Захарова Черных Вероника Николаевна: другие произведения.

Валеркины сны

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Короткие описания снов маленького Валерика


ВАЛЕРКИНЫ СНЫ

   * * * ПРО ВАЛЕРИКА
   ВалИрику семь лет. Скоро в школу. Там, наверное, здорово...Правда, мама всё суетиться и вздыхает: "Ну, как он будет учиться? Ему бы ещё немного детства!". А Валерка хмыкал: зачем ему детство? Он уже большой, ему семь лет, и осенью ему в школу. Это лучше, чем в садике: полдня поработал - и спи, отдыхай! Ну, домашние задания ещё надо будет делать, но это ж быстро. А потом весь день в твоём распоряжении, можно делать, что хочешь! А вечером они с папой и мамой помолятся Богу и Пресвятой Богородице, мама почитает ему книжку, и Ангел-Хранитель принесёт ему в кошёлке или просто в руках, или просто на белоснежных с золотым отливом (как ему представлялось) крыльях спокойные яркие сны. Правда, мама почему-то всегда о себе молилась, чтобы Бог не давал ей снов. Почему?
   На этот вопрос мама ответила: "Это же будет выдуманный мир. Зачем он мне, когда у меня есть настоящий, в котором есть ты и папа, наши бабушки и дедушки, тёти и дяди, племянники и племянницы?".
   Валерик не очень это понял: ведь и во сне можно увидеть своих родных и друзей, просто они будут участвовать в твоих приключениях! Сны очень полезны. В них летаешь. В них смеёшься и плачешь. И видишь необычайные города и побережья...
   - Валерик! - позвал сына папа. - Ты надел пижаму?
   Валерик отозвался:
   - Надел!
   - А зубы почистил? - продолжил папа.
   Валерик откликнулся:
   - Почистил!
   - Значит, ты готов молиться, - подытожила мама, появляясь в двери ванной.
   Пушистые русые волосы её заплетены в аккуратную косу - толстую, длинную, кудрявую. Валерик любил мамины волосы. Когда он был совсем крохой, он даже просил маму поменяться волосами: себе взять её русые, "толстые", и ей отдать свои чёрные, тоненькие, "папины". Мама, конечно, посмеялась, и поменяться не удалось.
   Помолились перед теплившейся лампадкой, и папа ушёл в другую комнату, а мама взяла в руки книжку. Валерик взбил подушку в ярко-жёлтой наволочке и осторожно уложил голову на эту "цыплячью" мягкость.
   - Читай, мама, - попросил он.
   Мама принялась читать его любимую книжку, и вскоре к Валерику прилетел Ангел и окутал его сном.
  
   * * * КОНФЕТЫ
   Сегодня во время вечерней прогулки мама подарила Валерику конфету. Мальчик решил съесть её попозже, чтобы растянуть предвкушение удовольствия. Мама сидела на синей скамейке и читала. А Валерик гонял мяч сам с собою, потому что никого из ребят во дворе не было. Но вскоре ему повезло: его окликнули:
   - Валерка, привет!
   Валерик оглянулся и обрадовано замахал рукой:
   - Свет, привет! Сыграем?
   - Сыграем!
   Воодушевлённо они побросали, а потом попинали белый с чёрными шашечками мяч. А, подустав, присели рядом с Валеркиной мамой на синюю скамейку. Валерик вспомнил о конфете. Между прочим, шоколадной. Он достал её из кармана штанов и развернул фантик. Света с любопытством глянула на его руки.
   - Ух, ты! - обрадовалась она. - У тебя конфета есть! Дашь откусить?
   Неизвестно, почему, но Валерик вдруг резко поднял руку и засунул конфету в рот. Жуя шоколад, он покраснел.
   - Валерка... - вполголоса сказала удивлённая Света. - Ты что, конфету мне пожалел?
   Валерик даже глаза поднять не мог, до того тяжёлыми стали веки, а из ресниц чуть ли ни каждая ощущалась своим непомерным весом.
   - Ну, и ладно, - пожала плечами Света. - Подумаешь, конфетку пожалел... Мне мама целый кулёк даст. Пока.
   - Ты что, уходишь? - невнятно пробормотал Валерик.
   - Я что-то не хочу с тобой играть, - тускло ответила Света. - Пойду домой, мне с мамой надо пол помыть.
   - Пока, - выдавил Валерик и проглотил остаток шоколадной сладости.
   Мама оторвалась от книги и посмотрела вслед Свете.
   - Почему Света ушла? - озадачилась она. - Вы же так здорово в мяч гоняли.
   - А не знаю, - соврал Валерик и ужаснулся: он же солгал маме! - Я с ней конфетой не поделился, - тут же поправился он, - и она пошла с мамой пол мыть.
   Мама молча покачала головой и захлопнула книгу.
   - Пойдём домой, - вздохнула она. - Скоро спать пора, надо отдохнуть, ведь завтра рано утром в сад ехать, полоть да поливать...
   И они пошли домой, оба - с царапинками на сердцах.
   А ночью Валерику приснился сон.
  
