Ворген Мрачный: другие произведения.

Девяносто девятый мир

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурс LitRPG-фэнтези, приз 5000$
Оценка: 6.90*138  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Девяносто седьмую жизнь он провел императором целой планеты. Девяносто восьмую - в теле российского студента-геймера. Девяносто девятая может стать для него последней. Отец-гладиатор погиб на Арене. Мать стирает чужое белье. Младшая сестра - воровка. Мир, похожий на Землю. Тело нищего парализованного подростка-инвалида. И отрицательный баланс очков репутации. Доступ к книге всегда будет бесплатным. Первая работа автора! Черновик! Текст выкладывается сырой и без отчитки. Нестыковки, баги и опечатки будут правиться после окончания черновика.

  Девяносто девятый мир
  
  Глава 1
  День у Луки выдался так себе. Сестренку снова поймали на базаре, когда она пыталась стащить пару яблок у торговца. Цена тем фруктам была медяк за корзину, да только чтобы выплатить выкуп, матери пришлось всю ночь и весь следующий день без продыху стирать чужое белье. Хорошо, хоть ее подруга, такая же прачка, заболела и передала своих заказчиков матери.
  Из-за всего этого он ел только раз за два дня, когда мама, сама едва держащаяся на ногах, пожалев старшего сына-калеку, накормила его сваренной на скорую руку баландой из картофельной кожуры. Этим добром и прочими объедками приторговывал Неманья, хозяин единственной харчевни на весь квартал.
  Чтобы помочь матери со сбором выкупа, Лука при ее помощи взобрался на инвалидную коляску и медленно выехал из лачуги, где они жили, к храму. Паперть там всегда занята профессиональными попрошайками, но если сделать вид, что просто проезжаешь мимо, могут и подать.
  Мать и слышать не хотела, чтобы позволить ему вступить в Гильдию попрошаек. Она всегда была и оставалась гордой женой гладиатора. Сейчас они жили на окраине города, в которую они перебрались после смерти отца, но было время, когда у них был хороший дом почти в центре столицы, а у Луки, кроме сиделки, была няня, обучавшая его грамоте и прочим наукам.
  Отца звали Север, и он был сражен на Арене три года назад. Только его заработки профессионального гладиатора и позволили в лучшие времена приобрести инвалидную коляску для Луки.
  Севера убил Свирепый Игнат, ставший после того шестикратным победителем Арены. Шептались, что не все чисто было с тем боем, но не в силах Луки было вернуть отца, что бы там не говорили. Теперь кости Севера гниют в могиле, а Игнат открыл лучшую бойцовскую школу столицы.
  Медленно, медленнее болотной черепахи, но Лука пересек небольшой участок перед домом и выехал на улицу. Преодоление пяти метров заняло у него почти десять минут - его тело парализовало сразу, едва он появился на свет, а может, он стал таковым еще в утробе матери. Те немногочисленные мышцы, которыми он владел, позволяли контролировать кисти рук - не так хорошо, чтобы удержать что-то тяжелое, но достаточно, чтобы управлять колесами инвалидной коляски.
  - Смотрите, опять этот калека! - закричал один из тех парней, при виде которых Лука сразу разворачивался, чтобы дать деру.
  Хотя, выражения 'сразу' и 'дать деру' не имели к нему никакого отношения. Обычно, его замечали и потом долго измывались, пользуясь его беспомощностью. Особенно жестокими издевательствами выделялся Карим, сын владельца харчевни Неманьи. Вот как сейчас.
  Лука крутил колеса так быстро, как мог, пятясь коляской поскорее к дому. Он и проехать-то успел всего несколько метров, как выехал со двора дома... Нет, не успеть.
  Бултых! В зловонную лужу возле него, поднимая фонтан из грязной воды, плюхнулся булыжник. Луку обдало так, что одежда промокла. Лука стиснул зубы и попробовал двигаться быстрее. Обиднее всего было за напрасный мамин труд, она всегда старалась одеть его в чистое перед прогулками.
  Лука развернул коляску. Карим со своей сворой близко не подходили, продолжая развлекаться закидыванием камнями - путь им преграждала все та же огромная глубокая лужа, разлившаяся от обочины до обочины. Многодневные ливни и паводки затопили дороги, и народ передвигался по обочинам, где было достаточно мелко, чтобы не замочить ноги выше колен.
  Следующие булыжники посыпались один за другим - разбрызгивая помои и грязь, ломая спицы колес коляски и щедро наставляя синяки и ушибы Луке. Старшеклассники улюлюкали, гоготали, выкрикивали непристойности в его адрес, и распалялись все больше, подзадоривая друг друга особо удачными бросками или оскорблениями.
  Один из брошенных камней попал Луке в плечо. Вспыхнувшая боль не позволила ему продолжить отступление - правая рука, казалось, онемела. В глазах защипало от обиды. Как же он мечтал встать! Да хотя бы ползать! Он бы дополз до каждого и вгрызся зубами, и дело было не в боли, а в беспомощности.
  Злость Луки была направлена на богов, если они есть, на несправедливость мира, на родителей... Отец потратил много денег, чтобы вылечить сына, но ни многочисленные знахари, ни редкие, специально привезенные из степей шаманы, ни профессиональные медики и врачи не смогли ничего поделать с его недугом.
  Одна гадалка сказала, что на сына легли грехи родителей, врала, скорее всего, но Луке это почему-то запомнилось. Наверное, потому, что винить во всем родителей было проще всего. Вот же они, рядом...
  Были рядом. Отца уже нет, мать сдает с каждым годом, а сестренка Кора закончит путь в борделе - в этом Лука был уверен. Легконогая, фигуристая для своих тринадцати лет, улыбчивая и абсолютно без каких-либо моральных принципов. А еще с вечно разбитыми коленками. Кора всегда брала все, что плохо лежит, не боялась лезть в драку с мальчишками намного старше, а уж откуда и за что она иногда приносила дорогие вещи - косметику, побрякушки, новые платья... Лука не хотел об этом думать. Он любил сестру, она любила его, и этого ему было достаточно.
  - Эй, калека!
  Лука непроизвольно обернулся. В последнюю секунду жизни он увидел перед собой огромный, заслонивший солнце булыжник.
   
  Глава 2
  Эск'Онегут, один из межмировых вселенских странников, заканчивал свою жизнь на Земле двадцать первого века в теле российского студента, чье имя звучало намного реже, чем его ник Крастер. Студент последнего курса факультета журналистики Илья Пашутин в журналистику вовсе не стремился, и поступил в институт только по настоянию родителей. Вернее, отца, бывшего военного, который поставил сына перед ультиматумом - армия или журналистика.
  Илья выбрал журналистику и... игры. Мир компьютерных игр так увлек Эск'Онегута, что он почти все время бодрствования с десяти лет проводил за компьютером. Для Эска это была девяносто восьмая реинкарнация, и, как каждый странник, от жизни к жизни он становился сильнее, набирая очки Тсоуи, что на безмолвном языке странников подразумевает баланс поступков, определяющий влияние на вселенскую гармонию. Очки Тсуои можно было потратить на кручение Колеса.
  Колесо можно использовать, затрачивая очки Тсоуи, хоть сколько раз, только плати. На нем размечены миллионы секторов. Много пустых, есть отрицательные, но есть и очень мощные, дающие текущему телу сверхспособности: невероятную силу, высочайшую скорость, смертельные боевые навыки, магические и творческие способности...
  Таланты, разбросанные по Колесу, могут выпасть одного из четырех уровней - от обычного до непревзойденного, лучшего в мире. Эск смутно припоминал, как в одной из прошлых жизней выиграл в Колесе возможность быть невидимым. Ох и покуражился он тогда! О том воре, в теле которого он прожил почти шесть лет, до сих, наверное, в том мире ходят легенды.
  На Земле Эск узнал понятие, наиболее близкое к Тсоуи - карма. Вот только карма, был уверен он, выдумка и профанация, ибо берет в расчет поступки, измеряемые по мере весов самого человека и вокруг него же. В Тсоуи же поступки странника измеряются по влиянию на вселенскую гармонию, ведь каждое действие, каждое слово кругами на воде расходится в прошлое и будущее всей Вселенной.
  В тело Ильи Эск попал, когда тому исполнилось четыре года. Мать не уследила, малыш попал под разогнавшиеся металлические качели во дворе дома на детской площадке. Невинная душа унеслась во вселенское хранилище - ожидать следующего перерождения, если оно будет, а в тело маленького Ильи вселился Эск'Онегут. Так вышло, что он в тот миг как раз умер в предыдущем теле.
  В жизни до Земли он как раз императорствовал на одной из периферийных планет Галактики, наслаждаясь всей полнотой власти и культа его личности. Лучшие самки, лучшие пьянящие и наркотические вещества, прекрасные блюда, исполнение любых прихотей - как самых извращенных, так и мельчайших...
  Воистину, он стал худшим Императором в истории той планеты, название которой в силу эффекта Затухания он уже не помнил. Немудрено, что его отравили.
  Затухание - проклятие каждого странника. Эффект стирает память о прошлых жизнях, но знание о самом факте этих жизней сохраняется, как и последние минуты перед смертями. И чем ближе по счету прошлая жизнь, тем больше Эск помнил. До императорства он был великим музыкантом и певцом, исполнителем собственных песен, это он знал, но разрази его гром, не помнил ни строчки из того, что тогда сочинил.
  Память о годах императорства, девяносто седьмой жизни, сохранилась у Эска и в теле Ильи. Пресыщение властью было столь сильным, что на Земле двадцать первого века ему не хотелось ничего, связанного с этим. Изведав все доступные и недоступные радости жизни, которые были еще свежи в воспоминаниях, на Земле Эск открыл для себя мир компьютерных игр. Осознав, что виртуальные миры, по сути, есть то, чем он занимается, только в меньшем масштабе и с возможностью в любой момент сменить мир и виртуальное тело, Эск ушел в них с головой.
  И к концу своего земного пути в теле двадцатилетнего Ильи Пашутина своим бездельем и равнодушием к окружающему миру Эск ушел в минусовое значение Тсоуи. Мало того, что вся жизнь на Земле прошла без использования Колеса, так еще и удачливость Эска стала отрицательной.
  А если Фортуна повернулась к тебе задом, бесполезно выдавать пошлые шуточки. Эск'Онегут, для всех остальных Илья Пашутин, безвременно погиб, попав под машину - торопился на семинар после бессонной ночи за компьютером.
  'Черт, только не это! - подумал Эск, упомянув вполне себе земных чертей, потому что все еще считал себя земным студентом. - Завтра же гильдейский рейд! Пропущу... Ванька будет недоволен...'.
  В следующее мгновение он перенесся в другой мир и в другое тело. Вот оно - его девяносто девятое тело. Его девяносто девятый мир.
  Опять двадцать пять! Эск открыл глаза и повел конечностями. Тело не слушалось. Такое иногда случалось, если новое тело физиологически отличалось от предыдущего, но геном был идентичным - таким же человеческим. С телом что-то не так.
  Решив разобраться с этим потом, Эск погрузился в вводные данные.
  
  Эск'Онегут, девяносто девятая жизнь.
  Очки Тсоуи: −971 (значение отрицательное).
  Рукав Ориона, Млечный путь, Солнечная система, планета Земля.
  Вариация Вселенной: #ES-252210-0273-4707.
  
  Итак, он все на той же Земле, только в параллельном пространстве. Это хорошо, переучиваться не придется - как тогда, в теле восьмирукой рептилии. А вот то, что очки Тсоуи ушли в минус, это очень-очень плохо.
  
  Возможность перерождения: недоступно.
  Баланс очков Тсоуи должен быть выше нуля.
  Право на разовое использование Колеса: доступно.
  
  Эск мысленно выругался, помянув всех известных ему по прошлым жизням богов.
  Попав в тело российского студента Ильи, Эск крутанул Колесо, но выпал пустой сектор. Хорошо, хоть не отрицательный - могло выпасть какое-нибудь проклятие типа неизлечимой болезни или ограниченных умственных способностей. На большее очков Тсоуи уже не хватило, было много потрачено в теле императора. Потрачено и утеряно.
  Решив, что раз уж права на перерождение у него больше нет, то начинать жить надо как можно скорее, он вернулся в реальный мир и осознал, что лежит в какой-то вонючей глубокой луже. Запах от нее шел кошмарный. Эск поморщился и сделал попытку встать, но у него ничего получилось.
  Вода омывала половину лица, заливая глаза, нос, рот и ухо. Это было крайне неприятно.
  Сделав усилие, могучий дух Эска вобрал в себя личность нового тела, включая все навыки и память, восстановил повреждения и на клеточном уровне исправил дефекты организма.
  А потом, пошатываясь, встал и оглядел свой новый мир.
  У края лужи стояли какие-то чумазые подростки, изумленно глядя на него. Один из них - Эск-Лука понял, что это Карим - выпучив глаза, заорал:
  - Калека, ты что, научился ходить?
  Память Луки Децисиму, четырнадцатилетнего сына погибшего гладиатора Севера, мальчика-овоща, окончательно осела и структурировалась в разуме Эск'Онегута. Личность калеки обладала столь сильной яростью, что Эск, если можно так сказать, попятился, отступая перед первородным гневом беспомощного изгоя. Эску стало неуютно.
  Черт! Да и устал он жить, ведь жизнь - это не только удовольствия, но и грусть, печаль, боль, голод, потери близких, необходимость трудиться и что-то делать... Столетия, да что там, тысячелетия непрерывной жизни утомили странника.
  И он, мысленно шепнув 'Черт с тобой, живи. Я побуду зрителем', передал бразды правления телом, системой Тсоуи и разумом бывшему калеке.
  Лука, недоверчиво похлопав себя по телу, по рукам и ногам, ощутил, что абсолютно здоров.
  Он поднял голову и недобро взглянул на Карима.
   
  Глава 3
  - Карим вылечил калеку! - вдруг закричал Толстый Пит. - Волшебный бросок!
  Шутку не поддержали. После последнего попадания калека свалился с коляски и неподвижно лежал довольно долгое время. Они, было, решили, что тот умер, и собирались разбежаться, пока не появилась стража - маловероятно, но все же. Но калека встал!
  Не веря своим глазам, подростки продолжали пялиться на Луку. Тот же не терял времени. Мнимым было выздоровление или нет, но неизвестно, когда это может закончиться. Лука, обтерев рукавом лицо, выбрался из лужи, подобрал пару булыжников, лежавших ближе всего и, неумело замахнувшись, бросил.
  Камень пролетел метр и, поднимая кучу брызг, плюхнулся в лужу. Хулиганы удивились, а потом разразились хохотом.
  Не медля, Лука бросил еще один, и тот воткнулся в грязь рядом. Злясь на себя, Лука стал подбирать и бросать булыжники в тех, кто продолжал издеваться над ним даже сейчас, когда он владеет телом, но не мог добросить даже до середины лужи, на другой стороне которой умирали от смеха хулиганы.
  Карим аж всхлипывал, держась за живот, а вместе с ним хохотали и остальные ребята. Громче всех надрывался Толстый Пит, правая рука Карима. Он подобострастно поддерживал вожака в любом начинании, ведь сын хозяина харчевни щедро делился с ним и другими ребятами недоеденными остатками с тарелок посетителей, а в этом районе столицы еда была самым ценным ресурсом.
  Сколько раз Лука мечтал, что он сможет поднять и вернуть брошенный в него камень! И вот... Будучи всю жизнь прикованным к постели, как и когда он смог бы научиться швырять камни? Был бы рядом отец... Да хотя бы Кора, вот уж кто смог бы его научить этому легко и непринужденно, но сестренка находилась в застенках тюрьмы городской стражи, пока мама собирала деньги на выкуп.
  Лука огляделся, но камней рядом больше не было.
  - Эй, калека! Лови! - крикнул толстый Пит и бросил в него булыжником.
  По привычке Лука просто наблюдал за тем, как камень летит прямо в него, но вдруг услышал в голове вроде бы свои, но чужие мысли: 'Подвинься! Прости, но я не могу на это смотреть!', после чего его тело само стало двигаться, и сделало разворот и прогиб, уклоняясь. Камень пролетел мимо, едва не задев.
  - Ничего себе! А ну, парни, пусть потанцует!
  Цель стала подвижной, и это раззадорило хулиганов. Суетясь, они стали хватать, что ни попадя, и бросать в Луку. Мальчик нашел определенное удовольствие в том, чтобы не дать им попасть в себя. Не делая лишних движений, он легко уклонялся от всего, что в него бросали.
  'Надоело, - подумал Лука-Эск, - Моя очередь'. Меткими выверенными бросками он вывел из строя Натуса, сына торговца рыбой, Джамаля, чумазого остолопа с полным отсутствием проблесков интеллекта. Потом дошла очередь до Толстого Пита - булыжник размером почти с булку хлеба угодил ему прямо в его желеобразный живот, выбивая весь воздух из легких. Пит согнулся и рухнул лицом прямо в лужу.
  Лука подкидывал в руке очередной камень, думая, в какую часть тела Карима его бросить. Тот заметался, не зная, то ли бежать, то ли помогать друзьям. В итоге он спрятался за Толстого Пита, вытащив того, как бегемота из болота, из лужи.
  Лука прицелился. Из-за спины Толстого Пита высовывалось плечо Карима, в него он и швырнул камень. Камушек небольшой, размером с перепелиное яйцо, но тем точнее вышел бросок. Наглый и задиристый шестнадцатилетний сын харчевника взвыл, как девчонка. Смотря на это, его свора заохала, переглянулась и... побежала!
  - Подождите меня! - завопил Карим и помчался за остальными.
  Обернувшись, он сорвавшимся голосом прокричал:
  - Ты труп, калека! Ты труп!
  Чувствуя, как в груди зарождается новое чувство, Лука посмотрел ему вслед. Чувство удовлетворения. Ему нравилось, как послушно тело, как быстро бежит кровь по жилам, нравился всплеск наконец-то выплеснутой, по-настоящему выплеснутой ярости. Ведь раньше он мог только ночами беззвучно плакать, чтобы не разбудить маму с сестрой, или скрипеть зубами и вращать глазами. Он не позволял себе истерик, не желая быть еще слабее, чем он был, а потому гнев копился в нем, давным-давно срывая крышу.
  Сейчас он дал волю чувствам, и на место заполнявшего все гнева пришло тихое умиротворенное удовлетворение. Эска позабавило происшествие, но и он чувствовал то же, что и Лука.
  Все-таки у них было одно тело.
  Тело, которое начало отчаянно болеть. Атрофированные мышцы, казалось, шокированы запредельными нагрузками. Ноги Луки подогнулись, но он сумел не упасть. Шатаясь, он добрался до коляски, поставил ее на колеса и, превозмогая боль, выкатил ее из лужи. Едва это сделав, он тут же упал в нее, принял удобное положение и покатил в сторону дома.
  В лачугу он заходил уже на своих ногах. Мать, не заметив его появления, продолжала тереть белье на стиральной доске. С ее лба ручьем лился пот, но ей приходилось терпеть, так как руки были заняты. Сдувая с лица налипшие волосы и струящийся пот, она продолжала стирку так остервенело, будто от этого зависела жизнь ее детей. Хотя, так оно и было.
  'Срань Хорваца, куда я попал?', - подумал Эск, и та же мысль пришла в голову Луке. Мальчик посмотрел на место, где он прожил все последние годы, новыми глазами. Да и с другой высоты, честно говоря - со всей высоты своего роста.
  Одна комната на всех. На одной половине плохо освещенного пространства размещаются все кровати, маленький обеденный столик, сундук со старым барахлом. Всю вторую половину занимает прачечная - повсюду развешено белье, в углу ютится гладильный стол со старым чугунным утюгом. В углу напротив стирает мать. Мыльная вода в тазе и ведрах на полу уже черна от грязи, и вскоре матери предстоит тащиться за квартал отсюда к общественному колодцу.
  Точно. Выжав белье, она слила воду в ведро, поставила таз на место и выпрямилась. Лука заковылял к ней:
  - Мама...
  Приска подняла голову, заметила стоящего (!) перед ней сына и свалилась в обморок, но Лука кинулся к ней, чтобы не дать упасть.
  'Силенок-то совсем нет', - заметил Эск, когда, не удержав тело матери, рухнул на мокрый пол.
  Аккуратно удерживая мать, он сел и погладил маму по голове. Приска была очень красивой, когда выходила замуж за отца, но последние годы совсем ее подкосили. Лицо осунулось, под глазами набрякли мешки, волосы поредели, а грудь обвисла после рождения Коры. Но она оставалась красива, хотя это было сложно заметить сразу.
  - Мама, мам... - тихо шептал Лука. - Мама, очнись!
  Он коснулся губами лба матери.
  Приска открыла глаза. Лука встал сам и помог подняться матери.
  - Не приснилось! Не приснилось! - глаза мамы наполнились слезами. - Лука! Сынок!
  - Да, мам...
  - Но как? - воскликнула мать.
  Лука рассказал ей все, как было, разве что, не упомянув, как стал бросать камни в ответ. В его версии событий хулиганы разбежались, стоило ему подняться.
  - Чудо! Чудо! - не уставала повторять Приска, целуя и обнимая сына.
  Слезы так и лились из ее глаз, она и сама была мокрой от стирки и пота, да и сам Лука только вылез из лужи. Обнявшись, они долго стояли. Лука прижимал мать к груди и впервые смотрел на нее сверху вниз. Теперь он видел, как много у его мамы седых волос.
  - Мама, я схожу за водой. А ты пока отдыхай.
  - А ты сможешь? - Приска недоверчиво осмотрела сына с головы до ног.
  - Я постараюсь. Буду носить по одному ведру, не переживай. Отдыхай, мам.
  Лука отвел к кровати и усадил мать, а сам взял полное ведро и, сжав зубы, делая маленькие шажочки, понес из дому, чтобы вылить в канаву грязную воду и принести чистой.
  Эск, наблюдая за этим, подумал, что мальчишка надорвется.
  Пора крутить Колесо.
   
