыми сиреневыми венчиками. Черный вихрь ринулся за ней... и вдруг завис перед сплетением колючек, то взлетая, то опадая до самой земли и пронзительно визжа. Наконец сдался, и понесся обратно, сиганув с высокого скального берега вниз, на Большую Воду.

Девчонка раздвинула ветки, поглядела вслед твари, потом перевела внимательный взгляд на колючие кусты, и наскоро перетянув отодранным клочком шкуры разорванное плечо, двинулась вглубь леса. Затрещало. Девчонка метнулась за широкий древесный ствол, морщась от боли, сунула руку в мешок и принялась растирать что-то по рукам и лицу. Запыхтело... мимо протопали громадные медвежьи лапы - судя по этим лапам медведь в холке доставал до нижних ветвей деревьев. Лапы остановились... Раздалось сопение - медведь принюхивался. Девчонка скорчилась за стволом - между пальцев у нее сыпалась мелкая травяная труха. Медведь громогласно чихнул - сухие иголки и старая листва шумно осыпались с деревьев - и потопал дальше. Девчонка выползла из-под кучи опавших иголок... и прижимая пропитанную кровью тряпку на плече, опрометью помчалась через лес. Нога скользнула на влажной листве... она кубарем покатилась вниз по невысокому лесному склону... и выкатилась из-под прикрытия деревьев прямо на открытую небу круглую поляну.

На поляне колыхались под ветром ровные ряды налитых зерном колосков. А вокруг, точно собрались на танец, выстроились невысокие крепкие яблоньки. На самых хрупких и молоденьких висели обычные лесные яблоки: твердые, как камешки, и мелкие, размером с мужской ноготь. Зато на остальных... может, то была обманка лунного света, но яблоки были... просто огромными! С целый детский кулак! И такие призывно-зеленые, что рот сам собой наполнялся слюной!

Вокруг деревца с самыми крупными яблоками, полностью закрывая его своими огромными тушами, сидели чудовища: два крылатых змея с радужной чешуей и еще одно, похожее на степного пса, только огромное и с торчащими из лопаток рябыми крыльями. Чудовища медленно повернули огромные головы. Одно, переливающееся, словно цветная галька в роднике, кинуло в пасть полную горсть крупных зеленых яблок и принялось жевать, задумчиво глядя на скорчившееся у его лап тельце. Девчонка тихо охнула... и провалилась во тьму.

- Хлююююп... Хлююююп... - что-то влажное и шершавое прошлось по коже.

- Ты ее сейчас как кусок соли слижешь. - насмешливо хмыкнул глубокий, очень красивый мужской голос.

- У нее кровь вкусная. - ответил второй, с раскатистой рычащей хрипотцой - и мокрое-шершавое снова прогулялось от пяток до кончика носа.

Кровь? Ее сейчас съедят! Девчонка замерла неподвижно - вдруг примут за дохлую? Вдруг они дохлятину не едят? Но предательская дрожь охватила тело, заставляя зубы мелко постукивать.

- Кажется, оно замерз-с-с-ло. - прошипел женский голос. - Разожги огонь, Кингу Велес.

- Воля Владычицы... - ответил глубокий мужской голос, что-то зашипело...

Огонь? Нет, только не огонь, не здесь! С хриплым криком девчонка взвилась на ноги и кинулась к покачивающимся под ночным ветерком колосьями, будто собираясь их обнять широко распахнутыми руками... Словно толстая змея обвилась вокруг ее щиколотки, ее дернуло и поволокло животом по траве, она повисла вниз головой... глядя в лицо черноволосой женщине. Или... и не женщине вовсе? Она совсем не походила на баб племени: разметавшиеся по узким плечам (как с такими-то коренья копать?) волосы смахивали на змей, лицо было резким и каким-то... острым, как каменный скребок, а глазищи огромные: в выгоревшей под Горячим Глазом степи сухой травой да пылью как дунет - не проморгаешься!

- Что это она? - с любопытством спросила женщина.

Девчонка покачивалась в воздухе, потом начала медленно вращаться... вокруг ее щиколоток и впрямь обвивался толстый змеиный хвост. Гибкий, сильный, покрытый радужной чешуей, он изгибался в траве... и заканчивался женскими бедрами.

- Эй, ты! - змеиный хвост встряхнул девчонку за ноги... а... второй змеиный хвост повернул ей голову так, чтоб женщине было лучше видно. - Тебя как зовут?

- Ты и впрямь надеешься услышать от зверька имя, Супруга моя и Владычица? - насмешки в глубоком красивом голосе прибавилось. - Я уже видел этих существ - обычные животные. У здешних водяниц хоть хвост есть, почти как у тебя, дорогая. И разговаривать с ними можно, хотя они изрядно приулитковаты...- за плечом у женщины появился... ОН! И уставился на раскачивающуюся в воздухе девчонку такими же громадными глазищами, прорезанными узким золотым зрачком.

В животе у девчонки стало тяжело и холодно, будто туда вошел наконечник каменного копья, а потом вдруг сразу горячо. Он был... он был... он был... Она и не знала, каким ОН был, она только хлопала глазами, как если бы глянула в Горячий Глаз! Это ночью-то!

- Выходит, смахивают на Мать нашу не только хвостом? - раскатисто расхохотался второй, появляясь за другим плечом женщины. Лохматый, всклокоченный, глаза раскосые, обычный, словом, хоть и с крыльями...

- Не дерзи! - второй хвост исчез и раздался сочный шлепок, как от подзатыльника, лохматый-крылатый покачнулся и снова рычаще расхохотался.

- Макуша! - вдруг выпалила девчонка, не отрывая глаз от того, первого (у него волосы черные, а на лице ничего, и на груди шерсти нет, и на руках!) - Не зверек. Имя знает.

- А-ай! - хвост судорожно дернулся и Макуша отлетела прочь. - Оно разговаривает! - и женщина как по дереву скользнул по НЕМУ, обхватив ЕГО руками за плечи, а хвостами обвившись вокруг пояса.

Макуша вскочила, сжимая и разжимая кулаки - куда эта змея ручонки свои слабосильные тянет? Когтистые такие ручонки... И отблескивают... странно. Макуша шумно выдохнула и с трудом оторвав взгляд от НЕГО, обвела глазами поляну. И тут же позабыла обо всем, даже... даже о НЕМ. Она медленно опустилась на корточки, уткнулась лицом в колени и заплакала, не слушая голосов над головой.

- Плачет, видишь? - прошептала женщина, разжимая пальцы на шее темноволосого красавца. - Она не зверек.

- Лани плачут, Владычица. - возразил лохматый.

- И разговаривают?

- Все звери разговаривают! - искренне обиделся лохматый. - Надо только понимать об чем с ними говорить. Волку, к примеру, об меде не интересно, ему бы об мясе. А о мирах, да судьбах богов...

