Олег Воронов: другие произведения.

Тихий час

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:


ТИХИЙ ЧАС

  
   - Васили-и-иса-а!
   Голос догнал её в тёмном пустом коридоре технического этажа, где тускло мерцала - будто злорадно подмигивала - одна лампочка. Вася испуганно обернулась и тут же вжалась в стену. "Только бы не нашли, только бы не нашли", - шептала она, зажав рот кулачком и судорожно всхлипывая. Она зажмурилась от ужаса, представив себе, что будет, если её всё-таки здесь обнаружат. Вчера после таких "пряток" ей от души надавали щелбанов по лбу, заставили залезть на табуретку и петь "В лесу родилась ёлочка". И хоровод вокруг неё водили, скорчив страшные рожи, будто она нарядная ёлочка, а они - звери из леса. Хорошо ещё, что шампанское из служебного буфета никто не притащил. Коллеги Василисы из Отдела больших бумажек - большие мастера на всякие выдумки.
   - Вася, Васенька, не плячься, - не выговаривая букву "р" сказал издалека новый голос. - У тебя фантазии ноль, ты плятаться не умеешь.
   Вася узнала голос Евдокии из Отдела маленьких бумажонок. Ага, и эти здесь. Всё, теперь точно найдут. Окружили-таки, маленькие негодники!
   Вася побежала изо всех сил, задыхаясь, метнулась за угол тёмного коридора и тут же наткнулась на чью-то высокую тень.
   - А-а-а! - закричала Василиса и скатилась в обморок.
  
   ... А ведь как всё мирно начиналось, никто и не думал, что такое приключится.
   К Петру, начальнику Отдела Финансирования Иждивенцев Города (а иждивенцами Главная Городская Контора считала всех, кто работает вне её стен, платит налоги, получает зарплату, но что-то просит), пришла средних лет дама с заявлением. Проситель, как говорили в Конторе. Всего лишь очередной проситель с очередной проблемой. Так вот, дама поздоровалась и опустилась на стул напротив Петра, поставив на колени маленькую старомодную сумочку. Дама была не неприятная, напротив, выглядела она как подзабытые аристократки: чистенькая и ухоженная, высокая, тонкая, бледная, со строгой осанкой и прямыми плечами. Серый изящный костюм сидел на ней безупречно, пепельные волосы были уложены в простую причёску, внимательные голубые глаза поблёскивали за стёклами очков, губы лаконично подчёркнуты светлой помадой. Одним словом, не тётка какая-нибудь ворчливая, хамоватая... Хотя, возможно, будь пришедшая не дамой, а хамоватой, напористой тёткой, Пётр не смог бы отказать ей в рассмотрении заявления. Но он отказал. Хотя перед этим, как положено, выслушал, сдерживая зевоту и нетерпение: до конца рабочего дня оставалось всего пятнадцать минут - неподходящее время для прошений. Дама же хорошо поставленным голосом вещала о том, что во дворе их дома необходимо срочно ликвидировать стихийную мусорную свалку, наказать тех, кто её устроил, а на расчищенном месте построить детскую площадку. Пётр слушал и кивал, кивал и слушал. Наконец дама закончила вещать и протянула ему лист с заявлением, на котором в сдержанно-требовательном тоне было изложено всё ею сказанное, подкреплённое подписями жильцов дома. "Целых триста пятьдесят подписей! Это же триста пятьдесят просителей!" - ужаснулся Пётр. И отказал. Потому что лимит просьб в этом месяце был уже исчерпан, городской бюджет, как никогда, ограничен, и рабочий день подходил к концу. И вообще, маленький сын Костя уже вторую неделю не давал Петру высыпаться, жена уже третью неделю не давала ему забыть о том, что он обещал ей новенькую шубку, а тёща не забывала напоминать всей семье, что он "жмот и свинья"... Короче, Пётр под конец этого дня устал и забыл, для чего он сидит в Конторе. И... "Женщина, я не могу принять ваше заявление". Дама спокойно смотрела на Петра и слушала. "Вы же понимаете, сколько у нас таких, - бесцветным заученным тоном продолжил начальник Отдела Финансирования Иждивенцев, кивнув на листок в тонких руках дамы. - Приходите в следующем квартале, и мы постараемся вам помочь. А сейчас - прошу прощения, мне надо закрывать кабинет". И сделал выпроваживающий жест рукой. Женщина не пошевелилась. Она окинула Петра изучающим взглядом и неожиданно ему улыбнулась. Пётр поморгал и напрягся. На отказ ему ещё никто не улыбался, тем более вот так - искренне и приятно.
   - Вы устали, - ласково произнесла женщина. Петру на миг показалось, что от неё исходит спокойное золотистое сияние. - И Контора ваша устала. Не правда ли? Вам, сотрудникам Конторы, нужно каждый день устраивать на работе тихий час. Чтобы мысли освежились и пришли в должное равновесие, и вы вспомнили, кто вы и зачем здесь. - Женщина говорила тихо, медленно, ровно, будто колыбельную напевала. - Говорят, перезагрузка помогает компьютеру. А вашей Конторе поможет тихий час. И потом, учреждение работает неэффективно. Это из-за того, что в ваших делах много лишнего. А лишнего много потому, что вы неэффективно работаете. Такая уж парадоксальная дисгармония. Но это поправимо.