  Глава 4
  Возле изгороди Лука остановился и поставил ведро с водой на землю. Пальцы ныли, предплечье стало свинцовым. Помогла бы смена руки, но в голове настойчиво бил звоночек, требующий внимания.
  Затаившийся Эск мысленно ухмыльнулся: 'Ну же, пацан, давай, не тяни!'.
  Лука потер глаза, проморгался и отпрянул от внезапно появившегося блока с текстом прямо в воздухе! Мальчик потянулся к буквам рукой, но ничего не ощутил. Буквы висели в воздухе, но двигались, стоило ему повести взгляд. Текст всегда был в центре внимания Луки!
  'Вот же дикарь!', - вздохнул Эск, но отобрать управление телом у Луки не решился. Уж больно хрупким было равновесие двух разумов, слитых в одном теле. В мальчике нет достаточно духа, чтобы осознать невозможное и сохранить разум в случае прямого вмешательства Эска.
  Выжатая на задворки сознания личность мальчика истлеет быстрее, чем Эск произнесет 'Хорвац побери!'. Хорвац'Онегут был старым другом Эска и в одной из жизней умудрился стать божеством в том же мире, где Эск прозябал в роли жреца местного Истинного, пока не сменил веру. В той священной для половины населения планеты войне Хорваца низвергли, но пересекаясь в разных мирах в последующем, они сохранили дружбу. А присказки о Хорваце остались.
  Пока Эск вспоминал былое, Лука совсем освоился и в очередной раз перечитывал написанное, непроизвольно шепча вслух:
  - Лука Децисиму суть Эск'Онегут... Очки Тсоуи: минус девятьсот семьдесят один... Активировано право на разовое использование Колеса. Использовать? Да... Нет...
  Из маленького окна дома выглянула мама Луки:
  - Сынок, что случилось? Как ты себя чувствуешь?
  - Все хорошо, мам. Остановился передохнуть, с непривычки руки болят.
  - Давай я сама отнесу... - начала Приска, но сын ее перебил.
  - Нет, мам. Я сам!
  Сказано было твердо и уверенно. Мать покачала головой, но по скользнувшей улыбке стало видно, что она не просто довольна - горда! Ее голова исчезла из окна, а Лука вернулся к странному тексту.
  Подумав с пару секунд, он ткнул пальцем в 'Да'.
  Мир вокруг замер и затих. Текст исчез, а весь обзор заняла часть огромного колеса. Оно казалось вполне реальным, но было таким же миражом, как и текст до этого. Его плоскость уходила в обе стороны от Луки, заслоняя все за собой. В высоту оно возносилось далеко в небо, так что Луке был виден только один его сегмент, тот, что перед ним. Этот сегмент был зеленого цвета, и на нем огромными буквами было написано 'Старт!'.
  Эск подкинул мальчику знаний, и Лука понял, что сегменты колеса бывают разных цветов.
  Зеленый сектор только один, это стартовый, и если после вращения он выпадет снова, можно будет сделать еще три вращения бесплатно.
  Красные сектора приносят игроку болезни, увечья, снижения показателей и отрицательные таланты. Например, талант издавать адскую вонь. Таких секторов мало, но зато их сегмент в несколько раз шире других.
  Белые сектора пусты, и ничего не дают игроку, лишь сжигая попытку. Таковых больше, чем три четверти от всего количества.
  Синие сектора награждают полезными талантами, и чем насыщеннее цвет - от бледно-голубого до ультрамарина - тем выше уровень таланта. Ультрамариновый сектор дарит востребованный в местном обществе талант, владение которым делает владельца непревзойденным мастером, лучшим в мире за всю историю.
  Но самым желанным, и Лука хорошо это прочувствовал, ощущая азарт, является золотой сектор. Сияющий, отливающий в лучах солнца золотой сектор сверхспособностей. Каждая из них может нарушать законы физики и магии и действует вопреки всему. Полная неуязвимость без всяких магических щитов и брони, телепортация в любую точку планеты, абсолютная невидимость, невероятная мощь и сила, позволяющие касанием пальца разрушать горы...
  Шанс выпадения подобного сектора приближается к нулю при любом количестве вращений колеса, и каждый странник, заполучивший заветный сектор, добивался невероятных высот в том мире, где ему это удалось.
  Существовал еще фиолетовый сектор, единственный на все Колесо. По крайней мере, ходили такие слухи среди странников, но Эск никогда такого не видел, хотя крутил Колесо много раз.
  Озарение за озарением, идея за идеей, шаг за шагом - так Эск постепенно внушал мальчику истинное положение дел, давал понимание того, что с ним произошло, чтобы рано или поздно добиться полного слияния и жить уже единой личностью.
  Набрав полную грудь воздуха, Лука коснулся слова 'Старт'.
  Медленно, чуть ли не скрипя, Колесо стало набирать разгон. Перед Лукой, наконец, до конца пронесся стартовый сектор, сразу после которого была череда белых, мелькнул золотой, снова много белых, красный, белый, белый, еще красный, белый, белый, белый, голубоватый...
  Колесо вращалось все быстрее, и набрало такой разгон, что цвета секторов слились перед Лукой в одно смазанное пятно, и ничего не было видно, кроме него, потому что Лука потерял контроль над телом, как и Эск. В момент вращения Колеса время останавливается во всей Вселенной, и только сознание игрока, закрутившего его, остается активным, чтобы воочию увидеть результат.
  Лука потерял счет времени, когда смазанное пестрое пятно стало четче, еще четче, а потом стали видны и цвета убегающих секторов.
  Ряд белых... Синий... Белый...
  Колесо замедляло ход все больше.
  
   
  Глава 5
  Лука разочарованно наблюдал, как Колесо замедляет движение. Скорость уменьшилась настолько, что все поле зрения уже несколько секунд занимал широкий красный сектор.
  И мальчик, и Эск'Онегут, поселившийся в нем, умоляли Колесо поскорее проскочить проклятый красный. Лука уже и не думал о сверхспособностях, о талантах, ему хотелось одного - остаться здоровым. При любом другом сегменте он таковым бы и остался, причем с вероятностью выше девяноста семи процентов. Но красный мог принести что-то похуже паралича.
  Сам странник иронично ухмыльнулся - так работает Тсоуи. Если тело носителя проклято, то недавнее выздоровление обернется чем-то подобным - красным. Сектор слишком широк. Какой угодно другой уже бы проскочил.
  Где-то вверху поля зрения замаячила граница сектора. 'Давай, давай', - молил Лука. 'Ну же! Именем всех богов заклинаю!', - мысленно рычал Эск от перспективы провести последнее перерождение в теле дважды проклятого мальчика, а как иначе, если тот родился калекой, и сейчас снова им станет?
  Граница между секторами почти застыла перед лицом Луки. Следующим сектором после красного шел фиолетовый, и подобный цвет странник видел впервые за все свои девяносто девять жизней.
  - Так не бывает! Серьезно? Боги, вы серьезно? - ирония ситуации довела Эска, а вместе с ним и Луку, до истерики. Объявления результатов еще не случилось, а, значит, Колесо все еще движется.
  Эск принялся обращаться лично к каждому богу, в силу которых уверовал в прошлых жизнях:
  - Жестокий Хорвац, Акатош Вневременной, Безликий Истинный, Боже Всемогущий, К'Тун Оскверняющий...
  Он успел перечислить всех и пошел по второму кругу, когда Колесо остановилось. Луке казалось, что граница между секторами точно меж его глаз, но Эск'Онегут ликовал - пусть микроны преимущества, но они решили в пользу фиолетового сектора!
  
  Право на разовое использование Колеса реализовано.
  Результат вращения: фиолетовый сектор.
  Награды:
  - Эск'Онегут освобождается от эффекта Затухания, сохраняя весь накопленный опыт жизненных лет, начиная с текущего перерождения;
  - Эск'Онегут сохраняет все приобретенные положительные таланты, сверхспособности и эффекты, начиная с текущего перерождения;
  - при повторном выпадении фиолетового сектора Эск'Онегут получает право выбрать одну из утерянных сверхспособностей прошлых перерождений.
  
  На Луку обрушился шум улицы. Он снова владел телом, а мир ожил. Мальчик морщил лоб, перечитывая непонятный ему текст.
  Странник его устами расхохотался. Фиолетовый сектор - мифический фиолетовый сектор! - выпал ему в тот самый момент, когда ни одна из его наград никак на него не влияла. Уж лучше бы выпал самый захудалый талант, пусть даже игры на любом музыкальном инструменте! Хотя бы можно было бы зарабатывать своей игрой по тавернам.
  Эск'Онегут оказался в положении миллиардера, которому пообещали вечную жизнь и сохранение всех его денег тогда, когда уже заколотили и закопали гроб с телом внутри. Что толку от отмены Затухания, если это последняя жизнь? Отыграть минусовые очки Тсоуи, почти тысячу, между прочим, за жизнь в теле нищего подростка - невозможно. В своих лучших жизнях Эск зарабатывал несколько сотен, но никогда больше полутысячи.
  Так что ни о каких новых талантах, которые бы с ним остались в будущих жизнях, и повторном выпадении фиолетового сектора речи быть не может. Потому что будущих жизней не будет, а на то, чтобы снова вращать Колесо, нет очков Тсоуи. Каких-то десять очков - цена на одно вращение - и их нет!
  Пока Эск сходил с ума, Лука, с наслаждением почесав затылок, - еще не выработанная привычка, а результат засаленных волос - взял ведро, схватив покрепче, и понес к канаве. Впрочем, в канаву сейчас превратилась вся дорога, залитая не только многодневными ливнями и весенними паводками, но и бытовыми отходами жизнедеятельности жителей всего их нищего квартала.
  Мальчик слил туда грязную воду и, определившись с направлением, побрел к общественному колодцу.
  Эск тем временем перебирал варианты, просчитывал шансы, решал, что делать, и ничто из придуманного не давало ему ни единого шанса. Неподъемным грузом тянули в пропасть грехи позапрошлой жизни, когда он сжег почти все, а бездействие прошлой создало отрицательный баланс.
  Он обречен влачить существование в не самом дружелюбном и развитом мире, причем без каких бы то ни было талантов и способностей. В конце этого скорбного жизненного пути странник закончит существование навсегда. Он - закончит. А Лука?
  В сознание забрезжило понимание, и, разгораясь все сильнее, оно дало Эску - нет, не надежду, - но ощущение правильности мысли. Нет вины и без того несчастного мальчика в его - Эск'Онегута! - грехах. А, значит...
  Надо решаться сейчас, пока не стало страшно! И тогда частица его сущности останется жить на многие, он на это надеялся, жизни. Лишь бы пацан не подвел и оправдал его ожидания.
  Эск глубоко вздохнул и непроизвольно закрыл глаза. Через биение сердца он активировал Исход.
  
  Эск'Онегут, девяносто девятая жизнь.
  Очки Тсоуи: −971 (значение отрицательное).
  Выбрано развоплощение с последующим слиянием с личностью Луки Децисиму, 1 жизнь, жителем локации 'Рукав Ориона, Млечный путь, Солнечная система, планета Земля. Вариация Вселенной: #ES-252210-0273-4707'.
  Луке Децисиму будет передано положительное наследие Эск'Онегута.
  
  Глаза, закрытые Эском, привели к тому, что Лука споткнулся, потерял равновесие и упал. Он попытался подняться, но снова рухнул в грязь. Голову пронзила острая боль, но тут же исчезла, чтобы снова проявиться в другой части черепа. Череда болевых вспышек продолжалась несколько минут, и когда Лука подумал, что лучше просто умереть, чем терпеть такое, все прекратилось.
  Мальчик убрал руки от головы, прислушался к ощущениям, но все было нормально. Тогда он просто сел и увидел перед собой блок с текстом. Текст дублировался в голове собственными ясными мыслями и шепотом его же голоса.
  
  Лука Децисиму, отныне ты - странник.
  Живи достойно Тсоуи, соблюдай баланс и гармонию в жизни, и после смерти ты переродишься в одном из миров бесконечной вселенной.
  Лука'Онегут, первая жизнь.
  Очки Тсоуи: 0.
  Рукав Ориона, Млечный путь, Солнечная система, планета Земля.
  Вариация Вселенной: #ES-252210-0273-4707.
  Возможность перерождения: доступна.
  Право на разовое использование Колеса: доступно.
  
  Наследие Эска, включая награды фиолетового сектора, стало личным опытом и знаниями Луки, так что на этот раз он не стал перечитывать текст, все поняв сразу.
  Лука улыбнулся. Сейчас он натаскает матери воды, потом вытащит Кору из тюрьмы, а потом...
  Потом он еще раз закрутит Колесо.
   
  Глава 6
  Насвистывая что-то очень задорное и мелодичное, то, что всплыло из памяти Эска, Лука вернулся домой с полным ведром чистой воды. У колодца никого не было, видимо, у многих еще не иссякли запасы дождевой воды, набранной с ливнями.
  Не единожды сменив руку, держащую полное ведро, мальчик дошел до дома, но ни разу не остановился, чтобы отдохнуть. Он с наслаждением прислушивался даже к болевым ощущениям мышц уставших рук, спины, да всего тела, ибо чувство боли значило, что он вообще чувствует - живет!
  С наследием странника Лука осознал, что Карим убил его, разбив голову большим камнем с заостренными краями. Вселение Эск'Онегута позволило ему выжить, а лень, жалость и скука странника - сохранить личность в теле. Первичное восстановление тела при вселении странника моментально залечило все полученные раны и ушибы. Хорошо, до встречи с мамой Лука догадался смыть кровь водой из бочки во дворе. Для стирки та вода не годилась, но для бытовых нужд - вполне.
  У двери он остановился. Из дома доносился незнакомый приглушенный голос. Слух Луки после полного оздоровления стал идеальным и позволил разобрать каждое слово.
  - Признай, Приска, что у тебя нет ни единого шанса выплатить виру, - размерено вещал чей-то вкрадчивый голос. - Ты хочешь, чтобы твоего сына отправили на рудники?
  - Ты бредишь, Неманья, - устало и тихо произнесла мать. - Все знают, что Лука - увечный от рождения. Как он мог покалечить твоего сына?
  - Хочешь сказать, что Карим мне лжет, женщина? Мой сын никогда не лжет! Твое отродье сломало ему ключицу! Оплатишь лечение и выплатишь штраф.
  - Сколько?
  Лука почувствовал в голосе матери обреченность. Семьдесят пять серебра за Кору, которые еще даже не собраны...
  - Семь золотых. Никаких отсрочек. Плати сегодня, сейчас же!.. - Неманья умолк, хмыкнул и добавил. - Или заходи ко мне после полуночи. Отработаешь!
  Мать промолчала, и отец Карима принялся уговаривать:
  - Приска, послушай... Будешь старательной и послушной, и, может быть, я скощу долг. Что скажешь?
  Ответила ли что-то мать, Лука не расслышал, но о том, зачем хозяин таверны пригласил ее к себе, он знал наверняка, не маленький. Самому об этом пока только мечталось в беспокойных и потных снах, но мама и жирный Неманья в одной постели? Жаль, отца нет рядом, чтобы...
  Зато есть он! Разозлившись на самого себя, он ворвался в дом, когда Приска уже решилась на то, чтобы согласиться. Неманья в это время забрался ей под юбку.
  От ярости у Луки расширились глаза. Тяжело дыша и сжав кулаки, он закричал:
  - Отвали от мамы, мерзавец! Убери свои грязные руки!
  - Шустрый пацан, - тавернщик ухмыльнулся, но руки убрал. - А что скажет она сама? Приска, что ты скажешь?
  - Она скажет: 'Вон из нашего дома!'. Мама к вам не придет, и не мечтайте! Ваш сын и его друзья сами закидали меня камнями и чуть не убили! Голову разбили!
  - Надо же, - изумился Неманья. - И правда, ходить начал. А я думал, врет мой сорванец, выдумал все. А оно вон как... Что ж, и где же твои синяки? Есть чем слова подтвердить?
  Лука потянулся руками к виску, чтобы раздвинуть пряди волос и показать рану, но замер, вспомнив, что все исчезло.
  - Они... зажили, - сбивчиво произнес он. - Я не вру...
  - Так я и думал. - Неманья перевел взгляд на Приску. - Что решила?
  Та украдкой бросила взгляд на сына, и усталое равнодушие к ударам судьбы, покорность, с которой она была готова принять грядущие унижения, смущение от этой готовности - все это сменилось гордостью за сына.
  Впервые за многие годы она увидела в Луке черты своего мужа Севера Децисиму, храбростью, великодушием и мечом завоевавшему положение в обществе и ее сердце.
  - Мой сын ответил за меня. Нет.
  - Ну, нет так нет, - легко согласился Неманья.
  Грубо сдвинув плечом мальчика, он прошел к двери, но остановился, подумал и развернулся.
  - И все-таки... Это... Я что мыслю... - корчмарь прищурился, осмотрел Луку с ног до головы. - Как? Вот так просто взял и пошел? Не в храме, не у лекаря, а сам? Неужели, чтобы излечить калеку, потребовалось просто хорошенько врезать ему по башке? Надо бы запатентовать эту идею! - он расхохотался. - Ладно, живи, пацан... пока. Приска, к вечеру не принесешь деньги, я отправлю ублюдка на рудники. Ты знаешь, у нас, Ковачаров, слово крепче дуба!
  Уходя, он громко хлопнул дверью.
  В тот же миг перед Лукой всплыла строчка:
  
  Очки Тсоуи: +1.
  
