Захарова Елена: другие произведения.

Страж бездны

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Продавай произведения на
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Deth Angel Пока нету. Придумаю - напишу. Бросайте тапки. Жду их. Текст будет еще правиться и приводиться в божеский удобоваримый вид. Пока так. Сорри :-))













Тьма с востока, и по воде ночь на берег сойдет.

В глубине догорает свет, растворив горизонт.

Одинокого ветра вой - битва моря и скал!

Будь сегодня моей душой - я свою проиграл!

Старый порт жжет свои огни - маяки троп земных,

И колдует скрипач в ночи, у огня нет святых.

Ты танцуешь - бунтует кровь в поседевших висках!

Ты сегодня моя любовь - шторм в святых небесах!

И ударили через край шторм и шепот волны!

Ты хранитель дороги в рай, бездны страж тоже ты!

Прикоснись, обожги огнем, уведи за собой -

В вечной битве сойтись вдвоем под летящей луной!

К небу и ко дну! К черту тишину!

Этой ночью мы на гребне волны!

КорsикаNo

   ***

"Это только гриппом все вместе болеют, а с ума сходят поодиночке"

Папа дяди Федора.

   Как же все-таки хорошо, что он ушел. Никто не зудит над ухом, не пытается рассказать, откуда у тебя растут руки, ноги, и чем набита твоя голова. Уф-ф! Просемафорила подружке эсэмэской: "приходи, будем одни". Она не замедлила нарисоваться на пороге моей квартиры. Быстренько скинув плащ и туфли, Светка прочапала в кухню, налила себе ароматного свежесваренного кофе и устроилась с ногами на диванчике в углу. Круглый стол она пододвинула поближе к себе, дабы иметь возможность, не меняя позы, дотянуться до пепельницы и шоколада. Курила Светка мало и редко, проще сказать, только у меня, потому что только у меня она пила кофе, а вот шоколад был ее слабостью. Вот и сейчас, сделав глоток и выпустив струйку сизого дыма, подруга мечтательно уставилась в никуда (вряд ли ей так импонировал старый, требующий ремонта потолок) и выдала свою коронную фразу, с которой всегда начинались наши посиделки:
   - Нет! Все-таки как у тебя уютно! И кофе твой ммм... божественный! Ну почему только у тебя кофе - это кофе?
   - Может, потому, что я не пользуюсь кофе-машиной? На раскаленном песке да в бронзовой турке-то более классически выходит. - Я хитро улыбнулась, наливая и себе чашку ароматного терпкого напитка.
   - Куда своего спровадила?
   Ну все, начинается! Сейчас по тысячному кругу пойдет - одни и те же вопросы, одни и те же ответы, и даже мимика каждый раз одинаковая. Одно хорошо: она не сбивается с текста уже почти год, я тоже знаю его наизусть, поэтому можно подумать о чем-нибудь своем, пока разговор не перейдет в другое русло. Главное не пропустить момент смены темы. Я заученно опускаю глаза и отключаюсь:
   - Никуда я его не спроваживала. Сам ушел.
   - Куда?
   - Да черт его знает! По бабам где-нибудь шляется!
   - И ты так спокойно об этом говоришь?!
   - А что мне, плакать что ли?
   - Нет! Я тебе поражаюсь....
   Я смотрела в окно. На улице было темно, в кухне горел яркий теплый свет. В окне, как в зеркале, отражалось все, что находилось в помещении. Вот только что-то было не так. Я рассеянно перевела взгляд на подругу.
   - Ты меня слышишь? Как тебя вообще угораздило за него замуж выйти?! - Светка возмущенно отломила приличный кусок шоколада и гневно сверкала на него глазами, будто именно этот кусок был причиной всех моих несчастий.
   - Да я сама не знаю. Так получилось. Выпили в компании, поспорили. Он сдуру по пьяни ткнулся, а я правда девочкой оказалась. Ну, он и женился... А что ему еще оставалось делать? - Я снова посмотрела в стекло и вздохнула. Знал бы кто, как все было на самом деле... Пьяная вдрызг компания, Вадим прет на меня, как танк - он поспорил, что я не откажу ему, и решил взять свое любой ценой. Помню острое чувство страха. На смену которому приходит злость. Что это было - не знаю до сих пор, но когда я пришла в себя, все спали. Несколько не слишком премудрых действий с красным вином и майонезом и... вуаля! Проснувшись, Вадим заявил, что ничего не было, но компания всем составом зафиксировала "следы" преступления, и мы оказались женаты. Хорошо, что Светке я ничего этого не рассказывала.
   Я тряхнула головой, отгоняя наваждение, потерла глаза. Картинка в стекле неуловимо изменилась. Вот отражается стол, на нем чашки, кофейник, пепельница. Светка держит чашку кофе в одной руке, а другой тянется к шоколадке, а рядом... никого. Подруга вместе с ее зубодробительными речами истой феминистки мигом вылетела у меня из головы. Я не спеша вытащила сигарету, закурила, снова уставилась в окно. Меня не было в кухне. Точнее, не меня - я-то как раз была, - а моего отражения в стекле. К счастью, Светка была так занята разнесением моего благоверного в пух и прах и увлечена поглощением шоколада, что в мою сторону даже не смотрела. В голове крутилась мысль, что как-то это не вовремя, и пора бы подруге закруглиться и пойти домой, потому что то, что будет дальше... Но обо всем по порядку. А сейчас...
   - Свет! Прости, что я тебя перебиваю, но ты не могла бы уйти?
   Светка поперхнулась кофе, посмотрела на меня, как на умалишенную. Только-только она добралась до пра-пра... в родословной моего мужа... Потом ее взгляд зацепился за мое лицо. Видимо, было в нем что-то такое, отчего подруга смягчилась и посмотрела почти что с жалостью.
   - Совсем тебя этот кобель проклятый довел, даже с лица спала, осунулась вся, бедная моя. - Завела она опять свою шарманку.
   - Свет! Солнце! Не начинай! У меня голова разболелась, и только! Я высплюсь, а завтра посидим. Ты же знаешь, сегодня пятница, раз он свалил, то заявится не раньше вечера понедельника. У нас все выходные впереди. - Примирительно сказала я, при этом вставая и беря подругу под руку, настойчиво давая понять, что ей пора.
   Светка, как загипнотизированная, не отрывая от меня глаз, встала и двинулась на выход, но в последний момент вывернулась, нагнулась к столу и сцапала последний кусочек шоколада. Засунув его в рот, она прикрыла глаза, мечтательно причмокнула. Потом хитренько взглянула на меня.
   - У тебя свидание? А кто он?
   - Ты обалдела?! Какое свидание?! - опешила я. - У меня голова сейчас расколется, а она "свидание".
   - Ой, да ладнооо! - протянула нахальная мамзелька, клюнула меня в щеку. - Я же вижу, как у тебя глаза светятся. Завтра расскажешь обязательно. А лучше, сейчас.
   - Светка! Укушу! Больно! За задницу! - Я начала закипать.
   - Ну, кусни, кусни разочек! - эта зараза отклячила аппетитную (по авторитетному мнению всех мужиков) попку, обтянутую юбкой-мини. - Вот только обещаешь! А как укусить, так тебя нету!
   - Извращенка!
   - Сама-то!.. А как его зовут?
   - Брысь с глаз моих!
   - Блондин или брюнет?
   Нет! Она издевается! Осталось последнее средство:
   - Если ты сейчас не сгинешь, я позвоню Владу. Он давно мечтает о твоей филейной части!
   - Значит, брюнет! - вздохнула подруга. - И глаза серые.
   - Ты меня с ума сведешь! Все! Звоню!
   Светка захихикала и, схватив сумочку, обернулась уже в дверях:
   - Ухожу-ухожу! Так как же зовут твое лекарство от головы?
   Мобильник врезался в захлопнувшуюся дверь и рассыпался по полу запчастями. На лестнице слышалось цоканье Светкиных каблучков, бегущих вниз по ступенькам, и смех.
   Тишина! Одиночество! Блаженство! К сожалению, ненадолго. Я уже хорошо знала цену такой тишине. Это была не тишина, а затишье перед бурей. Но... я обещала все по порядку.
  
  
   ***

Все упорядоченное стремится к хаосу, хаос стремится упорядочиться.