   Пётр слушал женщину и не мог ни шелохнуться, ни слова сказать. Голос говорящей его словно убаюкал... Когда он очнулся, просительницы рядом уже не было. Не было и её заявления. Пётр даже не заметил, как дама покинула кабинет. Но не могла же она раствориться в воздухе? Да и приходила ли она на самом деле? Пётр решил, что он задремал в своём кресле и дама с заявлением ему померещилась. Он взглянул на часы, тикающие на стене: его рабочее время истекло пять минут назад. Пётр быстро засобирался домой, ворча на ходу из-за непредвиденной задержки, и вылетел кабинета.
   И с тех пор в Конторе началось странное.
   На следующий день после визита дамы (которой, как Пётр окончательно себя уверил, и вовсе не было) в самом начале обеденного перерыва из всех кабинетов Конторы раздался оглушительный восторженный вопль: "Ур-ра-а! Обе-е-ед!". И тут же двери кабинетов с шумом распахнулись, и в бесконечные коридоры Конторы вывалились, выпрыгнули, выбежали... дети дошкольного возраста: девочки с накрашенными ресничками и губами, в офисных платьицах, в туфельках на каблучках, и мальчики в деловых костюмах, при галстуках, в белоснежных рубашках, в чёрных блестящих ботиночках... Кто-то из детей ринулся по лестнице на первый этаж в служебный буфет. Мальчишки принялись бегать по коридорам, изображая самолёты и паровозы, девчонки разбились на стайки и теперь о чём-то оживлённо шушукались и хихикали.
   - Пашка, а не тяпнуть ли нам по стаканчику "Буратино"? - пропищал мальчуган в синем костюме и хлопнул по плечу своего ровесника, на пиджаке которого гордо сиял золотыми буковками бейджик. Буковки были сложены в витиеватую надпись: "Сторуков Павел Степанович, директор".
   "Пашка" - он же Павел Степанович - поморщился, как от кислой капусты, и проворчал:
   - "Тяпнуть"... Где в тебя только такие слова влетают? Наслушаешься, Вовка, взрослых...
   Мальчик с именем Паша был кругленький, пухленький, но смотрелся строго и авторитетно благодаря отлично скроенному деловому костюму стального цвета и важной осанке. Вовка (судя по бейджу, "Оттяпов Владимир Иванович, заместитель директора"), худой и шустрый, как таракан, нырнул в свой кабинет и через секунду явился с пузатой бутылкой, в которой плескалась какая-то коричневая жидкость.
   - Лимонада, оказывается, нет, зато есть вот что! - провозгласил он, отвинтил крышечку, сделал глоток и тут же закашлялся, задыхаясь.
   Пашка постучал его по спине и сказал нравоучительным тоном:
   - Говорил я тебе: не держи в столе всякую гадость. Во взрослого дядю играешь. Надо сок пить. Или компот. Или кисель. - И вдруг цапнул за руку девочку, проходящую мимо. - Эй, Светка, ты чего это пирожки мимо нас несёшь? А делиться?
   Света вздёрнула носик и процедила:
   - А кто мне премию в прошлом месяце зажал? Вот шишку тебе с маслом, Пашечка, а не пирожок. - И зацокала каблучками дальше по коридору.
   Паша показал язык её гордо удаляющейся спине. Вовка перестал кашлять и теперь, бледный, вытирал со лба пот шёлковым платочком.
   - У меня в животе урчит. Айда в буфет! - скомандовал Пашка, выхватил из рук Вовки злосчастную бутылку и закинул её в мусорную корзину.
   В буфете было душно, шумно и тесно. Толстая девочка в поварском колпаке и накрахмаленном белом переднике разливала по мискам супы и борщ, ставила на подносы проголодавшихся детей тарелочки с салатиками и бутербродами.
   - А кто не доест, - угрожающе приговаривала маленькая повариха, - того накажу добавкой!
   Длинная очередь привередливо разглядывала и читала по буквам меню, морщилась при виде горячего, разочарованно вздыхала от запаха гречневой каши с подливой и глотала слюнки, глядя на бледные коржики, румяную сдобу и разноцветные пирожные. Детские ручки нетерпеливо тянулись к сладкому, но повариха, грозно размахивая половником, твердила, что сладкое получит только тот, кто слопает и первое, и второе.
   Пашка и Вовка, повздыхав, нагрузили подносы тарелками и принялись за еду. От получения вожделенных пирожных их отделяла молочная лапша, горка салата и бутерброды с колбасой тоскливого вида.
   А в это время на верхних этажах Конторы нежелающие обедать развернули "боевые действия".
   Карапузы в офисных костюмах соорудили из стульев баррикады и, визжа и хохоча, обстреливали друг друга канцелярской мелочью. Над головами стремительно пролетали ручки, карандаши и маркеры, со свистом проносились линейки и степлеры, плюхался на пол град из разноцветных скрепок и ластиков. С каждой "неприятельской" стороны то и дело доносилось:
   - Эй, ты, из "Отдела... какого-то там"! Ты зачем там?
   - Я там расту!
   - Враки! Пеньки не растут!
   - А карандашиком в глаз не хочешь?
   - Ха, напугал! Я вот тебя сейчас принтером задавлю...
   - Мелкие, ползите сюда!
   - Мы не мелкие, мы важные!
   - Важные не ползают!
   Малыши-"шпионы" обшаривали кабинеты в поисках "секретных донесений", тренируя любопытные носы и быстрые ручонки.
   - Что там написано?
   - Какие-то цифры и буквы...
   - Я такое уже писал. Ерунда какая-то.
   - А если ерунда, зачем писать?
   - Не знаю.
   - И я не знаю. Это непонятное что-то.
