Вовк Яна: другие произведения.

Морок

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние Истории на ПродаМане
Peклaмa
 Ваша оценка:


Часть первая

Та, которой быть не могло

Глава первая

Чужак

  
   Ветка лежала на сене и считала маленькие облачка в вышине. Одно, два, три - совсем как когда-то учил её отец... Яркая синева слепила глаза. Воздух, напоённый горьковато-сладким ароматом, становился горячим, но после ночи на стылой земле от солнца прятаться не хотелось. Когда пот заструился по телу, оглянулась вокруг и, не заметив нигде ни души, скинула зипун, расстегнула крючки голошейки, стянула сапоги и порты. Потом, совсем осмелев, сняла широкий пояс, которым под голошейкой обматывала грудь, чтоб скрывать свои девичьи формы. Опять огляделась - мало ли кого ещё вдруг принесёт. И улеглась под стогом, раскинув ноги и руки, вдыхая пьянящие нотки уходившей знойной поры.
   Хлоп - откуда-то свалился пёстрый жук. Упал прямо в ладонь и замер, словно соображая, что к чему. Потом полез к пальцам, неуклюже кувыркнулся на спину и беспомощно зашевелил пушистыми лапками, пытаясь перевернуться обратно. Ветка задрала рубаху и, посадив его себе на живот, долго наблюдала за передвижениями неторопыги. Потом жук расправил тяжёлые надкрылья и важно выпустил наружу прозрачные крылышки - загудел, поднялся вверх и растворился в огромном небе.
   Она перекатилась в тень и сунула ладонь под затылок - в коротких светлых вихрах застряли соломинки. Зевнув, хорошенько потянулась, и нега разлилась по отдохнувшему телу. Вставать не хотелось, а седлать Рыжую и мчаться к новым поселенцам - тем более. Снова зевнула. Если сейчас себя не пересилит, то заснёт, а если не заснёт, то начнётся обычный день в веренице таких же. Эх - и заставила себя встать. Хлоп - и пёстрый жук на лету врезался в неё. Старый знакомый? Кто его знает. Такой же пёстрый и неосторожный. Вот разлетались!
  

***

  
   В избу Ветка идти не стала. Пакет передала старосте на пороге, там же и плату свою получила. Знала, чем может кончиться радушие здешних хозяев: накормят-напоят, а после оставят без сапог, и ничего не докажешь. Мало кто из посыльных хотел иметь с ними дело. Если бы не двойная оплата, она тоже бы отказалась.
   Поглубже спрятала кошелёк, который скудно толстел, и ловко вскочила в седло. Среди примыкающих друг к другу дворов, обнесённых высокими изгородями, она чувствовала себя неуютно.
   - Э-э! Ма-алый, погоди! - вдруг послышалось за спиной.
   - Чего ещё?
   - Поговорить бы надо, - староста направлялся к ней.
   О чём говорить, когда всё уже сказано? Ноги её напряглись, готовые с силой ударить Рыжей в бока, руки невольно сжали поводья, тревожный взгляд скользнул по ближайшим постройкам.
   Староста остановился, давая понять, что намерения его безобидны.
   - Ты проводником бы пошёл?
   Посыльным нередко предлагали роль проводника, и ничего необычного в этом не было. Настораживало не заманчивое предложение, а жадные глаза, которые поблёскивали под седыми бровями ещё не старого мужика, рослого и сильного, успевшего бы одним махом добраться до Ветки, будь на то его воля.
   - Тебе заплатят сотню чёрных монет, - тихо сказал он и ещё тише добавил: - Но, вернувшись, ты отдашь мне половину - или я найду другого проводника. Согласен?
   Она с трудом сглотнула слюну. Даже полсотни - это очень много для того, кто и одну такую монету в руках не держал. Заработать себе на безбедное существование в этих краях было столь же трудно, как найти в поле клад.
   - Кого вести?
   - Человека - щедрого и нетерпеливого, - староста прощупывал её взглядом и словом. - Ну-у?
   Нахлобучив шапку, глянула по сторонам - только она, верхом на своей кобылке, да староста, что выбежал, не успев накинуть кафтан... Нет у него другого проводника.
   - Куда собирается ехать твой человек?
   - За Головной хребет.
   Она отмахнулась. Отсюда единственная дорога за Головной хребет лежала через Земли Морока, а в Землях Морока творилось неладное: кто совсем пропадал, а кто возвращался не при уме. Так рассказывали знающие люди, и проверять достоверность их знаний нет особой нужды.
   - А ты думал, сотню чёрных монет дают за прогулку в соседнюю деревню? - староста нетерпеливо подёргал серьгу в левом ухе. - Сейчас время сбора урожая, начинаются ярмарки, народу на дорогах полно, купцы собираются в артель. Если этот добрый человек захочет, то сможет примкнуть к ним, чтобы пересечь лес Изгоев, а уж там непременно найдёт более сговорчивого проводника.
   - Пусть дают хоть две сотни. В Земли Морока ни один дурак не сунется. Это проклятые земли.
   - Дурак, может, и не сунется, но ты же не дурак.
   Ветка колебалась. Стать богатой за поездку предлагали не часто. Староста прав: движение на дорогах сейчас оживлено и, если она откажется от этого предложения, то щедрый путешественник договорится с кем-то другим либо в соседнем посёлке, либо в городе Счастья. Она вынула из дорожного мешка аккуратно свёрнутую карту, доставшуюся ей от покойного отца. На обветшалом пергаменте раскинулась Амальгама[1] - разбросанные по горным долинам города и посёлки, вековые леса, пересыхающие реки и не высыхающие болота. Жёлто-буро-зелёное поле с отцовскими пометками почти через середину пересекали густые серые полосы, обозначавшие скалистые хребты и отроги. Непроходимое препятствие стеной разделяло почти всю страну и служило причиной, загонявшей торопливых путников в Земли Морока - единственный просвет между двумя цепями отвесных скал, вершинами упиравшихся в самое небо. Чтобы попасть в города и селения за Головным хребтом, те, кому позволяло время и кому хватало ума, объезжали препятствие с другой стороны, у самого Туманом Укрытого Моря.
   На крыльце избы за спиной старосты появился человек ­- чужой, не местный. Без бороды, коротко стрижен, одет не по-людски, в кожу, да порядком потёртую, запылённую. Из-под тёмного плаща с непонятным отливом виднелся серебряный наконечник сабельных ножен. На высоких добротных сапогах - шпоры. Всадник, и проехал немало... Сошёл с крыльца и тоже - к ней. Рядом со здоровенным старостой он показался мелким, сухим, но за хилого его никто бы не принял: двигался скоро, бесшумно, легко.
   - Это и есть твой проводник? Мальчишка совсем...
   - Мальчишка, да зато все дороги знает. Этот малый - посыльный, его отец был посыльным, и отец его отца...
   Ветка смотрела на чужака сверху вниз, взвешивая за и против. Он тоже оглядывал её - с сомнением, способным оскорбить. Но она помнила про полсотни, ожидавшие проводника, думала о риске, на который пришлось бы идти, и ей было не до оскорблений.
   - Ты сможешь провести меня за Головной хребет? - спросил у неё незнакомец.
   - А вы слышали когда-нибудь о Землях Морока и о том, что происходит с путниками, попавшими в них? - она не посмела ему тыкать.
   Чужак глянул на старосту, который сразу засуетился и принялся тихо доказывать, что посыльный своим вопросом не отказал, а лишь выразил желание получить больше чёрных монет. Ветка наблюдала за новым лицом - гладковыбритым, бледным, непроницаемым, на котором глубоко сидели жёлто-карие глаза и выдавался крупный прямой нос. Староста не сводил взгляда с того же лица, пытаясь убедить незнакомца прийти к соглашению.
   - Я могу довести вас до города Счастья, - предложила она, решив, что это единственно правильный выход. - А там вы найдёте того, кто поведёт вас дальше.
   Вряд ли ему удастся найти проводника через проклятые земли, но это уж не её забота.
   - Решайте, господин хороший, - подхватил староста, сообразив, что в противном случае может остаться не у дел. - В здешних местах больше никто не возьмётся ехать так далеко.
   - Никто, - и спустилась с лошади.
   Решение было принято, но предстоял торг. Совсем не хотелось ехать за малую плату да ещё отдавать половину старосте, когда можно отдать гораздо меньше... раз никто, кроме неё не мог провести чужака даже в город Счастья.
  

***

  
   Ветка и незнакомец покинули деревню вскоре после того, как были оговорены все детали предстоящей поездки. За сопровождение в указанный город он согласился заплатить только пять чёрных монет, из которых одну она должна потом отдать старосте. Четыре монеты - это не полсотни, как сулил староста в самом начале, но лучше быть живой при четырёх монетах, чем пропавшей из-за пятидесяти. Первую монету чужак должен дать ей перед лесом Изгоев, потом ещё по одной - в течение всей поездки. Верить на слово в таких случаях она не умела. Каждая монета будет означать, что преодолена часть пути не задаром. В городе Счастья получит последнюю монету и вернётся назад - либо тем же путём, объезжая опасные места, либо примкнув к торгашам, которые будут возвращаться в эти края после ярмарки. Приедет домой и... она не стала думать, на что потратит свои четыре монеты. Несуеверная, всё-таки не хотела загадывать наперёд, ещё не имея на руках ни одной и зная, какими коварными бывали дороги. Если вернётся живой и здоровой, то её пятнадцатый праздник рождения будет действительно праздником.
   Солнце уже клонилось к рваной полосе далёкого леса, удлиняя тени и распыляя золотую пыльцу предзакатного света. Слева и справа от всадников простиралось жнивьё. Дальше, по левую руку, лежали болотистые земли, поросшие мхом и низкорослым кустарником. По правую - пастбища, жиденький лесок и соседнее селение, в котором им предстояло остановиться на ночлег. Она ехала чуть впереди, думая о неожиданном повороте событий, и всё время возвращалась мыслями к чёрным монетам, которые сегодня увидела впервые. Чужаку пришлось показать им своё богатство как подтверждение обещаний, и один только вид этих чёрных кругляшек с изображением точёного профиля Первой царицы вселил в неё особый настрой. Чёрные монеты были в ходу в больших городах, где свершались крупные сделки, покупались и продавались усадьбы, ювелирные изделия, породистые лошади, дорогие наряды. Монеты отливали из чёрного металла, такого же чёрного, как Бездна Проклятий, которую никто никогда не видел, но которую вспоминали всякий раз, когда говорили об этом металле. Отец рассказывал, что в давние времена за единственную монету можно было купить в любом городе каменный дом с прислугой и выездом. Теперь же одной монетой можно рассчитаться лишь за избу. Но для Ветки и это казалось невероятным богатством - для Ветки, толком не представлявшей, на что можно потратить четыре чёрных монеты, если тебе не нужны четыре избы. Она подумала о чужаке, обещавшем сотню, и о том, что он весьма осведомлён о владениях Морока, если готов выложить целое состояние, чтобы найти проводника через них.
   Она оглянулась. Мужчина молча ехал за ней - смотрел на неё и о чём-то думал, возможно, даже о чём-то, что совсем не входило в её очертания. Перед отъездом староста успел шепнуть, что незнакомец прибыл к ним издалека, и наспех добавил, мол, такие богачи могут иметь свои причуды. Но интуиция подсказывала, что этот незнакомец не принадлежал к числу господ, хотя не могла поспорить с тем, что в нём было нечто сильное, властное, способное влиять на людей. Будь он другим, не оказался бы в этих местах без сопровождения, с мешком чёрных монет, когда убивали даже за мелочь. Чужак не задавал ей вопросов, не говорил о себе, ехал молча, и казалось, знал что-то, о чём не знает никто... Ветка снова оглянулась - на этот раз не на спутника, а на дорогу, по которой староста мог выслать погоню. Но дорога за ними была чиста.
   Добравшись засветло до соседнего посёлка, они остановились в избе для гостей. Народу там набилось немало. За опрятными небольшими столами ужинали купцы, собиравшие снова артель. Сытые и подвыпившие, они громко говорили - хвалились, спорили и гадали, в какую цену пойдёт зерно, привезут ли из Царицына города шёлк и стекло, продадут ли мужики задёшево мёд. В стороне, за узким длинным столом, больше похожим на высокую лавку, сидели скупщики старья, мелкие торгаши и ремесленники. Кто-то прятал под себя изношенные лапти и голодным взглядом шарил вокруг, кто-то молча жевал, кому-то пришлось, не садясь за стол, сразу улечься спать - тут же, в общей комнате, под стенкой, прямо на дощатом, с щелями, полу.
   Такое скопление народа в избах для гостей бывало только в сезон сбора урожая, когда проходили ярмарки, время жары отступало, а время похолоданий высылало первых гонцов. Через полтора молодых месяца, начнутся проливни, и дороги размоет настолько, что лошади будут увязать в них по грудь, тогда гостевые подворья опустеют, и люди попрячутся по домам в ожидании времени стужи. А пока здесь всё гудело от множества голосов, и стоял спёртый воздух. Запах пота и перегара забивался запахом подгоревшего мяса, который тянулся из кухни вместе с покриками поварихи. От коптящих свечей в помещении висела дымка.
   Кроме жены хозяина, убиравшей со столов грязную посуду и разносившей заказы, в общей комнате не было ни одной женщины. Ссутулившись и опустив глаза, Ветка тихо шмыгнула за своим спутником к единственному свободному столу - под маленькое запотевшее оконце, почти не пропускавшее свет. Сели боком к окну, чтобы видеть других. Горячий бульон с куриными потрохами стал превосходным завершением суетного дня. Она ела всегда с аппетитом, даже если приходилось довольствоваться коркой ржаного хлеба со злющей луковицей вприкуску. Некому было её баловать, и не всегда удавалось поесть. Вслед за бульоном умяла миску пшённой каши с подливой, два варёных яйца и выпила кружку доброго пива. Чужак заказал себе всё то же самое, но к хмельному напитку не прикоснулся.
   - Можно мне? - осмелевшая после первой кружки, Ветка протянула руку ко второй, но её сотрапезник быстро накрыл своё пиво ладонью. - Тогда можно чего-нибудь сладкого?
   Ей принесли пирожки с маком и травяной чай. Она ела уже не столь быстро, растягивая удовольствие от вкусной и свежей сдобы, рассматривая других посетителей и прислушиваясь к словам. Купцы, собиравшиеся артелью в город Счастья, говорили, что едут туда в последний раз, что выгода падает, а расходы растут, но в основном стращали друг друга россказнями об озверевших изгоях. Ей уже доводилось слышать о том, что изгнанные когда-то из города неудачники поселились в лесу и со временем одичали. Они нападали на путников, не оставляя в живых никого, не щадя ни старых ни малых, пожирали трупы, и теперь, чтобы попасть в сезон ярмарок в этот город, купцы нанимали вооружённую охрану. Большинство от поездок туда попросту отказалось.
   Она глянула на чужака, тоже прислушивавшегося к разговорам вокруг. Он отбросил за плечи свой странный плащ, и теперь не казался слишком сухим, коричневая кожаная куртка сидела на нём как влитая. Такую одежду не шьют и не носят в их краях, на таких породистых жеребцах не топчут их дороги, и если пиво покупают, то не скучают над ним, а берут и пьют. Если бы у проводников было принято проявлять любопытство, то Ветка расспросила б его о многом и, возможно, даже узнала бы имя.
   Она так и осталась в зипуне - мало ли у кого какой глаз. Скинула шапку на колени и почесала затылок, гоняя настырную вошь в коротких русых вихрах... Болтовня об изгоях опять полезла в её навострённые уши. Нет, она не поведёт чужака через чащу, которая кишит дикарями. На отцовской карте обозначен старый, забытый многими путь, огибающий лес через топи. Так безопасней всего попасть в долину Валунов и к Девичьему броду. А за бродом, в городе Счастья, она получит пятую монету и развернётся обратно - домой.
   - ...это сказала потомственная вещунья, белая, как лунь, - донеслось сквозь общий гул голосов. - Ты меня знаешь, я чего зря не болтаю.
   - А раз не болтаешь, то молчи, - тихо и грубо сказал кто-то сидевший рядом. - Оказаться в пыточной можно быстрей, чем выпить жбан пива.
   Ветка превратилась вся в слух, даже жевать перестала.
   - Бабу какую-то ищут, - раздался третий голос, ещё более тихий, такой, что ей пришлось отклониться назад, чтобы не потерять суть разговора.
   Она потянулась, громко зевнула и снова притихла.
   - Из Царицына города выслали целый отряд, Первоправительницей клянусь. Вещунья сказала, сперва головорезы с пленным пройдут, а после ястреб с пичугой пролетят.
   - Какой ещё ястреб?
   - Кто его знает... А бабу, видать, всё-таки найдут, раз за ней столько народу послали...
   - Цыть!
   Она проглотила недожёванный кусок пирога целиком, чуть не подавившись.
   - А баба и приведёт их к Ней,- упрямо продолжал первый, очевидно, привыкший договаривать до конца. - Я вам про выгоду говорю. Думаете, за что вещунье такие деньги плачу? Если б вы мне не братьями были...
   Дальше Ветка узнала о том, что кто-то проснётся, опять будет разруха и голод, а тот, кто вовремя скупит хлеб, обогатится так, что завидно станет царице. То ли жадные до прибыли торгаши выпили много, то ли умом тронулись - не поняла, да и понимать не хотела. Пироги уже внутрь не лезли, и она достала из кармана чистую тряпицу, чтобы завернуть остальные в дорогу. Чужак молча следил за её действиями, но мысли его были где-то далеко. Допив чай, и утерев губы рукавом зипуна, она дала знать, что трапезу окончила. Тогда он посоветовал ей лечь спать, чтобы хорошо выспаться перед дорогой, а сам взял свою кружку и подсел за стол к разговорчивым братьям. Тут же подозвал хозяйку и заказал три пива. Она поняла, что эта компания засидится допоздна...
   Проснулась ночью - то ли от холода, то ли ещё от чего. Спрятала руки поглубже в рукава и повернулась на другой бок, поджав под себя ноги, чтобы было теплей. И вдруг встретилась со взглядом чужака, который лежал напротив. Он смотрел сквозь неё, без какого-либо выражения на окаменелом лице. Миг, и показалось, будто глаза его полыхнули тёмно-жёлтым огнём. Моргнула раз, другой. "Тьфу, что за напасть!" Нет, померещилось. Поёжилась и вскоре снова заснула.
  