Парадокс

   По порядку... Хм! Легко сказать! Какой тут, на фиг, может быть порядок, когда собственное отражение пропадает и шляется неизвестно где! Начало у этой истории тоже неизвестно. Похоже, я с самого рождения была, мягко говоря, не такая, как остальные дети. Я никогда не плакала, всегда была самостоятельной, каким-то непонятным, но правильно настроенным локатором на пятой точке всегда точно определяла, чем кончится та или иная моя авантюра, и, как следствие, почти всегда счастливо избегала неприятностей. Родители мои, видимо, решили, что раз я такая неправильная, то по жизни не пропаду, и разбежались устраивать свои личные жизни. Вырастила меня бабушка. Сказать, что я от этого как-то пострадала, не могу. Скорее наоборот. Научилась спокойно взвешивать поступки и слова людей и правильно их оценивать. (Ведь надо же хоть как-то оправдывать поведение собственных родителей, чтоб не обидно было). Истина очевидна: нет плохих людей - есть люди, обиженные на жизнь, а правда... Правда у каждого своя. Это только у англичан The true и A lie, в смысле, истина одна на всех, а врет каждый по-своему. Но я отвлеклась. Да... Совсем забыла представиться. ЭЛ. Нет, это не глюк и не опечатка. Меня зовут ЭЛ. Народ неоднократно допытывался моего настоящего имени, но безуспешно. Кто-то однажды выдвинул версию, что я - эльф. Это когда началось повальное увлечение Толкиеном и фэнтези, а уши у меня с самого рождения острые, даром что родилась в год кота. Мужа всегда все это бесило. Он тоже попался на эту удочку, как все. Но когда в ЗАГСе я открыла паспорт, и он увидел там ЭЛ... Я даже не подозревала, что этот воспитанный и спокойный паренек может метать громы и молнии. Ну как же! Весь такой прилизанный, упакованный, а жениться как следует не смог. Даже имя у этой .... Вообще, не имя, а кликуха какая-то! Разве может быть у нормального человека такое имя - ЭЛ?! Но я же не виновата, что у родителей оказалось извращенное чувство юмора: мама хотела назвать меня Элеонорой, а отец считал, что я должна быть парнем, и назвал Ленькой. Ну, они и нашли компромисс! Ага! Единственный раз в совместной жизни! А муж... Его вообще все во мне раздражает. Мое спокойствие, самостоятельность, логичность поступков. Но больше всего, конечно, мои "неправильности". Когда я заранее знаю, куда стоит ехать, когда, на чем. Когда звенит телефон, и я всегда точно знаю, кто звонит. Когда я узнаю новости, не пользуясь СМИ и интернетом. Когда я с утра начинаю убираться и готовить любимое блюдо свекрови, и ни разу не ошиблась со временем ее прихода, хотя она очень старается "свалиться" на нас без предупреждения. Типа, мимо проходила. Угу! Знаем мы это "мимо". Она на Можайке живет, а мы в Химках. И глаза всегда такие невинные делает - что вы, что вы! Как можно! Да просто за хлебом из дома выскочила, только что не в тапочках, решила мимоходом заглянуть, как мои лапусики поживают! А сама во все углы заглянет, вдруг найдется к чему придраться. Я же изверг и садист - ее сыночку довела до ручки. А сыночка храпит до обеда, источая пивные пары после "вчерашнего".
   Есть только один человек, которому все мои странности до лампочки. Это Светка! Мы знакомы с самого детства, как говориться, на одном горшке сидели, и она так привыкла, что не обращает никакого внимания на такие "мелочи". Единственное, чего она не в состоянии понять - это как я умудрилась выйти замуж за, цитирую: "этого козла"! Это с моими-то способностями! Сама она побывала замужем дважды, не слушая никого и ничего, и сейчас снова свободна, как весенний ветер. И расставаться со своей свободой не торопиться, убедившись на собственном опыте, что все мужики - сволочи, а если нет разницы, зачем платить больше? В смысле, тратиться на гостей и свадьбу, если можно и так. А не нравиться - адьёс, амиго! Было приятно познакомиться! Я посмеивалась над ней. На самом деле, они с Владом были идеальной парой, но это из разряда - нашла коса на камень. Оба упрямые, независимые, вечно грызущиеся, не спускающие друг другу ничего. Скорее небо упадет на землю, чем эти двое разуют глаза и договорятся.
   Но вернемся к моим странностям и порядку, который я обещала. Впервые я заметила, что не такая как все, когда мне было лет пять. Мы играли на детской площадке в салочки, и мне - водящей - подставили ножку. И я со всего разбега пропахала асфальт метров на пять. Лица нет, суставы обоих локтей торчат наружу, на коленях то же самое - ошметки кожи и мяса вперемешку с асфальтной крошкой. Кровищи, как на скотобойне. Чья-то впечатлительная мамашка осела в обмороке. Я не проронила ни звука, ни слезинки. Пришла домой, бабушка была чем-то занята в кухне, самостоятельно залила все раны перекисью водорода и уселась читать "трех мушкетеров". Читать я вообще начала рано, года в три, и сразу все. За моими увлечениями не следили. Своей библиотеки у нас не было, зато Светкин папа во мне души не чаял, чем я бессовестно пользовалась. Паслась на книжных полках его кабинета денно и нощно. Когда вечером я выползла к ужину, на моем лице остались лишь незначительные царапины, а через два дня никто бы не смог сказать, что я вообще падала. Я снова вышла гулять, и история повторилась. Когда еще через пару дней этот идиот в третий раз попытался меня угробить, я умудрилась не споткнуться, а, совершив немыслимый кульбит, приземлилась на его выставленную ногу всей своей массой и вцепилась ему в лицо когтями. Откуда взялись когти в тот момент, я так и не поняла, потому что с утра бабушка собственноручно все ногти и заусенцы мне изничтожила. Но результат был "на лицо", извините за каламбур. Перелом ноги в двух местах и восемь швов на морде. Его предки хотели судиться, но ребятня на площадке свидетельствовала в мою пользу, их родители, кто присутствовал, тоже. Так что "истцам" не осталось ничего другого, как переехать в другой район.
   Примерно в этом же возрасте я стала просыпаться по ночам и слушать мир. Это было похоже на радиоэфир - обрывки информации, музыки, передач, голоса дикторов, легкие помехи. Меня это не смущало, но и рассказывать об этом я не торопилась. А встав однажды с постели и подойдя к зеркалу (виноват был Льюис Кэрролл со своей Алисой), я обнаружила, что комната отражается, а я нет. Это было прикольно, и я решила, что я - Чеширский кот. Игра такая! Присмотревшись внимательно, я поняла, что могу увидеть в зеркале все, что захочу. Потом было еще много разного. Увлекшись с друзьями в подростковом возрасте теорией о времени и пространстве, я научилась воровать время у других и экономить свое. Так, например, я могла от Садового кольца дойти до ВДНХ за полчаса прогулочным шагом. Когда лень было вставать с дивана и отрываться от книги, я взмахом руки задергивала шторы и зажигала свечи. Электричество я принципиально не любила - холодное, колючее, беспощадно-яркое. Совсем другое дело - живое пламя. Теплое, уютное, мягкое, несущее покой и умиротворение. Выяснилась интересная особенность - я оказалась саламандрой. Ну, то есть, могла держать огонь в руках, не обжигаясь. По моему желанию он разгорался или притухал до искорки. Светка, наблюдая за мной, загорелась идеей, что я - йог, и чуть не угробила меня, пытаясь выяснить, что еще интересного я умею: висеть в воздухе, ходить по гвоздям и битому стеклу, стоять на голове... Это я перечислила самое безобидное. Выяснились в результате только две забавные вещи. Первое, что я могу не спать пять суток подряд и оставаться в адеквате.( Ради чистоты эксперимента надо сказать, на девятые сутки я сдалась - стала видеть и слышать то, чего нет, и слегка заговариваться). Для Светки, которой ежесуточно требовалось не менее десяти часов крепкого сна, это было равносильно тайне мироздания. И второе - Светка тоже оказалась саламандрой. Правда, в руках она пламя не таскала и размеров его не меняла, но руки в огонь могла класть без вреда для себя.
   Лет в тринадцать я вдруг увлеклась фитотерапией. Это было неожиданно даже для меня. Просто вдруг я поняла, что знаю растения. Знаю, как и когда их собирать, как применять и от чего. Как будто вспомнила то, что было забыто. Под потолком тут же появились натянутые веревочки, на которых повисли пучки трав. За ними я ездила самовольно в Подмосковье. Бабушка попыталась сопротивляться, но на мою сторону встал дед, и она сдалась. Она всегда ворчала, что я - ведьма, а после увлечения травами и вовсе стала звать Бабой Ягой. Однако помощь принимала охотно. Попить душистого чайку из земляники, черники, чабреца, мяты; снять головную боль или радикулит мягкими поглаживаниями; сбросить с плеч десяток лет после баньки с эвкалиптом или можжевельником. Это по мелочи. А можно избавиться от докучливой гундявой соседки, которая приходила за солью и засиживалась допоздна, жалуясь на жизнь и отрывая от дел. Злая я, наверное, но... что есть, то есть. А главное - мои сны. У многих людей бывают "вещие" сны, которые потом сбываются, мои не сбывались, но обладали цветом, звуком, запахом. Один из них повторялся с завидной регулярностью, продлеваясь каждый раз чуть дольше, словно приоткрывая некую завесу.
   Я иду по полю, такому огромному, что краев не видно, куда ни взгляни. Только что отгремел бой. Еще теплые тела погибших вперемешку с ранеными и контуженными. Меня не интересует, кто победил, а кто проиграл, не радует смерть врагов и не печалит гибель друзей. Я вижу их лица, искореженные тела, отлетающие в иные миры души. И прохожу мимо. Внутри меня пустота. Я уже ни на что не надеюсь, ничего не жду. Я просто ищу. Вдруг в груде тел одетых в красное с белым воинов я вижу рукоять меча. До боли знакомую. Этот меч я дала перед началом сражения дорогому мне человеку. Иду туда и вижу ЕГО. Он мертв, но я точно знаю, что надо делать. Переворачиваю тело лицом вверх, наклоняюсь над ним, всматриваясь в пустые глаза. Хочу что-то сказать, но меня перебивают: "ты не можешь нарушить равновесие! Тебе не дано..." Не вижу, кто это говорит, но мне нет до этого никакого дела. Я знаю ЧТО делать и знаю, что МОГУ это сделать. Произношу слова на незнакомом мне языке. Они сами рвутся из меня. Я лишь проводник. Вижу, как вздрогнул убитый, как вздохнул, слышу учащающиеся удары его сердца. А у меня за спиной вырастают крылья. Больно! Как же больно. Он открывает глаза, смотрит на меня и не узнает. Я выпрямляюсь, смеюсь странным каркающим смехом: "Прости! Нам не суждено быть вместе! Меня зовет долг!" Крылья за моей спиной расправляются. Оказывается, они огромные. Тень от них заслоняет почти все поле боя...
   На этом месте я всегда просыпалась, корчась от боли в спине и конечностях, и с пустотой в душе, словно я и впрямь лишилась чего-то дорогого.
  
   ***
  
   Бабушки я лишилась рано. Дедушка умер еще раньше. Мать заняла квартиру и начала с новыми силами устраивать свою личную жизнь, а мы с братьями оказались на улице. Сначала они жили у своего отца, потом со мной. Младшему деваться было совсем некуда, и позже он вернулся к матери, старший остался жить самостоятельно. Я жила у друзей и знакомых, стараясь не задерживаться нигде подолгу, таскала за собой братьев. Иногда приходилось ночевать на вокзалах, по подвалам, с наркоманами и бомжами. Но это, как ни странно, положительно повлияло на мальчишек. Они не пьют, не употребляют наркотики, держатся за свои семьи и работу. Видимо, хватило того, что насмотрелись. Светка все это время была рядом, помогала, чем могла. Милый добрый человечек. Самое дорогое, что у меня есть. Всегда веселая, чуточку бесшабашная, готовая влезть со мной в любую сомнительную авантюру, неисправимая оптимистка, радующаяся каждому дню, живущая под девизом: что ни делается - все к лучшему! Как в анекдоте: пессимист говорит - хуже уже не будет, а оптимист в ответ радостно - будет, будет! Правда, оба ее мужа приложили немало усилий, чтобы спровадить меня с глаз долой и вон из Светкиного сердца. Подозреваю, что этот факт сыграл немалую роль в обоих разводах. Хотя, там и без меня хватало всякого. А потом я вышла замуж. Семейной жизни, как таковой, у меня не было. Вадим - мой муж - заявил, что жениться не собирался, но раз уж так вышло, то пенять я должна на себя, а ему я неинтересна и не нужна. И слава Богу! Он получал карманные расходы от родителей, худо ли бедно ли управлялся с собственной небольшой фирмой, гулял, кутил, таскался по шлюхам и имел две-три любовницы одновременно, но всегда разных. Я работала, смотрела за домом, улыбалась свекрови, общалась со своими друзьями. В общем, стала тихой и неприметной серой мышью. Светка как-то подметила, что я, словно бы, спряталась от кого-то. Если бы она знала, как недалека она от истины. Я действительно пряталась - от себя. Такая серая жизнь продолжалась года полтора, а потом....
   Потом произошло сразу несколько вещей. Во-первых, погиб мой друг. Весь день меня мучила странная неопределенность, все валилось из рук, потом навалилась страшная тяжесть и ушла, оставляя пустоту. Ближе к вечеру позвонили из милиции, поинтересовались, знаю ли я некоего Вениамина, сообщили, что он попал в аварию и погиб. Попросили приехать. Обычные вопросы, протоколы, опознание. На вопрос, почему позвонили мне, а не его матери, старлей хмыкнул и сказал, что в момент смерти Веник держал в руке мобильник с моим набранным номером, но позвонить так и не успел. Должно ли это было означать, что я - причина его гибели, или он хотел сказать что-либо другое, я так и не поняла. Но гнетущее чувство неправильности не оставляло. С Веником мы близко не общались, если вообще можно назвать общением три эсэмэски в год - на Новый Год, на 23-е и на 8-е. Ну и еще ко дню рождения. Если он собирался позвонить именно мне, то значит, случилось что-то из ряда вон выходящее. Или это - ирония судьбы. Не добрался до нужного номера в списке, не успел... Вернувшись из морга, я обнаружила, что мой благоверный приволок домой очередную потаскушку. Нагло лыбясь, этот гад поставил меня в известность, что данная мамзель - его самая большая любовь (угу! Которая по счету?!) - будет жить с ним, то есть, у нас. Мозг отказывался что-либо выдавать в ответ. Я кивнула, спокойно приняла душ и завалилась спать, предупредив, что если они своей мышиной возней разбудят меня, то я их загрызу. А мамзель обрадовала, что запоминать, как зовут очередную пассию этого кобеля, я не собираюсь и буду звать ее Маня, как всех. Мамзель насупилась, но я посмотрела на нее внимательно, и она как-то сразу сдулась. Через неделю такой "совместной" жизни у меня снова пропало отражение, Маня, которой и так не нравилось жить втроем, встала посреди ночи пописать, завизжала, как резаная свинья, и грохнулась в обморок. Я и раньше подозревала, что все не просто так, но добиться от Мани, что именно ее напугало, я не смогла. Она шарахалась от меня, как от чумы, заикалась, билась в истерике. Потом закатила скандал и испарилась, грохнув напоследок дверью. Муж сначала забавлялся этой ситуацией, потом ему стало скучно, потом он решил, что я виновата во всех мыслимых и немыслимых грехах, и поднял на меня руку. Не знаю, что произошло в тот момент, себя я со стороны не видела, но только как он руку поднял, так и опустил, не тронув меня. Побледнел, икнул, помотал башкой и тоже хлопнул дверью. С тех пор он со мной почти не разговаривает, спать стал в отдельной комнате, запираясь изнутри на ключ, зачем-то притащил плакат с изображением святой троицы и повесил на дверь своей комнаты. На вопрос, что случилось, выдавил: ведьма! - и сбежал на неделю к маме. Свекровь прикатила на следующий же день. Разбросала по углам квартиры какую-то вонючую дрянь, заставила меня трижды войти в комнату мужа, зачем-то настояла, чтобы я стерла пыль с икон, которых оказалось немало к моему удивлению - никогда не замечала за мужем склонности к религии, - при этом внимательно за мной следила, словно ждала чего-то. Очень расстроилась, когда я спросила, не дать ли ей святой водички, которую я на крещенье в церкви взяла. Разочарование было написано на лице крупным шрифтом, когда она узнала, что я и в церковь хожу, как все нормальные люди. Я решила ее добить и поведала, что люблю запах ладана и восковых свечей. Кусочки мозаики к тому моменту уже выстроились у меня в голове, и, как ни жаль мне было несчастную свекровь, тщетно ищущую причину для развода (сынуля - чмо и кобель не в счет, дрянью должна оказаться я), мне стало интересно. Свекровь я все же пожалела и сказала, что с удовольствием дам развод ее сыночке на почве несовместимости характеров и жизненных позиций, с условием, что он выметется из моей квартиры, доставшейся мне от родственников со стороны отца. Я их в глаза никогда не видела и не подозревала о существовании оных, но меня разыскал нотариус и заявил, что я являюсь единственной и неоспоримой наследницей, так как отец отказался от жилплощади в мою пользу. "Мамочка" взяла тайм-аут подумать. Хоть сыночка единственный и любимый, но терпеть его выходки в своем доме она не собиралась. Я предложила ей женить его на одной из любовниц, добивающихся нашего развода, желательно самой жадной и глупой, чтоб наверняка почувствовала себя осчастливленной этим браком. Свекровь подумала еще минут пять, прокрутила в голове какие-то свои варианты и радостно согласилась. Я выдала ей телефоны и адреса двенадцати претенденток, на что у свекрови округлились глаза: - это все его бабы? И ты это знала?! Я успокоила ее, что это еще не все, только самые настырные, которые действительно готовы выйти за "пусика". Пока мы с ней так сидели, успели прикончить одну и ополовинить вторую бутылочку "Наполеона". Свекровь менялась на глазах. Все-таки коньяк из любой стервы может сделать нормальную бабу. И наоборот. Под конец, она вздохнула, обняла меня и шепотом сообщила большую тайну: - дурак он! И козел! А ты... ты - святая! После чего всплакнула на моем плече и уехала пристраивать "пусика".
   А мне было интересно! Крыша съехала окончательно, и я просто сгорала от нетерпения и любопытства. Что?! Что же такого увидела эта Маня и мой благоверный, что напугало их до заикания. Отражения в зеркале не было, теней тоже. Блин! Как бы посмотреть?! Включила видеокамеру - нулевой результат: только легкое дрожание воздуха, как в жаркий летний день, в том месте, где я проходила. Ничего в голову не лезло, пришлось вздохнуть и забросить это дело. Через пару часов, походя мимо зеркала в коридоре, я увидела свое отражение.
   - Привет! Вернулась?! Ну, и где вы, девушка, изволили шлёндрать? - я нахмурилась, глядя на себя, и попыталась понять, что мне в себе не нравится.
   Отражение, нахмурившись, внимательно смотрело на меня, и вдруг... улыбнулось чуть смущенно и опустило глаза. Ни х... хм... фига ж себе! От удивления я растерялась, глаза стали квадратными, а челюсть стукнула по ноге. Отражение развеселилось. А я почему-то обиделась.
   - Ну и чего ржешь?
   - А ты себя со стороны видела? - на минуту зеркало стало зеркалом, и я увидела себя. Homo mororaries, что значит человек заторможенный или, по простому, дебил полный. Я расхохоталась. Мы стояли в коридоре друг против друга и хохотали. Меня вдруг отпустило. Исчезло раздражение, недовольство, угнетенность, желание быть незаметной. Я вдруг осознала, что последние полгода не смотрелась в зеркало вообще, и сейчас с наслаждением разглядывала себя. Попутно мы болтали. Отражение наотрез отказалось отвечать, почему и куда оно исчезает, зато сообщило, что я хорошенькая. Хм... Действительно, хорошенькая. Длинные черные волосы, блестящие после индийской хны, тугие локоны распрямляются неохотно под собственной тяжестью; правильный овал лица; стройная фигурка 44го размера; нос с легкой горбинкой; глаза... Вот на глазах я споткнулась. Сколько я себя помню, я была обладательницей необычного цвета глаз - темно-шоколадного. Не карих, не черных, а темно-шоколадных с золотистыми искорками. Теперь же, присмотревшись, поняла, что у моих глаз нет цвета. Вернее есть один только бездонно-черный. Но в зависимости от моего настроения, глаза светлели, переходя от черного к янтарно-желтому через красный. (ну теперь понятно, почему благоверный заикаться начал. Шутка ли? Жена - вампир! Гы-гы!) И зрачок стал напоминать кошачий - вытянулся по вертикали. Так прошло несколько недель. Я заметила, что теперь, когда исчезает отражение, я становлюсь более гибкой, более выносливой, могу регулировать температуру тела, подстраиваясь под окружающую среду, лучше и четче воспринимаются звук, цвет, запах, а их диапазон заметно увеличивается. Я всегда неплохо видела в темноте, но списывала это на то, что в городе никогда не бывает по-настоящему темно - фонари, реклама, подсветка зданий, свет из окон. Теперь же я видела в городской темноте как днем, а в полной темноте - как в сумерках. Теперь вот и Светка заметила, что у меня глаза "светятся". Интересно, что она под этим подразумевала - светятся, в смысле, как лампочка, или просто блестят, как от лихорадки. Тело тоже стало слегка меняться. Не знаю как - отражения-то нету - но движения становились более плавными, экономными что ли, будто я скольжу в воздухе, а реакция стала мгновенной. Расплатой за это стали головные боли по возвращении в нормальное состояние. Отражение давало ценные советы, как это все пережить и приспособиться. Морально поддерживало. Ну, согласитесь - приятно поговорить с умным человеком, смотрящим на тебя из зеркала.
  