   - А если непонятное, значит, ненужное!
   - Выбрасываем!
   И в мусорные корзины полетели ворохи скомканных бумаг.
   - Ух ты, сколько бумажек... Это ж сколько снежинок можно вырезать!
   - Ура, снежинки!
   - Эй, кто знает, что это за бумажки?
   - А-а-а, из моей папки вытащил!
   - Порву их, если не скажешь!
   - Это оч-чень важные бумажки!
   - Почему это?
   - Потому что на них печати!
   - А если я на туалетную бумагу печать поставлю?
   - Отда-а-ай!
   В другом кабинете "лётчики"-карапузы запускали из окон самолётики, сложенные из тетрадных листков. Самолётики радостно взмывали из детских рук и, пролетев вниз несколько этажей, распластывались в весенних лужах.
   Компьютеры Конторы хотели было спрятаться в спящем режиме, но не успели. Малолетние "хакеры" сгрудились у мониторов и о чём-то оживлённо шептались.
   - Ты знаешь, что это за значок?
   - Это не значок, а ярлык! Программа какая-то. Нажми.
   - Нажал... Смотри, какие-то таблички.
   - А-а-а, это каляки-маляки. Мы их всем Отделом каждый день рисуем.
   - А зачем?
   - А не знаю. Все рисуют - и я рисую.
   - А игрушек на компе нет?
   - Игрушек нет. Сейчас поставлю. Только "каляки-маляки" много места занимают. Надо их удалить...
   За три минуты до окончания обеденного перерыва разрумянившаяся и почти угомонившаяся детвора потянулась обратно в свои кабинеты, на ходу дожёвывая пирожки, лениво потягиваясь и блаженно позёвывая от сытости.
   Через минуту после окончания обеда из кабинета Пашки - простите, снова Сторукова Павла Степановича - раздался львиный рык, грохот кулака по столу и оглушительный вопль:
   - ЧТО! ЭТО! БЫЛО!
   Перепуганные сотрудники немедленно сбежались к кабинету директора и сгрудились на пороге. Они бы и без крика прибежали, потому что вернулись к своим взрослым обликам и разом поняли, что с ними случилось что-то не поддающееся логическим усилиям и не вмещающееся в привычную картину быта. И, самое ужасное, виды разгромленных кабинетов будто насмехались над ними и говорили о том, что всё это им не приснилось, а они в самом деле недавно здесь бегали, прыгали, играли...
   - Я ещё раз повторяю! - продолжал громыхать директор. - Что это было?!
   Сотрудники Конторы молчали в шоковом оцепенении и переглядывались. Щёки их то бледнели, то краснели при воспоминании о том, что творилось во время обеденного перерыва.
   - Мне повторить свой вопрос?! - рявкнул Сторуков.
   Его заместитель Владимир Иванович Оттяпов просочился в кабинет, успокаивающе похлопал нервничающее начальство по плечу и обвёл взглядом собравшихся.
   - Итак, мы все это видели, - утвердительным тоном произнёс Оттяпов. Он очень старался говорить спокойно, хотя внутри его трясло основательно. Но должен же кто-то, думал он, сохранить хладнокровие в такой ситуации и взять на себя - пусть и временно - обязанности командира дрожащих от страха барашков!
   - Ну, видели, - нетерпеливо согласилась секретарь Светочка. Та самая, которая не хотела делиться пирожками. Её миловидное личико дёргалось, как перед истерикой.
   - Не просто видели - участвовали! - нервно хохотнул системный администратор Вениамин, он же Веня, как его называли в Конторе. - Такая виртуальная реальность приключилась...
   - Вот именно - реальность! - громом с небес на землю рухнули слова Павла Степановича. - Эт-то что вообще было, а: гипноз? наваждение? массовое умопомешательство? А, может, наркотики кто-то пронёс?!
   - Это было колдовство, - обморочным голосом пролепетала молоденькая бухгалтер Василиса и прислонилась к стене, чтобы не сползти на пол.
   Все разом посмотрели на неё. Кто-то из женщин согласно закивал. Веня покрутил пальцем у виска.
   - Давайте разберёмся, - поспешил вставить своё слово Оттяпов, пока кто-нибудь не выдвинул версию прилёта инопланетян или что-нибудь ещё похуже. - Мы все на один час стали... детьми. Самыми настоящими, какими были в своём детстве. Так? Так.
   Сотрудники Конторы вздохнули с облегчением, хотя пока ничего не прояснилось. Главное, что кто-то начал говорить вроде бы понятные вещи.
   - И мы, - продолжил Оттяпов, воодушевившись всеобщей покорностью его слову, - находясь в таком нелепейшем, невозможном состоянии, ни разу не вспомнили о том, что на самом деле мы - давно взрослые. Так? Так. И вели себя как дети, для которых работать в Конторе - это нормальное, ежедневное дело.
   Павел Степанович пожевал нижнюю губу и выдал:
   - А сейчас... гм... помним всё, что мы делали, пока были детьми во время обеденного перерыва.
   - Тихого часа, - ехидно поправила Светочка. - Раз уж мы говорим о детях.
   Пётр, стоящий позади всех, вздрогнул. "Тихий час...". Кто-то уже произносил эти слова недавно... Кто-то... Начальник Отдела Финансирования Иждивенцев расширил глаза от удивления и застыл. Страх холодными мышиными лапками пробежал по его позвоночнику. Неужели та странная посетительница ему не привиделась? Неужели это она устроила им такой "тихий час"? Но как и, главное, зачем?! Пётр побледнел и решил не делиться с коллегами своими догадками. Если они верны, то он, получается, крепко виноват...