- Об этом уже никому не интересно! - резко оборвала его та, которую называли Владычицей. - Сейчас я хочу знать, почему плачет вот оно... она... Нет, еще раньше я хочу знать оно это или она! Эй ты, отвечай! А то по тебе не очень-то видно!

Обида пробилась даже сквозь владеющее Макушей отчаяние. Она оторвала зареванное лицо от коленей, бросила завистливо-пренебрежительный взгляд на Владычицу.

- Все понятно, самочка. - хмыкнула Владычица и самодовольно выпятила грудь.

- Девка я. - процедила Макуша и принялась оглядываться. - Шкура-то моя где? - нечего тут всяким змеюкам - сравнивать!

- Это не твоя, это оленья... Аррр, тут еще и волчья! - лохматый вертел в руках ее промокшую и изодранную рубаху.

- Моя! - Макуша вырвала шкуру у него из рук. - Я их сама скоблила! - она замоталась в шкуры, помогая себе зубами, стянула разорванные завязки на плече.

- Зачем она это делает? - Прижимаясь плечом к НЕМУ, прошептала женщина-змея, с любопытством глядя на Макушу.

- Мерзнет, наверное... - неуверенно ответил ОН.

- И натягивает на себя... чужую шкуру? - изумление в голосе лохматого было глубоким как Большая Вода. - Ей своей мало?

- Она у нее... какая-то драная. - разглядывая царапины на Макушиных плечах, хмыкнула женщина-змея.

- Ничего не драная! В шкурах все ходят! А у тебя живот во... как земля ровный! - Макуша для наглядности топнула пяткой по земле. - У нас в племени бабы есть, у которых брюхо, знаешь, как висит! - и с гордостью помахала руками чуть не у самых колен. Зажмурилась в ожидании удара - за такое не сама змеюка, так мужики ее враз прибьют! Ну и хорошо.

- Все... ходят? - переспросил ОН. - Любопытно...

Макуша приоткрыла один глаз. Нанесенную ею смертную обиду как и не заметили? Может, они слабые - иначе чего не бьют? Макуша с сомнением поглядела на НЕГО и... Ух-ху! Рот у нее изумленно приоткрылся. От его живота, словно проступая сквозь кожу, расползалась чешуя: полоса синяя, как вода, желтая, как огонь, бурая, как земля, и почти прозрачная, как марево в жаркий день над Большой Водой. Чешуя покрыла грудь и захлестнулась на одном плече, точно как завязки Макушиной шкуры.

- На меня погляди! - подскочил лохматый - теперь его покрывал мех! Гладкий плотный собачий мех на человечьем теле - также сходящийся на одном плече! На одном - людская кожа, а на другом - мех... растет! Как на настоящем псе! Макуша попятилась.

- Совсем безголовые! Смотрите, как надо! - женщина изогнулась, так что черные, похожие на извивающихся змей, пряди мотнулись по земле, крутанулась на хвостах... Макуша ахнула и даже про страх позабыла, и что прибила бы змеюку, дай только способ. От хвостов и до подмышек, оставляя только человечьи плечи, змеюку закрыла чешуя... но какая! Многоцветные чешуйки складывались в узоры, от которых глаз не отведешь! По бедрам ровненькие завитки голубой волны, на спине дерево, по рукам волки бегут, а на пупке, на пупке-то - мамонт!

- Красота! - восхитился лохматый.

- Ты прекрасна, как всегда, дорогая, и в то же время - как никогда! Ты - извечная тайна! - склонил голову к плечу ОН - глаза его смеялись.

- Ты всегда знаешь, что сказать, Змей мой и Супруг! - растроганно вздохнула змея и Большая Вода на ее груди вскипела волной и рассыпалась серебряной пеной. - Эй-эй, а ты, зверушка, прими руки! Уберите ее от меня! - отгоняя Макушу, будто одно из тех мелких-кусачих, что кровь пьют, Владычица поджала хвосты.

Макуша только рыкнула и вцепилась ей в ладошку - вот уж где и вовсе непонятное, даже на когтях чего-то! - и тут с высоты донеслось протяжное, торжествующее гудение: у-у-у-у! Будто неслось оно над вершинами деревьев... Макуша застыла, только и успев подумать: Ведающая племени, она ведь всегда так... отвлечешься, тут она и появится, да палкой по дурной башке, чтоб не держала в той башке лишнего, а работу сполняла - шкуры скребла, али мясо рубила. Вот и сейчас... Макуша подняла полные отчаяния глаза - туда, где мрак был еще гуще, словно что-то черное закрыло блестящие камешки на Черном Пологе... и метнулась к НЕМУ.

- Беги! - закричала она, толкая ЕГО обеими руками в чешуйчатую грудь. - Быстро беги!

- Дикая совсем зверушка! - хватая ее за запястья, пробормотал ОН.

Макуша рванулась - остальных-то двоих пусть едят, что ей, а ЕГО, ЕГО она спасет!

Черный вихрь, торжествующе завывая - нашел, поймал, заглочу! - рухнул с крон деревьев на поляну.

- Беги, дурной! - извиваясь в ЕГО хватке, завизжала Макуша. Гигантская тень накрыла Макушу - стремительно, как поднимающаяся волна, над ней вырастал... громадный крылатый змей! Распахнулась зубастая пасть... и навстречу черному вихрю ударила струя воздуха, холодная, как Большая Вода на глубине, острая, как кремниевый нож, тяжелая, как дубина. Черный кокон смерча разметало клочьями... и наземь плюхнулась прячущаяся внутри куцекрылая кривоногая тварь. Захлопала голыми веками, пуча глазищи на змея. Из пасти змея вырвалась струя огня. Пламя охватило поляну, затрещали в огне ветки яблок, вспыхнули колоски... Из горла Макуши вырвался пронзительный вопль, огонь лизнул кожу, затрещали, скручиваясь от жара, ее волосы...

- Кхе! Кхе-кхе-кхе! - огонь опал мгновенно, точно его и не было. Посреди поляны стояла закопченная, как головешка, тварь. Она еще разок сухо кашлянула, выперхивая из пасти золу. Повернулась. И на подгибающихся кривых ножонках заковыляла прочь. Змей топнул лапищей. Полянку тряхнуло, как бабы шкуру трясут, когда блох вытряхивают, тварь пискнула... и шустро укатилась в лес.

Наступила тишина. Макуша снова плюхнулась наземь и в ужасе уставилась на возвышающегося над ней черноволосого мужчину.

- Это оно тебя подрало?

Макуша одновременно покивала... и тут же помотала головой.

