Вран Карина: другие произведения.

Аэттерия (пролог)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
  • Аннотация:
    Аэттерия - название рабочее, созвучное имени мира, может измениться впоследствии.


Пролог (точнее, целых четыре пролога).

История первая, печальная.

  
  
74 Цикл от Перехода, год Вереска Медоносного, в Цикле - девятый.

Башня слез.

  
  
  
  
  Он присел, чтобы обтереть наконечник копья пучком травы. Сплюнул, очищая металл от едкой темной слизи.
  - Вот ведь мерзость! - пробурчал он сквозь зубы.
  Использовать копье вместо кинжала вообще было дурацкой затеей, изначально обреченной на провал, но... с мечом Рон расстался чуть ли не в самом начале схватки. Не по собственной инициативе, надо думать. Под левым голенищем скрывался нормальный кинжал, заточенный по всем правилам, да только... не было у него посеребренного острия. Вот и пришлось...
  Жертва валялась неподалеку, рядом с поваленным деревом, которое сама и свалила, отбиваясь от Рона. Почва вокруг ее тела обуглилась, зашлась иззубренными трещинами, трава почернела и рассыпалась прахом от соприкосновения с густой слизью, заменявшей существу кровь. Даже небо закрылось угрюмыми тучами.
  Она была дивно хороша. Прозрачно-фарфоровое лицо светилось в облаке русых волос, пробуждая в душе Рона неясные желания... Защитить, обладать... изничтожить. Ее огромные лиловые глаза, теперь - распахнутые навек - глядели в небеса, словно моля о снисхождении и вечном покое.
  Гром!
  Молнии Рон не видел, да и запах дождя еще не витал в воздухе. А хорошо бы...
  Он подошел поближе, стараясь не наваливаться на поврежденную ногу. Впрочем, нога-то болела издавна, этот грех не приписать неведомой красавице. Рон вгляделся в благородные черты, столь мало напоминающие тварь, что ему пришлось убивать. Как же красива... Пухлость ярких губ не портит сбегающая из уголка струйка почти черной крови, а совершенное сочетание высоких скул, точеного носика и изящных бровей следовало бы увековечить, как лик Богини.
  Другой облик погибшей - лик зверя хаоса - был страшен. Не клыками, когтями и шерстью - а всепоглощающей, неизбывной ненавистью ко всему живому. Тем, что Рон будет стараться забыть... долго и безрезультатно.
  
  ...Впервые он встретил ее около года назад, на исходе месяца Дланей Гиданы. Во сне.
  - Милый! - прошептала она, вскинув навстречу ему руки-крылья. - Почему ты не приходишь за мной?
  - Но я тебя даже не знаю, - пытался возразить он.
  Она обхватила руками хрупкие плечи. Тоненькая фигура чуть заметно дрожала. Трогательная... Манящая.
  - Пожалуйста! - в голосе ее струились мольба и печаль. - Я очень жду.
  С тех пор он часто видел ее. Несколько раз пробовал узнать ее имя, но она лишь смеялась и отворачивалась. Он не стал оригинальничать, и нарек ее просто - Мечта. Порой вместо нее в сны являлась башня. Одинокая, полуразрушенная, заросшая плющом до самого верха. Не то, чтобы очень высокая - роста в три Рона, а он низкорослым себя не считал. Груду обвалившихся камней почти поглотили заросли ежевики, но башня исхитрялась сохранять достоинство.
  - Где мне искать тебя? - вопрошал он Мечту.
  - Ты знаешь, - грустно улыбалась она.
  Немало дней утекло, пока Рон не связал воедино два сна. Слишком часто повторялись они, чтобы быть пустышками, между девушкой и башней существовала связь.
  - Кажется, я понял. Но как мне узнать, где находится башня?
  - Ты найдешь. Если захочешь.
  'Захочу - тебя?', - едва не спросил Рон, вовремя спохватившись кощунственным мыслям. Столь нежную красу нужно оберегать, закрыть своей спиной от невзгод целого мира. А не... Но тут ему вспомнились очертания высокой груди и крутых бедер под нелепым балахоном, зачем-то надетым на девушку, которая заслуживала по меньшей мере шелков, и кровь вскипела. Он разыщет ее, обязан разыскать!
  
  Потом были месяцы скитаний, казалось - бесцельных, безнадежных, но Рон только сжимал крепче кулаки, стискивал зубы и загонял очередного коня.
  А еще позже - едва различимая тропа привела его к зарослям ежевики, окаймлявших обветшалую башню. Одна сторона ее почти осыпалась, обнажив драгоценную сердцевину - девушку, заточенную в хрусталь. Взмах меча - и осколки плавно опадают на камни.
  Рон наклонился над ней, механически потер заросшие рыжей щетиной щеки - не слишком ли груб он для такого изящества? Покрытая мозолями рука опасливо провела по еле теплому запястью...
  Он даже не успел удивиться, когда тонкий девичий стан содрогнулся в конвульсиях, сочные губы исторгли вопль, переходящий в звериный рык. Лиловые глаза оборотня-упырихи отразили зеленые - Рона, жадно сощурились, обещая скорую гибель...
  Битва получилась недолгой, но жаркой. В память Рону осталось располосованное когтями плечо да смирение в последнем взгляде упырихи, пронзенной серебреным копьем.
  Еще раскат грома, протяжный, гулкий.
  Надо сжечь останки, развеять пепел... Но как прекрасна!
  Рон подхватил почти невесомое тело и осторожно, будто опасаясь потревожить сон, отнес в башню. Ее кожа пахла миндалем... Он возложил свою Мечту на осколки и ушел, ни разу не оглянувшись.
  
  Первые капли дождя были крупны и солоны, точно слезы.
  За пеленой ливня, в каменных недрах, спешно собирались осколки в хрустальную гладь. И таяли под прозрачным пологом темные разводы на рясе, и срасталась страшная рана в груди...
  Хрусталь исцелял, погрузив ее в спасительное забытье.
  Она спала, и слезы катились по щекам ее - слезы боли, голода и разочарования. В который раз... Разве ее вина, что для жизни - нормальной жизни! - ей необходима пища? Разве по своей воле легла она в гроб из чарованного хрусталя?
  В лиловых глазах, в прозрачности савана ее, отражались изломы молний, а раскаты грома сливались в прощальный хорал.
  Она спала, и сон ее был - ожиданием.
  
  
  
  
  

История вторая, приключенческая.

Моя Ворона.

  
  
  
  
  Предельно неромантичная у меня профессия. Дальше уж и придумать сложно.
  Я медик. И ладно бы хирург - штопка рваных, колотых, рубленых ран, ампутации, сложные операции... Нет, и в таком (спорном, конечно) героизме мне отказано.
  Зубодер я. Именно так, и никакого полета фантазии. Из моего кресла с ремнями для особо впечатлительных доносятся в лучшем случае - стоны, в худшем - проклятия, и не из мягких. И ладно бы по призванию трудился, а то...
  А, что уж там! Кто для чего рожден...
  Потому-то дама, перешагнувшая порог моей приемной ясным летним утром (еще не пришло полуденное пекло, свежо было, приятно), показалась мне галлюцинацией, навеянной парами спирта - я как раз протирал им инструменты. Выбивалась она из среды обычных моих пациентов. Разительно.
  Самым верным описанием - как она увиделась мне в первый миг - было: Крылатая Мгла. Плотно запахнутый угольно-черный плащ, широкий, скрадывающий очертания фигуры, с обильными складками, он струился по полу за ней и сливался цветом с совершенно черными глазами незнакомки.
  - Мастер Эдвин? - бархатный голос...
  - К вашим услугам, сударыня, - поклонился я.
  Дама набрала воздуха, явно решаясь - продолжать, либо развернуться и выйти (чему я бы не удивился). Не мой это клиент, факт.
  - Видите ли, Мастер Эдвин, у меня будет ребенок.
  Я поперхнулся. Говорила она серьезно, не без волнения, с достоинством. Только я-то тут причем?!
  - Эмм... Почтенная, - промямлил я, заливаясь краской. - Я несколько по другой части. Могу рекомендовать вам хорошего... эээ... специалиста. Или магичку...
  Дорого берут за прерывание беременности магички, но не похоже, чтобы дама была стеснена в средствах.
  - Вы не поняли. У меня будет ребенок от вас.
  Массивные щипцы, которые я продолжал автоматически обтирать, выпали из рук. Без всяких сомнений, женщину эту я видел впервые в жизни - забыть такую невозможно. Привлекательна, хоть и не шедевр. Не юна, на мой взгляд - под тридцать. И на редкость индивидуальна, ее не спутаешь с первой встречной... Да и вообще ни с кем не спутаешь. На смуглой коже: резкий разлет бровей, широко разнесенные глаза, высокие скулы, аккуратный носик с небольшой горбинкой, чуть тонковатый рот. Немного хищное выражение лица.
  Видят Боги, Ее бы я не забыл!
  Так о каком ребенке может идти речь?!
  - Я ощущаю ваше смятение, - заполняет неловкую паузу незнакомка. - Но обстановка не располагает к долгой беседе.
  Она окинула взглядом мой инструментарий. Мне ничего не оставалось, кроме как жалко кивнуть в подтверждение ее правоты.
  - Прошу вас, - ее голос дрогнул. - Уделите мне сегодня вечером немного времени. Кедровая аллея, дом точно напротив храма Зерды. Я буду вас ждать.
  Удалилась дама столь же внезапно, как и вошла, даже не потрудившись представиться.
  Конечно же, никуда я не пойду, не страдаю я душевными расстройствами!
  Да и квартал там чересчур... напыщенный. Точно не пойду.
  