   * * * СОН ПЕРВЫЙ
   Скок-поскок зайка серенький, скок-поскок. Пятки беленькие, хвостик исподнизу беленький, а сам весь пёстренько-серенький, гладенький, длинные ушки на солнышке розовым просвечивают, как раковинки. Прыгал зайка, прыгал - и допрыгался: в овражек скатился. А в овражке кулёчек лежит, а в кулёчке-то... ба, конфеты! Сидит зайка, смотрит на конфеты, в затылке чешет: что с этим ему делать? Попробовать разве? Развернул он одну конфетку, лизнул, потом в рот сунул, разжевал. Проглотил. В глазах у него выражение озадаченное появилось.
   - Фу, - сказал зайка. - Не нравится мне сладкая конфета. Лучше я морковку съем. Или капустку. Или, на худой конец, травку пощиплю или кору древесную. От конфетки у меня даже зубки заболели. И живот. И всё потому, что я её один съел!
   Выпрыгнул зайка из овражка и восвояси ускакал.
   Только он ускакал - а в овражек ёжик колючим шариком скатился. Отлежался, дух перевёл и вдруг ткнулся чёрным носиком в кулёчек. Странно пахнет, непривычно. Раскопал он кулёчек, достал конфетку, развернул, лизнул, сунул в рот, разжевал. Проглотил. И в глазах тоже у него выражение озадаченное появилось.
   - Фу, - фыркнул ёжик. - Не нравится мне сладкая конфета. Лучше я белый грибочек съем. Или кисленькое лесное яблочко. Или жука. От конфетки у меня даже иголки поникли. И одному её есть совсем горько!
   Выкарабкался ёжик из овражка и восвояси потопотал.
   Только он утопотал, как в овражек белка спрыгнула: она на соседнем дереве сидела, всё-всё видела, и стало ей любопытно, что это все в овражке пробуют, а потом убегают. Легко скользнула она серо-рыженькой стрелкой в овражек и тонкими пальчиками приоткрыла кулёк. Ба, какие странные жёлуди - в бумажках! Так это же человеческие конфеты! Белка со знанием дела развернула фантик карамельки и сунула белый "жёлудь" за щёку. Пососала, пожевала... и выплюнула.
   - Фу, - сказала белка. - Не нравится мне сладкая конфета. Лучше я шишку расколупаю или орешек найду, зубками расколю. А то в этой конфете клыки завязли! И вообще, одной её есть совсем горько!
   Выпрыгнула белка из овражка и едва успела вскарабкаться на сосну, как на краю овражка появился остроухий, с острой мордочкой и хвостиком-полешком огненный лис. Глядел он на кулёчек, белеющий на дне овражка, нюхал-нюхал чёрным носом, тонкими лапами в чёрных носочках переступал, переступал и допереступался: соскользнул с края и прямо носом в кулёчек ткнулся. Ухватил он зубами конфету и прямо в фантике её разжевал и съел. А потом долго стоял и плевался.
   - Фу, не нравится мне сладкая конфета, - протявкал лис. - Лучше я мышку поймаю. И какая-то она... ф-фу! горькая, потому что я один её ем!
   Выскочил лис из овражка, оранжевой молнией средь кустов блеснул и пропал.
   Только он пропал, как в овражек слетел огромный чёрный ворон. Он был стар, но остроглаз, и давно заприметил, что звери что-то из оврага таскают. Разворошил он кулёк и ухватил здоровенным клювом конфету. Но есть её он в овражке не стал. Взмахнул крыльями и улетел высоко-высоко, далеко-далеко. Хотел в гнездо воронятам угощение принести, да оно у него в клюве растаяло. А ворон тоже сладкое не любит. Так что и воронятам не угодил, и сам не сыт остался.
   - Кар-р, кар-р! - вскричал ворон. - Не нравится мне сладкая конфета! Слишком быстр-ро растаяла! Кар-р! И воронята мои не попробовали её!
   Уж солнце за полдень покатилось. И появился у овражка... мальчик. Это был сам Валерка. Долго он бродил по лесу, устал, проголодался. Увидел он свёрнутый кулёк, понадеялся, что это конфеты, и осторожно, шажок за шажком, бочком слез в овражек. Присел у кулёчка, полностью его развернул - а там всего две конфеты осталось. А Валерик голодный, усталый, столько времени по лесу со Светой бегал, заблудился, а уже день к вечеру! Мальчик сглотнул слюну. Взял конфету. Прислушался. Тишина, как под одеялом. А с сосны на него белка с любопытством поглядывает, даже спустилась до нижней ветки, чтоб всё-всё разглядеть.
   И тут пропадала тишина: раздался радостный девчоночий крик:
   - Валерка! Нашёлся!
   На краю овражка появилась девочка в розовой грязной футболке и джинсах. Света! Она улыбалась другу и махала ему рукой. Валерик поглядел на Свету, на конфеты, на Свету, на конфеты. И есть хочется, но Света ведь тоже голодная! Мальчик зажал конфеты в руке и решительно полез наверх. Вылез и протянул к подруге раскрытую ладошку. На ней лежали две конфеты.
  
   Сон прервался. Валерик открыл глаза и резко сел на своей кроватке. Поморгал. В окошко посмотрел. А там едва светлеет: солнышко только-только протянуло из-под перины навстречу небу огненные пальчики. Валера встал с кроватки, подошёл к окошку и выглянул на тёмно-серый двор. Ему показалось, что на площадке гоняет мяч тоненькая Светина фигурка. Валерик прошептал:
   - Сейчас солнышко встанет, побегу к Свете, попрошу прощения и яблоко подарю, самое лучшее. А сладкие конфеты совсем не сладкие. Если их есть одному.
  
   * * * СОК
   Валерику нравится пить сок. На улице жарко, солнце палит траву, на небе полыхает яркая бирюза, словно небесное море. Зной сушит язык, а сок холодит. Здорово пить сок! И совсем не здорово, когда незнакомая девочка подходит к нему, блестя синими глазами, и просит отпить глоточек, потому что сильно хочет пить.
   - Самому мало! - ворчит Валерик и отворачивается вместе с соком.
   Допивает махом, чтоб ни капельки не осталось и выбрасывает коробку в урну. Осторожно оглядывается: тут ли настырная девчонка? Нет, ушла. Отлично. Пусть пьёт, где хочет.
   Валерик удобнее устроился на скамейке, откинулся на спинку, закрыл глаза, чтобы полнее представить себе полёт на вертолёте, о чём он недавно стал мечтать. И уснул, сомлев от солнца.
  