- Ведающая послала... за мной... - не отрывая глаз от НЕГО Макуша отползала, оставляя за собой след на выгоревшей земле. - Она говорила: запрет... нельзя сюда ходить... страх большой... а я ходила... и никого... а теперь вы... вы и есть - страх! Ой большой страх! - она вскочила и кинулась бежать.

И снова вокруг ее ноги захлестнулась змея, ее уронили и поволокли обратно.

- Ты напугал ее, Кингу Велес! - укоризненно сказала женщина-змея. - А она, может, еще какие интересные штуки знает! - хвост подтянул Макушу поближе и усадил рядом с женщиной-змеей на единственном пятачке невыгоревшей травы.

- Не знаю! Ведающая знает, вождь звериные тропы, и Старый про камни! - недоставало, чтобы Ведающая решила, будто Макуша на ее место у костра метит, уж она тогда... А что - тогда? Разве сделает она Макуше хуже, чем и без того собиралась?

- Ведающая, вождь и старый... - задумчиво повторила женщина-змея. - И кто же они такие? Как вы себя называете, зверушка?

- Я не зверушка! - огрызнулась Макуша и попыталась выпрямится, совсем как Ведающая. - Мы - Великое Племя, что живет над Большой Водой, наши охотники самые сильные, а женщины - самые толстые, наши топоры остры, а копья летят дальше всех...

- Племя? Значит, они... племенники? Племяши? - задумалась женщина-змея.

- Кажется, их называют... человеками. Водяницы рассказывали... - неуверенно пробормотал ОН.

- Люди мы! - возмутилась Макуша. - Ведающая бы рассказала, а я столько слов не знаю.

- Чтобы правильно поведать о вашем величии? - хмыкнула змея и тут же остро глянула на Макушу. - От этой замечательной Ведающей ты и сбежала?

- Она сбежала от своей Владычицы? - крылатый пес опустился на поляну и принялся с чавканьем вылизывать слегка подпаленный хвост. Женщина-змея покосилась на него неодобрительно, он виновато прижал уши, но вылизываться не перестал.

- Она хочет тебя вернуть. - продолжила змея. - И на что ты ей? - окидывая Макушу не пренебрежительным, а скорее задумчивым взглядом, требовательно спросила она.

- Матери Сырой-Земле отдать. - просто ответила Макуша.

- Драконенка? - разом возмутились змея и ОН, потом переглянулись и он нерешительно предположил. - М-м... Человечёнка? Человечка? Как у вас маленьких называют?

- Я не маленькая! - возмутилась Макуша. Или они как Ведающая, считают, она мало работает? А она все делает! И все умеет! Даже больше других... Просто не про все рассказывает.

- Сколько же тебе лет? - усмехнулся ОН. И видя полное непонимание на лице Макуши, тяжко вздохнул. - Когда ты родилась? Появилась ты когда?

- А! - на лице Макуши отразился восторг, что она, наконец, поняла, и он перестанет на нее смотреть точно как Ведающая. - Ведающая говорит: когда Большая Вода рогача сперва проглотила, а потом у самого нашего стойбища выплюнула! А тут еще и я! Рогача всем племенем ели!

- Хорошо хоть не перепутали... кого есть. - безнадежно пробормотал ОН.

- Ей лет двенадцать-тринадцать. По здешнему счету. - вмешалась двухвостая змея.

Макуша поглядела на нее недоуменно.

- Молодых в жертву - оно и лучше. Что со старика Силы? - уверенно вмешался крылатый пес. - Ты ж тоже старую добычу не любишь, тебе молоденькое мясо подавай, верно, Кингу Велес, Первый из Змеев?

Какое у НЕГО длинное имя. ОН сам могучий, вот и имя такое же!

- А ты не желаешь, значит? - продолжал пес, теперь уже разглядывая девчонку с некоторым неодобрением.

- Она уже ту-что-меня-принесла отдала! Мою... мамку... - заторопилась объяснить Макуша. Она чувствовала себя виноватой: Ведающую не слушала, к Матери-Сырой-Земле не пошла, и теперь очень хотела, чтоб хоть кто-то ее понял, хоть вот чудища, даже если потом съедят! - Мамка зеленые-с-дерева приносить умела, во такие! - она показала свой кулак.

- Эти? - ОН сдернул плод с дерева и запустил в него зубы. Макуша дернулась... и вздохнула. ЕМУ - можно, да и что уж теперь...

- Ведающая сказала, мамку Матери-Сырой-Земле отдать, чтоб она много таких выпросила, а то как Ведающая с вождем, и Старым поедят, остальным мало остается. Мамку отдали, а зеленых-с-дерева совсем не стало. Они тут все остались. - загрустила Макуша. Тогда она и подумала, что Ведающая ведает не все. Хотя про чудищ вот знала... она снова покосилась на НЕГО. Он увлеченно жевал. Хорошие охотники всегда много едят.

- Понятно... - задумчиво протянула змея. - Ваша эта... Ведающая, принесла твою мать в жертву ради урожая, но на самом деле вы больше не получили ни единого яблока, и ты усомнилась, такая ли уж она ведающая. Ведь на самом деле твоя мать нашла эти яблоки здесь, а другие из вашего племени сюда не ходят, Ведающая запретила, ведь тут "страх большой". - змея усмехнулась. - Но ты, как истинная дочь своей матери, все равно полезла, тоже нашла яблоки, и усомнилась в вашей Ведающей еще больше, ведь "большого страха" - нас с вами, мальчики - тут не было.

Голова у Макуши вертелась, как если бы она со склона кувырком катилась: змея знала так много слов! И все слова такие... Слова! Зеленые-с-дерева - яблоки... будто даже засветились во тьме, и на ветвях повисли тяжелее и заметнее, после того как им имя дали!

- Владычицы, как всегда, зрит в суть вещей. - ОН... Кингу Велес... склонил голову, так что черные с багровым пряди закрыли лицо. - Мудрость Владычицы неизмерима.

Какая еще мудрость у змеюки этой? Слов она знает много, но она же не Ведающая! Ведающая - всего одна!

- Не нашла я! И мамка не нашла! - выпалила Макуша, возмущенно глядя в круглые глазищи поганой змеюки. - Сделала их мамка!

Она не поняла, почему после этих слов все трое застыли, будто камни над Большой Водой, но ей все равно понравилось!

- Сделала? - повторила змеюка. Вот же ж непонятливая! - Как... сделала? Так? Или вот так?

Сперва на одной разрисованной чешуей ладони, потом на другой появилось по... яблоку! Огромных, какими никогда не бывали мамкины создания, и даже не зеленых, а красных, как Горячий Глаз перед тьмой! Макуша рванулась, схватила оба яблока, прижала к носу... И тут же с визгом отбросила первое.

- Что, червяк? - хмыкнул Кингу Велес.