  Раскидистые кедровые ветви отбрасывали синеватые тени. Мощеная дорожка передо мной вела к чуть запущенному двухэтажному домику с красной черепицей на двускатной крыше. Просить благословения у Зерды, чей храм возвышался ровно за спиной, я не стал, не симпатизирую я богине-вороне, олицетворяющей разрушение и хаос. Ей и без меня поклонников хватает, особенно в нынешнее смутное время.
  - Мяу! - требовательно так раздалось из-под ног. Обладательница настойчивого мява и холеной шерстки сидела в двух шагах от меня, обернув лапы пушистым хвостом. Кошка, разумеется, была черной. Другой я бы удивился, право слово, памятуя о хозяйке.
  Так и получилось, что до порога утренней визитерши меня провожала кошка, как бы убеждаясь, что я доберусь до места назначения.
  Тяжелая, с ковкой, дверь открылась сама. После пятого стука массивным бронзовым кольцом. От удара моей ноги. Деяние, предосудительное с точки зрения всех норм, противозаконное по сути, но - меня приглашали. А еще - чутье подсказало, что попасть внутрь я должен, даже наплевав на правила.
  Дом встретил равнодушным молчанием. Похоже, пользовались им наездами, и последний был довольно давно, судя по слою пыли на предметах обстановки. Впрочем, дальше обеденной я не проходил, но сомневаюсь, чтобы остальные помещения имели более обжитой вид.
  Я ожидал найти следы борьбы - не знаю, почему, но убежденность в каком-то происшествии у меня была глубочайшая. Единственное объяснение - все тоже чутье. А ему я привык доверять за почти сорок прожитых лет. Однако никаких зримых подтверждений моего убеждения не обнаружилось.
  - Есть кто? - не ожидая ответа, выкрикнул я в тишину. Его и не последовало. И тут я наткнулся взглядом на выведенную прямо по пыли на дверце буфета руну. Старая, руническая, Речь не применяется в Ардите вот уже столетие, если не больше. Эту-то я опознал лишь благодаря давно забытому курсу в академии да относительной распространенности ее - двойной клин с дугообразным навершием означает - 'храм'.
  Ну нет, в храм меня нелегкая не занесет, не дождетесь!
  
  Неф мрачного храма Зерды выполнен из темно-серого камня, а перекрытия, своды и колонны - из редкого черного мрамора. Честно говоря, доселе у меня не возникало желания рассмотреть вблизи угрюмую красоту этого, без сомнения, величественного сооружения.
  Очень не хотелось мне нарушать покой обители небожительницы, с наступлением вечера служки и жрицы оставляют пределы храма, а сумерки уже сгустились. Случается, обряды Зерде требуют ночного проведения, но в таких случаях остаются горящие лампады. Сегодня света лампад нет.
  Откуда такие познания у скромного медика, далекого от святилищ и алтарей? Еще в годы ученичества водил дружбу с неофитом Одора, покровителя земледельцев. Уж он мне все уши прожужжал о внутреннем устройстве разных храмов...
  Скрепя сердце, я преодолел восемнадцать ступеней, ведущих к храму. Ощущение, что я совершаю ошибку, никак не покидало меня. По здравому измышлению, делать внутри мне нечего, если незнакомке угрожает опасность, защитить ее я не сумею - не та физическая форма, в приемной не поупражняешься, оружия я не ношу. Лекарь неприкосновенен, по законам Ардита, а моя зеленая накидка и обруч, удерживающий когда-то темные, теперь уже отбеленные ранней сединой волосы, четко обозначают принадлежность меня к данному сословию. Оружие претит самому нашему назначению: сохранять жизнь, а не прерывать ее насильственно.
  С такими мыслями переступил я порог храма жестокой богини... Чтобы тут же, без промедления, получить удар по затылку, от которого в глазах помутилось, а потолок закачался. И все же я умудрился устоять на ногах. Второй удар оказался сильнее. И действеннее.
  Сознание прояснялось дважды: пока меня волокли по холодным плитам и когда закрепляли мои конечности в массивных кандалах на алтаре. Похоже, до моей неприкосновенности здесь никому дела нет... Надо мной склонилась черноволосая и черноглазая женщина, словно удостоверяясь в том, что я очнулся. Глаза были те самые, ради которых я сюда и заявился...
  Мерзавка! Еще улыбается...
  - Больно не будет, - шепнули густо напомаженные губы.
  Ответить мешал кляп, так что я только прорычал нечто невнятное.
  Женщина распрямилась, зашелестело ее одеяние - чередующиеся серые и черные ленты, не скрепленные между собой. Наряд верховной жрицы Зерды... Стоило догадаться раньше, пока меня не заманили в храм единственного божества, человеческие жертвоприношения которому дозволены до сих пор. Я как раз успел подумать, что церемония должна быть долгой, полной беспощадной торжественности, как рука с зажатым в тонких пальцах обсидиановым кинжалом взметнулась и упала. Укол под ребра показался на удивление слабым... А потом от места соприкосновения вулканического стекла с моим телом широкими волнами покатилось онемение.
  'Яд!' - шепнул мой ускользающий рассудок.
  
  Темно. Холодно. Пальцы рук и ног гадостно покалывает. И еще масса мелких неприятных ощущений, но на смерть не похоже, а значит - дела мои не так плохи, как могли быть.
  - Очнулся? - темнота неохотно расступается, обнажая напряженное лицо в желтом свете лампадки.
  Киваю, отрицать очевидное - глупо. Затылок ломит, но в целом - организм в норме. Пока я валялся без сознания, меня успели снять с алтаря, перенести в небольшое аскетичное помещение и оставить на жесткой скамье. Боги, не тот у меня возраст для подобных приключений! Я сел и уставился на нее слезящимися глазами.
  - Ты зол на меня, - не вопрос. Утверждение. Жрица пожала плечами - жест естественный и грациозный. - Мне нужна была жертва, ты подходил идеально.
  Никакого сожаления в голосе. Извинений я тоже вряд ли дождусь.
  - Тогда почему...
  Я осекся, не находя подходящих слов.
  - Ты еще жив? - продолжила за меня она.
  Я снова кивнул.
  - Лесной пожар не делает различий между высохшими деревьями и живыми. Я - делаю. Под тобой сегодня горела земля, Эдвин.
  Она вскинула руки, в каждой - по кинжалу. Два одинаковых обсидиановых клинка тускло сверкнули.
  - Один парализует. Второй... освобождает дух от непрочного вместилища.
  - И каковы критерии отбора? - усмехнулся я. Терять мне нечего, в пределах храма я - целиком во власти жрицы. Любопытно ведь, чем вызвана ее нежданная милость.
  - Страх. Он присущ жертве. Но тому, кто сохраняет мужество перед лицом гибели, не должно идти на заклание. Ты - свободен. За дверьми тебя встретит служка, выведет с нижнего уровня и даже может проводить до жилища, хотя не думаю, чтобы тебе была нужна охрана.
  Я рывком поднялся, шагнул к прямой, как стрела, женщине и сгреб ее в неуклюжем объятии.
  - А что, если я пожелаю остаться, госпожа... Зерда?
  Ее хриплый грудной хохот перетекает в клекот птицы. Миг - и в руках у меня бьется крупная, черного с серым отливом оперения, ворона. Спустя несколько ударов сердца - моего, оно бешено колотится в груди - птица вновь уступает место женщине.
  - В обличии кошки ты нравилась мне больше, - почти наугад выпалил я.
  - Все не так просто, Эдвин, - она выгибается в моих руках. Кожа ее нежнее шелковых лент, почти не скрывающих зрелых, восхитительных форм. - Я не Зерда... Вернее, не ВСЯ Зерда. Я только отражение, целиком вместить сознание Богини вне человеческих возможностей.
  - Плевать, - прошептал я, целуя нежную ямочку в основании шеи. - Мне нужна ты, вместе с твоими перьями, шерстью и божественной сущностью. Целиком.
  - Я не ошиблась в тебе, - моя Крылатая Мгла приникла ко мне.
  - А ты можешь ошибаться? - думая совершенно о другом, зачем-то спросил я.
  - Я ведь женщина, - ответила она прежде, чем мои губы накрыли ее.
  Этой ночью над столицей Ардита не было видно звезд - туча воронов поднялась в небо над городом, заслонив блеск далеких светил. Мгла расправила беспредельные крылья над спящими крышами, воспевая слияние земного и вышнего где-то за гранью бытий. А под утро, когда она, обмякшая и счастливая, всхлипывала в кольце моих рук, небо пролилось теплым дождем, и под лучами рассветного солнца раскинулась трепетная дорожка радуги.
  
  
  
  
  
  

История третья, познавательная.

Меч, разящий неведомое.

