Ж. Виталий: другие произведения.

Магистр

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фанфиков на Фикомании
Продавай произведения на
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Наши там... Отредактировал ранее написанное. Немного продолжения. Прошу комментариев и оценок. Хочется верить, что кому-то нравится все что здесь содержится.

  Магистр. Становление.
  
  Предисловие.
   Двое друзей сидели при свете догорающей свечи в библиотеке замка Норенбург. Замка вот уже около ста лет принадлежащего Ордену Справедливости.
   Седина одного указывала на человека много испытавшего и пережившего в жизни, но на его широком лице, покрытом шрамами прошлых битв, выделялись молодые глаза, резко контрастирующие с далеко не юным возрастом. Все внем говорило о старом закаленном в боях войне: высокий рост, плотное телосложение, мозоли на руках, как у людей привыкших держать оружие, прочные доспехи без каких либо украшений. Доспехи были столь искусны, что о них стоит рассказать подробнее. Латы, нагрудник, наручни с набедренниками - все эти части доспехов были так скованы между собой, что нисколько не представляли препятствий для свободных движений, все эти части сдвигались и раздвигались при любом движении. Знаток увидел бы, что их изготовили в кузнях Ордена, одних из самых дорогостоящих и искусных мастерских Мистерии. Звали его Фредерик фон Эльц, магистр Ордена и почетный член гильдии магов. Барды, который год воспевали его подвиги в каждом заселенном уголке мира. К обязанностям главы фон Эльц приступил после того, как два года назад в битве при Экруа решалась судьба одного из самых красивых и населенных городов Мистерии. Опытный полководец он возглавлял войска освободителей. Черный маг-некромант, не будем называть его имени, с поднятым им сто тысячным войском скелетов и личей осадил его. После нескольких недель осады подоспевшие войны Ордена и ополченцы-добровольцы из близлежащих деревень и городов спасли город не только от осады, но и его население от скорбной участи пополнения войска мертвых у пособника Тьмы.
   Другой, роста около двух метров, среднего телосложения и кожей слабого оливкового оттенка, сидя в кресле, нервно перебирал костяные бусины четок. Волосы его собранные на макушке в конский хвост и перевязанные кожаным ремешком подчеркивали чуть удлиненные к верху уши. На длинном узком лице выделялся большой горбатый нос похожий на носы древних Майя, с фресок на пирамидах в южной Америке. Глаза были обычными человеческими. Узкие губы его не выражали никаких эмоций. Это был один из верных соратников магистра - Элетуалительрас Эриалур, рыцарь и маг, принадлежащий к расе долгоживущих эльфов. Или просто Эл Эриа. Мало кто мог выговорить заковыристые имена перворожденных и их владельцы, чтобы не утруждать себя постоянно поединком с невежами, вне своих земель принимали сокращенные. Одежда его носила простой повседневный характер: рубашка из хлопка с кружевами на вороте и рукавах, кожаные камзол и штаны, сапоги с удлиненными, по моде, носками. На поясе висел меч,а у ног лежала дорожная сумка.
   - Магистр, извини, что оторвал тебя от тренировки. Но думаю, мои вести стоят того. Да и твои ученики, наверное, слали молитвы всем богам о конце этой каторги, которую ты зовешь тренировкой.
   - Эриа, старый ты плут, а как ты меня тренировал? Не помнишь? - еще в молодые годы, когда воин может только мечтать о славе, Фредерик был оруженосцем у своего собеседника.
   - Каюсь. Если бы я знал, кем вы станете. - С этими словами Эл Эриа сделал виноватое лицо и опустил взгляд.
  - Заканчивай шутить. Все такой же, раздолбай, как и раньше.
  Раздался стук в дверь и вошел молодой слуга с подносом, на котором возвышались фрукты, кувшин дорогого вина и два кубка.
  - Поставь на стол поднос, Эрик. Дальше мы сами. - Произнес магистр, и юноша, поставив все на стол, вышел. Магистр разлил вино и пригубил. Эльф не дождавшись приглашения, последовал его примеру.
  - 'Слеза эльфа'. Друг мой, погреба замка который раз удивляют меня. Откуда оно?
  - Если бы Эл ты чаще у нас бывал, то знал бы, что это подарок владыки Зеленого леса на праздник возрождения лета с прошлого года.
   - Сам знаешь отсутствие мое связано с делами Ордена. Но вино действительно прекрасно. Такое я давно уже не пил.
  - Отправляясь в поездку, возьмешь у казначея пару бутылок. В дороге с добрым напитком будет веселее.
  Наслаждались вкусом старинного вина, изготавливаемого из плодов меллорнов, Дерева жизни Зеленого леса эльфов, друзья на некоторое время отвлеклись от текущих забот и проблем. Смакуя напиток, они вели неторопливую беседу, вспоминая своих боевых товарищей. Но все хорошее рано или поздно заканчивается.
  - Эл, что привело тебя к нам в этот раз? Какие вести ты привез?
  - Прости. Но хорошего мало.
  - Говори уж. Не томи.
  - Я нашел его. Последнее утерянное пророчество Бертела. Я отыскал в бумагах проклятого некроманта, найденных после битвы у Экруа. Мне просто повезло. Неизвестно где он его раздобыл. Уцелело всего несколько четверостиший.
   - Где оно?
   - Вот, смотри, - с этими словами маг достал обгоревший свиток пергамента из дорожной сумки и протянул фон Эльцу.
   Старый воин с трудом разобрал полувыцветшию надпись и прочел:
  
  '...Когда погибнет Орден, останется его Душа.
  Когда Искра и Степь потерпят злое пораженье,
  и в Мистерии воцарится союз Лесов и Гор,
  который, правя, принесет страданья побежденным,
  а нити Тьмы пронзят всю нашу землю ...'
  
  Дальше не разборчиво лишь в конце можно разобрать следующее:
  
  '...Через столетья зла придет Спаситель,
  И снова будет битва разных рас Мистерии.
  И победит богами призванная Жизнь.
  И возродится общество отважных воинов...'
  
   - Видишь? Слог и бумага присущи тому времени. Расшифровка проста. Искра и Степь - люди и орки. Лес и Горы - эльфы и гномы. Орден, общество отважных воинов - это наше сообщество. Здесь предрекается его гибель, а после война рас с победой моих соотечественников и гномов.
  -Да, похоже. Но я не верю, что Орден погибнет. Сейчас самый рассвет нашего процветания. В каждом городе, в каждой деревне нашего мира нас встречают как старых знакомых, как приехавших из далека родственников. За время нашего существования везде воцарился мир и справедливость. Я не думаю, что жители нашего мира столь не благодарны. Хотя недовольные есть всегда. Ну, а Душа и Жизнь, что это?
   -Я могу только предположить - это разрабатываемая в наших магических лабораториях переселение сущности человека, его душевного начала, после смерти в Кристалл, помнишь, я рассказывал, как нам удалось вырастить искусственный драгоценный камень, вот про него я и говорю. Появились кое-какие успехи.
   -Может быть, ты, Эл, и прав. Но, неужели, правда? Орден, сделавший столько хорошего и доброго для многих, погибнет, а в мире воцарится злоба и боль. Нам надо еще раз все проверить и держать все в тайне. Ты понимаешь меня?
   -Да, Фредерик. Я возьмусь за это. Но может, придумаем, что бы, ни допустить этого?
   -Эл, ты же знаешь, все пророчества этого сумасшедшего исполнились, как не пытались их предотвратить. Одна надежда - этот свиток искусная подделка. Но думаю, он настоящий.
   -Тогда надо сделать все возможное, все, что в наших силах, чтобы облегчить в будущем возрождение Ордена.
   -Вот над этим и надо подумать, старый друг...
  Глава первая.
  Алексей.
  Где-то любовь светла
  Где-то вода чиста
  И не стучится в дверь беда
  Где-то покой и свет
  Но только нас там нет
  Нам не бывать там никогда
  Ария
  Я проснулся со страшной головной болью. Состояние было, как в той народной поговорке: 'Во рту к....., а головка бобо'. Обстановка вокруг меня не соответствовала концу января Н... области - вокруг зеленели деревья и светило солнце, да щебетали разные птахи. Окружающий лес поражал своим величием и первозданностью. Стволы множества окружающих меня деревьев я не смог бы обхватить руками, а на некоторые не хватило бы и двух взрослых мужчин. Столь мощными и древними они были. Я не узнавал в них привычные для меня: ели, березы, осины ....
  Как я помнил, вчера 25 января 20... года встречался с приятелями по универу. Вот уж три года прошло, как закончили эту добровольную каторгу и отправились добиваться успехов в жизненном пути, кто какой выбрал. Кто на градообразующие предприятия, кто заделался бизнесменом, кто как Дэн занялся наукой, то есть каждый нашел то, чем мог зарабатывать себе на хлеб. Но каждый год мы встречались в День студента и делились успехами и неудачами, совмещая все это глобальной пьянкой.
  За неделю до этих событий ко мне позвонил постоянный организатор встреч Смирный, в мире Александр Смирнов, обговорили с ним, кто из их пятерки будет и место встречи. Дальше как обычно - встретились в кафе, посидели за столиком, потанцевали с девчонками и пошли догоняться, в этот раз к Денису, до обычного, после таких мероприятий, состояния автопилота.
  Затаривались в шопе, помню, Хомяк еще приставал к продавщице, обещал руку и сердце, любовь до гроба. Хотя к таким девушкам в трезвом состоянии он равнодушен. Величин барышня была таких, что окажись она сверху от нашего друга мало что останется. Смирный травил похабные анекдоты. Дэн тоже отличился - учил вежливости, каких - то уродов. То есть все мы развлекались по полной.
  О хозяине квартиры, где мы после небольших приключений все же оказались отдельный рассказ.
   Денис в свои двадцать семь лет умудрился исколесить практически всю страну с археологическими экспедициями. Вот и этим летом он подрабатывал на раскопках языческого капища где-то на Урале и привез оттуда браслет из необычного материала черного цвета. За весь вечер он всем надоел со своей находкой...
  Головная боль стала совсем не выносима, да еще добавилась дикая жажда. Сейчас бы пивка, бутылочку, а лучше две. Но жизнь это зебра. В ней черная полоса когда-нибудь меняется белой. Я услышал журчание воды и потянулся на звук. Болтало меня изрядно. Пока искал воду, пару раз целовался с землей, а потом, делая титанические усилия, вставал. Вот, наконец-то, и ручей.
  Конечно я против антисанитарных условий, но выбирать не приходилось. Утолил жажду, сполоснул лицо. Сразу полегчало.
  Что там дальше?
  Сидели у Дэна. Выпивали. Кто-то уже посапывал в уголке. Серега, редиска, опять напившись, выражал свои братские чувства, в этот раз, Хомяку. Периодически стараясь, как знаменитый отец народа, трехкратно обняться с заключительным поцелуем.
  После очередного тоста одна из стопок разбилась, а осколки порезали руку.
  И вот оно! Приятель как раз принес свою злополучную находку, которую я схватил пораненной ладонью.
  Браслет засветился, и яркий свет окутал меня. Ощущение распада на тысячи, миллионы мельчайших частиц, и, сразу наступившее за этим, притяжение к чему-то необъяснимому. На этом воспоминания прерывались.
  Где же я оказался? Что случилось со мной?
  Выходило три варианта.
  Первый, оптимистический, как в каком-то кинофильме, где главный герой, после очередной вакханалии с друзьями, очнулся в загородном доме в роли провинциального помещика середины девятнадцатого века со всеми вытекающими: крепостными, красавицей-ключницей и так далее и тому подобное. Друзья, обремененные лишними финансами, подшутили над ним. В фильме все кончилось хорошо - герой влюбился в красивую деревенскую красавицу-отшельницу, итог - свадьба. Но у меня нестыковка по временам года - вчера - зима, а сегодня уже лето.
  Второй, реалистический, лежу связанный в неком здании с решетками на окнах, и распространенными там одеяниями с длинными рукавами и мощного вида персоналом с белой горячкой, а рядом лежат какие-нибудь императоры, профессора ...
  Третий, фантастический, я перенесся или в прошлое, или будущее, или в какой-то параллельный мир.
  Какой же вариант правильный?
  Главное не волноваться и не пороть горячку. Приняв решение, что вопрос о месте нахождения лучше отложить, а лучше посмотреть, что у меня есть в наличие для более комфортного существования в теперешних условиях, я приступил к исследованию.
  После тщательной проверки оказалось следующее: на мне была одежда американских фермеров - джинсовый костюм и футболка (хорошо), на ногах - домашние шлепанцы (плохо). В карманах джинсовки я обнаружил несколько полезных мелочей: зажигалка, начатая пачка сигарет (курильщики меня поймут), платок, ключи с брелком, телефон (показывающий в не зоны), шариковая ручка - вот и все мое богатство.
  Да забыл еще указать, что незадачливый браслет полоской шириной около пяти сантиметров составляли с моим левым запястьем одно целое. Сросся с ним. На внутренней стороне руки, посередине него отчетливо выделялся небольшой выступ овальной формы. При нажатие на который, появлялся ряд острых твердых шипов, длиной около двух сантиметров. Оружие, однако.
  Проведя инвентаризацию своего имущества, я задумался, что мне дальше делать?
  Медленно и внимательно оглядев окружающую местность, и поняв, что выбора-то практически нет - все равно нужно выходить к людям, я двинулся в дорогу. Во время этого нехитрого похода я пытался доказать себе, что это - просто сон и стоит только больнее ущипнуть руку, как проснусь в своей мягкой кровати и окружающей меня привычной обстановке. К сожалению, моим мечтам не суждено было сбыться: как ни щипал себя, как ни уверял и всячески доказывал, что вижу сон, проснуться я так и не смог.
  Шел медленно, останавливаясь через каждые тридцать сорок метров, отдыхал - мутило страшно.
  