***

  
   Покинув селение ни свет ни заря, Ветка долго не могла смириться с тем, что чужак стал навязывать условия, о которых они заранее не договорились. Он неожиданно заявил, что ехать придётся быстро и привалы устраивать реже. За неполные три дня они проехали столько, сколько думала проехать дней за пять. По мере приближения к лесу Изгоев селенья и обработанные человеком поля попадались всё реже, стада крупного рогатого скота сменились кучками пугливых коз, дороги пошли узкие, поросшие густо травой. Одержимый своими планами, чужак обещал заплатить ей больше, но самым неожиданным стало его решение ехать через лес напрямик.
   - Без сопровождения наёмников мы не выберемся оттуда живыми, - возразила она. - А дожидаться артели купцов с отрядом охраны, чтобы присоединиться к ним, придётся несколько дней. Быстрей будет, если поедем вокруг.
   - Объезжать мы не станем, - отрезал он. - И дожидаться купцов с охраной - тоже. Десять чёрных монет я добавлю к тем, что уже обещал.
   - Нет. Это слишком опасно, - она не готова была так рисковать. - Нам всё равно придётся терять полдня и оставаться ночевать в малых рощах, чтобы успеть пересечь лес Изгоев до следующей темноты. Я знаю, где и как можно пройти через топи вокруг, мы с отцом уже не раз проходили. С подводами там не пробраться, а налегке - можно.
   - Мы поедем напрямик.
   Ветка засомневалась в его здравом рассудке. Только сейчас она поняла всю степень риска, на какой предлагал ей идти сумасшедший чужак. Он хотел въехать в лес Изгоев после полудня, а это означало, что им придётся там ночевать.
   - Я обещаю, что ни один изгой не тронет тебя.
   Но она умела бояться и не считала это постыдным.
   - Я добавлю не десять монет, а пятьдесят.
   Продавать свою жизнь пусть даже за пятьдесят монет она не собиралась.
   - Сто чёрных монет.
   - Сто? Не проводя вас через Земли Морока? Сто к обещанным десяти или всего сто монет? - и Ветка познала себя с новой стороны, поняв, что тоже продаётся, и несколько успокоилась, что хоть не задёшево.
   Но увидев лес, о котором ходили жуткие слухи, она пожалела о том, что ввязалась в это дело, и по коже поползли трусливые мурашки. Ей уже довелось бывать в этом лесу - в светлое время суток и при артели торгашей, которых охранял вооружённый отряд. Никто на них тогда не напал: артель стерегло два десятка вооружённых головорезов со здоровенными псами, готовыми разорвать любого, на кого бы их натравили. А сейчас она ехала в сопровождении единственного то ли храбреца, то ли полоумного, который при всей своей смелости и длинной сабле не сможет противостоять дикарям, если те нападут... особенно ночью.
   У самой опушки Ветка остановила лошадь и спешилась. Сделав вид, что проверяет подпругу, дала себе ещё миг-другой подумать, так ли нужна ей сотня чёрных монет. Мысль о беспечном будущем и страх за свою шкуру продолжали бороться без явных преимуществ, пока чужак не положил в её ладонь первую обещанную монету - чёрную, с точёным профилем Первой царицы. И снова взобравшись на Рыжую, тронулась в путь, движимая непонятными силами. Что её толкало в спину - жадность старосты или собственная жадность, чужая хитрость или своя глупость - думать она не хотела. Одно понимала точно: если выберется из всех переделок живой, то больше никогда не будет ввязываться в подобные игры.
  
  
      -- Амальгама - (перен.) сочетание или соединение чего-либо разнородного, здесь - название страны.
  
  

Глава вторая

Лес Изгоев

  
   Лес Изгоев пустил их в свою западню. Дикий, неприветливый, притихал всюду, где они продвигались. Все дороги в нём давно превратились в тропы, а многие тропы стали едва заметными тропками или вовсе пропали. Буйная поросль наступала всюду, где можно было уцепиться за жизнь. Когда-то этим путём проходили вереницы гружёных подвод, проносились гонцы, катили экипажи - они спешили в город Счастья, лоно изобилия, красоты и веселья. Теперь же, отрезанный от большого мира с одной стороны Землями Морока, а с другой - одичавшими изгоями, некогда процветавший город захлёбывался в нужде, и торговые пути к нему исчезали с карт и земли.
   Света становилось всё меньше, вечерние тени густели. Вряд ли упёртый чужак понимал, какому риску подвергает их жизни. Ветка нащупала отцовский кинжал, сидевший в деревянных ножнах под зипуном. Если что - лучше удрать или спрятаться, ни одно лезвие не заменит возможности избежать столкновения. И, потрогав рукоять клинка, вздохнула свободней. Стать ужином или завтраком для озверевших изгоев не хотелось даже за сто обещанных чёрных монет.
   Свернув с тропы и обогнув заросли лещины, они вскоре спешились. Продвигаться в темноте было слишком опасно. За лещиной стеной стояли дубы - не могучие и раскидистые, как на опушке и в поле, а тонконогие, высоченные, чёрные. Под ногами шуршала их резная листва, спрятавшая землю и выгнавшая траву на поляны.
   Стреножить и рассёдлывать лошадей на всякий случай не стали. Наползающая ночь притянула холодную сырость, и чужак велел развести огонь. Это было самоубийством - оповестить дымом костра о своём присутствии всех изгоев вокруг. Но чужак настоял, и она быстро сложила костёр, пока хворост не успел вобрать в себя лишнюю влагу. Пламя стремительно охватило лёгкий корм, и пришлось расчистить землю вокруг от опавшей листвы. Запахло прелыми листьями и грибами.
   Мужчина напоил и накормил лошадей, потом укутался в плащ и присел недалеко от костра, прислонившись спиной к стволу дуба. Ни есть, ни спать не хотелось. Так и подмывало спросить, где берёт он столько чёрных монет... Мысль о чёрных монетах вызвала новые нехорошие мысли, беспокоил предстоящий расчёт. Что стоит чужаку избавиться от неё? Прирежет в конце пути или задушит во сне, а в лучшем случае, просто прогонит. Одно дело отдать пять монет, другое - сто, да ещё уговорить нового проводника. И решила, что, как только они выберутся живыми из леса Изгоев, непременно обезопасит себя. Как? У неё ещё будет время подумать. Лишь бы выбраться отсюда живой.
   Когда жар истощил в хворосте влагу, и костёр перестал дымить, она пододвинулась ближе к теплу и подбросила в огонь несколько веток потолще. Надо же! Её имя звучало так же, как эти крючковатые дровишки... Невдалеке пронзительно крикнула птица.
   - Спи, - сказал чужак. - Сегодня я буду дежурить всю ночь.
   Она устроилась поудобней, положив под голову дорожный мешок, и сделала вид, что заснула. Невозможно спать в лесу, где звериный голод и человеческая злоба могли оборвать твою жизнь, словно тонкую паутинку. Из-под опущенных ресниц она следила за своим странным спутником, пытаясь угадать, кто он есть на самом деле и что его так гонит вперёд. Чужак продолжал спокойно сидеть под дубом и неподвижно смотреть в одну точку. Казалось, он спит с открытыми глазами.
   - Эй! - окликнула она чужака, и он повернул к ней бледное непроницаемое лицо. - Вы не заснёте?
   - Нет.
   Где-то за её спиной треснул тонкий сучок. Она повернулась спиной к огню и вперила взгляд в подступившую тьму. Костёр отвоевал у темноты лишь небольшую площадку, и глаза не видели ничего, что выходило за круг его света. Ветка чувствовала себя беспомощной и открытой, как на ладони. Глянула на деревья: ни на одно легко не взобраться и тем более не переночевать на одной из ветвей... Почти осязаемые шорохи подбирались из мрака. Чем поможет сабля чужака, если на них всё-таки нападут? Разве что затянет кончину.
   - Спи, - настойчиво послышалось снова, и она послушно закрыла глаза.
   Стало тихо, и лес отступил.
  

***

  
   Проснулась с первым солнцем. Ранние птахи пищали, кричали, посвистывали. Хороший знак. Приподнялась на локте и тут же упала обратно на землю - руки, ноги не слушались, всё тело было словно не своё, мелкие иголочки пошли колоть её сплошь и рядом. Костёр догорел и успел остыть, но холода она не чувствовала. Чужак уже возился около своего жеребца. Ну и заснула! Плечо и бок занемели, будто всю ночь пролежала, не двигаясь. В животе неожиданно заурчало.
   - Поднимайся, пора, - подтягивая подпругу, сказал мужчина, и Ветка, сделав над собой усилие, приняла вертикальное положение.
   Это был не сон - это был провал. Если бы она пила что-нибудь, кроме родниковой воды, и ела что-либо кроме хлеба, извлечённого из собственного дорожного мешка, то решила бы, что ей подлили сонного зелья, и причём с лихвой. Так крепко заснуть в лесу, полном опасности, было невероятно.
   - Мы должны приехать в долину Валунов засветло, - не оборачиваясь, добавил спутник. - И не шуми - мы здесь не одни.
   "Неужели?" - чуть не вырвалось у неё. Но, смолчав, растёрла занемевшие ноги и спину. "Я скоро", - буркнула, отходя за разросшуюся лещину. Справлять нужду по-мужски она не могла, приходилось скрываться.
   Сделав необходимое дело, обогнула кустарник с другой стороны. Птицы орали над головой, радуясь первому солнцу, комары назойливо сопровождали её, а над большим муравейником, вставшим на пути, зависла целая туча гудящих мух. Всё вокруг жило своей привычной жизнью, и лишь трусливая девчонка да странный мужчина спешили удрать отсюда как можно скорее. Храбрость ценилась в этих местах крайне скупо, а рисковать, будучи посыльным, ей и так приходилось частенько... Она обо что-то споткнулась - коряга была почти не видна под покровом старой листвы - и дальше пошла, глядя под ноги, пока нечто не заставило её остановиться. Присев на корточки, взяла в руки дубовый листок, на котором темнели пятна, похожие на пятна крови. Поднесла находку ближе к глазам, тревожно оглянулась и на полусогнутых ногах переместилась вперёд, стараясь двигаться как можно тише. Что-то произошло совсем близко от их костра и совсем недавно - чья-то пролитая кровь ещё не успела засохнуть.
   Она распрямилась и почувствовала, что в груди совсем не осталось воздуха. Глубоко вдохнула... и встретилась взглядом с чужаком, выросшим перед ней, будто из-под земли. Её испуганный вид не мог обмануть, и потому быстро и молча двинулась к своей лошадке, не дожидаясь ни слова.
   - Это был изгой? - спросила уже по дороге, когда страхи кое-как улеглись.
   - Волки, - спокойно ответил спутник, ехавший следом за ней, но она не поверила.
   Искоса глянула по сторонам: дикари могли прятаться за любым пригорком, за каждым кустом - видимость вокруг была плохая, почти к самой тропе подступали заросли лещины. Если ночью нашёл их один, то теперь могло быть иначе. Она представила себя спящую у костра - спящую в то время, когда совсем рядом ходила смерть. Страшно стало даже не столько от того, что так близко подкрался изгой, сколько от того, что её жизнь зависела от чужака, которому доверять не могла.
   - Я вас даже не поблагодарил, - опомнилась Ветка. - Вы защитили меня, пока я спал, - и опять удивилась, как могла ничего не услышать.
   - Не стоит благодарить, ты мне нужна, - и быстро уточнил: - как проводник.
   Хоть кому-то нужна, пусть даже как проводник... Скептическая улыбка только коснувшаяся её губ, мгновенно слетела: неужели всё-таки понял, что она не парень? Опустила глаза - зипун поверх голошейки застёгнут на все крючки... Она обернулась, хотела убедиться в том, что ослышалась, но спутник кивком велел смотреть ей вперёд.
   - Что вы сказали? - переспросила на всякий случай, стараясь говорить как можно спокойней, но голос предательски дрогнул.
   - Не болтай, - отрезал он, и Ветка не стала спорить, понимая, что сейчас не самое подходящее время для разговоров. Если они выберутся живыми из этого леса, то непременно подумает над тем, когда и в чём прокололась.
   Веря отцовской карте и своим расчётам, она предполагала, что испытаний в глуши им осталось ещё на полдня, но вскоре густая лещина уступила место боярышнику и травянистым соседям, впереди забрезжили просветы. Лес становился менее грозным - теперь внезапно подобраться к путникам было нельзя... В животе заурчало, и она ощутила голод. Но завтраку, даже позднему, состояться было не суждено.
   - Стой! - тихо приказал чужак, и Ветка натянула поводья. - Слышишь?
   Она прислушалась.
   - Нет.
   Он сделал предостерегающий жест, обогнул её и, проехав немного дальше, остановился. Подавшись корпусом вперёд, замер на несколько мгновений и вдруг резким движением велел ей убраться с тропы. Она послушно направила лошадь под прикрытие ближайшего боярышника.
   А чужак вместо того, чтобы замереть и притаиться, поехал вперёд. Его тёмный кожаный плащ, спадавший по крупу вороного жеребца, быстро скрылся из виду. Ветка тревожно смотрела по сторонам, стараясь вести себя как можно спокойней. Если Рыжая испугается и понесёт, то первый же низкий сук выбьет всадницу из седла, и кровожадным дикарям достанется лёгкая добыча. От страха перед глазами поплыли серые пятна. Тишина стала оглушительной. Да, вокруг было тихо. Она попыталась припомнить, когда именно наступило настораживающее беззвучие, и в сердцах ругала себя за беспечность. И поняла, что боится не столько смерти, сколько боли, вспомнились слухи о дикарях, которые раздирали свою жертву живьём.
   Рыжая тихо гукнула и переступила с ноги на ногу - не тревожно, а нетерпеливо, приветствуя возвращение нового приятеля. Ветка увидела знакомый силуэт, и облегчённо вздохнула: если и суждено ей сдохнуть в этом лесу, то во всяком случае не сейчас. Чужак вернулся так же бесшумно, как перед тем исчез, и велел оставаться на месте. Некоторое время молчал, потом тихо потребовал карту, и она ему подчинилась. Бегло оценив её сокровище, спросил, где находится главная тропа по отношению к тропке, по которой они продвигались.
   - Там, справа.
   - И как скоро мы должны, по-твоему, её пересечь?
   Она догадалась, что её расчёты не совпали с действительностью, но ничуть не смутилась. Так и сказала ему, что карта старая, а тропы меняются: одни зарастают, другие уходят. Главное, что не сбились с курса. Не столь важно, когда именно они пересекут главный путь, намного ошибиться не могли.
   - Там изгои? - не удержалась она.
   - Там отряд наёмников, почти полтора десятка.
   - Наёмники с артелью купцов? Быть не может...
   - Просто наёмники.
   Она уставилась на чужака. Он не лгал. Весть о том, что в лесу Изгоев, находятся ещё люди, была ошеломительной. Ветка даже не сразу сообразила, что эта весть ничуть не лучше той, если бы он сказал, что видел дикарей. Даже в сёлах и городах наёмники творили бесчинства, а здесь, в глуши, их стоило опасаться не менее одичавших изгоев. Она в который раз задала себе вопрос, зачем ввязалась в это дело, и что-то надрывно и протестующе крикнуло в ней. Риск ради того, чтобы потом никогда не рисковать - вот что двигало ею.
   Это была не жадность. Это было желание избавиться от постоянного страха за свою жизнь - одинокую, никем не защищённую, стоившую не больше, чем паршивая овца. Что могло ожидать в их краях девчонку, оставшуюся круглой сиротой? Она могла пойти в услужение к зажиточному поселенцу - скрести полы, выносить ночные горшки, стоять до умопомрачения на кухне, а потом давать хозяину удовлетворить его похоть и рожать от него ублюдков, которых тоже пришлось бы кормить. Могла наняться в одном из ближних городов и делать то же самое, с той разницей, что пришлось бы удовлетворять сладострастие не только хозяина, но и любого, кому вздумал бы её предложить. Для девицы, оставшейся одной в этом свете, возможностей просуществовать было мало. Многие голодали и перебивались кое-как от урожая до урожая, отдавая большую часть выращенного, собранного и сделанного сборщику подати, и им не нужен был лишний рот, даже с проворными руками. Потому отец и брал её с собой в поездки, переодевал мальчишкой, учил своему делу. Потому она и знала цену каждой заработанной мелкой монете и рисковала шкурой ради того, чтобы не отдавать последнее, что принадлежало ей. Мысль о том, что однажды не придётся озираться вокруг, прятаться, хвататься за нож и удирать, эта мысль волновала кровь, туманила взор и толкала вперёд. Обещанные чёрные монеты дадут защиту, которую не сможет предложить ей никто другой...
   - Ш-ш-ш...
   - Что? Что там происходит?
   Чужак не ответил. Ветка понимала, что купцы ещё не успели собрать артель, она видела некоторых из них в избе для гостей, где те поджидали остальных. Тогда что здесь забыли эти головорезы? Ей припомнился разговор торгашей, собиравшихся обогатиться на зависть царице.
   - Едем, - и она опять подчинилась.
   Осторожно продвигаясь вперёд, они пересекли главную тропу, чтобы выйти к долине Валунов через правый край леса. В одном из оврагов вынырнул чистый ручей, и чужак согласился на короткий привал. Ветка припала к ручью и долго не могла утолить жажду, потом наполнила до краёв две фляги - меньшую, что всегда была под рукой, и большую, где хранила какой-никакой запас воды в длительных переходах. Выше по течению на мягкой от влаги земле чётко обозначились следы то ли волка, то ли собаки. Она присмотрелась. Отпечаток крупный, вытянутый, пальцы прижаты, когти направлены внутрь - это не собака - волк. Оглянулась. Рыжая пила из того же ручья, не проявляя беспокойства. Значит, волчий след обрывается здесь, и с наветренной стороны лошади его не учуяли.
   Отдохнув и поев, они так же тихо продолжили путь. Ветка смотрела по сторонам и вперёд, порой оглядывалась или задирала голову, но ничего напоминающего о присутствии дикарей нигде не было - ни следов, ни примятой травы, ни сломанного сучка. Даже паутинки, протянувшиеся над тропой, оставались нетронутыми до тех пор, пока Ветка и Рыжая их собой не срывали. Солнце поднялось и пронизало кроны деревьев тёплым золотом бесчисленных лучей, лес превратился в ярко расцвеченный шатёр, не похожий на обитель озверевших изгоев.
   До долины Валунов оставалось уже немного, когда она заметила, что тропа, по которой они двигались, стала уходить к болоту. Полезла бойкая поросль, земля размякла и проваливалась под копытами лошадей, упавшие трухлявые деревья то тут, то там перегораживали путь, замшелые корни выбивались из-под земли и причудливо извивались, напоминая змей и каких-то чудовищ. Пришлось спешиться. Полчища комаров въедались в лицо, жалили шею и руки. Надежда на то, что тропа ведёт не в трясину, а огибает её, вскоре развеялась совсем. То, что они приняли за тропу к долине, оборвалось у болота... Развернув карту отца, Ветка лихорадочно пыталась понять, где и когда просчиталась. Они должны были выйти к речке Вонючке, перейти её и попасть в долину, а вместо этого оказались на зыби, пожираемые кровожадными насекомыми, от укусов которых уже горело всё, что не скрывала одежда.
   Она исподлобья глянула на чужака и, поняв его жест, протянула ему свою карту. Теперь придётся возвращаться к главной тропе и держаться на безопасном расстоянии от наёмников, которые тоже ехали этим путём. Она успела придумать, что сказать в своё оправдание, но мужчина ни в чём её не упрекал, и она решила молчать.
  