  
  
  
  
  Он любил дождь. Любил все его проявления: мягкие шелковые ленты в летний полдень, с ароматом меда и жасмина; липкие, холодящие, русалочьи пряди осеннего вечера, оставляющие на губах привкус полыни; колкие и хлесткие льдистые укусы на стыке осени с зимой, те, что царапают душу и пахнут солодом.
  Дождь был его союзником. Стоило ему начаться, горожане хмурились, нервно озираясь в поисках укрытия от ненастья, плотнее кутались в плащи и... утрачивали бдительность. Последнее Стиш понял, еще будучи мальчишкой, когда гордость не позволила стать уличным попрошайкой.
  Одиннадцать лет... Одиннадцать долгих лет, каждый из которых виделся ему гигантской ступенью, и он карабкался по ним, стирая, как кожу тугой обувью, собственную совесть. Срок, превративший перепуганного ребенка, в один день осиротевшего, выставленного за порог родительского дома вместе с братишкой, только-только научившимся ходить, в известного не самыми честными и добропорядочными поступками юношу.
  Теперь его звали не Стиш Тилн, как нарекли его при рождении по батюшке, а Стиш Сумрак - это имя он выбрал сам, и оно ему нравилось много больше.
  - Простите, - пробормотал случайный прохожий, налетевший на Сумрака в сутолоке торгового квартала.
  Стиш широко улыбнулся, уступая дорогу.
  - Все в порядке, - его рука погладила новоприобретенный полотняный кошель. - Удачного дня.
  Недотепа продолжал бормотать извинения, пока не скрылся из виду в лавчонке с обшарпанной вывеской, гласящей: 'Рукоделие, материи и кожи'.
  Стиш самую малость ускорил шаг. Работа могла и подождать, а вот визит к Мастеру Йогреду - ни в коем разе. Ремесло Сумрака не входило в число официальных, но от того не являлось менее распространенным. Стиш был вором.
  Улица пахла сдобой. Свежевыпеченными булочками и пирожками всех мастей. Странно, что ароматы эти не заглушал запах потных тел, тщетно перебиваемый ароматическими притирками собравшихся горожан. Сандор, столица Ардита, в торговый день был точно дорогая уличная девка после дюжины молодцов - разомлевший, усталый, с зажатыми в цепких ручонках золотыми соренами, и со струйками пота, стекающими по ложбинке меж грудей - рыночной площади.
  Собственно, торговый день через час-другой подойдет к концу, хозяева лавок и лотков примутся подсчитывать прибыль, а толпа сама собой испарится, словно и не бывало - до последнего дня следующей декады. Торговля, надо думать, на всю декаду не замрет, но площадь будет уже не такой многолюдной.
  Странно, что Мастер Йогред назначил встречу на сегодня. Конечно, граничащий с рынком Золотой квартал, в котором жили и трудились Мастера и немногочисленные купцы (из самых богатых), в любой день привлекал заказчиков, покупателей и праздных бездельников. Возможно, Мастер Йогред решил, что визит вора к лучшему оружейнику города в торговый день станет менее примечательным? Как знать...
  Логика гнома - она человеку не по зубам...
  
  На лавку обиталище Мастера не походило даже отдаленно. Начать с того, что никаких вывесок не имелось и в помине. Да и узкие окна-бойницы (только на втором этаже неказистого на вид каменного строения) больше подошли бы крепости. А уж о тяжеленной цельнокаменной двери с громадным бронзовым кольцом на уровне груди лучше даже не упоминать...
  Стиш хмыкнул, оценив гномью основательность, и ударил кольцом о дверь. В такую домину он бы не полез ни за какие деньги. Дверь отворилась без малейшего скрипа, открыв узкий проход, на освещение которого хозяин явно поскупился. Покачивая головой, вор тихонько скользнул по каменным плитам, подмечая неровные стыки в стенной кладке - наверняка, не обошлось без хитрых ловушек, ожидающих непрошеного гостя.
  Коридор закончился округлой, нормально освещенной залой, под потолком которой гнездились шары, излучающие мягкий свет, равномерно распределяемый по помещению. Стиш с ходу не разобрал только, магией подпитываются шары или налажены на артефакт, хотя версия артефакта была вероятнее, владелец-то гном, а они, будучи неспособными к иным проявлениям магии, мастерили такие штуковины, что Эрр-Магистры из Башни разводили руками.
  Да и в чаровании уже готовых предметов равных гномам было не сыскать, будь то доспех, амулетик или часть крепостной стены. Как это им удается, не знал никто в людских королевствах, гномы крепко хранили свои секреты.
  Тут Стиш присвистнул - и было отчего. Прилавки, если можно было так назвать аккуратные постаменты (только что без положенных им статуй), выполненные из того же камня, что и пол, располагались по краям залы так, что казались выросшими из него, или выточенными вместе с самим зданием, но главное - каждый из постаментов был покрыт тончайшим хрустальным листом.
  - Великий Кейл! - вырвалось у Стиша против воли. Обращаться к божеству, отвечающему за достаток и благоденствие, а также покровительствующему ворам (в нетрадиционной трактовке), без особой просьбы было нежелательно. Зачем бога дергать без причин? Попытки сосчитать, сколько же стоят такие листы (всего их была дюжина, по числу 'прилавков'), а также прикинуть, что с ним сделает хозяин лавки, если вор случайно разобьет хоть один из них, завершились провалом. Столько ему не украсть за всю жизнь...
  - Не бьются, - пророкотали за спиной.
  - Что? - Стиш едва заметно встрепенулся, оборачиваясь - давно к нему не подходили со спины незамеченными.
  - Стекла, говорю, не бьются, - ухмыльнулся в рыжую бороду приземистый, плотно сбитый гном. - Зачарованы.
  - Мастер Йогред? - вежливо уточнил Стиш, осознавая, что доселе отсутствие владельца дома его ничуть не удивляло, так он был поглощен изучением необычной лавки.
  - Йогред, - утвердительно кивнул гном. Надета на мастере была темная, почти черная кольчуга (поверх рубахи и стеганой куртки), лучшего плетения из всех, что доводилось прежде видеть Стишу. И не жарко ему в доспехах, вдобавок к стеганым же штанам и высоким сапогам с плотно облегающим голенищем?..
  Притом оружия у оружейника (забавно звучит же, верно?) не наблюдалось, впрочем, это не говорило ни о чем, тот же Стиш с виду был беззащитен и безоружен, а если хорошо поискать...
  - Мастер, у меня к вам просьба, - непривычно робко заговорил юноша. - Мне нужен меч.
  Гном изогнул кустистую бровь и только что у виска не покрутил, таким выразительным был его взгляд.
  - На витрины-то глянь.
  Стиш растерялся, услышав чудное словцо.
  - На что? - спросил и замер с полуоткрытым ртом.
  Мастер вздохнул, постучал по хрусталю на ближайшем прилавке и отошел, задумчиво теребя бороду. Вызнавая про вора, славшего к нему мальчишек с просьбами и визите, отзывы он слышал разные, но ни в одном его не называли глупцом. Сложно оставаться успешным разбойником с пустой головой.
  Стиш захлопнул рот, мысленно обозвав себя болваном, и двинулся смотреть, куда указали. К концу круга, наглядевшись на образцы секир, кинжалов, мечей, метательных ножей и недавно вошедших в моду у богатеев рапир, вор понял, что в смотровой комнате ему не найти того, за чем он пришел. И решился.
  - Мастер, это оружие - великолепно, хоть я и не специалист, и не держал его в руках, но я верю своим глазам. Но мне нужен особый меч, пожалуй, даже больше, чем просто меч. И кроме вас, никто не сумеет мне помочь. Сложность в том, что он предназначается не для меня. Стиш стойко выдержал цепкий, оценивающий взгляд Мастера.
  - Иди за мной. Шаг в шаг, - приглашающим жестом поманил гном, открывая очередной сюрприз своего обиталища - потайной ход за прилавком с секирами.
  