  *********************************************************
   ...... Заканчивался второй день моего пребывания в этом месте. Я ужасно устал, хотел, есть и, за все время движения не увидел даже напоминание о наличие гомо сапиенс: не попалось мне не какой-либо дороги, ни населенного пункта. Да, что там говорить о присутствие разумного, мне, кроме порхающей живности, не попалось вообще никаких животных. Густой лес окружающий меня иногда сменялся небольшими опушками, в которых я останавливался на отдых. Приятно было, пройдя по лесу, завалится в траву и, закрыв глаза отдохнуть. В лесу измучила мошкара, а на поляне из-за жары ее было не так много. Я споласкивался в попадавшихся по пути ручейках. Прохладная вода приятно утоляла жажду и вообще приносила облегчение. Набредя на кусты малины, с удовольствием поел. Ягода была крупная и так и таяла во рту. Пару раз попадались не проходимые буреломы, которые лучше обойти, чем терять время на поиск проходов, ежеминутно боясь, отступиться и покалечиться.
  Наступил вечер. Мне ничего не оставалось, как выпить побольше воды из рядом выходящего из земли родничка, чтобы хоть как-то заполнить желудок, развести костер, натаскать лапника и лечь отдыхать.
   Утомление пройденного пути быстро забыться сном не помогало. Что только не испробовал, но старый дедовский способ подсчета баранов дал привычный результат. Где-то на четвертой сотне домашней скотины я заснул.
   Сновидение было необычным. Ощущения в нем отличались удивительной реальностью не испытанные мной никогда до этого момента.
   Я стоял на морском песчаном пляже светло-желтой полоской обрывающейся в прекрасной полутропической зелени. Вдали рисовались холмы и развалины древнего разрушенного храма, почти сплошь заросшие лесом. Солнце медленно заходило на горизонте. Морской ветер освежал лицо.
   В двадцати шагах от меня в одиночестве возвышались стол, ломившийся от еды, и два стула. Ноги сами понесли меня к явившемуся изобилию. Чуть помедлил, вдруг покажутся хозяева ужина? Но никто не явился, и я с жадностью набросился на еду.
   Набросился бы.... Как только моя рука схватила аппетитно выглядевшую копченую куриную, для меня городского жителя все птицы курицы, ножку, пища пропала.
   - Тебя не учили родители, что сначала надо попросить разрешения у хозяев? - произнес глухой голос за спиной.
  - Только этого не хватало, - тихонько пробурчав и, развернувшись, увидел стоящего передо мной.
  Вид его соответствовал, по моим представлениям, испанскому гранду времен средневековья. На вид ему было около пятидесяти, роста выше среднего, одежда вся черного цвета соответствовала камзолу и штанам той эпохи. Темные волосы, чуть обеленные сединой, коротко острижены. На подбородке - испанка. Даже позавидовал, уже который год пробовал отпустить бородку, но меня утомляло постоянное ухаживание за ней. Мороки много. Начну отращивать, похожу пару недель и опять сбриваю. На груди, на золотой цепочке с палец толщиной весело украшение в виде человека с оружием, поднятым в атакующем ударе, все в драгоценных камнях, сверкающих в лучах заходящего солнца. На поясе украшенные инкрустацией ножны с мечом.
  - Молодой человек, почему вы молчите? Я с вами разговариваю. Вы стали последним владельцем знака магистра, так ведите себя соответственно. Скоро вам придется подтверждать право обладания им, иначе...
  - Какого знака? Кто вы? Где я? Как я здесь оказался?
  - Как много вопросов. Хорошо, присаживайтесь. Утолите свой голод, а я постараюсь ответить на них. Согласны?
  - Да.
  - Тогда разрешите представиться. Магистр Духа, граф Генрих д'Арматьяк. - Торжественным тоном произнес он. - Можешь ко мне обращаться по имени и давай сразу перейдем на ты. Более формальная обстановка сблизит нас. О тебе, Алексей, я все знаю. Твое имя я, узнал из твоего разума. Ну, что ж приступим.
  Д'Арматьяк взмахнул рукой, и на столе опять появилась еда. Сев за стол напротив друг друга мы приступили к трапезе. Вернее я, гостеприимный хозяин налил себе лишь кубок вина и, временами пригубляя из него, приступил к рассказу.
  - На твоем левом запястье знак магистра Жизни, Алексей. Этот предмет принадлежал Ордену Справедливости, созданному около пятисот лет назад в мире Мистерия, который находится в нескольких миллионах световых лет от твоего. Мистерия - магический мир. Технология здесь слабо развита, а магия процветает. В отличие от вашей планеты. Магия - это наука, изучающая секреты и явления природы. Знание природы позволяет производить действие над природой и дает огромную власть над окружающими. Изучая, маги-ученые научились создавать артефакты, позволяющие путешествовать по Вселенной. Вещь, которую ты ныне носишь, является единственным существующим сейчас. Остальные утеряны, как и искусство, их создания. Для его применения необходимо провести сложный ритуал и напитать энергией магии. В Мистерии, для последнего достаточно десяти лет. На Земле магической энергии мало и для зарядки требуется несколько веков. Триста лет назад, в результате эксперимента, тогдашний глава Ордена, Жак де Вар, попал к вам, а вернутся обратно не смог. Что с ним случилось нам неизвестно. Может быть, ему не хватило срока отпущенной жизни или он сложил свою голову в какой-нибудь переделке. Жизнь рыцарей Ордена значительно выше, чем у других людей, но и мы смертны. Я говорю людей, потому что у этой расы самый короткий срок жизни, а Жак принадлежал к ней.
  - А здесь разве есть другие?
  - Да. Существует четыре основные расы: эльфы, люди, орки и гномы. Помимо их есть еще несколько, но по количеству они малы и не населяют столь громадные территории, как первые. Тебе понятно?
  - Да.
   - Тогда продолжу. Я остановился на том, как экспериментатор, оказавшись на Земле погиб, так и не вернувшись, домой. Но церемонию возращения он выполнил. За прошедшие века артефакт зарядился, а ты, окропив его кровью, активировал и попал к нам.
  - Получается, чтобы вернулся обратно мне нужно ждать десять лет?
  - Нет, больше. Почему я объясню позже. Алексей, будь любезен, не прерывай меня. Наше время ограничено, а я должен все тебе рассказать и предложить тебе варианты твоего дальнейшего существования. Договорились?
  -Хорошо.
  -Тогда продолжу. Орден являлся опорой вдов и сирот, защитой слабых и притесненных, карой и ужасом разбойников. Рыцари Справедливостит, со смутных времен варварства и мрака, когда законом было право сильного, приняли на себя обязанность защищать слабых и бороться против всевозможных их притеснений, как будто являясь даром, ниспосланным с неба на землю для поддержания на ней добрых начал. - Гордость и торжественность прозвучала в речи пожилого рыцаря. Взор как будто засветился изнутри внутренней энергией.
  - Как он образовался, не говорит не один из известных мне источников, но известно, что появился он после одной из особенно кровопролитных межрасовых войн. В нем состояло всего несколько сотен рыцарей, но каких. Каждый хорошо владел любым видом оружия, но помимо этого у него было конечно свое, которым владел виртуозно. На рыцарей невозможно было воздействовать магией, у каждого была защита от ее воздействия. Некоторые даже ею превосходно владели. Они разрабатывали новые заклинания и изготовляли артефакты и амулеты, были не плохими врачевателями, с их помощью излечивались сейчас уже неизлечимые болезни. Многие знания после гибели союза воинов утеряны. Благодаря нам повсюду открывались бесплатные школы для обучения грамоте бедняков. Рыцарем Ордена мог стать представитель любой расы, сословия, вероисповедания. Перед посвящением послушники проходили жесткую проверку на каждом этапе обучения, чтобы не пропустить в наши ряды не достойных. Рыцарь после определенного срока службы мог выйти из Ордена, начать обычную жизнь представителя своей расы, обзавестись семьей. При несении службы он не имел права ее иметь, так как враги, мстя ему, могли отыграться на его близких родственниках. После посвящения послушник терял свое имя, принимая имя выбывшего члена. Живя во враждебном окружении, мы, естественно, совершенствовали свои воинские навыки и учились делать оружие лучше, чем наши оппоненты. В изготовление оружия наши мастера применяли не только свое мастерство, но и магию. Поэтому они считались лучшими оружейниками, и за их изделия уже тогда многие предлагали гигантские суммы. Но не только оружейниками славился орден. Много других специальностей процветало у нас. Например, только у нас научились изготавливать самое чистое стекло и снабжали им замки богатых землевладельцев. На деньги союза купили землю и на ней построили замок-крепость Норенбург, где и происходило обучение и совершенствование умений моих собратьев. Ну, вот и все. Кратко я ответил на твои вопросы. Что-то еще?
   - Как погиб Орден?
   - Предательство. Двести лет назад враги в очередной раз осадили Норенбург, и один из рыцарей, прельщенный вознаграждением, открыл ворота. Погибли все защитники. - На этом граф умолк и опустил голову, отдавая дань уважения погибшим. Через какое-то время он продолжил. - Нападающие убили всех, но даже этого им показалось мало. Они разграбили все, что можно, а саму крепость разрушили. Враги победили, но уже через несколько месяцев, они пожалели об этом. В мире наступил хаос. До этого стабильный мир рухнул в одночасье. С новой силой вспыхнули, казалось бы, уже забытые кровавые межрасовые и клановые споры. Наступила новая война. Голод. Разруха. Много погибло за несколько месяцев. Вырезались целые деревни, города. Некоторые мелкие расы вообще исчезли. Сто лет длилось это смутное время. Эльфы и гномы объединились и выиграли. Захваченные территории людей отошли эльфам, а население с них - рабами в шахты гномов. На севере осталось несколько условно независимых королевств людей плативших дань победителям. Оркам тоже сильно досталось, но не столько сокрушительно как их союзникам. Сейчас расстановка сил практически не изменилась.
  - Граф, а что за магистры Жизни и Духа? В чем их отличие?
  - Я не сказал тебе? Маги ордена, перед гибелью разработали специальную церемонию, позволяющую, разуму последнего магистра после смерти переселятся в специальный кристалл, для помощи приемнику. Ритуал проводится еще при жизни главы. Погибнув во время осады, я стал магистром камня, но ордена уже не существовало. Я остался один, а удалятся от замка на долгое время, я не могу. Здравствующий глава - магистр Жизни, а его помощник - магистр Духа.
  - А почему я проведу здесь более десяти лет...
  - Я понял, про что ты хочешь спросить. Мне неприятно говорить тебе об этом. Если ты в течение года не пройдешь, посвящение в рыцари, а потом в магистра, то останешься без левой руки. Браслет отнимет ее. А чтобы пройти обряд тебе необходимо стать воином, хорошо умеющим защищаться и нападать. Последним нашим рыцарем и магистром, наследником нашей былой славы и чести. Лишь тогда ты сможешь вернуться домой. Я помогу тебе в этом не легком пути. Вот теперь действительно все. Как видишь у тебя не много вариантов: или стать калекой, и остаться здесь навсегда, или рыцарем, но вернутся в свой мир через определенный срок. Ваш выбор, сударь.
  - Конечно второе, меня не радует жизнь неполноценного инвалида. Как мне дальше быть? Что делать?
  - В трех днях пути на севере находится крепость Норенбург. Ты должен дойти до нее. Только там я смогу начать твое обучение. Я не могу покидать место своего последнего пристанища. После разрушения сохранились нижние жилые этажи, учебные классы. Остались тайники. Там будет безопасно. За время своего одиночества я разработал защиту разрушенного замка, жаль не раньше. Ты увидишь. Также я частично восстановил его. К твоему приходу для занятий я все подготовлю. Прояви осторожность, особенно на встретившемся, на твоем пути, Южном тракте. По нему проходят караваны торговцев с холодных северных земель южные и обратно. Иногда среди представителей этого ремесла встречаются отъявленные мерзавцы, ради золота готовые на все. На этом все. Наше время заканчивается. Встретимся завтра вечером. Поев здесь во сне, наяву ты будешь сыт. До свидания.
  Не дождавшись моего ответа, старый воин пропал, а я проснулся.
  Наступило утро. Я почувствовал себя отдохнувшим и сытым.
  Сполоснувшись в ручье, я продолжил свое путешествие. Но как мое настроение отличалось от того которое было в первый день пребывания в этом мире. Мысль, что я не сошел с ума, да и открытая перспектива дальнейшего существования радовали меня. Но одно угнетало меня. Мысль, что домой я смогу вернутся только через огромный промежуток времени. Кто будет ждать меня? Родители? Но вот уже два года как их нестало. Друзья? Через столько лет много чего изменится. Девушка? С последней я расстался пару месяцев назад. Меня некому было дожидаться. Я был никому ненужен. Что мне делать? Как быть? Стоит ли мне возвращаться? Пусть будет, как выйдет, а дальше посмотрим...
  Дорога мало отличалась от пройденной мной до этого. Все также не было видимых следов людей, также временами в лесу попадались островки полян, и меня мучила мошкара. На ночной отдых я подыскал чудесную полянку в десяти шагах от родника. Соорудил лежанку и, сполоснувшись у родника, лег спать, надеясь, что вчерашнее видение повторится.
  