***

  
   Уже просматривалась опушка леса, когда чужак вновь приказал остановиться. По реакции спутника Ветка поняла, что следует быть особенно осторожной. Поражаясь его слуху, она пыталась уловить хоть один звук, который подсказал бы, чего следует опасаться. Неужели изгои? Было бы вдвойне обидно наткнуться на них тогда, когда уже забрезжил свет долины. Рыжая, почувствовав напряжение всадницы, шумно втянула воздух в зашевелившиеся ноздри и так же шумно выдохнула.
   - Изгои?
   - Наёмники.
   - Ещё наёмники?
   - Оставайся здесь.
   Он спустился верхом по крутому склону оврага и двинулся дальше. Ветка спешилась и спустилась за ним, ведя Рыжую в поводу. Чужак оглянулся. Она остановилась, как вкопанная, и не осмелилась ослушаться снова. Только взяла покрепче лошадь под уздцы, жалея, что добровольно оказалась в ловушке.
   Чужак не возвращался. Птицы почти умолкли, кроны боярышника со вздохами роняли на землю недозревшие плоды. Ничего подозрительного и настораживающего... Рыжая вдруг дёрнулась и тревожно заржала. Ветка заметила на краю оврага матёрого волка, уже готовившегося к прыжку. Пара голодных глаз неотрывно следила за ними, крепкие полусогнутые лапы упирались в землю, готовые вот-вот разжаться пружиной. Она вспомнила про кинжал. Сунула свободную руку под зипун, резко выдернула из деревянных ножен отцовский клинок и приняла защитную стойку. Волк отвёл уши назад и прижал к голове. Казалось, вся его серая морда превратилась в сплошной оскал: две мощные челюсти с острыми клыками, готовыми вонзиться ей в горло. Как издалека доносилось рычание голодного зверя, как во сне доходило, что сейчас её пальцы, до боли сжимавшие в кулаке поводья, не выдержат и разожмутся. Рыжая в панике помчится кто знает куда, а рука с кинжалом дрогнет в самый неподходящий момент - слишком короток клинок для схватки с матёрой тварью. Слишком короток для того, кто толком не умеет с ним обращаться. Если бы можно было закричать, то Ветка уже давно б закричала, но наёмников и дикарей она боялась ещё больше, чем волка.
   Голова хищника ушла вниз, затем вернулась на прежнее место. Рычание прервалось и возобновилось с новой силой. Ярко-жёлтые прозрачные глаза уже смотрели мимо неё. Миг - и серая тень взметнулась над оврагом. Другой - и замерла на лету. Тут же взвизгнул воздух вокруг, и что-то тяжёлое рухнуло рядом, подняв лошадь на дыбы. Ветка отскочила, вовремя сообразив, что сейчас может произойти, и чуть не споткнулась о матёрого хищника, на шее которого расцвел тёмно-красный цветок. Рыжая громко опустила передние копыта. Волк был мёртв. Из расползавшегося кровавого пятна торчала маленькая, едва заметная стрела, а по дну ложбины возвращался вороной жеребец - один, без всадника.
   - Ш-ш-ш, - послышалось сзади, и Ветка оглянулась назад. - Ш-ш-ш, - и чужак приложил палец к своим губам в знак молчания.
   Она перевела взгляд на мёртвого волка и почувствовала слабость в ногах, рука сама собой вернула кинжал в ножны.
   - Волк мёртв, а наёмники живы... и они близко, - чужак щёлкнул пальцами перед её лицом, чтобы она очнулась.
   Ветка вздрогнула, приходя в себя. Напоминание о наёмниках отвлекло её от убитого хищника. Она подумала, что проводник головорезов тоже заплутал. С одной стороны, чья-то оплошность косвенно оправдывала её собственную, с другой - означало, что теперь им придётся плестись за отрядом, и её спутника, который очень спешит, потянет к новому риску. А он в это время склонился над волком, выдернул из его шеи стрелку и, вытерев о траву, спрятал в кармашек маленького кожаного чехла, который висел у него справа на поясе. Она не знала, из какого оружия могла быть пущена такая стрела, но была рада, что пернатая заноза спасла ей жизнь...
   - Дай мне карту.
   Опасения по поводу чужака скоро подтвердились. Он поинтересовался, как можно попасть в долину раньше наёмников.
   - Для этого надо знать, когда и где они будут переходить Вонючку, как часто делают привалы, с какой скоростью двигаются... и почему их проводник сделал в лесу такую петлю, - выложила она, ничуть не смущаясь тем, что по её милости им самим пришлось проделать лишний путь.
   - Их проводник - пленник. Его опоясывает крепкая верёвка, другой конец которой привязан к седлу одного из наёмников. Они продвигаются не быстро и не медленно, останавливаясь по необходимости, которую просчитать наперёд довольно сложно. А речку перейдут там, где это удобней всего.
   Ей припомнился тихий разговор за спиной в избе для гостей. "Сперва головорезы с пленником пройдут, а после ястреб с пичугой пролетят". Головорезы были впереди, а ястреб... Посмотрела вверх, словно ожидала увидеть там хищную птицу, и содрогнулась от резкого громкого звука, вдруг разорвавшегося не так далеко.
   - Ручная пищаль, - пояснил чужак. - Волки.
   - Или изгои, - предположила она, но по взгляду, брошенному на неё, поняла, что сказала глупость.
   - Их отряд двинулся левее, они собираются переправляться через речку выше по течению. Ты уверена, что мы сможем перейти её раньше?
   Ветка уже ни в чём не была уверена, но судя по отцовской карте Вонючку можно было перейти либо там, куда выводила основная тропа, либо ниже по течению, но никак не выше. Неужели у наёмников такой бестолковый проводник? Или, напротив, знает то, чего не знает она?
   Доверившись карте и милости Первоцарицы, повела чужого по главной тропе, и вскоре они оказались на опушке. Лес Изгоев остался позади. Деревья полностью сменились одиночным кустарником, разбросанным по лугу, залитому светом и теплом. Ветер доносил тухлый запах протекавшей поблизости речушки. Земля стала бугристой, сочная трава доходила лошадям до колен, а впереди виднелась стена остролистых камышей, в которой должна найтись проходимая брешь.
   - На землю! - тихо крикнул чужак, и Ветка, спрыгнув с лошади, упала в траву и доползла до ближайшего куста - раскидистого, с шипастыми ветвями, усеянными мелкой тёмно-зелёной листвой.
   Чужак быстро спешился, но, прежде чем залечь, шикнул на своего жеребца, и тот послушно пошёл в лес, уводя за собой Рыжую. Всё это произошло почти мгновенно, Ветка даже не успела возразить. Если волки сожрут её лошадь, то...
   - Смотри и слушай, - предупредил он, словно угадав её мысли.
   Но из-за бугра, который оказался прямо перед ней, ничего нельзя было рассмотреть. Она сняла шапку и приподняла голову, чтобы увидеть хоть что-то кроме травы. Край леса стоял дугой, и хорошо был виден из их укрытия. Ни наёмников, ни изгоев... ни лошадей. Сердце колотилось не на месте. Тихо вокруг, ни души, а они улеглись под кустом и лежат, прячутся от кого-то. Глянула на чужака, на его резкий профиль, и хотела уже подняться, как услышала звуки, похожие на голоса людей, и, повернувшись к лесу, увидела группу всадников. Это и были наёмники, о которых он говорил, и с ними действительно ехал пленный - от рослого плечистого всадника тянулась верёвка к другому, более мелкому, ехавшему чуть позади. Ветка не сразу поняла, что пленным был не мелкий, а здоровяк.
   Отряд направлялся мимо них. Она снова глянула на чужака - тот следил за наёмниками сквозь ветви куста, лёжа, как и она, на животе и слегка приподняв голову. Он походил больше на затаившегося охотника, чем на того, кто прятался от врага. Ветка осмотрелась: лес стоял гораздо ближе, чем камышовая стена. Если их вспугнут, то придётся бежать назад, хотя вряд ли удастся заставить свои ноги двигаться быстрей лошадиных. Отряд был уже так близко, что она различала всадников, ехавших впереди. Их было двое. Один - высокий и сутулый, с серебристой бородой, в несуразном железном сооружении, походившем на шлем. Другой - чуть ниже, значительно моложе и крепче - с непокрытой тёмно-русой головой, одетый, как и её спутник, в кожаную одежду, но без плаща. То ли почувствовав на себе пристальный взгляд, то ли просто оглядывая окрестность, тёмно-русый повернулся, и она увидела чёрную повязку, закрывавшую его левый глаз. Ветка поспешно пригнула голову, побоявшись, что её заметят, - так поспешно, что ударилась носом об землю. Вжалась в траву и зачем-то зажмурилась, совсем как в детстве, когда думала, что чем крепче закроет глаза, тем надёжнее спрячется.
   - Эй, чародей, если твои видения нас снова заведут не туда, куда надо, то я тебе сам башку размозжу! - раздалось совсем рядом.
   - Ну да, Седой! - насмешливо донеслось из хвоста отряда. - И потом мы тебя выдадим Тиррану вместо той девки, - низкий хохоток вырвался из чьей-то глотки.
   - Впереди проход!
   Ветка открыла глаза и опасливо выглянула из укрытия. Отряд, не доезжая до их защитного куста, свернул к камышам, внимание головорезов было направлено на брешь в остролистой стене.
   - Вижу, - сказал одноглазый и приказал спешиться.
   "Не успели", - с досадой подумала Ветка.
   Она не знала, почему чужак хотел обогнать отряд наёмников, но была уверена, что он не отступит от своей затеи, и в долине Валунов им снова придётся рисковать. "Поглоти тебя Бездна Проклятий!" - выругалась она про себя... и в этот миг перед её носом появилась ещё одна чёрная монета.
  

Глава третья

Долина Валунов

   Туча готов был поклясться, что уже видел эту лисицу. Несколько дней назад она перебежала лесную тропу перед их отрядом, напугав коней и встряхнув всадников, а сегодня её принесло к подножию большого валуна, где они остановились. Долина была мертва в эту пору, с выжженной солнцем земли всё живое уходило в леса и горы, и что забыла здесь рыжая тварь, оставалось загадкой. Два дня вокруг - только бурая пыль, толстым слоем покрывавшая обезвоженный грунт, да седые округлые камни, стоявшие и лежавшие всюду - с человеческий рост и больше, как безликие надгробия и застывшие окаменелые души. Безрадостный пейзаж и тягостное ощущение нависшей угрозы.
   - Эй, чародей! - Седой снимал с седла перемётные сумы. - Ты не мог выбрать дорогу короче?
   - Долог путь, да сладок мёд, - уклончиво сказал Туча и потёр одеревеневшую поясницу - ему было тяжелей остальных, он не привык к верховой езде.
   Сел на бурую пыль, прислонившись богатырской спиной к горячему камню, и снова задумался о побеге. За сорок урожаев он не раз попадал в неприятнейшие истории и чудом или нет, но как-то выбирался из них. А тут - всё не так. Водил наёмников окольными путями, петлял и нарочно путал, пугал знамениями - всё впустую. Даже лес Изгоев обманул ожидания - лес, о котором ходили устрашающие слухи и в котором он так надеялся улизнуть от охраны. Очевидно, о том, что в лесу Изгоев никаких изгоев давным-давно нет, знал не только Туча.
   Упустив возможность скрыться в вожделенном лесу, он понял, что в долине Валунов это сделать сложней. Ещё немного, и сбегать будет поздно. В отличие от несуществующих изгоев Морок, последний из колдунов, пребывал в полном здравии, и принять в одиночку условия его злых и непредсказуемых игр означало подписать себе приговор. Люди пропадали в проклятых землях, и это было не худшим, что могло с ними случиться. Что предложил Главный Советник наёмникам за этот поход, оставалось загадкой. Туча наблюдал за ними изо дня в день. Одетые кто во что горазд, вооружённые арбалетами, боевыми топорами и пищалями[2], они больше походили на дюжину бандитов, чем на отряд наёмной силы. Их командир был достаточно молод, напорист и вместе с тем осторожен. Туча умел читать по глазам, но единственный тёмно-серый глаз Жести всегда выдавал одно: "бойся и подчиняйся". На первый взгляд, так оно и должно быть - на то и наёмник, чтоб его боялись, на то и командир, чтоб ему подчинялись. И всё-таки было что-то ещё, чего Туча не мог пока ни уловить, ни понять, и это что-то настораживало больше, чем грубые окрики и нагоняи.
   Валуны стояли и лежали на расстоянии десятков и сотен шагов друг от друга. Пока добежишь от одного к другому, заметят и догонят. А догонят - побьют и свяжут ещё крепче... Фить - и мимо его уха пронеслась стрела, пущенная в лисицу. Рыжая плутовка успела спрятаться за соседний валун и больше не показывалась. Вот ещё одно существо, которое сюда загнали неизвестные причины, хотя легче всего предположить, что её привлёк запах готовившегося на костре ужина. Туча глянул на того, кто стрелял из арбалета. Хромой уже отвернулся и смотрел в сторону стряпчего. Два человека ставили палатки. Если попытаться бежать ночью, хорошо бы не зацепиться за растяжки...
   - Покажи, где мы находимся.
   Он дёрнулся от неожиданности - не заметил, как над ним навис одноглазый с картой в руках. Жесть присел на корточки, чтобы видеть карту и лицо чародея.
   - Ну?
   - Здесь, - и мазнул пальцами по пятну, обозначавшему долину. - Точнее пока сказать не могу. Звёзды ночью покажут.
   - Если дашь петлю, как в лесу - пристрелю.
   Туча молча почесал светлую бороду. Искать несуществующую дочь молчуна можно было бесконечно, хоть делай петлю, хоть нет.
   Жесть поднялся во весь рост, свернул пергамент и ушёл, а вскоре прислал одного из головорезов с миской овсяной каши и кусочком солонины. Славный ужин для таких условий, и пленник взялся за дело, предполагая, что в следующий раз придётся обходиться едой куда более скромной.
   Поужинав, он остался сидеть на привязи у подножия камня. План побега не спешил созревать. Столько мыслей - и ни одной подходящей. Только досада: небо над головой, просторно вокруг, а свободой не веет. Впрочем, что такое свобода, Туча толком не ведал. Теперь он мог позволить себе удивиться, почему так скупо желал, почему боялся ошибок и зачем вообще делал то, что мог и не делать. Почти всю жизнь прослужил в крепости Молчания, а когда её покидал, то бежал, как последний злодей.
   Горизонт остывал. Воспоминания наседали так, словно провожали в последний путь. А ведь недавно он был уверен в том, что все злоключения, выпавшие на его долю, остались позади. Знания, унесённые из крепости, волей случая возвели его в чародеи, и беглец, перебивавшийся кое-как от кражи до кражи, приобрёл почёт и весомые блага. Обман за обманом - и понял, что ложь способна кормить куда сытней воровства. Если бы не людская жадность и зависть, вряд ли бы чародейское дело стало прибыльным и надёжным. А если б не собственная глупость, вряд ли он попался бы страже. Нет, его не убили и не бросили в тюрьму за обман. Напротив, его ложь опять оказалась кому-то нужна. Клятая девка, надумавшая продать вещий сон, не предвидела кончину в камере пыток, а палачам не удалось вытянуть из неё больше, чем она говорила. Главный Советник царицы заподозрил, что его провели, и оказавшемуся под рукой чародею пришлось совершить чародейство. Разумеется, Туча схитрил. Дочь молчуна - первое, что явилось в уме, и что брякнул он вслух. Брякнул, хоть и знал, что всех дочерей молчунов пожирала болезнь, как только они рождались. Вид распятой изувеченной девки лишил его чёткости мысли. Сказал, что сказал, обмочившись от страха. Девчонка, которая могла бы ему возразить, уже не дышала. Однако враньё не спасло, а потянуло в новые передряги...
   Он обхватил руками голову и сдавил виски. Если Советник догадается, кто на самом деле попался ему... Озноб пробежал по могучей спине лжечародея. Знания молчуна, служившего в Хранилище древних писаний, стоили дороже, чем его жизнь, хотя вряд ли привели бы Советника к цели.
  
  

***

  
   Туча проснулся от шума - яростные выкрики и звон стали окрасили глубокую ночь. Потянув верёвку, привязанную к ноге, он понял, что почти свободен. Слава Первоцарице! Кто бы ни напал на их лагерь, осталось незаметно добраться до ближайшего валуна. Молодой месяц слабо освещал долину, на небе раскинулась звёздная карта. Добрый знак... несомненно, добрый. Человека, одетого в тёмное, трудно заметить уже с расстояния нескольких шагов, а во время драки вряд ли хватятся пропажи.
   Угли костра переливались алыми змейками, где-то за ними шёл бой, лошади тревожно ржали. Но неожиданно крики и звон оружия замерли, и Туча испугался, что упустил свой счастливый миг - миг рывка, способного спасти его шкуру.
   - Эй, ты ещё не сдох?
   В ответ на хриплый окрик опять зазвенела сталь.
   Он быстро отвязал верёвку от ноги. Права на ошибку не было.
   Темнота и неведомый враг твоего врага - вот гарантия удачного бегства... если, конечно, что-то с визгом не обрушивается внезапно на голову беглеца. Он не сразу понял, что произошло - повалился на землю, потеряв равновесие под тяжестью чьего-то тела. Впрочем, тело оказалось не таким уж тяжёлым, но оно брыкалось, лупило его и даже укусило за плечо. Вслед за брыкливым на него обрушилось ещё несколько тел. Завязалась борьба, в которой сложно было определиться, чью сторону стоит принять, и горе-чародей, воспользовавшись недюжинной силой и сбросив с себя живой груз, нырнул под навес, пока никто не сообразил, что к чему.
   - Сдавайся! У нас твой приятель!
   Молчание пронзило настороженный воздух.
   У навеса кто-то остался дежурить - Туча разглядел очертания чьих-то ног. Он нащупал в темноте верёвку, которую перед тем отвязал, и вернул её на щиколотку - теперь никто не заподозрит его в попытке удрать, и, может, одноглазый со временем позволит снять с него путы.
   Почти сразу последовали звуки, подтвердившие окончание боя. Нападавшие сдались. Сколько их было, и что именно случилось, Туча ещё узнает. Подробности ночного происшествия всплывут в разговорах наёмников - главное, слушать, а слушать он умел. Туча улёгся на подстилку и вскоре заснул, упоённый мыслью о том, что теперь он не единственный пленник, а чем больше желающих сбежать, тем трудней уследить за каждым.
  