   * * * СОН ВТОРОЙ
   И оказался Валерик в пустыне. Кругом барханы ярко-жёлтого песка, исчерченные волнистыми линиями, светло-голубое небо и высоко-высоко - невыносимо яркое солнце. и больше ничего. Сам Валерик стоит наверху самого высокого бархана и смотрит не вдаль, а вниз: там бетонное кольцо колодца, накрытого серой деревянной крышкой с толстой ручкой сверху. Валерик так сильно хочет пить, что чувствует, как от жажды в горле по-настоящему саднит. Спуститься бы к колодцу, но как? Покатиться, побежать, съехать сидя? А вдруг он наглотается песку? Горло, наверное, тогда совсем раздерётся... Но, кажется, иначе не напьёшься.
   Валерик осторожно, боком начинает спускаться с бархана, и тут его подхватывает сильный ветер и несёт по воздуху. Колодец уплывает в песчаное море. А ветер доносит Валерика до зелёного оазиса: среди песчаных дюн растут берёзы, ели, сосны и одна огромная пальма - такую Валерик видел в мультфильме. Посреди островка травы, цветов и деревьев лежит маленькое овальное озерцо, и вода в нём прозрачная, как стекло, и в ней меж белых и розовых коралловых кустов плавают диковинные рыбины, рыбы и рыбки.
   "Пи-ить!" - кричит летящий на ветре Валерик. Но ветер не слушается. Проносит Валерика над озерцом низко-низко - так, что руку протяни, и захлебнёшь в горсть воды, - и дальше мчится. Валерик чуть не плачет от обиды. Но не плачет: не может: слёзы высохли от жары.
   Дальше и дальше бежит над песками ветер, волнуются пески под его сильным дыханием.
   Смотрит Валерик - стоит меж двух высоких барханов дедушек дом с огородом, садом вишнёвом и яблоневом, с палисадником, полном цветов. Стоит в палисаднике под старой грушей стол, накрытый к чаю: самовар золотой, пряники печатные, баранки круглые, ватрушки с творогом, кувшин с вишнёвым компотом. В чашках налит чай, Валерик отчётливо видит лёгкий дымок над коричневой жидкостью. Ах, как хочется пить, сил нету!
   Валерик протягивает руки к дедушкиному чаю. Но жестокий ветер не даёт ему приземлиться и напиться - снова в барханы уносит.
   Уже совсем высох от жажды Валерик. На руки смотрит - а они в мелких трещинках. Что делать?
   И приходит во сне Валерику воспоминание: стоит он в большом храме у подсвечника, держит горящую свечку, воткнутую в кусочек бумаги, чтобы горячий воск не ожёг руку, и видит перед собой одухотворённое лицо родимой мамочки, слышит её слова: "Если нужду в чём имеешь, дружочек мой, помолись Богу или Его Пресвятой Матери, и исполнится всё, о чём попросишь, если то будет угодно Богу для твоего спасения...".
   Сложные слова для Валерика, сложные мысли, но прикипели они к душе его, не покинули даже во сне, спасибо им!
   Валерик, сидя на непослушном ветре, говорит вслух слова - и всё громче, громче, почти кричит:
   - Господи, дай мне воды напиться! Господи, дай мне воды напиться! Богородица, дай воды напиться! Пожалуйста!
   Кричит он, бровки жалобно сдвинуты, а вокруг всё те же пески, всё те же дюны, всё то же бледное небо, всё то же яркое солнце.
   И вдруг в ответ на его молитву дует на него теплотой, ветер утихомиривается и опускает Валерика на дорогу средь пустыни. Смотрит Валерик - уходит прямая дорога вдаль, к горизонту, а на горизонте зелёное пятнышко виднеется. Радуется Валерик: опять оазис! Пальмы, овальное озеро с диковинными рыбинами, рыбами и рыбками! Добегут ли его ножки до столь желанной, но далёкой воды?
   Бежит Валерик по дороге, а сил всё меньше. Вот уже быстро идёт, а вот шагает, а вот еле-еле ноги передвигает. Отдыхать нельзя: и пить хочется, и после отдыха трудно будет снова брести по песку. Просит Валерик:
   - Святой мой Ангел-Хранитель, помоги до водицы добраться!
   И тут же раз! - и зелёное пятнышко перед ним оказалось. Пятнышко - летний луг. Посреди него сидит девочка, склонилась к родничку, что выбился из-под земли, и в чашку набирает.
   - Эй! - зовёт Валерик, и сам уже хрипит: в горле-то песок. - Помоги: пить хочу...
   Но девочка не оборачивается. Снова зовёт её Валерик, и снова она не слышит. Догадывается Валерик: не так он её зовёт, неправильно. И по-другому просит:
   - Сестрица, дай воды напиться... ради Господа нашего Иисуса Христа...
   Тут же оборачивается девочка, и Валерик её узнаёт: та самая, которой он вкусного сока не дал! Краской жаркой вспыхивает его лицо. А девочка ему улыбается, встаёт, несёт ему чашку с родниковой водой.
   "Не даст, - боится Валерик. - Я-то же ей сока не дал!".
   Подходит девочка. В чашке сверкает прохладная вода. Тянется к ней Валерик, а сам замирает в душе: ну, как выплеснет девочка драгоценную влагу в траву, и снова Валерику мучиться!
   Девочка улыбается Валерику и протягивает ему чашку.
   - Пей, пожалуйста! - предлагает она от души. - Христос с тобою.
   Хватает Валерик чашку, глотает, пьёт. Но вода не утоляет его жажды. Что такое? Почему?!
   Девочка грустно вздыхает и отходит от Валерика на шаг, другой... И Валерик понимает! Он поспешно выговаривает трудные слова:
   - Прости меня, сестрица... что не дал тебе напиться. Прости ради Христа...
   И голову повинную опускает.
   Поднимает девочка руку, крестит его, улыбается светло:
   - И с тобою пусть всегда будет Христос.
   И жажда исчезает, как ни бывало, а с тёмно-синего неба из ниоткуда приходит дождь и напояет пески. И пустыня зарастает богатым пышным садом.
   - Прости! - радостно, покаянно, освобождено посылает Валерик вслед девочке заветное слово, и слышит в ответ далёкое:
   - Христос с тобо-о-ю-у...
  
   И Валерик просыпается. Он рассматривает утренний потолок и соображает, как ему найти ту незнакомую девочку, которой он не дал сока, чтобы произнести трудные, но заветные слова наяву...
  
   * * * ВЕТОЧКИ
   Наконец-то отступила на север матушка-зима, и красавица-весна принялась снимать с земли снежное покрывало, а с деревьев и домов - снежные чехлы.
   Мама надела на Валерика лёгкую курточку, тонкие штаны, резиновые сапожки, вязаную шапку вместо толстой меховой, отправила гулять. А сама села за свою домашнюю работу - рисовать картинки для детского садика, где она работала воспитателем.
   А папа у Валерика уехал далеко-далеко, на какую-то Новую Землю, на какой-то пролив Маточкин Шар, в какой-то посёлок Белушья Губа. Он испытывает там интересные штуковины, но это производственный секрет. Мама и Валерик скучают по папе, а папа скучает на Маточкином Шаре по маме и Валерику. Папа вернётся через месяц, и тогда все они перестанут скучать друг о друге. Вот будет здорово!
   На улице Валерика встретило весёлое весеннее солнышко. Много у него до лета трудов: надо снегА и льды растопить, землю согреть, а на ней - траву, цветы, кусты и деревья, а на них - жучков, паучков, бабочек, мотыльков, в лесу - разбудить зверей, что спали зимой, в болоте - лягушек, пиявок, а среди камней - ящериц. Потеплеет вокруг, и вернутся в родные края перелётные птицы, что зимовали в жарких южных странах - журавли, лебеди, гуси, утки, аисты... Уже скоро всё это произойдёт, а пока всюду лежит снег, то грязный, ноздреватый, то рассыпчатый, с твёрдой корочкой-настом, то осевший, мокрый, тяжёлый - из него лепят снежки и снеговики. Вовсю капают с крыш сосульки.
   У забора детского садика, что возле дома Валерика, растёт удивительное дерево - верба. Ствол у неё чёрный, а почки белые и пушистые. Валерик специально сегодня задумал поход к вербе. Он обогнул свой дом и направился к удивительному дереву. Пушистые почки нежились в солнечном свете.
   Валерик протянул руку к ветке над головой, нагнул её поближе к себе. Сильно близко не получалось нагнуть, и Валерик, поднатужившись, оторвал тонкую веточку. А потом расколупал каждый меховой мешочек, чтобы выяснить, где там спрятались малюсенькие бледные листочки. Доколупал и выбросил опустевший прутик. Сломал вторую ветку, все почки сковырнул. Третью обломил, четвёртую... Целый букет составил из вербиных "ручек". Маме захотел принести в подарок вместо цветов, которые ещё не расцвели. Тоже ведь получается букет, и даже очень красивый!
   Положил Валерик букет из вербы под кусток акации, а сам напоследок решил сапоги в мокром снегу почесать - помыть, чтобы земля от сапожков отлипла.
   И тут к вербе две женщины подошли: обе в красивых длинных юбках, выглядывавших из-под курток, в синих платочках. Увидели они истерзанную вербу и россыпь оборванных белых почек на чёрной влажной земле, и руками всплеснули. Одна другой и говорит:
   - Ты гляди, как вербочка-то наша пострадала! Мы её с тобой посадили десять лет назад, растили, на Вербное воскресенье она нам по три веточки давала, не жаловалась... А сейчас вон, какой-то варвар, хулиган, всю её, бедную, изорвал, изувечил...
   - Как ей теперь больно, бедняжке, - вздохнула вторая женщина. - И у кого рука поднялась?
   Тут они заметили под голым кустом акации сложенные в охапку ветки вербочки и разахались:
   - И куда столько нарвали - с одного-то деревца! - посетовала первая.
   - Надо бы тогда в церковь снести, - предложила вторая. - Освятим, прихожанам раздарим, себе возьмём. Вдруг какой из прутиков корешки пустит, и мы осенью новое деревце посадим рядышком с этим!
   - Да, так и сделаем, - решила её подруга.
   Забрали женщины вербу, а когда уходили, спросили Валерика:
   - Мальчик, ты не видел, кто вербу изуродовал, ветки её пообрывал?
   Жарко стало Валерику. Голову опустил, на сапоги свои смотрит.
   - Не видел, - помимо воли вырвалось у него, и он даже рот открыл в испуге: как же, ведь он неправду сказал!
   - Ну, Бог ему судья. После службы приедем, пообедаем и вернёмся с лечебной смолкой и замажем её больные места, - пообещали женщины и унесли с собой сломанные Валериком веточки вербы.
   Долго стоял Валерик у деревца и пристальным взглядом отмечал места сломов. Ему казалось, что в них блестят слёзы... хотя, скорее всего, это просто посверкивал стаявший снег.
   "Приживутся ли веточки осенью? Залечатся ли ранки?" - неожиданно подумал Валерик.
   А потом его позвала вышедшая на улицу мама, которая прервала свою домашнюю работу и собралась в магазин. К вечеру Валерик позабыл о вербе. А ночью ему приснился сон.
  