   - Коньяку мне, - просипел Павел Степанович и дёрнул узел на галстуке. Он выдвинул ящик стола и порылся в нём. Заветной бутылки не обнаружилось. - Володя, неси из своих запасов.
   - Выбросил ты мою бутылочку, - с ироничной улыбочкой подсказал Владимир Иванович. - В мусорную корзину, в коридоре. Сказал, что компот надо пить или кисель.
   Сторуков глянул на него волком и что-то глухо прорычал. Потом обвёл тяжёлым взглядом всё ещё потерянных, съёжившихся сотрудников и гаркнул:
   - Марш в кабинеты! Навести порядок!
   И добавил негромко, зло и сурово свернув глазами:
   - И чтоб никому ни слова о том, что здесь было.
   Понятливые сотрудники мигом разлетелись по своим Отделам, по кабинетам и кабинетикам. А Сторуков, грузно поднявшись из-за стола, потопал в коридор спасать от утилизации заветную бутылку. "Это ж надо, - хмуро подумал он. - Коллекционный алкоголь - и в ведро! Я точно был не в своём уме...".
   До конца рабочего дня на всех этажах Конторы стояли стоны, вздохи и сетования. Ещё бы: мебель расшвыряна, канцелярскую мелочь будто взрывами петард разбросало. Столы скалились вывороченными пастями ящиков, из которых свисали, как белые языки, бумаги с печатями. По стеллажам словно ураган пробежал: папки выпотрошены, журналы разорваны. А самое страшное - бесценные документы поруганы, скомканы и испачканы, драгоценные файлы на компьютерах или переброшены в "Корзину", или удалены вовсе.
   Системный администратор Веня хватался за голову, бегал от компьютеру к компьютеру и кричал, что уволится. Секретарь Светочка шмыгала носом и брезгливо бродила по углам с веником и совком. Василиса из бухгалтерии сокрушённо перелистывала ставшие бесполезными испорченные бумажки. Пётр, потихоньку пройдясь по Конторе и полноценно оценив масштабы своей вины, окоченел от ужаса и забился в кабинет. Сторуков и Оттяпов велели повесить на дверь Конторы табличку "По техническим причинам сегодня не принимаем" и, засучив рукава дорогих рубашек, тоже взялись за ликвидацию последствий.
   Когда солнце зевнуло и спряталось за вечерними облаками, все служащие Конторы, злые и уставшие от непривычной физической деятельности, выползли из почти приведённых в порядок кабинетов и растеклись по домам.
   На следующий день они переступали порог Конторы с содроганием. До обеда им не давала думать о вчерашнем происшествии привычная будничная суета: нескончаемый шлейф из посетителей, россыпи разговоров, хор телефонных звонков, деловитая дробь компьютерных клавиатур и натужный гул принтеров.
   В 11:55 Контора напряглась и замерла в ожидании...
   В 12:00 из кабинетов вырвались радостные вопли: "Обе-е-ед!". Вслед за воплями в коридоры вырвались дети в офисных нарядах. И вчерашняя кутерьма повторилась. В Конторе стало оглушительно весело и беспредельно бурно.
   Детвора атаковала столовую, заперла в подсобке ворчливую повариху и смела с прилавка все сладости. Компот был выпит с такой жадностью, будто дети несколько дней шли через пустыню.
   Несчастные кабинеты вновь подверглись бесцеремонным осмотрам и стремительным нападениям. Неугомонные детишки носились повсюду, залезли даже в пыльные подсобки и с восторженным гиканьем оседлали швабры с облезлыми тряпками.
   Мальчики Паша и Вова провозгласили (и записали это фломастером на листе ватмана как указ), что отныне все кабинеты Конторы разделяются на "Отделы больших бумажек" и "Отделы маленьких бумажонок". Детвора согласно покивала и решила, что теперь у них в Конторе два неприятельских лагеря (раз "Отделов" стало всего два!) и отметила это взаимным канцелярским обстрелом. Ручки, карандаши и шарики из смятых бумажек летели с обеих сторон, пока детям не надоело играть в "войнушку". Через десять минут "боевых действий" было заключено временное перемирие.
   Тощий мальчуган Веня коварно налетел в коридоре на спокойно идущую Светочку и пребольно дёрнул её за белобрысый хвостик. И в придачу обозвал "капризулей" и "задавакой". Светочка взвизгнула, развернулась и заехала Вене кулачком в правый глаз. Веня обиделся, показал ей язык и убежал. За углом коридора он наткнулся на какое-то собрание. Девчонки сгрудились в кружок и что-то выкрикивали друг другу самым недружелюбным образом.
   - Посмотлите на неё: кофту купила, как у меня. Повтолюша!
   - И что! А ты... Ты чай у всех воруешь! Крыска, крыска!
   - А, девочки, так вот, кто у нас чай таскает! И печеньки, значит, тоже она...
   - Не я это! Чего это слазу я! А ты мне вообще никогда не нлавилась, ты плотивная и вледная, и духи у тебя воняют.
   - Ах, духи у меня воняют! Я тебе сейчас задам...
   Веня хотел было разнять девчонок, одна из которых уже вцепилась другой в волосы под вопли остальных, но вовремя себя остановил, решив, что одного фингала ему сегодня будет достаточно, пусть девчонки сами разбираются - и поспешил ретироваться.