   Да, уследить за тремя пленниками шестерым головорезам было теперь нелегко, особенно если учесть, что один из полонённых обладал незаурядной боевой хваткой. Проснувшись, Туча увидел того, кто уложил пол-отряда Жести. Хрупкий, бледный, среднего роста - ничего такого, что говорило бы о его необычайной ловкости или какой-то сверхсиле. Если бы его парнишка не зацепился за растяжку палатки и не попался бы в плен, то, может, сегодня Туча был бы свободен... или оказался убитым.
   - Эй, чародей, как спалось? - Хромой сунул ему в руки горбушку ржаного хлеба, политую подсолнечным маслом, и миску варёной фасоли. - Ешь. Потом придётся работать.
   Туча взял свой завтрак и не ответил. Он догадался, какая работа ему предстояла.
   У того же валуна, чуть в стороне, тихо сидел парнишка. Досталось бедняге - по правой стороне лица, как раз той, которую мог хорошо видеть Туча, от брови до середины щеки разлился лиловый отёк, глаз совсем не открывался. Однако в сравнении со вторым пленником - лежавшим в пыли, на стылой земле, связанным по рукам и ногам - наверное, было получше.
   Солнце уже поднялось и оттеснило ночной холод, а Туча не мог согреться. Он съел свой завтрак и получил от Хромого лопату, которой пришлось помогать рыть могилу. Земля была твёрдая, как камень, местами не поддающаяся острию лопат, но Жесть приказал копать, и они - чародей и двое головорезов - копали, орошая потом бурую пыль. Теперь стало жарко... Спустя какое-то время у соседнего валуна появилась сначала прямоугольная яма, потом - яма с опущенными в неё шестью трупами, и наконец - холм, над которым на пике повесили чёрный платок. Такая могила - чрезвычайное событие для безлюдной долины Валунов, сокрушительный удар по отряду конвоиров... и проблеск новой надежды для того, кто мечтал о побеге.
   Двое из оставшихся наёмников были покалечены: Седой получил глубокое ранение в живот, а Колода остался без трёх пальцев правой руки. Перед тем, как отправиться в путь, Туче пришлось осмотреть их раны и наложить повязки. Теперь Колоду звали Беспалым. "Позволь помочь и тебе", - предложил Туча парнишке, но тот отказался. Лишь поёжился в зипуне, великоватом и порядком подранном, очевидно, во время драки, и ещё глубже втянул голову в плечи, словно хотел нырнуть в зипун и спрятаться там от всех. Его приятель оставался лежать связанным на земле.
   - Ну, как хочешь, - и Туча подошёл к Хромому, уже стоявшему наготове с поясом.
   Днём его вели на поводу - надевали кожаный пояс с железным кольцом, к которому крепилась длинная прочная верёвка. Пояс едва сходился на талии Тучи, предназначенный, видимо, для более изящных фигур. Если бы на ночь этот истязательный инструмент с него не снимали, то Туча умер бы прямо во сне - во всяком случае, он так думал и так говорил своим конвоирам.
   Палатки и остальные вещи были сложены, лошади и всадники готовы к пути. Свободных лошадей теперь поприбавилось, на двух из них посадили связанных парнишку и его спутника. За последним ехал Хромой, получивший приказ стрелять при первой попытке к бегству. Со слов наёмников Туча понял, что новые пленные попались на краже лошадей - конь одноглазого тревожно заржал, караульный обнаружил незваных гостей и успел поднять шум... Этот караульный остался в могиле.
   - Слышь, чародей, ты чем могилу рыл? Уж не рылом ли? - хихикнул Тетеря, самый молодой из отряда Жести и самый неугомонный.
   - Может, и рылом.
   Он не мог признаться в том, что, собираясь ночью бежать, невольно попал под раздачу. Тетеря свистнул и, пришпорив коня, помчался вперёд. Остальные тоже ехали быстрей обычного - потерянные полдня могли заставить их снова ночевать в долине, а воды оставалось мало. Людям хватит, но лошадей поить будет нечем. Туча глянул в небо - ни облака. Слава Первоцарице, они оказались здесь в пору сбора урожая, а не в пору жары. Тогда бы беспощадное солнце их попросту сожгло, хотя и теперь жарило так, что пот струился по лицу, а перед глазами всё плыло. Он расстегнул зипун до пояса, вынул руки из рукавов и остался в рубахе, прилипшей к мокрому телу. Слева от него ехал Хлыст - смуглый, прыткий мужичок, умевший превращать обычный кнут в опасное оружие. Концы трёх верёвок, идущих к пленным, были закреплены на луке его седла.
   Туча глянул на паренька впереди - так и парился в зипунище, из которого торчала его по-девичьи тонкая шея и неразумная голова. Именно неразумная. Другая не позволила бы лезть в лагерь к противнику, превышающему тебя силами в несколько раз. Но, как ни странно, он испытывал к парню скорее сочувствие, чем злость. По всему было видно - мальчишка из бедноты, хоть и в неплохих сапогах. Может, украл, а может, кто оставил в наследство. Туча заметил, что длина путлища [3] велика для ног юного всадника, но со связанными руками, и едва доставая до стремян, тот уверенно держался в седле. Скорее всего, проводник - жизнь в пути, верхом, объясняла многое. А вот его спутник... Туча пожалел, что второй пленник ехал позади - это был тот, кто мог противостоять Жести... И о тайне леса Изгоев, похоже, знало не так уж мало людей.
   Валуны к краю долины встречались всё реже, серый камень сменился грязно-ржавым, бурая пыль, поднимаемая копытами лошадей, клубилась за всадниками и не спешила оседать. Сухой горячий воздух струился над мёртвой пустынной землёй, которая тянулась бесконечно. Солнце уже клонилось к колыбели, и край неба опалил ярко-алый огонь.
   - Я вижу лес! - заорал вдруг Тетеря, обогнавший отряд. - Лес!
   Впереди и в самом деле показался смутно-зелёный пушок... В этот момент что-то упало справа от него, и он обернулся на звук - Седой свалился с коня. Его левая нога застряла в стремени, и животное, продолжавшее движение без всадника, волочило несчастного по земле вниз головой. Отряд остановился. Беспалый спешился и вынул застрявшую ногу Седого, потом взвалил его на лошадь и закрепил верёвками, чтобы опять не упал.
   - Ему нужна помощь. Он истекает кровью, - Туча забыл, что Седой был одним из врагов. - Или вы хотите его потерять?
   - Если до темноты не найдём воду - потеряем гораздо больше, - бросил Жесть и велел двигаться дальше.
   Туча отвёл взгляд от раненого и заметил, что за ним наблюдают. Глаза незнакомца хотели видеть больше, чем можно, и Туче показалось, что кто-то роется в его голове, пытаясь проникнуть в сокровенные мысли. Чужак, как и командир наёмников, был одет в кожаный дорожный костюм, только более пыльный. Чужак... Да, Туча прозвал его так, не задумываясь, почему. Утром, подслушав разговор конвоиров, он узнал, что при незнакомце нашли сотню чёрных монет. Ни на военного, ни на чиновника тот не походил. Иной был... чужой... но такой же лишённый свободы. И чародей вернулся к мысли о бегстве.
   - Ты и в самом деле чародей? - улучив момент, тихо спросил парнишка.
   - Угу.
   - Почему же тогда не сбежишь?
   - Ну... я дал чародейское слово, а чародейское слово надо держать.
   - А мне отец говорил, что чародеев уже не осталось.
   - Почти не осталось. Почти...
   - Ну-ка заткнитесь там! - рядом щёлкнул кнут, чуть не задев мальчонку.
   Туча не без радости замолчал. Чародеев и в самом деле почти не осталось, а те, которые называли себя таковыми, либо владели жалкими остатками чародейских сил, либо были попросту шарлатанами. Беглец из крепости Молчания представлял собой случай особый и хоть сейчас променял бы своё "чародейство" на тихую жизнь в глухой деревеньке.
  
   Длинные тени, не поднимая пыли, уползали вправо от них. Солнце так торопилось улечься спать, что всадники не могли соперничать с ним в быстроте. Вечер сгущался. Алый костёр над горизонтом почти угас, и в воздухе появилась прохлада. Смутно-зелёный пушок впереди стал ярче и, наконец, приобрёл очертания леса. Скоро показался изгиб Сизой реки - узкой, извилистой - и дальний осыпающийся глинистый берег, который по мере приближения к броду становился всё ниже. Лошади, почуяв воду, оживились. С этого края, где речная влага питала землю и воздух, долина преобразилась. Ещё не исчезли из виду одинокие валуны, как появился кустарник - приземистый, крючковатый, жадный до жизни.
   И вот он, Девичий брод, к которому так спешили. Дно здесь твёрдое, не каменистое, а воды мутно-ржавые, в пене. Тетеря, лихо свистнув и пришпорив коня, помчался вперёд. Первым влетел в реку и сотни брызг поднял вверх под счастливое "эгэ-гэй!". Но никто не последовал его примеру, да и сам Тетеря, оглянувшись на Жесть, хоть и без охоты, но вернулся назад.
   - Воду из реки не пить, - первым делом предупредил одноглазый. - Бабий визг и детские забавы оставить, - глянул на притихшего молодца, с которого капала вода. - После переправы Хромой и Тетеря ставят палатку, Хлыст - не сводишь глаз с этих двоих, - он качнул головой в сторону ночных пленных, - а ты, Беспалый, присмотришь за чародеем, - и обратился к Туче: - Пока будут ставить палатку, осмотри раны Седого.
   После краткого обращения Жести в маленьком отряде поселилась тишина. Перебираясь на противоположный берег верхом и глядя на глинистую воду, плескавшуюся под ногами лошадей, Туча недоумевал, кому взбрело в голову назвать эту реку Сизой. Сейчас, когда время жары истощило её силы, речушка выглядела как широкий ручей, но в период проливней и после стаивания снегов она становилась неудержимым потоком, несущим в себе воды окрестных ручьёв и рек, спускавшихся со скалистых вершин Головного хребта. Ни сейчас, ни тогда её воды не изменяли привычному цвету, и, пожалуй, тот, кто дал ей такое имя, видел реку лишь издали, когда в дымке появлялась холодная тёмная гамма.
   Туча невольно оглянулся назад. Взгляд чужака заставил его вздрогнуть.
  
  
  
      -- Имеются в виду ручные пищали - стрелковое огнестрельное оружие.
  
   3. Путлище - кожаный ремень, на котором стремя подвешивается к седлу.
  

Глава четвёртая

За Девичьим бродом

  
   Ветка сидела связанная на белой песчаной полосе, тянувшейся между Сизой рекой и заливным лугом. Впереди - мутная вода, а за спиной - кучка лохматых серебристых ив и зелёный простор, рассечённый жёлтой дорогой к городу Счастья. Под ивами уже стояла палатка, а возле неё лежал чужак. Густо обмотанный верёвками, он смахивал на большого червя, не доползшего до укрытия. Судя по тому, как тщательно его связали, он успел нагнать немалого страху. Её же, принимая за хилого парня, оставили сидеть на берегу, а чародею позволили искупаться после утомительного переезда.
   Стремление утомлённых солнцем людей попасть в речную прохладу быстро оголило их тела и понесло в воду. Белые людские спины, ягодицы и бёдра вперемешку с лошадиными крупами и хвостами замелькали справа от мели, через которую отряд недавно перебрался на этот берег. Выше по течению глубина реки позволяла мыться, плавать, нырять.
   - Эй, чародей, а у тебя посох что надо! - крикнул Хромой и захохотал, выгибаясь назад и выпячивая то, чем, очевидно, гордился.
   Кто-то ещё засмеялся. Здоровяк ничего не ответил, зашёл глубже в воду и принялся мыть каурую лошадь, не обращая внимания на шутки, летевшие в его широкую спину. Ветка с ненавистью смотрела ни них. Отец предупреждал, что наёмников надо остерегаться не меньше, чем разбойников и торговцев детьми. Бездушные, жадные до наживы и заранее оправданные законом, они отнимали последнее, жгли дома, насиловали и убивали. Их руками творились самые грязные дела, к ним примыкали подонки и уроды, преступники, выпущенные из тюрем в обмен на сволочную работу. Взбреди одноглазому отправить в реку и "парня"... Ветку бросило в дрожь.
   Не сегодня, так завтра - всё равно поймут, кто попался им в плен. В долине Валунов жара выпаривала влагу из тела, питья не хватало, есть не хотелось. Когда приспичило по малой нужде, она согнулась, скорчила гримасу и солгала, что крутит живот. Не отвязывая верёвки, крепившейся на талии, и не развязывая рук, её отпустили за ближайший валун. Чародею и чужаку пришлось остановиться вместе с Хлыстом, который всё время дёргал за привязь, требуя, чтобы "парень" отозвался. И вот необходимость присесть в стороне назрела опять, но, глянув на их командира, выходившего из реки, она забыла об этом. Тревога и отвращение налегли с одинаковой силой. Одноглазый неожиданно гаркнул - не на Ветку, а на тех, кто замешкался в реке - но она дёрнулась, как перепуганный заяц.
   Наёмники и чародей не заставили себя долго ждать. Здоровяк заметно торопился. Краем уцелевшего глаза она заметила, как тот запрыгал на одной ноге, пытаясь другой попасть в штанину холодных портов[4]. Кое-как одевшись, он поторопился в палатку к Седому, сразу за ним увязался и Хлыст. Сейчас чародей не на привязи. Справится ли с ним мелкий надсмотрщик, если тот решится бежать? Что стоит крепкому мужику опустить на голову Хлыста мощным ударом свой здоровенный кулак?
   Одноглазый тоже ушёл. Ветка обхватила связанными руками согнутые ноги и прижалась подбородком к коленям. Она не винила себя в том, что произошло. Сначала - при переправе через Вонючку по худому мостку - её кобылка провалилась ногой сквозь прогнившие доски и порвала сухожилие. Потом, когда стало ясно, что Рыжей надо искать замену, чужак сообщил, что ночью отправится в лагерь за новой лошадью, и Ветка поняла, в какой именно лагерь. Не послушавшись, она последовала за ним, вспугнула лошадей, а после, пытаясь укрыться за палаткой, споткнулась и... попалась. Тогда её спутнику пришлось сложить оружие - он позволил себя избить и связать по рукам и ногам. Так ли ему была нужна Ветка живой? И был ли это единственный способ сохранить ей жизнь? А свободу?
   После того, что произошло, её доверие к нему окончательно угасло. Узнав о том, что он располагал всего лишь сотней чёрных монет, поняла, что в его планы не входил полный расчёт с проводником. Когда наёмники выворачивали его сумки и карманы, она до последнего надеялась, что те найдут ещё сотню-другую. Но, увы... И не хотела строить предположения, как именно он обошёлся бы с ней - задушил бы или перерезал глотку во сне, избил или прогнал прочь - нет разницы теперь, когда её жизнь зависит уже от других...
   В двух шагах, ближе к воде, на песок опустился одноглазый. Он успел обсохнуть и надеть штаны. "Хоть бы вы перебили друг друга, поглоти вас Бездна Проклятий!" - вскинулось в ней, и плюнула - совсем по-мальчишечьи, как не плюнула бы ни одна девчонка. Жесть оглянулся. Чёрная повязка пересекала его щетинистое лицо, как Головной хребет Амальгаму. Крепкий, рослый - с таким не справиться ей... разве что выцарапать второй глаз, а там - будь что будет. Она сжалась и напряглась, готовая встретить удар. Но он молча отвернулся. Под левой его лопаткой шевельнулся красноватый рубец - шрам от колотой раны - как раз напротив сердца. Кто-то нанёс удар ему в спину... жаль, что этот кто-то начатое не довёл до конца: то ли рука дрогнула, то ли Жесть оказался живучим.
   Вскоре Тетеря позвал командира к Седому. Ветка облегчённо вздохнула, когда одноглазый ушёл - она боялась его больше, чем озверевших изгоев. Не Хромого с отвратительными, прореженными кем-то зубами, не Беспалого, с рожей тупицы, способного совершить любую низость, и не Хлыста, который лаял на пленных хуже собаки. А того, за кем стая бесшабашных головорезов согласилась идти в Земли Морока, готовая остаться там навсегда.
   Она потянула за конец верёвки, выглядывавший из узла на ногах, но узел был слишком туго затянут, а конец верёвки - слишком короток, чтобы можно было справиться с этим узлом.
   - Помочь? - ехидно прищурился Тетеря. - Думаешь, тебя оставили без присмотра?
   Ветка смолчала.
   - Жесть беглецов не прощает, - и уселся рядом на песок.
   Он был если и старше её, то не на много, и жестокость не успела подпортить его привлекательное лицо. Каштановые, давно не стриженые волосы прядями падали на узкие плечи, тонкие руки едва тронул загар.
   - А ты не болтлив. Да не трусь... как там тебя... Если не убили, значит, пока ты нужен, - парень говорил со знанием дела. - Лучше не пытайся удирать - он одним глазом видит больше, чем ты своими двумя, - и хихикнул: - Хотя сейчас трудно сказать, сколькими глазами видишь ты.
   Напоминание о том, что чей-то кулак пришёлся ей по лицу и чуть не выбил глаз, не привнесло добрых чувств, но Тетеря ничего не заметил.
   - Держись меня - не пропадёшь.
   - Угу, - согласилась Ветка, сообразив, что к чему. - Живот болит, невмоготу-у...
   - Ты что, воды из реки хлебнул? Вот бестолочь! Её проваривать надо.
   Повертев головой по сторонам, он поднялся с места. До ближайших кустов было шагов с три десятка.
   - Ладно, идём. Только не вздумай бежать - пристрелю, - пообещал он, но, вспомнив, что пищаль оставил у палатки, как можно серьёзней пообещал другое: - А не пристрелю, так прирежу или голыми руками башку откручу. Понял? Теперь ступай.
   Он помог ей встать, но Ветка сразу упала - перемещаться со связанными ногами по рыхлому песку оказалось невозможно.
   - Развяжи мне ноги, - предложила она, видя озадаченность парня. - Я не сбегу.
   Тетеря с сомнением огляделся. Потом, освободив её ноги, привязал верёвку к талии поверх зипуна. И так, на привязи, повёл к ближайшим кустам.
   - Ты только быстро. Понял?
   Радость от достигнутого смазалась пониманием того, что всё время ей лгать не удастся. Она присела в кустах, разговаривая с Тетерей, кряхтя и жалуясь на боль в животе. Связанные руки справились с портками довольно легко, не то что днём, когда от жары она взмокла, и ткань штанов, прилипнув к бёдрам, не хотела быстро поддаваться. Язык болтал что попало, а в голове крутилось другое: " Добегу до леса? Успею?" Но не побежала. Вышла из кустов и, глядя в песок, побрела к лагерю, уводя на поводу своего конвоира.
   Не успели они подойти к палатке, как Хлыст окликнул Тетерю и разразился бранью. Тетере пришлось выкручиваться и едва не извиняться за проявленную человечность, а Ветке - снова садиться на песок и подставлять под верёвку ноги. Выругав неосмотрительного Тетерю, мужичок быстро стих и уже совсем ровным голосом сообщил, что Седой "окончательно помер". Парень ушёл, и она не без горечи подумала, что к некоторым судьба благоволила на этой земле ещё меньше, чем к ней. Вспомнила Рыжую. Чужак прирезал мучавшееся животное, и Ветка осталась не просто без лошади, а без верной подруги, пожалуй, единственной, кому по-настоящему доверяла. Наёмник получил смертельное ранение от той же руки... Она взглянула на чужака - он спал. Уснуть в таком неудобном положении, когда от тугих верёвок наверняка занемело всё тело, призвать сон, когда рядом орал конвоир... Ветка подобралась ближе и пнула его ногой.
   - Раненый помер.
   - Все умирают. Кто-то - чуть раньше, - он открыл глаза.
   Из палатки вышел хмурый чародей, следом за ним появился командир.
   - Надо было отпустить меня за целебной травой, - сетовал Туча.
   - Ты бы ему уже не помог.
   - Я умею лечить.
   - Но не настолько.
   Чародей почесал светлую бороду и вздохнул.
   Ветка тоже вздохнула. Страх за жизнь понемногу отступал - если бы хотели убить, то убили бы раньше - но предстоящее разоблачение не давало покоя... Хлоп! И пёстрый жук ударился в лоб, а ударившись, отскочил на колени. Она потёрла место ушиба - стукнулся так, будто железный.
   - Спрячь его.
   Она удивлённо оглянулась на чужака.
   - Спрячь, - взгляд настаивал сильней, чем слова.
   - Что там у тебя? - Тетеря снова оказался рядом.
   - Ничего...
   Ну и глазастый! Раздвинула колени, жук упал на песок, и колени тотчас сомкнулись.
   - Ну-ка покажи!
   Парень собрался её обыскать.
   - Да вот, жук... обычный жук, - и завалилась на бок, открывая находку.
   - Тю...
   Хотя обычные жуки уже забились в норки и спят - солнце село, куда лететь? Барахтался, чудной, пытаясь перевернуться на лапки - совсем как тогда, когда Ветка отдыхала на сене, когда была свободна... Знать бы какие перемены прилетят вслед за неосторожным жуком!
   Тетеря, утратив интерес, опять отошёл. Она хотела поднять находку, но грубая рука опередила её. Ветка в недоумении посмотрела на Жесть.
  