- Там не может быть червяка. - змея глядела на Макушу с интересом, с какими дети смотрят на проделки белок на деревьях. - Оно ненастоящее, им не наешься. И другим "сделанное" яблоко быть не может. А второе выросло в Ирие, я просто перенесла его сюда.

Это самое второе Макуша обхватила обеими руками и уткнулась к него носом, заворожено вдыхая аромат.

- Вы эти яблоки ели, значит, твоя мать переносила их из других мест? - напряженно подавшись вперед спросила змея.

- Мудрость Владычицы неизмерима... но предположить, что человечка могла каким-то образом таскать яблоки из Ирия... - Кингу Велес покачал головой. - Да и стала бы она развешивать их на деревьях? - он кивнул на уцелевшие плоды.

Вот так вот тебя, змеюка! Что ОН такое говорил, Мауша не поняла совсем, но что со змей ОН не согласился, совсем как Старый или вождь с Ведающей, она поняла.

- Сделала их мамка! Из вот этих! - Макуша указала на крайние деревья, с обычными мелкими лесными яблочками.

Все трое снова замерли, переводя взгляды с лесной мелочи на крепенькие крутобокие красавицы по соседству. Кингу Велес покрутил в руках огрызок уже съеденного яблока, сорвал дичку, куснул, скривился... У Макуши внутри аж тепло стало. Вот пусть теперь ОН и подумает, чья мудрость как это... незазм... неизм... мудренее!

- Это невозможно! - наконец твердо сказал он.

- Чего не можно? Вот Старый: берет камень, сыплет песок, льет воду, другим камнем трет - и выходит каменный топор!

- Зачем он все это делает? - искренне изумился Кингу Велес и подобрав на земле каменный обломок, сжал его в кулаке. Макуша хлопала глазами, как пойманная среди дня Ночная Птица. Обломок... менялся. Таял, словно белый холодный комок, сжатый в теплой людской ладони, только превращался не в воду, а... в маленький, как раз Макуше по руке, каменный топорик! Да ладный какой, такого Старому никогда не сделать. Макуша как зачарованная протянула пальцы, касаясь тонкого, будто кремневый скол, каменного лезвия.

- Аа-й! - и сунула пальцы в рот - из глубокого разреза капала кровь. Таких топоров не бывает!

- Наверное, потому, что этот Старый не может сделать топор как ты, Супруг мой Кингу Велес. - задумчиво сказала змея. Тот ответил ей недоуменным взглядом - и небрежно сунул топорик девчонке. Она замерла - яблоко в одной руке, топорик в другой.

- Так что с яблоками? - напомнила змея.

- Большие семечки посадить, а потом опять самые большие, и опять, и получится... - шевеля одними только губами, пробормотала Макуша. Шевелить чем еще она боялась, то и дело кидала на топорик испуганные взгляды - а как же его не бояться, если он сам режет!

- Не может быть! - повторил Кингу Велес.

- Я сама так делала! - забывая даже о страхе перед хищным топориком, возмутилась Макуша. - Только я колоски брала! - она махнула топориком на выгоревшую полянку, где еще недавно были колоски. - Не рви! - завопила она, когда Кингу Велес потянулся к последнему уцелевшему колосу. И вздохнула: чего уж теперь! - Они не готовые еще. Когда деревья желтеть начнут, тогда будут, а пока рано.

- Что скажешь, Симаргл?

Снова принявший людской облик пес уставился на колос, склонив голову к плечу, совсем как любопытный щен у входа в пещеру.

- Зерна почти как ирийские в эту пору... А здесь таких крупных не бывает! - уверенно объявил он.

- В Ирие и так все большое... Нужды нет... Они переделывают! - жутким свистящим шепотом выдохнула двухвостая змея. - Эти существа... человеки... берут, что есть и... переделывают в то, что нужно им!

- Но я же пролетал над ними! Они охотились как все звери, а их самки... женщины... просто собирали, что растет! Семена, коренья, травы... - Кингу Велес глядел на Макушу уже не пренебрежительно, а скорее растерянно.

- Так отобрали же! Пришли: топоры - во! Копья - у-у-у! Сами чисто псы дикие - страшные! - Макуша замахала руками возле ушей, вывалила язык, скорчила рожу... - Охотников наших побили, и отобрали все, что насобирали!

Вот и ОН всего не знает, не только Ведающая или змеюка... Может, их и вовсе нет, таких Ведающих, чтоб все-все ведали?

- Кто - чисто псы? - Кингу Велес покосился на насупившегося лохматого. - Другие человеки... или как вы там говорите - люди?

- Разве ж люди на людей нападают? - надо бы обидеться, но Макуша посмотрела на него снисходительно: и вовсе ничего-то он не ведает! - Стал бы ты на своих нападать?

Кингу Велес помотал головой.

- Кажется, эти существа похожи на нас больше, чем я думал... А кто тогда?

- Так другие!

- Она имеет в виду другое племя. - едва сдерживая усмешку, пояснила змея.

А чего смеяться-то?

- Другие - они ж разве люди? Только наше племя - люди, а остальные-прочие, они даже не зверье какое! Зверя хоть съесть можно, а эти только сами жрут все, до чего дотянутся!

Кингу Велес глядел как-то странно, а Змея вдруг звонко захохотала.

- Да! Вот и пожрали, а чего не пожрали - потоптали, ничего не осталось, а холода скоро! - гневно стискивая кулаки, выпалила Макуша. - Вождь решил на мохнатые горы охотиться, а на мохнатые горы нам охотиться нельзя, мы их молоко пили, мы теперь их дети, и не получится охотиться, мохнатых гор мало, они не могут нам на прокорм даже самого маленького отдать. Старая мохнатая гора сказала - потопчут охотников.

- Верно, верно. - закивал головой, как его... Симаргл. - Когда много - старых или слабых можно на прокорм отдать. От того стадо только сильнее. А когда мало... - он помотал лохматой башкой.

- Мохнатые горы - это мамонты? - нервно переспросил Кингу Велес. - Они разговаривают с мамонтами?

- А что такого? Ты ж со мной разговариваешь, Первый Дракон?

- Охотников мало осталось, этих потопчут - все племя пропадет. Я больше всех съедобного приношу. - в голосе Макуши прозвучала гордость. - Меня Мать-Сыра-Земля любит, Ведающая велела меня ей отдать, чтоб я уговорила Мать-Сыру-Землю родить снова все, что у нас забрали.

Симаргл удивился - его косматые брови поднялись как трава после бури.

- Вот и я думаю, дурость Ведающая затеяла, как с мамкой моей. - согласно кивнула Макуша. - У Матери-Сырой-Земли все в свой срок, проси-не проси, не станет она заново ростки проклевывать, завязь пускать, плоды вызревать, да чтоб до холодов.

- Разумная самочка. - весело поглядел на нее Симаргл. - Поумнее этой их Ведающей.