   Мальчик Петя, дожёвывая бутерброд с колбасой, выглянул из кабинета на шум и, заприметив драку, мгновенно втянулся обратно и запер за собой дверь.
   И тут же по коридору пронеслась волна топота и криков. Дети, раскрасневшиеся, с горящими глазами, носились за Василисой и ещё двумя девочками из бухгалтерии с криками: "Где моя племия?!" и "Посему ему больсе, сем мне?!". Вася отстала и её тут же поймали, грубо дёрнули за косичку и щедро надавали щелбанов по лбу. Василиса захныкала. Рыжий вихрастый мальчуган из Отдела больших бумажек, улыбаясь кривозубым ртом, притащил табурет, на который Васю водрузили, как новогоднюю ёлочку. Малолетние хулиганы сцепились ладошками и стали водить вокруг неё хоровод.
   - Ну, давай пой: "В лесу родилась ёлочка...", а то не отпустим!
   Дети, гримасничая и улюлюкая, изводили Василису страшным хороводом, пока она не спела злосчастную песенку.
   - Что вы делаете?! Так же нельзя!
   Одичавшая толпа детишек обернулась на пронзительный крик. Пышущий возмущением Ваня из Отдела маленьких бумажонок грозно взирал на Васиных обидчиков. Маленький рыцарь с длиннющей линейкой вместо меча. Вася перестала хныкать и замерла.
   - Тебе чего, лопоухий? - пропищал кто-то из толпы.
   - Так же нельзя! - повторил Ваня, стараясь не дрожать от страха. Всё-таки "противников" было больше. - Ей же больно.
   Рыжий из Отдела больших бумажек нехорошо улыбнулся, важно выпятил грудь и шагнул вперёд:
   - Сто, думаес, самый смелый?
   И тут - словно пробили невидимые часы. Чудеса растворились в воздухе. Посреди коридора на облупленной табуретке стояла взрослая зарёванная Василиса и затравленно озиралась по сторонам. Вокруг неё, держась за руки, замерли сослуживцы из разных отделов, не успевшие изменить гримасы на нормальные выражения лиц. Ставший долговязым Ваня сердито смотрел на рыжего толстячка в дорогом пиджаке и почему-то вертел в руке длинную пластмассовую линейку. Сторуков и Оттяпов выглянули из своих кабинетов и молча уставились на эту фантасмагорическую картину.
   - Все - в зал для совещаний! Немедленно! - рявкнул Сторуков так, что было слышно, наверное, на всех этажах.
   ... Но и на собрании ничего не прояснилось. Сторуков гремел о том, что произошедшее - это безобразие, и он с этим разберётся, а виновник - если таковой отыщется - будет наказан строго и ужасно. Оттяпов поддакивал кивками и морщился от особенно громких криков начальника. Пётр, втянув голову в плечи, представлял, как его прилюдно вешают, расстреливают и сжигают одновременно. Светочка негромко возмущённо фыркала: и так тошно, ещё и директор вопит. Веня угрюмо косился на Свету, прикрывая ладонью подбитый ею правый глаз. Вася не вникала в словесный грохот директора, она всё ещё находилась под впечатлением от пережитого, как она считала, позора, стирала со щёк носовым платком потёкшую тушь и украдкой смущённо посматривала на Ваню, сидящего через два кресла от неё. Самый тихий и незаметный сотрудник в Конторе - Вася даже не знала, чем он занимается, - а вот не побоялся же заступиться за неё... Ваня же с той минуты, когда помог растрёпанной Василисе слезть с табурета, казалось, больше не обращал на неё никакого внимания.
   - ... это наглое вредительство! - продолжал между тем вещать разгневанный Павел Степанович. - Масштаб ущерба колоссален!.. Это сотни и сотни часов напряжённой работы!.. Всё пропало...
   С каждым вылетающим словом сотрудники унывали всё больше. Наконец Сторуков угомонился и распустил всех делать очередную внеплановую уборку кабинетов.
   Следующим утром вся Контора пребывала в состоянии мрачного ожидания. Кто-то предложил сбежать из здания на время обеденного перерыва, но его тут же оборвали: а вдруг ты превратишься в ребёнка посреди улицы и неизвестно что набедокуришь? Уж лучше пересидеть эту бурю в привычных стенах.
   В 11:55 Пётр в своём кабинете закинул на верх шкафа уцелевшие важные документы и придвинул к двери стол и кресла - боялся, что сам выбежит ненароком и в состоянии детского умопомешательства натворит невесть какие пакости. Сторуков и Оттяпов заперлись в подвале в какой-то комнатушке, прихватив с собой из буфета чай и бутерброды, верно рассудив, что коньяк (а как сейчас хотелось именно его!) в несовершеннолетнем состоянии будет опасен.
   В 12:01 выяснилось, что спрятаться от других (и от самих себя) успели не все...
   - Васили-и-иса-а!
   Голос догнал Васю в тёмном пустом коридоре технического этажа, где тускло мерцала - будто злорадно подмигивала - одна лампочка. Вася испуганно обернулась и тут же вжалась в стену. "Только бы не нашли, только бы не нашли", - шептала она, зажав рот кулачком и судорожно всхлипывая. Она зажмурилась от ужаса, представив себе, что будет, если её всё-таки здесь обнаружат. Василиса вспомнила, как вчера после таких "пряток" ей от души надавали щелбанов по лбу, заставили залезть на табуретку и петь "В лесу родилась ёлочка". И хоровод вокруг неё водили, скорчив страшные рожи, будто она нарядная ёлочка, а они - звери из леса...