  *********************************************************
  Закрыв глаза, я вновь оказался в том же месте. Солнце пронизывало изумительно чистую воду очень глубоко и в глазах рябило от мелькания красок, которыми природа одарила рыбную братию. Но почему только рыб. Все живое и неживое было ярко-нарядно раскрашено. Розовые, неоновые, переливчато - оранжевые, салатовые слизняки и улитки, завораживающие морские звезды ... да кого тут только не было! Вспомнив, как года два назад отдыхал в Сочи - там такого обилия живности в море не ощущалось. Да и откуда? Постоянные отдыхающие ежесекундно баламутили воду, отпугивая от берега ее обитателей. На пляже яблоку упасть не куда - кругом загорающие. А здесь чувствовалась свобода и девственность дикой природы.
  Раздевшись, я бросился в раскинувшийся передо мной водяной рай. Около получаса резвился в воде как ребенок, отбросив все свои проблемы. Приятно было, расслабившись, поддерживая себя на поверхности, скользить по волнам, погонятся за мелкой рыбешкой...
  Искупавшись, выйдя на берег, я зарылся в песок, который нагревшись за день, поначалу обжигал кожу. Приятная истома охватила меня. В этом состояние и нашел меня учитель.
  - Молодой человек, заканчивайте бить баклуши и наслаждаться этой Иллюзией. Нам сегодня нужно многое обсудить.
  - Что? - еще не придя в себя, переспросил я вскакивая.
  Открыл глаза и обомлел. Красота окружающего мира поразила меня. Не хватит слов, чтобы описать открывшуюся моему взору картину. Начало смеркаться. Солнце заходило, а яркая полоса его на горизонте поражала своим буйством красок. Развалины храма окрасились в багровые тона. Наступивший полумрак вуалью ложился на поверхность земли. Все, густея и густея. Еще несколько часов и ночь воцарится на тропическом берегу. С трудом я воспринимал происходящее, не сразу вникнул в речь магистра.
  - ...Нет, ты все же действительно впал в детство. Лежишь здесь, даже не волнуясь о своем теле в Реале. Если твое путешествие происходит без ненужных приключений, это ничего не значит. Ты прогуливаешься не по городскому парку, а по удаленным, опасным местам древнего леса, где могут напасть хищные звери и неупокоенные, ожившая нечисть оставшиеся от смутных времен. А ты идешь как стадо тупых животных - не видишь перед собой ничего. Тебе осталось каких-нибудь пару тысяч локтей, и ты пересек бы Дорогу, по которой в этот момент двигаются работорговцы - гномы. Я же предупреждал - будь осторожен. А ты?
  - Извините, магистр. - Тихо проговорил я, чувствуя свою вину. Старый воин отчитывал меня, как провинившегося школяра.
  - Что извините? Ты еще скажи - 'Я больше не буду, я исправлюсь'. Алексей, ты взрослый человек. Сколько тебе? Двадцать пять - тридцать?
  - Двадцать семь.
  - Вот видишь. Ты взрослый, состоявшийся уже человек. А ты? Пойми серьезность своего положения. В целях безопасности завтра утром отправлю к тебе защитников Замка. Это разработанные мною в сохранившихся лабораториях огромные волкодавы, готовые рвать все на своем пути с разумом семилетнего ребенка и шкурой, не поддающейся воздействию холодного и магического оружия. Они будут оберегать тебя, пока ты не дойдешь до меня. Не пугайся их, для тебя они не опасны. Хорошо, закончим это и перейдем к главному. Я хотел с тобой обсудить твое обучение искусству защиты и нападения. Пока ты добираешься до меня, у тебя есть время подумать, и принять решение.
   - А разве их несколько?
   - Искусство то одно, но вот способы достичь его совершенства разные. Есть жесткий и эффективный, когда у обучаемого полностью ломается характер, закаляется его воля, он познает себя и меняется, как снаружи, так и внутри. Послушник проходит испытания и становится умелым мастером боя через свою кровь и страдания в короткое время. С помощью магии ему дается знание основных навыков и тактики ведения боя, изменяется также его тело, мышцам придается нужная ловкость и эластичность, а потом все это укрепляется на практике в испытаниях, доводя движения до автоматизма. Без последнего любой маг может забрать умения война. А есть и менее болезненный, когда все изучается методично и неторопливо, подолгу отрабатывая все, что можно узнать при помощи магии в короткие сроки. Тратится время на формирование нужного физического состояния, которого у тебя нет. Это долго, а у тебя нет времени. Да и второй способ не столь успешен как первый. Подумай над этим. А теперь тебе необходимо подкрепится, я покину тебя или у тебя есть вопросы?
  - Да. А что это за мир окружающий нас?
  - Это мир Иллюзии. В Реале твое физическое тело, а в мире Иллюзии твоя душа. Чтобы попасть сюда, тебе пока необходим проводник, которым я и являюсь. Даже короткое время пребывания здесь несет кратковременный отдых физическому телу, организм частично набирается сил. Если душу уничтожить в Иллюзии, то и земная оболочка тоже погибнет. Здесь человек может создать все, что пожелает, но оставаться в Иллюзии длительное время не рекомендуется. Душа может не захотеть вернутся обратно. Такие случаи бывали. Ну, а место нашего теперешнего пребывания действительно существует. Или существовало. Я не был там уже больше двухсот лет. Это одинокий большой остров в Южном океане Мистерии. Населяют его безобидные феррэри. Красивые создания женского пола целью жизни, которых является рождение ребенка от проплывающих мореплавателей. У них всегда рождаются девочки. Эмоции, переживания других обитателей этого мира является их пищей. Забирая их, они даруют наслаждение. А теперь я оставляю тебя, но напоследок сделаю помимо еды еще один подарок, который правда в ближайшее время тебе не понадобится.
  Наставник встал напротив меня. Положил руки мне на плечи.
  - Смотри мне в глаза, Алексей. - Его грозный голос в оглушающем и приказывающем тоне, раздался в тишине. И я, оробев от неожиданности, выполнил приказ, который казалось, не мог не исполнить. Взор магистра притягивал к себе, мое я растворилось в нем. Я почувствовал, как что-то, какая-то мысль или знание чего-то, болезненной волной входит в меня. Дьявольски заболела голова. Было такое ощущение, что тысячи маленьких молоточков бьют по ней методично и сильно. В течение пяти минут происходило это болезненное, мной не понимаемое действие.
  По окончании он отвел взгляд и встряхнул меня. Боль сразу пропала.
  - Очнись, ученик. Теперь ты знаешь основные языки нашего мира. В замке ты нескоро бы узнал. Я решил не терять время напрасно и уже сейчас начать твое обучение. Чтобы ты знал, на что согласился. Боль, которую ты почувствовал только начало. Дальше будет еще больнее.
  - Но я ничего не получил.
  - Как нет? А на каком ты сейчас языке говоришь?
  И, правда. Язык, чем-то напоминавший английский, на котором мы сейчас общались не походил на русский, применяемый в общении до этого.
   -Это язык людей. А теперь эльфов, лучших лучников мира. - Фраза прозвучала как щебетание птиц в лесу.
  -А язык народа гор, гномов такой же, как их место проживания, могучий и завораживающий. - Грохот обвала в горах послышался в речи Магистра Духа.
  -И, последний, язык наездников степи, орков ты тоже знаешь. - И ветер, колыхающий траву, слышался в голосе Генриха д'Арматьяк.
  Все языки этих четырех народов, на которых общались ко мне, понимал я.
  -А теперь, мой друг, до свидания.
  Ученик взмахнул рукой - передо мной появился накрытый стол, но не столь изысканный, как вчера, и растворился в наступающем полумраке.
  Подкрепившись, я лег отдыхать, раздумывая, не сделал ли я ошибку, согласившись на такое обучение.
  
  ******************************************************
  Утром, проснувшись и повторив утренний ритуал с умыванием, я принялся обдумывать предложение д'Арматьяка. Так и ничего не решив, двинулся в дорогу.
  Через некоторое время, как будто в ответ на предупреждения магистра, передо мной впервые появился местный житель помимо летающих обитателей. Какой-то зверек, похожий на зайца пробежал передо мной. Животное было раза в два крупнее, серого цвета, и, плюс к этому, имело какие-то неестественно длинные клыки. И оно, похоже, даже не перебежало, а неспешно, вальяжно так, прошло передо мной. На всякий случай я придержал себя от него подальше, что-то уж больно расслабленный вид оно имело, чем совсем не походило на пугливое животное - так, наверное, ходит царь зверей - лев по своей охотничьей территории.
  Больше странной живности мне на пути не попадалось. Перепархивали с дерева на дерево самые обыкновенные птицы.
  Скоро должен показаться Южный тракт. Я удвоил осторожность, стараясь не сильно шуметь при движении, шагал, осматриваясь по сторонам.
  Но путь мой довольно быстро закончился. Увидев краем глаза, какое-то движение с боку я стал поворачиваться в его сторону, но не успел. Стало темно и больно. Чем бы и кто бы ни ударил по моей многострадальной голове, сделал он это очень сильно и умело.
  
  *********************************************************
  Очухавшись, я побоялся сразу показывать признаки жизни. Прислушался к окружающему миру. Два незнакомца разговаривали у меня за спиной. Один из голосов принадлежал, кому-то умственно отсталому. Второй, повелительно выспрашивал обо мне у первого, постоянно ругая его.
  - Кабан, где ты взял этого человечишку? Что ты молчишь, тупая скотина. Говори.
  - Х-х-х-х...
  -Ну, что ты опять заикаешься, дубина. Говори, давай.
  - Х-х-х-х...
  - Прекрати. Говори нормально.
  - Х-х-х-х... х-х-х-х...
  - Идиот, прекрати заикаться.
  -Х-Х-хозяин, Роган ум-мм-мный, он нашел м-мм-мясо в лесу. Оно пряталось. От Рогана никто еще спрятаться не мог. Х-Х-хозяин, знает. Роган спрятался, когда увидел мясо. Мясо шло ос-с-торожно. Пряталось. Но Роган поймал его. Х-Х-хозяин, отдай мне м-мм-мясо. Роган молодец?
  -Ты, что дебил, итак уже двух рабов ухайдакал, еще ему надо. Убытки с тобой сплошные. Где был мой ум, когда я согласился взять тебя. Молодец он. Сщас, разбежался. Если, придурок ты несчастный, этого человека прибил, то получишь. Чем ты его?
  - Рукой, х-х-хозяин.
  - Вот придурок. Поди, голову проломил. От твоего удара любой на тот свет раньше времени отправится. Продам тебя в первом же городе. Не посмотрю, что при тебе невольники как шелковые. Даже самые непримиримые.
  - Х-Х-хозяин, я легонько.
  - Легонько он. Хотя эта белая обезьяна вроде жива. Откуда он здесь? Упитанный такой. Не то, что эти замороши из последнего города. Что-то долго он приходит в себя. Пора уж.
  - Х-Х-хозяин, мясо пришло в себя.
  - Да-а, по нему невидно. Ну ка, взбодри его.
  С этими словами второго голоса возник резкий звонкий щелчок, и волна дикой боли окотила спину. Не вольно я вскочил и оглянулся.
  В двух шагах стояла странная пара.
  Один из нее, видимо хозяин, заросший густой бородой, роста примерно около полутора метров, но этот недостаток он компенсировал чрезмерно развитой мускулатурой тела. Представьте, знаменитого губернатора Калифорнии Арнольда Шварцнегера такового же роста, как и этот представитель разумных. Представили? Ну, так вот габариты его, были в несколько раз больше. Своими размерами он давил на окружающих. Возле него даже вышесказанный актер казался бы ребенком. У амбала, не смотря на малый рост, все конечности тела были пропорционально развиты. На лилипута он никак не походил. И как у путешественников дорог, рокеров, одежда на нем была из кожи местами с пришитыми металлическими пластинами. Крепкий пояс с металлической бляхой обтягивал его тело. На руках имелись браслеты с палец толщиной из желтого блестящего металла. Золото? Огромная секира, которую он держал в правой руке, казалась туристическим топориком в руках взрослого мужчины.
  Другой, видимо заикающийся надсмотрщик, в отличие от первого был огромного роста, более двух метров, но какого-то рыхлого телосложения. Вес его, приблизительно, равнялся за сто пятьдесят сто семьдесят килограммов. Огромная гора жира. Но самое удивительное, венчало это чудо природы кабанья голова с выступающими клыками. Одежда, такая же, как и у гнома, кожаная. В руках кнут, на конце кожаного хлыста которого вплетены металлические кольца. Видимо им меня и приложили. Но кто же этот гигант?
  Если о первом можно было предположить что он гном, то о втором даже вариантов никаких не приходило в голову.
  Чуть подальше в тени деревьев расположилась кучка отдыхающих, в количестве тридцати-сорока мужчин и женщин разного возраста, но в основном молодых, в кожаных ошейниках и ножных оковах. Они устало сидели, некоторые лежали на земле. Одежда их составляла, какие-то грязные лохмотья, которые кое-как прикрывали наготу. Согреть прохладными ночами она не могла. На многих была запекшая кровь после побоев. От них шел неприятный запах. Рабы. Справа, возле колодца, несколько человек в таких же кожаных ошейниках поили лошадей. Вид они имели более ухоженный, чем их товарищи по несчастью. Помимо невольников на поляне находилось еще шестеро, предполагаемых, гномов. Они были похожи на первого, с такими же бородами и таково же роста, но не таких пугающих габаритов. Один из них готовил у костра пищу, оттуда доносились аппетитные запахи. Двое охраняли рабов. Остальные отдыхали чуть в стороне.
  На обочине дороги находилось несколько телег. На двух из них стояли клетки, об обитателях которых стоит рассказать подробнее.
  В одной ее узник буквально весь был обвешан толстыми цепями. Незнакомец, находившейся в клетке, казалось, ничем не отличался от человека кроме цвета кожи зеленоватого оттенка. При более пристальном осмотре я приметил у него более выступающую нижнюю челюсть, чем у человека, с сильно выделяющими клыками, как у собак бойцовских пород. Глаза с налитыми кровью белками, с выступающими надбровными дугами. Обнаженное крепкое тело его было в многочисленных шрамах и ссадинах недавних и застарелых. О росте клыкастого сказать ничего определенного нельзя.
  В другой находился гном. Странно, что гномы посадили своего соплеменника за решетку. Правая рука его была перевязана. Повязка с пятнами засохшей крови покрывала ампутированную недавно кисть руки. Борода коротко обрезана. Наказание? Что стояло за этим? Какая-то тайна покрывала этого коротышку.
  Еще один человек с изуродованным клеймом, напоминающим букву английского алфавита V, на лице и отрезанным правым ухом привязан к краю одной из телег. На его теле также видны следы истязаний. На шее одет уже металлический ошейник. Какой-то провинившийся или особенный раб?
  - Что-то мой новый раб не проявляет должного внимания к нашим особам. Кабан, преподай урок ему еще раз. - Вспомнили обо мне один из стоящих передо мной негодяев.
  Резкий щелчок. Удар. Щелчок. Удар. Я не успел среагировать и снова почувствовал на себе кнут кабаноголового. Удары посыпались на меня. Как я не старался увернуться от юркого жала, у меня не получалось. Удары сыпались на меня, не останавливаясь, со всех сторон, рвали мою одежду и кожу. Буквально за считанные минуты я оказался весь в крови.
  - Ну, все хватит. Надеюсь, он все понял. Кто ты? - Обратился он ко мне.
  В процессе моего кровавого урока я отступал назад, к деревьям. Склонив голову вниз, увидел на земле какую-то палку. Схватив ее, и решив применить в качестве хоть какого-то оружия, я двинулся на этих отморозков. Начав движение, я едва не потерял сознание. Видимо, мне все же здорово досталось - больно хреново я себя чувствовал. Тем не менее, одна только мысль двигала мною - достать их. А там будь что будет.
  - Ха-ха-а, нам достался буйный невольник. Кабаняра, добавь этому красавцу гостинцев. Да поаккуратней, он мне еще нужен.
  - Хорошо, х-х-хозяин - с этими словами эта ошибка природы взмахнула кнутом, хлыст оплелся об мое невольное оружие и вырвал его из рук.
  По инерции подавшись вперед, я упал. С трудом стал подниматься, но эта туша подбежала ко мне поближе и продолжила свое грязное дело уже ногами. С первого удара он сбил мне дыхание и отправил обратно на землю. Сильнейшие удары сыпались на меня, отбивая все мои внутренности, нанося травмы моему уже измочаленному телу. Мне оставалось только прикрывать жизненоважные органы моего организма руками, стараясь хоть как-то защитить их. Это плохо мне удавалось. Буквально через несколько ударов я потерял сознание, ушел в спасительную темноту. Что-то это за последние несколько часов это начинает входить у меня в привычку.
  