- Девка я. - проворчала Макуша, но в животе стало приятно. Она и не знала, что и от слов бывает вот так, будто съела чего. Она покосилась на Кингу Велеса - слышал ли? - и торопливо прибавила. - Я еще и виноватая потом выйду, что не упросила!

- Не все ли тебе равно, если ты уже будешь... - Кингу Велес замешкался. - У Матери-Сырой-Земли?

- Наша Ведающая и там достанет! - вскинулась Макуша. - Сама никого не слушает, а потом сама же... - она вздохнула, не закончив. - Вот я и решила, что надо тут все забрать - и яблоки, и зерно! - и племени отнести. Каменными жерновами перетереть, с водой смешать... - голос ее опадал, будто угасающее пламя костра.

- От незрелого зерна животы заболят. - пробурчал Симаргл и все они снова огляделись по сторонам. На черное горелое пятно, оставшееся вместо колосков. И на яблони, где яблоки висели только на двух "дичках". На "сделанных" яблонях оставалось по несколько плодов, все остальные превратились в измочаленные клыками огрызки или вовсе исчезли в драконьих желудках.

- Здесь бы не хватило для целого племени на всю зиму! - вскричал Кингу Велес.

- Вряд ли девочка способна просчитывать так далеко. - с легкой насмешкой хмыкнула змея. Виноватой она себя не чувствовала - тут же сорвала еще одно яблоко и вгрызлась в него. - Не требуй слишком много от той, кого сам считал зверушкой.

- Я не зверушка. - Макуша подобрала свою котомку из шкур.

- Ты куда это? - глазищи змеи вдруг сузились, став похожими на щелочки.

- К Матери Сырой-Земле пойду. Уговаривать. Делать-то больше нечего. - кивнула Макуша, хотя в голосе ее звучало отчетливое сомнение. Еще и вернутся надо так, чтоб послушная Ведающей тварь по пути не перехватила да не приволокла обратно, будто это Ведающая Макушу поймала, а не Макуша сама пришла. Макуша подумала... и положила необыкновенный топорик на землю: куда ей такой острый, он же и котомку прорежет. - Я возьму? - стараясь не глядеть на змею, Макуша показала огромное яблоко, что пахло так сладко. Должна ж та понимать, что отдариваться надо.

- Возьми. Я твои яблок ела. - кивнула змея. - Только что делать с ним станешь?

- Посажу... - обрадовалась Макуша и тут же сникла. - Может, расскажу кому, чтоб приберег, да как снега сойдут... - и замолкла, качая головой. Кому расскажет: Ведающей? Или вождю? Станут они слушать, они все лучше всех знают! А остальные позабудут, вот и пропадет змейское чудо-яблоко.

- Сажай здесь. - вдруг велела змея.

Макуша посмотрела на змею так, как та и заслуживала. Как на водяницу дурную.

- Не приживется. - обронила она. Понимающий лохматый согласно закивал.

- Конечно. - невозмутимо согласилась змея. - И Мать-Сыра-Земля не изменит свой порядок: ни ради твоей Ведающей, ни ради тебя, ни ради всего твоего племени...

Лохматый теперь согласно кивал уже на каждое ее слово...

- А вот ради Великого Крылатого Пса Симаргла...

Лохматый кивнул еще несколько раз... и вдруг замер, выпучив глаза, разинув рот и совершенно по собачьи вывалив язык.

- Владычица, ты... чего это? - он попятился.

- Сделаешь всего лишь то, что делаешь для растений Ирия. - в голосе змеи прозвучал непререкаемый приказ.

- Не положено... - растерянно проскулил лохматый и вдруг уселся перед Макушей, склонив голову к плечу, и заворчал под нос, как ворчат большие псы, когда их детвора за хвосты дергает. - Разве ж можно земле не в свой черед родить? Придумают же такое - чтоб земля родила, когда их племени надо! Эдак они и до чего похлеще додумаются: чтоб вода к ним сама текла али огонь по их воле горел.

- Не преувеличивай. Они все же не драконы. - едва заметно усмехнулся Кингу Велес.

Макуша настороженно покосилась сперва на него, потом на лохматого: кремневое кресало лежало у нее в котомке и разжечь огонь она могла хоть сейчас.

Змея кончиком хвоста почесала Симаргла за ухом. Тот блаженно прижмурился.

- Уже додумались: яблоки переделывать и ячмень. Неужели тебе самому неинтересно, что она или дети ее придумать смогут? Иначе тебе новых растений или зверей не видать, я-то уже не сделаю, нет больше у меня такой Силы.

- Владычица всесильна. - пробурчал лохматый. Змея лишь улыбнулась ему и была в этой улыбке тоска обреченная, от которой у Макуши перехватило сердце: вот ведь, гадина какая, а тоже беды свои имеет!

- Чтоб они потом не решили, что так и надо - чуть что, весь мир под себя приспосабливать. - все еще с сомнением буркнул Симаргл, продолжая разглядывать Макушу. - А, ладно, чего уж... - лохматый уже совсем другим взглядом, словно примериваясь, оглядел полянку. - Вода нужна!

Кингу Велес повел ресницами - а ресницы-то у НЕГО какие, у девок таких не бывает! - и Макуша с визгом подпрыгнула: у самых ее ног бил ключ.

- Не такой! - лохматый прикрикнул властно, будто хозяин. - Здешний порядок поломать хотите - Ирийская вода нужна!

Макуша увидела как жилы на лбу Кингу Велеса вздулись. Белые зубы впились в губу, брызнула кровь... Макуша схватилась за лоб, ощутив на нем что-то теплое... и ошеломленно уставилась на размазанную по пальцам кровь, темно-темно багровую, почти черную, как Большая Вода безлунной ночью и... украдкой оглядевшись, попробовала ее на язык. Вкус у той крови был не человечий и не зверячий, а непонятно какой, но ей было все равно, ведь то - ЕГО кровь! И в этот миг ОН с длинным протяжным криком вскинул руки - и вместо малого родничка вверх ударил столб воды, синей-синей, и звенящей, будто птичья трель поутру! Девчонка взвизгнула - ее окатило с ног до головы, напрочь вымочив и толстую шкуру на плечах. И замерла... почти с ужасом разглядывая свои пальцы, с которых стекали ярко-синие капли. Глубокий свежий разрез на них стремительно затягивался. Исчезали, сменяясь свежей розовой кожицей пятна старых ожогов и... нарастал давным-давно сорванный ноготь! И у нее не болело - совсем ничего! Ни горевшее, будто огнем, плечо, ни набухшее колено, ни бок, в котором боль поселилась давно, словно там прятались неспешно перемалывающие нутро невидимые зубы... Чтоб у живого - и не болело!