  Связав эту информацию с тем, что произошло до этого, Лука понял взаимосвязь этих двух событий. Кивнув самому себе, он подошел к матери, поставил ведро с чистой водой, которое все это время держал в руках, на пол. Тыльной стороной ладони он утер слезы с ее щек и обнял. Крепко прижал к себе, осознавая, что они одного роста. Мать разревелась в голос:
  - Что будет, сынок? Что теперь будет?
  - Никто ему не поверит, мам. Посмотри на мои руки - они тоньше тростинки. Как я мог сломать ему ключицу? Господин судья - разумный человек, он не поверит их россказням.
  - Да, конечно, он справедлив...
  Приска успокоилась, когда Лука напомнил ей о незаконченной стирке и Коре, которая томилась в тюрьме. Рудники ей не грозили, но, если не выплатить вовремя выкуп, ее могут отправить в воспитательный дом. Последний день выкупа завтра, и, спохватившись, Приска бросилась к тазу.
  - Мама, давай я помогу. Развесить белье?
  - Я сама, сынок. Надо вскипятить котел, наносить чистой воды...
  В этих хлопотах пролетел день. Лука носил воду туда-сюда, дрова со двора, развешивал и снимал белье, подавал его матери для глажки, помогал с укладкой. Мышцы жгло, они словно налились кислотой, но мальчик терпел, вспоминая, что раньше все это мать делала сама.
  В сумерках они уложили готовое чистое белье в корзины, каждая из которых принадлежала отдельному дому, пользовавшемуся услугами мамы.
  Приска не уставала воздавать хвалу всем богам за сына, а когда Лука собрался вместе с ней идти разносить белье, восприняла это уже как само собой разумеющееся. В доме появился мужчина!
  Тем острее было ее безысходное горе, когда в лачугу вломились городские стражники во главе с маленьким злым констеблем, оторванным от ужина:
  - Лука Децисиму! Ты обвиняешься в покушении на жизнь Карима Ковачара! Взять его, ребята!
   
  Глава 7
  Напоследок стражник дал ему пинка под зад. Лука споткнулся о порог камеры и проехался пузом по склизкому полу. Лязгнув замком, стражник запер дверь и торопливо удалился доедать остывший ужин.
  - За что тебя, сынок? - донесся из темноты чей-то низкий хриплый голос.
  Лука напряг глаза, пытаясь рассмотреть место, где оказался, но не смог ничего увидеть. Лунный свет, падавший сквозь крохотное зарешеченное окошко, освещал только небольшой участок пола.
  Мальчик счел лучшим не отмалчиваться перед человеком, назвавшим его сыном, и ответил:
  - Кинул камнем в сына трактирщика и сломал ключицу. Так говорят.
  - А на самом деле?
  - Кинул камнем в ответ. Он убежал. Сломал ли я ему что-нибудь, не знаю. Но, надеюсь, сломал - он тот еще подлец.
  Невидимый собеседник расхохотался. Смеялся он густым утробным смехом, и казалось, что от этого дребезжат даже прутья клетки. Отсмеявшись, он вышел на свет, приподнял подбородок Луки пальцем, вгляделся, сверкнул белками глаз на темном лице и мягко спросил:
  - Как тебя зовут, малой?
  - Лука Децисиму. А вас?
  - Терант, так меня звали там, откуда я родом. Здесь у меня нет имени, но не будем об этом. Сколько тебе, десять?
  - Мне четырнадцать.
  - Что? Какого двурогого? Четырнадцать! Надо же! Боги, что за генетическое отребье в Империи?
  - Мама говорит, ругаться плохо, - Лука отвечал просто, чтобы поддержать беседу, еле стоя на ногах. - Поминать богов всуе - плохо. Поминать двурогого...
  - Плохо! Я знаю, малыш. Но, клянусь совершенными генами сияющей Тайры, в жизни не видел такого тощего подростка! Выглядишь слабее моей дочки, а ей всего семь!
  - У вас есть дочь?
  - Есть... Была... Не важно! Как тебя ноги держат, Лука Децисиму? У тебя же все кости наружу!
  - Отец говорил, надо всегда стоять, даже если тебе отрубили ноги. А ноги у меня есть, - ответил мальчик и рухнул на пол.
  Он мог сколько угодно терпеть голод, но каждому надо хотя бы иногда заправляться.
  Когда Лука очнулся, оказалось, что он лежит на какой-то подстилке, а под головой у него что-то мягкое. Сосед по клетке подложил ему под затылок свою ладонь, огромную и мясистую.
  - Голоден?
  Лука в ответ просто моргнул, не имея сил даже открыть рот.
  - Тогда потерпи, - белки глаз Теранта погасли.
  Он положил ладонь свободной руки Луке на лоб. А потом сжал голову мальчика так, будто хотел расколоть ее, как орех.
  Мальчик взвыл, но из него не вырвалось ни единого звука. Тело парализовало. Терант тоже молчал, не дыша. Лука пытался вырваться, но тело не слушалось.
  От ладоней Теранта волнами шел сильный жар. Он пульсировал, проникая в голову, а оттуда распространяясь по всему телу.
  
  Обнаружено внешнее воздействие! Фиксируется принудительное пополнение энергией. Преобразовано для дальнейшего использования: 64%... 66%... 68%...
  
  На восьмидесяти процентах Терант отвалился и тяжело хрипло задышал.
  Через несколько биений сердца жадно задышал и Лука. Он с упоением наслаждался каждым вдохом спертого влажного воздуха подземелья.
  Открыв глаза, мальчик удивился, как ясно и четко он теперь видит. Вообще, в нем забурлили силы, много сил, хотелось бегать, прыгать, что-то делать. А еще исчезло чувство голода. Напрочь.
  В метре от него лежало тело Теранта. Кожа его казалась абсолютно черной, словно она поглощала свет, но отблески в покрывавших его каплях пота делали мужчину видимым. В голове Луки заворочался похожий образ и слово 'ке-хар'... С подобным Теранту как-то дрался отец на Арене. Кажется, это и был ке-хар.
  - Терант?
  - Да, малыш. Ожил?
  - В жизни себя так хорошо не чувствовал! Как вы это сделали?
  - О... Дай отдышаться... - Терант сел и утер лоб. Луке показалось, что мужчина похудел. - Что ты знаешь о мире, сынок?
  - Э... Я не ходил в школу, но знаю, что мы живем в столице Империи. Император Маджуро Четвертый управляет страной.
  - Хм... Ладно, допустим. Знаешь ли ты, кто управляет миром? Кто такие раканты, кхары, олаки?
  - Я не знаю таких слов... - Лука задумался. - Кхары, точно! Вы - кхар? Мой отец дрался с кхаром, он был такой же, как вы!
  - А что находится за пределами Империи, знаешь?
  - Ничего. Только вода, а за нею - край мира и великое ничто, куда низвергаются воды мирового океана. Так меня учила няня.
  - Сынок, мир намного больше. Ты знаешь, что такое проценты?
  - Это части целого. Один процент - это часть целого, поделенного на сто частей.
  - Вся ваша Империя - это меньше одного процента всех жителей мира.
  - Чушь! - не удержавшись, воскликнул Лука. - Все знают, что Великая Империя - это весь мир!
  - Великая Империя, сынок, это резервация, - Терант произнес незнакомое слово, но Лука понял. - Послушай.
  Кхор откашлялся, прочистил горло и, воздев указательный палец, начал говорить:
  - Первая семья - семья Ра'Та'Кантов. Про гены я тебе объясню позже, но запомни сразу - у Первой семьи совершенные гены. Безупречные. Эталон человеческой расы. Сто процентов совершенства!
  - Они идеальны?
  - О, да, сынок! Они - идеальны. Те же, кто немного не дотягивают до идеала, но всячески к этому стремятся - раканты. Их очень мало, но им принадлежит все. Семьи ракантов управляют всем миром, но каждая - своей частью. Каждая семья отвечает за свою территорию перед Первой. Кроме того, семьи поделили между собой сферы экономики...
  - Экономики? - и снова Лука понял значение, но спросил быстрее.
  - Ты запоминай все непонятные слова, я объясню их позже. Слушай дальше. Большая часть людей - олаки. Это обычные граждане, специалисты в своих областях - ученые, юристы, ремесленники, коммерсанты, обслуга... Всех их объединяет несовершенство генов. Они более чем на десять процентов не соответствуют эталону.
  - А вы кто? Кхар?
  - Да. Наш вид создали искусственно. Армия, силовые и охранные организации, стражники и бойцы, спортсмены и телохранители - это мы.
  - Как-то наша стража не похожа на вас.
  - Ваша стража - никакие не кхары. И они, и ты, и все жители Империи - это съяры.
  - Съяры?
  - Прости, сынок. То, что скажу дальше, не мои слова, я просто процитирую то, что говорил тысячи раз. - Терант снова откашлялся и заговорил жестко, чеканя каждое слово. - Во всем мире вы - генетическое отребье. Отщепенцы. Изгои. Раканты блюдут ценность любой человеческой жизни, однако, не признают право съяров на пользование какими бы то ни было природными ресурсами планеты и достижениями цивилизации. Во избежание порчи генома человечества, единственно допустимым местом пребывания каждого съяра является так называемая Империя.
  - Почему Империя не атакует этих ваших ракантов? Мощь и сила...
  - Сынок, вся ваша мощь и сила - это палки-копалки, сделанные из дерьма. У вас нет ничего. И живете вы на острове, откуда до ближайшей цивилизации - три тысячи километров по буйному океану. Вы обречены.
  Лука долго молчал, снося фундамент мировоззрения, всего того, что знал, и возводя новый. Теранту он поверил безоговорочно, интуитивно, а интуиция ему досталась от Эска высочайшая. У него остался только один вопрос:
  - А как ты сюда попал, Терант?
  - О, а я не сказал? Видишь ли, преступникам не место на блаженной и благословленной земле ракантов.
   
  Глава 8
  С лежанки Теранта давно раздавалось мерное дыхание спящего человека, а Лука все не мог уснуть. Наследие Эск'Онегута - знания и опыт странника - затаилось на задворках сознания, и проявлялось только в нужный момент и крайне малыми дозами. Как, например, с теми новыми словами, которые мальчик услышал от кхара.
  Поэтому то, что рассказал Терант, потрясло Луку, и он еще долго пытался представить, что это за мир, в котором нет голодных и больных. Самодвижущиеся повозки и сияющая кожа ракантов, о которых живописал кхар, казались ему намного менее удивительным, чем отсутствие голода и болезней.
  - Вы, съяры, живете в выгребной яме человечества, - сказал Терант. - И все хорошее, что есть у ваших власть имущих и знати - обычная контрабанда нашего хлама, собранного на помойке.
  'Какой долгий день! - подумал Лука. - И сколько всего произошло! Еще утром я был парализованным калекой и мечтал о корке хлеба. Потом вдруг умер, воскрес, и научился ходить! А теперь я в клетке с пришельцем кхаром и узнал о мире больше, чем за всю жизнь! А утром будет суд за то, что я сломал ключицу Кариму! Удивительно!'.
  О том, что произойдет после суда, он легкомысленно не волновался. Что бы с ним ни произошло в дальнейшем, хуже того, что было, уже не будет.
  Он снова попытался уснуть, поворочался с боку на бок, наслаждаясь каждым движением только обретенного тела. Одна только возможность легко, просто протянув руку, почесаться, доводила его до радостного изумления.
  Молодая кровь и энергия, перелитая Терантом, бурлили. Лука вскочил и стал мерять шагами камеру. Что-то он упустил, но что?
  Колесо!
  Стоило ему вспомнить о Колесе, и перед ним снова появился текст, и снова он дублировался его собственным голосом в голове.
  
  Лука'Онегут, первая жизнь.
  Очки Тсоуи: 1.
  Активировано право на разовое использование Колеса.
  Использовать?
  
  Лука замер, вчитываясь, а потом уверенно нажал 'Да'.
  Колесо в этот раз выглядело иначе - может, потому что он был в темной камере подземелья, а может, потому что это было первое его вращение в ипостаси странника. То огромное, уходящее в звездные просторы колесо с тысячами тысяч секторов исчезло, а вместо него появилось небольшое, размером с большой поднос.
  Оно, казалось, зависло в воздухе в метре от мальчика, а каждый его сегмент был подсвечен изнутри. Большая часть Колеса светилась чистым безупречным белым, но встречались и узкие разноцветные сегменты, причем фиолетового среди них Лука не обнаружил, как не было и красных с золотыми. Почти везде сплошной белый и оттенки синего, сливающиеся с доминирующим цветом.
  Из кладовки знаний Эска пришло понимание: уровень Колеса повышается с каждым использованием, увеличивая его возможности по изменению странника. Сначала Лука об этом пожалел, а потом успокоился - зато никаких красных секторов! В одной из жизней Эску выпала неизлечимая болезнь. Так он стал нулевым пациентом пандемии, уничтожившей цивилизацию - зараженные были крайне агрессивны, а успокоить их можно было лишь повреждением головного мозга, что было довольно непросто в мире без простого дистанционного оружия. Такого, как, например, в предпоследней жизни Эска.
  Лука оглянулся. Терант продолжал спать, и дыхание его было все таким же размеренным. Свет Колеса не освещал ничего и существовал только в голове мальчика. Познание этого успокоило, и он, глубоко вдохнув, набрал полные легкие воздуха и запустил вращение.
  Стартовый зеленый сектор сменился серией белых, мелькнул бледно-голубой, а потом что-то различить стало невозможным. Колесо разогналось.
  'Все-таки не очень удобно, - подумал он. - Ничего не различить. Вот бы крупнее сделать...'.
  Колесо чутко отреагировало, и его размеры увеличились раз в десять. Теперь в пестроте секторов Лука мог различить цвета, отличные от белого, и, кажется, мелькнул даже золотой?
  Мальчик заскучал, глядя на однообразие слившихся цветов и слыша только одно едва слышимое гудение Колеса - будто шмель залетел в дом и бьется об стены в поисках выхода на свободу, и когда показалось, что шмелю, а вместе с ним и Луке, вечно томиться в темноте камеры, Колесо замедлило ход.
  Проскочив массу белых секторов, один насыщенно-синий и пару голубоватых - с талантами разной силы, оно остановилось.
  Лука уставился в тоненький, сияющий золотом, сектор и не верил своим глазам. Всплывшее окошко с результатом вращения заставило поверить, но совсем не того он ждал.
  
  Право на разовое использование Колеса реализовано.
  Результат вращения: золотой сектор.
  Награда:
  - Лука'Онегут получает сверхспособность (в применении к текущему телу и миру существования) 'Метаморфизм'.
  
  Метаморфизм? Лука Децисиму надеялся, что ему выпадет талант с какой-нибудь редкой профессией, умением, с которым можно не пропасть в Империи, но это?
  Лука'Онегут, тем временем, радостно потирал руки. Вспомнилась какая-то ассоциация из земной жизни - пианино? Фортепьяно? Не важно.
  Эску не довелось получить эту сверхспособность, но он видел ее в действии. Умение управлять всеми процессами тела силой мысли, как и красота, - страшная сила! Знавал он одного когтистого странника, покрывшего свой скелет и кости редким сплавом...
  
  Метаморфизм
  Первый уровень способности.
  Возможность управлять своим телом на базовом уровне: контроль температуры тела, расхода энергии, иммунной системы, обмена веществ, ускоренное восстановление, регенерация тканей и органов, обостренное восприятие.
  
  Импульсивно Лука собрал ладонь в кулак и ударил в каменную стену камеры. Уже внутренне сжавшись от неминуемой вспышки боли, он захотел, чтобы его кулак стал прочнее камня. Железо прочнее камня!
  
  Трансформация невозможна. Недостаточно железа в организме!
  
  Приглушенный стук маленького кулака о камень сменился оглушительным воплем, разбудившим Теранта.
  