   * * * СОН ТРЕТИЙ
   Превратился Валерик в молодое деревце вербы. Стройное, ветвистое, белых почек на веточках полным-полно. Солнышко Валерика пригревает, ветерок весеннюю крону щекочет. Просыпается Валерик-вербочка от зимнего сна, соки в стволе тают и начинают бежать по древесному телу, добираясь до самой тоненькой и коротенькой веточки. Каждую из них ощущает Валерик-вербочка, каждую свою почку чувствует. В каждой почке - младенец-листочек. Он такой крохотный, такой беззащитный. Но такой смелый и мужественный! Он так хотел первым встречать весну и радовать Бога и людей, и жертвовать собой для прославления Господа Иисуса Христа, устилая пушистыми веточками Его Путь на служение человеку, что Бог при сотворении мира укутал листики веры в меховую шубку. И разрешил вербе просыпаться весной из всех деревьев первой.
   Растёт Валерик-вербочка, тянется из холодной земли навстречу теплу и Богу, слушает робкое пение раннего соловья, и никакой опасности не замечает. А она тут как тут: подбежали к Валерику мальчики, принялись ветки ломать, хохоча да шутя. А у Валерика слёзы из глаз так и брызнули: как больно! Невероятно больно. Словно пальчики ломают.
   Долго ломали мальчишки вербу. А потом, всё так же хохоча и шутя, бросили все ветки в ближайший сугроб и ускакали. А Валерик на своём месте остался. Бежать за обидчиками он не мог, ведь ног у дерева всего одна, и та намертво вцепилась корнями в землю, не отодрать.
   Плачет Валерик, слезами заливается: тысяча больных точек пульсируют огнём от ран.
   Взмолился Валерик-верба ко Господу: "Исцели меня, Господи!". И послал Господь Валерику двух добрых женщин в белых платочках, в светлых одеяниях, с лучистыми глазами. В руках у них баночки с мазью и жёсткие кисточки. Подошли они к Валерику-вербе, заплакали при виде его обломанных веточек-ручек. А потом, молясь "Господи, исцели Валерика-вербу", начали ранки мазью смазывать, залеплять. И боль потихоньку утихла.
   С облегчением вздохнул Валерик-верба, поклонился женщинам, всем существом своим благодаря своих спасительниц и Господа Бога.
   А тут и вечер наступил. Задремали ромашки, тысячелистники, душистый горошек и Иван-чай, берёзы и шиповник. И Валерик-вербочка прикорнул к плечу тёплого ветра.
   Но не удалось вербочке поспать: прикоснулась к чёрной веточке с белыми почками чья-то рука и замерла. Вскинулся в тревоге Валерик всеми своими веточками, задрожал от страха, попытался ветки от страшной руки, приносящей боль, отклонить.
   Глядит Валерик-вербочка, а перед ним мальчик стоит, и очень этот мальчик похож на Валерика, когда он был человеком. Вспомнил Валерик, что он наяву сделал с другой вербой, когда он человеком был, и задрожал, затрясся в предчувствии: вот-вот раздастся хруст ломаемых веток...
   Валерик криком кричит, но мальчик не слышит. Нагибает к себе самую красивую, самую нежнопушистую веточку и... погладив тельце почек, улёгшихся на ветке, словно зайчата-беляки, осторожно разгибает, убирает от неё руку со знакомой застарелой царапиной на коже. И уходит мальчик, теряется в туманных сумерках хрупкой одинокой фигуркой.
   Страх Валерика-вербы тает в радости. И ещё в нём робко зарождается надежда, что не во сне, а наяву он просто наклонял гибкие веточки, а не рвал их и не расковыривал почки...
  
   И тут Валерик проснулся. Он выпрыгнул из кровати и подбежал к окну, стараясь рассмотреть внизу вербу, прислонившуюся к забору детского садика. Кажется, она не стонала. Валерик, чуть не плача от стыда и жалости, пообещал Богу, что никогда не сломает ни одну веточку, а из тех, что найдёт сломанными, постарается вырастить деревце, если они ещё будут живыми.
  