  - Держи, - оружейник протянул изумленному визитеру чарку. Стиш опрокинул ее, даже не принюхавшись к содержимому. - Теперь излагай.
  Про гномий самогон, как называли его люди (за крепость), или гдорш, если правильно, Стиш слышал многое, и в основном то были байки. Мол, гонят это пойло на горной породе, добавляют туда невесть что: от безобидных травок до смертельных ядов, что не бывает двух бутылок гдорша с одинаковым вкусом... Гномы усмехались и не спешили опровергать ни один из слухов.
  - Благодарю, Мастер, - Стиш обозначил свою признательность, склонив голову, и было за что: распив с человеком по чарке гдорша, гном как бы признал его равным себе. Удостоиться такой степени доверия первый встречный (а тем более вор) не мог мог даже мечтать, не зря Народ Горы прослыл скрытным и осторожным до крайности. - Скажите, Мастер, вам что-либо известно про меч, разящий неведомое?
  Гном крякнул, расплескав полчарки по рыжей бороде. Стиш, воспользовавшись заминкой, огляделся. В прошлом, смотровом, зале было некуда присесть, все было строго, чинно и прагматично, здесь же солидность уступила место рабочему беспорядку. В центре комнаты стоял стол (не каменный, как ни странно, а из красного триданского дерева), по двум сторонам от него - скамьи, тоже деревянные, их и занимали оружейник и его посетитель. Вдоль стен высились полки, подставки, выступы, и буквально все было заполнено оружием разнообразных форм, от тоненьких стилетов круглого сечения до двуручников с пламевидным клинком. Впервые в жизни Стиш понял, что такое 'глаза разбегаются'.
  - Где ты слышал это название, человек? - пытливо вопросил Мастер. Обращение не прозвучало оскорбительным, скорее, в нем слышалось недоумение.
  - От женщины... гадалки, - задумчиво ответил Стиш, ныряя в воспоминания. - Она была отмечена знаком Влемира.
  ...Дурманящие ароматы, шестиконечная звезда из витых свечей, белые, слепые глаза бывшей жрицы бога-барса - татуировка у нее на лбу выдает принадлежность, такую нельзя подделать, пытавшиеся умирали в муках.
  - В год Ясеня Остролиста отойдешь ты в чертоги Раххи, но прежде оставишь достойному меч, разящий неведомое.
  - Достойному?..
  - Твой единокровный брат. Он должен получить этот меч. И ты его добудешь.
  - Каким образом? И что это за меч?
  - Я не вижу путей, ведущих к грядущему. Ты услышал достаточно. Прочь!..
  Вор поежился. Эту сцену он помнил до мельчайшей подробности, хоть с посещения гадалки прошло несколько лет.
  - Прорицающая направила тебя ко мне? - уточнил Мастер Йогред. - Назвала мое имя?
  - Нет, - покачал головой Стиш. - Я потратил три года на поиски этого меча, но сумел разузнать ничтожно мало. Ниточки вели к Великой Горе, но туда нет хода людям, а вы - Мастер-оружейник, и вы из Народа Горы. Я направился бы сам в Рдезскую крепость, но...
  - Его ковали под Рдезсой, верно, - кивнул гном. - И прежде, чем я скажу тебе что-то еще, ты расскажешь мне всю историю. Целиком. Но гдорш - штука забористая, на пустой желудок вредно. Потому погоди. Скоро приду.
  Йогред вернулся и правда скоро, громыхнул о стол подносом, заставленным снедью (преобладали разносолы), наполнил чарки себе и вору, и только потом опустился на скамью.
  - Пребудет вечно с нами твердыня Гроддшедин*! - произнес Мастер традиционное воззвание к Горе, от которой, если верить сказителям, произошли гномы.
  - Пребудет, - откликнулся Стиш, дивясь щедрости хозяина: гдорш ценился не просто на вес золота, одна такая бутыль стоила что домик в некрупном городке (но это у людей, может, среди производителей он и обходился в горстку медяшек).
  - А теперь, о нетипичнейший из воров, ты поведаешь мне о дорогах, приведших тебя ко мне. - мягко сказал оружейник с хитринкой в глубине глаз-угольков, одной фразой разрушая образ немногословного, степенного гнома.
  Стиш поперхнулся соленым грибочком, закашлялся едва ли не до слез. А ведь мог бы и раньше понять, что гном не так-то прост...
  - Конечно, о прозорливейший из Мастеров, поведаю.
  
  Стиш Тилн, он же Сумрак, пересказал всю свою жизнь без утайки, как на духу. О том, что родился в небедной семье, что родитель был из купцов, но охоч был невероятно до игры в кости. Как матушка с малолетства обучала сынишку чтению, письму, счету и прочим наукам, как приглашала лучших учителей, что могла позволить (все же большую часть доходов муж проигрывал, и в средствах она была стеснена). Про братишку, который родился, когда Стишу было восемь лет. И о том, как спустя два года от появления Чедвига их родителей унесла гнойная лихорадка, чудом пощадив ребят. Об ужасе, что им пришлось пережить, оставшись вдвоем в доме, наполненном мертвецами. Про людей, забравших этот самый дом - за долги, страсть батюшки не прошла даром, и выкинувших детей на улицу, словно нашкодивших котят, без денег и надежды найти ночлег. О хибаре на окраине внешнего города, на которую они набрели впотьмах, она была пустой, если не считать трупов бедняков, скончавшихся, как и родители Стиша, от лихорадки. О том, как Стиш жег тела бывших хозяев хибары во дворе, и закапывал то, что осталось после сожжения. О болезни Чедвига, об отсутствии еды и лекарств... О первом украденном - от отчаяния! - кошельке.
  Про то, как три последующих года постигал воровскую премудрость под руководством беспалого Гила (у него было отрублено по два пальца на каждой руке, по числу раз, что он попадался на кражах). О том, как все накопленные сорены отдал за обучение Чедвига в школе Искусства Боя: восемь лет полного пансиона за пятьсот золотых.
  И, наконец, о том, что брата ему увидеть не суждено: по пророчеству жить Стишу оставалось недолго, а Чедвиг покинет школу не раньше конца учебы, в саму школу же не допускался никто, кроме учеников и преподающих. Год Ясеня Остролиста - шел следующим в Цикле.
  - До поцелуя Раххи мне осталось не больше семнадцати месяцев, это если она заберет меня на исходе года, - невесело завершил рассказ Стиш Сумрак.
  - И что ты намерен делать с мечом, буде он отыщется? - сощурившись, спросил Йогред.
  - Купить, - вздохнул вор. - И распорядиться, чтобы передали брату, когда он вернется в Сандор. Меч действительно существует?
  - Действительно. И он, как ты сказал, 'больше, чем меч', - гном пригладил бороду. - Его ковали под Рдезсой, как я уже сказал - это подземная река, что течет под одноименной крепостью, которая не случайно считается неприступной, хоть никому по сию пору не надумалось идти на ее приступ. Ее не взять ни штурмом, ни долгой осадой... Но я отвлекся. Меч... Он выкован из рдезской стали, секрета которой мой народ раскрывать не намерен. Над созданием меча трудилось шесть мастеров, один из которых был человеком.
  - Что?! - воскликнул Стиш, не веря своим ушам. - Невозможно...
  - Было невозможно ранее. И будет невозможно впредь. То было исключение... Я не знаю причин, по которым человека впустили в недра Горы, ходили слухи, что он был не человеком, а одним из Двенадцати. Не удивляйся так, вор, отчего бы вашим богам не общаться с гномами? Ради воплощения великой цели допустимо многое... Как бы то ни было, факт в том, что меч создавали шестеро, и ушло у них на это шесть лет - срок немыслимый для Народа Горы, как ты можешь знать, мы весьма расчетливы.
  - Гномы не жадные, гномы рачительные, - хохотнул Стиш, вспомнив присказку про горный народ.
  - Именно. Работать над чем-либо целых шесть лет, ни на что не отвлекаясь, какой бы там не получился в итоге шедевр - не выгодно. Потому обычно наши мастера совмещают несколько процессов. Но не в этом случае. Меч, разящий неведомое - не просто безупречный клинок, он наделен душой. И владеть им может только достойный - точно как сказала тебе прорицающая.
  - Дело за малым, - закивал Стиш, переваривая информацию. - Найти этот диковинный меч с душой, и уговорить владельца продать его для моего братишки... Который, по словам бывшей жрицы покровителя истины, и есть тот самый достойный. Проще некуда!
  - У меча нет владельца, - негромко сказал оружейник. - Только временные хранители.
  Стиш молча взял бутыль, без позволения хозяина плеснул себе гдорша, выпил, вопросительно взглянул на Мастера.
  - Его привезли мне два дня назад, - без тени насмешки выговорил гном. - Показать?
  Только искренняя и открытая улыбка спасла Йогреда от рукоприкладства, Стиш еле сдержался, зато мысленно покрыл Мастера целым спектром 'ласковых' слов, включающими пожелание отправить гнома узкими и труднопроходимыми туннелями в самую толщу Великой Горы. Гном, словно читая мысли собутыльника, примирительно поднял руки.
  - Показывай, - выдавил Стиш, борясь с желанием озвучить оружейнику маршрут подгорной прогулки. Очень долгой прогулки...
  По двускатной крыше гномьей обители весело застучали бойкие капли летнего дождика, точно в такт заразительному смеху Мастера-оружейника.
  
   ------------------------------------------------------------
   *Гроддшедин - Великая Гора, Гора - горный массив, из которого (по преданиям) произошли гномы (отсюда название - Народ Горы).
   ------------------------------------------------------------
  
  
  
  
  

История четвертая, лирическая.

Шэар'ревендиль.