   
  Глава 9
  Разбитый в кровь кулак зажил за остаток ночи. Когда именно это произошло, Лука не понял. Проснувшийся Терант, совсем как отец - суровый на Арене и мягкий дома, погладил мальчика по голове:
  - Не могу обещать, что все будет хорошо, но одно знаю точно - после самой темной ночи всегда наступает рассвет. Ложись спать, малой, и не думай о том, что случится завтра. Ложись спать.
  Кхар не знал о Колесе, о странниках и о той награде, проверить действие которой воспылал мальчик. Поняв все по-своему, он просто пытался его утешить.
  Лука лег и уснул мгновенно. Теперь, проснувшись, он пытался собрать воедино все отрывочные и многочисленные воспоминания вчерашнего дня.
  - Как ты, малой? Хотел бы я пожелать тебе доброго утра, но... Здесь, как я понимаю, завтраками не кормят, - сказал Терант. - И верно, зачем кормить тех, кто уже сегодня будет принадлежать новому хозяину?
  Лука потер глаза, зевнул, потянулся и пожал плечами. Поесть хотя бы раз в день было за счастье. К тому же, никто его кормить не обязан. Но почему бы не помечтать? Вот сейчас заслышатся шаги стражника, который подойдет к двери их камеры и бросит сквозь прутья чёрствую корку хлеба! Это стало бы прекрасным началом нового дня!
  - Двурогий! - воскликнул Терант. - Ты только посмотри на это! Почти натянул и не заметил!
  Только сейчас мальчик заметил, что одна нога кхара прикована не к цепи, а к очень тонкому, тоньше нити, бесцветному поводку. Его сложно заметить, но если обратил внимание, то уже не отведешь взгляда - уж больно красивы редкие всполохи отраженного света. Словно поймали солнечный луч и засадили внутрь поводка.
  - Знаешь, что это? - спросил кхар.
  Лука покачал головой.
  - Это - струна. Подобные струны - то немногое, в поставках чего раканты не отказывают вашему императору. Прочнее железной цепи и легче бельевой веревки! Это порождение Двурогого вживается в плоть, срастается с нервной системой прикованного. Рискнувший ее натянуть или оборвать - безумец, чьи нервные жилы будут вырваны из тела, а смерть наступит раньше, чем он успеет вскрикнуть.
  Послышались шаги стражника и звон связки ключей. Лука встрепенулся - неужели принесли поесть?
  - Лука Децисиму, на выход! Живо!
  Мальчик растерянно обернулся к Теранту.
  - Будь сильным, - кивнул кхар на прощание. - Помни, что говорил твой отец.
  Понукаемый стражником, Лука прошел в обратном направлении тот же путь, что и вчера, когда его привели, однако у лестницы стражник повел его не к выходу из подземелья, а в другой коридор. Все камеры, встречавшиеся им по пути, были забиты народом. Хромые, кривые, уродливые, в язвах и струпьях - заключенные отлично вписывались в историю Теранта о генетическом отребье Империи. Присмотревшись к лицу стражника, Лука заметил, что и с ним не все в порядке - низко посаженный лоб, бельмо на глазу...
  - Че зыришь? - рявкнул страж и влепил затрещину. - Давай, давай, двигай булками, салага!
  Его кривые почерневшие зубы, всегда казавшиеся Луке обычным и нормальным явлением в его мире, вдруг перестали казаться таковыми. Наследие Эска вновь проявило себя с неожиданной стороны.
  'Ну и урод!', - подумал мальчик, но попробовал завязать начавшееся общение.
  - А что будет с ним? - спросил он.
  - С кем?
  - С кхаром, с которым я сидел.
  - С черным? Или казнят, или выкупят, чтобы дрался на Арене.
  - А кто выкупит?
  - Хватит болтать, мелюзга! Вот привязался!
  Стражник дал пинка, и Лука ускорил шаг, чтобы не упасть, потирая ушибленное место. Всплыл текст о полученном уроне и регенерации поврежденных мягких тканей, и через биение сердца боль ушла.
  Наконец, они достигли другого крыла и по лестнице поднялись на улицу. Просторный закрытый двор тюрьмы был полон зрителей, зевак и родственников тех, над кем будет вершиться суд.
  Судья, скрюченный старец, едва сдерживающий желание уснуть прямо за столом, что-то прошамкал. Стоящий рядом глашатай громогласно объявил:
  - Именем императора! Жизнь именуемого Рахимом Даришта объявляется собственностью Империи отныне и до конца его дней. Раб Даришта приговаривается к отработке своих многочисленных злодеяний против народа Империи на Олтонских рудниках!
  Осужденный, повязанный по рукам и ногам струнами, заревел:
  - Судья - продажная тварь! Отсо...
  Мгновенно образовавшаяся куча-мала образовалась на том месте, где стоял несогласный с приговором Даришта. Стража увлеченно месила бунтаря, пока тот не перестал вообще издавать какие-либо звуки. Два стражника, подхватив тело за ноги, утащили его со двора.
  Судья посмотрел в свои записи и снова что-то то ли прошептал, а то ли просто зевнул, но глашатай встрепенулся и подал знак. Стражник пихнул Луку в спину и вытолкал в центр двора.
  - Обвиняемый в нанесении телесных повреждений Кариму Ковачару несовершеннолетний Лука Децисиму приговаривается к штрафу в пятнадцать золотых! Из них семь золотых - претензия господина Ковачара, семь золотых - штраф в пользу Империи, один золотой - судебные издержки! - раздался звонкий голос глашатая. - Обвиняемый! В состоянии ли ты или твоя семья уплатить штраф здесь, сейчас и в полном объеме?
  - Лука! - послышался голос матери, а следом раздался ясный и чистый голос Коры. - Братишка! Сам стоит! Чудо!
  - Мама! Кора! - обрадовался Лука и бросился к родным, но споткнулся о вовремя выставленную ногу стражника. В толпе засмеялись.
  Судья недовольно посмотрел в ту сторону, где стояла семья Луки, и покрутил пальцем. Мать с Корой вытащили и поставили пред мутны очи вершителя судеб.
  Кора счастливо смотрела на брата и улыбалась, видя брата здоровым, а не беспомощным, как всю жизнь.
  - Имя!
  - Приска Децисиму, господин судья! - едва сдерживая слезы, ответила мать. - Лука не виноват! Мой мальчик до вчерашнего дня и пальцем пошевелить...
  Судья чуть приподнял указательный палец, и глашатай визгливо заорал, обрывая речь Приски:
  - Отвечать по существу! Женщина, ты в состоянии уплатить штраф за ублюдка?
  - У меня нет таких денег, - прошептала Приска.
  - Я найду! Достану! Дайте день! - Кора кинулась к судье, и тот отшатнулся.
  Девочку схватили стражники, но она продолжала вырываться.
  - Убрать! - скомандовал глашатай, и мать с сестренкой увели, не слушая их криков и слез. - Кто из присутствующих желает приобрести четырнадцатилетнего Луку Децисиму в полную собственность сроком на пять лет?
  Толпа загудела, обсуждая характеристики мальчика. Глашатай обеспокоенно оглядел толпу, наклонился к судье, выслушал и изменил условия:
  - Пятнадцать лет! Кто из присутствующих желает приобрести четырнадцатилетнего Луку Децисиму в полную собственность сроком на пятнадцать лет?
  Люди затихли, оглядываясь друг на друга. Раздался чей-то кашель, и поднялась рука.
  - Пожалуй, я заберу его. На двадцать пять лет, если позволит господин судья...
  Судья благосклонно кивнул, а Лука увидел своего будущего хозяина - сухощавого смуглого мужчину с орлиным носом. На первый взгляд Лука дал бы ему лет сорок, но потом всмотрелся в покрытое морщинами лицо, старческие пятна на руках и добавил еще двадцать.
  Покупатель отсчитал монеты и, не вставая с кресла, протянул глашатаю. Тот мигом оказался рядом, принял деньги и торжественно прокричал:
  - Именем императора! Жизнь именуемого Лукой Децисиму объявляется собственностью господина Ядугары сроком двадцать пять лет.
  - Хе-хе... - подал голос судья. - Отличное приобретение, господин Ядугара! Свежая кровь! Ха-ха-ха! Свежая кровь!
   
  Глава 10
  Сразу после суда, когда они вышли за пределы тюрьмы, господин снизошел до нескольких фраз:
  - Меня зовут Нестор Ядугара, раб. Для тебя - господин Ядугара. Это, - он качнул головой на парня возле себя, - мой старший ученик Пенант.
  Лука, не зная, как ответить, просто кивнул. Старший ученик выглядел бы, как обычный парень лет восемнадцати, если бы не определенная странность. Немного сутулости, немного иссохшей кожи, легкая одышка, хотя они прошли всего две сотни шагов - вкупе все это создавало впечатление, что Пенант начал стареть раньше, чем положено природой.
  - Твой ошейник, раб... Отойдешь от меня без разрешения больше, чем на сто шагов - умрешь, - сухо продолжил господин Ядугара. - Сделаешь что-то, что я тебя не просил - умрешь. Дотронешься до меня без моего разрешения - умрешь. Ты все понял?
  Лука непроизвольно потрогал силовой ошейник, кивнул и тут же получил тростью по голове. В глазах помутилось, а от боли брызнули слезы.
  - Отвечай, когда тебя спрашивает господин! - злобно прошипел Пенант, бывший у Ядугары старшим учеником.
  - Пенант, аккуратнее! Упадет без сознания, ты его понесешь? - ехидно поинтересовался Ядугара.
  - Простите, господин, в следующий раз я буду соразмерять прилагаемые усилия к величине проступка раба.
  - А следующий раз, уверен, наступит совсем скоро. Этот болван не похож на того, кто все схватывает с первого раза. Говори, раб! Так?
  - Да, господин.
  - Что 'да'?
  - Я не похож на того, кто все схватывает с первого раза. И я все понял.
  Следующий удар Пенанта явно говорил о том, что соразмерять силы он и не собирался. Старший ученик расхохотался, и, глядя на это, не удержался от кривой ухмылки и хозяин. Отсмеявшись, Пенант пояснил:
  - Говори 'господин', когда обращаешься к господину, червяк!
  - Да, господин старший ученик Пенант! Будет исполнено, господин Ядугара!
  Лука продолжал бормотать все, что они хотели услышать, вчитываясь в сообщение - что-то о необходимости усилить кости черепной коробки...
  - Смотри на господина, когда отвечаешь, ты...
  - Достаточно, Пенант, - сказал господин, увидев, что старший ученик снова размахнулся. - Верни мне трость и веди его в баню. Проследи, чтобы его полностью вычистили, обрили и провели обработку. Не хочу, чтобы он вонял и разнес по дому вшей.
  - Сделаю, господин, - Пенант кивнул, вернул трость и, брезгливо понукая и подталкивая, повел Луку прочь.
  Ядугара легко и непринужденно поднялся в ожидавшую карету и что-то сказал кучеру. 'Поберегись!', - заорал тот, разгоняясь прямо в толпу.
  Поскольку вращать головой старший ученик запретил - 'Смотри перед собой, деревенщина!', - Лука косил глазами во все стороны. Эта часть столицы, где жили обеспеченные горожане, не сильно изменилась с тех пор, как он при жизни отца прогуливался здесь. Вернее, прогуливалась его нянька, толкая коляску, в которой сидел маленький Лука. Воспоминания истерлись, разлохматились, но кое-что он узнавал.
  Как, например, общественные бани, которые любил посещать Север. Луке даже вспоминалось, что и он бывал здесь с отцом, когда был совсем маленьким, но, может, это ему просто казалось.
  С ностальгической волны его сбил злой удар в спину.
  - Шевелись, раб! - скомандовал Пенант.
  Лука прибавил шагу, искоса рассматривая старшего ученика, а потом все-таки решился спросить:
  - А чем занимается господин?
  Пенант удивился его наглости позже, чем вырвался ответ:
  - Господин Ядугара - известный целитель. Его услугами пользуются даже при дворе!
  Разозлившись и на себя, что ответил, и на раба, посмевшего без спросу раскрыть рот, он отвесил тому затрещину. Удар был такой силы, что Лука, споткнувшись о ступеньку, пролетел пару метров и повис, схватившись за металлический поручень лестницы.
  Поднявшись на ноги, он попытался отпустить поручень, но не смог разжать ладонь - она будто приклеилась к накалившимся за утро кованым перилам.
  Страшась получить от Пенанта очередную оплеуху, он силой разогнул пальцы и оторвал непослушную ладонь при помощи другой руки.
  Он успел вовремя. Старший ученик только дошел до него и остановился у дверей бани. Лука взглянул на предавшую его руку и ошарашено увидел, как едва заметные, будто прилипшие, блестящие пылинки металла поручня впитываются под кожу. Через долю секунды ладонь снова стала чиста.
  
  Трансформация прервана! Недостаточно железа в организме!
  Лука'Онегут, на основании анализа агрессивных внешних воздействий и полученных повреждений инициировано повышение выживаемости тела:
  - кости черепной коробки усилены на 0,001%;
  - кости правого кулака усилены на 0,002%;
  - кожный покров правого кулака оптимизирован на 0,0013%;
  - кожный покров ягодиц оптимизирован на 0,00001%.
  Рекомендуется немедленно произвести усиление всего скелета и оптимизацию всего кожного покрова!
  
  Лука не стал следовать рекомендациям, потому что, не читая, очистил обзор от заслонившего все текста, просто пожелав этого, и кинулся открывать двери.
  Пенант вошел внутрь и, не оглядываясь, направился по холлу к банщикам. Договорившись, он оглянулся в поисках Луки и увидел, что тот застрял на пороге.
  Пенант прищурился. Он никак не мог понять, что происходит с рабом, который корчился, дергал за ручку и вис на ней, вместо того, чтобы просто зайти.
  - Раб! Лука! - он впервые назвал его по имени. - Живо сюда!
  Мальчик никак не среагировал. Разве что его лицо исказилось еще больше.
  - Ах, ты же мелкий засранец! - взъярился Пенант. - Ну, я тебя сейчас...
  Когда до раба оставалось несколько шагов, тот сам отвалился от двери и рухнул. Старший ученик господина Ядугара не стал любезничать и проявил себя с самой правильной, с точки зрения воспитания, стороны. В гневе он сыпал ударами по сжавшемуся на крыльце телу мальчика, и только проснувшийся страх перед господином за порчу товара остановил его раньше, чем он его убил.
  - Ты живой? А? - он потряс за плечо тело. - Лука Децисиму!
  Мальчик открыл глаза, сплюнул кровь и кивнул:
  - Да, господин старший ученик Пенант. Я живой.
  Преодолев брезгливость, Пенант помог ему подняться и повел внутрь.
  Старший ученик господина Ядугары был перепуган и зол, а потому не обратил внимания, что от массивной бронзовой ручки двери в форме птичьей головы ничего не осталось.
   
  Глава 11
  Что с ним случилось перед баней, Лука осознал только после. Прочность костей и кожного покрытия головы, кисти правой руки и ягодиц повысились больше, чем на сто процентов, но этим все и закончилось. После, чего бы он ни касался, ничего подобного не происходило. Своим умом до логики всего этого он не дошел, а наследие Эска промолчало.
  Мальчик смог увязать лишь то, что усиленными и оптимизированными оказались именно те части тела, что пострадали после удара в стену и лупцевания тростью. Синяки после избиения Пенантом почти сошли, когда он сидел у цирюльника. Впрочем, никакого усиления это избиение не вызвало.
  Выходя из бани, он воспользовался тем, что Пенант шел первым, и сильно ударил рукой в стену. Сильной боли, подобной той, что была в тюрьме, он не испытал, а в стене здания появилась вмятина по форме его кулака.
  Путь к дому целителя стал занимательным. Пенант, перепугавшись, что убил или чего хуже, покалечил собственность наставника, всю дорогу от общественных бань до дома болтал без умолку, рассказывая Луке подробности жизни с целителем.
  Главное, что уяснил мальчик - господин суров, скор на расправу, но справедлив. Пенант и сам когда-то был таким, как Лука, разве что судили его не за нападение на кого-то, а за бродяжничество. В столице можно было сколь угодно побираться, просить милостыню, но ночевать следовало под крышей.
  Пенант, или Пен, как звали десятилетнего сироту на улицах, попался страже одной счастливой - Пенант сам так сказал - ночью. Накануне вечером он рассорился с лидером той ватаги беспризорников, с которой делил крышу в заброшенном сарае на окраине. В воспитательных мерах его выперли, и спать Пену пришлось на улице. Там-то его - снулого, спросонья, а так бы утек - и сграбастали патрулирующие и страдающие от скуки городские стражники.
  На следующее утро судья, намеревавшийся отправить его в воспитательный дом, выставил его штраф на аукцион.
  Так, за один золотой, на следующие пять лет Пен стал собственностью господина Ядугары, а три года назад, когда срок истек, стал младшим учеником целителя. В наставнике он души не чаял, искренне благодаря небеса и всех богов за ту ночь, когда попался страже. Разве что помрачнел, когда Лука поинтересовался, какая во всем этом господину Ядугаре выгода, и ничего не ответил.
  Каморка на чердаке дома господина целителя не могла похвастать даже тем подобием уюта, что Лука чувствовал в камере тюрьмы. Там хотя бы не протекала крыша. Здесь же все в грязи, захламлено, в клочьях паутины, а балки перекрытия были ниже роста мальчика - приходилось постоянно передвигаться пригнувшись. Скопившаяся за годы пыль искрила в лучах солнца из маленького окошка.
  - Твое место здесь, - сказал Пенант. - Наведи порядок и жди дальнейших указаний.
  Старший ученик удалился, а позже Лука увидел, как он уезжает с Ядугарой. Еще позже, когда он, собрав мусор, потащил его вниз, узкую лестницу ему перегородила огромная смуглая женщина, мывшая ступеньки. Вздрогнув, она подняла голову.
  - Пресвятая мать! Ты еще кто такой? - воскликнула она, направив на Луку толстый палец, с кончика которого свесилась капля грязной воды.
  - Лука, - ответил он.
  - А, так ты, стало быть, новый мальчишка господина Ядугары! - понятливо покивала женщина. - А старый, стало быть, тю-тю...
  - А ты кто? - Лука поставил мешок с мусором под ноги. - И куда делся старый?
  Проигнорировав его вопросы, женщина вытерла руки о фартук, покачала головой и спросила:
  - Голоден?
  Не ожидая ничего хорошего, Лука промолчал, но непроизвольно сглотнул. В животе заурчало.
  - Еще бы... - задумчиво произнесла она. - Тощий-то какой! Так! Хозяин вернется не скоро, раз взял с собой мерзавца Пенанта - значит, пациент тяжелый. Может, даже оперировать будет, коль с хирургическим чемоданчиком поехали. Что у тебя там? - она кивнула, указав на мешок.
  - Мусор с чердака.
  - Тащи его из дома и брось в кучу на заднем дворе. Вернешься, иди на запах жаркого, - она засмеялась.
  Легко подхватив ведро с мыльной водой, женщина начала спускаться вниз, а обернувшись, добавила:
  - Зови меня тетушкой Мо.
  - Хорошо, тетушка Мо, - кивнул Лука.
  Не считая чердака, дом господина целителя возвышался на три этажа. Первый этаж был отдан под хозяйство и обслугу, на втором господин Ядугара принимал клиентов, а третий был жилым - на нем размещались спальни господина, старшего ученика и рабочий кабинет с библиотекой. Об этом ему рассказал Пенант, объясняя, куда Луке можно заходить, а куда категорически запрещено.
  Мальчик аккуратно высыпал мусор, чихнув, оттряхнул мешок от пыли и перебросил через плечо. Возвращаясь, у колонки с водой он остановился, чтобы умыться и помыть руки.
  - Эй! - услышал он за спиной родной голос. - Лука?
  Обернувшись, он с радостным изумлением увидел над трехметровым забором напряженное лицо сестренки. Он замахал рукой:
  - Кора!
  - Лука! Ха! Наголо обрили! Ха-ха-ха! Лысый, лысый!
  Лука подбежал к забору, и лицо сестры расплылось в счастливой улыбке.
  - Клянусь порочной матерью Двурогого, ты все-таки ходишь! Бегаешь, братишка! Ох... - лицо сестренки исчезло, а потом снова появилось. - Скользкий забор, не за что зацепиться ногами... Можешь выйти?
  Улыбка слезла с лица мальчика. С виду обычная полоска из кожи, но на деле - рабский ошейник, называемый силовым за скрытые в нем незримые силы - не позволит ему покинуть двор господина без разрешения. Он покачал головой, показав на горло.
  - Колдунский? - уточнила Кора. - Не страшно, я найду деньги и выкуплю тебя! Главное, тебя не отправили на рудники! Оттуда никто не возвращается...
  - Кора, не надо! Вам с мамой деньги нужнее, да и без меня, такого как раньше, вам будет проще! Мне дали комнату, - Лука слукавил, назвав комнатой убогий чердак, - меня кормят! Смотри! Меня даже сводили в баню и одели!
  Он покрутился перед сестрой, похваляясь обновками почти своего размера - выдал Пенант, когда они вернулись из бани. Надо было быть убедительным, чтобы сестра не влезла во что-то нехорошее или опасное ради него. Тогда мать останется совсем одна!
  - Мама... - Кора стала серьезнее. - Лука, она заболела. Вся горит, у нее лихорадка! Я не знаю, что делать! Твой хозяин - целитель, может у него найдутся какие-то снадобья? А может, ты убедишь его навестить нас? Мама обрадуется, если тебя увидит...
  - Я поговорю с ним, Кора. Обязательно поговорю! Сегодня же, сразу же, как он вернется! А если...
  Его речь прервал разъяренный вопль:
  - Лука! Несносный мальчишка! Где тебя ноги носят?
  - Ой-йо! Это тетушка Мо! - Лука затараторил. - Кора! Мне пора! Обними маму за меня! И не смей...
  - Лука! Ох и надеру же я твой тощий зад! Живо ко мне! - продолжала распаляться женщина, приближаясь. - Кто это там с тобой?
  Кора расхохоталась и сорвалась с забора. Лука услышал, как она застонала, снова упомянула порочную мать Двурогого и крикнула:
  - Держись, брат! Я буду приходить!
  - Не влезай в неприятности, Кора! Ты слышала? - продолжал орать Лука, когда тетушка Мо схватила его за ухо и потащила домой.
  Там она честно выполнила все обещанное. Надрала его тощий, но усиленный метаморфизмом зад, что Лука стерпел, не поморщившись, а потом до отвала накормила жареной требухой с луком и картошкой. Столько вкусной еды за раз мальчик не просто никогда не ел, даже не видел.
  На все его благодарности она отводила взгляд. Луке показалось, что в ее глазах появились слезы, но рассмотреть их не смог - она отвернулась. Тяжело поднявшись, женщина наложила ему еще порцию и стукнула миской по столу:
  - Ешь!
  Осоловело глядя на тетушку Мо, он взял ложку, рыгнул, смутился и спросил:
  - Тетушка Мо, а что случилось с тем, кто был до меня? Вы назвали меня новым мальчишкой господина, а старый, мол, тю-тю... Что это значит? Господин Ядугара предпочитает делить постель с мальчиками?
  О подобных вещах он слышал от Коры, хотя и слабо представлял процесс. Впрочем, и сама сестра не могла похвастать знанием нюансов.
  - Пресвятая мать! - тетушка Мо трижды провела пальцем по правой щеке, взывая к матери богов. - Что за мерзости лезут из твоего грязного рта? Господин целитель охоч до юной плоти, но той, что с дырочкой между ног, неразумный ты мальчишка!
  - Тогда почему...
  - Довольно! Никогда и никого не смей расспрашивать о господине! Ты меня понял, Лука? Тем более не задавай подобных, да вообще никаких, вопросов господину! Иначе встретишь свой следующий рассвет в могиле, понял? Марш к себе!
  Лука сполз с высокого стула, еще раз поблагодарил тетушку Мо и, еле двигаясь, поплелся на чердак. Что бы она ни говорила, ради мамы ему сегодня придется задать вопрос господину.
  Все-таки Пенант говорил, что тот справедлив и великодушен.
   