   * * * ТОЛСТУШКА
   Валерик ходит в подготовительную группу детского садика. Осенью ему в школу идти, в первый класс. Там будут незнакомые ребята и незнакомая воспитательница.... То есть, учительница.
   Валерика это не пугает, он всегда дружелюбен, со всеми ладит. А папа с мамой волнуются уже заранее. Непонятно, почему.
   Сегодня утро, первый день лета. В группе появилась новенькая девочка: её перевели сюда из другого садика, потому что в нём начался ремонт.
   Девочка Арина была очень пухленькая, даже толстенькая. Но она не переживала из-за этого; весело бегала, прыгала, разговаривала, играла. А в душе Валерика поселился кто-то нехороший. Вместо того, чтобы подружиться с Ариной, мальчик невольно осматривал её фигуру, и в голову лезли всякие забавные сравнения, которые он никак не мог прогнать. Они щипали язык и требовали, чтобы их произнесли. Валерик долго крепился, а потом не выдержал. На прогулке он сказал ей вполголоса:
   - А ты толстая.
   Арина недоумённо воззрилась на него и пожала плечами:
   - Толстая. Ну, и что же?
   Валерик озадаченно поджал губы и несколько секунд смотрел на Арину молча.
   - И что? - с любопытством спросила она.
   Возле них собрались ребята. Они ожидали ответа Валерика. И Валерик буркнул:
   - Ты как булка.
   Арина захлопала глазами:
   - Что?
   - Ты как булка с изюмом, - добавил подробностей Валерик.
   Ребята оживились. Кто-то хихикнул, и Валерик осмелел:
   - Или как тучная корова. Безрогая.
   - Почему безрогая? - прошептала Арина.
   - Потому что у тебя волосы стрижены, - измыслил Валерик.
   Тут уж все обидно рассмеялись. И беззаботная жизнерадостная Арина, которую никогда в прежнем садике не дразнили, расстроено шмыгнула носом. Это подзадорило мальчика. Тот, кто сидел внутри него, ликовал.
   - Ты розовая слониха! Ха! Ха! - кричал он на весь участок. - Ты толстая лягушка! Ты...
   Но тут подбежала воспитательница Наталья Фановна, схватила Валерика за ручку и, быстро сказав: "Пойдём-ка со мной", повела его на веранду.
   - Валерик, - строго произнесла она, - ты поступил очень плохо. Дразнить людей нельзя никогда-никогда, ни в каком случае, понимаешь? Больным деткам и так достаётся, а если их ещё и дразнить, представляешь, как у них скверно на душе? Арина больна, у неё нарушен обмен веществ... Хотя разве ты поймёшь?
   Валерик обиженно оттопырил нижнюю губу.
   "Но она же толстая!" - непримиримо возразил он Наталье Фановне - правда, мысленно: "спорить со старшими нехорошо, - учила его мама, - потому что ты знаешь о мире гораздо меньше, чем они; вот выучишься, и если найдёшь искренние правильные слова, - тогда спорь!".
   Так что Валерик промолчал в ответ на отповедь Натальи Фановны, проявил воспитанность. Однако в глубине души он вовсе не чувствовал себя виноватым. Это же смешно! Все ребята смеялись!
   А ночью Валерику пришёл сон.
  
   * * * СОН ЧЕТВЁРТЫЙ
   Сидит будто бы Валерик на удобном мягком диване, смотрит мультик по телевизору, а сам кушать хочет нестерпимо. Перед ним на журнальном столике громоздятся тарелки с едой - кашами, супами, котлетами, булочками, фруктами, орешками, печеньками, конфетами... Ешь, сколько пожелаешь!
   Тянется Валерик к самой румяной булочке и вдруг с ужасом видит, что рука у него чужая, совсем не его рука! Пухлая, толстая, с жирными короткими пальчиками. Испугался Валерик, смотрит на руку - глазам своим не верит! А напротив него зеркало висит длинное, широкое, во всю стенку. И отражается в нём чудище невероятное - огромный толстый мальчик, больше похожий на шар, чем на мальчика. И этим шаром был Валерик!
   Куда подевался стройный живой малец-пострелец? Он весь заплыл жиром!
   - Это я заплыл жиро! - в отчаяньи вскрикивает Валерик. - Что со мной приключилось?
   Он не хочет быть толстым, как Арина. Что делать? Что?! Ма-а-ам!
   Но не мама приходит на безнадежный зов, а Наталья Фановна. Она озирает Валерика и осуждающе качает головой.
   - Что с тобою, Валерик? Ты плачешь? Почему ты плачешь? Разве тебе не весело? Странно. Я думала, ты повеселишься. Ого, сколько у тебя еды! И, конечно, ты не поделишься - я помню, что ты жадный... Скоро, Валерик, тебе будет ещё веселее... Как Арине.
   И, пообещав это, Наталья Фановна дымком исчезает в дверях. Валерик пытается встать с мягкого удобного дивана, а не может. Хочет ногу поднять, а она едва движется: тяжело...
   - Ма-ама-а! - зовет Валерик. - Я боюсь! Ты где? Ма-а-ама! Я стал толстым
   Возле него возникает мама. Она с участием склоняется над Валериком, гладит по голове.
   - Почему "стал"? - удивляется она. - Ты всегда такой был.
   - Но почему?! - не верит Валерик.
   - Потому что ты болен, - отвечает мама. - У тебя нарушен обмен веществ. Сейчас ты поешь, и пойдём в садик.
   - В садик? - ужасается Валерик. - Ни за что!
   Он представляет себе глаза ребят в группе и повторяет громче:
   - Ни за что!!!
   - Успокойся, - ласково говорит мама. - Я тебя и такого люблю... Покушай, сыночек, надо выпить таблетки и поставить три укола.
   - Нет! Нет, мама! - просит Валерик.
   - Это обязательно, - настаивает мама, и в руке у неё появляются таблетки и три больших шприца с толстыми иголками. - Ну, съешь таблетки, сынок, - мама протягивает Валерику лекарства.
   - А они горькие? - с опаской спрашивает Валерик.
   - Ты же знаешь. Ты пьёшь их несколько лет. Смелее! - подбадривает мама.
   - Ладно, я съем. А они помогут мне похудеть? - надеется Валерик.
   - Думаю, они просто не позволяют тебе толстеть слишком быстро, - грустно отвечает мама.
   Валерик глотает белые горошины и морщится: го-орькие! А потом становится больно: мама делает три укола подряд.
   После лечения у Валерика ноет всё тело и болит голова. Мама помогает ему встать с мягкого уютного дивана.
   - Погуляй, сыночек, немного, а то вовсе растолстеешь...
   Как тяжело идти! Спустился Валерик с третьего этажа, а запыхался, словно десять минут прыгал без остановки. Во дворе солнышко сияет, детвора вокруг играет. Валерик спускаться устал, сидит на лавочке, никого не трогает, следит за чужой игрой и всё мрачнеет и мрачнеет. Заметили его дети, издали дразнят:
   - Эй, толстый кролик! Жаба ползучая1 - и другими обидными прозвищами сыплют.
   Обидно Валерику.
   - Я болен! Отстаньте от меня!
   - Больной толстый кролик! Больная жаба! - подхватывают дети.
   Валерик замахивается в бессильной ярости - ведь догнать быстроногих ребятишек он не может, - кричит:
   - Не надо меня дразнить1
   и пытается подняться. Поднимается. Дети смеются. Валерик идёт на них, ноги гулко бьют по асфальтной дорожке. Мальчики и девочки разбегаются прочь от него в разные стороны, визжа и хохоча: знают, что не догонят быстроножек этот ревущий бочонок на ногах-полешках. Смешно! А тут ещё Валерик запинается за корягу и падает, да прямо в лужу, что растеклась посреди двора после вчерашних ливней. Всем развлечение, а Валерику слёзы горькие.
   Завечерело. Кличут мамы и папы сыночков и дочек домой ужинать. Вырастают у деточек серебряные крылышки, и они улетают по домам. А у Валерика крылышки не растут. Мокрый он, грязный, зарёванный, злой. Пусто во дворе. Одна девочка стоит у деревянной горки и непонятно на Валерика смотрит. А за спиной у неё золотые крылья. Вот-вот улетит, уже и присела, чтоб прыгнуть вверх и взлететь. Но не улетела.
   Подходит девочка с золотыми крыльями к Валерику и говорит:
   - Возьми мои крылья, мальчик, и лети домой!
   Смутился Валерик: разве достоин он золотых крыльев? Хочет девочке сказать "Нет, не возьму я твоих золотых крыльев, я плохой", но не успевает: взмахивает девочка руками, и посылает свои крылья Валерику.
   - ОЙ, - мямлит Валерик и понимает, что за спиной у него вырастают два огромных сверкающих крыла.
   Они вздымают его вверх мощным рывком. А девочка остаётся внизу, среди деревьев, возе лужи, которая растеклась посреди двора после вчерашних ливней. Девочка задирает голову, и Валерику чудится её внимательный добрый взгляд. И Валерик узнаёт в худенькой девочке... Арину!
   - Прощай, Валерик! Лети, и будет тебе жить легче!
   И Валерик радостно взмывает в небо, полное звёзд. Неважно, что он толстый. Он умеет летать1
   - Арии-ина! - громко зовёт Валерик. - Спаси тебя Бо-ог!
  