  
  
  
  
  Кобылка брезгливо фыркнула, повела породистой мордой и остановилась.
  - Шевели копытами, Гэлла, - раздался очень тихий мелодичный голос наездницы. - Надо.
  Лошадь фыркнула еще раз, обозначая свое неодобрение, но пошла, мягко ступая по натоптанной дороге стройными ногами, не знававшими подков. Селение, в который они (верховая и всадница) въезжали, и верно, благоприятного впечатления не производило. В таких радушно редко принимают.
  Он выбрал странное место для встречи. Чем приграничный городок Ригон не угодил?.. Но огненная птица явственно указала на этот благоухающий навозом, самодельным пойлом и результатами его потребления поселок. Всадница пожала плечами и уверенно направила кобылу приметной серебристо-вороной масти (сама черная, а грива и хвост серебряные) по центральной - и единственной - улице.
  Зычно ойкнула селянка, прижав к груди корзину яблок с тронутыми гнилью боками, на звук обернулись спорившие поодаль мужики. Гавкнул лишайный пес. Лошадь встала, тряхнула серебряным шелком гривы и обвела уставившийся на небывалую картину люд лучистым взглядом синих очей.
  - Гэлла, ты что вытворяешь? - укоризненно шепнула наездница. - Может, мне еще морок снять, чтобы рог твой увидели?
  Кобыла тряхнула головой. Люди почему-то каждый раз пугались, видя ее витой рог, черно-серебряный, в масть. А, отбоявшись, начинали тянуть руки, потрогать настоящее чудо, подергать за хвост и почему-то непременно хлопнуть по крупу.
  - То-то же! - пожурила четвероногую подругу девушка. И, обращаясь уже к примолкшей толпе (поглазеть на них вывалилась добрая половина деревни), продолжила. - Постоялый двор где?
  Девка с корзиной очумело махнула рукой, указав на деревянный двухэтажный дом самого приличного в селении вида, что стоял (вполне ожидаемо) дальше по дороге.
  - Ага.
  Из-под невзрачного дорожного плаща с низким капюшоном, оставляющим лицо в глубокой тени, выскользнула тонкая кисть, изящным жестом подкинула монетку. Селянка поймала ее в полете свободной рукой, и упрятала в вырезе домотканого платья. А когда дернулась, чтобы поблагодарить госпожу за щедрость, не было перед ней ни кобылы, ни фигурки, укутанной в серый плащ. Да и односельчане, перешептываясь, уже расходились по своим делам.
  
  - Шэара.
  - Гоэн.
  Он ждал ее за самым дальним столом, в углу задымленной комнаты. На миг у обоих перехватило дыхание.
  Их роман отгорел с дюжину лет назад. Она не готова была принять его ревность, он не мог выносить ее неожиданные исчезновения. Стоило ей услышать глас Аурэл'ливеа* - Великой Реки, как она вскакивала на среброгривую единорожицу и пропадала на сколь угодно долгий срок. Однажды она отчаялась, и перестала объяснять, что просто не может иначе, что отринуть зов - выше ее сил, желаний и чувств к человеческому мужчине. Тогда она ушла в последний раз, чтобы уже не вернуться.
  Конечно же, он ей этого не простил.
  И вот, спустя почти двенадцать лет, они встретились под прокоптелым до черноты потолком убогой деревенской харчевни при постоялом дворе.
  - Можешь снять плащ, - хрипловатым голосом предложил человек. - Нам не помешают, я позаботился.
  - Как скажешь, Гоэн, - напевно отозвалась эльфийка, скидывая видавшую множество дорог накидку на деревянную скамью. Под накидкой скрывался обычный дорожный костюм темно-синего цвета, но даже в нем Шэара выглядела умопомрачительно. - Рада видеть тебя в здравии, о придворный маг королевства Ардит.
  Он, как и прежде, не мог оторвать от нее взгляда. Шэар'ревендиль по эльфийским меркам эталоном красоты не считалась, таких, как она, традиционно называли элрио'на - Радужная. Огромные глаза цвета темного сапфира заволакивала тьма, если девушка гневалась, и застило серебро, когда она обращалась к магии. Каскад из черных, серебряных и бирюзовых прядей струился до колен, словно второй плащ. Волосы она никогда на его памяти не укладывала, их буйная красота вечно пребывала в чуть хаотичном, но не спутанном состоянии. Кожу ее можно было бы назвать смуглой, не отливай она стальным оттенком. Были еще некоторые отличительные черты, при воспоминании о которых Эрр-Магистр краснел... А еще Шэара была значительно ниже своих Платиновых собратьев, доставая Гоэну едва ли по плечо. Тоненькая, точеная фигурка из дымчатого хрусталя в облаке разноцветных волнистых прядей, и взгляд, который мог бы принадлежать вечности... Такой он ее хранил в памяти, такой она и предстала перед ним сейчас.
  Эльфы же классические - Платиновые (люди их прозвали Пшеничными), славились золотистыми волосами, светлыми глазами (чаще всего цвета весеннего неба), белоснежной кожей, и неисчерпаемой надменностью. Они были идеальны. И, по мнению Гоэна, скучны. Как правило, именно из Платиновых состояли посольства, прибывающие в Ардит раз в Цикл, так что маг успел насмотреться на безукоризненно совершенных Платиновых представителей Народа Реки.
  
   --------------------------------------------------------------
   *Аурэл'ливеа - Великая Река, Река - непреодолимая полноводная река, протекающая по границе владений эльфов. По преданиям, именно от нее произошли эльфы (Отсюда название - Народ Реки).
   ---------------------------------------------------------------
  
  - Ты вызвал меня в эту... это... место, - Шэара оглядела помещение, укоризненно качнула головой, и сощурила свои стремительно темнеющие очи. - Чтобы я смогла насладиться эстетикой людских поселений? Ароматами помоев, грязью и смрадом? Оригинально.
   Иногда она была заносчивее своих Платиновых собратьев... Гоэн поморщился, но взял себя в руки. Разглядывая бывшую любовницу, поручения короля не исполнить.
  - Приношу свои извинения, если вас оскорбил мой выбор места встречи, - придворный маг перешел на официальный тон. - Это было сделано из соображений безопасности. Здесь ни вас, ни меня не узнают, и мы сможем поговорить открыто.
  Он привстал и отвесил учтивый поклон. На этот раз поморщилась эльфийка.
  - Я не вхожу в состав официального посольства, тем не менее, ты прислал мне личное приглашение в сию дыру мироздания, и собираешься обсуждать вопросы государственной важности? Боюсь, мне не интересно.
  - Шэара! - маг хлопнул ладонями по столу. - Пожалуйста. Мне нужна твоя помощь. Лично мне. Просто выслушай меня, прошу.
  Она разразилась переливчатой тирадой на эльфийском, потом рассмеялась и уселась на скамью напротив Гоэна. Маг вздохнул с облегчением.
  - С год назад в Сандор начали приходить тревожные известия со стороны Мглистой пустоши. Там есть небольшой поселок, почти на границе Ардита с Литодией, в нем в основном живут ссыльные, которым не рады в обоих королевствах...
  - Постой, - вмешалась девушка, в глазах которой уже клубилась лютая тьма. - Вы заселили пустошь?! Одним из условий Договора значилось, что люди НИ-КОГ-ДА не переступят ее границ! Гоэн склонил голову. Договор, заключенный Старшими расами (то есть Народами Реки, Горы и Степи) с людьми, оказавшимися незваными гостями в Аэттерии, был подписан еще до основания пяти королевств. И в Договоре действительно значился пункт о пустоши...
  - Туда ушли изгнанники, те, кому до законов и соглашений нет дела, - рассказывая это эльфийке, Гоэн фактически разрывал отношения между Ардитом и Народом Реки, но король Риоден приказал ему быть откровенным. - Официально, Мглистая пустошь не принадлежит ни одному из королевств, и изгои, обосновавшиеся там, прекрасно знали, что у нас нет власти на ничейной территории.
  - Гоэн Вирион, - процедила сквозь зубы Шэар'ревендиль. - Нам нет дела, кто из людей нарушил Договор. Ответственны все!
  Маг промолчал. Перед ним предстала демоница, способная развязать войну на уничтожение, а он не мог перестать любоваться ею.
  - Вы просто не осознаете, что таит в себе пустошь, - устало прошептала эльфийка, мгновенно утратив всю свою воинственность. - Мгла, блуждающая по ней - не поэтические выдумки долгоживущих, и ваше счастье, что она - лишь тени тех, что заперт нами.
  - Кто заперт? - вскинулся Гоэн. О мистической подоплеке запрета на пустошь он слышал впервые. - Где?
  - Ты знаешь о Тиаре Ведды? - казалось, Шэара вот-вот заплачет, и это сбивало с толку Эрр-Магистра, впервые видевшего девушку в таком состоянии.
  - Горная цепь на полуострове, прилегающем к пустоши? - уточнил Гоэн, силясь понять странное поведение эльфийки.
  - Да. Тиара запечатана камнем Ведды. И то, что сокрыто за камнем - страшнее любых кошмаров. Так что там было в ваших тревожных сообщениях? Шэар'ревендиль печально вздохнула. Что толку было раскрывать сейчас события ушедшей эпохи? Гоэн... Даже ему не понять. Черноволосый и черноглазый, с уверенными чертами, высоким худощавым телом, маг может во многом походить на элрио'на, но все равно останется человеком... И (до сих пор!) - дорогим ее сердцу человеком.
  О нарушении Договора, который за истечением лет наверняка казался людям не особенно важным, она решила умолчать перед Советом. Люди легкомысленны, и подписанное поколения назад соглашение для них потеряло значимость, но это не повод их истреблять...
  - Жители поселка начали год назад пропадать. Никого из пропавших найти не удалось. Мы подозреваем Литодию...
  Эльфийка издала протяжный стон. Разноцветные пряди рассыпались по плечам, приоткрыв кончики острых ушей.
  - Собирайся. Ты откроешь нам с Гэллой портал до пустоши где-нибудь вдали от лишних глаз. И молись своим Двенадцати, чтобы ваши подозрения оказались верными!
  