  Глава 12
  Лука привел чердак в полный порядок: выкинул мусор и хлам, вымыл полы и все поверхности, снял паутину изо всех углов и балок перекрытия. Убирался он машинально, так, будто делал это много раз, но по факту - это была его первая уборка в жизни, и магия преображения хаоса и нечистоты в опрятный порядок вдохновляла его.
  Вечером его снова покормили, правда, на этот раз вместе с другими рабами. Их было немного - уже знакомая ему тетушка Мо, смешливая девушка Рейна и сухой жилистый мужчина с военной выправкой, чье имя Лука пока не узнал. Последний забрал свою порцию и вернулся к воротам, где исполнял роль привратника.
  Рейна не уставала выпытывать из Луки подробности его свободной жизни. Сама она оказалась в столице не по своей воле. Ее мать слегла и больше не встала от болотной лихорадки, а отчим на следующий день после похорон продал падчерицу пронырливому работорговцу, чей путь лежал через их село. На первом же аукционе девочку выкупил господин Ядугара, и с какой целью - было настолько очевидным, что Лука тактично не стал спрашивать. Сейчас Рейне было шестнадцать, и почти треть жизни она провела в этом доме.
  После ужина Лука вернулся на чердак и, заскучав, стал размышлять о своем даре, и то, что он думал о нем целенаправленно, задаваясь вопросами о его сути, возможностях, как он его получил и кем он может стать - не только в этой жизни, кстати, а вообще, - все это заставило разум покопаться в наследии Эск'Онегута и вытащить оттуда ответы и знание.
  Лука, вернее, Лука Децисиму - это только тело. А вот Лука'Онегут - это собственно он сам, та личность, что росла в этом теле, объединилась с опытом Эска и после этой жизни, при условии положительного баланса Тсоуи, продолжит жить. Пусть даже в другом мире и новом теле.
  Знание этого привело к мыслям о Колесе. Ограничений на вращение нет, и чем больше это делаешь, тем выше уровень Колеса становится, но каждое вращение стоит десять очков Тсоуи. В погоне за новыми талантами и способностями можно загнать баланс Тсоуи в минус, а с отрицательным значением право на перерождение теряется.
  Как улучшать Тсоуи, Лука до конца и не понял. Любые поступки, идущие на благо вселенской гармонии и баланса? Как улучшился вселенский баланс, когда он вступился за мать и получил за это свое первое очко на баланс? Что вселенной до судьбы стареющей самки разумного вида одного из бесчисленного миров? Тем более, как выяснилось, с дефектным генетическим кодом.
  Впрочем, осознание всего этого не дало Луке ничего такого, что изменило бы его планы. Он, в первую очередь, оставался мальчиком - сыном своей матери и братом непутевой сестры, и самым важным для него оставалось убедить господина Ядугару если не в помощи в лечении мамы, то хотя бы в разрешении навестить ее.
  И если с мамой все будет хорошо, он подумает, как стать свободным. В рабстве у Ядугары родным не поможешь.
  Целитель с учеником вернулись домой поздним вечером. К этому времени Лука совсем заскучал. Проводить в неподвижности многие часы и дни было ему не в новинку, да он так всю жизнь провел! Но вместе со здоровьем пришло и свойственное возрасту желание двигаться и непринятие безделья.
  От нечего делать он запрыгнул на балку перекрытия и попробовал подтянуться - не как некое целенаправленное физическое упражнение, а просто, нагоняя упущенное в детстве и познавая возможности здорового тела. Подтянуться не удалось, и тогда он просто повис, раскачиваясь и болтая ногами.
  Сквозь окошко пробивался лунный свет, но его света не хватало, чтобы полноценно осветить чердак.
  Так он и висел в темноте, периодически срываясь, чтобы отдохнуть, и метаморфизм Луки, оценив необходимость усиления соответствующих мышц, зафиксировал где-то в своем незримом плане при следующем поступлении в организм нужного материала сделать это. Желательно, с запасом, чтобы владелец способности обладал должной выносливостью для хвата и подтягивания.
  Когда руки окончательно утомились, Лука зацепился ногами и повис вниз головой. В таком состоянии его и обнаружил Пенант, зашедший проверить исполнение задания. Прищурившись, он походил вокруг, высматривая недоработки. Светил он масляной лампой и, осмотрев помещение, что-то пробормотал и начал орать:
  - Что ты делаешь, Двурогий тебя побери! Живо слезай оттуда!
  Лука спрыгнул на пол и, вытянувшись в струнку, доложил:
  - Ваше задание выполнено, господин старший ученик Пенант!
  - Вижу... - хмыкнул он. - Спать будешь здесь. Возьмешь у Морены тюфяк.
  - У тетушки Мо?
  - Я не владею информацией о ваших родственных отношениях, раб. Но да, у Мо. На рассвете будь готов, я зайду за тобой. Господин Ядугара хочет провести кое-какие... исследования.
  - Будет сделано, господин старший ученик Пенант!
  Пенант снова хмыкнул и вышел. Лука подождал, когда на лестнице затихнут его шаги, и спустился к тетушке Мо за пресловутым тюфяком. Ее нигде не оказалось, зато он встретил Рейну.
  Девочка сидела перед зеркалом в общей комнате и красила лицо.
  - Чего тебе? - недружелюбно спросила она.
  - Я ищу тетушку Мо, Рейна.
  - Ее здесь нет.
  - А где она?
  - Не твоего ума дело! - Рейна чихнула, и это плохо сказалось на пудре, взметнувшейся в воздух. Это привело девушку в бешенство. - Исчезни, мелюзга!
  - Хотя бы скажи, где мне взять тюфяк? Господин старший...
  - Пошел вон! - девушка вскочила и, схватив мальчика за ухо, потащила его прочь из комнаты. - Чтобы я тебя больше не видела! Вон!
  Обескураженный подобным приемом Лука поплелся наверх. Куда делась веселая и дружелюбная Рейна, заботливо подкладывавшая ему на тарелку больше каши с потрохами во время ужина? Лука рос среди женщин, и догадывался, что резкие перепады настроения у них - это нормально. Но перевоплощение Рейны в злобную фурию было слишком резким.
  Поднявшись к себе, он завалился на дощатый пол чердака, свернулся в калачик и уснул.
  Среди ночи он просыпался от холода, и тогда принимался ходить и приседать, чтобы разогнать кровь и согреться, а потом снова пытался уснуть.
  С первыми лучами солнца он, наконец, смог это сделать, и тем неприятнее стало пробуждение.
  - Встать, раб! - Пенант пихнул его носком ноги в бок, но Лука только что-то промычал, не открывая глаз. - Встать!
  Озлобившись, старший ученик пнул его изо-всех сил под ребра. Такой удар мальчик не смог проигнорировать, и вскочил, непонимающе повертел головой, протер глаза и непроизвольно зевнул.
  Пенант влепил пощечину:
  - Живо вниз! Умоешь свою рожу и в кабинет к господину!
  Лука сделал несколько неуверенных шагов к выходу, пошатнулся, и здесь его настиг смачный пинок под зад. Воспитательная мера дала результат: придала рабу ускорение и заставила пошевеливаться. Пенант криво ухмыльнулся - даже такая маленькая власть наполняла его ощущением значимости и упоительным чувством превосходства.
  Когда перепуганный Лука влетел по лестнице и несмело постучался в кабинет господина, его сердце колотилось, как у мусорного воробья. Осознание того, что рассерженный господин вряд ли согласится помочь матери, напугало его сильнее, чем гипотетическое наказание за неповоротливость и опоздание.
  В комнате слышались чьи-то приглушенные голоса. Лука постучал еще, громче, послышались шаги, и дверь кто-то отпер изнутри.
  - Раб Лука, - сказал Пенант, открывший дверь.
  - В кресло его, - скомандовал господин Ядугара, сосредоточенно что-то изучавший на свет в склянке.
  Целитель взболтал прозрачную жидкость, удовлетворенно хмыкнул и перелил ее в другой сосуд. Жидкость окрасилась в ярко-желтый, и Ядугара восхищенно цыкнул языком:
  - Прекрасно!
  Пенант уже усадил Луку в широкое низкое кресло. Уложил его руки и ноги в специальные углубления, после чего затянул ремнями каждую конечность. Ядугара больно сдавил ему щеки и раздвинул челюсти.
  - Пей! - приказал господин, заливая обжигающе-приторную жидкость.
  Жидкость не смачивала глотку, казалось, что она, напротив, сушит слизистую. В желудке разгорелся пожар, в глазах потемнело, а стук сердца отдавался в ушах боем набата.
  - Зачем это? - у Луки пересохло в горле, но господин его расслышал.
  - Возьми пробу слюны и залепи ему рот и глаза, - сказал он Пенанту. - Надеюсь, он не завтракал?
  - Никак нет, господин! Поднял его пинками и сразу отправил к вам.
  - Хорошо, - Лука услышал, как господин потер руки. - Тогда приступим!
   
  Глава 13
  Исследования господина Ядугары продолжались все утро и после сытного обеда, когда Лука лежал без сознания, возобновились. К этому времени обездвиженный подросток не чувствовал ничего, ощущая себя зависшим в бездонном ничто - как это бывало с ним всю его жизнь.
  - Совместимость стопроцентная! Прекрасно, прекрасно, - довольно и протяжно рыгнув, замурлыкал Ядугара. - Готовимся к переливанию.
  - Можно будет и мне, господин учитель? - дрожащим от возбуждения голосом спросил Пенант.
  - Ты еще молод, Пен. При должной эксплуатации тела мальчишки хватит на пару лет. Кроме того, мы не проверили его совместимость с тобой.
  - Но ведь я совместим с вами? Может, и он совместим со мной, раз уж...
  - Пен, не отвлекайся! И не забывай, что в очереди на обновление ряд влиятельных и уважаемых господ! Их терпение не безгранично, а подходящий экземпляр у нас всего один! А если имперский целитель узнает... Упаси Двурогий!
  - А клиенты...
  - Нет, Пен! Они не будут трепать языками, ты же знаешь.
  - Можно, я хотя бы попробую?
  - Нет!
  - Но, господин...
  - Все потом, Пен! - господин Ядугара раздраженно отмахнулся. - Заряжай...
  На долгое время Лука отключился, а когда очнулся, ощутил запах чего-то тухлого и кислого.
  - Переворачиваем, - до него откуда-то издалека донесся голос целителя.
  О том, что теперь он лежит на животе, мальчик понял только по прилившей к лицу крови. Все тело потеряло чувствительность.
  - Скальпель... Надрез... - голоса доносились смутно, будто уши залили воском - впрочем, так оно и было.
  Глаза мальчика также были залеплены, но внезапно он увидел текст. Буквы появились в плывущей темноте и строчка за строчкой информировали:
  
  Зафиксированы множественные рассечения кожного покрова...
  Зафиксированы множественные рассечения мышечной ткани...
  Фиксируется значительная потеря крови...
  Активация режима усиления!
  Обнаружены доступные материалы: железо 72%, никель 9%, хром 18%, углерод 0,07%...
  Поглощение...
  Преобразование...
  
  - Двурогий! - потрясенно воскликнул господин Ядугара. - Что за чертовщина творится с инструментом?
  Целитель не мог поверить своим глазам. От скальпеля осталась только деревянная ручка, а все лезвие исчезло. Пенант несколько раз моргнул и, не отдавая себе отчет, протёр глаза руками, не обращая внимания на то, что перчатки в крови раба.
  - Что это значит, господин Ядугара?
  - Другой скальпель, живо! Скорее, рана затягивается!
  Лука скорее понял, чем почувствовал, что Ядугара снова полез в его плоть.
  - Пресвятая мать! Что за урод этот Децисиму? Ножницы! Зажим!
  - Господин, не поддается! Скальпель не режет!
  - Затупился? Иглу!
  Шорох, пыхтение. Лука почувствовал, что чувствительность, а вместе с ней и дикая боль, возвращается.
  - Сломалась! Клянусь всеми шестью грудями Пресвятой матери, игла сломалась!
  - Она не сломалась, болван! Игла осталась в этом проклятом Двурогим теле!
  - Вы видели? Видели, господин?
  - Сюда вошла, переливаем! Переставь сосуд! Катализатор, срочно! Струну! Ух...
  Ядугара рухнул в кресло и закрыл глаза. В него потекла юная и полная сил жизнь.
  Перед Лукой снова замелькали строчки, которые наследие Эска определило, как 'логи'. Дочитывать их мальчик не успевал, как и понимать, о чем они:
  
  Обнаружено несанкционированное изъятие энергетических резервов...
  Обнаружен несанкционированный обмен...
  Обнаружено агрессивное воздействие на клеточном...
  Активация противодействия...
  Перенаправление потоков...
  Ускорение процессов взаимообмена...
  
  К Луке вернулись слух и подвижность. Рядом раздался звук падающего тела и вопль Пенанта:
  - Учитель! Учитель!
  Лука поднял голову и огляделся. Он, абсолютно обнаженный, лежал на животе. Это ему не понравилось, и мальчик поднялся, чувствуя, как обрываются струны, торчащие в теле.
  На полу лежал Ядугара, а вокруг суетился старший ученик Пенант. Заметив, что Лука в сознании и делает попытки встать, он заорал:
  - Далер! Далер!
  - Что с господином? - поинтересовался Лука.
  - Это ты виноват, убийца! - глаза старшего ученика вспыхнули гневом. - Отродье бездны!
  Пенант вдруг кинулся на мальчика и замахнулся. В его руке блеснул металл. Машинально Лука выставил ладонь, закрываясь, и ладонь взорвалась вспышкой боли. С ее тыльной стороны вылезло лезвие скальпеля.
  В следующее мгновение старший ученик заорал еще истошнее - лезвие растворилось, впиталось в ладонь, а рана затянулась за пару биений сердца.
  Лука удивленно осмотрел ладонь, кивнул сам себе, понимая, а потом оглядел кабинет целителя, решая, что делать. Бежать? Но куда? Пенант в два раза крупнее, с таким не справиться, но справиться надо, потому что мама ждет, а если его обвинят в убийстве...
  В дверь замолотили кулаком. Пенант бросился к ней, отпер, и на пороге открытой двери появился раб, охранявший ворота.
  - Далер! Раб убил господина! - затараторил старший ученик. - Немедленно связать!
  Зарычав, охранник кинулся к Луке и широко расставил руки, чтобы не дать тому сбежать. Осознавая, что происходит что-то непоправимое, мальчик нырнул ему под руку и побежал к выходу из кабинета.
  Там его встретил Пенант. Старший ученик что-то вскрикнул и выкинул руку. Уклониться Лука не успел и, получив удар в лицо, остановился, схватившись за скулу. Удар подоспевшего охранника в затылок отправил мальчика на пол.
  В себя он пришел чуть позже, когда Далер скинул его тело на холодный склизкий земляной пол подвала. Раздался лязг замка, и за дверью послышались знакомые голоса:
  - С ним точно что-то не так! - голос Пенанта сочился злобой и удивлением.
  - Да, ты абсолютно прав, старший ученик. И слава Двурогому, что он сам оборвал струны, иначе...
  Приглушенный голос умолк, зашептал, а потом раздался звонкий голос Рейны:
  - Что это за тварь, господин Ядугара?
  - О, Рейна, девочка моя, это крайне любопытный экспонат! - целитель закашлялся, а откашлявшись, торжественно объявил. - Упоминаний о подобных ему я не встречал за все два столетий, что живу в этом мире. Это невероятная находка! И мы обязательно выясним, что с ним не так...
   