  *********************************************************
  В сознание меня привело ведро холодной воды вылитой на меня одним из рабов, от которого, вздрогнув, я попытался встать, но резкая боль вернула меня обратно. Без боли невозможно было даже вздохнуть. Когда-то в армии я проходил курс оказания первой помощи, конечно медик из меня дрянной, но помнил - резкая боль в груди при вздохе - первый признак сломанных ребер. Не повезло.
  - Бросьте этого упрямца к остальным. Сегодня отдыхаем, в дорогу завтра с утра. Кабан, этот человечек, если завтра не пойдет, будет твоим. - Над моим избитым телом вели беседу гном и мерзкое чудовище. - Но сейчас не трогай его. А потом посмотрим.
  - Хорошо, х-х-хозяин - с этими словами они разошлись, но перед этим Кабан пристально, с жадностью, как ребенок на недоступную вкуснятину, посмотрел на меня.
  К кому я попал? Ничего не имеющего святого отвратительным каннибалам, занимающимся работорговлей? К отморозкам ни чего и никого не боявшимся? Я не смог бы сказать что-то определенное. Скорее всего, и то и другое.
  Меня схватили за ноги и потащили в сторону деревьев, к рабам. Неровности земли, каждый попавшийся камень, ветка отдавались болью. Хотелось лежать и не шевелится. Лучше в холодной воде чтобы больное тело онемело от холода. Чтобы оно хоть на какое-то время забыло о боле с каждым вздохом, с каждым движением, проникающей в каждую его частицу.
  
  *********************************************************
  Наступил вечер. Я обдумывал наступивший перелом в моей судьбе. Несколько дней назад простой инженер градообразующего предприятия, работающий бывало допоздна, два три раза в неделю играющего с друзьями в футбол в спортклубе и в меру употребляющего спиртное в хорошей компании. То есть ничем не отличавшегося от других людей человека, но два дня назад неизвестно где и как появившегося. А сегодня утром невольник, который на следующий день может стать обедом или ужином полуживотного - получеловека. Последний взгляд Кабана не сулил мне ничего хорошего, как и рассказы моих собратьев по неволи о нем.
  До сегодняшнего дня я мало задумывался о своей жизни. Но свалившиеся на меня невзгоды способствовали этому.
  Но вернемся к событиям утра.
  Оттащив меня к месту отдыха несчастных, два более ухоженных раба продолжили прерванную работу - поить лошадей. Перед этим один из них, скотина, больно ударил меня.
  Через некоторое время ко мне подошла одна из невольниц и стала оказывать первую помощь.
   'Потерпи, мой хороший. Сейчас тебе полегчает. Я постараюсь сделать все что смогу, ' - успокаивала она меня. Молодая женщина присела возле меня и стала водить руками по моему телу. Через некоторое время ее лоб покрылся испариной, а я почувствовал тепло исходившее от ее ладоней. Тепло несло облегчение и блаженство.
   - А теперь, милый, отдыхай.- Под нежный мелодичный голос лекарки я погрузился в сон.
  
  *********************************************************
  Я не знаю, сколько времени длился мой сон. Тело уже не так болело, как раньше. Лечение или покой подействовали, я не знаю.
  Рабам принесли еду, и незнакомка разбудила меня. Ужин составлял какую-то бурду неприглядного вида. Я отказывался, но женщина принялась насильно кормить меня, аргументируя тем, что мне надо набираться сил в дорогу. Мы разговорились, и мне удалось узнать грустную историю своей спасительницы и некоторых окружающих нас людей. На ее вопросы обо мне я старался отшучиваться, как мог.
  Родилась Анжела, так ее звали, в маленьком городке одного из северных княжеств. Небольшие, постоянно враждующие между собой, княжества платили огромную дань победителям. В неурожайные годы людьми, если не было пленных и преступников в рабство отправлялись местные жители.
  Несмотря на средний достаток, родители постоянно баловали ее. Любящий отец, единственный врач в городе, обучил ее основам врачевания. Женщин этому не учили. Считалось, что их удел - дети и хозяйство. Отец не смог отказать своему единственному дитя.
  В шестнадцать лет девушка вышла замуж, за жившего неподалеку подмастерье кузнеца. Вскоре у них родился ребенок, красивый мальчуган с глазами своей мамы. Отказывая себе во всем, молодая семья накопила денег, и муж смог открыть кузницу. В их молодой семье появился кое-какой достаток.
  Но злая судьба посмеялась над ними. Через два года в городе началась эпидемия чумы. Болезнь принесла горе в их дом. Отец, леча больных, заразился и умер. Ухаживая за ним, заболела и ушла вслед за супругом мать. Болезнь ушла, но случилось новое несчастье. Работая в кузне, муж повредил руку. При лечении пришлось все нажитое продать. Но и это не помогло. Вскоре ее заботливого и любимого не стало.
  Здесь как раз подошло время ежегодной дани. После эпидемии охватившей княжество и неурожая жителям пришлось тянуть жребий, кому из них расстаться со свободой. Откупится, не получилось. Жребий выпал ей. Хорошо, что удалось оставить сына у двоюродного брата мужа. И вот она здесь.
  Окружающие меня несчастные и были данью их княжества. Некоторые шли за своих родных, другие за себя. Человек с клеймом с первых дней пытался сопротивляться, клеймо, поставленное на одной из стоянок, обозначало его строптивость. О нечеловеческих обитателях клеток она ничего не могла сказать. Их присоединили, как и большую часть преступников, на последней остановке каравана в городе Архангофе, стоявшем на границе свободных земель людей и орков.
  Окружающие меня побаивались окрестных земель, которые пользовались не доброй славой у местных жителей ввиду близости проклятого замка. Вот уже более ста лет здесь пропадали люди. По иронии судьбы проклятым замком оказался конечный пункт моего назначения. Я не стал заморачиватся над этим решив узнать все у учителя.
  Насытившись, я опять почувствовал лечебное воздействие Анжелы, глаза закрылись. Я уснул.
  
  *********************************************************
  В это раз вместо привычного пейзажа райского тропического уголка я оказался в средневековом замке. Боль отпустила меня, но следы побоев остались. Встреча наша произошла в просторной светлой комнате. Свет проникал в нее через небольшие окна в стене. По краям помещения от пола до потолка возвышались деревянные стеллажи с книгами в окладных и обиходных переплетах. В основном преобладали первые, украшенные декоративным металлическим покрытием, выполненным из золота, серебра, золоченой или серебреной меди, драгоценными камнями. Книг, одетых в простые обиходные переплеты - цельнокожаных или из грубого холста, с минимальным набором украшений или вообще без них было немного. В центре стоял огромный стол на кривых изящных ножках в виде лап животных.
  Наставник читал книгу, сидя за столом в глубоком украшенном резьбой и вышивкой кресле. Услышав шум, он приподнял голову и поприветствовал меня:
  - Здравствуй, ученик. Я .... - увидев мое состояние, он сбился, а дальше продолжил речь уже взволновано, - что случилось? На тебя напали?
  - Да, сегодня утром. Караван работорговцев ...
  - Проклятье. - После этого взгляд его сделался сосредоточенным, устремленным куда-то вдаль, за меня, а я опять почувствовал давление в височной части головы. - Я все видел. Будь осторожен, не зли торговцев. Скоро к вам подойдут мои зверюшки, ты только их не пугайся. Тебе они нечего не сделают, для тебя они безопасны. А по поводу случившегося. Я боялся подобного, но надеялся, что все пройдет хорошо. Только разумные обитатели нашего мира могли тебе навредить.
  - Разумные? А звери и нежить?
  - Эти нет. В твою ауру я вплел заклинание Крио, позволяющее зверям видеть более сильного противника, а нежить на три дня пути от замка отсутствует. Я позаботился об этом. Я хотел, чтобы ты был внимателен и поэтому припугнул тебя. Извини.
  - Ничего страшного. Мне надо было быть более осторожным. Магистр, я хочу спросить ...
  - Спрашивай.
  - Я могу как-нибудь сопротивляться вашему сканированию моего мозга? Меня сильно напрягают ваши неожиданные действия.
  - Сканированию? А понял ты про чтение воспоминаний. Конечно, можешь. Я научу тебя, но не сейчас. А пока я обещаю, что читать буду только с твоего разрешения или ради спасения твоей жизни. Алексей, я не стал изучать твои воспоминания столь глубоко. Тебе сильно досталось?
  - Да. Но мне помогла захваченная в рабство девушка. Она лечила меня не понятно как, водила ладонями надо мной, при этом меня охватывало тепло и наступало облегчение. Это ваша магия?
  - Не совсем. Но жаль, что без этого нельзя было обойтись. Но бедная девушка не могла знать. Произошло воздействие ее внутренней энергии на твое ослабевшее израненное тело. Этого нельзя было делать. Ты попал к нам из мира, где воздействие магии слабо выражено. Тебе надо было сначала адаптироваться примерно около месяца. А сейчас я не знаю, что произойдет с тобой. В сложившейся ситуации прогнозировать что-то невозможно.
  - Как это? Объясните.
  - Это сродни тому, как люди, у вас переезжая из одной местности в другую, могут испытывать дискомфорт, болезненное состояние из-за смены климата, часового пояса. Иногда у них могут возникать различные болезни, сонливость. Я понятно излагаю?
  - Да, я все понял. А что будет с другими узниками?
  - Отпустишь. К себе я их взять не могу. Ученик мы много разговариваем. Нам пора прощаться. Отдыхай. Набирайся сил для путешествия. - С этими словами магистр пропал, а у меня наступил обыкновенный сон.
  
  *********************************************************
  Разбудил меня рев животных и звуки борьбы. В свете костров лагеря мелькали силуэты огромных псов атакующих лагерь. Их противники безуспешно пытались сопротивляться. Больше всех держался их глава, но его огромная секира отскакивала от тварей, не нанося им вреда. Когти и клыки бестий рвали проигравших. Кровь лилась на землю. Изувеченные тела падали вокруг нас. Кровавое пиршество превратилась недавно спокойная стоянка. Отвратительное зрелище, открывшееся передо мной, вызывало отвращение и ужас. Я старался отводить свой взгляд от него, но звуки разрываемой плоти и рычание победителей не давали покоя. С трудом приходилось сдерживать рвотные позывы тела, но не всегда это удавалось. Отовсюду раздавались испуганные крики и плач.
  Вдруг передо мной возникла пасть животного, со спадающей до земли слюной.
  'Не бойся, челов-в-ве-е-ек. Я друг. Мы пом-м-огать. Старший послал'. - С трудом понял я мысленное послание собеседника - эту долгожданную помощь моего нового друга. Мыслеречь животного была довольно непонятна. Она представляла собой мешанину из быстро сменяющих друг друга фраз и образов.
  При свете костров мне удалось разглядеть его. Он представлял собой очень мощную, массивную, но гармонично сложенную собаку, с широким и длинным корпусом и хорошо развитой рельефной мускулатурой. Ростом с полугодовалого теленка и мордой короткой и объемной, с широкой мочкой носа, как бы приплюснутой. Тело животного было покрыто ороговелыми чешуйками серого света. Купированный хвост имел серповидную форму. Это был опасный и страшный хищник, которого мало что могло остановить на пути.
  - Как к тебе обращаться?
  - Я, Грома, старшая стаи, челов-в-ве-е-ек.
  - Грома, уведи своих, люди вас очень боятся.
  - Хорошо, но мы будем ждать тебя неподалеку. - Раздался тихий рык животного, и вся стая еле видными тенями растворилась в ночи.
  Успокоив людей, я пошел осмотреть место недавнего побоища. Только взглянул на погибших, и мой желудок покинули последние остатки вечерней трапезы, так ужасен был их вид. Вся поляна залита кровью, куски обглоданной плоти разбросаны повсюду. На поляне отсутствовало хоть одно тело охранников без повреждений. Справившись с собой, я смог пересчитать останки недавно живых и довольных жизнью работорговцев и их помощников.
  Из всех тел одного не хватало. Мне не удалось увидеть тело кабаноголового. Может он что-то почувствовал и скрылся? На этот вопрос не было ответа.
  Уцелевшие уже пришли в себя и стали освобождаться от оков и ошейников. Этому помогла найденная в одной из телег походная кузня. Но у новоявленных кузнецов выходило плохо. Сказывалась нехватка опыта. Гнома в клетке, как представителя завоевателей хотели убить, но Орк отговорил, рассказав кто перед нами. Многие слышали историю коротышки. Оказался он противником сложившейся гегемонии двух рас. Даже изгнанником своего горного клана.
  Искусный кузнечных дел мастер он видел вырождение своего народа, признанных ранее скульпторов железа. Когда-то умелые мастера жители гор превратились в ленивых и жадных рабовладельцев. Почетный ранг мастера уже ничего не значил. Почетом теперь пользовались те, у кого больше рабов и драгоценностей. Гномы уходили из гор и строили себе виллы на поверхности. Кругом царил разврат и пьянство. Гор Железный Молот, так звали старого мастера, считал, что соплеменники постепенно деградируют под воздействием новых порядков. Он призывал вернуться к заветам предков. Найдя единомышленников, возглавил не согласных с новой жизнью. Готовилось восстание. Их раскрыли, но ему удалось бежать. В Архангофе его поймали, лишили руки и везли на родину для дальнейшей казни.
  Железный молот, как только решилась его участь, завладел кузнечным инструментом и, ворча начал освобождать оставшихся. Работа спорилась. Чувствовалась рука мастера.
  Перед получившими свободу изгоями встал вопрос их дальнейшей судьбы. Да, изгоями, потому, что путь домой им был закрыт. При возращении их ждала смерть за бегство и гибель торговцев. Дебаты продолжались долго. Многие были растеряны и не знали что делать. Кто-то наивно предлагал вернуться на родину, кто-то спрятаться в окрестных лесах ...
  Посовещавшись решили принять предложение орка Ктаха К,орна - идти к нему в кочевье. Степь большая и его соплеменники не выдадут.
  К,орн у себя дома был чем-то вроде военного вождя. Как воин степей, одна из значительных фигур племени - мог здесь оказаться? На все вопросы о прошлом он стойко хранил молчание.
  Его, как более опытного и знающего дорогу выбрали старшим. Мало кто из собравшихся из дома уезжал дальше соседней деревни. Перед этим конечно долго драли глотки, были другие кандидатуры, но все обошлось. Знание дороги и не последнее положение в степи сыграло главную роль. Первым его решением было перенести в сторону место стоянки. Спать на месте побоища никому не хотелось, а убирать все - напрасный труд.
  Выставили наблюдение и легли отдыхать.
  Я решил остаться со всеми до утра, а потом продолжить путь уже под надежной охраной животных магистра.
  