   ***

Бояться не надо!

Душа моя будет рядом!

Твои сновиденья до рассвета охранять!

Засыпай! На руках у меня засыпай!

Засыпай, под пенье дождя!

Далеко, там, где неба кончается край -

Ты найдешь потерянный рай!

АрияNo

   "Пусик" пристраиваться не захотел, а когда услышал, что я выставляю его из квартиры, где он творил, что хотел, благо мамы рядом нет, совсем озверел и, пообещав превратить мою жизнь в ад, заявил, что это я буду умолять его о разводе, а он еще подумает - снизойти ли. Ню-ню! Можно подумать, что моя жизнь рядом с ним напоминала райские кущи! Флаг ему в руки и три пера в ... э-э-э... в общем, семь футов под килем! Знаю теперь, какая на него управа нужна. Он не перестал меня бояться, но стараясь выполнить свое обещание, планомерно изводил меня гундежом и придирками: недосолила, переперчила, не то, не так, не туда, не сейчас. Просто злая криворукая, косоглазая баба, а не жена. Я его не слушала, надевала маску холодного безразличия и уходила в себя. Пару раз он пытался меня ударить, за что оба раза схлопотал по физиономии. Теперь он избрал другую тактику - уходил неизвестно куда почти каждый вечер, возвращался, когда хотел, часто нетрезвый, видимо, для храбрости, еще чаще в помаде и чужих духах. Так продолжалось уже месяц. Так было и в тот вечер.
   Светка ушла. Мне стало немного не по себе - ни за что обидела дорогого мне человека, сначала сама позвала и сама же за дверь выставила. Только что с лестницы не спустила. Если бы можно было ей обо всем рассказать... Она бы поняла и вопросов лишних не стала бы задавать. Но я молчала, как рыба об лед, решив, что сначала разберусь во всем сама, а она с расспросами не лезла, только пыталась выдернуть меня из меланхолии своей болтовней.
   Грустно посмотрев на то, что всего каких-то две минуты назад было моим мобильным телефоном, я подумала о новых тратах, убираться не стала и, махнув на все рукой, пошла спать. Провалилась я, едва коснувшись головой подушки. Сначала не было ничего, только спасительная тишина и тяжелое буханье в висках и затылке. Потом буханье сменилось шорохом и потрескиванием, и пришло знакомое уже ощущение радиоэфира. Только сегодня было странно тихо. Как будто все радиостанции объявили перерыв. Только шорохи и поскуливания радиоволн. Внезапно раздался стук, словно кто-то налетел в темноте на стул, и тихий возмущенный шепот:
   - Осторожно, Хель(1) тебя забери! Разбудишь!
   В ответ смущенное сопение, потом несколько раздраженно и тоже шепотом:
   - А ты не грози! Не предупредил ведь, куда тащишь! А чего это она здесь спит?
   - А где ей, по-твоему, спать? На полу?
   - Ну, не знаю...
   - Вот и помолчи, раз не знаешь! И так времени в обрез, а из-за тебя всю работу придется переделывать!
   Последняя фраза прозвучала уже не шепотом, а вполне нормальным, но тихим, голосом. И, надо сказать, голос был очень красивый - глубокий, бархатистый, полный уверенности и силы. Воображение нарисовало соблазнительного сердцееда - обладателя такого голоса, а в голове мелькнуло: "это вообще не диван, а прибор. И чего он на нашем приборе разлегся?"(2) Я принюхалась - нос о присутствии чужих не сообщил. Тогда я потянулась и открыла глаза. В зеркале напротив кровати отражалась чужая комната. В высоких стрельчатых окнах пылал закат. Видимый кусок стены был заставлен стеллажами с книгами. Две мужские фигуры стояли у зеркала неподвижно, глядя на меня. Один из них, вдруг осознав, что я уже не сплю, а с интересом разглядываю их, вздохнул с непонятной горечью и сказал второму:
   - Я же говорил тебе, осторожнее надо было быть! А теперь что?... Хеймдалль убьет меня. Фальг! Ты все понял?! Храни вельву! И да хранит тебя Элль! (3)
   Зеркало помутнело, подернулось рябью, как вода на озере, и отразило мою комнату. Но в последний момент вторая мужская фигура шагнула, и оказалось, что у меня гость. Я с любопытством уставилась на него. Первым желанием было - потрогать. Вдруг - галлюцинаия! Но мелькнула мысль, что, если он настоящий, то может обидеться или, чего доброго, укусить, и я решила для начала хорошенечко рассмотреть своего неожиданного визитера.
   Им оказался паренек, немногим выше меня, где-то на полголовы, никакой бестолковой груды мышц не наблюдалось, но и инфантильность отсутствовала, стройный, подтянутый, гибкий, даже изящный, но не женоподобный, одетый в обычные брюки, рубаха навыпуск, подпоясанная широким кожаным ремнем, на плечах дорожный плащ с капюшоном, скрепленный на груди шнурками, на ногах мягкие сапоги, скорее веллингтоны, чем ботфорты, хотя, кто их разберет... И главное, у моего визави была ослепительно-белая, почти прозрачная кожа, упрямый подбородок с ямочкой, тонкие, но не неприятные губы, и ярко-зеленые глаза. И, да, он был брюнетом. Я вспомнила Светку и захихикала. Оказывается, моя подружка тоже может заглядывать в будущее. Гость, рассматривавший меня с не меньшим интересом, дернулся от моего смеха. Нервный-то какой! Надо с ним поосторожнее. Значит, Фальг. Интересно, это имя или должность?
   - Привет, Фальг! Тебя ведь, кажется, так зовут?
   Парень ошалело уставился на меня, потом задергался, соображая, куда бы от меня сбежать, понял, что зеркало его уже не спасет, обвел тоскливым взглядом комнату и затих в углу у письменного стола.
   - Эй! Ты чего? - Я начала беспокоится за его душевное здоровье и за себя тоже. Вдруг, буйный окажется. Прибьет ненароком!
   Мальчишка затравленно взглянул на меня и выдохнул с легкой хрипотцой:
   - А ты, что, правда, меня видишь?
   Ну ни фига себе расклад! Я сплю, никого не трогаю! Мне в комнату через зеркало сваливаются всякие незнакомые товарищи, а я еще и не должна их видеть! Это уже ни в какие ворота не лезет! Как говорил Остап Бендер - может вам еще ключи от квартиры отдать, где деньги лежат?! Но, памятуя, что больных людей и незнакомых собак лучше не раздражать и не расстраивать, вслух осторожно поинтересовалась:
   - А не должна? Вы скажите, я могу сделать вид, что Вас нет. Мне не трудно.
   Парень вздохнул.
   - Да нет, чего уж там! Все равно узнают! Ну почему я такой невезучий! У всех вельвы, как вельвы, а мне досталась...
   - Что-о досталось?! - Я начала закипать, потому что сообразила: непонятным словом обзывают меня и, свалившись мне на голову посреди ночи, при этом, еще и недовольны. Как-то на моего мужа очень смахивает. Сейчас как возьму в белы рученьки да чугунну сковородочку!... Видимо, кровожадность явно нарисовалась на моем лице, потому что парнишка заерзал, виновато и по-собачьи преданно заглядывая мне в глаза. Я забыла, зачем злилась.
   - Ну, хорошо! Давай поговорим и расставим все точки над Ё.
   - Над чем? - фальг икнул.
   - Господи! Откуда ты такой на мою голову? Тебя хоть как звать-то?
   Парнишка шмыгнул носом, поерзал немного и ответил:
   - Фальг я. Из Валаскьяльва.(4) А имени у меня нет. Пока.
   Мда-а! Объяснил! Ничего не скажешь. Каков вопрос, таков ответ. И чего это он как-то подозрительно ласково на меня смотрит. Выжидательно. Укусить собрался?! От греха подальше, я забралась на кровать с ногами, отодвинувшись подальше.
   - Фальг, говоришь?
   - Ага! - снова шмурыганье носом.
   - Из Вала...где-то там?
   - Из Валаскьяльва.
   Ух ты! А мы гордые, оказывается. Обижаться умеем! Глазенки сверкают, голову вскинул. Не иначе, принц датский! Ближе чем на три метра не подходи!
   - Ну и с чем тебя едят, сопливый фальг из Валаскьяльявлябляучертанакуличках? - поинтересовалась я задумчиво.
   Остаток фразы мой ночной гость, похоже, не услышал. И слава Богу! Быть бы мне битой за такое коверканье названия его родины. Почему-то я не сомневалась, что при всей кажущейся хрупкости, этот вьюноша уделает меня в ближнем бою на раз. Без всяких два, три. Но сейчас перевес, по крайней мере, моральный, был на моей стороне. Я вогнала его в ступор первой половиной вопроса? Он съежился и затравленно смотрел на меня, в огромных зеленых глазах плещется ужас.
   - Не бойся! - примирительно сказала я. - Я не кусаюсь, и людоедство не практикую.
   - Так я и не люд! Брр, в смысле, не человек. - парнишка все еще недоверчиво косился на меня. - Я - фальг!
   - А теперь, будь добр, объясни, наконец, что такое фальг? И почему у тебя нет имени, если тебя зовут фальг?!
   О! Он опять в ступоре! Сегодня точно не его день, то есть, ночь. Ну, в общем, не его это время суток!
   - Ты, что?! НИЧЕГО не знаешь?!
   - Почему ничего? Таблицу умножения знаю. А что я должна знать?
   Парень замялся.
   - Ну... Я не знаю, что я могу тебе рассказать, а что нет. Обычно нас, фальгов, дают вельвам. Но они и так все знают. Мы вроде как и не при делах. А с тобой... Ты...ммм...не такая, как остальные, и на вельву совсем не похожа, хотя Фрейр сказал, что ты - больше, чем просто вельва, поэтому тебя надо охранять особенно. А то Хеймдалль с нас со всех головы поснимает. (5)
   Я сделала попытку резюмировать эту галиматью.
   - То есть, ты - мой охранник?!
   - Ну, да! Что ты ржешь?! Порядочные вельвы так себя не ведут!
   Но меня было не остановить. Я согнулась пополам, всхлипывая и похрюкивая, хохотала и не могла даже вздохнуть. Вот ЭТО хлипкое, сопливое, без имени, в средневековом прикиде - будет меня защищать?! Да стоит выйти из подъезда вместе с таким "охранничком", и меня тут же сердобольные соседи санитарам с рук на руки передадут. Наконец, смогла выдавить:
   - И как ты это делать собираешься?
   - Что - это? - мальчишка в недоумении смотрел на меня.
   - Ну, охранять! - Меня начал душить очередной приступ смеха.
   - Ах, это. - фальг поерзал, вздохнул и признался. - Не знаю еще. Там видно будет.
   Ой, не могу! А фальг-то мне достался озабоченный, на всю голову. Юношеские проблемы - очень хочется, но негде и не с кем. Отсмеявшись, я стала задавать вопросы и получать ответы. К утру выяснилось следующее: фальг - дух, охраняющий вельву, в данном случае меня. Почему я его вижу, осталось загадкой. Фальгов никто не видит. Когда фальг обретает хозяйку, он получает имя и силу и начинает совершенствоваться. Следовательно, чем сильнее хозяйка, по-нашему, ведьма, тем круче становится фальг. Характер у фальга может быть свой, но чаще хозяйский. (Ну с этим понятно: хозяин спокойный , и сенбернар - флегматик, а у стервы и болонка - дура визгливая). Некто, парень отказался отвечать на этот вопрос, в Валаскьяльве (где это?) нуждается во мне, поэтому со мной ничего не должно случиться до перехода (куда? зачем?) и уж тем более, после.