   - Вася, Васенька, не плячься, - не выговаривая букву "р" сказал издалека новый голос. - У тебя фантазии ноль, ты плятаться не умеешь.
   Вася узнала голос Евдокии из Отдела маленьких бумажонок. Ага, и эти здесь. Всё, теперь точно найдут. Окружили-таки, маленькие негодники!
   Вася побежала изо всех сил, задыхаясь, метнулась за угол тёмного коридора и тут же наткнулась на чью-то высокую тень.
   - А-а-а! - закричала Вася и скатилась в обморок.
   ... Очнулась она от того, что кто-то заботливо гладил её по голове. Вася открыла глаза и увидела над собой лицо незнакомой женщины. Та сидела на стуле, покачивая маленькую Васю на коленях, будто баюкая, и ласково улыбалась. Её голубые глаза поблёскивали за стёклами очков и внимательно смотрели на девочку.
   - Ах, моя дорогая! - негромко воскликнула незнакомка. - Прошу простить меня за неловкость. Я никак не ожидала, что моё появление приведёт вас в такое состояние.
   - Нет, это я виновата, - пролепетала Василиса. - Значит, на вас я налетела там, в коридоре? Извините...
   Женщина мелодично рассмеялась:
   - О, если в вашей Конторе кто-то умеет искренне извиняться, значит, всё ещё поправимо.
   Она осторожно приподняла Васю и опустила её на пол.
   - Впрочем, для того, чтобы моё заклинание развеялось, одних извинений недостаточно, - загадочно продолжила незнакомка и слегка сощурилась. - Необходимо, чтобы хотя бы один человек в Конторе понял, почему оно, заклинание, было наложено мною.
   Вася смотрела на странную женщину, как заворожённая, и непонимающе хлопала глазами.
   - Заклинание? - прошелестела Василиса. - Значит, вы волшебница?
   Она никак не ожидала увидеть здесь, в подсобном помещении технического этажа, кого-то... сказочного.
   Незнакомка снова рассмеялась.
   - Да, я волшебница, только очень узкого профиля, - и заговорщицким шёпотом добавила: - Видишь ли, дорогая, бумажные сложности дошли и до волшебного мира. Теперь там нужны справки, дипломы и письменные разрешения для осуществления определённых видов магической деятельности.
   Волшебница грустно вздохнула.
   - Что ж, милая, нам пора прощаться, - сказала она. - Полагаю, мы больше не
   увидимся. Но это и к лучшему... Я надеюсь, ваша Контора поймёт, в чём дело,
   и моё заклинание исчезнет. Увы, сама я не могу его снять...
   Вася моргнула - и удивлённо уставилась на внезапно опустевший стул: волшебница пропала. Девочка осторожно приоткрыла дверь, ведущую в коридор, и прислушалась. Тихо. Видно, её преследователи нашли занятие поинтереснее, чем гоняться за ней. Василиса опрометью бросилась в густой полумрак коридора, взлетела по лестнице, ведущей на первый этаж, и наконец выбралась на свет.
   - Василиса!
   Вася вздрогнула и обернулась. К ней подбежал раскрасневшийся, растрёпанный Ваня, "её" вчерашний маленький рыцарь.
   - А я тебя везде ищу. А тебя нет нигде.
   - Я внизу была. Там страшно и темно. Зато я видела волшебницу.
   - Волшебницу? - удивлённо переспросил Ваня.
   - Да, саму настоящую, - не без гордости подтвердила Вася.
   - А д-давай... - Ваня смутился, ещё больше раскраснелся и спрятал за спину руки. - Давай сходим в "Сластёну", - выпалил он. - Там лимонад вкусный и мороженое с сиропом. И ты мне про волшебницу расскажешь...
   В воздухе что-то пронеслось. Вновь пробили невидимые часы и уже взрослая Василиса, мгновенно и проницательно оценив обстановку женским взглядом - и не такой уж Ваня лопоухий, а очень даже симпатичный молодой человек (и как она раньше его не замечала?) - захлопав ресницами, выдохнула:
   - Хорошо! - И улыбнулась, и перекинула за спину длинную светлую косу. - Только я лимонад не пью. А вот кофе - с удовольствием!
   Иван тоже расплылся в улыбке.
   - Знаешь, Василиса, если бы я неожиданно не стал ребёнком, я бы ещё долго не решился...
   В почти романтическую обстановку грубо плюхнулся властный окрик Сторукова:
   - А вы что стоите?! Марш в зал для совещаний!
   Иван схватил Василису за руку и потянул за собой в зал, куда уже стекались понурые коллеги в ожидании очередного словесного обстрела директора. Павел Степанович прошёлся по всем собравшимся мрачным взглядом, мысленно плюнул на служебную этику и действительно выдал весь свой запас крепко просоленной брани, дремавший где-то глубоко в его лингвистических познаниях. У подчинённых опухли уши и онемели челюсти. Чувствительная бухгалтер Василиса, привыкшая иметь дело с немыми цифрами, упала бы, если бы не сидела в кресле и не держалась за руку Ивана.
   - С этим надо что-то делать! - завершил почти успокоившийся Сторуков свой монолог, от которого отвернулась цензура. - Уважаемые коллеги, огласите все пункты, так сказать, разрушений.
   Сотрудники задумались, вспоминая свои хулиганства и подсчитывая убытки. Первым руку поднял Вениамин.