  Глава 14
  - Раб Лука Децисиму, я запрещаю тебе покидать пределы помещения, в котором ты находишься! - слова господина отпечатывались в разуме Луки намертво. - Я запрещаю тебе, умышленно или случайно, наносить вред мне, а именно, твоему господину Ядугаре, старшему ученику Пенанту, а также моему имуществу, всем моим рабам и слугам, включая, но, не ограничиваясь Рейной, Мореной и Далером. В случае нарушения запретов твоя сердечная и мозговая активности будут принудительно остановлены. Тебе все ясно, раб Лука Децисиму?
  За дверью послышался шорох, откашливание и сдавленный голос мальчика:
  - Мне все ясно, господин Ядугара.
  - В наказание за то, что произошло, ты лишен права на тепло, еду, воду и общение на семь суток. В следующий раз, когда тебе захочется нарушить мои... исследования, тебе стоит быть покладистее.
  Завершая речь, целитель стукнул кулаком по металлической двери и стал подниматься по лестнице из подвала. За ним последовали Пенант, Рейна и Далер. Наказанными в подвале доводилось сидеть каждому из них, но никогда столь длительное время. Как правило, господин ограничивался сутками, не желая вредить собственному имуществу.
  - Он... выдержит? - решился спросить Пенант. - Там же... чинильи! Они высосут из него всю кровь!
  - Ошейник даст мне знать, если он будет при смерти, - ответил целитель. - Умереть просто так я ему не позволю. Он отработает все тысячекратно!
  В гостиной Ядугара остановился и принялся раздавать распоряжения:
  - Пен, иди к господину судье и выясни все, что у них есть на Децисиму и его семью. Рейна, пригласи ко мне господина Ардена. Попробуем воспользоваться услугами его стеклодувов, ибо уже понятно, что металла в работе с Децисиму надо избегать.
  Пенант с Рейной, кивнув, помчались исполнять указания. Сам господин сел в кресло у камина и погрузился в раздумья.
  Далер терпеливо ждал, когда господин обратит внимание и на него, но ожидание затянулось.
  - Мне вернуться на пост, господин? - решился прервать его размышления Далер.
  - Внешних врагов я не боюсь. А вот внутренний у нас появился. Отныне твоя задача - следить за подвалом. Услышишь что-то подозрительное, немедленно докладывай!
  - Есть!
  Оставшись один, Ядугара посидел еще с полчаса, копаясь в памяти двух столетий, но не вспомнил ничего, похожего на случай с Децисиму.
  Крякнув, он поднялся с кресла и направился в кабинет. Прерванный и обращенный перелив аукнулся резко постаревшим телом. Разум сбоил, а тело превращалось в развалину.
  В кабинете он оглядел последствия того, что произошло, и тяжело вздохнул. Ему хотелось лечь и поспать, но необходимо было сделать записи и зафиксировать все, что произошло.
  Закончив с записями, он самолично убрался, так как не терпел беспорядка, а доверять ценные инструменты и приборы неуклюжей Морене - тетушке Мо - не хотел. Тогда и вернулся его старший ученик.
  Сев за рабочий стол, Ядугара показал ученику сесть напротив.
  - Господин, я был у судьи...
  - Стоп. По порядку, старший ученик.
  Пен кивнул и приготовился слушать.
  - Итак, что мы имеем? - господин Ядугара поднял указательный палец, повращал им и навел на Пенанта. - Еще раз расскажи мне, что происходило, пока я был без сознания? Вспоминай тщательно, старший ученик, и постарайся не упустить ни одной детали!
  Пенант для большей достоверности имитации работы мозгами почесал затылок, сморщил лоб и закатил глаза к потолку. Ничего нового он не вспомнил, но заговорил серьезным уверенным голосом, зная, как легко наставник улавливает малейшие оттенки сомнения:
  - Вы упали, господин. Я кинулся к вам, а потом услышал его голос. Децисиму спросил, что с вами. Я решил, что вы умерли, так как ваш пульс не прощупывался. В отчаянии я крикнул Далера, а сам бросился на раба. Простите, господин, я потерял контроль, гнев застил мне разум.
  - Если бы ты лишил его жизни, тебе пришлось бы его заменить, пока еще старший ученик Пенант, - недовольно заметил Ядугара. - Надеюсь, теперь тебе это понятно?
  - Простите, господин, - Пенант побледнел.
  О самой большой тайне господина он и сам узнал только тогда, когда стал учеником, ранее воспринимая процедуру перелива жизненных сил как часть каких-то исследований. Сколько лет жизни за эти годы он подарил Ядугаре, Пен боялся даже задумываться, но появление подходящего донора давало и ему самому шанс вернуть потерянные годы. Предыдущий донор, поиски которого затянулись на годы, оказался не до конца совместим с господином и умер. Следующим стал Лука.
  - Рассказывай дальше, - хмыкнул целитель.
  - Я ударил его скальпелем, но он закрылся рукой...
  - С этого момента подробнее.
  - Лезвие проткнуло ему ладонь, он вскрикнул. Я вытащил скальпель, чтобы ударить снова, но лезвия не было. Оно куда-то исчезло.
  Пенант задумался. В тот момент он был испуган перспективами жизни без господина, он был в ярости и жаждал только одного - наказать убийцу. И детали произошедшего в те мгновения куда-то уплывали, не давались.
  - Пен? Что было дальше?
  - Я испугался. Рана на ладони этой твари затянулась, и даже его кровь то ли впиталась обратно, то ли просто исчезла. Я кинулся к двери, чтобы открыть Далеру. Я сказал ему, чтобы он схватил тварь, но та проскользнула мимо него и напала на меня. Я не растерялся и остановил его ударом в лицо. Тут подоспел охранник и оглушил тварь ударом сзади. Мы его связали... А потом вы очнулись, господин.
  - Мерзавец каким-то образом обратил процедуру перелива вспять! - господин Ядугара треснул кулаком по столу. - Итак, какой вывод?
  - Это чудовище! - теперь, когда Пенант при участии господина пересмотрел произошедшие события, он испугался еще сильнее.
  - Раб владеет сверхскоростной регенерацией. Раб каким-то образом может поглощать металлы. И, но это требует проверки, его способности активируются, только если нанести ему физические повреждения.
  - Пресвятая мать! Какое же он чудовище!
  - Хватит причитать, Пен! Ты же не безграмотная босота с окраины Империи, ты, прежде всего, мой ученик! В этом мире все имеет объяснение. И мы его найдем.
  - Простите, господин.
  Ядугара поморщился.
  - Что известно о его семье?
  - Мать с сестрой присутствовали на суде. Господин судья дал мне их адрес. Прикажете привезти их сюда?
  - Здесь надо тоньше, Пен. Ты же понимаешь, что наибольший интерес для нас представляет его сестра, причем как для процедуры перелива, так и как носительница подобного же дара регенерации и поглощения, - Ядугара улыбнулся каким-то своим мыслям. - Есть какая-то дополнительная информация о девочке?
  - Господин судья подсказал мне имя заявителя, это некий Неманья Ковачар, владелец таверны в трущобах. Возможно, он знает больше. Я могу опросить и его, и его отпрыска, пройтись по соседям, чтобы собрать больше информации о семье.
  - Нет. Пусть этим займется Рейна. Ей будет проще войти в доверие. Может, ей даже удастся подружиться с сестрой Децисиму и незаметно взять образцы для анализа.
  - Простите, господин, но разве не проще захватить девчонку и перевезти в наши подвалы? Кто ее будет искать?
  - Пен, это неприемлемо. Без силового ошейника нам не добиться от нее подчинения, а первая же жалоба матери на нарушение закона о свободе рождения в имперскую канцелярию... Все рухнет! Ты же знаешь, что не все в этом доме абсолютно законно.
  - Значит, нам нужно сначала как-то организовать обвинение и суд...
  - Вот именно, - кивнул Ядугара.
  В дверь аккуратно постучали условным стуком.
  - Рейна, входи, - громко сказал целитель.
  В открывшуюся дверь проникла изящная фигура девушки. Рейна поправила непослушную прядь волос и доложила:
  - Господин, я с господином Арденом. Он ожидает внизу.
  - Пен, спустись и развлеки пока гостя. А ты, Рейна, подходи ближе. У меня для тебя особое поручение.
   
  Глава 15
  Когда шаги за дверью стихли, Лука остался в кромешной тьме и тишине. Ни того, ни другого он не боялся, как не страшился и озвученного Ядугарой наказания. Но то, что мама нуждается в помощи, которую он теперь при всем желании оказать не может, раздирало его душу. Еще он переживал за Кору, которая, наверняка, завтра явится и, не обнаружив его, может попытаться проникнуть в дом - за такое могут отправить и на рудники.
  Лука наощупь прошелся по периметру от угла к углу подвала. Оказалось, что места совсем не много: пять шагов вдоль и шесть поперек. Низкий потолок щекотал макушку при ходьбе, и это заставляло мальчика пригибаться от боязни удариться головой о какой-нибудь невидимый выступ.
  Сколько он там просидел, пытаясь анализировать действия Ядугары, а называть его господином, будучи наедине с собой, новой, растущей личности мальчика казалось трусливым и недостойным, Лука знал точно - почти шесть часов. Что-что, а терпеливо чего-то ждать - ему не привыкать.
  Шли часы. Лука почувствовал, что засыпает, когда услышал нечто странное. В дальнем углу подвала что-то прошелестело. Лука напрягся, вслушиваясь, а потом вскрикнул от боли и одернул ногу, но боль не исчезла. В панике он хлопнул по больному месту, и ладонь тоже пронзила боль.
  Чинилья!
  Юркие кровососущие многоножки размером с ладонь взрослого человека - истинное проклятие всей Империи. Селились они в сырых влажных местах и были живучи, как... чинильи. Их травили, а они не умирали, жгли, но они разбегались, умея некоторое время переносить самый жаркий огонь, а давить их было бесполезно. Прочнейший хитиновый покров, превосходящий аналогичный у ракообразных на порядок, сложно было пробить даже молотком. Разве что кувалдой в руках могучего кузнеца. Острые шипы по всей спине в виде гребня быстро отучили людей пытаться прихлопнуть этих кровопийц.
  Правда, была у них одна особенность - обитали чинильи небольшими колониями в десяток-полтора особей, строго блюдя популяцию и ареал обитания. Больше одной колонии на квадратный километр было не найти.
  Лука вскочил, паникуя все больше. Он слышал, как колония многоножек досуха выпила их соседа по кварталу. Бедолага нахлестался дешевого забористого пойла без памяти, а когда очнулся, было уже поздно. Очень странно, что Ядугара спокойно живет, имея в подвале смертоносную колонию.
  Пока Лука пытался отодрать одну чинилью, впившуюся в ногу не только хоботком, но и всеми ногами сразу, другая вцепилась в икру другой ноги, а шелест и шуршание многочисленных лапок по полу стали громче.
  
  Зафиксированы рассечения кожного покрова...
  Зафиксированы рассечения мышечной ткани...
  Фиксируется потеря крови...
  Активация режима усиления!
  Обнаружены доступные органические материалы...
  Поглощение...
  Преобразование...
  
  С визгом на грани ультразвука две многоножки, лишившиеся нескольких сегментов конечностей, отвалились от тела мальчика. Его способность продолжала залечивать раны, а сделав это, учла нужды носителя способности: преобразовала часть поглощенной органики для восстановления утерянной массы крови и наращивания мышечной массы предплечий и мышц кора. Поглощенного материала было слишком мало, чтобы реализовать все, а сам Лука был слишком напуган, чтобы вникнуть в быстро промелькнувший текст и использовать тела двух недобитых многоножек. Обе валялись на спине, теряя гемолимфу из оторванных конечностей и будто слизанного наждаком брюха.
  До полуночи Лука просидел, злясь на проклятого целителя все больше и больше. Понимание того, что пытался с ним сотворить Ядугара, тронуло его не так сильно, как отчаяние от безвыходности. Всему виной этот рабский ошейник!
  Он попытался сорвать его с шеи, но тот сжал горло сильнее. Протиснуть пальцы под него не удавалось. Ногти скребли кожу, раздирая в кровь, Лука одновременно рычал и плакал от бессилия, но чем больше он прилагал усилий, тем туже затягивался ошейник.
  Внезапно он почувствовал укол в сердце и потерял чувствительность. Свалившись у двери, Лука раскрывал рот, пытаясь вдохнуть воздуха, но легкие не работали - мальчик терял контроль над телом.
  
  Обнаружен впрыск парализующих токсинов!
  Анализ вариантов противодействия...
  Запуск агентов-нейтрализаторов произведен.
  
  Обнаружено воздействие на нервную систему!
  Анализ вариантов противодействия...
  Блокирование нервных рецепторов в местах проникновения произведено.
  
  Обнаружено агрессивное удушающее воздействие!
  Анализ вариантов противодействия...
  Укрепление кожного покрова шеи невозможно!
  Недостаточно необходимых элементов в организме!
  
  Скорее интуитивно, нежели осознано, Лука дернулся и коснулся двери запрокинутой рукой.
  
  Обнаружены доступные материалы: железо 97,9%, углерод 2,1%...
  Поглощение...
  Преобразование...
  
  Рука, опиравшаяся в железную дверь, провалилась в дыру. Лука снова смог дышать - ошейник больше не сдавливал укрепленное горло, однако продолжал засылать управляющие сигналы в организм взбунтовавшегося раба.
  
  Уровень воздействия критический.
  Анализ вариантов противодействия...
  Инициация поглощения агрессивной структуры...
  Недостаточно энергетических резервов!
  
  Поглощая и преобразовывая одни химические элементы в другие, перестраивая структуру органов мальчика и противодействуя агрессивному воздействию, способность метаморфизма исчерпала всю доступную энергию. Использовать жировые запасы она не могла за неимением таковых, а сжигать плоть хозяина без его команды не имела права. Команды не поступило, и способность ушла в спячку.
  Вместе с тем истощенный Лука свалился в кому, и силовой ошейник добился своей цели: бунтарь парализован и при смерти, сигнал тревоги хозяину раба подан.
  Теоретические задумки господина Ядугары сработали. В таком состоянии тварь вряд ли сможет противодействовать процедуре перелива.
   
  Глава 16
  - Я с ней подружилась! - с порога объявила Рейна и удивленно выдохнула. - У вас получилось! Вы прекрасно выглядите, господин!
  - О, да, девочка моя! И вечером я тебе покажу, насколько помолодел!
  Ядугара не смог сдержать довольную улыбку. Сколько раз он проходил процедуру перелива, столько раз радовался очередной отсрочке и многим приятным вещам, свойственным только пышущей здоровьем и бурлящими гормонами молодости.
  - Как тварь Децисиму? - озабоченно спросила Рейна.
  Целитель с детства воспитывал в ней умение разделять людей на два типа: собственно, людей и 'тварей'. Впечатлительная девочка, широко раскрыв глаза, слушала 'откровения' хозяина об ужасных монстрах, скрывающихся под человеческой личиной.
  'Но волей богов, соблюдающих гармонию в устроении мира, есть в них и то, что нам очень полезно, Рейна, - объяснял он. - В их чудовищной сущности и заключается то, что позволяет нам, целителям, создавать эликсир молодости. Когда придет время, моя девочка, ты его вкусишь. Ты будешь вечно молодой, Рейна!'.
  Из нее получится отличная жена... пока не надоест. Срок ее рабства закончился, но Рейна оставалась с Ядугарой, видя в нем все - мужа, любовника, покровителя, защитника, главу семьи, а главное - того, кто подарит ей бессмертие.
  - Все прошло превосходно! Нам удалось ее нейтрализовать. Даже новые инструменты от господина Ардена не понадобились, - целитель помолчал, потом вспомнив кое-что, нахмурился. - Что с сестрой Децисиму?
  - Вчера я побродила по кварталу, познакомилась с местными. Карим Ковачар, мальчишка владельца таверны рассказал все, что знал. Тварь всю жизнь была прикована к постели, изредка выбираясь на улицу на инвалидной коляске. Отец был гладиатором, погиб три года назад. Мать Приска - прачка, сестра на год младше твари, зовут Кора. Три дня назад, при встрече с Каримом, Децисиму неожиданно встал и напал на него.
  - Вот оно что, - задумчиво покачал головой целитель. - Возможно, Децисиму не был тварью, пока нечто в него не вселилось... Это потребует глубоких исследований! Двурогий! Проклятые императорские лекари!
  - Что-то случилось, господин?
  - Случилось... Я сам разберусь. Главное, нам нужна сестра Децисиму!
  - Вчера я свела с ней знакомство. Сказала, что меня прислал ее брат, что он наказан, но попросил меня встретиться с его семьей и успокоить. Она поверила. Я пообещала ей, что проведу ее в дом, и она сможет пообщаться с Лукой.
  - Предупреди Далера. Он должен взять ее сразу, как только она перешагнет порог дома. Обвиним в попытке обокрасть меня.
  - Насчет их матери, господин...
  - Расскажешь подробности позже. А пока оставь меня, мне надо подумать.
  - Хорошо, господин!
  Рейна, покачивая пышными бедрами на тонкой талии, направилась к выходу. Господин Ядугара скользнул взглядом по ее обтянутым серыми гетрами крепким икрам и улыбнулся. Девушка обернулась, почувствовав взгляд хозяина:
  - Господин?
  - Иди, Рейна, иди.
  Девушка кивнула и вышла из кабинета. Как бы ни бурлила молодая кровь в жилах, но о сладострастных развлечениях пока придется забыть. Пока непонятно как, но лекари Императора прознали о находке целителя и немедленно затребовали раба во дворец.
  Сейчас Ядугара ждал, пока пришедшего в себя Децисиму накормят на кухне, и тот хотя бы немного придет в товарный вид. Везти полутруп к Императору значило навлечь на себя гнев Ленца, главы имперских медиков, а вместе с ним - лишиться целительской лицензии. В лучшем случае.
  Одно то, что он скрыл от Ленца факт нахождения подходящего для перелива мальчика, грозило Ядугаре большими неприятностями. То, что он наплел Пенанту о 'совместимости', объяснялось нежеланием целителя придавать ученику больше чувства собственной значимости. Еще не хватало, чтобы тот пошел болтать и торговать своей исключительностью.
  Кроме того, это берегло Пена для самого Ядугары, как крайний вариант.
  'Мы совместимы, старший ученик. Это уникальный случай! Храни это в тайне, иначе мои недоброжелатели могут причинить тебе вред!', - сказал он тогда Пену, и тот был горд от такого доверия наставника и чувства единения с ним.
  Особенно первые несколько процедур, когда незримые возрастные изменения не начали пугать юнца. Потом, когда раб освободился, стал старшим учеником и начал прозревать, глядя на свои морщины, конечно, пришлось объясниться. Тогда Ядугара и пообещал ученику, что как только найдется другой 'совместимый', Пен вернет утерянные годы жизни.
  На самом деле, смысл был не в 'совместимости', а в банальной противоестественной сущности процедуры перелива. Сама природа человека восставала против насильственного отбора жизнеспособности клеток! Подходящих доноров встречалось очень мало. Два-три десятка на целое поколение Империи, и их поиском Ядугара занимался всю свою жизнь и сам, начиная, как Пенант, старшим учеником одного лекаря, чье имя он поклялся забыть. Спустя полвека ему это удалось.
  Слава всем богам, Пресвятой Матери, что имперские лекари прознали о Децисиму только этим утром. Пока совещались, пока отправляли гонца, день перевалил за полдень.
  За ночь ему все удалось. Сначала он провел процедуру на Пенанте, опасаясь новых сюрпризов, но все прошло спокойно и как обычно. За час с небольшим старший ученик помолодел на два года, а к полудню и сам Ядугара скинул полтора десятка лет. Мог бы и больше, но с каждым новым годом риски нарастали - в этом деле важна постепенность, причем как для жизнеспособности донора, так и получателя. Отторжение - дело нечастое, но и такое встречалось в богатой практике целителя.
  В следующую пару часов они с Пеном выводили раба из комы - до следующей процедуры. Мальчик ожил невероятно быстро, стоило влить в него внутривенно раствора глюкозы. Потрясающие способности к регенерации!
  Потом, когда Лука стал в состоянии сам передвигаться, Ядугара отправил его с Пеном к Морене отъедаться, а сам остался с Рейной.
  'Пора!', - подумал он. Выйдя из кабинета, он тщательно запер дверь. Спустившись, он прошел на кухню.
  В кастрюлях оживленно булькало, а за столом сидел, опустив голову в жестяную миску, раб Децисиму. Назвать его мальчиком ни у кого больше язык бы не повернулся - хоть фигура и оставалась детской, но все выдавало в ней последствия процедуры перелива. Тусклые поседевшие кое-где волосы, обвисшая, покрытая пигментными пятнами, сухая кожа, разлапистые ветки морщин, дрожащие руки и ссутулившееся тело.
  Раб жадно ел под сочувственными взглядами тетушки Мо.
  - Не понимаю, как в него столько влазит, - развела руками кухарка. - Целый чугунок съел, а все мало.
  - Ему достаточно. Раб, встать! Иди за мной, мы уезжаем.
  Лука, вставая, ухватил миску двумя руками и, запрокинув голову, вылил остатки в рот. Ядугара заметил, как сильно раздулся живот донора, и его перекосило от отвращения.
  Хорошо, он успел получить свое. То, что имперские лекари выпьют Луку до дна, он не сомневался.
  К завтрашнему утру раб Лука Децисиму будет мертв.
   