   - Так ты, значит, мой личный ангел-хранитель? - подытожила я.
   - Не-е-е! - помотал головой фальг. - А кто такой ангел?
   Теперь задумалась я.
   - Ну-у... Они такие... (а правда, какие?) С крыльями.
   - Клюются? Или кусаются?
   - Да нет!
   - ??? Да - клюются, а нет - не кусаются?
   - "Да нет" - это одно слово, значит, ты не так понял! Ангелы - слуги Господа и хранители человеческих душ! Теперь понятно?
   - Не-а! - фальг шмыгнул носом и почесал макушку. - Я - не ангел, я - фальг! Я охраняю твое тело, мысли и знания. А богов у нас много. А еще я понял, что тебя надо учить не только силой пользоваться, но и думать, и говорить. А то вы в таком бардаке живете, жуть! А ты мне имя давать собираешься? А то уже рассвет! - Забеспокоился паренек.
   - И что?
   - Ничего. Надо до рассвета успеть, а то развоплощусь. А я к тебе уже привыкнуть успел, ты мне даже нравится начала.
   - Да ты ***!... Вот ведь ***! Сопливый фальг!
   - Ух ты! Это меня так звать будут? - в глазах щенячий восторг.
   Упс! А с лексикончиком надо поосторожнее обращаться! А то научу ребенка плохому! Интересно, а этот сильномогучий Хеймдалль мне тогда тоже голову оторвет?
   - Нет! ТАК я тебя буду звать, если ты меня совсем достанешь. А сейчас...
   - Откуда?
   - Что - откуда?
   - Откуда я тебя достану? И почему по частям?
   - По каким частям? Меня нельзя на части делить!
   - А почему тогда "совсем"?
   - Что - совсем?
   - Совсем достану. А если не смогу совсем всю достать?
   - ...!!! ДОСТАЛ!!! СОВСЕМ!!! Ты имя хочешь?
   - Хочу!
   - И как у вас фальгов обычно нарекают?
   - Не знаю. Мы не общаемся, а после развоплощения - не помним. Ты - хозяйка, тебе и карты в руки.
   Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Откуда мне-то знать, как положено фальгов называть. Ну, не Кузей же и не Нафаней(6), в самом-то деле, и явно не Барсиком.
   - Тогда не отвлекайся! Давай так: я называю имена, а ты выбираешь, какое больше понравиться, идет?
   - Кто идет? - всполошился фальг.
   "Сейчас со всей мочи завою с тоски... ой-ё-о-о!"(7) Ну за что мне это наказание! Фальг, тоже мне, выискался! У кого-то с чувством юмора слишком хорошо. Знать бы, у кого. И тут меня осенило. Я поняла, почему все имена и слова кажутся мне смутно знакомыми - Калевала! Финский эпос! Старшая и младшая эдды. И я заорала:
   - Тебя будут звать Эд! Эдвард! Эдик!
   - А...
   Но договорить он не успел, над крышей дома напротив взметнулись в небо золотые лучи восходящего солнца. Эдик дернулся испуганно, замер, потом недоверчиво посмотрел на меня, робко улыбнулся. Протянул мне руку.
   - Ущипни!
   - ???
   - Не верится, что успели. У меня есть оболочка! Я жив! Я останусь здесь, с тобой! - Он рванул к зеркалу. - Ух ты! А ничего получилось! А Эд - правда мужское имя?
   - А если женское, то что?
   Фальг внимательно посмотрел на свое отражение, потом на меня и улыбнулся.
   - Раз я остался мужчиной, значит, имя мужское. - торжественно произнес он.
   - А если бы я тебя Дуськой назвала? Ты бы женщиной стал?
   Парень кивнул и покраснел. Как все запущено! У кого-то точно с чувством юмора не в порядке. Это ж надо такое выдумать: как вы лодку назовете, так она и поплывет! Я мельком взглянула в зеркало, отражения не было. А что? Это идея!
   - Эдик! - вкрадчиво начала я. - А когда ты сказал, что привык ко мне, и я тебе даже нравлюсь, что именно ты имел в виду? Я такая страшная?
   Фальг лукаво улыбнулся.
   - Не терпится на себя посмотреть? Подожди еще немного. Трансформация закончится, тогда и посмотришь.
   - Так ты в курсе, что у меня отражения нет? И что за трансформация? Я мутантом буду? Рога? Копыта? Три пары глаз и восемь конечностей? - я начала паниковать.
   - Да не волнуйся! Все не так страшно!
   - Но мне же из дома выходить нужно будет! В магазин, на работу. Друзья приходить будут! Как же я?...
   Эд улыбнулся и покачал головой. Мне показалось, или он действительно стал старше?
   - Не волнуйся, глупенькая! С тобой все будет хорошо!
   Значит, не показалось! Растет ребенок буквально на глазах. Что это он там бухтел про связь своего роста и возмужания с хозяйскими силами? Это сколько же у меня силищи-то? На батальон? А почему я об этом не знаю? А характер точно мой - вредный! Эд внимательно следил за мной. Теперь это уже не был субтильный пацан, но взрослый симпатичный мужчина. Он стал чуть выше, раздался в плечах, глаза потеплели и потемнели.
   - Эд! А как мы с тобой будем разговаривать? На улице, там, или муж когда вернется?
   - Насчет мужа не переживай! Ничего не заметит. А вообще-то можно разговаривать вот так, как сейчас.
   - Что значит, как сейчас? Ой, мама!
   - Ты рот-то закрой - ворона влетит! - Эдик засмеялся. - Тебе достаточно подумать обо мне, позвать мысленно. Ты же не просто так мне имя дала. Слушай! А почему ты меня Эдом назвала?
   - Да так! Вспомнила кое-что... Скажи мне лучше вот что - вашего главного как зовут?
   - А тебе зачем? - Эд лукавил. Промариновав меня минут пять, он вздохнул: - Не приставай! Не могу сказать. Нельзя мне.
   - А тогда ответь - он у вас мужчина хоть куда, все бабы от него без ума, сами на шею вешаются, чем этот товарищ нахально пользуется, несмотря на наличие официальной жены. Во-вторых, глаза у него ярко-синие, и одного глаза нет, в смысле, он повязкой закрыт, да?
   - Окстись! Языком молоть постыдилась бы! Вельва, а туда же, как баба базарная! Тьфу! - на лице непритворное возмущение, только что искры не летят во все стороны. - Это ж надо выдумать: Повелитель без глаза! И как вас, баб, после такого умными считать?!
   - Эдик, солнышко! Ну не злись! Я просто все ваши имена и названия в финском эпосе читала, про асов и ванов, про Одина. Вот и подумала...
   - Эк, тебя занесло! Нашла, что вспомнить! Это ж когда было! - Эдик успокоился и снова улыбнулся. - Не-е! Это не про нас. Не мечтай! Все не так просто.
   Он плюхнулся на кровать рядом со мной, и я не удержалась от соблазна: потянулась к нему понюхать и потрогать, какой он на ощупь. Ведь не каждый день на голову настоящие фальги сваливаются. Эдик оторопел, попытался привстать, но я уже вцепилась в него двумя руками, как дитё в плюшевого мишку.
   - Э-э-э! Ты чего это! Мы так не договаривались! - Эдик тщетно пытался разжать мои пальцы, не сделав при этом больно. Наивный! Если в мои руки что попало, то уже никакая сила у меня этого не отберет. Тренировка - залог победы! Пошатаетесь бездомными с мое, когда братишек кормить надо, посмотрю, сможет ли кто кусок из лапок вырвать. Или когда надо идти, а мелкий упасть норовит от голода. Так вцепишься, любой клещ от зависти сдохнет. Эдик понял, что просто так ему от меня не отцепиться, бросил свои бесплодные попытки и заглянул мне в глаза:
   - Ты что творишь?! Недоразумение ходячее! - зеленые глаза смеялись, но в глубине пряталась тревога.
   - Ну и пусть недоразумение. - неожиданно для себя легко согласилась я. А чего обижаться, если нам теперь неизвестно сколько времени бок о бок существовать придется. - Ты - фальг! Так?
   - Так. - в голосе послышалась напряженность.
   - Я - твоя хозяйка! Следовательно, что хочу, то и делаю. К тому же ты теплый и вкусно пахнешь, рмням-ням, цветами и летом, и солнцем. А я устала, замерзла и хочу спать. - С этими словами, я опрокинула офигевшего Эдика на подушку, пристроила свою голову на его груди и, проваливаясь в сон, проворчала: - Для особо нерасторопных охранников - меня зовут Эл. Если что, буди!
   Эдик смотрел, как его могущественная хозяйка, свернувшись клубочком, как котенок, мирно посапывает у него на груди, и думал, что тысячу раз прав был Повелитель, когда отдал безумный приказ, найти в христианском человеческом мире одну странную девчонку, увиденную однажды в зеркале мира в Хлидскьяльве - сторожевой башне их мира. И что не зря Хеймдалль собственноручно проверял, перелопачивал все человеческие миры, где был хоть какой-то намек на Единого Бога. От нее исходила чудовищная мощь. За одно короткое утро, он, фальг, вырос на столетия. О таком даже мечтать никому не приходилось. И имя, которое она дала ему - Эд, Эдвард, Эдгар, Эдуард, Эдик. Такое впору только Повелителю. ... Фальг осторожно, чтобы не разбудить хозяйку, провел рукой по ее волосам, по щеке. Эл завозилась, устраиваясь поудобнее, прижалась к нему плотнее. Эдик вздохнул, как чутко она спит, и накрыл ее полой своего плаща. Пора приниматься за работу. Он прикрыл глаза, настроился и стал учить будущую Владычицу, вкладывая необходимую информацию и навыки прямо в голову. Пусть думает, что это сон.
   - Спи, дорогая хозяйка! Смотри необычные сны! Я знаю, как тебя зовут. Это здесь твое имя лишь две непонятные буквы, а там, куда ты попадешь, оно будет вселять уважение и страх, покорность и зависть, ревность и злобу, но никогда - любовь! Твоим именем будут пугать детей и объяснять неудачи, к тебе будут взывать, молить, роптать, но никогда - любить! Спи, Владычица! Спи, девочка! Никто не знает, какой ты станешь, но все надеются, что с твоим приходом все изменится к лучшему! (8)
   У развилки дороги на перевале небольшое каменное строение. Чем-то напоминает гостиницу в Баварии - те же фахверковые переплеты темного дерева и беленые стены. Дорога слева поднимается уступами в гору и теряется в низких облаках. Дорога справа бросается с обрыва вниз. И тоже скрывается за плотной пеленой облаков... Я вздохнула с облегчением: наконец-то ДОМА! После стольких лет скитаний и мытарств, лишений, падений и страданий. Шагнула к двери, взялась за кованую узорную ручку. Внутри было прохладно и сумрачно. Я поднялась наверх и посмотрела из окна. Внезапно меня пронзила боль в спине. Я повернулась и увидела, как странно изменилось внутреннее убранство комнаты. Вместо деревянных теплых предметов мебели и гобеленов с пасторалями - камень, металл и стекло. Мои когти (когти?!!)
   - АААААА! - я дернулась, стараясь вырваться из сна, но чьи-то теплые руки обняли меня и пронесся вздох:
   - Ты вернулась ко мне!
   Словно вздохнул сам дом и горы, и река, и весь мир....
  