  *********************************************************
   Заснуть никак не удавалось. Все тело болело, а от пережитого за день снилась всякая чушь. Только закрою глаза, и вид разорванных и окровавленных тел стоят передо мной. Для меня человека нашего, цивилизованного мира все случившееся было дико и непривычно. Я просыпался от каждого шороха и звука, так все на меня подействовало.
  Но нападения я не почувствовал.
  Усталость дала знать, где-то примерно через три-четыре часа я отключился. Крепкий сон был недолог. Кто-то закрыл мне рот ладонью и встряхнул. В правом боку кольнуло чем-то острым - ножом. Вялость только что проснувшегося человека мигом спала с меня.
  - Спокойно. Не двигайся, колдун. - Голос, шептавший ухо и растягивающий гласные буквы, показался смутно знакомым. - Мы с тобой сейчас прогуляемся и поговорим. Пока только поговорим. Не шуми, иначе... - пауза и укол ножа стал более чувствителен буквально одно мгновение, давая понять, что произойдет, если я стану оказывать сопротивление или подниму крик. Пришлось сделать только одно - расслабится и получать 'удовольствие'.
  Меня 'аккуратно' поддерживая с обеих сторон, увлекли в сторону от стоянки. Прошли мы немного, буквально тридцать-сорок метров. Только чтобы не разглядеть нас с места отдыха.
  - Не шуми. Если понял, кивни головой. - Раздался голос сзади.
   Я проделал все, что от меня хотели и ладонь, мешавшая дышать и говорить, пропала, удерживающие объятья ослабли. Меня развернули. Передо мной стояли орк и человек, связанный до этого у его клетки. Это были уже не заключенные, а уверенные в своих силах соратники. Они первые бросились искать оружие после освобождения, которое находилось у Ктаха за спиной, у человека в руках. По обращению с ним было видно, что это не пекарь или другой представитель ремесел.
  - Кто ты? Как здесь оказался? - Вопросы задавал орк, а его соратник внимательно следил за мной.
  - Это не ваше дело. - Грубо ответил я.
   - Смотри, Глисс, у мышки появились зубки. Не играй мышка с кошкой. Плохо будет. Все здесь наивные копатели земли и жители каменных домов. Мы войны. Я видел, как зверь оказался возле тебя, вы общались? Сразу после этого животные ушли. Кто ты? Я должен знать кто со мной в пути.
   - Вы стали слишком смелы. Не боитесь, что звери опять нападут? Тем более вы далеко от остальных и угрожаете мне. - От этих слов сидевшие напротив меня напряглись, Орк даже потянулся к секире. - Успокойтесь у нас разные пути. Расслабьтесь. Утром я покину ваше общество. У меня свой путь, как и у вас. И больше не называйте меня колдуном. Из меня колдун как из вас пахари. Звери - помощь моего друга. Для вас они безопасны. - С этими словами я встал и пошел на свое место продолжать прерванный сон. Идя, я старался скрыть волнение, охватившее меня, ждал возможного удара. Как два война могли ответить на мою отповедь, было неизвестно.
   - Постой, незнакомец, - остановил меня громкий голос орка, - Ктах помнит добро. Забудем все. Знай, если тебе нужна будет помощь, у тебя есть, у кого ее попросить. Я помогу тебе.
   - Глисс тоже поможет тебе. Прости нас, друг. - Человек подошел ко мне и протянул руку, для пожатия.
   Поняв, что если оттолкну их сейчас, то наживу себе непримиримых врагов, я пожал ее.
   - Хорошо, друзья.
   - Как зовут тебя, незнакомец?
   - Алексей.
   - Как? Ал-лисей?
  - Да, - не стал поправлять я человека.
  - Редкое имя, человек. Нас ты уже знаешь. Новое знакомство надо отметить. Подождите. - Орк исчез, но вскоре вернулся с небольшим кувшинчиком.
   - Подарок гномов. - Отпив из него, он протянул его мне.
   В кувшине оказался крепкий алкогольный напиток, градусов шестидесяти, чем-то напоминающий самогон настойный на травах, сделав пару глотков у меня сперло дыхание и я отдал его Глиссу.
   - Хо-хо, для нашего друга 'Гномья радость' слишком крепка. Присядь, отдышись. - Проговорил орк.
  С трудом отдышавшись, я последовал совету нового цветного приятеля. Рядом сели два представителя разных рас.
  Беседуя, мы опорожнили кувшинчик полностью. Жаль он был не большой, и для трех мужчин его содержания оказалось мало. Казуса, происшедшего со мной первый раз не повторилось.
  Тему прошедшей жизни никто из нас не поднимал. Рассказывали смешные истории из жизни, всякие пустяки. Казалось, мы хотели забыть плохое начало нашего знакомства. Я рассказывал наши затертые анекдоты, переделывая их под местные. Друзья рассказывали свои.
  - Друзья вот еще история. Сын приходит к отцу и спрашивает: 'Папа, почему, если дунуть на пламя свечки, то она гаснет?' Отец, с большего бодуна затрудняясь: 'Гм... потому... м-м. Да-а... Потому... не дуй, дурак, вот и не гаснет'.
  - Ха-ха-аа. Алисей, насмешил. - Смеясь, воскликнул орк.- А теперь послушайте мою. Случай у нас был в стойбище. Жрец собрал юношей всех кланов и стал рассказывать историю нашего народа. В конце он спрашивает, чем занимаются их родители. Все с гордостью отвечали. Ну, там старший охотник, собирательница корней и так далее. К,таар, вечно говоривший пошлости малолетка честно ответил: 'Отец - пастух, мать - проститутка'. Обиженный жрец попросил вызвать отца. Через несколько дней давший жизнь молодому орку пришел к разговаривающему с богами. 'Все верно' - сказал он. Обидевшись, жрец побежал к старейшине племени. 'Мамы всякие нужны, мамы всякие важны'. - Процитировал уважаемый и уточнил адрес юноши.
  Вот в таком тоне и шел наш разговор. Шумели мы знатно. В тишине ночного леса звуки разносились далеко. Но из спавших людей неподалеку никто не подошел, прося успокоиться или присоединится к пьянке. Вчерашние пленники или боялись или уснули, опьянев от глотка свободы. Но всему приходит конец.
  - Мужики, завтра в дорогу. Пойду, посплю хоть немного. До завтра. - Распрощавшись с первыми своими приятелями здесь, я отправился досыпать.
  Выпили немного, но земля уходило из подног. 'Гномья радость' оказалась все-таки слишком крепка для меня. Добравшись, я сразу уснул. Сон мой был крепок и без сновидений.
  
   Отступление первое.
   Роган Харрриган Керт (Кабан).
   ...Как я устал, и как мне повезло. Стоило подумать, перед тем как хватать того странного чужака вчера утром. Чувствовал, получил неприятности на свое одно место, то которое ниже спины. Человека бьют, а он все лезет и лезет, хоть силы и умения никакого, нападать старается. Ненормальный. Для нас конечно разлекуха, но и мера нужна. Вечером еще предчувствие мое исполнилось.
  Повезло мне, очень даже сильно, отошел по нужде перед нападением. Места считались уже спокойными, далекими от проклятого замка - больше трех дней конного пути. Раньше звери дальше одного, ну там двух дней пути от замка не нападали. А здесь...
   Только отошел, нашел подходящий куст, собрался приспустить штаны, а тут - рев животных, крики, звон оружия. И вот снимать штаны уж незачем. Оконфузился я. Снимать, конечно, подштанники надо, но уже по другой причине. Времени мало, лучше ноги в руки и отсюда. Гномы, придурки, сопротивляться пытались. Если бы маг, какой с нами был или там зверей меньше, может, отбились, а тогда... Зверья, судя по реву, набежало много.
   Всю ночь бежал. Хорошо хоть в темноте вижу, а то убился, страсть.
   Эх, сидел бы дома, ни чего бы и не было. Нет, приспичило мне, путешествовать захотелось, мир посмотреть, себя показать. А чего его смотреть. Везде как у нас: грязь, придурки кругом одни.
   Как все начиналось хорошо. Отец, старый маньяк, устроил к гномам в охрану. Работа не пыльная. Охраняй рабов да слушай руководство. Жратва постоянно, выпивка. Дома такого не часто бывало. Чтоб больше боялись, прибил пару рабов, притворился людоедом. Закапывал погибших задохликов в лесу, а сам ел мясо животных при невольниках, как будто умерших. Боялись меня страшно. Только подойду, трясутся все. Смех, да и только. Спасибо еще отцу надоумил меня, дураком притворится. А что хорошо - спроса меньше, работы тоже. Лепота.
   И кто меня просил незнакомца этого к гномам тащить. Прибил бы, может, и не было бы ничего. Несчастья мои с этого и началось. Каретт, хозяин каравана и друг отца, еще озлился, что помял человечка. Недолго он, правда, злился. Сожрали его зверюшки, даже косточек не оставили, а то поди стукнул про меня папане и тогда хана мне. Батька мой строгий. Чуть что в рыло. Всю семью нашу таким манером воспитывал. Вырастил нас с братьями один, без матери. Трое нас у него. За это уважали его. А кто врагом был, боялся за силу и должность старшего охранника у наместника княжества. А это власть и богатство кто не знает.
   Ладно, устраивается надо на отдых, а завтра к отцу и братьям. До дома не близко, почти месяц пути. Дорогой придумаю, как оправдаться перед всеми. Глядишь и простят гномы, что не уберег нанимателей, соотечественников их. У них с этим строго. Казнят, не помилуют. Эх, помогите мне боги....
  *********************************************************
  Глава вторая.
  Ктах К,орн, третий наследник Владыки степи, ниспосланного Богом.
  Звезды подскажут воину путь
  Он спешно седлает коня
  Сердце застыло, воля проснулась
  Он в битве три ночи, три дня
  И ошейник раба выбивает из рук
  Ария
   На следующее утро после освобождения, сидя, скрестив ноги, возле догорающего костра я наблюдал за восходом солнца, так не похожим на моей родине.
   У нас в степи зарево разгорается медленно, зато, разгоревшись, полнеба окрашивает, восток полыхает, горят облака. Одно мгновение и вдруг лучик сверкает, лучик - не лучик ещё, а искра слепящая, за нею - краешек диска золотисто-латунного, всё больше, больше он, всё светлее, пламя на небе становится белым, высоко подымается и в какой-то миг неуловимо падает вниз, ложится горящей дорожкой на землю, бежит, рассекая равнину - игриво, посмеиваясь. Сброшено покрывало и раскрывается степь, освежённая за ночь. Как прибранная, ожидает гостей. Присаживаешься, обхватив руками колени, сидишь, не думая ни о чём. Птица вспорхнет, прожужжит пчела, кузнечик в траве затрещит...
  Тает заревой холодок. А ты сидишь не шелохнувшись, боишься нарушить открывшуюся красоту.
   Сколько раз раздумывал я, в чем секрет притяжения нас к родному краю, раскинувшейся без конца и края полям.
   Порой неприветливой и суровой, с зимними вьюгами, летним зноем, суховеем и пылью степью, но для нас всегда милой, каждый раз одаряющей нас радостью новых открытий и заставляющей замирать в изумлении от нее.
  Здесь, в лесах все по-другому, нет той широты и бескрайности равнин, красоты и буйства красок растущих трав, всюду могучие, возвышающие над всем, древние деревья подавляющие своей силой и древностью окружающих, этаких мельтешащих букашек в своей тени с небольшими островками полей.
  Дома стократ лучше.
  Уезжая четыре месяца назад из дома, я не думал, что так долго не увижу его. Почти год.
  Родные, наверное, исполнили по мне и моим друзьям тризну.
  Тогда, девять месяцев назад, я даже не предполагал, как разыграет свои карты прекрасная Айгуль, богиня судьбы.
  Воспоминания, широкой рекой нахлынули на меня.
  