   - Павел Степанович, - сказал он, - все программы, которые были удалены в ходе.. хм... инцидента, вполне подлежат восстановлению. Вопрос у меня к коллегам один: было ли удалено что-то действительно важное, то, без чего теперь нельзя обойтись?
   Коллеги дружно пожали плечами.
   - Я проверил вчера свой компьютер, - сказал кто-то из зала. - Всё действительно важное осталось. Наоборот, кто-то удалил файлы, которые лично мне были не нужны и которые только запутывали мою работу...
   - У меня больше нет вопросов, - заключил Веня и сел на своё место.
   Далее выяснилось, что бумаги, за которые стоило трястись душой и сердцем, по-прежнему оставались в священной неприкосновенности. Секретарь Светочка отрапортовала, что главная документация не тронута. Остальные сотрудники, перебрав в уме "макулатуру", испорченную ими в порыве детского беспредела, заявили, что восстановление бумаг, разумеется, займёт немало сил и времени, но надо ли это делать, если и без этих документов деятельность Конторы не пострадает?.. Сторуков всё больше столбенел от таких заключений, в его окаменевший от консервативности мозг вползало что-то неожиданное. Выходит, зря они паниковали? "Детишки" просто избавились от... лишнего? Да быть этого не может, тут же отмахнулся от непрошеного соображения Павел Степанович. Нельзя вот так взять и порушить бумажное царство, выстроенное кропотливым трудом нескольких поколений конторских служащих и благополучно скопированное на электронных просторах!
   - Чтобы всё восстановили и вернули на прежние места! - скомандовал перепуганный Сторуков, которому начала мерещиться едва ли не диверсия.
   Сотрудники притихли, задумались, покивали и с обсуждения бумажных потерь незаметно переключились на личности.
   - А ваша писанина вообще была не нужна! - выкрикнул кто-то.
   - Это почему вы так решили? Умничаете тут! - последовал возмущённый отпор.
   - Да вот же сказали: испорчены такие-то документы. В которых, как мы сейчас узнали, никогда не было необходимости. А ими занимается ваш Отдел. Я работаю так, что пот с меня градом катится, а вы занимаетесь непонятно чем! Вопрос кадровику: зачем ваш Отдел вообще тогда нужен?
   - А ты всё-таки умничаешь!
   Спорившие повскакивали с кресел и вцепились друг в друга. Кто-то бросился их разнимать. Зал тревожно загудел. Сторуков грохнул кулачищем по кафедре, за которой стоял, желая предотвратить едва начавшуюся драку.
   - Будьте благоразумны, коллеги! - миролюбиво провозгласил Оттяпов.
   Народ не угомонился: началась словесная перепалка. Сотрудники разом вспомнили все колкости, которые они наговорили друг другу за три часа коллективного превращения: все взаимные недовольства, что скрывались и не договаривались взрослыми, были сказаны "детьми". И теперь оставалось или извиняться, или объясняться, или нападать. Шум нарастал, крики становились всё громче и безжалостнее... Пётр потихоньку выбрался из зала, чувствуя себя катастрофически виноватым, но боясь разъяснить коллегам причину всеобщего "помешательства" последних трёх дней. Василиса, вжавшись в кресло, старалась не видеть и не слышать совещание, превратившееся в постыдную склоку. Её чёткий математический ум, взяв-таки верх над эмоциями, пытался вычислить здравое объяснение произошедшему. Как же сказала та волшебница? "Необходимо, чтобы хотя бы один человек в Конторе понял, почему оно, заклинание, было наложено мною". "И тогда мы в детей превращаться перестанем?" - задумалась Вася. И тут же вспомнила слова Ивана: "... если бы я неожиданно не стал ребёнком, я бы ещё долго не решился...". Василиса мысленно ахнула: получается, "дети" сделали то, на что не решились взрослые. И от заморочек бумажных избавились - от тех, которые, признаться, тяготили и Контору, и её посетителей; и дружелюбие перестали изображать там, где его не было. Дети-то не побоялись везде залезть и всё перевернуть. Может, так и нужно было, чтобы они всё... перевернули? Вася нервно закусила нижнюю губу: сказать остальным о своей догадке или нет? А вдруг не поверят, засмеют? Это пострашнее будет, чем стояние на табуретке, хоровод и кривлянья. И - Вася решила не говорить.
   Тем временем Сторуков, подключив микрофон, пытался утихомирить разбушевавшуюся Контору, крича, что лишит всех голов и премии. Наконец народ обессилел и попадал в кресла. Несколько минут стояла блаженная тишина. Павел Степанович, красный от гнева, тяжело дышал и свирепо поводил бровями. Оттяпов перехватил у него микрофон и строгим тоном провозгласил:
   - Итак, коллеги, мы не знаем, каким образом с нами произошло то, что произошло. Ясно только, что ущерб, как оказалось, минимальный, а наши служебные отношения стали... более прозрачными.
   - Ага, перегрызлись все, - ехидно проворчал кто-то.
   - Но я всё равно призываю вас внять голосу благоразумия! - не унимался Оттяпов и повернулся к Павлу Степановичу, взглядом выпрашивая у него словесной поддержки. Тот только пробурчал что-то. Заместитель понял, что директор выдохся, и объявил залу:
   - Совещание закончено. Возвращайтесь на рабочие места.
  
   ... И вернулась Контора на другой день к своим чинным обеденным перерывам. Не носилась больше детвора по коридорам, не дрожали лестницы от топота, воплей и хохота. Никто больше не плевался бумажками, не сооружал из мебели "военные укрепления", не проносились над головами канцелярские "снаряды".