  
   ***

"Если друг оказался - вдруг..."

В. Высоцкий

   Не знаю, сколько я спала, но проснулась отдохнувшая, бодрая, полная сил. Эдик спал рядом, раскинувшись на подушках. Интересно, он же дух, а духи тоже спят, или просто притворяются? Кстати, он опять, нет, не вырос, но как-то возмужал, что ли. Такой вполне себе мужчинка в самом расцвете сил. Симпатишный! Интересно, если духу дать имя, он обретает форму, плоть. Может стать женщиной или мужчиной. А если Эдик - мужчина, то как... Ой! Что-то я совсем не о том думаю! Кыш! Кыш, крамольные мысли! Так, что мне там в голову напихали, пока я спала? Ага! Угу! Вот! Фальг не может состариться или умереть, но может погибнуть, спасая или защищая хозяйку, но поскольку он дух, то не умирает взаправду, а развоплощается, и через какое-то время путем сложных манипуляций и заклинаний его можно вернуть. И еще. Духа можно отпустить, если он не справляется со своими обязанностями, или просто надоел. Интересно, какие могут у духа быть обязанности, чтоб не справиться. Упс! Опять не о том думаю. Надо заняться чем-нибудь. Завтрак приготовить. Или это будет уже ужин? А что фальги едят? И который час? А число? Я тихонько выскользнула из комнаты. На кухне стоял почти полный кофейник. Ура! Метнула его на конфорку газовой плиты, подобрала в коридоре остатки мобильника, выудила оттуда симку и воткнула ее в старенький телефон. Взглянув на электронное табло, стоявшее на холодильнике, вздохнула с облегчением - вечер субботы - выставила время на телефоне. Значит, я проспала весь день. Хорошо, что телефона не было, а то фигушки дали бы поспать, обязательно нашлась бы какая-нибудь зараза, которой я до зарезу понадобилась бы. Тем временем зашумел кофейник.
   Я стояла у окна, наслаждалась горячим терпким кофе с сигаретой, когда на мои плечи легли горячие ладони Эдика. Его подбородок придавил мою макушку. Я потерлась головой, прислонилась к нему. В ответ меня обдало волной тепла, окутало, словно облаком. Возникло чувство защищенности и покоя.
   - Ты как? Не устал всю ночь меня учить? - я повернулась к нему лицом и окунулась в изумрудную прохладу двух озер. Потянула носом. Запах нагретой летним солнцем травы и цветов потускнел, на зубах заскрипела пыль, в горле пересохло. - Устал. Сильно устал. Солнце! А что ты ешь? И пьешь? А то я как-то до сих пор с духами мало общалась.
   Эдик улыбнулся. Обнял меня покрепче и уткнулся носом в волосы. Пришла ехидная мысль:
   - Учишь-учишь, стараешься, ночей не спишь, а она таких простых вещей запомнить не в состоянии. Поройся в голове, может, вспомнишь!
   - Э-э.. м-м-м... Не помню, - сдалась я. - Может, кофе хочешь? С круассаном? Или с бутербродом?
   - Конечно, хочу! Голодный, как стадо бегемотов! - Эдик тепло улыбался, - а ем я все то же самое, что и ты. Об этом мало кто подозревает, потому что нас никто не видит. Ну, ночью по кладовке пошаришь и нормально.
   - Вот ужас-то! Телохранитель, а жизнь - хуже, чем у бомжа. Что ж ваши бабы так плохо о вас заботятся? - возмутилась я такой вопиющей несправедливостью, - как за ваши спины прятаться, так первые, а харч обеспечить - их нету?!
   Эдик поперхнулся, закашлялся, а когда отдышался, то посмотрел на меня с укоризной:
   - Ну вот как ты себе представляешь процесс кормления фальга? Это ты неправильная, поэтому меня видишь, а другие-то - нет. Представь: сидишь ты с мужем и детьми, с гостями за солом, а еда плывет в воздухе и исчезает неизвестно куда.
   Я захихикала. Зрелище не для слабонервных. С другой стороны, если у них считается нормой иметь собственного фальга, чему тогда удивляться-то? Я так прямо и заявила Эдику. Он только вздохнул в ответ и покачал головой.
   - Я тебе сегодня столько вложил в голову, поройся, что там про фальгов и их хозяев?
   Я задумалась. Нужная информация нехотя всплыла из неведомых глубин. Ага! Фальги есть только у особо важных и сильных вельв, у колдунов их практически не бывает. Если вельва провинилась или обратилась ко злу, или просто не развивает свой дар, то фальга у нее отбирают. Отсюда два вывода: наличие фальга автоматически означает, что перед тобой персона VIP, что вызывает вполне закономерные, но не дружелюбные чувства со стороны окружающих, и нужно быть морально устойчивым типом и следить за собой и своим окружением, чтобы этого фальга не лишиться. И то и другое - тяжкое бремя, поэтому фальги являются как бы персонами нон-грата. Им не сильно рады, не афишируют их наличие и присутствие. Ну, действительно, не будешь же хвастаться геморроем и демонстрировать его всем подряд. Да, еще. Наше общение с Эдиком неправильное. Фальг не имеет права обращаться к хозяйке, разговаривать с ней, если к нему обращаются, то отвечает он только "да, госпожа! Будет сделано, госпожа!". Фальг не имеет права прикасаться к хозяйке, если требуется защита, то фальг не может задеть хозяйку, а должен изловчится обезвредить нападающего заранее. Вот такое рабовладение. Хорошо, что у Эдика мой характер - плюем мы с ним на условности. И хорошо, что я неправильная вельва: во-первых, вижу Эдика, а во-вторых, оказывается у моего фальга доп.обязанности - учить непутевую хозяйку, выросшую вдали от малой родины.
   - Эдик! А если фальги бессмертны, то сколько тебе лет?
   - Тебе де-факто или де-юре?
   Да-а! Похоже, фальг не только меня учит, но и сам учится. Причем, делает он это явно быстрее и успешнее своей хозяйки.
   - Да мне и так и так интересно.
   - Ну де-юре мне по- вашему счету сорок дней. Меня призвали чуть меньше двух лун назад, и только сегодня утром ты меня воплотила окончательно, так что можно считать сегодняшний день моим днем рождения. А на самом деле я не знаю, сколько мне лет. Я не помню своих прежних воплощений. Сейчас мне кажется, что я едва ли не старше самого Повелителя.
   Он говорил, а у меня перестало биться сердце, и все внутри как-то похолодело и замерло. Сегодня было ровно сорок дней, как не стало Веника. Что же он хотел мне сказать? Что случилось настолько важного, что он решил позвонить с дороги, но так и не успел? Видимо, я далеко ушла в себя, и заблудилась бы обязательно, но ощущение холода стало проходить, уступая место теплу и спокойствию. Я вернулась и обнаружила, что Эдик пододвинул свой стул ко мне, обнял за плечи и ласково гладит по голове, как маленького потерявшегося дитятко. Я сидела и смотрела в его зеленые глаза. Весь мир исчез. Из сердца уходила боль, тоска, чувство ненужности и неприкаянности. Тоскливые мысли, тяжелой склизкой жижей наполнявшие меня, растаяли. Захотелось петь, смеяться, просто радоваться. А еще хотелось сидеть вот так рядом с Эдиком и смотреть в его глаза бесконечно.
   "Остановись, мгновенье! Ты прекрасно!" Эээ, помниться у Гете его герой после этого помер. Не-е! Не хочу! У меня только-только личный фальг появился. Кстати, а сколько времени мы так уже сидим? Что-то руки-ноги затекли подозрительно.
   - А ты хитрюга, оказывается, и врушка! - я легонько щелкнула Эда по носу.
   - Это почему это? - фальг сделал обиженное лицо, но в глазах плясали золотистые искорки смеха.
   - Говорил: "тело охраняю, мысли"... А сам? Такой порядок в душе навел - никакого психолога - пылесоса не надо. Ни пылинки. Все по полочкам.
   Эдик усмехнулся, отвел взгляд и развел руками.
   - Ну, извини! Работа такая!
   Ах, да... Работа... Слова эти больно резанули слух и сердце. Внутри сжалась маленькая ледяная пружинка, и что-то надломилось с сухим хрустом. За что мне это все?! Почему? Почему я не такая, как остальные? Была бы обычной бабой - поревела бы где-нибудь в уголочке, и снова жизнь прекрасна! Так нет же! Я даже плакать не могу. За всю жизнь я плакала трижды: когда у меня на глазах пьяная мразь зарезала мою собаку; когда не стало дедушки; и последний - на могиле у бабушке через полгода после ее смерти - в октябре, мне некуда было податься, я бродяжничала уже с месяц, пристроив братишек к знакомым знакомых, и тогда меня прорвало. Господи! Что ж сейчас-то так хочется зареветь?!! С Эдом было так легко и просто, так спокойно. Он ведь мой дух-хранитель, кусок меня самой. И надо же было так забыться! Дура! Решила, что наконец-то у тебя есть друг! Ха-ха-ха три раза! Остановила свое мгновенье? Вот и получай теперь! У него ты - РА-БО-ТА! Для особо одаренных идиоток именно так: внятно и по слогам. У тебя есть Светка и братья. Мальчишки выросли, у них свои заботы, семьи, к ним не побежишь. К Светке тоже. Она - НЗ - неприкосновенный запас, на самый крайний случай, когда небо падает на землю, когда кажется, что еще чуть-чуть и сорвешься в пропасть, потому что держаться не за что и нечем, и весь мир встает вверх тормашками. Тогда можно громко орать и звать ее на помощь. Одна! Всю жизнь одна! Вдруг вспомнился эпизод из истории, как Тамерлана учили быть императором: у него на глазах убивали всех, к кому он смел привязаться, кто становился ему дорог. В горле застрял колючий ком. Взгляд сухих сузившихся глаз стал жестким и злым. Что ж, фальг! Ты хороший учитель! А я хорошая ученица! Твой первый урок я запомню навсегда. Теперь моя очередь учить. Посмотрим, как справишься ты.
   - Что собираешься делать? - мой голос прозвучал глухо.
   Фальг недоуменно посмотрел на меня.
   - В каком смысле?
   - В прямом. В данный момент охранять меня не от кого, кроме нас двоих никого нет. Поэтому спрашиваю, как ты собираешься проводить свое свободное время?
   - Ну.. не знаю. Ты могла бы рассказать мне о своем мире. Или я могу снова отвечать на твои вопросы.
   - Нет уж, уволь! Рассказчик из меня никудышный, а вопросов у меня пока нет. Кроме одного. Чем ты собираешься меня защищать?
   Фальг улыбнулся:
   - На этот счет можешь быть спокойна! Я же фальг! У меня есть магия: боевая, охранная и целительская, да и оружием я владею неплохо.
   - Каким?
   - Что каким? Оружием?
   Я кивнула.
   - Любым: холодным и стрелковым. - Эдик задрал нос.
   - Вот как. - усмехнулась я. - Ну, это мы сейчас проверим.
   - Что значит проверим? - дернулся Эд.
   Но я его уже не слушала. В ящике стола лежал мой любимый нож - единственное наследство деда, и пневматика - копия ТТ. Это сейчас бедные дети в школе вынуждены читать учебники и писать контрольные по ОБЖ. В мое время предмет назывался военная подготовка, нас вывозили на полигоны, учили стрелять, драться, чистить и собирать Калашников, ремонтировать в походных условиях рации и машины. Именно тогда, как сдавшей выпускной экзамен на "отлично", наш военрук вручил мне этот пневматический ТТ, не раз спасавший мою шкуру во время бродяжничества. Я стояла к Эдику спиной и скорее почувствовала, чем увидела, что он встал и двинулся в мою сторону. Когда он оказался напротив двери, я резко с разворота метнула в него нож. Эдик успел уклониться, и сталь с характерным звуком воткнулась в косяк. Фальг перевел на меня удивленный взгляд и увидел пистолет. Он открыл рот, собираясь что-то сказать или спросить, но я нажала на курок. Два щелчка, два выстрела практически в упор. Моя голова взорвалась его болью. Отстраненно я смотрела, как фальг медленно, словно в кино, оседает на пол, как на светлой рубашке расползаются два кровавых пятна, а в мозгу, как пойманная птица металась Эдикова боль: за что... за что... за что?! Я отстранилась еще больше. Теперь было ощущение, словно все это не здесь и не со мной, и даже не в телевизоре. Радуйся, фальг-учитель! Я не просто способная ученица, я - отличница! Я могу не только выучить твой урок, но и сделать верные выводы. Ты - всего лишь дух, не помнящий свои прежние жизни, со мной - вся история человечества. Могу быть Диогеном, а могу - Тамерланом. Я перешагнула через фальга, подошла к двери и выдернула из косяка нож. С нежностью провела пальцем по лезвию, радостно сверкнувшему мне в ответ. Обернувшись, посмотрела на Эдика. Он лежал на полу. Волосы картинно разметались по полу. Рубашка впитала кровь. Пятна на груди чуть выше сердца и в районе солнечного сплетения побурели, лишь края оставались ярко-алыми и продолжали потихоньку расплываться. Я наклонилась над ним. Эдик уже не кричал. Он просто смотрел мне в глаза удивленно, будто пытался заглянуть в самую душу и найти там что-то очень важное, может быть, ответ на свой вопрос. Я улыбнулась ему.
   - Хочешь, я убью тебя, фальг? Вот этим ножом? Убью навсегда, без развоплощений, без надежды вернуться когда-либо вновь? - Почему-то я знала, что такое возможно. Вообще или только я могла такое, меня не интересовало. Я точно знала, что будет, как я велю. - Ты не смог защитить не только меня, но и себя. Ты не справился!
   Эдик, подавшийся было ко мне, приподнявшийся на здоровой руке навстречу моей улыбке, с глухим стоном опустился обратно на пол. Взгляд его стал пустым. Глаза потемнели.
   - Убей! - глухой безжизненный голос.
   Я подняла руку, покрепче сжала нож и... разрезала рубашку от ворота до самого пояса. Осторожно, чтобы не порвать ранки, отвернула ткань от тела. Острым кончиком ножа, как скальпелем, вскрыла раны, поддела и достала два стальных шарика-пульки. Кровь пошла сильнее, и я, повинуясь какому-то порыву, наклонилась и, слизнув тоненькую струйку, подула на рану, как дуют ребенку на царапину. Затем накрыла ладонями раны, почти касаясь кожи, прикрыла глаза. Если все правильно помню, то я могу одной своей волей вернуть моего фальга к жизни с самого края. Как фальг отдает себя, свою энергию хозяину, так и наоборот. Старая английская пословица: слуга имеет столько же прав на господина, сколько господин на слугу, или третий закон Ньютона в действии. Я сосредоточилась. Главное, ничего не перепутать.
   - Reverto vis vitalis. Imperio in obsequium fui. (9)
   Я открыла глаза. Взглянула на свои труды. Уф-ф! Получилось! Эдик был целехонек. Он не смотрел на меня. В зеленых глазах была задумчивость. Плевать! Главное, что снова зеленые и не пустые.
   - Ну и что ты тут развалился, как кисейная барышня в обмороке? - я встала и протянула ему руку. - Вставай! Мир?
   Эдик взглянул на меня, к задумчивости прибавилось недоверие. Но руку подал.
   - Зачем? - он встал и теперь смотрел на меня пристально и сверху вниз.
   - Знаешь, есть народная мудрость: кто к нам с чем и зачем, тот от того и того. - Рассмеялась я в ответ. А про себя подумала, если сделает правильные выводы, будем считать один-один; ну, а если нет... Забегая вперед, скажу, Эдик сделал правильные выводы. Не сразу, но сделал. Весь следующий день он просматривал учебные видеофильмы по технике различных боев, владению холодным и огнестрельным оружием и много еще чего. А остаток ночи мы проговорили. Днем, пока Эдик "учился", я успела сгонять в магазин, прибраться и приготовить обедоужин. Все-таки было уже воскресенье. Скоро благоверный должен пожаловать. Прихода Вадима я ожидала со страхом.
  