  - Чего ради ты увязался за мной, Гоэн? - возмущенно прошипела девушка, а ее единорожица громко клацнула зубами, заставив гнедого Гоэна вздрогнуть. - Я ведь уже сказала, от тебя там не будет пользы.
  Он мог бы ответить, что скучал по ней. Все эти годы, со всеми темноволосыми девицами Дома Шелка и Наслаждений, лучшего борделя Сандора, в чьих умелых объятиях он пытался забыть ее... Он, Эрр-Магистр, сильнейший выпускник Башни в стихии огня, был беспомощен и одинок без синеглазой чужачки.
  Он мог бы сослаться на приказ своего короля. Укрыться от истины за щитом из бумаги, этого полезного изобретения гномов, с аккуратными литерами и королевской печатью.
  Он мог бы сказать, что должен своими глазами убедиться в том, что Ардиту не грозит опасность извне, что надежность и защищенность королевства - важнейшие задачи придворного мага.
  Он промолчал.
  - Гоэн, я серьезно! - эльфийка продолжала бушевать. - Я еду к Тиаре, а там от твоей магии не останется и капли!
   - Такого не бывает, - спокойно возразил Гоэн. Он сбился со счета, сколько раз он уже отмахивался от попыток Шэары его отослать. - Ни в Аэттерии, ни в мире, из которого пришли мои предки, нет мест, лишенных магии. Не заставляй меня повторять азы обучения.
  - Подожди и убедись сам.
  Девушка махнула рукой, отчаявшись. Гэлла фыркнула, подтверждая правоту хозяйки. Мглистая пустошь свое название оправдала в полной мере. Под копытами лошадей (условно Гоэн причислял Гэллу к лошадям: четыре ноги, хвост, грива, выглядит практически как лошадь, значит, лошадь и есть) то и дело проскальзывала темная дымка, потрескавшаяся почва с заплатками из низкорослых кустарников и вкраплениями бурой травы нагнетала мрачные образы, а хриплые крики кружащихся в небе птиц довершали безрадостную картину. Пугливые животные, изредка попадавшиеся на их пути по бездорожью, были слишком болезненны на вид, чтобы признать их нормальными. Шэара правила уверенно, хотя Гоэн так и не уразумел, по каким ориентирам она их ведет.
  - Мы будем заезжать в поселок? Я хотел бы опросить его обитателей.
  - На обратном пути, - покачала головой эльфийка. - Я должна убедиться, что запечатанные за камнем не покинули пределов Тиары Ведды.
  Гоэн нахмурился. Всякий раз, как Шэара начинала говорить загадками, у него разыгрывалась мигрень.
  - Ты же знаешь, сказки долгоживущих наводят на меня тоску.
  - Тогда ты глупее, чем я думала, - безразлично ответила девушка. - Осторожно, тут крутой спуск.
  Овраги и котлованы добавляли пустоши некой пикантности. Минуя очередную исполинскую яму, Гоэн гадал о причинах ее возникновения.
  - Знаешь, я передумал. Хочу послушать предание о пустоши. Что здесь произошло?
  - Людям это знание ни к чему, - отрезала Шэар'ревендиль, и порыв ветра взметнул черно-синим облаком ее волосы. - Да и я не горю желанием выступать для тебя балаганным шутом. Придвинь коня, я уберу твою головную боль.
  Он удивленно приподнял брови. Риэнн'виэ, Исцеляющей не требовалось прикасаться к больному. Он видел, как Шэара сращивала раздробленную ногу бедняку, угодившему под телегу, без каких-либо жестов и с приличного расстояния. Только глаза полыхнули серебряным пламенем...
  - Экономлю силы. Аурэл'ливеа далеко, мне трудно восстанавливаться, - ответила она на незаданный вопрос.
  Еще одна загадка Народа Реки. На заре времен, когда Аэттерия знала лишь три расы, произошло нечто, заставившее эльфов отказаться от боевой магии. Что именно, не знал никто - кроме самих эльфов, конечно же, но те не спешили раскрывать свои тайны. Великая Река приняла могучую силу стихий, но взамен дала своим детям магию Исцеления. Не всем. Лишь рожденные Радужными, и лишь девочки получили силу, способную оживить павшего в битве воина, срастить с телом отсеченные конечности или.. снять мигрень.
  Только Радужных эльфиек - одна на тысячу новорожденных, а дети рождаются у эльфов очень редко (по крайней мере, так утверждала Шэара, и с ней соглашались хроники, посвященные Старшим расам). Появление Риэнн'виэ не предугадать: так, Исцеляющая могла родиться от пары Платиновых, а у двух Радужных эльфов дети были совершенно обычными. Великая Река щедра была на шутки и шарады...
  
  Заночевали в очередной ямине. Гоэн расставил защитный барьер, трижды обошел вдоль краев, убеждаясь в надежности щита. Шэара в это время мирно ворковала над кобылкой, которая сердито потряхивала густой гривой.
  - Я так понимаю, вы с Гэллой есть не собираетесь? - усмехнулся маг, искоса поглядывая на эту образцовую пару: 'по масти' эльфийка и единорожица сочетались просто бесподобно.
  - Могла бы и приготовить чего-нибудь, пока я возился с ограждением.
  - Гоэн, язвительный мой, - вернула усмешку Шэара. - Ты считаешь меня своей кухаркой? Тогда извини, я затеряла в пути свой половник. Но ты о нас с Гэллой не волнуйся, мы без ужина не останемся.
  Девушка лучезарно улыбнулась и прищелкнула длинными пальцами на правой руке. Кобыла зарделась искристой паутинкой, меняя очертания. Первым, разумеется, проявился витой рог.
  Она у меня ходячий клад, не правда ли? - со смехом похвалила копытную напарницу эльфийка, отстегивая седельную суму, которой минуту назад не наблюдалось. - Умная, красивая, а главное - запасливая!
  Эрр-Магистр только покачал головой в ответ. Она неисправима...
  Вся соль была в том, что магия иллюзий (миражей, мороков, фантомов - нравящееся название подчеркнуть), как и любая другая, за исключением целительной, Шэаре была недоступна. И это не впервые сбивало Гоэна с толку. Мороки отлично накладывала Гэлла, эльфийка их только развеивала.
  - Спрашивается, кто из нас двоих - язва? - вопросил маг, устремив взгляд к темнеющим небесам. - Это я так, мысли вслух...
  - А будешь хамить - не накормим! - пригрозила эльфийка, для убедительности выставив крохотный кулачок.
  И он не выдержал. В два шага преодолел разделявшее их пространство и прижал ее к своей груди. Так нежно, как только мог...
  - Сварливая мегера!
  - Самовлюбленный нахал!
  Гнедой жеребец и серебристо-вороная кобыла дружно всхрапнули и отвернулись. В основном, с целью поиска пристойной травы, ибо от хозяев ждать кормления теперь было бесполезно...
  