   Ночь накрыла притихшую землю непроглядной чернотой. Всё слилось в сплошную тьму: и небо, лишённое звёзд, и река, недавно игравшая вечерней палитрой, и песок, и далёкий лес. Только костёр вырывал у тьмы клочок яркого света, дерзко пританцовывая невдалеке от палатки и бросая тёплые краски вокруг. Над огнём мелькали ночные мошки - такие же глупые, как Ветка, опалившая крылья свободы за обещанную сотню монет. У костра засиделось трое: Жесть, Беспалый, Тетеря. Беспалый и парень тихо переговаривались, а Жесть в основном молчал. Хромой, наверное, спал в палатке, а Хлыст сторожил пленных. Чужака держали отдельно. Ветка не видела, чтобы его кормили или поили - так и лежал крепко увязанный, даже плащ ему не вернули.
   Постелив на песке тряпьё, брошенное им с чародеем, она улеглась и попыталась согреться. Шапка осталась где-то в долине, а теперь бы так пригодилась. Песок под тряпьём ещё не слишком остыл, но с воздуха подбирался холод. Скоро этот холод окрепнет и ляжет изморозью на одежду, волосы, тело...
   - Не спишь? - шёпотом спросил чародей, ворочаясь за её спиной.
   - А что?
   - Ты - девка?
   Ветка замерла, соображая, что лучше ответить - она не ожидала этого вопроса так скоро.
   - Значит, всё-таки девка, - ещё тише сделал он вывод.
   - Я тебе как врежу меж глаз - сразу поймёшь, кто девка, кто - нет. Ну-ка двигайся от меня!
   - Ишь ты как, - обиделся тот.
   - Эй! - крикнул Хлыст, сидевший недалеко под расколотой ивой. - Если не заткнётесь, заставлю жрать песок!
   Ветка почувствовала, что вспотела, но не от угроз Хлыста, а от того, что кто-то ещё добрался до её тайны. Чародей мог наблюдать за ней целый день, а мог узнать, воззвав к силам, известным ему одному. А если он скажет об этом другим? Подумав о Жести, она чуть не взвыла. И так захотелось заплакать. Был бы жив отец, он бы ни за что не отпустил её с чужаком, а не согласись она стать проводником, не попала бы в эту беду...
   - Не замёрз? - прошептал чародей.
   - Нет.
   Но холод становился всё более ощутим. Ветка обмотала голову концом тряпки, на которой лежала, и спрятала озябшие руки под полу зипуна. Верёвки не позволяли укутаться потеплее.
   - Слышь... двигайся обратно, - вскоре согласилась она. - Давай - спина к спине. Но учти: я сплю чутко. Если что - пеняй на себя.
   Здоровяк придвинулся к ней, но заснуть они не могли.
   - Зачем про девку спросил? - она повернулась к нему.
   - А разве ты не девка?
   - А что?
   Ветка понимала, что Туча сам не прочь избавиться от конвоиров, и новые пленные - это для него в первую очередь выбор. Не зря он присматривался к ней - и к ней, и к чужаку. Присматривался, оценивал, взвешивал, и, скорее всего, сначала расспросит её, а потом поговорит с чужаком - мужчина, уложивший за короткий бой шестерых, наверняка интересовал его больше. Если Туча и чужак договорятся, то Ветка будет им не нужна. У одного появится охрана, у другого - проводник.
   - Да так, ничего. Не обижу тебя, не бойся. А то и защищу.
   - Ну да, - она усмехнулась, - кто б говорил, - и улеглась, прижавшись спиной к своей новой защите - правда, пока защите только от холода, да и то лишь с одной стороны.
   Чародей тоже замолчал. Богатырского телосложения, суетливый и чудаковатый, он мало походил на чародеев, каких представляла себе Ветка. Имя у него было хмурое, но сам он редко хмурился - всё больше недоумённо поднимал светлые брови или смешно почёсывал пшеничную бороду. Много о чём-то размышлял, пытался что-то решить для себя и осторожничал, не в состоянии это что-то решить. Подставив ей большую тёплую спину, теперь он мирно сопел, и Ветка, слегка согревшись, начала засыпать...
  

***

  
   Пробуждение было резким - Хлыст ударил её ногой, куда пришлось, а пришлось по скрюченным рукам и животу, который они не успели толком прикрыть. Ветка дёрнула связанными ногами в порыве дать сдачу, но промахнулась. Повезло, что Хлыст успел отвернуться и не заметил её движений, иначе добавил бы пинка, да покрепче. Чародея рядом не оказалось. Она глянула в сторону чужака - тот по-прежнему лежал возле палатки с закрытыми глазами. Мелькнула мысль, не окочурился ли он, но вспомнив предыдущие ночи, Ветка отбросила нелепые сомнения, рывком поднялась на колени и осмотрелась.
   Чародей грелся у костра. Руки и ноги его были свободны, зато живот стягивал кожаный пояс с железным кольцом и прочной верёвкой. На привязи Туча был похож на дрессированного медведя, послушно ожидавшего своей порции каши. Тетеря там же хлопотал над завтраком, помешивая ложкой дымящееся варево. Из палатки появилась голова Жести, а затем он весь - в одном исподнем, заспанный, с помятым лицом.
   Ветка заметила, что на её одежде, не тая, блестит серебристая изморозь - и лишь тогда поняла, насколько замёрзла.
   - А м-мне м-можно к огню? - челюсти вдруг свело, и звуки еле пробились сквозь заслон намертво сжатых зубов.
   - Замёрз? - поинтересовался Тетеря, отвлёкшись от котла, и глянул на командира, не решаясь при нём пригласить Ветку погреться.
   Жесть посмотрел на неё и кивнул, разрешив приблизиться к вожделенному теплу. Она добралась до огня и вскоре согрелась. В жилах оттаяла жизнь, и тепло накрыло её с головой. Высморкавшись, Ветка уловила аромат варившегося пшена. Чародей сидел рядом. Она взглянула в его лицо и заметила, что внимание Тучи приковано совсем не к котлу. Оглянувшись, поняла, что он наблюдает за Жестью. Одноглазый сидел на корточках возле чужака, и они тихо о чём-то говорили. Ветка навострила уши, пытаясь уловить суть разговора, но до неё доносились лишь обрывки непонятных слов. А когда Жесть приказал Хлысту развязать её спутника, поняла, что они о чём-то договорились. Напряжение в лице чародея не вселило веры в счастливый исход.
   - Ты понял что-нибудь?
   Но чародей промолчал. Тетеря принялся старательно мешать похлёбку, и Ветка спиной почувствовала пронзительный взгляд. Жесть обошёл костёр и какое-то время молча разглядывал её, потом скрестил на груди руки и странно улыбнулся.
   - Господа! - насмешливо воскликнул он. - Считаю своим долгом уведомить вас и, надеюсь, не разочаровать - нашу скромную жизнь уже более дня украшает своим присутствием... девка!
   Тетеря упустил ложку в похлёбку.
   - Девка?!
   - Вправду девка? - Хлыст присвистнул и подошёл ближе.
   Одноглазый молча ухмылялся. Ничего другого она уже не видела. Ужас сковал её и обессловил, мысли в панике отступили. Что-то ещё примешалось к охватившему страху, что-то принёсшееся извне, но она не успела понять. Жесть шагнул к ней, резко выбросил руку вперёд и, схватив за зипун, рванул на себя. На какой-то миг Ветка оторвалась от земли и повисла. И мир вокруг погас...
  
  
   4. Холодные порты носили в тёплое время года (в отличие от стёганых и тёплых).
  

Глава пятая

Сделка

   Очнулась она уже в палатке. Чародей и Жесть сидели над ней. Первый - с обеспокоенным видом рассматривая её лицо, второй - задумчиво глядя мимо. С трудом сообразила, что к чему, и вспомнила последнее, что осталось в памяти мрачным пятном. Впервые в жизни она потеряла сознание и не знала, что произошло, но, судя по ощущениям, не произошло того, чего так боялась.
   - Я рад, что ты пришла в себя, - сказал Туча и поднёс к её губам чашу.
   - Трусливая душонка, - бросил наёмник.
   Хотел ещё что-то сказать, но передумал и вышел.
   Обидные слова предназначались Ветке, но её самолюбие даже не шевельнулось. Трусливая - ну и пусть, зато жива и почти невредима. С уходом Жести в палатке стало свободней.
   - Не бойся, никто не тронет тебя, - поспешил сообщить чародей, когда они остались одни. - Пей. Это чистая вода.
   Ветка отстранила от себя чашу.
   - За что меня продал чужак?
   - Тс-с-с! - здоровяк суетливо заёрзал на месте и оглянулся на вход, у которого снаружи дежурил Тетеря. - Твой спутник в обмен на твою неприкосновенность дал слово, что не покинет отряд. То, что ты девица, и без него узнали бы скоро.
   С последним нельзя было не согласиться.
   - Ты всё правильно понял? - она села и с жадностью выпила воду. - Зачем я ему теперь? Ты можешь провести его через Земли Морока, а я не могу. Со мной он не рассчитается чёрными монетами, даже если заберёт их обратно - эти монеты понадобятся, чтобы рассчитаться с тобой... если, конечно, не обманет, как и меня.
   - Не знаю, что он тебе обещал, но к Мороку я отнюдь не спешу.
   Чародей забрал опустевшую чашу и выбрался из палатки. Ветка, не заставляя себя долго ждать, последовала за ним.
  

***

   Туча тяготился услышанным утром. Сначала не поверил своим ушам - думал, почудилось. Но у палатки, где над связанным чужаком сидел на корточках Жесть, тихо звучало одно из забытых наречий. Чародей обомлел. Он слышал этот язык только однажды - в крепости Молчания, когда Старший разговаривал с посетителем из внешнего мира, очень странным посетителем, после ухода которого хранитель заперся у себя на весь день.
   Тревожный взгляд Тучи прощупывал то бледное лицо чужака, то загорелую физиономию Жести. В какой-то миг одноглазый коротко рассмеялся, но на лице второго не дрогнул ни мускул - всё так же холодно поблёскивали два янтаря, пристально следя за врагом. Наёмник оглянулся на гревшихся у костра. Туча быстро отвёл глаза и ощутил, как напряглась рядом девка - она тоже прислушивалась к необычному разговору. "Ты понял, о чём они говорили?" - быстро спросила она, когда Жесть приказал освободить чужака. Но Туча не ответил. Он не мог выдавить из себя ни звука, перебирая в мыслях последние события и пытаясь понять, кто сейчас перед ним. Крепость, о которой он начал забывать, снова нависла мощью суровых стен, и холодный пот оросил чело беглеца, голова сама ушла в богатырские плечи... но вихрь событий (слава Первоцарице!) пронёсся мимо него.
   ...Тетеря упустил ложку в похлёбку. "Вправду девка?" - Хлыст присвистнул и направился к оцепеневшей девчонке. Жесть шагнул вперёд и, схватив за зипун, рванул её на себя. Она с перепуга так и повисла в его руках. "И это проводник?" - усмехнулся он и свалил к ногам Тучи бесчувственный груз. Беспалый, улюлюкнув, опустил здоровую руку на пояс, поддерживавший порты, но взгляд командира остудил его пыл. Тетеря очнулся и принялся вылавливать в вареве ложку, которую перед тем упустил. Хромой и Хлыст с любопытством смотрели на девку.
   - Приведи её в чувства, и поживей.
   Туча кивнул, согласный на всё - хоть на душе оставался осадок, страх перед неминуемой бедой отступил.
   - Надо же - девка! - Хлыст не мог поверить, что его так провели.
   - Девка... Жаль, вчера её в реку не окунули, - Хромой и Беспалый заржали. - А кто водил девчонку в кусты?
   Тетеря показательно возился у костра. Его человечный поступок накануне стал предметом насмешек теперь.
   Едкие шутки утихли сами собой, как только девчонка пришла в себя. Настроение, привнесённое столь пикантным событием, быстро развеялось. Жесть подсел к чародею и положил перед ним две карты.
   - Смотри. Что на это скажешь?
   Туча взял обветшалый пергамент, отнятый у девчонки. На первый взгляд - ничего особенного. Наёмник разгладил вторую карту и приложил её вплотную к первой.
   - Видишь, - он задумчиво постучал пальцами по серо-зелёному полю, - на нашей карте за Землями Морока тянутся Безымянные земли. Они не относятся к большому миру и не подчиняются Царицыну граду. А здесь, - он ткнул в пергамент, лежавший на коленях Тучи, - за Землями Морока обозначены города и селенья. Они без названий, но они всё-таки есть.
   - Они есть, но тоже не подчиняются столице. Я читал... то есть... - проболтавшись, Туча быстро нашёлся: - читал по таинственным знакам. Морок трижды насылал на них напасть. Что там сталось потом - неизвестно. Только земли, в которые можно попасть со стороны Туманом Укрытого Моря, остались не тронутыми его наваждениями - прежняя царица вовремя успела послать туда морем войска.
   - А как туда могла пробраться дочь молчуна?
   Чародей почесал в бороде.
   - Это мне увидеть пока не под силу.
   Знал ли Жесть, зачем Советнику понадобилась дочь молчуна? Туча в пыточной и сам не сразу понял, в чём дело. А когда понял, то дважды пожалел, что поехал в столицу.
   - В Безымянных землях можно долго девку искать, - одноглазый пристально смотрел на него. - Ты повёл нас длинным путём, отказался плыть морем... Что задумал, толстяк?
   - Стать богатым и остаться в живых. Мне обещано вознаграждение, и, вернувшись, я его получу... если ты не будешь мешать и велишь не урезать мою порцию мяса, - наёмник на его слова ­­­­­усмехнулся. - А Море нас всех поглотило бы - это уж точно тебе говорю. Знаки были, а знакам не верить нельзя, - и Туча смолк, довольный своей убедительной ложью.
   После завтрака вскоре тронулись в путь. Пленных всех развязали, чужаку вернули саблю и плащ, а девчонке - кинжал в деревянных ножнах. Туче возвращать было нечего, но он и так радовался переменам, и, наверное, испытал бы наслаждение от некой доли свободы, если бы не тот разговор...
   Жёлтая дорога вывела всадников на возвышенность, с которой хорошо был виден город, по привычке называвшийся городом Счастья. Обнесённое высокой стеной скопление крыш мало походило на место, где могли жить счастливые люди. Удивительный пример того, как глупость привела в упадок процветающий город. Люди так боялись неудач, что изгоняли каждого, в ком подозревали склонность к таковой, а изгнав сотни ненадёжных, принялись бояться их мести. Кто-то из отвергнутых остался в ближайшем лесу и взялся за разбой, а большинство слилось с новыми поселенцами - теми, кто время от времени переезжал с места на место в поисках лучшей жизни. Слухи об озверевших изгоях довершили мерзкое дело: лес, отделявший город от большого мира, стал внушать ужас. И даже тогда, когда в лесу Изгоев не осталось ни единого изгоя, никто не решался сунуться туда без надёжной охраны. Волки, которых перестали отстреливать, были единственной угрозой, но люди легче верили в то, чего больше боялись.
   - Слушай, чародей, а ты ведь тоже девку не распознал, - вспомнил Тетеря, поравнявшийся с Тучей.
   - Распознал. Только знак был - молчать.
   - Ага, знак, - тот ехидно сощурился, чуть склонив голову вбок. - Верю. Ты там ночью про знаки только и думал.
   Туча смолчал. Парень не впервые задирался к нему.
   - А знаешь, - не дождавшись ответа, опять заговорил Тетеря, - я сразу усёк, что в нём что-то не то. Я баб на расстоянии чую.
   - Баб, может, и чуешь, - реготнул Хромой. - А то - девка.
   - А ты сам проверял?
   - А то и проверю.
   Туча покосился на девчонку, которая ехала по другую руку от него. Она держалась спокойно, только зло поблёскивал уцелевший глаз. Видимо, поняла, что её трогать не будут, и, не задаваясь лишними вопросами, мирилась со всем, что происходило вокруг. Тетеря пошутил, что у них теперь два одноглазых, но тут же Беспалый отвесил ему затрещину, и парень на какое-то время притих.
   Дорога вильнула вбок, спустилась в лощину и взбежала на узкий холм, отдалённо похожий на осевший оборонительный вал. В городской стене уже показались бойницы и крупные трещины, залёгшие в кладке. Сердце Тучи замерло в предвкушении возможного побега - за стеной пряталось множество путаных улочек, подворотен, подвалов. Если улучить подходящий момент, то наверняка удастся удрать... если, конечно, удастся. Жесть на что-то рассчитывал, давая пленным относительную свободу, и трудно понять на что именно, не зная, о чём он договорился перед тем с чужаком.
   - Что с нами будет?
   Туча повернул голову на тихий шёпот, отрываясь от раздумий. Девчонка тоже повернулась к нему.
   - Думаешь, я отвечу?
   - Почему бы и нет?
   - Дитя хочет услышать обнадёживающую ложь, или проводник желает узнать больше?
   - Скорее второе, чем первое.
   Он глянул на приближающуюся городскую стену и снова перевёл взгляд на девку.
   - Напрасно ты отказалась от примочки - отёк сразу бы спал.
   - И это твой ответ? - она кисло улыбнулась. - Уж лучше бы солгал.
   - Как тебя звать?
   - Ветка.
   - Почему Ветка?
   - Наверное, отец считал, что моя жизнь будет так же хрупка.
   - А мать?
   - Мать умерла до того, как мне дали имя.
   Туча знал, что детям давали имя не сразу: люди верили, что по имени смерть быстрее отыщет младенца. Хотя традиция не давать новорожденным имена изначально объяснялась лишь тем, что родители долго примерялись, как назвать малыша. Имя определяло характер и судьбу человека. Порой имена заменялись другими - как в случае с Колодой-Беспалым - но такое случалось не часто.
   - Может, Ветка ты потому, что можно тебя согнуть, да не просто сломать, - решил подбодрить её Туча. - Милостью Первоцарицы вернёшься домой и спросишь сама у отца.
   - Отец тоже умер.
   - Слышь, чародей, ты чего только что ей сказал? - подслушивавший Тетеря хихикнул. - Посоветовал отправиться к мёртвым?
   - Вот балбес! - и Беспалый опять замахнулся.
   Парень пригнул голову и, не дожидаясь нового подзатыльника, рванул вперёд.
   Туча опять промолчал, не желая ввязаться в ссору.
   Городская стена уже была совсем близко. За массивной чугунной решёткой в толще парадного въезда виднелись такие же массивные двери. Они редко теперь пропускали гружёные подводы и встречали гостей. Из бойницы надвратной башни вылезло дуло пищали, оттуда же донёсся окрик, велевший остановиться: сложно было принять их отряд за артель долгожданных купцов.
   - Открывай! - крикнул Жесть.
   - Кто такие?!
   - Друзья!
   - У нас друзей давно не осталось!
   - Скажи об этом Правителю вашего города!
   Озадаченный страж ничего не ответил. Дуло не исчезло, но, судя по всему, за стенами началось совещание.
   - Как вы пробрались через лес Изгоев?!
   - С нами могущественный чародей!
   Опять молчание.
   - Который из вас чародей?!
   Жесть оглянулся на Тучу и отвесил ему поклон. Туча почувствовал себя под прицелом подозрительных взглядов.
   - Назовитесь!
   - Если боишься нас впускать, пошли гонца к Правителю и передай, что Главный Советник велел оказать нам содействие и радушный приём!
   - Главный Советник нам не указ!
   - Я непременно это запомню.
   Но в тот момент, когда одноглазый собрался выкрикнуть что-то ещё, чёрные переплёты решётки, преграждавшей им путь, медленно поползли вверх. Следом за решёткой ожили створки тяжёлых ворот. С ленцой они освободили узкий проход, и показалась городская стража - в портах и латах, вооружённая боевыми топорами и мечами для ближнего боя.
   Незваных гостей под охраной отправили сначала в караульную. Потом десяток стражей проводил их через пустынную площадь к длинной деревянной постройке, заколоченные окна которой вселили в Тучу ощущение, что их, как баранов, ведут на бойню. Но предчувствие, посетившее его, не спешило посещать остальных. Туча глянул на чужака, ехавшего справа, на резкий профиль его бледного лица, на складки тёмного длинного плаща, скрывавшего саблю, и не заметил ничего, что подтвердило бы готовность к внезапному бою. Тетеря с вызовом смотрел по сторонам, Беспалый и Хромой тихо перебрасывались острыми словцами. Жесть спокойно ехал чуть впереди, и только рука его предусмотрительно легла на бедро, по соседству с пистолетом, который выглядывал из-под короткой кожаной куртки.
   - Мастер! Отворяй! - и пронзительный свист охранника согнал с крыши стайку пичуг.
   В ответ - ни звука. Вокруг - никого. Туча огляделся. Невзрачные дома, обступившие площадь, молча наблюдали за ними. В обшарпанных стенах зияли окна без ставен, а на безжизненных дымоходах громоздились гнёзда без птиц. С худых крыш то тут, то там сползла почерневшая черепица - некогда славная черепица, закупавшаяся здесь в пору ярмарок сотнями подвод.
   - Эй! Чирь тебе на...
   Из дома с заколоченными окнами донеслись взаимные ругательства и звяканье железа. Потом дверь распахнулась, и показался Мастер - сонный толстый дядька в замусоленной сорочке и куцых штанах. От щиколотки его окольцованной ноги тянулась железная цепь.
   - Принимай - пока не придёт распоряжение Правителя, пусть погостят у тебя, - долговязый страж почесал в затылке и обратился к конвоируемому отряду: - До выяснения истинной причины вашего появления предлагаю спешиться и сдать оружие. Гонца к Правителю уже послали. Владыка будет уведомлён о пожелании Главного Советника, и вам окажут достойный приём.
   Головорезы не двинулись с места, пока Жесть не подал им знак. На земле, в образовавшемся кольце новоявленных пленников и охраны, выросла впечатляющая куча трофея. Тетеря последним положил сверху свой клинок и пищаль. Ветка тоже спрыгнула с лошади и, пошарив под зипуном, извлекла оттуда кинжал в деревянных ножнах. Чужак замер, взявшись за рукоять сабли - при всей его выдержке было видно, чего ему стоило последовать примеру других. Командир наёмников вперил в него сверлящий взгляд, и тому пришлось подчиниться.
   - Господин чародей, прошу, - долговязый осторожно-почтительным махом руки поторопил его спуститься на землю. - Оружие?
   - Моё оружие вам неподвластно, - как можно весомей парировал он.
   И слез с лошади, не дожидаясь, пока его снимут.
   - Его оружие - чары, - совершенно серьёзно пояснил одноглазый. - Иначе, каким образом мы выбрались живыми из леса Изгоев?
   - Может, вас было с полсотни. Остальных дикари сожрали, - не без оснований предположил долговязый и, кивнул в сторону Ветки: - Сейчас его заберём на допрос.
   - Пусть сначала вернётся от Правителя ваш гонец.
   - Я не обещал, что он вернётся скоро... Взять мальчишку!
   Чужак, мгновенно выбросив руку, отстранил девчонку от стражей.
   - Ты нарушаешь закон гостеприимства!
   - Мы делаем своё дело.
   Туча с ожиданием смотрел на чужака - уничтожив пол-отряда головорезов, он не мог так просто сдаться неуклюжим воякам.
   - Этот мальчишка останется с нами, - подтвердил одноглазый.
   Десяток рук потянулось к рукоятям топоров и мечей, двое охранников схватили Ветку и потянули её за собой. Она, упираясь изо всех сил, укусила одного и лягнула второго. Тут же безжалостные пальцы вцепились в светлые вихри и пригнули непокорную голову так, что девчонка сложилась почти пополам. Чужак хотел забрать свою саблю, но одноглазый ему не позволил. Туче даже показалось, что наёмник оттолкнул его к страже.
   - Чародей! - в голосе Жести прозвучала угроза. - Могучий! - и выдержал паузу, которая подействовала не хуже угроз. - Взываю к твоим силам и прошу защиты для нас!
   Туча не шевельнулся, но пальцы, сжимавшие волосы Ветки разжались - девчонка вывернулась и отскочила назад. Никто не посмел её снова схватить.
   - Ну же! - рявкнул наёмник.
   Туча вытер о себя вспотевшие ладони и, переминаясь с ноги на ногу, издал нечленораздельный звук, которым собирался объяснить, что чары ослабли. Жесть приблизил к нему разъярённое лицо и прошипел:
   - Делай, что говорю. Делай...
   Богатырские руки очертили в воздухе круг и хлопнули звонко в ладоши.
   - Отойди! - наёмник уже смотрел на спутника Ветки, застывшего между чародеем и стражей.
   Взгляд. Другой. В жёлто-карих глазах полыхнуло янтарное пламя.
   - Подонок! - Жесть плюнул в сторону чужака. - Проучи его, чародей, - и, прижавшись к боку Тучи, чем-то острым кольнул его в зад.
   Туча ухнул и мощным толчком вскинул обе руки.
   - О силы... - и смолк.
   Неосязаемый ветерок вдруг оживил плащ чужеземца, полы взметнулись над непокрытой его головой и, вырвавшись вверх, распрямились, как крылья парящей птицы. Он подогнул ноги, и завис над остолбеневшей стражей. Тяжело звякнула цепь, и захлопнулась за Мастером дверь. Охрана отступила. Туча уронил задрожавшие руки, снова поднял их, побоявшись, что чужак упадёт, и только тогда сообразил, что его старания здесь ни при чём.
   - Довольно, - командир наёмников жестом велел вернуть провинившегося на землю. - Ну! - и сам опустил руки Тучи.
   В это время чужак бесшумно приземлился.
  