  
   ***
  
   Воскресенье прошло спокойно. Как я уже сказала, Эдик учился, я занималась своими делами, передумала кучу всего, разобралась в скинутой мне прошлой ночью информации, поняла, что знаю и понимаю теперь на порядок больше. Валаскьяльв оказался не миром, а малым его кусочком, вроде как резиденция Повелителя и один из центров средоточия энергии. А мир назывался совершенно невыговариваемо: мидйольгладсвалльрунсхейм. (10) Есть Повелитель. Хеймдалль - его правая рука, вроде нашего Святого Петра - все знает, вездесущ, все и вся проходят через него, он же определяет внешнюю и внутреннюю политику, если так можно выразиться. Глава совета директоров какой-то! Еще навалом богов и духов, у всех своя узкая специализация и совершенно запутанная иерархия. Ага! Как с нашими районными судами - Бауманский решение вынес, Останкинский отменил. И никто ни за что не отвечает. Как они живут в таком бардаке? Теперь Фальги. Они - не просто телохранители, а кусочки душ своих хозяев. У них одна энергия и жизненная сила. Именно поэтому фальг сам по себе существовать в мире не может. Это дух, но не душа. Фальг знает все, что думает, чувствует и делает хозяин. И в обратную сторону. Беда (или счастье?) в том, что фальги сами по себе ничего не чувствуют и не думают. Эдакие энергетические роботы. Идеальные телохранители: без чувств, без мыслей, без желаний, круглосуточно на работе. Нечувствительны к жаре и холоду. Спать им, оказывается, не надо, но для проформы могут вздремнуть. Так же и с едой. Но было еще что-то, что я знаю, но никак не могу вспомнить. То ли Эдик поскромничал и выдал неполную информацию, то ли собственная интуиция на что-то наткнулась и не знает, что с этим делать.
   Наступил вечер. Вадим не пришел. Хотя эта зараза может и посреди ночи завалиться и под утро. Мы с Эдиком поужинали, он отправился досматривать документальные хроники Второй Мировой, а я вымыла посуду и взяла в руки гитару. Играть я никогда не умела, но когда-то давно мне показали полтора блатных аккорда, а время бродяжничества научило - за хорошую песню могут сохранить жизнь, пустить переночевать и даже накормить. Перебирая струны, я не заметила, как начала что-то мурлыкать, а потом запела одну из своих любимых.
  