  Следующий день оказался полон сюрпризов для Гоэна, причем - сплошь неприятных. Первым, и наиболее неожиданным оказались... горы. Будучи человеком объективным, Гоэн предполагал, что горную цепь, именуемую Тиарой Ведды, легко будет опознать загодя - по силуэтам вершин на горизонте. В результате он был весьма озадачен, когда высоченная гряда внезапно появилась перед его взором. Это сочетание: 'гряда' и 'внезапно', надолго вывели из строя Эрр-Магистра, рассудительность и логичность которого шесть Циклов тому назад послужили пропуском к должности придворного мага, а также позволили этот пост удержать.
  Шэар'ревендиль веселилась вовсю, наблюдая за реакцией возлюбленного. Впрочем, недолго.
  Второй сюрприз Тиары пришелся не только на мыслительные способности Эрр-Магистра. Слабость скрутила его, вынуждая растянуться по конскому крупу. Гоэна трясло и выкручивало, как куклу на веревочках, управляемую свихнувшимся великаном.
  Вслед за телесными силами утекла и сила стихии. И ощущение беспомощности ударило по Гоэну много сильнее, чем физическая слабость.
  - Мы преодолели внешний круг. Держись, - постаралась утешить его Шэара, но невнятные объяснения не помогли.
  Гоэну было сто четырнадцать лет, но выглядел он на тридцать. Тело, поддерживаемое магией, почти не старилось, и ум оставался незамутненным, как у юноши. До этого дня. Впервые Гоэн ощутил себя дряхлым старцем.
  - За что ты мне мстишь? - отчего-то эльфийка показалась магу эпицентром свалившихся на него бед.
  Шэара опешила.
  - Я же предупреждала тебя! Ты не внял - и виновата я? Прости, милый, но только твердолобые ищут причины своих проблем вне себя самого.
  Серебряный отсвет озарил ее чело. Слабость Гоэна отступила, но силы огненной стихии он по-прежнему не чувствовал.
  - Развалюхой ты не останешься, - довольно сухо произнесла девушка. - Немочи тела я могу сдержать. Но без магии придется какое-то время перетерпеть.
  - Почему же ты в порядке? - Гоэн распрямился, но несколько неуверенно, опасаясь повторного приступа слабости.
  Шэара нахмурилась.
  - Видишь ли, Гоэн, - медленно выговорила она, подбирая слова, как бусины в ожерелье. - Я старалась не подчеркивать чрезмерно разницу между Старшими расами и Младшей, потому умолчала о сущности барьера. Тиара - не естественно образовавшийся горный массив, это мы подняли его, как преграду между Аэттерией и чужаками. Люди - не первые гости нашего мира.
  Гоэн долго молчал, обдумывая услышанное.
  - Значит, барьер свободно пропустил тебя, потому что его создали твои предки?
  Эльфийка замялась.
  - Не совсем так, но близко.
  Гоэн с сомнением оглядел смущенную девушку, и решил не пытать ее расспросами. Да, с виду ей лет восемнадцать, она смотрелась моложе всех виденных Гоэном детей Реки. Но Цикл назад она так же выглядела на восемнадцать...
  - Пожалуй, было бы честнее загодя поведать об этом. Подробно. Скрытности и изощренности Старших рас позавидовал бы Иолар!
  Шэар'ревендиль порывисто пожала плечами.
  - Гоэн, позволь напомнить: никто тебя сюда не тянул. Никто! Я просила открыть портал, и только. Почему я не сказала прямо, что тебя ожидает на подступах к Тиаре? Потому что это тайна, драма и память существ, которых вы общно называете нелюдями! Тех, что пустили вас в свой мир, хотя знали, что пришлые не всегда бывают миролюбивы, и мы, нелюди, за это знание дорого заплатили!
  Она шумно выдохнула в конце тирады. Нежно тронула бока кобылы каблучками, не глядя в сторону человека. На кончиках ресниц Риэнн'виэ сверкали слезы.
  С полчаса ехали молча. Пристыженный Гоэн не решался заговорить первым после жаркой отповеди, Шэара же была погружена в свои мысли. Неловкой тишины, прерываемой лишь нечастым похрапываем лошадей да окриками птиц, хватило ровно до Камня.
  - Не-е-ет! - протяжно закричала Шэара, едва приблизившись к ровной треугольной плите, лежащей у самого основания гор.
  Она буквально слетела с Гэллы, пробежала последние метры и замерла, так и не дотронувшись до камня. Новый вопль сорвался с ее губ, преисполненный боли и негодования.
  Девушка упала на колени.
  Гоэн, спустившись с коня, замер в нерешительности чуть поодаль. Он переводил изумленный взгляд с эльфийки на плиту. Камень как камень, кроме формы и гладкости - ничего выдающегося. Разве что... Он присмотрелся.
  Кровь.
  Темные потеки по бокам плиты не могли быть ничем иным.
  Девушка выпрямилась.
  - Я, Шэар'ревендиль эа Рэмиан'ни н'но Лоар'диан, свидетельствую: жертва дочери Степи, Хранительницы Ведды, осквернена!
  Гоэн обрел наконец дар речи.
  - Что все это значит?
  Она обернулась к нему, и очи ее горели серебром.
  - Три тысячи оборотов тому назад на Аэттерию проникли Они. Мы дали им много разных имен, но все они были неточными. Они же не назвались. Твари, чудовища, монстры, химеры - так наречете их вы, вероятно. Представь себе все порождения ночных кошмаров, какие только вмещает твое воображение, и помножь этот ужас на тысячу - даже тогда ты не постигнешь их сути. Первый удар приняли р'рка - Народ Степи, или, как вы говорите, орки. Твари нападали на спящих, пожирали все живое, до чего могли дотянуться, чаще всего - беззащитных детей. Если ты встречал р'рка, ты знаешь, что они сильный и смелый народ, и малые отроки их легко одолевают вепря. Р'рка дали отпор врагу, но тварей было много, и были они почти неуязвимы для оружия, магия же Народа Степи весьма специфична. Число погибших росло, но р'рка неведом страх, и снова и снова отражали нападения монстров воины ценой многих жизней. Однажды тварь набросилась на караван, идущий от Гроддшедин, и пала под секирами детей Горы. Так гномы узнали о бедствии, обрушившемся на соседей. От гномов узнали мы. Три Народа вышли против врага, несмотря на то, что внутрь Горы или за черту Реки твари не смогли бы проникнуть. Не буду произносить речей о благородстве и самоотверженности, мы просто не могли поступить иначе.
  Девушка закрыла глаза, переводя дух. По лицу ее текли слезы.
  - Сражения шли много месяцев, твари расплодились и расползлись по континенту. Пока мы бились с одной - рождались десятки новых. Война грозила стать бесконечной... Тогда мы замыслили согнать тварей в одно место и дать им решающий бой. Огромная магическая ловушка была создана трудами гномов на месте нынешней пустоши - в те времена это была цветущая долина. Я не могу раскрыть тебе, какой принцип вложили дети Горы в свое творение, потому как и сама не знаю. Главное - твари двинулись к приманке, как мыши на запах свежего сыра. А потом начались бои. Мы поняли свою ошибку достаточно быстро - но несказанно дорого, если исчислять в жизнях, которые оборвались в этой долине. В битвах принимало участие сорок Риэнн'виэ - все, что были у Народа Реки. Но одна Исцеляющая может удерживать десять, максимум - пятнадцать воинов. И то, если они не входят в ее наэр'миа - отряд, если упростить, эффективность исцеления десятикратно уменьшается. Скученные же твари атаковали с приумноженной яростью.
  Она всхлипнула, прекрасное лицо ее исказилось от боли.
  - Мы не могли спасти всех, понимаешь? И каждая угасающая жизнь убивала и часть нас самих. Гениальный план оборачивался катастрофой...
  - Ты говоришь так, будто сама там была, - ошарашенно прошептал Гоэн, но она услышала его неразборчивый шепот.
  - А я и была, Гоэн, - просто ответила девушка, которой было больше трех тысяч лет от роду. - Я стояла на этой земле, пропитанной кровью и потом своих братьев. Словами не передать отвагу павших и страдания выживших, но я помню. Аурэл'ливеа, Гроддшедин и Рок'хаа* откликнулись на боль своих детей, и вмешались, дав силу трем Народам, сплотившись, поднять эти горы. Тысячи пали, загоняя тварей в кольцо гор - тогда они не были запечатаны. Видишь пик, возвышающийся перед Камнем? Он выше других, и поднялся последним, когда все живые твари оказались внутри круга. Но это был не конец. Воины опустили оружие, и на их место встала юная р'рка. Ее звали - Ведда. Горы требовалось запечатать. Навечно. Я говорила, что магия р'рка специфична, так вот, это - магия крови. И кровь для магического воздействия подходит исключительно - своя.
  По телу Шэар'ревендиль прокатилась волна дрожи. Гоэн прокусил губу от тревоги за нее, но не смел подойти к ней. Такие истории не рассказывают с руками утешающего на плечах.
  - Камень Ведды - и есть печать. Она не прожила и пятнадцати оборотов, эта храбрая рыжая девочка... Кровью из своих проколотых пальцев она начертала на Камне витиеватый узор, понятный лишь р'рка, легла в его центр. Поочередно вскрыла вены на обеих руках. Когда кровь залила грани Камня, она вонзила клинок в свое сердце.
  Голос Исцеляющей сорвался. Она обхватила себя руками и продолжила.
  - Другого пути не было. Только чистая и добровольная жертва обладала достаточной силой. И любой из тысячелетних воинов заменил бы ее, но Рок'хаа ясно выразила свою волю: именно эта девочка. Чем она отличалась от всех нас? Бесстрашием? Наивностью? Юностью?.. Она ни звука не издала перед смертью, а умирая - улыбалась. И три Народа преклонили колени, отдавая честь ее подвигу... Гоэн сам едва не рухнул на колени, слушая свою возлюбленную...
  - Я и сейчас часто вижу во сне ее голубые глаза и рыжие волосы - среди р'рка такие почти не встречаются. Но довольно! Теперь ты знаешь историю Тиары Ведды и юной героини Народа Степи. Это ее гибель принесла покой не только Старшим расам, но, по сути, и вам. Вы появились в Аэттерии через две с лишним тысячи лет после тех событий, но как долго прожила бы горстка беженцев, столкнувшись с тварями?
  - Немного, - отозвался Гоэн. - Они были обессилены переходом, а сильнейшие маги погибли, открывая проход. Я благодарю тебя за эту историю, Шэар'ревендиль. Ведда совершила великую жертву, как и Старшие расы.
  Он поклонился Камню, приложив ладонь к груди.
  Она кивнула.
  - Рада, что ты понял. Тогда ты поймешь и остальное. Камень осквернен. Кровь чистой жертвы смыта кровью убийств. Я это чувствую даже отсюда. И сделали это - люди.
  Слово 'люди' прозвучало, как приговор. Гоэн обмер, ожидая продолжения.
  - Печать треснула, а это значит - твари скоро прорвут рубеж.
  - Неужели они не передохли там? Три тысячи лет прошло... Даже поедая друг друга, они не могли выжить!
  Эрр-Магистр искренне ужаснулся перспективе. Ближе всего к Тиаре располагались Литодия и... Ардит!
  