  

Глава шестая

Радушие города Счастья

   После чародейства на площади Жесть скомандовал разобрать оружие, сваленное кучей, и стража не посмела воспрепятствовать им. Чужак первым забрал свою саблю. Ветка тоже вернула отцовский кинжал. Она с опаской поглядывала то на охранников, недавно вцепившихся в неё, то на чародея, испытавшего на чужаке свою силу. Казалось, и охрана, и сам чародей были в замешательстве. Дверь дома с заколоченными окнами приоткрылась, загремела цепь, и в образовавшуюся щель просунулась толстощёкая голова Мастера. С почтительным любопытством он уставился на Тучу, готовый снова спрятаться в дом.
   Долговязый начальник караула, не отпуская рукояти меча, глуповато улыбнулся и, наконец, сообщил, что готов разместить гостей в Доме ожиданий. Там в надежде на приём Правителя когда-то жили купцы и гонцы из других городов. Их было так много, что пока Правитель успевал принять одних, другим приходилось надолго селиться в гостеприимных покоях.
   По дороге к Дому ожиданий Ветка замечала, как в окнах соседних домов шевелились запахнутые занавески, выпускали любопытные взгляды и задёргивались ещё плотней. Если бы не движение за разномастными шторками в окнах, можно было подумать, что город вымер. Безлюдные улицы и тишина навевали уныние и тревогу. Обшарпанные, давно не белёные стены глиняных домов сдавливали узкую улочку, по которой они продвигались. "Страшно?" Ветка оглянулась на Тетерю. Тот расширил глаза и едва заметно повёл головой в сторону чародея. Она отвернулась.
   Вскоре они спешились у каменного дома с приветливым крыльцом и мансардой. Один из охранников преодолел несколько высоких ступеней и, поковырявшись ключом в навесном замке, с усилием открыл непослушную дверь. Внутри пахло могильной сыростью. Сюда давно никто не заходил, помещения не проветривались и не протапливались. Пустынный коридор с дверями по обеим сторонам оканчивался арочным выходом во внутренний двор, где полуразрушенный фонтан напоминал о былом очаровании одичавшего сада.
   Расселение не заняло много времени. Ветка оказалась в одной комнате с чародеем. На отдельные покои она не рассчитывала, и, представив себе рожи наёмников, решила, что такое соседство вполне устраивает её. К чужаку был особый счёт - она ненавидела его не меньше, чем одноглазого.
   - Хочешь, я попрошу горячей воды и сделаю тебе целебную примочку? - спросил здоровяк, заглядывая в свою дорожную сумку.
   - Не хочу. Ты лучше освободи нас, - и присела на корточки перед ним. - Если ты и вправду могучий чародей, то почему до сих пор не на воле?
   Туча потёр бороду и многозначительно промолчал. Она поднялась и подкралась к окну, за которым караулил городской страж. На крыльце сидел Хлыст и чистил пищаль. Относительная свобода наёмников несколько успокаивала, хотя трудно было предположить, от кого ждать большей беды.
   Ветка села на кровать - единственную в этой комнате и слишком узкую, чтоб на ней уместилось двое. Одному из них придётся спать на полу...
   - Ладно, делай свою примочку, - так хоть чем-то будут заняты руки и мысли. - И поесть попроси - в животе всё стянуло.
   Дверь в комнату неожиданно распахнулась, и в проёме вырос одноглазый. Ветка невольно вскочила. Однако наёмник пришёл не за ней - поманил чародея, и тот, суетливо подчинился.
   Она осталась одна. Не снимая сапог, легла на кровать, но полежав какое-то время, замёрзла. Пришлось разуться и укутаться в покрывало. А согревшись, стала проваливаться в мягкую сладкую бездну...
  

***

   Туча ворочался целую ночь. Он уступил девчонке единственную кровать, а на полу плохо спалось. Накануне, под вечер, Правитель прислал гонца, сообщив, что рад оказать достойный приём столичным гостям. При этом они так и остались в захудалом жилище, под надзором караульных и без права свободно перемещаться по городу. Жесть согласился на все условия, а как только посыльный убрался, приказал Хромому не отходить от лошадей ни на шаг.
   Ночь прошла тихо. Туча слышал, как переговаривалась под окном городская охрана, как посвистывал в щелях ветерок. Ждал, что вылезут мыши из нор, но хитрюги давно ушли из опустелого дома. Под утро веки слиплись, и когда его растолкали, не сразу сообразил, что успел так крепко заснуть. Беспалый показал изувеченную руку, и Туче пришлось наспех делать ему перевязку. Заодно оглядел и отёк на лице девчонки - после примочки глаз открылся, и спала припухлость.
  
   Жесть предупредил, чтоб чародей на приёме помалкивал. Туча и рад был молчать, да боялся, что Правитель захочет воочию убедиться в его сверхъестественной силе. Чужак остался в Доме ожиданий - Правитель желал лицезреть только чародея и командира отряда. А без чужака вряд ли удастся кого удивить. Не надо обладать незаурядным умом, чтобы догадаться, в чём причина того волшебства: зная свои способности, он прекрасно понимал, что весь фокус сотворили другие. Это охрану они провели, да девчонку и, может, Тетерю. Ни Беспалый, ни Хлыст, ни Хромой не испугались проявления его силы, и по-прежнему не выказывали ни почтения, ни суеверного страха.
   Летучесть чужеземца вселяла недоброе предчувствие, но в кипе с остальными страхами уже не столь тревожила Тучу. Он вцепился в поводья своей лошади и жадно вглядывался в каждый закоулок, запоминая все повороты. Если бы не четверо караульных, сопровождавших их на приём, можно было попытаться сбежать прямо сейчас. Жесть мог отвлечься, а он мог бы нырнуть в любой проходной двор. Но четыре пары назойливых глаз неустанно следили за ним.
   Безлюдные улочки и подрагивающие занавески в окнах, мимо которых они проезжали, перестали удивлять. Туча решил, что весть о могучем чародее успела облететь город и загнать по домам пугливых горожан. А как подтвердить своё могущество во дворце? Досада на Жесть, затеявшего игру в чародейство, усиливалась по мере приближения испытания. Они выехали на главную площадь, мощенную камнем и наполовину окружённую ажурной решёткой, за которой виднелись лиловые стены с зубчатыми башенками и флюгерами в виде летящих птиц. Из караульной будки у дворцовых ворот выглянул настороженный мужичок в длинной кольчуге и, дав команду двоим другим, проследил, чтобы перед гостями вовремя открыли проезд. Благоговение стражи подвигло Тучу на милостивый поклон, и нечто похожее на смелость вселилось в его богатырское сердце.
   Спешившись у парадного крыльца, Жесть почтительно подставил чародею плечо, и он покинул седло, опираясь на негодяя всей массой. Вражеская спина, будто назло, не хрустнула и не согнулась. "Прошу", - наёмник смиренно указал ему путь. "Угу", - и Туча засеменил по ступеням, догадываясь, что скрывал единственный глаз.
  

***

  
   Ветка услышала за дверью быстрые шаги. Не чародей и не Жесть... несколько человек. В соседней комнате послышался грубый окрик и звуки борьбы. "Тревога!" Голос Тетери сменился надрывным мычанием и глухим стуком - парню заткнули рот и, судя по всему, повалили на пол. Ветка бросилась к окну - трое охранников тащили от конюшни связанного Хлыста. Она кинулась к кровати и потянула её к двери - только бы продержаться до возвращения чародея.
   Шум и треск ломаемой мебели наполнили дом. Про неё, казалось, забыли. "Заходи с другой стороны!" "Брать живыми!" Вопли, чёрная ругань. Кого-то из охранников убили. "Этого держи, который в плаще!" "Сам держи! Он, гад, уже троих зарубил". Слава Первоцарице! Может, всё обойдётся? Ветка вспомнила, как чужак уложил шестерых в долине Валунов. Он и остальных бы убил, если б она не попалась... "Уходит!" Нет! Она прильнула к двери, вслушиваясь в стихавшие звуки. Чужак, отбиваясь, отступал. Если он удерёт, а чародей не вернётся - кинжал её не спасёт.
   Сильный удар сдвинул кровать, которой она подпёрла хлипкую дверь.
   - Эй, давай выходи! - в щель, расширившуюся под напором снаружи, заглянула отвратная рожа.
   Ветка с угасающей надеждой опять посмотрела в окно. Как долго не было чародея!
   Удар-другой и дверь поддалась. Кинжал даже не пригодился. Обозлить врага клинком в несмелой руке - навредить себе ещё больше. Ветка сдалась, не проявляя упорства.
  
   Из двух зол выбирают меньшее, знать бы только какое. И с наёмниками чувствовала себя в западне, и теперь, когда её пинали, подгоняя к тюремным воротам. Четверо из отряда Жести шли рядом - тоже со связанными за спиной руками, обезоруженные, но в отличие от неё, порядком избитые. Каштановые волосы Тетери слиплись на виске от крови, глаза потемнели, рот разжимался лишь для того, чтобы выпустить кровавый плевок. "Зубы целы?" - тихо спросил Беспалый. Парень поморщился и не ответил.
   Их сопровождало два десятка крепких солдат, одетых в кольчуги и высокие шлемы. Это были не караульные с городской стены, а воины, вымуштрованные и вооружённые, словно для боя с могучей ратью. "Неужели нас так боятся?" Нас... Ветка себя почему-то причислила к головорезам, которым не так давно желала подохнуть. Что было бы, если бы Жесть оказался с ними? Дал бы удрать чужаку? Позволил бы сдаться остальным? Но все эти вопросы отодвинул другой: что теперь будет с ней?
   В тюремном дворе их разделили. Хлыст, Хромой и Беспалый исчезли в одном из подвалов, а её с Тетерей закрыли в клетке первого этажа. Когда глаза привыкли к полумраку, Ветка осмотрелась. Серый, местами бурый от крови камень окружал их со всех сторон. За соседней решёткой сидело несколько узников в кандалах - все мужчины, а напротив - женщины, дети. От резкого запаха, подвывания, стонов ей самой захотелось завыть.
   - Раз не заковали, может, отпустят, - прошептал Тетеря, ободряя то ли её, то ли себя.
   - Заткнись, - и закусила губу, стараясь не думать о том, что их ожидает.
   Сев на каменный выступ, напоминающий лавку, обхватила колени руками и попыталась оградиться от того, что пугало. Но мысли лезли одна хуже другой.
   - Жесть верно сказал - трусливая ты душонка.
   - А тебе не страшно?
   - Нас не учили бояться.
   - Как будто этому надо учить...
   У Ветки осталось ощущение, что Тетеря проговорился, но докапываться, что ещё он скрывал, было не время.
   - А я боюсь, - помолчав, сказала она. - И думаю, твой командир либо мёртв, либо сидит вместе с остальными в подвале. А чародей или удрал, или продался за жменю орехов.
   Из дальнего угла помещения донёсся жуткий смех - так не смеются люди в уме. Её передёрнуло. Свет снаружи попадал сюда через маленькие отверстия под потолком. Судя по тому, как они потемнели, сумерки опустились на город.
   - Чтоб их души пожрала ненасытная Тварь! - в соседней клетке загремело железо, и понеслись проклятия.
   В глотке узника что-то заклокотало и переросло в истошный крик.
   - Молчи, прошу тебя, - женщина напротив пробилась к железным прутьям и, вцепившись в них, шипела на бунтаря. - Ради наших детей... молчи!
   Но его уже было не остановить. Проклятия стихли только тогда, когда двое тюремщиков куда-то его утащили.
   - Он устал ждать, - пояснил из соседней клетки старик в кандалах. - Ожидание убивает мучительней, чем Тварь, которой они боятся...
   До Ветки не сразу дошло услышанное. И не сразу дошло, как стало тихо вокруг.
   Тетеря придвинулся ближе к ней.
   - Ты чего? - она почувствовала его лёгкое прикосновение к бедру.
   - Ну... - он замялся и отстранился. - О чём бы ты пожалела перед смертью?
   - Да уж не об этом.
   В ответ - молчание. Потом снова придвинулся к ней, но руки держал при себе.
   - Там, где я жил, мне ещё нельзя было... это, - тихо признался он. - Не спрашивай, где и почему - всё равно не отвечу. Но сейчас...
   - А сейчас ты заткнёшься.
   Она отвернулась от него - разозлилась за то, что сдался.
   - Думаешь - всё? - бросила через плечо. - Думаешь, отсюда не выбраться?
   Отверстия под потолком, через которые проникал свет, стали чёрными, словно сажа. Сумерки сменились ночью - второй её ночью в городе Счастья. Сидеть, не предпринимая ничего для побега, было невыносимо, но с решёткой и охраной она справиться не могла.
   - Эй! - старик придвинулся к разделявшей их решётке, насколько позволяла цепь, и хрипло закашлялся. - Кх, зачем бежать? Смерть - лучшее, что может подарить этот город.
   - Он не в себе, - донеслось с другой стороны. - Если б я мог до него дотянуться, уже б давно придушил.
   - Кх, глупый ты.
   - Кто бы говорил! В Землях Морока последние мозги растерял!
   - Замолчите! - женщина отодвинула за себя ребёнка. - Или хотите, чтобы забрали кого-то ещё?
   И снова стало тихо.
  