- Сажай! - Шепнули ей прямо в ухо. - Яблоки сажай, колосок свой... И поливай! И сама пей, тебе понадобятся Силы, девочка!

И в этом голосе уже была Сила - такая необоримая, что Макуша рванула последний колосок и швырнула вылущенные зерна прямо на середину горелого пятна. А следом полетели яблоки: подаренное, выращенные и лесная дичка вперемешку. Макуша набрала чудесной воды в горсть, и полный рот набрала, и кинулась поливать все без разбору, разбрызгивая вокруг ярко-синие капли и сама глотая ледяную, до ломоты в зубах воду...

- Пшшш! - костер полыхнул перед ней, взмывая к темным небесам и стреляя искрами - и яркие искры мешались с синими брызгами воды. - Пшшш! Пшшшш! - костры вспыхивали один за другим, жар потек по полянке, изгоняя из костей застарелый холод и наполняя их сухой звонкой легкостью, будто взмахни руками - и полетишь!

- Туки-тук! - громадные когти вкрадчиво пристукнули по яблоневому стволу, Кингу Велес поморщился, пошел дальше и снова - туки-тук! Тук... тук-тук... постукивания участились... тук-тук-тук... Макоша вдруг поняла, что это не просто мерный стук, как дятел в дерево долбиться. Стук стал чаще, звонче, отчетливей: словно сердца стук... словно вода каплет... словно копыта диких коней бьются об пыльную степь... словно... словно...

Словно кровь взбесилась внутри и вся хлынула в голову, застучала в висках бешенным, яростным, ни на что не похожим ритмом!

Энума элиш ла набу шамаму,

Шаплиш амматум шума ла закрат,

Абзу-ма решту зарушун,

Мумму Тиамат муваллидат гимришун

Мешуну истенис ихигума... - запел неведомое мужской, сильный - сильнее чем у всех охотников разом - самый прекрасный голос!

- Шкряб-шкряб, шкряб-шкряб... - раздался громкий скрежет когтей... и громадный крылатый пес вступил в круг костров... и закружил, взрывая землю лапами и поднимая вихрь взмахами крыл. Когти взрезали землю, оставляя длинные широкие борозды, и земля заколыхалась, вздохнула, точно отвечая на прикосновения месящих ее лап. Черное пятно золы распахнулось как огромный жадный рот: и зерно, и яблоки посыпались в него, исчезая, будто их кто-то заглатывал. Земля принимала отданное... но ничего не собиралась возвращать до поры-до времени, до положенного срока!

Рванулся и поник ритм безумного напева, безнадежно взмахнул крыльями громадный пес...

- Тиамат! - вдруг пронзительно, точно боевой клич, выкрикнула женщина-змея - и ринулась на середину поляны, и завертелась в неистовой пляске! И жутким гулом ответило ей пламя костров, взмывая вверх и кажется, облизывая своими языками полог Черного Шатра! Покачивался ее тонкий стан, как колос на ветру, и гнулась она до земли, метя волосами пыль, как яблоня под ветром. И изгибалось вместе с ней пламя! Ее змеиные хвосты извивались, лупя землю, и точно также вертелась струя синей воды.

- Таимат! - взревел Кингу Велес. - Тиамат! - зарычал пес.

На пальцах змееногой сверкнули когти - и она полоснула себя по тонким человеческим запястьям. Брызнула черная кровь... и она погрузила окровавленные когти в прорытые когтями пса борозды. Земля вскипела! Долгий протяжный то ли стон, то ли вздох прокатился над поляной, над лесом, над скалами и затих над Большой Водой. Земля под ногами качалась, как пень на волнах, то опускалась, то поднималась, будто шумно дышала. Женщина-змея потянула, разрывая грудь Земли когтями. Злой вопль вырвался из глубин, земля вокруг змеи закружилась в черном, хлюпающем водовороте и оттуда, выставив золотистые усики, будто кабаньи щетинки, стали подниматься жесткие колоски... и тут же канули вниз, словно их кто оттуда дернул!

По колено увязшая в раскисшей земле Макуша заорала... и задергалась, отчаянно пытаясь повторить извивы змеиной пляски. Земля словно захохотала в ответ: бух! бух! бух! От этого тяжелого, как камнепад, хохота, увязший по самую ручку каменный топорик с чвяканьем вылетел из раскисшей грязи... Макуша поймала его на лету и уже сама полоснула себя по запястью! И ее кровь, кровь человеческая, хлынула в вздувающуюся пузырями землю!

И новый вопль ударил ввысь, и земля вывернулась наизнанку!

С грохотом крыльев два радужных змея и летучий пес прянули в небеса... кончик чешуйчатого хвоста обвился Макуше вокруг плеч и ее выдернуло из раскисшей земли как колосок! С пронзительным визгом взмывая в воздух Макуша увидела как разверзается земля и из нее словно разбегаются золотые ручейки, струясь между деревьями, раскатываясь по скалам над берегом.

Черный Полог светлел, раскрашенный розовыми полосами от поднимающегося Горячего Глаза. Раскинувшись в золоте колосьев, Макуша лежала на полянке, а над ней мерно шелестели листьями яблони. В пальцах она крутила хвостик проглоченного вместе с семечками яблока, животик круглился от непривычной сытости и странно бурчал, будто ему что не нравилось.

Невдалеке доносились голоса.

- Ты покидаешь меня, Змей и Супруг мой? - спросила змея.

- Разве я могу покинуть Владычицу мою и Супругу? Просто я, кажется, многое упустил и еще больше понял неверно в этом странном мире - и теперь хочу разобраться подробнее.

Макуша аж зажмурилась, боясь спугнуть разбухающее в груди счастье. ОН остается! Остается!

- Как я буду править Ирием без тебя?

- Есть наши дети...

- Нашим детям досталось лишь по одной стихии, ни один не владеет всеми четырьмя разом как Истинный Первый Дракон!

- Выбери сильнейшего в каждой и создай совет четырех.

- Что могут посоветовать мне драконы, проигравшие великую битву с богами? - с тоской простонала она.

- А что советовал тебе драконоводец, проигравший ту же самую битву? - легко и насмешливо ответил ОН.

Макуша услышала, как колоски захрустели под его ногами, и распахнула глаза. Кингу Велес смотрел на нее и он был такой, такой... у нее все еще было слишком мало слов, чтоб сказать, какой!

- Ты... так пел! Лучше любого охотника! - простонала она.

- Признайся, Кингу Велес! - прошипело сзади. - Ты остаешься в этом мире, чтоб найти новых слушателей для своей великой песни! В Ирие ее уже все слышали!

- Скорее, чтоб найти новые песни, Владычица. - задумчиво ответил он, продолжая разглядывать Макушу. - Мы должны взять это все с собой? - взмахом руки охватывая и колосья, и яблони, спросил ОН. - Или твои человеки сами придут?