   ******************************************************************************
  
   Почти год назад, ненастная суровая степная осень близилась к концу. Высохли, пожелтели камыши на степных солонцеватых озерах и лужах. Давно уже потеряли кусты ивняка и джизгана свою летнюю, зеленую одежду; бурою, косматою шерстью виднелись по пологим скатам редкие заросли колючки и перекати-поля. Утренние морозы выжали соль на понизях - издали, словно снег, серебрятся днища когда-то больших озер, резко отпечатывая на своей поверхности следы степного зверя, следы всего живого, что только к ним прикоснется.
   Холодный, леденящий северо-восточный ветер, давно уже носился по степи, гонял шквалами, вертел винтом тонкую песчаную пыль, сухой бурьян, сорванный с промерзшего корня, сухой помет, золу остывших костров, всякую ветошь, забытую на торной караванной дороге.
   В эту пору глухо, неуютно, неприветливо смотрят эти бесконечные равнины степи. Все, что оживляло степь летом, давно уже замолкло и успокоилось.
   В степи все вымерло. В летнюю пору зоркий глаз места в степи не найдет, чтобы хоть издали не видать было струйки пастушьего дыма... Теперь от зимовки до зимовки ни души не встретишь... Все скучились, да и стада свои тоже поближе к теплу согнали, к просторным загонам...
   Буранов ждут, этих страшных степных снежных метелей, что нежданно-негаданно начинают крутиться по всему раздолью степей, занося глубокими сугробами все встречное - и одиноких путников, и целые караваны запоздалые...
   Одни только волки, подняв хвосты, встопорщив косматую шерсть, щелкая голодными зубами, трусцою шнырят по степи, робко прячась и выглядывая себе поживу. К жилью бы поближе держаться, там, где стада все согнаны, где в воздухе за десять верст чуткий нос слышит дым костров, острый запах кухонного варева, где с утра до глубокой ночи галдит народ, блеют овцы, трубою ржут жеребята...
   Сколько одиноких путников лишилось жизни в их острых зубах, сколько загрызено ими животных - не сосчитать.
   Во время поздней осени, а времени этого очень много, нет лучше охоты на косматых серых хищников. Все ждут выпадения первого снега, когда видна на его белой поверхности всякая двигающаяся точка. Азарт и гонку за серым не описать. Это надо испытать самому.
   Втроем, я, Бодончар, сын поясного хана, и Доноя, сын военачальника отца, выехали утром. Каждый из нас готов был отдать жизнь за товарища. Знакомые с детства мы вместе учились владеть оружием у Таргана, седого наставника умеющего владеть, казалось, всем известным оружием, в молодости покинувшего кочевье нанявшись охранником в караван и вернувшегося уже седым стариком, побывавшим во многих битвах и повидавшим мир. Учились вместе у шаманов истории нашего народа и вере предков, поступили в одно подразделение в армии.
   Угэдей К,орн, Великий хан, мой отец смог объединить большую часть разрозненных оркских племен. В юном возрасте, после гибели моего деда, он возглавил небольшое обедневшее племя, владеющее небольшой территорией. Шли годы, и вот сейчас ему подчиняется уже больше десятка племен, раскиданных на большей половине степной равнины. Он поделил все подвластное население на десятки, сотни, тысячи, перемешав тем самым племена и роды и назначив командирами над ними своих приближенных и военачальников. Повелел, чтобы в мирное время все взрослые и здоровые мужчины вели своё хозяйство, а в военное время брались за оружие. Как талантливый военачальник ввел жесткую дисциплину и субординацию в войске, которое состояло, в основном, из конницы и делилось на Серых волков, Орлов и Змей.
   Серые Волки - элитное подразделение, гвардия, состоящая из воинов, владеющих всеми видами боя: могли атаковать врассыпную, используя луки, или сомкнутым строем, с помощью копий или мечей... Их можно отнести к тяжелой кавалерии. В своем распоряжении они имели целый набор доспехов из кожи или кольчуги. Лошади их также были защищены кожаными доспехами. Вооружены Серые для дальнего боя - луками и стрелами, для ближнего - копьями или булавами, палашами или саблями, боевыми топорами или молотами. Подчинялись они только самому хану.
   Орлы таже элита, но если первые составляли главную ударную силу армии, то вторые занимались в основном разведкой. Сбор информации о противнике, изучение места ведения боевых действий, тайные вылазки - все это отражало деятельность Орлов
   Змеи - большая часть войска, легкая кавалерия. Основу ее составляло ополчение. Бойцы не имели доспехов за исключением шлема, были вооружены луком, копьем, кривой саблей, легкой длинной пикой и арканом.
   В Орлах мы и числились. За прошедшее время я и Бодончар продвинулись до десятников. Доноя имел более высокий ранг, сотника. Но дружбы своей мы никогда не прекращали.
   Выехали мы, и кроме длинной ременной плети на короткой ручке никакого другого оружия с собою не взяли. Про засапожник не говорю, он всегда у каждого свободного с собой.
   Отъехав от стоянки, разъехались, чтобы можно было только видеть друг друга и замечать условные сигналы, и, медленным шагом двинулись вперед, зорко вглядываясь в окрестность...
   Бодончар, первый заметил, как далеко впереди из-за куста бурьяна мелькнула черная точка, задержалась на мгновение и скрылась в ближайшей балке. Волк. Криком, подав сигнал, он неторопливо двинулся в сторону хищника.
   По этому сигналу, по его маневрам, мы, еще не видавшие волка, уже отлично понимали, в чем дело - где скрылась на минуту добыча, как ее опять вызвать на открытое место.
   Не горячась. Неторопливо трусцою двинулись вперед и вперед, обходя балку с двух концов, так, чтобы вдоль нее видеть ее излучистое днище.
   А волк тем временем продрал полною скачкою версту добрую да боковым отрогом снова стал выбираться в поле, выбрался было, навострил уши, покрутил носом... И снова по степи уныло несется визгливое гиканье - снова приходится спасаться ему, только уже назад в балку нельзя, там, словно в западне застукают, на простор надо - до нового укромного местечка... Хитрит, мудрит степной, уже довольно привычный к подобной гонке волк - хитрим-мудрим и мы, неотвязные всадники. Крепок и силен еще волк, усталости еще не чувствует, крепки и сильны кони под нами.
   Как не пробовал волк уйти от нас на чистату, хитрить, спрятаться ничего не выходило. Мы не давали ему отдыха, держали все время на виду, не давали ни присесть, ни прилечь, периодически меняя друг друга, тревожа его и так называемыми фальшивыми угонками и грозным разбойничьим гиком и посвистом.
   Выдохся зверь. И вот мы стали осыпать ударами его спину, бока - так, что его перешвыривало из-под одной плети под другую, пока не зарылся волк окровавленной мордой в снег и не вытянула смертельная судорога его жилистые, мускулистые ноги...
   Пробыв на охоте до вечера, мы поймали таким макаром одного матерого волчище, здорово нас измотавшего, и несколько малоопытных, еще негонялых волков, из молодых - этих сразу, в полчаса гонки, не более, - живьем взяли.
   Усталые, но довольные отправились домой.
   Перед зимовьем мы остановились рядом с протекающей речкой - смыть пот, накопившейся за день. Вода была уже жгуче холодной, но орк испугавшейся холода - не воин.
   С детства нас приучают тяготам походной жизни, мы дневали и ночевали с лошадьми, привыкая к холоду и жаре, не нуждались ни в роскоши, ни в изысканной пище; приучали нас и терпеть боль.
   Уже в зимовье, подъезжая к своей глиняной землянке, я увидел Недожеванного - охранника отца.
   Недожеванным его называли за случай в молодости, когда еще юношей на охоте на гемагрта - опасной полумагической огромной кошки с мощным телосложением и длинными клыками, утолщенными с боков, изогнутыми и заостренными с вогнутой стороны. При нападении она опускала голову, и наносила удар клыками, как двумя острыми кинжалами. Полумагической ее называли за способность изменять окраску и рисунок тела. Гемагрт мог сливаться с окружающим пейзажем, становится не отличимым от него, неподвижно выжидая жертву. Вывели их, как и многих других магических животных, маги древности, будь они прокляты.
   Молодой охотник отстал от группы. Конь под ним наступил в нору сурка, упал и сломал ногу. Воину повезло, сумел вовремя спрыгнуть с животного. Вот в этот момент на него и напала хищница, откуда она взялась, как ее просмотрели собаки неизвестно.
  Оказавшись на земле, Недожеванный услышал сзади грозное рычание зверя. Развернутся и выхватить засапожник - все, что он успел, перед тем как кошка ударила клыками и пронесла его пару метров. Скинула с клыков, и стал рвать еще живого охотника. Тот же из последних убывающих сил вонзал свой нож в тело животного.
   Когда услышав звуки схватки, вернувшись назад, охотники увидели, что зверь лежит на их товарище, и оба они не падают признаков жизни. Освободив соплеменника от туши животного, они убедились, что он еще жив. Бывший с ними молодой ученик шамана оказал ему первую помощь прямо на месте.
   Проболев почти все лето и часть осени, раненый выжил, но все тело его покрывали многочисленные шрамы от зубов и клыков зверя. Левого глаза не стало. Из жизнерадостного и веселого он превратился в замкнутого, нелюдимого орка, ставившего жизнь шамана, спасшего его, превыше своей.
  Этим шаманом был в то время еще никому не известный мой отец, будущий Владыка и хозяин степи.
   Так вот, старый соратник Владыки передал приглашение отца. Распрощавшись с друзьями, я направился на встречу с ним. Когда к себе зовет ниспосланный Богом надо идти не раздумывая. Даже если ты его родственник.
   Часовые у входа без вопросов пропустили меня к отцу.
   Отец, сидящий на ворохе шкур и попивавший кумыс, приказал всем присутствующим выйти и сразу перешел к делу:
   - Служба мне от тебя нужна, сын мой.
   - Какая? - наедине с отцом я мог с ним поспорить.
   - Отправляется посольство к наместнику союзников, гномов и эльфов, за ярлыком Великого ханства. Ты представляешь в нем меня.
   - Не понял? - Удивился я.
   - Ты мой сын. Моя кровь. Залог того, что я буду верен своему слову.
   - И что? А твои ближники? Они не подходят? - Хмыкнул я.
   - Нет, - нисколько не удивился вопросам он, - все, куда не просто. Ты знаешь, что меня хоть и называют Владыкой степи, но это не так. Мне подчиняется только ее большая часть. Остальные ханы независимы. Большую часть дани я получаю с них, имея ярлык. Мой друг, старый наместник, уехал к себе на родину и враги зашевелились. Боюсь, нового перетянут на свою сторону. Ты уже взрослый, сам понимаешь, чем это нам грозит. Старшие наследники, остаешься ты.
   - Это то, как раз понятно, - отмахнулся я, между делом явно удивив родителя. - Меня целостность моей шкуры интересует, в первую очередь. Сам знаешь, молодую красивую жену хочу в дом ввести. Первую. Свадьба скоро, а дом не готов.
   - Что ты хочешь?
   - Да ничего особенного. Время мне надо, свадьбу сыграть, имущество приобрести. Посольство меня интересует слабо. Ты ведь отправишь со мной советника. Того кто и будет переговоры вести.
   Отец удивленно поднял брови и с улыбкой начал меня рассматривать.
   - Верно. Но времени как раз и нет. Ехать нужно срочно. Ты соглашайся, а пока тебя нет, мы все подготовим. Подарки в городе для красавицы своей купишь. Месяца четыре, твоего отсутствия, она и не заметит. Соглашайся.
   - Хорошо. Да еще один вопрос. Охрана у посольства будет?
   - Будет.
   - Сколько?
   - Тридцать.
   - Кто?
   - Волки.
   - И все? А что так мало? Посольство поедет с дорогими подарками.
   - Тебе что, войско там нужно? Слуги, воины, ты, уже полсотни набирается. Или хочешь из друзей кого взять? Бери. Еще десяток свой, Орлов, дозволяю взять.
   - Хорошо, отец. Когда выезжаем?
   - Через три дня, все почти готово.
   - Тогда я пойду собираться.
   - Хорошо, дитя мое. Только береги себя и помни, что тебя ждут.
   Побывав у отца, я отправился к друзьям, поделится. Отец впервые доверил мне такую важную и опасную миссию, мне не хотелось подвести его.
  
   ******************************************************************************
   В суматохе подготовки время пролетело быстро.
  Из оружия и защиты взял стандартный кожаный доспех Орла, шлем, саблю, метательные ножи, лук со стрелами. Больше не зачем, не на войну еду. Проверил доспехи, оружие - вот и все, готов. Пытаться вникать в сборы представительства не хотелось. Без меня более знающие все приготовят в дорогу и для жизни в городе. Своими неумелыми попытками я им мешал бы только, нервируя себя и их.
  Все время, пока остальные готовились, я тоже не бил баклуши. Меня обучали этикету. Этой ужасной пытке для простого орка придуманной ненормальными эльфами. Только к пыткам они его не относили, а называли нормами и правилами, отражающими представления о должном поведении в обществе. Извращенцы, эльфы, что только не придумают лишь бы помучить нашего брата.
  Скажет мне кто-нибудь, например, зачем при простом насыщении желудка столько ненужных правил и такое разнообразие столовых приборов? Одних ножей и вилок только несколько видов. По мне при еде нужно всего три вещи: нож, руки и, конечно, еда. Из последнего лучше крупный кусок обжаренного до румяной корочки мясца, даже слегка недожаренного, с кровью. Объедение.
  Учили меня не только вышесказанному, но и как вести себя с наместником и его окружением, на приемах и многому другому. Тому, без чего служба дипломата не возможна.
  Обучение проводил Джамуха К,орн, троюродный брат отца, десять лет как занимающийся дипломатическими миссиями во внешних землях. Еще при отце нынешнего правителя бывавшего там, занимаясь торговлей. Придя к власти, племянник лишь поменял его статус, превратив из купца в дипломата. Тот же, передав дело сыновьям, приступил к своим обязанностям.
  Крепкий еще старик, могущий дать фору любому молодому, он обладал крутым, несдержанным нравом. Я наслушался много неприятного о себе, но сдерживал себя по просьбе отца и уважения его возраста.
  Занятия полностью лишили меня свободного времени так, что у меня не получалось проститься с Бортэ, моей будущей женой.
  Бортэ Алангоа, черноглазая красавица с пышными волосами, ниспадающими длинными локонами ниже талии, светлой кожей, доставшиеся ей от матери, рабыни - человечки, и удивительной грацией кошки заставляющей глядя на нее замирать на месте от вожделения, ждешь ли ты еще меня? Или нашла уже утешение в объятьях неизвестного?
  Как долго темными ночами в неволе я вспоминал нашу последнюю встречу, твои обжигающие губы и крепкие объятья, обнимающие меня, цветочный аромат твоих волос и чарующую улыбку, знает только Небо.
  Только ты и жажда мести сохранили мой рассудок в невзгодах, свалившихся на меня.
  С любимой я встретился в последний день в сумраке наступающей ночи под ветвями ивы на берегу речушки, протекающей рядом с зимовьем.
  Наступающие ночное заморозки не мешали нам.
  Сперва гордая орчанка укоряла меня в отъезде, обвиняла в равнодушие к ней. Как любая женщина она требовала к себе абсолютного внимания. Я извинялся перед ней, сыпал комплементами, клялся в любви - то есть делал все, чтобы успокоить любимую. Черноокая смирилась, и наши губы слились в поцелуе.
  А потом игра света от костра на стенах глиняной землянки и Бортэ, обнаженная и смущенная, первый раз отдающаяся мне. И утро разлуки быстро и внезапно наступившее так, что красавица, не прощаясь, скрылась за ворохом шкур на входе. И я, растерянный и непонимающей, все, что произошло между нами сон или явь. И отъезд наступивший так не вовремя.
   ******************************************************************************
  