***

  
   "Тс-с!" - кто-то плотно зажал рукой её рот. В панике Ветка ударилась головой о что-то твёрдое и сквозь проступившие слёзы увидела над собой склонившийся силуэт. Это был не Тетеря. Более рослый, более крепкий, он сдавил её и выволок из клетки, и только тогда чуть ослабил хватку, готовый снова сжать свои пальцы. В свете коптящего факела она увидела знакомую повязку, пересекавшую щетинистое лицо, как Головной хребет Амальгаму, и то, что прежде внушало ужас, чуть не заставило радостно вскрикнуть. "Тс-с!" - Жесть отпустил её и слегка подтолкнул в сторону выхода. Дверь соседней клетки была тоже открыта.
   Узники спали. Кто-то ворочался, кто-то стонал и выкрикивал во сне. У последней решётки вышла заминка - одичалый пленник принялся выть. Жесть быстро поднёс что-то к своим губам, и через миг тот упал. Больше бедняга не выл и не двигался. Что происходило, было мало понятно, в том числе и куда подевалась охрана. Последнее прояснилось, когда перед выходом во двор Ветка споткнулась и чуть не упала. Пришлось перешагнуть через труп.
   Во дворе висела предрассветная дымка. Холодный воздух быстро пробрался под одежду и заставил поёжиться. Ветка вопросительно взглянула на остановившегося наёмника - выбравшись на двор, зачем было медлить? От внутренней стены крепости отделилась бесшумная тень и тут же раздвоилась и кашлянула. "Тише ты!" Она узнала молодой голос и старческий кашель. Тетеря тянул за собой старика, вцепившись в его костлявый локоть.
   - Ждите там, где я говорил, - одноглазый сунул что-то парню в руку. - Осторожней с этим - мгновенная смерть.
   Тот молча кивнул и стукнул Ветку в плечо - вперёд...
   Перебежав двор, они затаились невдалеке от тюремных ворот. Старик, на удивление, оказался проворным.
   - Чего ждём? - ей хотелось убежать как можно скорее и дальше.
   - Заткнись, - теперь сказал ей Тетеря.
   И был прав - вдоль стены шагал караул. Вжавшись в холодные камни, трое беглецов почти растворились во мгле. Ветка слышала стук своего сердца, и казалось, что его гулкие удары сейчас разбудят всю стражу. Только бы не заметили... только бы... "Кх-кх"... Она в отчаянии повернулась к старику, зажимавшему себе рот. "Кх"...
   - Кто здесь?!
   Тетеря раскрыл свой кулак - маленькая трубка и чехол с пернатыми стрелками - такие же, как были у чужака. Руки парня дрожали. "Мгновенная смерть"... Это заставило смолкнуть завывшего узника. Это остановило в прыжке матёрого зверя в лесу Изгоев. Это могло спасти их сейчас.
   - Кто здесь?! - выкрик прозвучал более грозно.
   Их было тоже трое - все облачены в кольчуги и высокие шлемы, рослые, с длинными пиками и боевыми топорами. Что им стоит прикончить парня, старика и девчонку или повязать их и отправить обратно в клетку... а если не в клетку - в подвал? Что делали там с пленными, Ветка не знала, но от одной мысли о том, что в подвале могли её пытать, почувствовала слабость в коленях.
   - Что ты медлишь? Давай! - шёпотом заорала она.
   Парень покрутил чехол и вытащил из него оперённую стрелку - тонкую, как игла.
   - Быстрей!
   Двое караульных схватились за топоры. Тетеря сунул стрелку в отверстие трубки и дунул. Пернатая заноза упала в двух шагах от него. Он вытащил другую...
   - Бегите.
   Ветка вздрогнула от неожиданности - сзади появился чужак. Он протянул руку, и Тетеря отдал ему то, что могло сохранить или унести чью-то жизнь, но что в его руках оказалось бесполезно. И они рванули к воротам. Старик - за ними. Что произошло позади, Ветка уже не слышала.
   За воротами не оказалось ни души. Они обогнули тюремную стену и понеслись к заброшенным домам, под ногами хрустела щебёнка. Старик едва поспевал несмотря на всю свою прыть. Полуразрушенные стены и кровли скучились, напоминая огромный пологий муравейник с множеством ходов, в которых можно легко затеряться. Наверное, Жесть велел Тетере ждать его здесь. Беглецы нырнули в первый двор - он оказался проходным. За ним - вереница таких же.
   - Не могу, обождите, - старик остановился и склонился, чтобы отдышаться. - Не могу... - и закашлялся, пуская слюну.
   - Зачем он нам? - Ветка переминалась с ноги на ногу, готовая мчаться дальше.
   - Не твоё дело, - Тетеря снова стал её конвоиром.
   Она замолчала. Опёршись о дранку, торчавшую из глиняной стены, посмотрела на старика: зачем-то он нужен, и Тетеря не должен его потерять... Ветка заглянула в следующий двор. Судя по всему, лабиринт заканчивался не здесь.
   - Я не смогу больше бежать... кх-кх... Моё тело слишком ослабло, - старик пошатнулся и стал оседать.
   Тетеря подскочил к нему и подхватил, чтобы тот не упал. Это была удача! Ветка бесшумно отступила за угол и быстро скользнула в ближайшую арку. Тихо дошла до угла соседнего дома и повернула, делая петлю в обратном направлении. И замерла, услышав приглушённую брань, которая быстро переросла в угрозы - Тетеря заметил её исчезновение, но не решился бежать. То ли старик был так нужен ему, то ли побоялся, что погнавшись за одной, потеряет обоих.
   Выждав, тихо пошла дворами. Двигалась наугад и соображала, как поступить дальше. Тюрьма находилась на окраине города, отцовскую карту отобрали - как выбраться незамеченной за городскую стену и вернуться домой, она не знала. Кинжал тоже отняли, а безоружной - никак. В покинутых домах и дворах - только битая посуда и остатки поломанной мебели. Отсюда вынесли всё, что могло пригодиться в хозяйстве. Она взяла ножку стула, валявшуюся рядом с другими обломками, и взвесила в руке. Такой вряд ли можно защититься... и замерла, почувствовав чьё-то присутствие за спиной.
  

***

  
   Туча очнулся в полной темноте - связанный по рукам и ногам. Воздуха не хватало, запах пыли щекотал в носу. Голова гудела, словно большой колокол в час набата. Пальцы рук онемели настолько, что он засомневался, остались ли они в его распоряжении. Чтобы сжать и расслабить мышцы затёкших конечностей, пришлось приложить немало усилий. Мешок, надетый ему на голову, пресекал любую попытку рассмотреть, что происходило вокруг... но никто не мешал слушать, и Туча, не подавая знаков, что пришёл в себя, стал прислушиваться к происходящему. Бряцанье железа, шарканье ног, неразборчивый шёпот. Кроме звуков можно было понять лишь то, что отсутствует тюремная сырость, и он лежит на чём-то тёплом и мягком.
   Вспомнив последнее, что произошло в его жизни перед тем, как попал сюда, Туча сглотнул комок в горле. Только удавшийся побег быстро превратился в новый плен, с одной разницей, что теперь он не знал, что его ожидает, и как выкрутиться из беды на сей раз. Затеряться в бесчисленных комнатах дворца (во время всеобщего обжорства в трапезном зале) оказалось не сложно, а вот выбраться на улицу...
   Туча громко чихнул. Раз, другой, третий. Вокруг всё стихло. Дышать стало невыносимо.
   - Эй! Снимите с меня этот клятый мешок!
   Осторожное шушуканье, и опять тишина.
   - Я задохнусь в этой пыльной тряпке... Вы слышите?
   - А ты обещаешь не воспользоваться нашей добротой и не призвать свои чародейские силы? - вкрадчивый голос прозвучал совсем близко.
   - Обещаю... слово чародея.
   Через миг Туча вдохнул полной грудью и в тусклом свете оплывших свечей увидел, что лежит на мехах в богато обставленной комнате, где находилось ещё несколько человек. Тот, кто снял с его головы мешок, был небольшого роста, заправлен в странный балахон с множеством нашитых кисточек и немых колокольчиков. Его узкое лицо изображало добродушие, а пальцы, усеянные перстнями, почтительно сомкнулись на животе. Трое остальных - в цветных камзолах, длинных штанах и остроносых туфлях - стояли чуть в стороне и опасливо следили за ним.
   - Слово чародея стоит нынче немного, - мягко улыбнулся тот, что был в балахоне. - Но слово Могучего чародея нас вполне устроит. И если я велю тебя полностью развязать, ты не отплатишь мне чёрной неблагодарностью... так ведь? - Туча кивнул, но тот велеть не спешил. - Наш Правитель желает тебе здоровья, мудрости и богатства. Его светлейшая голова задумалась, каково, должно быть, недоволен Могучий тем, что приходится довольствоваться обществом неотёсанных головорезов... - Туча почувствовал себя на жаровне под горящим, прожигающим насквозь взглядом, даже несмотря на звание, в которое его возвели. - А потому наш Великий хочет договориться с Могучим и предложить ему больше, чем могут предложить другие.
   Столь лестное и многообещающее предложение весьма порадовало бы того, кто обладал бы чародейским даром, но обманщику от этих слов стало ничуть не лучше.
   - О! Ваш Правитель и в самом деле великий, - Туча опять заворочался, напоминая об обещании развязать его. - Только Великому дано постичь подобную мудрость и верно истолковать чародейские нужды. Уж куда этим бандитам предложить Могучему что-либо стоящее... и благодарности ради... - он издал звук то ли от натуги, то ли от переедания накануне, - я замечу, что угощает ваш Правитель на славу.
   Не изменившись в лице, тот, что был в балахоне, отступил. Трое в цветных камзолах не двинулись с места, но из-за тяжёлых портьер появился стражник и, бряцая мечом, направился к чародею...

***

   Ветка мчалась по лабиринту заброшенных улиц, ничего не видя перед собой. Тварь, появившаяся вдруг в захолустье, была страшней тюрьмы, изгоев и Жести. Чёрные, как Бездна Проклятий, глаза преследовали её по пятам. Остальное рассмотреть не успела. Нечто тёмное и опасное метнулось в её сторону, и она стремглав понеслась наугад, желая спастись и выжить.
   Свернув в соседнюю улочку, Ветка налетела на караул. "Там! Там!" - только и выдавила из себя, переводя дух. Сердце стучало в висках и горле. Оглянувшись, указала на пустой переулок и только тогда заметила, что погони нет. И только тогда поняла, в какую переделку снова попала. Шестеро караульных - здоровенных, вооружённых - и она, вымотавшаяся и безоружная... Ветка отступила назад. "Оно гналось за мной... там", - добавила она, не подпуская караульного, стоявшего ближе остальных. "Ты видел тварь?" - и в лицах напротив появилась тревога. "Он лжёт! - нашёлся один. - Он из тех..."
   Откуда берутся силы в ногах, уже столько пробежавших? Ветка понеслась дальше, оставляя позади стражей в тяжёлых доспехах, слыша их крики и понимая, что они её не догонят. Но почти сразу пришлось остановиться - несколько всадников преградили ей путь. Это были такие же стражники, в таких же кольчугах и высоких шлемах, только верхом.
   - Стой!
   Она подбежала к каменной стене, отделявшей дворы от дороги, и, цепляясь за выступы, быстро вскарабкалась на неё. И всё же кто-то оказался проворней - успел схватить её за ногу и с силой потянул на себя. Ветке показалось, что сейчас её нога останется по ту сторону ограды. Руки сами разжались, и она полетела вниз, инстинктивно пряча голову от ударов. Кто-то пнул её, и воздух наполнился проклятиями и металлическим лязгом. Выглянув из-под прижатого к лицу локтя, она увидела стражника, который корчился на земле в расползавшейся луже крови. Среди дерущихся первым узнала Жесть, затем - Беспалого, Хлыста и Тетерю. Чужака и Хромого с ними не было, и это вселило чувство неизбежной беды: четверо не справятся с десятью. Она приподнялась, ища пути отступления. Двое караульных, защищаясь, отступали назад - Беспалый надвигался на них, орудуя двуручным мечом, ставшим его новым трофеем... Звяк - и отлетела чья-то рука, сжимавшая короткий клинок. Ветка, склонившись, быстро разжала тёплые пальцы, схватила кинжал и замерла за спиной врага.
   Утреннее солнце лизало окровавленные мечи. Какое-то жестокое безумие овладело людьми, среди которых оказалась она... Кто-то ранил гнедого жеребца, и тот, поднявшись на дыбы, скинул всадника наземь. Перепуганная лошадь понеслась по улице, её хозяин метнул в топор в Тетерю, но промахнулся. Всё происходило так быстро, что Ветка не успевала считать раненых и убитых. Неожиданно сброшенный всадник повернулся и пошёл на неё - жилистая рука, заканчивавшаяся смертельным остриём, вырвалась вперёд. В этот же миг из его горла вдруг хлынула кровь. Следующий удар меча раскроил его череп вместе со шлемом. Отяжелевший взгляд Ветки перебрался на Жесть. Одноглазый стоял над трупами - весь забрызганный кровью, опираясь на меч, который обагрился по самую рукоять. Так и должно быть. Так и должно... Кто-то погибает, чтобы выжили другие... С лошади свалился последний всадник. Протяжный стон завершил его мучения, из-под окровавленной руки, приложенной к животу, выпали в пыль кишки.
   Ветка молча наблюдала, как наёмники добивали раненых караульных, оружие меняли на лучшее, кровь с мечей вытирали об одежды убитых. Тетеря столь же хладнокровно, сколь и другие, совершал те же действия, пока не наткнулся взглядом на Ветку.
   - Чего стоишь?! Бери топор - с тебя хватит.
   - Бездна Проклятий, - тихо выругался Жесть, глядя поверх её головы.
   Она оглянулась. Вся улица позади неё сверкала от начищенной стали...
  
  

Глава седьмая

Мальчик чародея

  
   - Ещё раз сбежишь - убью, - тихо и совершенно спокойно сказал Жесть, глядя ей в лицо своим единственным глазом.
   Он пересел ближе к ней, согнав с места Тучу.
   - Я тебя не боюсь.
   - Правда? - и захохотал, откинувшись на спинку массивного стула - такого же, как и остальные, на которых вокруг накрытого стола сидели Беспалый, Хлыст и Тетеря.
   Пустующее место напротив занял чародей, прихватив с собой свою тарелку и кубок.
   Ветка промолчала - после пережитого за последние два дня она уже не знала, кого надо бояться. Сначала их чуть не перебили, потом, окружив целой армией, вернули во дворец и теперь держат здесь то ли в роскошном плену, то ли в гостях без права покидать пределы радушных покоев. Перед тем, как им заставили стол всевозможной едой, Жесть долго говорил о чём-то с Правителем, и, судя по всему, они нашли общий язык.
   - Что за тварь тебя выгнала на караул? - одноглазый перестал смеяться и сел в пол-оборота к ней, изучая её лицо.
   Ветке стало ещё неуютней под пристальным взглядом, но ни страх, ни ненависть не напомнили о себе.
   - Я не знаю, что это было...
   - А я и не требую от тебя что-то знать. Просто скажи, что успела увидеть.
   Глазищи следившие за ней в заброшенном дворе нежилого квартала, вдруг возникли так явно, что она содрогнулась.
   - У неё намокли порты, - усмехнулся Тетеря и потянулся за кубком.
   Жесть глянул на Беспалого, и тот здоровой рукой пресёк попытку парня добраться опять до вина. Ветка, не обращая внимания на обидные шутки, словесно описала то, что могла описать. Но кроме чёрных, как Бездна Проклятий, глаз она мало что помнила. Что-то большое, тёмное и бесшумное, словно тень, метнулось к ней, а дальше... дальше она помчалась сломя голову, не оглядываясь и не пытаясь понять, от чего убегает.
   - Не густо... - Жесть внимательно смотрел на неё. - И больше ничего ты не помнишь?
   Ветка покачала головой и взялась за тарелку.
   - Хватит жрать.
   Она недоумённо взглянула на Хлыста и поняла, что окрик предназначался Тетере. Но трапезу прервало появление лакея, сообщившего, что ванны для гостей уже готовы. Туча поблагодарил его и попросил подождать за дверью.
   - Вот уж неразумно сперва наесться, а потом с полным животом лезть в горячую воду, - проворчал здоровяк и вопросительно посмотрел на командира.
   - У них всё идёт своим чередом, и ради нас никто менять уклад дворцовой жизни не будет, - Жесть окинул взглядом их поредевшую компанию. - Уточни, чародей, где и какие ванны... а то наша барышня уже покраснела.
   Ветка вспыхнула, но от злости на последнюю колкость. Тетеря ехидно хихикнул.
   Туча вернулся и сообщил, что для наёмников ванна общая, а для него, Могучего, отдельно другая. Жесть опять посмотрел на Ветку - не раздумывал, а испытывал. Она, сузив глаза, напряжённо следила за ним. Остальные следили за ними.
   - Ваши куртки и камзолы уже почищены и заштопаны, - добавил Туча. - А рубашки и порты просят отдать взамен новых.
   Ветка опустила взгляд на свою голошейку - самую чистую и целую. У других сорочки были порваны и забрызганы кровью. Беспалый вообще сидел с голым торсом и перевязанным плечом и кистью, но в отличие от Хромого ему достаточно повезло. После пыток в подвале тюрьмы тот пришёл в себя лишь благодаря стараниям Тучи, и теперь лежал в отдельной комнате под присмотром дворцового лекаря. Чужак и старик не появлялись, однако это не беспокоило наёмников - видимо, знали, что и зачем...
  
   Ветка остановилась перед большим запотевшим зеркалом в ванной комнате, предназначенной для купания Могучего чародея, и протёрла стекло. Ей пришлось отдать всю одежду, кроме широкого пояса, которым обвязывала грудь, скрывая девичьи формы. Свежее бельё лежало на стульчике в смежном помещении, чтобы не намокнуть от пара, который капельками тёплой росы покрыл здесь всё: мраморный пол, зеркальные стены и потолок, кучу бронзовых и стеклянных безделушек, растыканных по этажеркам... Ветка смотрела в отражение, впервые видя своё нагое тело во весь рост и заново познавая себя. Она не могла сказать, насколько хорошо сложена, и почему природа дала ей женское тело, когда всё время приходилось выдавать его за мужское. Зачем нужна женская грудь, если не вскармливать ею детей? Зачем нужны дети, если нет возможности их защитить? Единственно в чём была уверена, так в том, что не зря ей даны длинные быстрые ноги - полагаться на них в последнее время приходилось всё чаще. Она приблизилась к зеркалу и вгляделась в своё лицо. Чародей и в самом деле обладал некой силой - от жёлто-лилового отёка не осталось и следа, кожа приобрела естественный цвет, а глаза снова были одинаково круглыми и видели не хуже, чем прежде.
   Из соседней комнатки донеслось шуршание.
   - Ма-альчи-ик, - сладкие нотки незнакомого голоса поползли пауками по её обнажённому телу.
   Ветка едва успела схватить простыню, предназначенную для вытирания, как из-за портьеры показался невысокий человек в белом балахоне с множеством нашитых кисточек и беззвучных колокольчиков. Его пряная улыбка на узком лице не могла обмануть.
   - Мальчи-ик, - и пальцы, усеянные перстнями, маня, потянулись к ней. - Мой милый и дикий, хороший мой мальчик... я тебя не обижу... Тебя ведь не обижает твой Могучий хозяин?
   Она попятилась, но зеркало остановило её. Отступать было некуда. Закричать? Первой сюда примчится дворцовая стража... Если Жесть до сих пор не счёл нужным сообщить о том, что она девица, значит, есть причина тому. И если сейчас её увидят... Обхватив себя руками, Ветка прошмыгнула за ванну, стоявшую посреди комнаты.
   - Подойдёшь ближе - мой хозяин тебя уничтожит, - и удивилась уверенности, с какой это пообещала.
   - О! Наивный мальчик... у нас принято обмениваться подарками, - он, крадучись, продолжал к ней тянуться. - Взамен тебя одного я дам ему десяток - самых дерзких и вкусных.
   Ветка прикинула в уме расстояние до двери и сжалась, готовая сделать рывок.
   - Ну не бойся же ты... хотя в твоей боязливости и милых чертах есть то, чего нет ни в одном моём искушённом мальчишке.
   Отвращение толкнуло Ветку вон. Она бросилась к двери, но, поскользнувшись на влажном полу, упала. И тут же костлявое тело повалилось на неё, хватая за руки и пытаясь усмирить. Слюнявый рот коснулся её лица, пальцы полезли искать голое тело.
   - Убью, - прошипела она, пытаясь стряхнуть его с себя, и почувствовала холодную ладонь на своём животе.
   К омерзению добавился страх. Немая борьба продолжалась. Ветка поняла, что сейчас закричит, и плевать, кто появится первым.
   - Ты... ты... - насильник вдруг отстранился, в ужасе уставившись на неё - простыня распахнулась, обнажив девичью грудь.
   Она с силой оттолкнула его и вскочила. Бронзовая муза, украшавшая столик в углу, мгновенно оказалась в руке.
   - Милое дитя... я разве не сказал, что... - он не договорил и, поднявшись с пола, пошёл на неё.
   Ветка швырнула в его голову статуэтку, но бронзовая безделушка угодила в зеркало, пролетев мимо цели. Со звоном посыпались стёкла... Миг замешательства стоил новой борьбы. Цепкие ледяные пальцы сорвали с неё ткань и сомкнулись на грудях, больно сдавив соски. Она с размаху ударила его по уху и, резко подняла колено, угодив ему в пах. Он скорчился, отпустив её, и заскулил от боли. В этот миг раздался знакомый хохот и размеренные хлопки в ладони.
   В дверях стоял Жесть. На нём была только простыня, повязанная вокруг бёдер - такая же, как та, что валялась в стороне на полу. Человек в балахоне оглянулся на наёмника и поковылял к стене, на которой висел звонок. Ветка поняла, что сейчас появится стража... Но Жесть шагнул к мерзкому человечку и свернул ему шею - как курице, которой суждено пойти на бульон.
   - Бедняга. Полез к чародейскому мальчику в ванну... поскользнулся, упал... - и добавил: - Бывает.
   Ветка испуганно смотрела на мёртвое тело, лежавшее в неестественной позе. Одноглазый поднял его, переложил ближе к ванне и хорошенько стукнул головой о мраморную ступеньку. Алые паутинки поползли от раны по мокрому камню.
   - Теперь можешь мыться.
   - А если сейчас кто-то войдёт?
   - Он прогнал охрану и пажа... Живей! Сама залезешь, или тебя окунуть? Где, по-твоему, находился мальчик, когда придворный маг поскользнулся на ступеньке у самой воды? Ну же!
   Придворный маг... Ветка, обогнув труп, потрогала воду.
  