- А нам можно сюда ходить? - почтительно спросила Макуша. ОН тут хозяин, вот пусть и решает. Она бы не пустила никого... кроме себя.

- Я бы, на твоем месте, никого не пускала. - издалека откликнулась Владычица.

Эта-то чего лезет? Она тут больше не при чем, ведь ОН остается.

- Все равно проберутся. Где одна, там и остальные. - поморщился он. - Если я захочу уединения, причем здесь... - он взмахнул рукой.

Макуша приподнялась на локтях, чувствуя как снова содрогается под ней земля. Невдалеке от берега из Большой Воды, точно как колосья из Матери-Земли, лезли похожие на клыки утесы! Сами лезли! Вода кипела. Слышно было как визжат расплывающиеся во все стороны водяницы.

- Вот туда чтоб не лазили. Разорву. - рыкнул он, глядя на Макушу жуткими змеиными глазами с узким вертикальным зрачком.

Девчонка только и могла, что судорожно закивать. Какой он... грозный! Вождь тоже иногда так-то рычал, а Ведающая сразу начинала ругаться скрипучим сварливым голосом. А тут и она бы рта открыть не посмела!

- Но урожай, наверное, стоит взять с собой, а то могут тебе и не поверить.

Какой ОН умный! Мудрый!

- Во-во! Я тут плясал, чуть лапы не стер, а соплеменники ее все равно прикопают - во смеху-то будет! - проворчал издалека пес.

- Лети уже. - устало сказала змея. - А я на пса все погружу... напоследок.

- Почему на меня? Вы еще человечку эту на меня посадите, сделайте из меня... ездового Великого Пса!

- Какой необычный мир! Здесь даже псу приходят... оригинальные идеи! - хмыкнул Кингу Велес. - Залезай, девочка!

Большая Вода плыла под крылом летучего змея. Прижав к груди котомку, аж раздувшуюся от яблок, Макуша скорчилась на чешуйчатой радужной спине и не отрываясь, глядела на колышущийся в когтистых лапах громадный, с целое поле, пук колосьев.

"На все племя хватит. И мохнатые горы... мамонтов подкормить останется!" - Макуша зажмурилась от счастья, глядя картинку-в-голове: она кормит с руки яблоком старую мамонтиху, а на загривке важно выступающего мамонта восседает Кингу Велес в шкуре им самим убитого медведя! И в руках у него во-от такое копье! И во-от такой топор! И нож, и...

- Эй, это не твои соплеменники там с мамонтами дерутся? - поворачивая точеную голову, увенчанную зубчатым сверкающим гребнем, прогудел крылатый змей.

Макуша широко распахнула глаза... и завизжала!

Маленький мамонтенок бился в глубокой яме, отчаянно штурмуя почти отвесные стены. Охотники с копьями наперевес сомкнулись вокруг, пытаясь не подпустить к нему разъяренную мамонтиху. Бивни мамонтихи уже рдели красным, а в траве скорчилось тело. В редкой цепочке, держась за копья так, будто отпусти и тут же грянутся оземь, стояли и бабы, а уцелевшие после набега соседей ребятишки спешно собирали камни. И ни один не видел как из-за степного горизонта ходким шагом к ним уже спешит стадо. Старая мамонтиха вскинула хобот и грозно, протяжно затрубила. Ведь она же предупреждала, чтоб не смели тянуть острые палки к ее мамонтятам! Не послушались? Не уйдет никто!

Кто-то из охотников оглянулся... Над степью разнесся испуганный крик. Мамонты перли, и длина их бивней превышала длину человеческих копий. Мамонтиха затрубила снова... обрушившийся с неба рев был так силен, что старую мамонтиху бросило на колени, а людей покатило по степи как сухую траву. Тень распахнутых крыльев накрыла рассветный берег, погружая его в беспросветную мглу... удержавшегося у края ямы вождя ударило в лицо и сшибло с ног! Вождь медленно приподнялся на локте, хватаясь за расшибленную голову... и понял, что не быть ему вождем. Какой вождь из того, у кого заместо головы - зеленое-с-дерева! А духовитое какое! Или быть? На кого еще девки нелюдской чистоты и гладкости прям с Голубого Полога сыплются? Небось наверху таких видных мужиков не найдешь, вот и сиганула...

Жительница Верхнего Полога кубарем скатилась с вождя, походя заехав ему локтем в живот, и заорала:

- А ну пошли от мамонтов, пока вас тут всех не потоптали!

- Ты тут пока разбирайся, а я слетаю погляжу, где Симаргл застрял! - прогудело сверху и... прямо на жительницу Верхнего Полога рухнул шелестящий золотой ворох, словно собранный из лучей Горячего Глаза.

- Куда? Как же я тут... - запрокинула голову Макуша... но ворох колосьев уже обрушился на нее, погребая под своей шелестящей массой.

Накрывшая всех глубокая тень исчезла, а сверху снова засиял Горячий Глаз. Стоящая в ряду охотников Ведающая отшвырнула слишком тяжелое для нее копье и хотела побежать, но вышло что все же поковыляла к шевелящейся у ловчей ямы золотистой груде - и принялась яростно расшвыривать колосья, пока из-под них не выглянуло бледное, как у водяницы, личико...

- Так это ж Макуша! - завизжала Ведающая. - Из-за тебя двух охотников потоптали! Хватай ее!

Воздух завизжал и... рядом с волчьей ямой вдруг закрутился черный смерч и ринулся на Макушу. Девчонка запустила руку в мокрую, изодранную котомку... и горсть сиреневых шаров-цветков, колючек, листьев, без разбору ободранных с куста на острове, полетело прямо в смерч. Завопило, смерч опал, и у ног Макуши заскакала, будто выплясывая, тварь из вихря.

- Что крутишься - хватай ее! - надрывалась Ведающая, тыча клюкой в тварь.

Та вдруг разом перестала орать, повернулась - смачно плюнула в Ведающую, скрутила пальцы в узловатую дулю, еще что-то склочное проверещала, и рванула прочь.

- Стой, а ну... - размахивая клюкой, заорала ей вслед Ведающая.

- Сама стой! - рявкнула Макуша, и... шарахнула Ведающую котомкой по голове. - Я вам еду принесла, а вы меня хватать! - и шарахнула снова. Яблоки хлынули их прорвавшейся котомки, молотя Ведающую по плечам. Та не удержалась и шлепнулась на попу. Разъяренная Макуша налетела на нее - и вцепилась в серые, будто раз и навсегда запорошенные пылью патлы.

- Уберите ее! - выдираясь из рук девчонки, вопила Ведающая. - Ее надо в Землю закопать... тогда урожай...

- Я тебя сама закопаю! - вопила Макуша, таская Ведающую за волосы.