  Глава 17
  Поглощенные литры густого ароматного варева тетушки Мо приятно плескались в желудке Луки. Кровь отхлынула от мозга к пищеварительному тракту, и мальчик сонно переставлял ноги, потеряв всякую ориентацию во времени и пространстве.
  В их среде, в том квартале, где он провел последние годы, не принято было двигаться против течения. Кора не в счет - сестренка всегда была немного странная, стремясь к чему-то большему, но не понимая, как того добиться.
  Три ночи назад он был парализованным калекой в нищей лачуге, радуясь отвару из картофельной шелухи, и в понимании того Луки все шло своим чередом: он умер, чудом ожил, получил с Колеса некую способность, суть которой до конца не понимал, но и не стремился ее использовать. Подлый Карим и его отец Неманья, конечно, сволочи, что повесили на него вину, но ведь он и правда кидал камнями и, возможно, проломил ключицу сыну владельца таверны. А значит, Лука виновен и заслуженно понес наказание. Судья был справедлив, дав возможность выплатить ущерб, и хорошо, что господин Ядугура это сделал, иначе - рудники. А оттуда не возвращаются.
  Так думал Лука-калека, четырнадцатилетний Лука-мальчик, чьи знания были на уровне десятилетнего. Этот Лука просто отдался бурному потоку, в который превратилась его жизнь, а способность удивляться всем тем странным вещам, что с ним происходила, выдохлась. Удивление - это эмоция, а после процедуры перелива мальчик впал в апатию, не способный не только удивляться, а вообще хоть на какое-нибудь чувство. Даже судьба матери перестала его волновать.
  Но в момент, когда он, направляемый понуканиями Пенанта, шел за Ядугарой и увидел в зеркале свое отражение, что-то пробилось сквозь наросшую коросту равнодушия. Вернее, кто-то. Та новая личность, что все активнее сливалась с наследием странника Эск'Онегута, ужаснулась. Сколько бы перерождений не ждало его впереди, но лучше вообще не жить, чем жить так! Отражение показало, в кого превратился мальчик, разум осознал из-за кого и начал лихорадочно думать.
  Внешне это сказалось лишь только в ставшей несколько более уверенной походке Луки. Он расправил плечи и перестал шаркать, как дряхлый старик. Проснувшийся метаморфизм изучил изменения в теле и ахнул: изношенные сосуды и сердце, печень, снизившаяся острота зрения и слуха, камни в почках и огромный скачок в возрасте клеток организма.
  Ужаснулся и сам Лука'Онегут. Они с Пенантом сели в карету напротив Ядугары, и то, что он увидел в глазах 'целителя' ему очень не понравилось. Считывая мимику - оценив быстро отведенный взгляд, в котором промелькнуло отвращение и... жалость? - Лука обратил внимание и на то, что Ядугара оделся иначе, чем выезжая на выезды к больным, торжественнее что ли, и на то, что выглядит 'господин' явно моложе.
  Лука перевел взгляд на Пенанта. Этот тоже, хоть и не так явно, помолодел - морщины разгладились, тело приобрело осанку. Во взгляде старшего ученика читалось настолько явное превосходство, что Лука по привычке чуть было не отвел взгляд.
  Но не отвел. Вместо этого спросил:
  - Куда мы едем... господин?
  Заминка не прошла мимо внимания Ядугары. Целитель насторожился, но посчитал нужным ответить - секрета в этом нет:
  - Во дворец Императора. Его медики хотят осмотреть тебя. И достаточно вопросов, раб. Я запрещаю.
  За небольшим окошком мелькали здания, вывески и богато одетый народ. Лошадь замедлила ход - путь к дворцу вел наверх, к скале Маджуро Первого, Победителя, основателя рода императорской фамилии, но мальчик об этом не знал. 'Дворец Императора' всегда был для него неким эфемерным явлением - он существовал, но Лука никогда в жизни и ни при каких обстоятельствах с ним не сталкивался.
  Остаток пути он молчал, как и хотел 'господин'. Но не просто молчал, а внимательно изучал 'логи', именно это слово снова всплыло из унаследованной памяти, произошедшего с ним за эти дни. В тюрьме он пожелал 'железный кулак', и способность отреагировала сообщением о нехватке железа.
  Значит...
  Лука прикрыл правый кулак другой рукой и подумал, что хорошо бы иметь ногти попрочнее, например, из стали, и длиннее. Сантиметров в тридцать - острые и смертоносные, способные рассечь... да тот же рабский ошейник!
  Треск!
  Под колесами кареты что-то лопнуло, может, какой-то фрукт, а спереди донеслось недовольное бормотание возницы.
  - Аккуратнее, ты! Господина везешь! - обернувшись, крикнул Пенант.
  И больше ничего не произошло. Никаких текстовых сообщений и никаких изменений. Что-то он неправильно интерпретировал, но что?
  Он снова погрузился в анализ текста. Ага, вот момент. Ядугара каким-то образом инициировал перелив его жизненных сил и натолкнулся на защиту, выставленную способностью... А лучшая защита - это нападение, так говорил отец. Метаморфизм обратил процесс вспять, и Ядугара сам чуть не умер, не только вернув все слитое у Луки, но и отдав часть своих лет.
  Лука поморщился. Из наследия всплыли невнятные воспоминания о крайне неприятных ночных созданиях одного мира, продлевавших себе жизнь банальным поглощением крови жертвы. Ядугара делал это намного изящнее, стоит признать. И, судя по всему, эффективнее.
  Из подвала целителя, как оказалось, можно было сбежать. Достаточно было поглотить ту пару чинилий, лишившихся конечностей, а потом выбить дверь. Непонятно откуда взявшаяся уверенность говорила, что при желании Лука смог бы достаточно укрепить кулаки, чтобы это сделать. Не стоило пытаться сорвать ошейник сразу, надо было набраться сил и попробовать его поглотить или как-то иначе от него избавиться. Впрочем, еще не поздно.
  Но прежде надо было понять, как управлять метаморфизмом. Понятно, что способность явно направлена на выживаемость носителя - когда идет прямая угроза здоровью, метаморфизм включается и использует все, что доступно.
  Сейчас полоска кожи, пусть даже усиленной управляющим контуром, прямой угрозы не несет, но вот тогда, когда ошейник атаковал нервную систему и впрыскивал парализующие токсины, метаморфизм боролся. Жаль, что быстро исчерпал всю энергию - следствие целого дня без крошки во рту - и ушел в спячку.
  Лука непроизвольно дотронулся рукой до ошейника, представляя, что это его враг, обладающий разумом и возможностями его убить.
  Псевдоразумный ошейник почувствовал вмешательство в силовой контур и обеспокоенно сжался вокруг горла. Лука издал всхрип. Пенант, памятуя о странностях раба, отшатнулся к краю.
  
  Инициация поглощения агрессивной структуры...
  
  Ядугара подозрительно прищурился и, глядя в глаза, одними губами прошипел:
  - Что бы ты там ни задумал, раб, приказываю немедленно прекратить!
  И Лука прекратил, отменив команду. Сейчас не время и не место. Эта часть города хорошо охраняется, и ему не сбежать без крови. А пролив кровь городской стражи, имперских гвардейцев или 'господина', он уже нигде не будет чувствовать себя в безопасности. Ведь если Терант не лгал, то Лука на острове. С острова не сбежишь, да и плавать он не умеет.
  Убедившись, что Децисиму его понял, Ядугара отвернулся. Пенант тоже отвел взгляд и высунул голову в окно, делая вид, что рассматривает появившийся на горизонте дворец Императора.
  Поэтому никто из них не заметил, как нехорошо блеснули глаза Луки'Онегута, сына Севера Децисиму.
  Лука еще раз взглянул на свою правую руку - на выросшие на сантиметр заостренные ногти, отливающие металлическим блеском, - и дал команду вернуть все, как было.
  Не сейчас.
   
  Глава 18
  Император Маджуро Четвертый, прозванный в народе Кислым, задумчиво смотрел за панорамное окно, открывающее вид на океан. Где-то там, за тысячу километров отсюда, находится ближайший материк. Там - настоящая жизнь, но знал об этом только он.
  Спокойные, но коварные волны океана накатывались на западное побережье острова Съяр. Скала Маджуро Первого, Победителя, задолго до Возрождения носила совсем другое название, как и сам остров.
  В день, когда юного Маджуро короновали, к нему подошел четвертый советник Кросс и попросил об аудиенции. Аудиенция затянулась на весь день: советник открыл юноше глаза на истинное мироустройство, и оно было намного сложнее, чем считали люди в Империи, включая самого Маджуро. Вопреки тому, чему его учили наставники, вопреки россказням жрецов и школьных учителей, люди Империи, как оказалось, не единственные обитатели этого мира.
  Задолго до Империи на острове жили кхары, отсталый темнокожий народ, но генетически - почти совершенный. Указом управляющей миром семьи Ра'та'Кантов в лице Королевы Тайры, прозванной Пресвятой матерью, их переселили на материк. В большом мире они нашли свою нишу в структуре мирового сообщества - кхары стали военной кастой, усиленной столетиями генетических улучшений и аугментации.
  Их место на острове размером с небольшой материк заняли съяры - именно такое название с подачи какого-то журналиста прилипло ко всем тем, кто был признан носителем дефективного генетического кода. Съяров перевезли насильно.
  Вывезти удалось не всех, многие сопротивлялись: переселение и зачистка заняли почти полстолетия гражданских войн, но в итоге около ста миллионов дефективных заперли в резервации в надежде, что они сами вымрут в полной изоляции - от голода и без привычных для цивилизованного человека удобств.
  Но съяры не вымерли. У многих из них на материке остались родственники, друзья, просто сочувствующие, организовавшие гуманитарную помощь - продукты, инструменты, одежду и многое другое. Это жестко пресекалось, но волонтеры все равно находили пути доставки.
  Правда, с годами все это иссякло. Терялись родственные связи, упоминания о съярах исчезли из средств массовой информации, и через поколение-другое об изгоях почти забыли, а упоминание стало дурным тоном.
  Тем временем, съяры, пусть даже и с дефективным кодом, оставались людьми со всеми человеческими навыками в организации общества. Гуманитарной помощи на всех не хватало, и съяры стали объединяться в группы, каждую из которых кто-то возглавил на правах сильного.
  Началась первобытная война за ресурсы, за женщин, за оставленные поселения кхаров. Группировки росли и объединялись, и к концу второго столетия с Исхода на острове образовалось несколько своего рода государств и независимых поселений.
  Глава одного из них, позже названного столицей Империи, был некий Ма Джу Ро. Никакой информации о его жизни до императорства не сохранилось, но именно он, прозванный Победителем, захватил все территории острова, а сам провозгласил себя Императором Маджуро Первым.
  К концу его недолгого правления предрассветной ночью дворец был захвачен страшного вида железными трехметровыми людьми в черных отливающих металлом шлемах. Их возглавлял белокурый высокий красивый мужчина с сияющей кожей. Он назвался ракантом Кроссом. Скучающе и откровенно зевая, он объяснил Императору, кто в этом мире главный, а кто - генетическое отребье.
  'Семья Кроссов, - сказал он, придавив Императора взглядом синих глаз, - указом королевы Тайры Ра'Та'Кант отныне курирует всю жизнедеятельность на острове Съяр. Все добываемые ресурсы острова - рыба, фрукты, руда, драгоценные камни - должны отгружаться в плановом объеме в пользование семьи Кросс. Основной религией острова становится культ поклонения Пресвятой матери, а ежегодные сбор и передачу ресурсов вы объявите жертвой в ее пользу. Превентивную акцию устрашения мы продемонстрируем в полдень, включая визуальные эффекты и явление Богини простому народу'.
  Неизвестно, что из того понял Маджуро Первый, а что понять отказался, но уже к концу года по всей Империи стали открываться храмы Пресвятой матери Тайры, врагом всего человечества был объявлен Двурогий, а Маджуро Первого, Победителя, сменил Криллоуг - тоже Первый, только Защитник.
  Представитель семьи Кроссов с тех пор стал четвертым советником Императора, скромным и незаметным. Но, по сути, только к его советам и прислушивались все последующие императоры. Веками одного Кросса сменял другой, но линия управления Империей оставалась все той же: контроль над популяцией, сохранение уровня развития общества на одном - низком - уровне и изъятие ресурсов в пользу Кроссов...
  - Мой повелитель, все готово, - за спиной объявился Ленц, глава имперских медиков. - Донор готов.
  Маджуро Четвертый облегченно кивнул:
  - Сколько получится перелить?
  - Думаю, не меньше пятнадцати лет. Мерзавец Ядугара, тот, что нашел донора, успел провести процедуру на себе. Лет двадцать точно выжал. Прикажете казнить ублюдка?
  - Выдайте ему обещанную награду, - неуверенно пожал плечами Маджуро Четвертый. - Не знаю, решайте сами.
  - Награду выдадим, - кивнул Ленц и так рьяно кивнул, что с него чуть не слетели очки. - А потом казнить?
  - Если всех казнить, вскоре некому будет искать доноров! - раздраженно буркнул Император. - Наградите и пусть катится.
  Ленц снова кивнул, уже не с таким энтузиазмом, а в блеске очков отразилось его разочарование. Двурогий подери этого Ядугару! Эти годы не помешали бы самому Ленцу! Шельма Ядугара еще пытался учить его, как правильно проводить процедуру перелива... Его! Главу имперских медиков!
  Мерзавец бормотал что-то о том, что донору требуется состояние комы от истощения, так как донор обладает крайней степенью сопротивляемости. Ха! У Ленца был десятилетиями апробированный препарат подавления, проверенный на многих донорах - чему его может учить Ядугара? Наглец! Ведь если донор окажется в коме, то перелив может убить быстрее, чем надо!
  Ленц провел Императора в специально оборудованную комнату, где всегда происходило таинство омоложения. Маджуро скинул доспехи, тунику и поежился. Он не стеснялся своей наготы, да и в помещении было тепло, но сам перелив каждый раз пугал его угрозой отторжения и неудачи. С каждым годом найти нового донора становилось все сложнее - то ли нация вырождалась (хотя куда уж дальше), то ли такие вот, как подлец Ядугара, скрывали их для себя.
  На соседнем ложе лежал донор - какой-то немного выпитый мальчик без сознания, щуплый и крайне тощий, с узкими плечами и по-детски цыплячьей шеей. Маджуро показалось, что мальчик пошевелился. Он присмотрелся - действительно, показалось.
  - Как запустишь, выйди и вели закрыть здесь все, - приказал Маджуро, не желавший, чтобы во время его беспомощности рядом кто-то находился.
  - Как обычно, мой повелитель! Я вернусь ровно через двенадцать часов. Больше, вы же знаете...
  - Знаю! - раздраженно оборвал Ленца Император.
  Маджуро, кряхтя, возлег на лежанку, и она жалобно скрипнула.
  'Полтора центнера! - подумал Ленц. - Вот же боров! О нагрузке на сердце он тоже знает! А все равно, жрет как свинья!'.
  Подавив крамольные мысли, он занялся делом. Сначала сделал инъекцию снотворного, и через время Маджуро захрапел. Потом Ленц подключил струны к телу повелителя и инициировал перелив.
  Постояв рядом, он убедился, что процедура началась и поспешно удалился. Если повелитель узнает, что он зачем-то задержался у его тела, вопросов не избежать.
  Через время дверь заперли снаружи, и в комнате воцарилась тишина.
  Донор, который должен был лежать без сознания всю процедуру и до самой смерти, открыл глаза.
   