   -------------------------------------------------------
   *Великая Степь, Степь - равнина, от которой (по преданиям) произошли орки (отсюда название - Народ Степи).
   -------------------------------------------------------
  
  - Они спят, - покачала головой эльфийка. - Я чую их... Гоэн, слушай меня предельно внимательно! За то, что я сделала и за раскрытие истины человеку, я лишусь места в Совете. Но это сейчас не главное. Я, как могла, очистила Камень, но сдержать разрушение печати не в моей власти. Печать не падет разом, сначала сквозь преграду будут просачиваться одиночные твари. Так как я приостановила процесс, у вас есть около двух Циклов на подготовку.
  - У вас? - удивленно переспросил Гоэн. - Разве Старшие расы не выступят против тварей?
  - Ты слушал меня? - всплеснула руками девушка. - Камень осквернен людьми! Ни один, запомни, ни один эльф, гном или орк не встанет на защиту осквернителей. Пока последний из людей не падет, Старшие расы не вступят в противостояние! И не смей говорить мне, что это негуманно или жестоко. У нас разное понимание чести, и тот, кто запятнал Камень Ведды убийством, лишив смысла ее жертву, тем самым совершил самое бесчестное деяние из всех возможных. Повторяю: ответственны все!
  Маг обескураженно кивнул. Он не мог отказать в правоте утверждения Шэары, но, будучи придворным магом, также не мог принять пожирания неизвестными монстрами народа своего королевства.
  - Мы выставим армию вдоль границ пустоши, приставим к армии магов...
  Он начал размышлять вслух, что было, в общем-то, ему не свойственно.
  - Это не выход, Гоэн, - возразила Шэара. - Армия против мифических монстров? Маги? Во-первых, даже убедив короля, ты не сможешь доказать военачальникам серьезность угрозы. Во-вторых, допустим, ты выступил публично с историей Тиары и Мглистой пустоши, и тебе поверили. Начнется паника. А ты лишишься должности, если не головы. В-третьих, армия не поможет, даже с магами. Р'рка значительно сильнее людей, эльфы превосходят вас в реакции и скорости, гномы настолько живучи, что могут сражаться с жуткими ранами - и умудриться не погибнуть, даже если их чуть ли не пополам разрубили! Но даже их твари одолевали. Чем же станет для них человеческая армия? Преградой? Нет, Гоэн, скорее - большой кормушкой.
  - А что ты можешь предложить взамен, Шэара?! - разозлился Эрр-Магистр.
  - Создать свое наэр'миа, - спокойно ответила девушка.
  Наэр'миа... Отряд - действительно, очень упрощенный перевод, Шэара уже объясняла Гоэну устройство группы эльфов, объединенных в наэр'миа. Более точным переводом было: единое целое. В наэр'миа входили эльфы, близкие друг другу по духу. И формировался такой отряд по большей части сам по себе, а не под чьим-то чутким руководством. Общие интересы, совместное воспитание, дружба, даже любовь - на таких корнях и произрастало наэр'миа.
  Но главной составляющей группы была Исцеляющая. Именно вокруг нее и собирался остальной отряд. Чувствуя группу, как часть себя, Риэнн'виэ за считанные секунды могла вершить чудеса исцеления. С поддержкой целительной силы Риэнн'виэ отряд стоил сотни обычных (эльфийских!) воинов. Сравнения с людьми никто не проводил.
  ...Они потому и расстались: когда Шэара слышала зов, она уходила к своему отряду, а Гоэн изводил себя, представляя, с кем из прекрасных атлетичных эльфов она проведет следующую ночь? Кто из них был ее первым мужчиной? Кто окажется для нее важнее обычного человека, в которого она случайно влюбилась? Да и влюбилась ли, или так, решила развлечься от скуки долголетия?..
  - Без Исцеляющей наэр'миа - пустая затея. Или ты предлагаешь себя на это место? - неоправданно жестко спросил маг.
  Она отрицательно покачала головой.
  - Я тоже принадлежу к Старшей расе. И я уже нарушила запрет - за что понесу наказание. Нет, милый, вы должны найти и воспитать свою Исцеляющую. Впереди два Цикла - надеюсь, ваши Двенадцать не оставят вас в беде.
  Гоэн Вирион задумался. Все когда-то случается в первый раз, может статься, милость Богов преподнесет людям надежду в лице одного-единственного ребенка с небывалым доселе даром... В противном случае - что же, за два Цикла он непременно что-нибудь придумает.
  А еще он вдруг понял, что опасность, нависшая над Ардитом и всем человечеством, только обострила его чувства к этой непостижимой и горделивой дочери Реки.
  - Шэар'ревендиль, - с подкупающей улыбкой обратился он к девушке (три тысячи лет, как такое возможно?!). - Я был ревнивым занудой, в чем жутко раскаиваюсь, но не дашь ли ты мне еще один шанс?
  - А у тебя остались сомнения после вчерашней ночи? - мягко улыбнулась в ответ она. Гоэн, не смея прикоснуться к ней и испортить волшебство момента, любовался ею, самой восхитительной из живущих под небом Аэттерии. В первых лучах заката, просачивающихся сквозь мрачноватые, но нечастые тучи, она была - прекрасна.
  Зависшая над ними тучка мазнула по счастливому лицу Эрр-Магистра прохладными капельками небесной влаги, деликатно обойдя вниманием стоящую рядом эльфийку, и полетела дальше, по своим ненастным делам делам.
  
  

Глоссарий

  
  
  
  
   Ардит - крупнейшее королевство людей.
   Сандор - столица Ардита.
   Литодия - королевство людей, граничащее с Ардитом с юго-востока.
   Панмер - столица Литодии.
   Виррмия - королевство людей, западный сосед Ардита.
   Ригон - небольшой город, расположенный близ внешней границы Ардита, ближайшее к Реке эльфов человеческое поселение.
   Сорен - денежная единица, принятая как у гномов (изначально их валюта), так и эльфов, орков и людей. Материал - золото.
   Рен - аналогично сорену, материал - серебро.
   Тиара Ведды - горная гляда идеально круглой формы, магического происхождения.
   Рдезская крепость - крепость гномьего народа, находится на границе между людскими и гномьими территориями.
   Гроддшедин - Великая Гора, Гора - горный массив, из которого (по преданиям) произошли гномы (отсюда название - Народ Горы).
   Аурэл'ливеа - Великая Река, Река - непреодолимая полноводная река, протекающая по границе владений эльфов. По преданиям, именно от нее произошли эльфы (Отсюда название - Народ Реки).
   Рок'хаа - Великая Степь, Степь - равнина, от которой (по преданиям) произошли орки (отсюда название - Народ Степи).
  
  
  
   Исчисления Аэттерии.
  
   Цикл - 12 лет.
   Год - 12 месяцев (36 декад = 432 дня).
   Месяц - 3 декады.
   Декада - 12 дней.
   Сутки - 24 часа.
  
  
   Месяцы
  
   Зимние:
  
   Месяц Крыл Зерды - первый месяц зимы.
   Месяц Поцелуя Раххи - средний месяц зимы.
   Месяц Весов Моора - последний месяц зимы.
  
  
   Весенние:
  
   Месяц Дыхания Эфиона - первый месяц весны.
   Месяц Света Иолара - средний месяц весны.
   Месяц Клинка Гронта - последний месяц весны.
  
  
   Летние:
  
   Месяц Хвоста Риаты - первый месяц лета.
   Месяц Дланей Гиданы - средний месяц лета.
   Месяц Плуга Одора - последний месяц лета.
  
  
   Осенние:
  
   Месяц Золота Кейла - первый месяц осени.
   Месяц Лап Влемира - средний месяц осени.
   Месяц Факела Лериона - последний месяц осени.
  
  
  
  
   Боги
  
   Зерда - богиня-ворона, олицетворяющая разрушение и хаос (но и возрождение).
   Кейл - бог-лис, отвечающий за достаток и благоденствие. Кроме того, покровительствует ворам.
   Одор - покровитель земледельцев, благословляет пашни и урожаи.
   Гронт - бог-меченосец, покровитель военного дела и справедливой войны.
   Моор - покровитель наук и мастерства.
   Влемир - бог-барс, покровитель истины, честного суда, прорицания.
   Риата - богиня-выдра, властвует над водной стихией, благословляет моряков.
   Гидана - богиня созидания, земли и материнства.
   Эфион - покровитель искусства и воздушной стихии.
   Лерион - бог огненной стихии, провожающий в последний путь.
   Рахха - богиня смерти, забвения, та, что вершит посмертный суд.
   Иолар - Бог-Вершитель. Повелевает магическими способностями. Редко вмешивается в дела людей и других богов, но его решения неоспоримы. Способен принять любой облик.


Популярное на LitNet.com Ю.Гусейнов "Дейдрим"(Антиутопия) В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа"(Боевик) В.Василенко "Стальные псы 6: Алый феникс"(ЛитРПГ) И.Коняева "Академия (не)красавиц"(Любовное фэнтези) О.Гринберга "Невеста для герцога"(Любовное фэнтези) К.Федоров "Имперское наследство. Сержант Десанта."(Боевая фантастика) А.Дашковская "Пропуск в Эдем. Пробуждение"(Постапокалипсис) С.Панченко "Ветер. За горизонт"(Постапокалипсис) В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда"(Боевик) Л.Свадьбина "Секретарь старшего принца 4"(Любовное фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"