- Ведающую бить нельзя. - молодой охотник неуверенно попытался ткнуть в Макушу острием копья.

- Ты сперва говорить как следует научись, потом мне указывать будешь! Ведающие дерутся, охотники помалкивают! - грозно рявкнула Макуша.

- Макуша - не Ведающая, Макуша - Макуша... - в голосе охотника звучало сомнение: что-то менялось, но картинки-в-голове не спешили показать - что!

- Ты у меня проведаешь, кто здесь новая Ведающая! - Макуша выхватила из-за пояса топорик и... рассекла каменный наконечник копья надвое. Старый, во все глаза уставившийся на топорик, взялся обеими руками за грудь. - В стойбище пошли, за волокушами. - с топориком в руке пускаясь в погоню за охотниками, орала Макуша. - Пошли, кому сказала! - охотники со всех ног улепетывали от нее, первым мчался молодой со сломанным копьем и вопил:

- Новая Ведающая! С топором!

А Старый гнался за самой Макушей и ныл:

- Дай на топорик глянуть, Макуша!

Сверху пошел дождь из яблок и зерна. Бабы кружились под ним, счастливо хохоча и хватая стукающие их по плечам яблоки. Мамонты изумленно трубили, даже не пытаясь больше гнаться за охотниками.

Зашелестели крылья... и громадный радужный змей, а следом и крылатый пес, медленно опустились на равнину, чудовищными гигантами возвышаясь над крохотной девчоночьей фигуркой.

- Ну ты и повеселила! - крылатый пес аж всхлипывал от хохота, вытирая глаза кисточкой хвоста. - Хорошо, что я тебя выручил - такого б без тебе не увидел! А Ведающую эту и впрямь закопай - негоже Мать-Сыру-Землю без жертвы оставлять.

Радужный дракон недобро покосился на пса и торопливо предложил:

- Лучше уговори научить как подчинять себе существо в вихре. А может и еще чему полезному.

- Как охотники учат копье кидать? А если она меня обманет? - удивилась Макуша.

- По умному уговори, чтоб не обманула. Ты тут теперь справишься? - он огляделся, крутя гибкой шеей. Радужные чешуйки бросали во все стороны слепящие искры. - Тогда я полетел. Симаргл, ты со мной?

- Полетел? Куда... полетел? - не слушая, что там ревет гигантский пес, прошептала Макуша. Громадные крылья подняли ветер и она истошно заорала. - Куда полете-е-ел? - и прошептала в нависшую над ней недоумевающую чешуйчатую морду. - Ты же... от нее улетел... от змеи своей... Разве ты не останешься здесь? Со мной?

- Чего-о-о? - пес протяжно взвыл и вдруг повалился на спину, суча лапами от хохота, и давя яблоки своей тяжестью.

- Макуша, милая... - растерянно прогудел змей. - Что мне тут делать?

Милая! Он назвал ее милой!

- Как... чего? Вождем нашим станешь!

От ловчей ямы донесся слабый протестующий возглас и тут же стих, стоило Кингу Велесу хлестнуть хвостом. Зато Симаргл принялся извиваться от восторга:

- Первый Дракон... Властитель Четырех Стихий... Вождь племени человеков! Властительница будут... в восторге!

- Замолчи, Пес! - сгусток пламени ударил рядом с катающимся по земле псом, заставив его с визгом поджать хвост. Первый Дракон повернул громадную голову к Макуше, дым тонкими струйками клубился над его ноздрями. - Девочка, это невозможно.

- Почему? - опуская голову, упрямо прошептала новая Ведающая племени.

- Потому что мне это неинтересно. - уже с легкой досадой ответил змей. - Я не для того оставил Ирий, чтоб сидеть в твоем... племени. Я хочу поглядеть ваш мир... все земли, а уже потом решать, где и надолго ли оставаться.

- Что там глядеть! - завопила Макуша. Он думает, она вовсе глупа? Остров его - последняя земля, а за Большой Водой мир уже и кончается, иначе чего б к ним чужаки приходили? Шли б себе куда-нибудь в другую сторону. - Я стану твоей бабой!

- Кем? - радужный дракон попятился, а пес завыл, дрыгая всеми лапами и молотя хвостом.

- Охотник не может без бабы! Кто шкуры скоблить будет, коренья собирать, одежу шить...

- Она тебе и чешую надраит, с песочком! - выл пес.

- Я все умею! - протянула к змею руки Макуша.

Он долго, шумно выдохнул, окутываясь белым паром. Пляшущие вокруг радужной шкуры языки пламени принялись стихать, а земля перестала качаться под ногами. Длинный чешуйчатый хвост развернулся и... легонько толкнул Макушу в грудь, заставляя усесться в пыли.

- Подрасти сперва, человечка! - прогудел змей. - Я такими маленькими... и дикими... не увлекаюсь. - громадные крылья хлопнули снова... и змей медленно и величаво поднялся в воздух. Заложил круг и понесся навстречу восходящему Глазу, постепенно тая в его лучах. В изнеможении подвывающий пес полетел следом и вот они исчезли в разгорающихся на Голубом Пологе красках. Змей не оглянулся.

Сидящая в пыли девчонка медленно поднялась, постояла, покачиваясь... и зашагала навстречу старой мамонтихе. Привычно обняла толстый, как деревце, хобот.

- Ничего... - она погладила жесткую шерсть. - Охотники волокуши притянут, вытащим твоего мамонтенка. Ты на них не сердись, глупые они... и голодные... и настоящая Ведающая у племени только вот появилась...

Мамонтиха изогнула хобот и ласково подула девчонке в волосы, заставляя легкие и густые после ирийской воды черные пряди взлететь и опасть пушистым цветком. И тогда девчонка судорожно разрыдалась, пряча лицо в густой шерсти - никто не должен видеть слез Ведающей.

- Ничего... - шептала она. - Я совладаю... Погоди, Кингу Велес! - она шморгнула носом, но зло и непреклонно поглядела в разгорающийся Горячий Глаз, в сиянии которого истаял радужный дракон. - Даже я не ведаю, будешь ли это ты, твой сын, или внук - но вы еще побегаете за такими как я... маленькими и дикими! Как хвосты ваши будете за дочками и внучками моими таскаться! Так говорю я, Ведающая людей, и будет по Слову моему! - выкрикнула она.

Подобрала камень... и отправилась уговаривать старую Ведающую научить всему, что та знала. Вспомнила совет уговаривать по-умному... и выбрала камень побольше.


Когда вверху не названо небо,

А суша внизу была безымянна,

Апсу первородный, всесотворитель,

Праматерь Тиамат, что все породила.

Воды свои воедино мешали...

"Энума элиш" ("Когда вверху") - вавилоно-аккадский эпос о сотворении мира, II тыс. до н.э. Перевод В.К. Шилейко.