  Глава 19
  Остаток пути до дворца Лука запретил способности хоть как-то расходовать энергию. По напряженным лицам спутников он догадывался, с какой целью его везут во дворец. В той жалости, что промелькнула на лице Ядугары, мальчик увидел лишь сожаление от потери раба, нежели хоть какое-то сочувствие.
  Карету остановили, когда они подъехали к стенам дворца Императора. Охранный пост доложил о прибытии целителя, и им пришлось ждать в сторонке, отъехав от ворот, пока их встретят. Все это время Ядугара нервничал и даже сорвался на Пенанте, отхлестав того своей тростью. Лука был готов поспорить, что первоначальной целью был он сам, но вряд ли синяки от побоев на теле мальчика повысили бы рейтинг целителя в глазах того, кому его отдадут.
  За мальчиком пришел лично глава имперских медиков господин Ленц, суровый моложавый мужчина с лысиной на затылке и в очках. Он сухо поприветствовал прибывшего целителя и задал один вопрос:
  - Где он?
  Ядугара приказал Луке выйти, произнес слова передачи раба в собственность господина Ленца и попытался отвести высокопоставленного придворного в сторонку, чтобы сказать что-то важное. Тот лишь отмахнулся, но Ядугара был настойчив. В итоге Ленц дал себя отвести на несколько шагов, но обостренным после вселения странника слухом Лука расслышал каждое слово. Ключевыми были слова о 'состоянии комы от истощения'. Части мозаики встали на свои места - метаморфизм требует энергии, чтобы действовать и защищать носителя.
  Пока лекари общались, причем Ядугара что-то горячо втолковывал, трогал собеседника за пуговицы, а Ленц откровенно скучал и рвался уйти, Лука оглядевшись, осмотрел территорию.
  За воротами виднелся императорский сад, через который шла широкая брусчатая дорога. Она извилисто вела вверх, к самому дворцу, а каждые двадцать шагов вдоль нее несли службу императорские гвардейцы. Это не было данью традиции или красивым ритуалом, за этим стояли неоднократные попытки свержения, причем как аристократией, так и народными бунтами, шедшими из самых нищих кварталов.
  Последняя попытка смены власти пришлась на тот год, когда умер отец. В доме много говорили об этом, и маленький Лука тогда ужаснулся. Жизнь Императора, казалось ему тогда, самое ценное, что может быть во всей Империи. Как кто-то мог на нее покушаться?
  - Иди за мной, Лука, - поманил его Ленц, обратившись по имени.
  Это было неожиданным, но приятным - услышать свое имя. Мальчик пошел за Ленцом.
  Проходя через ворота, Лука обернулся - Ядугара буравил его змеиным взглядом и играл желваками. Высунувшийся из окошка кареты Пенант хмурился и грыз ногти. Ни к одному, ни к другому Децисиму не испытывал ненависти - с рациональной точки зрения, пришедшей к нему с наследием Эска, они поступили правильно. Они даже не нарушили закон этой страны! Но, как бы то ни было, спускать это им с рук Лука не собирался. Специально мстить не будет, но если доведется еще раз пересечься, вернет должок сторицей.
  - Ты голоден, парень? - на ходу спросил Ленц. - Ты удостоен чести поделиться с Его Императорским Величеством частью своего здоровья, а раз так, то его тебе понадобится много. Не переживай, эта процедура абсолютно безопасна!
  Лука недоверчиво искоса посмотрел на Ленца. Тот глядел перед собой, и говорил, не оборачиваясь к мальчику. Он что, так прямо говорит о том, что собирается выкачивать из него жизнь? Был бы с ним Эск, он бы расхохотался, но Лука просто изумленно покачал головой. 'Удостоен чести'! Ох, высказал бы он, что думает о 'Его Величестве' и безопасности процедуры перелива. Но вместо этого он просто ответил:
  - Голоден, господин.
  Ленц на мгновение приостановился, оглядел его и кивнул, после чего стремительным шагом возобновил движение.
  Во дворце главный медик отдал его в распоряжение своего секретаря, поручив отмыть, продезинфицировать и накормить. Лучше бы кормление шло первым пунктом, потому что 'отмыть и продезинфицировать' заняло намного больше времени, чем мог себе представить Лука-мальчик.
  Его снова обрили, хотя и отрасти-то толком после бани ничего не успело, и облили чем-то таким вонючим, что слезы потекли ручьем. Потом смыли, обсыпали едким порошком и заставили терпеть, а метаморфизм орал об агрессивной среде и токсичных веществах по всему кожному покрову. Лука запретил способности синтезировать нейтрализаторы, которые она собиралась выпускать через кожные поры, оценив затраты энергии. 'Ничего, потерплю', - решил он.
  Когда жгучий порошок смыли, его повели в баню. Там с ним долго возилась какая-то жирная тетка в фартуке на голое тело и с ужасной одышкой: остригла ногти, а потом долго терла песком и бронзовым скребком, сдирая не только грязь, или даже вообще не грязь, а кожу. Здесь метаморфизм среагировал без предупреждения, и не только отрегенерировал кожный покров, но и подъел часть скребка.
  Толстуха после помывки долго не могла понять, каким образом скребок стерся наполовину, и лишь вымолвила:
  - Перестаралась чота я... - Разинув рот, она оглядела мальчика на предмет повреждений, но ничего не нашла. Лука старательно отводил взгляд от арбузных грудей и не жаловался.
  После помывки его, наконец, отправили в выделенную ему комнату в крыле прислуги. Туда же в два захода принесли ужин - ничего изысканного на взгляд странника, но райская пища для вчерашнего нищего калеки. А главное, ее было много!
  Так вкусно он никогда не ел, а из обмолвок секретаря Керлига, юркого малого с плутовскими глазами и побитым оспой лицом, понял, что в таком неприглядном виде Ленц не поведет его на процедуру, и его будут откармливать еще дня три точно.
  Так оно и вышло. Утро начиналось со сдачи разных анализов для Ленца - кровь, моча, кал, слюна. Все это сопровождалось механическим осмотром тела, замером грудной клетки и объема легких, сопоставлением роста, веса к норме для его лет - Ленц пытался выяснить, сколько лет отжал Ядугара.
  Потом приносили обильный завтрак, после которого Керлиг водил его к океану и заставлял плавать.
  - Это укрепит организм и даст прирост к объему возможного перелива, - сказал Ленц кому-то из коллег, а Лука услышал.
  Поначалу он с восторгом барахтался в десятке метров от берега, стоя по колено в воде, но постепенно осмелел и стал отходить все дальше и дальше, пробуя держаться на поверхности. Так он познал прекрасное чувство невесомости, когда лежа на спине, его тело, ласкаемое соленой водой, казалось, парило.
  Метаморфизм использовал морскую воду на полную, впитывая и поглощая соли для каких-то своих, одному ему ведомых, задач по усилению.
  Потом, под присмотром того же Керлига, он бегал по побережью императорского пляжа, куда навезли песка с юга Империи, вдыхал чистейший морской солоноватый воздух и чувствовал, как бьется, развиваясь и становясь крепче и выносливее, его сердце.
  К сожалению, сбежать из дворца так, чтобы его не искали, возможности не было, поэтому он просто использовал выдавшееся время безделья и относительной свободы для восстановления сил и изучения собственной способности. Вернее, способностей - ведь и то, казалось бы, обычное, на что способно его тело на самом деле, он, бывший паралитик, только начинал узнавать.
  От того, как быстро подгоняемый метаморфизмом Лука креп, пришел в восторг даже Ленц. 'Феноменально! - говорил он. - Жаль, нет времени на подробные исследования. Император торопит...'.
  Ленца каждое утро, едва проснувшись и даже не встав с постели, призывал Его Императорское Величество и требовал немедленной процедуры перелива. Он больше не мог ждать.
  В свои сорок два года Маджуро Четвертый чувствовал себя дряхлым стариком. Неумеренные возлияния, тассурийский дурман, исправно поставляемый первым советником Наутом и банальное обжорство убивали Императора быстрее, чем успевали находить новых доноров.
  Еще одной проблемой была неразборчивость в женщинах. Эти могли нести в себе скрытые болезни, насланные Двурогим искусителем. Ладно, фаворитки, этих Ленц проверял чуть ли не ежедневно, но Маджуро мог ткнуть пальцем в первую увиденную на балу понравившуюся даму, и ее немедленно тащили к трону, чтобы на глазах привычной ко всему публики Император мог удовлетворить похоть...
  К концу недели терпение Его Императорского Величества иссякло. Причиной тому стал конфуз, приключившийся с ним ночью, когда, несмотря на все старания трех фавориток, проявивших воистину немыслимую фантазию, у него отказало главное орудие.
  Так что следующим вечером, сразу после ужина, Керлиг повел его к Ленцу в медицинский отсек.
  Там мальчика уложили на медицинское ложе, и главный медик вколол ему подавитель, гарантированно превращающий любого человека в безвольный овощ, как минимум, на сутки.
  Лука'Онегут, понявший, что сейчас главное - не проколоться, приказал метаморфизму не бороться с чужеродным препаратом, дать ему подействовать, и нейтрализовать только в тот момент, когда произойдёт ранее идентифицированная процедура перелива. Все прошедшие дни он планомерно изучал свои способности, и подобное было отработано не раз - инициация чего-либо при наступлении каких-то условий.
  С этими мыслями Лука отключился, а когда очнулся, Ленца рядом не было, сам он лежал в полной темноте, а рядом кто-то шумно и тяжело дышал.
  Светящийся текст перед глазами сообщал, что психотропные и анестезирующие вещества в организме нейтрализованы, так как 'обнаружено несанкционированное изъятие энергетических резервов'.
  
  Активация противодействия...
  Перенаправление потоков...
  Ускорение процессов взаимообмена...
  
  Лука решил выждать столько, сколько надо, чтобы довести процедуру до конца, и все время лежал, терпеливо выслушивая затихающее дыхание человека рядом.
  Жизненных сил в Императоре оказалось немного, и к полуночи Лука вернул часть своих лет, помолодев за счет того, кто при жизни был Императором Маджуро Четвертым. Тот был еще жив, но цифры показывали последние десятые части процента.
  Не отцепляя струны, Лука сел на ложе и стал думать, что делать дальше. Понятно, что бежать, но куда? Его познания в географии Империи ограничивались тем кварталом в трущобах, где он жил, и районом бывшего дома родителей. Что находится за пределами столицы? Как велика Империя? Есть ли рядом другие острова? На самом ли деле существует где-то за горами район мутантов, куда, по слухам, ссылали всех, пораженных проклятьем Двурогого на рудниках?
  Что-то пикнуло, или Луке показалось, но сразу после этого обзор засыпало сообщениями:
  
  Операция успешно завершена!
  Изъято: запас жизненных сил объемом 5,27 лет.
  
  Очки Тсоуи: +21.
  
  Метаморфизм: +1.
  Достигнут второй уровень способности!
  Получена возможность копировать другие организмы того же вида.
  Во избежание злоупотребления и во имя вселенского баланса и гармонии разрешено использование возможности не чаще одного раза в год.
  
  В свете луны Лука посмотрел на лежащее рядом тело и улыбнулся.
   
  Глава 20
  Идея превратиться в Императора пришла Луке в голову, едва он понял, что дает второй уровень метаморфизма. Он пока не знал, что будет делать с оригинальным телом Маджуро, как будет объяснять исчезновение своего тела Ленцу, в голове билось только желание любым способом сбежать.
  Но следом за идеей пришло и знание. Лука знал, что если кому-то что-то и придется объяснять, то не ему. В конце концов, разве Император кому-то что-то объясняет? Зато в этом облике он сможет - точно сможет - помочь матери!
  Решено!
  Достаточно было подумать. Никаких кнопок, иконок в интерфейсе, ничего такого, лишь только желание носителя.
  
  Копирование требует физического контакта с образцом.
  
  Лука слез с своей кушетки и присел на соседнюю. Жирное тело бывшего Императора не оставило там много места, и мальчику пришлось скинуть остывающую руку с ложа. В этот момент метаморфизм второго уровня получил необходимый физический контакт.
  
  Анализ образца...
  Совпадение вида: 100%.
  Образец удовлетворяет требованиям копирования.
  Приступить?
  
  Лука непроизвольно кивнул и получил ряд предупреждений:
  
  Тело носителя 'Лука Децисиму' будет преобразовано в тело образца 'Император Маджуро Четвертый'.
  Расчетное время копирования: 6 часов.
  
  Стоило Луке снова подумать, о том, как он скроет настоящее тело Маджуро, и как Ленц воспримет, исчезновение его собственного тела, метаморфизм предложил решение:
  
  Хотите, чтобы образец 'Император Маджуро Четвертый' было преобразован в 'Лука Децисиму'?
  
  Хотите запомнить генетический код тела 'Лука Децисиму'?
  
  Перезаписать носителю память образца?
  Внимание! Память носителя будет утеряна!
  
  - Да! Да! Нет! - чуть не закричал Лука, паникуя от того, что способность его неправильно поймет.
  Но это сработало. Мысленные команды способность выполнила, как надо: оставила ему собственную память, что, по сути, было его личностью, и внесла в архив информацию о его собственном теле.
  
  Процесс копирования запущен.
  Преобразовано: 0,000000001%...
  
  Цифры процентов росли, а Луке стало щекотно, безумно и адски щекотно - зачесалось все тело, а потом из каждой поры на коже вырвался тончайший, тоньше человеческого волоса, щуп. Тысячи этих щупов, непрерывно удлиняясь, вонзились в труп Императора.
  От всей этой картины мальчика стошнило, а кожа на бритом черепе стянулась, поднимая несуществующие волосы на загривке. Лука завалился на пол, сжался, скрючился и мечтал только об одном - чтобы это быстрее кончилось. Он не просто чувствовал, как меняется, он это видел. Способность наращивала кости, мышечные волокна, связки и суставы, активно генерировала жировые клетки, формируя жировые склады, как у Маджуро Четвертого.
  Изменения происходили не поэтапно, а одновременно по всему телу - росли волосы, причем везде, так как Маджуро был крайне волосат; портилось зрение, зубы, повреждались клетки печени и истончались стенки сосудов...
  Одновременно способность уловила потребность носителя - Лука сходил с ума от зуда - и снизила остроту ощущений. Щекотка прекратилась, мальчик перестал вообще что-либо чувствовать.
  Метаморфизм создавал идеальную копию, причем сразу две. Был бы жив Эск, он бы сказал, что проще было сделать обмен разумов, но его не было, а у Луки слишком хаотично бегали мысли, в которые замешалось слишком много всего: что дальше? зачем он превращается в Императора, если первый же разговор выдаст, что он не тот, за кого себя выдает? как там мама и Кора? что делать с заработанными очками Тсоуи - крутить Колесо или поберечь? почему чешется пятка?
  Пятка чесалась чертовски сильно, а способность была слишком занята копированием. Лука попытался ее почесать, но тело не слушалось...
  А когда все это прекратилось, разум мальчика давно отключился, а первые лучи солнца пробивались сквозь зашторенное окно.
  
  Процесс копирования завершен.
  Преобразовано: 100%.
  
  Завершив операцию, метаморфизм ушел в спячку, исчерпав все резервы. Копирование сожрало все. Трогать наращённые жировые запасы он не решился, так как это противоречило команде создать полную копию.
  Зато очнулся Лука. Интуитивно он понял, что с минуты на минуту должен явиться Ленц. Проколоться на первом же этапе плана, продуманного им в те минуты сомнений перед началом копирования, будет обидно.
  На одних морально-волевых он, сгибаясь от резей в желудке, чуть не падая от голода и едва владея новым тяжелым неповоротливым организмом, аккуратно поднял тщедушное хлипкое тельце, в котором узнал себя, и уложил на кушетку, где прежде лежал сам. Важно было не оборвать струны - сделать это было непросто, но возможно.
  Потом он лег сам - на кушетку, где лежал Император. В груди что-то кольнуло, и инстинктивно он активировал способность, задавшись вопросом - 'Что там?'.
  
  Внимание! Фиксируется усиленное свёртывание крови в сосудах и полостях сердца!
  Внимание! Враждебные микроорганизмы!
  Обнаружен тромб!
  Обнаружен тромб!
  Обнаружен тромб!..
  
  Весь обзор закрыл столбик, кричащий о лавине появляющихся все новых и новых тромбов. Лука понял, что умирает, и, умирая, он больше всего на свете захотел жить. Его желание совпало с тем, что уже начал метаморфизм, решивший, что жизнь носителя важнее точности копии.
  Жировых запасов хватило на нейтрализацию всех враждебных микроорганизмов, рассасывание тромбов, а потом метаморфизм и вовсе вошел во вкус и взялся за ремонт органов.
  Лука лежал, закрыв глаза, когда услышал, что в комнату кто-то вошел. Вошедших было двое. Одного из них он узнал по голосу:
  - Доброе утро, мой повелитель! - преувеличенно бодро и громко сказал Ленц.
  - Доброе утро, Ваше Императорское Величество! - елейным голосом сказал второй.
  Мальчик в теле Императора хотел ответить на приветствие, но что-то подсказало ему пока не реагировать. Более того, вообще не показывать того, что он их слышит.
  - Получилось, Ленц? - шепотом спросил второй.
  - Обязательно должно получиться, Наут! То, что я ему вколол до процедуры, имеет эффект отложенного действия в половину суток. Если я прав, то его сердце уже остановилось!
  - Надеюсь, вы знали, что делали! - горячо зашептал Наут, первый советник Императора, как успел раньше выяснить Лука. - Потому что Рециний не оставит от нас мокрого места, если мы его подведем!
  - Не переживайте вы так! - с этими словами глава имперских медиков подошел к Луке и притронулся пальцем к его шее, прощупывая пульс. - Двурогий! Он еще дышит!
  - Он нас слышал? - ужаснулся Наут.
  - Сомневаюсь. Но даже если и слышал, что с того? В его крови бурлит варево кровяных сгустков, и они его уже убивают. - Лука услышал шорох одежды медика, словно тот пожал плечами. - Что будем делать? Дождемся, пока сдохнет, или позовем Совет? Мол, Императору плохо, процедура перелива пошла не так...
  И здесь его хотят убить! Лука мысленно произнес все ругательства - которые знал и те, которые перешли к нему от Эска, упомянул разных иномирских богов, а потом резко сел и сказал:
  - Вы знаете, Ленц, кажется, процедура перелива и впрямь пошла не так.
  Первый советник Наут по-бабьи взвизгнул и на подкошенных ногах опустился на пол. Ленц повел себя мужественнее - просто прошептал:
  - Пресвятая мать!
Оценка: 6.90*138  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  Н.Королева "Стажировка в Северной Академии" (Фэнтези) | | Р.Ехидна "Мама из другого мира. Делу - время, забавам - час" (Попаданцы в другие миры) | | Н.Лакомка "Любовная косточка" (Короткий любовный роман) | | М.Боталова "Землянки - лучшие невесты!" (Попаданцы в другие миры) | | Т.Блэк "Невинность на продажу" (Современный любовный роман) | | В.Колесникова "Истинная пара: а вампиры у вас тихие?" (Любовное фэнтези) | | М.Весенняя "Босс с придурью" (Женский роман) | | А.Тарасенко "Замуж не предлагать" (Попаданцы в другие миры) | | В.Чернованова "Мой (не)любимый дракон. Книга 2" (Попаданцы в другие миры) | | Галина Осень "Шаг в новый мир" (Фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
А.Гулевич "Император поневоле" П.Керлис "Антилия.Полное попадание" Е.Сафонова "Лунный ветер" С.Бакшеев "Чужими руками"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"