   Вынужденное путешествие, растянувшееся на месяц, заканчивалось. Еще несколько дней и я окажусь в Архангофе, столице Заречного княжества, места пребывания наместника Западного края. Бескрайная равнина, сменявшаяся сначала редкими островками деревьев, закончилась полностью. Теперь по обеим сторонам нашей пути-дороги возвышались исполины деревья, и не стало такого пронизывающего леденящего осеннего ветра.
   С самого первого дня поездки все знали свое место в медленно двигающейся делегации. Авангард, из пяти Орлов, высматривающих затаившихся врагов и определяющих место ночного и обеденного отдыха, шел всегда впереди. Джамуха К,орн - в комфортабельной карете с печуркой. Я, как и другие войны, конным, иногда, пользуясь своим положением, присоединяясь к старику. Обслуга - в кибитках, крытых повозках забитых вещами до отказа.
   Серые будни похода скрашивали друзья, согласившиеся составить компанию и, незаметно, опекавшие меня.
   День, подходивший к концу, не предполагал каких-либо изменений. Скоро привал. Бодончар отстал поправить ослабшее седло на лошади, а Доноя ехал рядом, подшучивая надо мной.
   - Ктах?
   - Да.
   - Ты, как вернемся, прощаешься с холостяцкой жизнью. Может, замутим гулянку в городе с вином и девками. Как считаешь?
   - Как? Твоя рожа зеленая всех девок за версту испугает.
   - Было бы серебро. Мужики рассказывали, есть там дома свиданий для обремененных полным серебра кошельком. Сходим?
   - Доехать сначала надо, а там посмотрим.
   - Ктах, ты слышал историю про Оэлун, девушку из рода Белой лошади?
   - Нет.
   - Давай расскажу?
   - Не хочу.
   - Да ладно тебе, друг. Слушай. Оэлун вышла замуж за молодого отважного воина Тамачи Д,оон. И вот решила как-то молодая жена приготовить мужу поздний ужин. А через буквально час все заснувшее кочевье разбудил ее истеричные крики: 'Дорогой, ну что же ты молчишь, скажи же мне! Ну, скажи что-нибудь! Ну, подай хоть признаки жизни...' Ха-ха-ха-а-а.
   - Дон, достали ваши подколки. Надоели мне. Бортэ у меня хорошо готовит.
   - Хм-м-мм. Но все же, как тебе история, не заставляет подумать о будущем? Смотри не повтори судьбу бедняги, Ктах. Ха-ха-ха-а-а. - Радовался друг своей удачной шутке на тему моей предстоящей женитьбы.
  Неожиданно его смех сменился хрипом, и он кулем свалился с лошади. Из его горла торчало оперение стрела.
   - Нападение. - Предупреждающе прокричал я, с быстротой молнии спрыгивая с коня.
  Крик совпал с треском падающих деревьев и свистом новых стрел, ищущих свои жертвы.
   Уже практически находясь в укрытие под повозкой, одна из них настигла меня. Ее жало ударило в спину. Рана оказалась пустяковой. Царапина. Спас доспех.
  Ошибка или нетерпение вражеского лучника, повлекшие за собой гибель приятеля, позволили мне скрыться в безопасном месте.
  Стрелы свистели и визжали, накрывая попавшую в засаду миссию. Залп. Залп. Еще один. Каждый войн из охраны мог уворачиваться или сбивать стрелы в полете, но не такое количество. Под их проливным дождем живых не осталось. Крики и стоны раненых прекратились.
   Я выжидал появления врага. Плохо то, что у меня отсутствовал лук и стрелы. С ними я смог появится у Великого отца с большей компанией. А так приходилось надеяться только на тех, кого сражу в ближнем бою.
   Вот и первые нападающие показались из чащи леса. Как их много. Прошла минута и противник появился у схрона. Кувырок, я перед ними. Не ожидавшие, они поплатились за это. Удар сабли оставил ближнего без ног и ранил следующего. Вскочил. И сразу пришлось уходить от атаки копьеносца. Разворот. Удар. И он удивленно смотрит на оставшиеся от рук обрубки. Удар назад, отогнать приблизившихся. В кого-то попал, ощутил сопротивление клинка с плотью. Следующих двоих - метательными ножами, не смогли увернуться.
  Я отступал и нападал, стараясь не убить, а ранить вывести из боя как можно больше атакующих.
   Годы тренировок давали свое. Время стремилось к бесконечности. Я стал своими противниками, оружием в их руках. Нападающие замедлились, словно они пробирались сквозь воду. Их неуклюжие попытки защититься преодолевать оказалось легко, одновременно успевая оглядывать место битвы.
   Очаги сопротивления немногих уцелевших практически прекратились, задавленные численным преимуществом. Лишь я и Джамуха К,орн противостояли им. Не все попадали, как я еще малолеткой в руки Таргана, делающего из щенков могучих волкодавов, воинов могущих одерживать победу над многими. Не зря про него говорили, что в своих странствиях ему удалось познать искусство войны Ордена Справедливости. Хотя врятли, с гибели Ордена, сколько лет прошло.
   Советник отстреливался из кареты, но штурмующих его импровизированный бастион слишком много. Вдруг дверь ставшей крепостью кареты открылась. В ее проеме с секирой в руках показался старый вояка. Несколько стрел впились ему в грудь. Раненым зверем он упал и здесь же подбежавшие загонщики забили его.
   Я остался один.
   - Живым брать собаку. Кто его ранит, умрет от моей руки. - Опрометчиво отдал приказ голос сбоку, делая мне хорошую услугу.
   Оглянувшись, я увидел говорившего, Бодончар. Вот для чего он отстал. Не поправить седло, а присоединиться к засаде. Предатель. Мысль огорчила меня. Близкий друг, тот, кому доверял ...
   Мне больше не хотелось жить! Навалилась усталость, раны напомнили о себе. Время вернулось в свое русло. Петлю аркана накинули мне на шею. Его рывок опрокинул меня на землю, затягивая петлю, перекрывая доступ воздуха в легкие. Падая, задыхаюсь, теряю сознание.
  
   ******************************************************************************
   Мне не повезло. В падение я не сломал шею, а пришел в себя, связанный по рукам и ногам.
   Бодончар стоял рядом. По аркану в его руках я понял, что набросившим его был он.
   - Пришел в себя, Ктах. Я рад поговорить с тобой.
   - Предатель.
   - Предатель? Нет, я никогда не был твоим другом. Я ждал удобного момента, когда смогу отомстить вашей семье.
   - Почему?
   - Почему ты спрашиваешь. У меня был старший брат, сестры, отец с матерью. Повелитель убил их, напав на наш род перед этим вероломно притворившись другом. Моего рода не стало. Лишь я уцелел, спрятавшись от собак твоего отца. Приемный отец нашел меня в степи, голодного и замерзшего. Усыновил, не зная, кто я.
   - Жаль, тебя, тварь, тогда не прирезали.
   - Кому как. А сейчас, когда я вершу свою кровную месть, знай, что твою родню режут в кочевье. У твоего отца, за время правления оказалось много врагов. Прощай, Ктах. - Улыбка, оскалившего хищника появилась на лице моего бывшего друга, он достал нож и склонился надо мной.
   - Стой. - Приказали ему ссади.
   - Но ...
   - Он хорошо бился. Если также будет держаться на казне, то доставит нам удовольствие.
   - Я хочу...- Что хотел сказать предатель неизвестно, голос неизвестного опять прервал его.
   - Хватит, я сказал. Или ты хочешь занять его место? - С этими словами Бодончар отошел, открыв мне собеседника. Человека, худощавого телосложения и богато одетого.
   - Не печалься, орк. Твой враг пожалеет, что не присоединился к остальным. Я ему не завидую.
   - Я надеюсь на ваше слово, благородный господин.
   - Орк, я не обманываю союзников. Завтра ты отправишься к себе, в степь. Продолжишь начатое здесь, если еще не все кончено. Ярлык на Великое ханство твой, новый хан. Надеюсь, вы справитесь. Наместник будет помнить о вашей услуге. Еще мне хочется знать. О помощи нашей вам никто не узнает?
   - Клянусь, господин.
   Все сказанное ими помогло понять произошедшее. Захватчики боялись усиления равнин и руками предателей хотели нас уничтожить. Им выгодны разрозненные слабые мелкие рода, чем объединенные и сильные. Наивны те, кто поверил врагам.
   'Разделяй и властвуй', - сказал один правитель древности. Кто именно автор такой аксиомы вспомнить не получится, но она полностью верна. Захватчики следовали ей успешно.
  
   ******************************************************************************
  Утром путешествие моё продолжилось. Новые спутники связали мои руки, а другой конец веревки привязали к лошади. Оставшийся маршрут до города я провел, мчась за всадником, стараясь не упасть, и не споткнутся. Последний в свою очередь стремился к тому, чтобы бечевка между нами всегда находилась натянутой. Только она ослабевала или сильно натягивалась, грозя свалить меня, он понукал или придерживал кобылу.
  По прибытии я, выдохшийся и уставший от многочасового бега, выглядел хуже загнанной лошаденки.
  Меня бросили в холодную глубокую яму к таким же, как я пленникам, пытающимся согреться о тела друг друга в наступивших холодах, что слабо удавалось. Расовая неприязнь забылась перед страхом окоченеть. Раз в день подавали какие-то объедки, позволяющие не умереть с голоду.
  На исходе второй недели продрогшего до костей подняли и под охраной отвели на окраину поселения, где вместо публичной казни, продали хозяину цирка, который нуждался в бойцах для арены. Приближался праздник кануна начала зимы, а гладиаторов владельцу не хватало.
  Цирк в диаметре тысяча триста девяносто восемь шагов вмещал свыше сорока тысяч зрителей.
  Его здание, с запада срезанное по прямой линии, а с востока замыкающейся полукругом, имело округлую форму. В западной части цирка находились постройки, где располагались конюшни или 'темницы', в которых помещались гладиаторы и хищные звери, когда происходили кровопролитные состязания. Там же находился Центральный вход на арену.
  На восточной стороне сбегали многочисленные ряды ступенек сидения для зрителей.
  По правую сторону от построек находились Ворота смерти. В эту зловещую дверь цирковые служители убирали изуродованные тела убитых или умирающих гладиаторов.
  Арену окружал парапет. Вдоль него тянулся ров, наполненный водой, а за рвом поднималась железная решетка. Все эти преграды охраняли зрителей от возможного нападения диких зверей, свирепствовавших на арене.
  На приближающемся торжестве решено было показать централизованное представление покорения кочевников завоевателями двести лет назад. Нас, орков, набралось около тридцати, но противостоять противникам, той же численности, мог едва ли десяток. Остальные - старики и плохо обученные подростки.
  До начала празднества мне удалось окрепнуть и выздороветь, познакомится с правилами проведения схваток и другими участниками. Последнее дало понять, что все ожидали победы превосходящей нас силами стороны, где учувствовали отлично обученные и проверенные во многих поединках гладиаторы.
  Посовещавшись, мы, аутсайдеры предстоящих действий, решили отстоять честь нашего народа и сделать все возможное для победы. Более слабые единоплеменники встанут впереди, чтобы атакующие завязли в них, сломали свой строй. И тогда мы, более опытные и занимающие место в последнем ряду, вступим в дело. Хороша или нет, принятая нами тактика ведения схватки покажет арена.
  Подступивший день игр порадовал последним теплом уходящей осени.
  Толпы народа, главным образом простой люд - ремесленники, отпущенники, старые, нищие и изувеченные наемники, простолюдинки, шуты и скоморохи, танцовщицы и толпы резвых детей бесконечной вереницей с утра заполняли трибуны цирка, пытаясь завладеть лучшими местами. Радостные лица, веселые взгляды, беззаботные речи и легкие шутки свидетельствовали о том, что шли они на какое-то излюбленное зрелище. Празднество совпало с годовщиной правления нового наместника, поэтому билеты на вход продавались по сниженным ценам.
  'Мясо, рыба, лепешка, сладкая булочка...' - предлагали лотошники, снующие по трибунам. Кто хотел, брал, но многие захватили еду с собой и теперь поедали, скрашивая ожидание.
  Появилась более благородная публика: правитель со свитой, помещики, богатые торговцы... - те, кто по своему положению в обществе и богатству занимал элитные места.
  Выступления начались, но из казармы-темницы их не было видно, только слышались крики восторга наблюдающих.
  Настала наша очередь. Под грохот барабанов, вооруженные разношерстным оружием, неорганизованная наша группа вышла на арену. Соперники с копьями и мечами, щитами и в шлемах ожидали, построившись в фалангу - строй для боя на ровной местности и обладающий высокой мощью первоначального удара.
  - Сограждане. В честь наступления зимы и годовщины правления наместника Элетуалиса Гриалура, позволившего нам здесь собраться, приготовлено особое зрелище - инсценированная битва покорения Союзниками, эльфами и гномами, орков, зеленых варваров степи. Да славится этот богоданный союз! Пусть победит сильнейший! - Обратился распорядитель игр к зрителям и фаланга под ритмичный бой барабанов двинулись на нас, едва успевших построится.
  - Смелее, смелее, союзники! - кричали тысячи зрителей.
  - Бейте их, рубите этих варваров! - поощряли другие.
  Первое столкновение было ужасно: металлические удары щитов и мечей резко прозвучали среди глубокой тишины, воцарившейся перед встречей противоборствующих сторон в цирке; вскоре по арене полетели перья, осколки шлемов и куски разбитых щитов; все мы, возбужденные и тяжело дышавшие, яростно теснили и поражали друг друга.
  Не прошло и десятка секунд, как кровь уже текла; умирающие впередистоящие соплеменники были обречены на мучительную смерть под ногами бойцов, топтавших их тела. Но герои выполнили свою задачу. Мало того, смертельно раненые они били по ногам проходящих по их телам гладиаторов, неся им немалые потери. Те остановились, монолит их рядов распался. И тогда в сражение вступили мы, сильные и не уставшие, неся им гибель.
  Нервное напряжение, с которым зрители следили за кровавыми перипетиями этого сражения, трудно не только описать, но и вообразить. По мере того, как ряды сражающихся редели, все чаще раздавались аплодисменты, крики и поощрительные возгласы смотрящих.
  Битва подходила к концу. Шестьдесят воинов обагряли кровью арену или испускали дикие крики, в предсмертных судорогах.
  Зрители, болеющие за союзников, казалось, уверились в их победе. Двенадцать гладиаторов окружили и теснили пятерых оставшихся в живых орков, которые, прислонившись спинами, друг к другу, оказывали отчаянное, упорное сопротивление. В числе выживших собратьев был и я.
  Орк, стоящий по правую руку от меня, увлекшись, подался вперед и упал, пронзенный мечем противника. Враги недолго радовались. Умирающему воину удалось поразить двоих из них. Схватка продолжалась, внося потери с обеих сторон.
  Через мгновение нас осталось трое, мои товарищи были тяжело ранены и все медленнее и медленнее отражали удары, силы оставляли их. Семеро оставшихся соперников удвоили свои усилия.
  Для победы требовалось как-то изменить ход сечи.
  - Защищайте, мне, спину! - крикнул я оставшимся оркам, голос мой прерывался, порывисто подымалась грудь, капли пота катились по лицу, но жажда будущего триумфа бросила меня в атаку. До этого момента я получил только три легких раны, скорее даже царапины не мешавшие мне. Сабля моя мелькала, отводя мечи ворогов и жаля их. Через несколько секунд их число сократилось, и буквально тут же один из земляков рухнул с разбитым черепом.
  Пятеро людей против нас двоих, один из которых держится из последних сил.
  Приходилось применять всю свою ловкость и искусство фехтования, противостоя численному преимуществу нападающих. Смещаться с их линии атаки нельзя - за мной ослабевший товарищ.
  Противники, хотя и получившие ранения и истекавшие кровью, сильны и страшны именно тем, что их было больше.
  Судьба опять посмеялась надо мной. Мне с трудом удалось уйти от внезапного удара сзади. Последний соратник, единственная моя поддержка, получив удар в живот, повалился, покрывая арену кровью и испуская предсмертный дикий крик и проклятья.
  Решив схитрить, я отпрыгнул сторону и, развернувшись, бросился бежать. Нападающие кинулись преследовать.
  Не пробежав и тридцати шагов, я внезапно повернулся, пропустил ближайшего ко мне преследователя вперед и ударил его саблей в область шейных позвонков. Острый клинок срубил голову, и та отлетела в сторону. Тело, нетерпеливого спринтера, по инерции сделав пару шагов, упало, заливая все вокруг фонтаном крови. Подбежал второй и атаковал. Отразив меч врага щитом, ударил и попал тому по сонной артерии. Он, закачавшись и взмахнув руками, как бы ища опоры, упал. Раздались восторженные крики зрителей, которые теперь почти все были на моей стороне.
  Подступил третий, весь покрытый мелкими ранами. Рискуя, метнул щит в голову и оглушенный ударом, гладиатор, дважды повернувшись на месте, упал.
  Последние из его товарищей, выбившиеся из сил, поспешили к нему на помощь. Подходя, они немного помедлили и разом набросились с двух сторон.
  Отбив мечи отпрыгнул вправо, двинулся чуть вперед стараясь зайти с боку ближайшего, стремясь к тому, чтобы враги мешали друг другу и меня атаковал только один из них.
   Увернувшись от удара ближнего, замахнулся и вонзил ему в грудь кривой клинок. Предотвращая атаку последнего боеспособного гладиатора, толкнул умирающего в его сторону. Не ожидавший от меня такой подлянки тот налетел на испускающего дух приятеля и, потеряв равновесие, они пали. Подбежав к встающему неприятелю, оттянув руку назад с потягом, ударил, разрубив его едва не пополам.
   Бурные рукоплескания встретили последние секунды борьбы. Тысячи голосов ревели:
  - Свободу храброму варвару!
  С гулким шумом открылись ворота Центрального входа, выбежавший на место кровавой битвы десяток копьеносцев взял меня в кольцо.
  - Свободу, свободу! - повторяли тысячи голосов.
  Окруженный, я внимательно следил за сценой, происходившей в ложе наместника.
  Правитель взмахнул рукой, подзывая распорядителя, тот подступив, склонился в рабском поклоне. Эльф что-то приказал и служитель, подойдя к перилам, прокричал:
  - Сограждане! Кому вы хотите дать столь дорогую награду? Вору! Убийце! Насильнику! - клевета слетала с его губ. - Чтобы став свободным он опять принялся за старое? Не бывать этому! Наместник Элетуалиса Гриалура, за проявленную отвагу милует варвара. И повелевает. Варвару, отзывающему на имя Ктах К,орна, отныне зваться Быстрым Клинком и участвовать в боях на арене до искупления своей вины и наслаждения зрителей. Да будут свидетелями этому Боги!
  - Слава правителю за проявленную милость! - закричали толпы присутствующих, загрохотали барабаны.
  Невозможно описать чувство, которое испытал я в этот момент. Опровергнуть клеветников я не мог. Копья, направленные на меня, давали понять, что любое движение или слово будут для меня последними. Униженный, под охраной я последовал в темницу.
  