   И тут он проснулся.
   Сел Валерик на кровати. Пощупал спину: вдруг на ней золотые крылья трепещут? Крыльев не оказалось. Но Валерик не расстроился: он понял, что крылья просто стали невидимыми. И на этих крыльях он завтра подойдёт к пухленькой болящей Арине и вернёт ей её золотые крылья, чтоб ей было легче ходить по земле.
  
   * * * ХОМЯЧОК
   Ура! Папа приехал из командировки вовремя и как раз успел к дню рождения Валерика. Вся семья в сборе, как здорово! Утром четырнадцатого августа Валерик проснулся в предвкушении чего-то необыкновенного. И необыкновенное случилось! Папа с мамой зашли в комнату Валерика с небольшой клеткой и пропели: "Многая лета, многая лета, многая лет!", а потом любимое "Пусть бегут неуклюже пешеходы по лужам...".
   Клетку они поставили на стол. Валерик выпрыгнул из сладкой постели, всё ещё хранившей запах волшебных ожиданий, подбежал к клетке. В ней спало маленькое серо-рыжее пушистое существо.
   - Это хомяк, Валерик, - пояснил папа. - Теперь он твой.
   - А как его зовут?
   - Назови сам, - предложил папа. - Он же твой.
   - Я подумаю, - серьёзно пообещал Валерик, внимательно изучая зверька. - А можно его в ручки взять?
   - Можно, - разрешил папа.
   - А он не кусается? - с опаской спросил Валерик.
   - Не кусается, - улыбнулся папа. - Вот тебе корм, насыпь его в кормушку. Проснётся хомячок, и ты с ним познакомишься поближе, а я покажу, как за ним ухаживать.
   На счёт познакомиться - это интересно. А вот ухаживать... Не совсем понятно. Попу ему мыть и какашки в унитаз бросать? Отсмеявшись после сыновнего предположения, папа заверил Валерика, что попу хомячку мыть не надо, а вот опилки со дна клетки надо часто менять. А ещё поить малыша-зверёныша и кормить. И, конечно, не обижать, потому что он маленький, слабенький, беззащитный... и чудо, сотворённое Господом Богом, - добавила мама.
   Кроме хомячка Валерику подарили железную дорогу. От восторга Валерик и о хомячке забыл, всё включал паровозик, нагружал вагоны, гудел "ту-у!", ехал "чи-чи-чичих", объявлял остановки и отдыхал в дело после рабочего дня. О хомячке напомнил папа. Он принёс из кухни еду для хомячка и дал мисочку Валерику.
   - Твоему питомцу пора ужинать, - сказал он.
   - Покорми сам, - отказался Валерик: он как раз вывозил поезд из депо.
   Папа перестал улыбаться.
   - Но ведь это твой питомец, - сказал он. - Почему я должен его кормить?
   - Я не хочу, - заупрямился Валерик. - Я играю с паровозом. Покорми сам!
   Мама подошла к клетке.
   - Какой трогательный хомячок, - сказала она. - Пап, смотри, он стоит посреди клетки, смотрит на нас, принюхивается. Дай-ка я его покормлю. Тогда он будет меня любить и играть со мной...
   "Как это? - возмутился Валерик. - Это же мой подарок!". И он тут же подскочил к клетке.
   - Нет! - некрасиво заверещал он. - Я сам его покормлю! Он мой! Он будет любить только меня!
   Хомячок испугался криков и сбежал в свой домик. Валерик вызывающе отпер дверцу, забрал у папы мисочку и сунул в клетку, по дороге разбросав корм по опилкам.
   - Валерик, ты что? - расстроилась мама.
   Валерик исподлобья глянул на маму и промолчал, надулся. Папа пожал плечами. Мама вздохнула.
   - Опять к тебе капризка прыгнула на грудь и доброту прогнала, - сказала она и ушла на кухню, а папа ушёл на балкон чинить сломавшуюся недавно сушилку для белья.
   Валерик постоял, постоял, а потом протянул ручку в клетку и схватил хомячка, который проснулся и выбрался из домика, чтобы покушать. Хомячок от страха и боли пискнул. Валерик ещё крепче сжал нежное пуховое тельце.
   - Подружился? - отрезвил его голос папы, вернувшегося с балкона в комнату за какой-то деталью для сушилки.
   Валерик испуганно разжал пальцы. Он вовсе не хотел, чтобы его злость, которую он выместил на хомячке заметил папа.
   - Подружился, - сумрачно ответил он и отошёл от клетки к паровозику.
   Но поезд почему-то его перестал радовать. Он потускнел и казался старой надоевшей игрушкой, которая давно уже досконально изучена и изыграна. Валерик со скукой катал паровоз, рассматривал картинки в любимой книжке, которые потеряли свою занимательность и яркость, ел праздничный пирог с вишней, совсем почему-то несладкий... Пару раз он подходил к клетке и бросал виноватый взгляд ан хомячка. Зверёк лежал среди опилок и мелко-мелко дрожал. Валерик поджимал губы и украдкой оглядывался: не видят ли мама и папа? Не то накажут за то, что сделал питомцу больно. Ведь он такой маленький, слабенький и беззащитный...
   Перед сном мама с папой помолились, перекрестили Валерика и, едва они выключили свет и закрыли дверь, как мальчик уснул. И приснился ему сон.
  