   ...Нагая девица, мёртвый маг и полуголый мужчина - всё происходило, будто во сне. Никакого блаженства от тёплой душистой воды, окутавшей её уставшее и побитое тело. Ни радости от избавления, ни тревоги за новую смерть. Утренняя бойня пронеслась перед мысленным взором. Вопли, стоны, кровь... верёвка на шее... Отупение... Веки стали слипаться. Знакомый запах наполнил всё вокруг. Такой знакомый запах, вернувшийся оттуда, где рядом с ней был отец... запах липы, налившейся цветом... сладкий, дурманящий, уводящий в небытие...
   Бульк. И вода попала в глаза, нос и уши... Ветка чуть не захлебнулась. Бульк, и кто-то снова отправил её под воду. Вынырнув, она увидела Жесть. Хотела ударить его, но не успела - он уже перебирал цветные пузырьки на мраморной этажерке. Вынул пробку из одного, понюхал. Взял другой, третий. Вернулся и вылил в ванну содержимое каждой стекляшки.
   - Что это? - она вскочила.
   По взволновавшейся воде пошли мелкие пузырьки, которые быстро превратились в белую пену.
   - Твоё спасение.
   Ветка выбралась на ступени, забыв о маге, охране и прочем, что таилось вокруг. Жесть опустил руку во вспенившуюся воду и поднял на ладони шапку сверкающих пузырьков.
   - Это просто пена - воздух, - и, сдув поредевшие хлопья, вытер ладонь о себя.
   Ветка стояла, как вкопанная. Тогда он поднял с пола её простыню и отбросил к самому входу. Злость и страх боролись недолго - первая загнала её в ванну быстрей, чем второй успел остановить. И ничего ужасного не произошло: пена была невесома и приятна на ощупь, а свежий цветочный запах вытеснил тяжёлый аромат, влекущий в забытьё.
   - Это колдовство?
   - Это - знания.
  

***

  
   Туча вернулся от Хромого и доложил одноглазому о его состоянии, а доложив, поинтересовался у слуги, как скоро подадут обещанный ужин. Известие о кончине придворного мага подняло его настроение и вселило надежду, что разоблачить Могучего теперь удастся не так легко. А пожить во дворце, пользуясь всеми обрушившимися благами, выпадало не часто.
   Что произошло на самом деле в ванной комнате, предназначенной для купания чародея, он догадался. На Веткин крик сбежалось полдворца. Мага, столь удачно приложившегося головой к скользкой ступени, унесли и какое-то время пытались вернуть ещё к жизни. Ветка сидела в пене по самые уши, пока Могучий не разогнал всех, чтобы привести "своего мальчика" в чувства. То, что кто-то принимал ванну, уготованную для чародея, истолковалось так, как было принято толковать в извращённых умах. Но именно это и позволило сей истории завершиться удачно. Правда, банкет в честь Могучего перенесли на следующий вечер - как-никак скончался дворцовый маг.
   Тучу и Ветку поселили в отдельных покоях, но ужинали они вместе с наёмниками - Туча на том настоял. Его не столько заботили правила хорошего тона, сколько новости, которые хотелось услышать от Жести. Одноглазый так и не сказал, о чём они договорились с Правителем, куда подевался чужак, и каков настоящий план.
   За столом Ветка сидела рядом с Тучей. Остроты Тетери в адрес "чародейского мальчика" не мешали ей уминать перепелов, рыбу, овощи, сдобу. Казалось, она пыталась наесться впрок... или наверстать то, что упускала всю жизнь. Ела так, будто выполняла рутинную работу - без радости и удовольствия набивала желудок, не поднимая глаз и не прекращая жевать. Потом выпила кубок вина и отодвинулась от стола.
   - Нам пора, - Жесть тоже окончил трапезу, но к вину так и не прикоснулся.
   Туча заметил, что пили за ужином двое: он сам и девчонка.
   - Могу я узнать, что вас торопит?
   - А что говорит твоё чародейское чутьё? - парень невесело усмехнулся и глянул на Ветку. - Может, с нами пойдёшь на ночную охоту?
   Одноглазый тоже смотрел на неё. Она поняла, о какой охоте проболтался Тетеря.
   - Это... - Туча почесал пшеничную бороду, - это же самоубийство. Вы вчетвером хотите справиться с Тварью, с какой не в состоянии справиться вся городская стража?
   - Впятером, - уточнил Жесть и первым поднялся с места.
  
   Когда наёмники ушли, он помог опьяневшей девчонке добраться до кровати и снять сапоги, которые она ни в какую не согласилась даже временно поменять на удобные мягкие туфли. Догадавшись, что пятым будет чужак, Туча всё равно понимал, насколько мала вероятность удачи. Тварь держала в ужасе целый город. Не проще ли было отправиться "на охоту" всем вместе и под покровом ночи удрать? Пока утром обнаружилась бы пропажа, они бы успели добраться до свободных земель... Неужели Могучий и "его мальчик" стали заложниками послушания Жести? Или Хромой, который лежит в бреду...
   Он и не заметил, как уснул в кресле-качалке, а проснулся от вскриков - девчонка рыдала во сне. Туча растормошил её. Она вскинулась, взмокшая, с расширенными зрачками, и уткнулась в его грудь, что-то горестно бормоча.
   - Ч-ш-ш, - он погладил её по голове, укладывая взъерошенные вихры. - Ч-ш-ш, я знаю, что тебе пришлось пережить.
   Она отстранилась от него и вытерла нос рукавом, на слипшихся тёмных ресницах блестели крупные слёзы. Хорошенькое личико стало неожиданно злым.
   - Ничего ты не знаешь, - и, откинувшись на подушки, уставилась в потолок.
  

***

   Ветка о возвращении наёмников узнала от чародея. "Поймали?" "Нет".
   За завтраком опять было тихо. А потом Туча отправился гулять с Правителем в сад, и ей пришлось следовать за ними по пятам. Жесть приказал здоровяку не отпускать её от себя, и "мальчик чародея" таскался всюду, куда Могучий изволил идти.
   - А это моя апельсиновая роща, - похвастался владыка, шурша складками длинного парчового плаща, на который Ветка успела наступить.
   - Великолепные плоды!
   И так - битый час. Один хвалился, другой хвалил.
   - Сегодня на пиру мы желаем видеть всю силу Могучего, - вдруг вспомнил Правитель и сорвал пухлой ручкой спелый апельсин. - Покажи что-нибудь такое, что заставило бы всех удивиться.
   - О Великий! Я бы показал, но смерть вашего мага наложила запрет на проявление каких-либо чар... пока не взойдёт новый месяц.
   Владыка оглянулся и бросил апельсин Ветке. Она успела подхватить стремительный подарок и отвесить низкий поклон.
   - До чего же милый твой мальчик.
   Она сжала подаренный плод, борясь с искушением запустить его в Великий затылок.
   - Твои наёмники вернулись ни с чем. Тварь оказалась хитрее, чем мы полагали, - он сорвал другой апельсин и протянул его Туче. - Зато ничью душу не сожрала она в эту ночь, и узницу вернули обратно в клетку.
   - Впереди ещё много ночей.
   - А ты уверен, что на Тварь не подействуют твои чары?
   - О Великий! Я повторяю то, что открывают мне всеведущие звёзды...
   Ветка потёрла о порты заманчивый плод и запустила зубы в его ярко-оранжевый бок. Неприятный резкий аромат наполнил рот слюной, язык защипало. Она сплюнула, но выбросить апельсин не решилась. Сунула его за пазуху и снова прислушалась к разговору.
   - ...такого воина. Что скажешь на это?
   - О Великий! Я бы отдал вам его в дар, но в Землях Морока мне без него не обойтись. Да и любой другой мне тоже нужен, даже тот, что лежит под опекой вашего личного лекаря.
   - А если я вместо него дам сотню моих лучших солдат?
   - Зачем же вам один головорез вместо сотни?
   Оба вежливо посмеялись и, помолчав, заговорили о всякой ерунде. Они вышли к ажурной беседке, за которой сверкало в мраморном ложе круглое озеро. Пара белых лебедей заскользила навстречу кормильцу и получила из Великих ручек порцию лакомств. Ветка зевнула, разглядывая эту холёную, недоступную другим красоту.
   - Мальчик, хочешь покормить моих лебедей?
   Она поймала на себе внимательный хитрый взгляд и посмотрела на Тучу. Чародей благосклонно кивнул, и кусочки кекса перекочевали к ней. Но как только она приблизилась к кромке воды, птицы, выгнув длинные шеи, враждебно зашипели. Ветка, не растерявшись, сунула кусочки сдобы себе в рот. Правитель улыбнулся.
   - Право же, мой друг, твой мальчик - просто чудо!
   Она закашлялась.
   - Второй мальчик тоже хорош, но более грубый... А что будешь делать с предателем?
   Туча вздохнул и, возведя руки, ответил:
   - Небо решит, и я буду знать.
   - Его видели вместе с полоумным стариком, сбежавшим из тюрьмы. Их непременно найдут, уверяю... Если Тварь удастся поймать живьём, то мы ещё полюбуемся на то, как она расправится с ними... Я велю построить огромный театр, главным актёром которого станет свирепая Тварь... Они сходят с ума, прежде чем она выпивает их душу... Весть о моих развлечениях привлечёт сюда тысячи тысяч гостей, и город Счастья обретёт прежнюю славу, - он пошёл дальше, заставив тем самым двигаться Тучу и Ветку. - И на кой тебе Морок? На кой поручение Советника... или даже царицы? Оставайся у меня навсегда и пожинай плоды своей чародейской силы.
   "Будешь тоже гостей развлекать". Ветка опустила глаза, способные выдать непристойные мысли. Останется чародей - застрянут здесь и другие. И за Жесть не придётся сотню солдат отдавать, и за "мальчиков"... и за других. Что удерживало здоровяка согласиться на заманчивое предложение владыки, она не знала. Но, видимо, это что-то имело существенный перевес.
  
   На пир, устроенный Правителем в честь Могучего, собиралась придворная знать. Туча сразу предупредил, что придётся смириться со многим. Ветку вырядили в бархатный васильковый камзол с золотыми застёжками, белую сорочку с пышными длинными рукавами, светлые шёлковые панталоны и парчовые туфли. Придворный цирюльник вылил ей на голову какое-то масло, зачесал волосы назад, а потом ещё и напудрил. Тетеря наржался до колик.
   - На себя посмотри, - огрызнулась она.
   Но Тетеря чувствовал себя вполне удобно в сером коротком - по колено - кафтане, расшитом серебром. Новые порты пришлись ему в пору, а свои сапоги он начистил до блеска. Зато Беспалый рычал на портного, уверявшего его в том, что в одежде тесно никогда не бывает. Только швы согласились с Беспалым быстрей, и пришлось искать новый кафтан.
   Непривычно было смотреть на прилизанных и разодетых головорезов, накануне рубивших врага, а теперь почтительно кивающих знатным ротозеям и целующих женские ручки. Ветка готова была провалиться под землю - дамские глазки то и дело останавливались на ней, "чародейскому мальчику" улыбались, с ним кокетничали, заигрывали, а то и манили к себе. Хлыст и тот не удержался - тихо бросил ей пошлую колкость, засмеялся и смешался с блестящей толпой.
   Протяжный звук шутовского рожка усадил всех гостей за столы. В обедневшем, голодающем городе она не ожидала увидеть столько еды. Даже при её аппетите стало ясно, что столько поросят, фаршированных щук, паштетов, пирогов и прочих блюд, названий которых даже не знала, невозможно съесть за три дня. Она придвинула к себе кубок, и слуга наполнил его вином. Но рука чародея остановила её.
   - Всё, что можно есть - ешь, ­- Туча подал ей голубя, запечённого в молоке. - А пить сегодня будут другие... или налить тебе воды?
   Ветка хотела возразить, но Жесть, сидевший напротив, едва заметно качнул головой. Впрочем, они были правы: в такой толпе затеряться легко, и опьяневший "мальчик" может стать лёгкой добычей...
   Застолье затянулось. Когда гости пришли в весёлое настроение, появились шуты, акробаты, на цепи привели танцующего медведя. Музыка боролась с выкриками и смехом. Самые непоседливые ринулись скакать и дразнить косолапого. Потом появились полураздетые танцовщицы - танцуя, они дразнили мужчин и вызывали низкие шутки. Одна села на колени Беспалого, другая тёрлась возле Жести, пока тот не хлопнул её по заду. Тетеря тоже отвлёкся от еды, но заметив на себе внимание Ветки, вдруг смутился и отвернулся. Танцовщицы тем временем, поглаживая себя, продолжали нагнетать искушение. Изящные ручки скользили то по едва прикрытым грудям, то по голому животу, то спускались в укромные места... Ветка поняла, что сыта. Ни есть, ни пить не хотелось.
   Танцовщиц сменили жонглёры, но гости за столами к тому времени поредели. Дамы и господа, наевшись, разбредались кто куда. Досмотрев искромётное представление, Ветка заметила, что одноглазый тоже исчез. Улучила момент и выскользнула из-под присмотра в соседнюю залу. Чем скучать среди лицемерных и пьяных рож, лучше выспаться - и направилась в покои, отведённые им с чародеем.
   В соседнем помещении на удивление было довольно тихо. Несколько дам оглянулись на неё, обмахиваясь веерами, и снова зашушукались о чём-то своём. Убедившись, что за ней никто не следит, Ветка тихо направилась дальше. Золото, серебро, драгоценные камни. А по углам - испражнения, лужи, не донесённые до соответствующих мест или хотя бы до сада... Там целуются, играют, смеются, а там ругня и рукоприкладство... Зал с портретами воинов. Оружейный зал. Мраморный... Зажжённых свечей становилось всё меньше. Безлюдные парадные комнаты... И поняла, что зашла не туда... не туда и невовремя. Женские стоны заставили её ступать ещё тише. Она не остановилась и не повернула назад - любопытство и странное предчувствие потянули к приоткрытой двери. Ни единой свечи. Только тусклый свет из окна... Сквозь портьерную щель в густой полутьме она увидела голую женщину, поваленную прямо на стол, ноги, обхватившие крепко мужчину... Ветка почувствовала прилив раздирающих чувств. Мужчина тяжело дышал. Женщина издавала приглушённые протяжные звуки - звуки, полные блаженной истомы. Потом он приподнял её и перевернул на живот... зазвенели браслеты... Танцовщица! И снова овладел податливым телом.
   Счастливые приглушённые вопли танцовщицы, отдавшейся кому-то за жалкую монету, вызвали волну неприязни. Одни дохнут с голоду, а другие сдыхают от обжорства. Для кого-то Тварь - освобождающая смерть, а для кого-то - мечта об утехе... Тварь не там, где ищут её. Твари здесь - во дворце. Совокупляющиеся, как животные... зажравшиеся, слепые, глухие... Ей вспомнился Жесть, и, распахнув портьеры, Ветка размеренно и звонко захлопала в ладоши, как он тогда, в ванной, - раз... другой... пятый... Она не видела их лиц в темноте, но их выражения представить могла. Звенящая тишина. Женский смех и мужская хриплая брань.
   Ветка молча развернулась и помчалась назад, на лету соображая, что смутило её. Не разбирая дверей и окончательно сбившись с пути, она каким-то чудом оказалась там, где хотела оказаться. Не раздеваясь, залезла под одеяло и укрылась с головой. Потом скинула туфли... но заснула не сразу.
  

***

  
   Дворец после пира проснулся только к обеду. Наёмники тоже проспали завтрак. Туча и Ветка ели одни.
   - Напрасно ты вчера так рисковала, - пожурил он её. - Тебе не надо пока ходить по дворцу без меня... или бери в охрану хотя бы Тетерю.
   - А ты остался там до конца?
   - Почти.
   - А Жесть? Они опять на охоту ходили?
   Туча пожал плечами. Есть не хотелось. Сел за стол по привычке, а в пузо не лезло...
   После завтрака от скуки он научил её играть в карты. Потом они прогулялись по саду. Туча показал, как правильно есть апельсины, и тут же подумал, что зря это сделал. Уходя, они закопали все шкурки и умылись у озера, отогнав лебедей. Девчонка заодно помыла там и голову - масло и пудра в волосах раздражали её.
   Наёмники появились только к обеду - помятые, заспанные, в портах и рубашках, но при клинках, а Хлыст - при кнуте. Веткин кинжал тоже вернулся, но она не носила открыто его, боялась, что опять заберут.
   - Выспалась? - Тетеря, проходя мимо, нарочно задел её плечом.
   - Ага. А как поохотились?
   - Поохотились.
   Из обрывочных разговоров Туча понял, что на охоту в эту ночь никто не ходил. Жесть напился воды и опять куда-то ушёл. А вернулся с руками, полными апельсинов. Правителю с урожаем цитрусовых не повезло.
   Раздавая плоды, одноглазый стукнул девчонку по носу и что-то ей тихо шепнул. Она замерла на какой-то миг, рассматривая его, будто в чём сомневалась, потом злорадно улыбнулась и опустила глаза. Вертя в руках апельсин, задумалась снова о чём-то, и вдруг рассмеялась. Следующий плод был запущен в неё...
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com М.Тайгер "Выжившие"(Постапокалипсис) Е.Решетов "Игра наяву 2. Вкус крови."(ЛитРПГ) А.Дмитриев "Прокачаться до Живого"(ЛитРПГ) Д.Панасенко "Бойня"(Постапокалипсис) П.Роман "Искатель ветра"(ЛитРПГ) И.Громов "Андердог - 2"(Боевое фэнтези) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) С.Волкова "Игрушка Верховного Мага"(Любовное фэнтези) А.Емельянов "Мир Карика 8. Братство обмана"(ЛитРПГ) В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Иванов "Волею богов" С.Бакшеев "В живых не оставлять" В.Алферов "Мгла над миром" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Вектор силы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"