   Перессорившиеся между собой сделали вид, что помирились. Испортившие свои документы, злясь и пыхтя, "рожали" новые бумаги и бумажонки - взамен безвозвратно утраченным. И все старались не вспоминать о том, что с ними недавно приключилось. Некоторые даже поверили в то, что ничего странного и не было.
   Через неделю после того дня, когда служебный обед стал просто обедом, Сторуков наконец-то успокоился и повеселел. Кажется, новых таинственных пакостей больше не предвиделось. Но одно дело кололо его, как заноза...
   Павел Степанович позволил своей спине, натруженной непосильным канцелярским трудом, расслабиться и откинулся на спинку глубокого кресла. Зевнул - время сытое, послеобеденное - и нажал на кнопку селектора:
   - Светочка, Владимир Иванович пусть ко мне зайдёт.
   Оттяпов явился в кабинет директора так быстро, будто ожидал под дверью, когда его окликнут.
   - Ну, что там с нашим проектом, Володя? - воззрился на него Сторуков.
   Оттяпов помялся у директорского стола, хмуро полистал какие-то бумаги, с которыми вошёл, и разложил их перед начальником.
   - Вот, собственно, что мне удалось составить, проанализировав работу всех наших отделов, - заместитель выдержал паузу и внимательно посмотрел на Павла Степановича. - Здесь - проект оптимизации.
   - Опять?! - грохнул криком Сторуков и едва не подскочил в кресле.
   - Паша, успокойся. Адекватной оптимизации. Не делай такие страшные глаза. Например, этих двух бездельников можно уволить - они хорошо только челюстями в столовой работают.
   - Это кто ж такие? - напрягся Павел Степанович.
   - Стоеросов и Тупобрюхов. Первый, между прочим, по образованию сантехник, а работает у нас экономистом...
   - Этих никак нельзя трогать, - перебил заместителя Сторуков. - Первый - четвероюродный брат... - директор одними губами выговорил фамилию, но Оттяпов её разобрал и исполнился почтительным ужасом. - А второй - пятый любовник той самой...
   - Да неужели! - ахнул понятливый заместитель.
   - Так-то, Володя.
   - Хорошо, - согласился Оттяпов. - А что ты скажешь на счёт предложения наших сотрудников упростить документооборот?
   Сторуков дёрнулся в кресле и подался вперёд.
   - Скажу, что это попахивает буйным отделением, - отчётливо сказал он и прищурился. - Наша Контора - что? Это градообразующий механизм! И все эти иждивенцы, просители из народа, должны чувствовать, как крутятся шестерёнки этого огромного механизма. Крутятся - значит, система работает! А ты что предлагаешь? Р-раз - и в одном кабинете с одной бумажкой всё решить. Так не бывает. Утопия!
   Оттяпов хитро улыбнулся:
   - Ладно, будем продолжать изводить челобитчиков.
   Павел Степанович вдруг задумался и пожевал нижнюю губу.
   - Знаешь, Володя, а ты не думал, что наша Контора попала в непонятную историю потому, что кто-то решил нас таким образом проучить, вывернуть все наши дела наизнанку?
   Заместитель осторожно кивнул.
   - А ты представляешь, какие дела у них творятся? - Сторуков благоговейно метнул взгляд куда-то вверх, к потолку. - Представляешь, если с нашими вышестоящими какое-нибудь превращение приключится и они свои бумаги выпотрошат?
   Оттяпов засмеялся было, но тут же осёкся и кашлянул. Павел Степанович озабоченно побарабанил пальцами по бумагам, которые принёс заместитель.
   - Владимир Иванович, я твой проект отклоняю, - Сторуков вскинул взгляд на Оттяпова. - Но мне любопытно, что скажет по его поводу вышестоящее руководство.
   И потянулся к телефону. Оттяпов слегка напрягся:
   - Им звонить будешь?
   - А что такого? - ответил Сторуков, нажимая на кнопки аппарата. - Они реформы лю-у-убят.
   - Ну-ну, - скривился заместитель. - Буду тебе потом в сумасшедший дом коньяк привозить...
   Полминуты Павел Степанович слушал в трубке короткие гудки.
   - Должно быть, опять устроили себе внеплановый перерыв, - негромко проворчал Оттяпов.
   Наконец на том конце провода Сторукову что-то коротко сказали, и он с остолбеневшим взглядом медленно опустил на рычажки телефонную трубку. На его внезапно побледневшем лице читалось страшное изумление.
   - Павел, что-то случилось? - в нетерпеливом волнении спросил Оттяпов.
   Сторуков моргнул, губы его задёргались.
   - Кажется, случилось, - выговорил он. - Мне ответил детский голос...
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

1

  
  
  
  
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Т.Ильясов "Знамение. Час Икс"(Постапокалипсис) Д.Сугралинов "Дисгардиум 6. Демонические игры"(ЛитРПГ) Ю.Резник "Семь"(Киберпанк) Э.Моргот "Злодейский путь!.. [том 7-8]"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) Т.Мух "Падальщик 2. Сотрясая Основы"(Боевая фантастика) А.Куст "Поварёшка"(Боевик) А.Завгородняя "Невеста Напрокат"(Любовное фэнтези) А.Гришин "Вторая дорога. Путь офицера."(Боевое фэнтези) А.Гришин "Вторая дорога. Решение офицера."(Боевое фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

НОВЫЕ КНИГИ АВТОРОВ СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Сирена иной реальности", И.Мартин "Твой последний шазам", С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"