   * * * СОН ПЯТЫЙ
   Встаёт он якобы утром и на цыпочках прокрадывается в комнату, где стоит на столе клетка с безымянным хомячком, а внутри - одни опилки! Нет хомячка, сбежал от злого хозяина. Что скажет папа?! И мама... И Бог? Скажут, что недосмотрел, проворонил. Только Валерик удумал нафантазировать оправдательную историю, как вдруг всё вокруг увеличивается в несколько раз, а Валерик уменьшается в несколько раз и попадает в коридор больницы.
   Мимо него проносятся люди в белых халатах, росточком с Валерика. Из палат доносятся стоны, попискивание, поскуливание. Заглядывает Валерик в одну палату, а там лошадь с перевязанной ногой. Заглядывает в другую, а там кенгуру с забинтованным хвостом. Заглядывает в третью, а там зайка с поникшими ушами и печальными глазами.
   У Валерика ком в горле застревает, и ему хочется плакать от жалости: кто сделал это со зверями? И вспоминает своего безымянного хомячка, которого сегодня обидел из-за взявшейся ниоткуда капризки. Как сильно он сжал хрупкое мягонькое тельце в руке! А вдруг он что-нибудь в нём сломал? Вдруг хомячок из-за этого тоже попал в больницу?!
   Валерик приотркывает двери в палаты. Всюду больные стонущие звери, зверята, зверюшки, птицы, лягушки. Все собрались в больнице, все, кого обидел человек. и в одной палате Валерик видит своего серо-рыжего хомячка! Хомячок лежит на малюсенькой кроватке, обмотанный бинтами, в каких-то прозрачных трубках. Из сомкнутых глазёнок текут ниточками-ручейками слёзки.
   "Это от боли", - с раскаянием понимает Валерик. - Это я причинил ему боль".
   И ему тоже становится больно, особенно там, где касались тельца хомячка его жестокие пальцы.
   Подходит к палате доктор. Валерик спрашивает у него:
   - А как его здоровье?
   - Чьё? - строго уточняет доктор.
   - Хомячка.
   - Какого хомячка? Их в больнице много. Как его зовут?
   Заминается Валерик: ведь он не захотел назвать хомячка. Пока он думает, доктор уже показывает на Валеркиного хомячка и говорит:
   - Шустрика очень замучен своим хозяином, состояние крайне тяжёлое. Уж не знаю, выздоровеет ли он. Видите: еле дышит, бедняга. Мы, конечно, сделаем всё, что можем и не можем... Но Шустрик сам должен захотеть жить. А как он захочет, если хозяин его бросил?
   "Он не бросил! - хочет сказать Валерик, но не говорит: ведь он на самом деле обидел и бросил хомячка...
   Опускается его голова. А врач прищуривается:
   - Так это вы хозяин Шустрика?
   - Я, - признаётся Валерик.
   - Вот оно что... - хмурится доктор. - Тогда вам в палату заходить не разрешается: вдруг хомячок испугается вашего вида? Вдруг вы снова сломаете ему что-нибудь? Например, сердечко. Он не переживёт.
   - Я не буду ломать, - выдавливает из себя Валерик. - Я не хочу больше причинять ему боль. Скажите, добрый доктор, что мне сделать, чтоб хомячок... Шустрик выздоровел?
   Доктор отворачивается. Валерику ясно: доктор не хочет с ним говорить. Но ему очень нужно знать! Очень-очень! Достать ему... колбасы? Сыра? Свежую капустку? Кабачок?... Что ест хомячок? Может, травку? Чесночок?
   Валерик тормошит доктора за рукав и требует:
   - Скажите мне, как его вылечить? Я больше не буду! Не буду его обижать!
   Но доктор будто не слышит, ставит хомячку укол, меряет тонюсеньким градусником температуру.
   - Ой-ёй-ёй, - бурчит он обеспокоено, - прямо горит, бедняжка...
   - Доктор... - шепчет Валерик, уже не надеясь на ответ.
   И доктор почему-то на этот раз отвечает:
   - Заботься о нём, люби его, вот и весь рецепт.
   - Я буду! Буду! - горячо шепчет Валерик. - Я тебя люблю, Шустрик! Ты только не болей, не умирай!
   Хомячок открывает круглые глазёнки. И печально смотрит на Валерика.
   - Не унывай, Валерик, - тихо-тихо произносит хомячок, и Валерик его слышит, словно в палате хрустальная тишина, и, наверное, так и есть. - Не унывай, просыпайся: я жду тебя дома.
   И протягивает Валерику крохотную дрожащую лапку. Валерик легонько жмёт её двумя пальчиками.
   - Спасибо, Шустрик, - шмыгает носом Валерик и просыпается.
  
   Солнышко встало и теперь врывалось в комнату снопом ярких лучей. Валерик вскочил с кровати и пошёл к хомячку, даже не взглянув на новую железную дорогу. Он молился, чтобы хомячок выздоровел. В клетке никто не ворошился. Замирая от опасений, надежды и предчувствий, Валерик робко заглянул сквозь прутья. Хомячок лежал в своём домике и ровно дышал. Радость охватила Валерика, и он вскрикнул:
   - Шустрик! Ты жив!
   - Ого, ты придумал хомячку имя? - спросонья зевнул папа. - Хорошее. Мне нравится.
   И Валерик улыбнулся завозившемуся в домике хомячку.
  