   ******************************************************************************
  В схватках за жизнь и тренировках прошел почти год. Принимая участие более чем в ста поединках, я ни разу не был тяжело ранен. Животные, люди, соплеменники... - с кем только не приходилось сражаться. Как ни сильны и мужественны были другие гладиаторы, я настолько превосходил их, что выходил из любой схватки победителем, создавая себе громкую славу.
  Не думал, ни гадал я, что представитель расы людей станет мне другом и даже кровным братом. Но все когда-нибудь происходит впервые. Глисс, высокий, атлетически сложенный уроженец Шолдинга, небольшого острова в Северном море, попавший в плен и приобретенный ланистой, владельцем школы гладиаторов, стал им. Принадлежа одному хозяину мы, часто встречались в учебных боях, спасали друг друга от встречи с костлявой на арене. Постепенно наше знакомство переросло в крепкую дружбу.
  Никто и предположить не мог, что нам удастся обрести свободу. Но на то, по-видимому, была воля самих Богов.
  Акциан Тиберия, последний купивший нас, решил подзаработать на играх посвященных дню рождения дочери Правителя первородных. Щедрость Владыки ушастых, который платил за сто гладиаторов, назначенных сразиться в этот день, круглую сумму в пятьсот тридцать две тысячи золотых, покрывала вдвое все его расходы, даже если бы мы были убиты.
  Гном Одр Злой промышлял работорговлей и как раз его караван направлялся на рынки эльфийской столицы. Договорившись о нашей доставке с гномом, известным своей силой и вздорным характером предводителем шайки отчаянных головорезов, сам Акциан направился в столицу эльфов, подготовить все к нашему приезду. Меня, как самого опасного раба, везли в клетке, а брату приходилось глотать пыль дороги, идя рядом.
  Вчера поздним вечером свора чудовищ, из Проклятого замка, находящегося поблизости, напав, растерзала охрану, но почему-то не тронула нас. Возможно, причиной тому стал пойманный накануне незнакомец, стойко противящийся хозяевам, за это хорошо его приласкавшим. Сидя в клетке, я отметил, как одна из тварей приблизилась к нему. Человек стоял и смотрел на зверя пристально, с невозмутимым спокойствием, и у меня возникло странное ощущение, будто я присутствую при беседе двух старых знакомых.
  А после все случилось так быстро: еще мгновение назад вокруг было полно злобных тварей, и вдруг все они умчались в неизвестном направлении.
  Оцепенение и ужас длились недолго. Еще секунду назад невольники, с испугом дожидавшиеся своей участи в едином порыве ринулись избавляться от цепей. Наличие походной кузни и искусство однорукого гнома, бывшего когда-то славным кузнецом, успешно способствовали этому.
  Освобожденные не спешили расходиться. Опьянение свободой завершилось быстро, и перед каждым рождалась проблема дальнейшего существования. Возвращаться домой опасно, а в одиночестве тяжело.
  Среди всех собравшихся, связанных теперь лишь одним - обретенной волей, были представители всех слоев общества и профессий; от благородных дворян до безродных бродяг и разбойников.
   За время нахождения в рабстве они разделились на небольшие группы, каждая из которых возглавлялась своим лидером, в чем-то превосходящим своих приверженцев и пользующимся среди них непререкаемым авторитетом. Однако сейчас даже они оказались бессильны и не могли предложить выход из тупика.
  Мы с Глиссом сидели на стволе упавшего дерева на самой границе леса и наблюдали за происходящим.
  Часть людей обыскивала телеги, надеясь чем-то поживиться. Другая, состоящая из трех человек, схватила и повалила на землю красавицу-брюнетку, приобретенную Одром Злым для увеселительных домов Бертингофа, города на границе земель длинноухих и людей. Двое мерзавцев держали ее, а третий, сорвав с нее одежду, боролся с подвязками собственных штанов.
  Все они принадлежали к последней партии купленных невольников, состоящей из закоренелых преступников: насильников, воров и убийц.
  Остальные, большая часть, сбились в центре стоянки возле догорающего костра, как стадо, ожидающее появление грозного вожака, который все решит за него и, как штурман судна, укажет правильное направление движения. Тоска и безысходность отражалась в их глазах, которые они старательно отводили от происходящего в нескольких шагах отвратительного действия.
  Люди, что с них взять.
  - Подожди меня тут, брат, - обратился ко мне приятель и, неторопливо, направился к охваченной похотью троице, глумливо подшучивающей над своей жертвой.
  - Эй, любезный, помочь? - окликнул друг одержавшего победу над своими штанами и приготовившего удовлетворить свои низменные желания насильника.
  Он, повернувшись на голос, получил сильный удар ногой в челюсть. Таким ударом боец арены переламывал подкинутую доску толщиной с ладонь, пока она падала на землю.
  Послышался хруст ломающихся костей, и мужик что-то невнятно промычав, свалился как подкошенный.
  - Ты чего творишь, чел? - рыкнул с телеги один из мародеров, с клеймом преступника на щеке.
  - Молчи, шавка! Верни все на место и не лезь не в свое дело! - грубостью ответил мой друг. - А, вы, шакалы, оставьте девчонку в покое.
  - Ты как меня назвал?! Беспредел чинишь?! Ну-ка навесим ему, парни!! - компания из семи висельников бросились на него.
  Моей помощи не понадобилось. Глисс успокоил первого ударом кулака в лицо и тот, закатив глаза, осел. Видя столь быструю расправу над заводилой, его напарники остановились и как прибрежная волна, нарвавшаяся на препятствие, отступили.
  - Больше недовольных нет? - Глисс обвел собравшихся хмурым взглядом.
  Я встал, шагнул вперед и заговорил громко, так, чтобы все услышали:
  - Есть предложение. Поодиночке из нас никто не выживет. Надо идти всем вместе, потом, если надумаем, разойдемся.
  - Правда твоя... А сам-то ты кто? - спросил старик, один из стоявших у костра.
  - Меня и моего друга Глисса везли в столицу эльфов на выступления. Кем я был до того, как стал гладиатором, - сейчас не имеет значения. Надо решить, куда нам идти. Есть предложения?
  - Домой, на север, - наивно предложил робкий женский голос.
  - Нет! Проще на дереве удавиться! Веревку дать? - хихикнул кто-то из присутствующих.
  - А мы намылим, ха-ха-а! - добавили сразу несколько голосов.
  - А ну тихо, висельники! А то...! - прикрикнул старик.
  - Нам надо двигаться на юг, в степи! - я выдвинул предложение, казавшееся тогда наиболее удачным.
  - Я согласен с Ктахом! - кивнул головой Глисс. - Нас там не знают, и дорога относительно безопасна. Напомню присутствующим, что путь на восток загораживают Запретные земли, а на западе - владения союзников.
  После его слов начались бурные дебаты, но в итоге все согласились с моим предложением.
  Доводы и впрямь были весьма убедительны.
  - Теперь, когда определились с направлением, давайте перенесем стоянку, - повелительно изрек северянин, добровольно взваливший на себя бремя руководства столь разношерстной публики, - отдыхать на месте бойни не хочется, да и кровь привлечет зверей с окружающего леса.
  Возразить никто не посмел, возможно, опасаясь расправы.
  Вскоре новый лагерь, в спешке поставленный в пятидесяти шагах от старого, под охраной выставленного дозора, погрузился в сон.
  Тишину ночного леса, иногда, прерывали звуки возни со стороны старой стоянки. Плотоядная живность уничтожила следы вечернего происшествия.
  Мой названный родственник и я, посовещавшись, приняли решение опросить привлекшего наше внимание человека. Про остальных мало-мальски было что-то известно, про него не знал никто.
  Насильно мы оттащили его от костра, у которого он расположился, и начали допрос. Парень держался молодцом. Не оробел, вел себя независимо.
  Звали его необычно для здешних мест. Аллисей.
  Неожиданностью, услышанной от него, оказалось то, что утром он собирался нас покинуть, продолжить свой прерванный путь. Куда и к кому отмалчивался. Конечно, пыткой мы могли добиться ответа на интересующие вопросы, но применять ее не хотелось, к тому же зла он нам не желал.
  Решив убрать неровности первого знакомства, я сходил за 'Гномьей радостью', крепким напитком, хранившимся в одной из телег. Ночь продолжилась распитием алкоголя и разговорами.
  В середине ночи мы разошлись, поклявшись в вечной дружбе.
  
   ******************************************************************************
   Пока я придавался воспоминаниям, солнце взошло и вовсю светило на небосклоне. Друг-гладиатор сновал по лагерю, будя остальных, осыпая бранью и ударами не подчинившихся. Веселая поездка нам предстоит.
   Нашел он приключения себе на одно место, то которое чуть ниже спины, назначив себя главой людской оравы. Пусть теперь мучается.
   Потуги его увенчались успехом, всех охватила суета подготовки к близкому переходу.
   Лишь третий компаньон нашей ночной гулянки мирно посапывал, не обращая на возникший шум. Северянин не стал его будить, помня о его решение покинуть нас.
   Каждому своя судьба и дорога.
  *********************************************************
  Глава третья.
  Алексей.
   Мне тренер сказал: - Ну же, парень, пошел!
   Всю силу и волю в кулак собери.
   Ты же к этому пол своей жизни шел,
   И то, что твое, у судьбы забери.
   Неизвестный автор
  Пробудил меня шум собиравшихся в дорогу людей, проводивших осмотр доставшихся им трофеев и распределяющих их между присутствующими.
  Недалеко от меня в телеге находилось собранное оружие, в котором копошились, ругаясь, два человека - старались подобрать что-то себя. Но выходило у них плохо.
  Лучшим завладели более или менее умеющие обращаться с ним. Таких было немного. В дополнение к моим ночным собутыльникам оказалось еще шестеро. Они и выбрали себе подходящее еще вчера. Остальные довольствовались оставшимся, забракованным ими. Все доставшееся от прежних владельцев мало подходило нам. Почти все его можно было отнести по характеру наносимых повреждений рубящему, ударно-раздробляющему и ударному с пробойником: секиры, боевые молоты, булавы, чеканы, клевцы, моргенштерны и многое другое, требующее в обращении огромной силы.
   Гномы, имея малый рост, обладали ей, нужной для столь специфического вооружения.
  Из колюще-рубящего в наличие имелось всего несколько тесаков - боевых ножей особо крупных размеров. Клинки тесаков были как прямыми, так и искривлёнными, обоюдоострыми или однолезвийными, длиной чуть больше полуметра и шириной около шести сантиметров. На обухе некоторые клинки тесаков имели нарезанные зубья пилы - их можно было использовать не только как оружие, но и как инструмент, которым можно рубить или пилить прутья и колья. Их то и разобрали в первую очередь.
   Из метательного - ножи и арбалеты. Последние были свалены ненужным хламом в сторонке. Приглядевшись, я понял почему. Они больше напоминали ручную баллисту. Людям тетиву пришлось бы натягивать вдвоем, а то и втроем, слишком больших размеров была дуга, изготовленная из дерева. Для человека надо поменьше.
  Потом я узнал, что арбалет являлся приоритетом жителей гор. До приспособлений, помогающих взвести тетиву никто не додумался, а делать плечи арбалета меньше не получалось - болт летел недалеко и не пробивал даже кожаную куртку, не говоря уже про кольчугу или доспехи.
  Из защитного оснащения мало что было. В основном плетеный доспех или простая кожаная куртка с нашитыми металлическими пластинами. Из нее мало что осталось после вчерашнего. А остатки не подходили. Щитов не было вовсе.
   Только Ктах щеголял в подошедшей ему куртке. Где она была большая, он просто разрезал и сшил на быструю руку. Остальные пытались последовать его примеру, но мало что у кого вышло. Глисс и другие при мне аккуратно собрали пластины с кусками одежды и плоти раскиданные на поляне, оставшиеся после битвы, не подходящие доспехи, и сложили все - на будущее, для переделки.
   Остальные разбирали вещи - смотрели, что может пригодиться в дорогу или потом.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик) К.Юраш "Процент человечности"(Антиутопия) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Чумной мор"(ЛитРПГ) А.Светлый "Сфера 5: Башня Видящих"(Уся (Wuxia)) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) В.Коломеец "Колонизация"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"