   Ветер пылит, перрон пустой,
И ты один на годы вперед -
Догорел войны огонь...
Молча ты смотришь на закат,
Как же чертовски могут устать
Даже крылья за спиной...
И ты устало снял свой нимб,
Льется шампанским небо над ним,
Пей до дна - ты шел на риск...
Прыгнул бы ты в последний вагон
,
Дал сигнал - не ждет эшелон
,
Что с последнего пути.
Замкнутый круг - не ада ли?
Драться за жизнь - но против своих...
В алом руки белых войн.
С каждым ударом - дальше свет.
Смотришь наверх - а неба там нет,
Только пепел и огонь...
Ты - не проиграл!
Небо удержал
На плечах своих...
Ты - не победил...
И лететь нет сил...
И дышать нет сил.
Молча
, ты смотришь на закат,
Как же чертовски могут устать
Крылья за спиной...
(11)
   Когда смолкли последние звуки гитарного перебора, я подняла голову и увидела в дверях Эдика. Он стоял, молча, смотрел на меня, а его рука сжала дверной косяк так, что побелели пальцы. Я тоже смотрела на него и молчала, не зная, что сказать. Да и надо ли вообще что-нибудь говорить. Молчание затягивалось. Наконец я не выдержала:
   - Поздно уже. Давай укладываться. Мне завтра на работу. Ты дома? Или со мной?
   Эдик как-то неопределенно мотнул головой. Я так и не поняла, что это должно означать. Ну и пусть. С утра разберемся. Я улеглась и с удивлением посмотрела на Эдика, который стоял посреди комнаты и явно не знал, чем заняться.
   - Ты спать собираешься? Или так и будешь соляным столпом всю ночь подрабатывать? - поинтересовалась я несколько раздраженно. - У меня здесь подпирать нечего. Да и ты вроде фальг, а не атлант, чтоб потолок держать.
   Эдик застыл в нерешительности. Нет, я не забыла, и не простила, но и не злилась больше. Ведь мы квиты. К тому же, я просто не могла отказаться от этого удивительного чувства тепла и покоя, исходившего от Эдика. Раз испытав, узнав это состояние, я уже не могла сопротивляться себе. Наверное, так чувствует себя бездомный щенок, внезапно обретший дом и тепло, и ласковых хозяев. Ну и пусть это взбалмошный каприз, жила же без этого столько лет. Но зачем отказываться от того, что, во-первых, и так мое, а во-вторых, вот же оно рядом, только руку протяни. Поэтому я откинула край одеяла и, улыбнувшись, похлопала по постели рукой.
   - Давай уже, скидывай свое барахло и укладывайся. С утра надо будет тебе еще шмотки подобрать. Рубашка-то все равно безнадежно испорчена.
   Эдик встрепенулся, улыбнулся радостно и немного по-детски. Торопливо скинул рубашку, вернее то, что от нее осталось, сапоги. Потом обернулся на меня и, увидев, что я пристально за ним наблюдаю, смутился, щелкнул пальцами, и свет погас. Хм, предусмотрительный какой! Только мне-то фиолетово. Я без света вижу так же хорошо, как и с ним. Но зловредный фальг решил меня добить. Он обошел кровать и плюхнулся с моего края поверх одеяла, так и не сняв брюк. Вот зараза! А мне так любопытно было, чем фальги от наших мужиков отличаются. Ну и ладно! Пока будем считать, что ничем. А еще, пока я наблюдала за ним, во мне проснулось подозрение, что у меня неправильный фальг. Как-то очевидно он обрадовался, поняв, что на него не сердятся. Меня даже обдало волной тепла и радости, от чего настроение резко улучшилось. Хм... А до того как я сказала вслух, он, выходит, не знал, не чувствовал этого? Странно... Неправильный фальг. Или это я опять крайняя? Надо будет спросить завтра. А пока я завернулась в одеяло, устроилась поудобнее на Эдиковом плече, вдохнула аромат лета и отрубилась.
   Проснулась я глубокой ночью оттого, что в комнате тихо разговаривали. Приоткрыла один глаз - Эдика рядом не было. Он стоял спиной ко мне, глядя в зеркало, в котором отражалась та самая комната, из которой он пришел ко мне. Лицом ко мне стояли двое мужчин в таких же плащах, как у фальга. Я прислушалась к разговору. Ну так и есть. Бюрократия в полный рост. Личный доклад. "А Вас, Штирлиц, я попрошу остаться". (12) Я хихикнула про себя. Эдик дернулся и сбился на полуслове. Упс! Отстранившись от происходящего, я стала смотреть как бы со стороны. Речь шла обо мне. Жаль, не сначала подслушиваю. Интересненько, что там про меня, любимую, еще придумают? Эдик докладывал обстановку.
   - Хеймдалль! Ты не понимаешь! Она была на самом дне. Она видела и знает такое, от чего у бога войны волосы дыбом встанут. И не вельва она вовсе. Я ее сегодня обидел случайно, уже извиниться хотел, а она ушла.
   - Ты посмел отпустить ее одну?
   Ух, ты! Это Хеймдалль такой грозный? А голос приятный. Даже когда сердится. Послушать бы, как он комплименты расточает!
   - Позволил уйти из дома?!
   Посмел и позволил. Угу! Я сделала вид, что не собираюсь спрашивать, а он сделал вид, что не заметил, как я ушла. Гы-гы!
   - Не физически ушла. Такую защиту выставила, я чуть не разбился об нее. Я вообще не понимаю, зачем я в таком случае нужен. А еще она откуда-то узнала, что может меня убить. (А не должна? Или не положено по статусу хозяйки?) Боги! Видели бы вы ее, когда она с улыбкой предложила меня уничтожить совсем без права возвращения. Хель рядом с ней - смазливая сестра милосердия! Мне страшно стало.
   Страшно? Это интересно. Неправильный какой-то фальг. Они же не должны ничего чувствовать. Или я такой монстр, что даже охранники в обморок падают? Ну, точно рога отрастают и восемь конечностей!
   - Тебе?!! - дружный мужской дуэт.
   - Ш-ш-ш! - Зашипел Эдик, нервно оглядываясь на меня. - Да! Мне! Вы не понимаете! Вы не видели! Давайте махнемся: я денечек отдохну, а вы здесь рядом с ней побудете. Небось, поседеете и заиками станете! И не орите, ради всех богов! Она так чутко спит. Это просто нечеловеческая собранность, постоянное ожидание удара из-за угла. Даже во сне. Она все время на чеку. Она сама себе фальг!
   - Так я не понял, - перебил тот, кого назвали Хеймдаллем. - Ты что, не справился? Что значит, "предложила убить"?
   - Ну... - замялся Эдик. - Она меня и убила. Почти. А потом вернула. С самого края.
   - То есть как? - Хеймдалль начал заикаться. (уже? Так быстро? А со мной поняньчиться? Хотя, на фига мне здесь отрыватель чужих голов, а Эдика я ни на кого не променяю.) - Нельзя вернуть фальга просто так без ритуала валькирий.
   - Заклятье древних. На крови. - голос Эдика был спокоен. Даже чересчур.
   И тишина!..
   - Хеймдалль! - это уже второй. - Ты кого нашел?! Тебя просили найти ЧЕЛОВЕКА!
   (А я, значит, нелюдь?! Пугало огородное?! Это кто там такой "вежливый", галочку на будущее себе поставлю.)
   - Может, я и ошибся, - Голос Хеймдалля был жестким. - Но Повелитель ее видел и сказал, что ошибки нет. Это именно та девушка, которую он видел в Хлидскьяльве. Фальг! - это уже Эдику. - Что она сделала?
   - Она убила меня, потом достала пули из ран и произнесла заклинание. Не знаю какое. - Эдик пожал плечами. - Я не знаю этого языка. Но знаю, что теперь я связан с ней не только магией или энергией, но и кровью. А это значит, что никто, кроме моей хозяйки не сможет меня развоплотить. Повелитель и вы оба потеряли надо мною власть. Думаю, даже норны будут здесь бессильны.(13) Она дала мне имя, тело, силу, пила мою кровь. Она моя ЭЛ. Наша ЭЛ. Она не вельва. И... Не называй меня больше фальгом. Меня зовут Эдвард! Таково желание ЭЛ.
   Хеймдалль хмыкнул.
   - Ошибки нет, Фрейр! Она действительно не вельва. - Оценивающий взгляд Эдику. - Да и ты тоже не ...
   - Тссс! Скоро рассвет. Чары и так ослабели настолько, что вот-вот рухнут. Нам пора. Девушка скоро проснется. - это уже Фрейр.
   (Угу! Галочка уже стоит. Осталось дотянуться до него и стукнуть побольнее.)
   - Она и так не спит. - Хеймдалль хохотнул и с каким-то нездоровым весельем покосился на Фрейра. (Он, что, услышал про галочку?..) Потом повернулся к Эдику. - Помни, фальг! Она не должна знать!
   Чего я не должна знать, я так и не узнала. Зеркало подернулось легкой рябью и все исчезло. Я не шевелилась, решив подглядеть, что будет дальше. Эдик, постояв у зеркала еще немного, со вздохом подошел к окну. Рассвет был удивительно красивым. Сквозь редкие белоснежные облака, подсвеченные снизу малиново-золотым, стремились ввысь солнечные лучи, раскинувшись сияющей короной на челе Земли. Эдик заворожено смотрел на это чудо.
   - Красиво! - выдохнул он.
   Я поняла, что это адресовано мне, но отвечать не стала. Только приподнялась в кровати, глядя в окно. Эд с усилием оторвался от рассвета и повернулся ко мне. Но сказать ничего не успел. В замке входной двери повернулся ключ, и в прихожую ввалился Вадим.
  