   * * * КАРУСЕЛЬ
   Ах, какой сегодня праздник1 сегодня папа и мама ведут Валерика в парк, где ровно в полдень откроют и запустят новенькие аттракционы.
   На Валерике чистая белая рубашечка, синие шортики с белыми лампасами, белые носочки, синие сандалики и синяя кепка. В общем, для праздничного летнего дня в самый раз. На улице тепло, почти жарко. Папа, мама и Валерик ходят по парку и любуются аттракционами. Конечно, к каждому из них очереди, но всё равно попасть можно.
   Папа покупает билеты, и для Валерика начинается праздник. Он покатался на всех аттракционах, и особенно ему понравилась сказочная карусель с фигурками животных, машинками и даже драконом. Огромная карусель не останавливалась: она крутилась то быстро, то медленно, и ребята - кто один, кто с папой или мамой - успевали взобраться на неё. А потом можно было нажать кнопку у фигурки зверя или у машинки, на которой сидишь, и они начинали плавно подниматься и опускаться, издавать негромкие звуки. Центр карусели состоял из толстой многоугольной колонны, где каждая грань была разрисована сценой из сказки, и эта колонна поддерживала купол-шатёр, который тоже манил чудесной росписью.
   Неудивительно, что Валерик хотел кататься на карусели ещё и ещё. Когда папа сказал, что на билеты денег больше нет, Валерик некрасиво разбушевался: как, он не покатается на этой удивительной карусели?!
   - Я хочу здесь остаться! - во весь голос вопил он. - Я хочу на карусельку! Я не пойду домой совсем! Хочу кататься! Купи билетик!
   И так он вопил долго-долго, и в парке, и по дороге домой, и дома, когда за ним захлопнулась входная дверь. Папа с мамой осерчали, шлёпнули Валерика пару раз по мягкому месту и поставили в угол "для успокоения". Там Валерик пришёл в себя и повинился. За что был тут же прощён. А ночью ему привиделся сон...
  
   * * * СОН ШЕСТОЙ
   Сидит будто Валерик на самой красивой, самой волшебной в мире карусели. Досталась ему фигурка слона. Уши у слона как лопухи, хобот опущен до земли, глаза маленькие и невесёлые.
   Пристёгивает Валерика страховочным ремнём к сиденью косматый старик в очках с толстыми стёклами, в цветастом балахоне и нарисованной улыбкой.
   - СадЗмся, сАдимся, катЗмся, кАтимся, - приговаривает он.
   Около Валерика знакомые девочки и мальчики. Они переговариваются и смеются. А косматый старик в цветастом балахоне и нарисованной улыбкой всё приговаривает:
   - СадЗмся, сАдимся, катЗмся, кАтимся...
   И вдруг шепчет возле Валерика:
   - На вечной карусели вечно маяться!
   Забор вокруг карусели облеплен родителями и детьми. Они смотрят на своих чад и едят мороженое, чебуреки, пьют газировку и минералку.
   Голод и жажда внезапно овладевают Валериком, но карусель начинает ход, и приходится терпеть. От наслаждения Валерик забывает о голоде и жажде и хохочет во всё горло. А карусель крутится один круг, второй, третий. Мальчики и девочки сходят с карусели и убегают к своим родителям. А Валерик всё катится, всё кружится, и не хочет, чтобы карусель останавливалась.
   Вскоре на карусели никого, кроме него, нет. И за забором лишь его папа и мама машут его рукой. Валерик проносится мимо на слоне, и успевает заметить, что лица у папы и мамы не радостные, а тревожные.
   - Валерик! - зовут они. - Иди к нам!
   Но Валерик мотает головой:
   - Не-ет! Хочу кататься!
   И он всё катается, катается, катится на сером слоне и катится... Но вот он замечает, что картины парка, мимо которых он проезжает, становятся нечёткими, смазанными. У него чуть кружится голова. Солнце жарит, и Валерик облизывает пересохшие губы.
   Ему надоедает кататься в одиночестве на карусели, и он завёт косматого старика в цветастом балахоне, но тот смеётся нарисованным ртом и не подходит.
   - Мама! - надрывается Валерик. - Папа! Снимите меня отсюда! Я хочу пить! Я хочу кушать! Я хочу домой!
   Но папа и мама почему-то не слышат Валерика. Они разговаривают друг с другом, что-то оживлённо обсуждают, едят мороженое и пьют из горлышка синей бутылки минералку. А потом... уходят в глубину зелёной аллеи! И до Валерика ясно доходит, что карусель не отпустит его никогда. Он вечно будет крутиться по кругу и никогда с него не сойдёт. И никого рядом не будет - ни папы, ни мамы, ни друзей, ни бабушки с дедушкой! И садика... И школы... И купания на озере... И поход в лес с костерком и дымящимися сосисками... и бассейн с осени...
   Да что перечислять! Ничего не будет! Только карусель, которая вроде бы движется, а на самом деле стоит, наблюдая, как мимо её лошадок, оленей, слонов, бегемотов, лисиц, волков, машинок и дракона убегает в будущее жизнь...
   Мимо Валерика пройдёт яркая жизнь! А он будет видеть только карусель и косматого старика в очках с толстыми стёклами, в цветастом балахоне и с нарисованным смеющимся ртом...
   И рвётся Валерик прочь от карусели, падает прямо на землю. Встаёт и мчится сквозь забор к зелёной аллее, где исчезают папа и мама.
   - Мамочка! Папочка! - звенит по всему парку его полный мольбы голосок. - Возьмите меня домой! Я больше не буду капризничать! Я постараюсь! Я такой глупый...
   и фигуры папы и мамы увеличиваются. Они рядом с Валериком! Мама гладит его по голове, папа крепко держит за плечо. Как спокойно, как надёжно, как хорошо... Валерику не хочется смотреть на карусель, но он почему-то понимает, что посмотреть придётся, иначе случится беда. Валерик оборачивается.
   Ух, ты! Фигурки карусели вдруг оживают и сбегают со своих мест, машины урчат, мигают фарами и съезжают на тропинку. А грани карусели складываются друг на друга, падают вниз, земля разверзается, и в пропасти плещут пламенеющими хвостами огненные рыбы и ржаво-рыжий огонь поглощает остатки карусели вместе с его создателем и хранителем - косматым стариком в очках с толстыми стёклами, в цветастом балахоне и нарисованным смеющимся ртом...
   Сияет голубизной летнее небо. Валерик держит за руки родителей, никуда не отпускает... и просыпается.
  
   "Едва не уехал неведомо куда с неведомо кем! - с облегчением вздохнул Валерик. - Как здорово, что это сон! Нельзя больше капризничать. Хватит, а то пропадёшь тут запросто. Господи, спаси и помилуй папу и маму! И меня".
  
   13, 15-18, 20-22 апреля, 31 июля, 1-13 августа 2008

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Е.Вострова "Канцелярия счастья: Академия Ненависти и Интриг"(Антиутопия) Д.Сугралинов "Кирка тысячи атрибутов"(ЛитРПГ) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Чумной мор"(ЛитРПГ) А.Ардова "Жена по ошибке"(Любовное фэнтези) Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 1"(Киберпанк) М.Зайцева "Трое"(Постапокалипсис) А.Гришин "Вторая дорога. Решение офицера."(Боевое фэнтези) А.Григорьев "Биомусор"(Боевая фантастика) В.Старский "Интеллектум"(ЛитРПГ) А.Федотовская "Академия истинной магии"(Любовное фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Батлер "Бегемоты здесь не водятся" М.Николаев "Профессионалы" С.Лыжина "Принцесса Иляна"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"