   ***

Поезд незаметно подкрался сзади

NN

   Входная дверь хлопнула так, что весь подъезд, наверное, проснулся. Угу! Такая система дистанционного оповещения: не спать, товарищи депутаты! Я с тоской посмотрела на часы - без двадцати шесть. Еще почти полтора часа я могла бы спокойно спать. Вот же скотина! Грязно выругавшись про себя, я тихонечко встала, на цыпочках прошла к своим вещам и быстро переоделась. Натягивая джинсы, я почувствовала в кармане успокаивающую тяжесть ножа. Ну да, я же его вчера так и не убрала на место, а машинально сунула в задний карман. Вадим тем временем сопел и громко матерился в прихожей, пытаясь стянуть ботинки и выпутаться из плаща. Опять в стельку! Не бизнесмен, а сапожник какой-то, чес-слово. Слушать его вопли и брань с утра пораньше совершенно не хотелось, поэтому я застелила кровать пледом и легла сверху, сделав вид, что продолжаю спать. За всем этим я совершенно забыла об Эдике. Поэтому чуть не заорала от страха, а падать ниже кровати было, к счастью, некуда, когда мой затылок обожгло горячее дыхание, и в мозг ворвался шепот:
   - Не бойся! Мы справимся!
   - Да я и не боюсь, - улыбнулась я в ответ.
   - Ты вздрогнула. - Эдик едва уловимо пожал плечами.
   - Ну, если ты каждый раз, когда соберешься меня защитить, будешь подкрадываться и пугать меня, то у тебя будет самая нервная и заикающаяся хозяйка.
   - У меня самая лучшая хозяйка, какую можно пожелать! - Эдик светло улыбнулся и, устроившись рядом со мной поудобнее, обнял за плечи.
   - А ты настолько ко мне привык, что уже желаешь? - я неприлично хрюкнула, уткнувшись носом ему в плечо и хитренько поглядывая снизу вверх. А где-то глубоко в подкорке утвердилась мысль, что я очень подлое существо. Умное, но подлое. Память услужливо подсказала, что "in obsequium est" - это полное подчинение моей воле: от захвата чужих земель до самоубийства, от подлого преступления до самых изощренных сексуальных фантазий - без объяснений, без вопросов, без мыслей, без возможности отказаться или сопротивляться. Хорошо, что фальг не в курсе.
   Эдик покраснел. Потом увидел мой хитрый глаз, заметил, что я еле сдерживаюсь, чтоб не рассмеяться, и стиснул меня так, что перехватило дыхание. Его лицо оказалось рядом с моим, зеленые глаза смотрели серьезно в упор:
   - Не боишься?
   - Чего?
   - Муж войдет, а ты стонешь и извиваешься. Меня-то он не увидит!
   Я представила эту картину и начала постанывать, кусая губы, и извиваться...от смеха. Эдик тоже смеялся.
   - Да ты не просто идеальный телохранитель, ты и любовник идеальный! - выдохнула я. - К сожалению, нам не светит узнать, что решит в таком случае мой муж потому, что он спит в другой комнате. И сюда не заходит. А когда я вернусь вечером с работы, его скорей всего опять не будет дома.
   - Интересная семейная жизнь. - Эдик задумчиво выгнул бровь, но развить эту мысль мы не успели. Вадим справился с ботинками и... решил почтить меня своим присутствием. Упс! А он оказывается трезвый. И злой. Не иначе, как всех проституток в радиусе ста километров сглазили.
   - Дрыхнешь, мразь?! - ненависть настолько переполняла его, что ощущалась физически. Фальга он к своему счастью не увидел.
   Я скосила глаз на Эдика. Фальг в напряжении стоял у изголовья кровати (когда успел? Только что рядом был.) практически между мной и Вадимом, его глаза сузились, потемнели, зубы сжаты, на скулах ходят желваки. Я чуть заметно качнула головой, и послала мысль:
   - Не стоит, солнце! Он ничего мне не сделает. В конце концов, он всего лишь человек и мой муж. Ты вмешаешься только в самом крайнем случае. Ладно?
   Эдик кивнул, но с места не сдвинулся. Он продолжал внимательно следить за каждым движением моего мужа, готовый в любой момент броситься на него. Я невольно залюбовалась этим гибким сильным телом: сколько хищной грации, стремительности, мужественности, холодного расчета. И ведь бросится и любому глотку за меня перегрызет. Чудно! И какое убожество представлял Вадим. Желтоватая кожа, невынесшая излишеств алкоголя и чревоугодия, мешки под глазами, одутловатое лицо, весь в каких-то морщинах, помятый, потрепанный, обрюзгший, с намечающимся брюшком, хотя все еще достаточно стройный и в меру сильный. Я словно впервые увидела его. Брр! Насмешка судьбы! Моральный и физический уродец, называющийся моим мужем, и "мистер Совершенство", фальг-охранник, рядом с которым мне никогда не быть. Из раздумий о несправедливости мироустройства меня вывел голос Вадима.
   - Молчишь, сука?! Не хочешь разговаривать?! Въе...ь тебе в рыло, небось, шелковая станешь! Потаскуха чертова! - он двинулся в мою сторону, снимая на ходу рубашку.
   Это что-то новенькое! Не припомню за ним рвения выполнять супружеские обязанности, да еще таким нетрадиционным способом. Краем глаза отметила движение Эдика наперерез Вадиму. Вскочила на ноги, оказавшись между ними.
   - И тебя с добрым утром! Чему обязана столь ранним визитом. Может, потрудишься объяснить, какая муха тебя укусила?
   - Укусила? - взвизгнул мой благоверный. - Я тебя сам сейчас загрызу!
   Он попер на меня. От противного звука его голоса и невыносимого слащавого запаха его оголенного торса у меня внутри все перевернулось. Я перестала понимать, что я делаю. Осталось только жгучее желание избавиться от надоевшего до чертиков мужа и никогда больше не вспоминать о нем. Мозг отстраненно фиксировал движения тела, а в пустоте черепа кружилась в вальсе единственная фраза: "ведь бывает же так, королева, чтобы муж надоел?" (14) Я подобралась, глаза сузились. Время остановилось. Вадим очень медленно замахнулся на меня, собираясь ударить кулаком по лицу. Я уперлась ладонью в ползущий ко мне кулак, ударила правой "под дых" и снизу в нос. Левая перестала сдерживать кулак Вадима и опустилась на его правый бок под ребра. Ногой подсекла под колено и... Вадим, воющим мешком, валялся у моих ног. Я даже не запыхалась. Хотелось броситься и убить его, но чувство брезгливости взяло верх. Время снова потекло. Вернулись мысли. Я наклонилась к нему, перевернув лицом вверх, и, глядя в глаза, жестко произнесла:
   - Я даю тебе двадцать четыре часа на то, чтобы убраться не только из моей квартиры, но и из моей жизни. Ты понял меня? Или тебе еще раз объяснить?
   Вадим смотрел на меня растерянно. Он, похоже, даже не понял, что именно произошло. Потом сел. На лице прошла целая гамма чувств: недоумение, разочарование, обида, злость, ненависть. Он вскинулся, но подняться не смог. Я снова повторила:
   - Ты меня хорошо понял? Сутки! У тебя есть сутки! Выметайся!
   Мой благоверный провел рукой по глазам, словно пытаясь проснуться, увидел свою кровь, сочившуюся из разбитого носа, и вдруг... заплакал.
   Только этого еще не хватало! Я растерянно смотрела на человека, который только что хотел меня убить, а теперь сидит беспомощный и хлюпает носом.
   - Ну, и что бы это значило? На жалость давишь? - отступать я не собиралась. - Подбирай сопли и упаковывай шмотки.
   Вадим поднял на меня глаза.
   - И куда я пойду?
   - Не мои проблемы. Не хочешь к маме, у тебя баб полно. Какая-нибудь дура обрадуется и пожалеет. Еще осчастливишь, что снова холостой, так вообще проходу не будет.
   - ЭЛ! Ну, пожалуйста...
   - Нет!
   - ЭЛ!
   - Ну, хорошо!
   Он облегченно вздохнул, а продолжила с ухмылкой.
   - Неделя.
   - Что, неделя? - не понял Вадим.
   - У тебя есть неделя. Не сутки, а неделя. В следующий понедельник ты должен быть холостым мужчиной в холостяцкой отдельной квартире.
   - Но...
   - И не заставляй меня становиться вдовой!
   Вадим покорно проковылял вон из моей комнаты. Когда дверь за ним закрылась, я повернулась к фальгу:
   - Так, солнце! Давай-ка тебе шмотки подберем, нечего своим обнаженным телом смущать порядочных девушек. А твоя хозяйка, заметь, порядочная девушка. (Кто сказал "и стерва тоже"? Совесть?! А это хто? Цыц! Я сказала!)
   Пока я говорила, Эдик медленно, осторожно отклеился от спинки кровати и, подойдя ко мне, опустился на колени. А это что такое? У фальгов тоже паранойя бывает? Или он мою совесть услыхал? А-а-а! Он говорил, что ему страшно, когда я злюсь. Заранее прогибается, чтоб под горячую руку не попасть ненароком? Или опять я чего-то не знаю? Надо поинтересоваться, на всякий случай. Но поинтересоваться не успела. В дверь позвонили. Оказалось, соседи вызвали милицию. Пока разбиралась с ними, пока выпила свой утренний кофе, пока заставила Эдика натянуть вполне приличный мужской джемпер... Кстати, он согласился надеть его только после моих клятвенных уверений, что после работы мы зайдем в магазин и купим ему точно такую же рубаху, как я испортила. Я, как обычно, сначала пообещала, а потом пришла в ужас, потому что ТАКИХ рубашек у нас не носил никто уже лет двести, со времен Екатерины Великой. Ну, ладно, что-нибудь придумаю. Есть еще арт-салоны, где можно купить высокохудожественное барахло для бальных танцев, балов и т.д. Стоить такая рубашечка будет, как половина шаттла, но ничего. Пока, я могу себе это позволить.
   В метро Эдик вел себя вполне прилично: не шарахался, головой не крутил, от меня не отставал - что творит сила телевизионного искусства. Рабочий день прошел как обычно, без эксцессов. Хотя как раз "обычно" - это со скандалами и неприятностями. Я работала переводчиком в агентстве. Директор - мой бывший препод, и мне стоило больших трудов устроиться туда. Каждый день мне приходилось доказывать, что я - хороший переводчик. Бралась за любую работу, даже повышенной сложности, старалась все делать в срок. Директор был мной доволен, чего нельзя было сказать о его заместительнице. Она невзлюбила меня с первого дня и не прекращала своих попыток "уйти" меня ни на день. Даже коллеги изумлялись - никому не доставалось так, как мне. Потом я узнала, что на это место она хотела устроить кого-то "своего". В тот понедельник она опять попыталась меня в чем-то обвинить, но от присутствия Эдика у меня было настолько хорошее настроение, что у начальницы не вышло поругаться со мной, и она ретировалась в свой кабинет придумывать новые каверзы.
   Неделя прошла спокойно. Рубашку мы Эдику купили. Это отдельная история. На меня смотрели, как на полную дурру, когда я с ворохом мужских рубашек и штанов и с невозмутимым видом прочапала в примерочную. Примеривать штаны фальг наотрез отказался. Я стала выяснять, почему это. Эдик смутился, покраснел и потребовал, чтоб я вышла. Ага! Уже! Он соображает, что будет, если я выйду, а в примерочной продолжится возня и сопение. А заходила я туда, между прочим, одна. Я так и спросила. Эдик покраснел еще больше. Я согласилась отвернуться, благо, что в крошечной примерочной было три зеркала. В какой-то момент Эдик, запутавшись в штанине, чуть не упал на меня. Я, хрюкнув, вывалилась из кабинки и тут же влетела обратно. Но влетела лицом вперед. И влетела не только в кабинку, но и в Эдика, который распутал штанину, но натянуть брюки еще не успел. Упс! Представьте себе кадр из сопливой голливудской мелодрамы: он и она, лицом друг к другу, очень близко, при этом все происходящее абсолютная случайность. Он поддерживает ее за талию, она уцепилась за его неперекаченные, но рельефные бицепсы...Дальше, по сюжету, они должны понять, что созданы друг для друга, поцеловаться долго и страстно, и никогда больше не разлучаться. Угу! Кроме финала, все по сценарию. Я подняла на него глаза, он заглянул в мои, а через секунду в примерочной началось черти-что: Эдик, покраснев, оттолкнул меня и громко вслух чертыхался, я постанывала от смеха, пытаясь отвернуться и не вывалиться снова наружу. Вдобавок, снаружи раздался приятный мужской голос менеджера:
   - Девушка! У Вас все в порядке? Вам помочь?
   Мы с Эдиком переглянулись и заржали уже оба. Сюжет для очередного триллера: двое мужчин и ведьма в примерочной! Сквозь смех я сумела выдавить, что-то похожее на - спасибо, не надо. В результате, все остались довольны: менеджер - я таки купила все это барахло; Эдик - обновил гардеробчик (у меня столько шмоток нету); и я - все-таки я успела рассмотреть своего фальга. Хорошенький такой! И белье не носит!
   А в четверг вечером Вадим сделал своеобразную попытку помириться со мной. Вернее, уговорить меня не выгонять его из квартиры. У нас с фальгом состоялся обстоятельный разговор на тему защиты при сексуальном контакте. Не поймите меня правильно, но меня очень обеспокоил один вопрос: куда деваются фальги, когда их хозяйки устраивают свою личную жизнь? Оказалось, никуда. Меня покоробило от живо представленной картинки: Эдик подрабатывает на полставки канделябром в моей спальне. Брр! Гадость-то какая! Потом я поинтересовалась, будет ли защищать меня Эдик от посягательств моего мужа? Выяснилось, что он не может препятствовать законному супругу, но если я отдам соответствующий приказ, то, возможно... Меня аж перекосило:
   - То есть, ты хочешь сказать, что, если Вадим полезет ко мне со своими слюнями, соплями и прочим малодвижимым имуществом, то ты и пальцем не пошевельнешь?!
   - Ну... Теоретически, да! - фальг казался смущенным, а я уцепилась за некорректность фразы:
   - А практически? С этого места поподробнее, пожалуйста.
   - А практически... Не знаю.
   - Что значит "не знаю"? - передразнила я его. - Не знаю, в смысле, по обстоятельствам, или не знаю, в смысле, отстань?! А если я не желаю, чтоб он ко мне прикасался?
   - Ну, если ты не желаешь, - усмехнулся Эдик, - то я тебе точно не помогу. Ты сама любого так уделаешь, что тот потом еще долго будет недоумевать, какой черт дернул к тебе подойти. Это я уже проходил. - Эдик передернул плечами.
   - Что?! Так страшно?
   - Нет. Не страшно. Так... - Эдик помедлил, подбирая правильное слово. - Так спокойно. Ты можешь отнять жизнь, подарить ее, исковеркать - и все это сделать спокойно. Не хладнокровно, нет. Там присутствует расчет, месть, все равно какое-то желание... Спокойно. Так просто и естественно, будто это единственно правильное решение. И от этого так жутковато и одновременно спокойно быть рядом с тобой.
   Я пожала плечами. Вот удружил. Жила-была девочка... Оказалась - киллер! Это комплимент такой? Непонятно. Не для моих средних мозгов. Вздохнула.
   - Пойдем спать. У меня завтра трудный день. Надо очередную папку сдавать.
   Эдик потянулся и зажмурился. Надо полагать, немногие фальги удостаиваются чести валяться в постели с хозяйкой. Такой эксклюзив явно доставлял ему удовольствие. Но, войдя в спальню, я едва успела затормозить, чтоб не сбить с ног остолбеневшего Эдика. Теперь понятно, когда говорят - налетел как на стену, значит, врезался во впереди идущего фальга. Осторожно обойдя его, я тоже застыла в немом изумлении. На моей кровати преспокойненько полулежал Вадим и читал. Неприятности? Я вздохнула. Вот сейчас заодно и проверим, что имел ввиду фальг, когда говорил свое "не знаю"!
   - А позвольте узнать, сударь, что Вы делаете в моей комнате, и на моей кровати? - начала я "издалека", вперив взгляд в мужа.
   Вадим поднял на меня взгляд и ответил просто:
   - Поговорить пришел.
   - Это теперь так называется? - съехидничала я. - А что, на кухне не судьба? Чайку бы попили, потрындели бы в теплой дружественной обстановке.
   - А может меня не устраивает "дружественная" обстановка? - хмыкнул благоверный.
   - Собрался наладить тесный контакт? Не поздновато ли?
   - ЭЛ! Ну, что ты вечно как дикобраз колючки топорщишь? - неожиданно миролюбиво сказал Вадим. - Иди, садись, поговорим. - И он провел ладонью по кровати, приглашая присесть рядом с ним.
   У меня, наверное, обострение шизофрении. Но я села на краешек кровати, лицом к нему. Фальг расположился сбоку и чуть сзади.
   - Я тебя слушаю.
   Вадим помолчал, то ли думая о чем-то, то ли собираясь с мыслями.
   - Что ты хотел мне сказать?
   - Эл! Мы столько времени вместе...
   - Нет! И не проси!
   - Ну, неужели ты не можешь потерпеть меня еще чуть-чуть?
   - Чуть-чуть - это две следующие пятилетки? Давай стахановским методом проживем их в оставшиеся четыре дня!
   - Эл?!
   - Не могу! Не хочу! И не буду!!!
   - Эл? Мы можем договориться... У нас может быть неплохое будущее.
   - Какое будущее?! Будущее возможно только при наличии прошлого! Вадим! Ты помнишь, как мы познакомились? Ты сбил меня своей машиной. Я до сих пор не понимаю, как жива осталась. Потом ты пытался уговорами и угрозами заставить меня забрать заявление. Ты не хотел садиться. В тот вечер ты приехал, напился и решил, что если я не поддаюсь словам, то пора действовать. Я забрала заявление из милиции, и мы подали другое - в ЗАГС. Всю нашу "семейную" жизнь ты старался отомстить мне за то, что я лишила тебя свободы. Какое будущее может быть у нас? Какие МЫ? Ты все время пытался меня уничтожить. Ты хотел быть свободным? Я отпускаю тебя. Ты свободен. Зачем ты цепляешься за меня теперь?
   - Да я сам не знаю. Мне кажется, что потеряв тебя, я потеряю что-то очень важное. - Вадим задумчиво смотрел на меня.
   - Да ты никак мыльных опер насмотрелся: "потеряв тебя"... А ты меня и не имел никогда. Я всегда была для тебя никем.
   Вадим улыбнулся.
   - Так еще не поздно. - Он потянулся и провел указательным пальцем по моей щеке. - Поиметь...
   Я вздрогнула, как от удара, и отпрянула в сторону. Лицо Вадима потемнело. В глазах блеснула старая ненависть.
   - Не нравится?! Ты всегда! Всегда шарахаешься от меня, как от прокаженного. За все это время я столько раз пытался подойти к тебе, поговорить, понравиться тебе!!!
   - Правда?! Таскать домой шлюх, приходить пьяным, оскорблять, материться! Да! За такое можно влюбиться без памяти, и памятник тебе поставить! И не сверкай на меня глазами! Хочешь ударить - ударь! И не придется ждать до понедельника!
   Вадим резко вскочил на кровати, схватил меня за плечи и начал трясти с такой силой, будто хотел всю душу вытрясти.
   - Что ты делаешь? Что ты делаешь со мной, ведьма?! Сколько раз я смотрел на тебя и думал, какая ты соблазнительная, представлял, какая ты в постели, но каждый раз... Слышишь! Каждый раз натыкался на твое сопротивление, на стену! Что ты делаешь со мной?! Хватит! Сегодня ты свела меня с ума окончательно!
   Он завалил меня на кровать и с такой силой рванул мою рубашку, что выдрал все пуговицы с мясом. При этом он держал меня второй рукой за горло, сдавив так, что я уже начала задыхаться. Вот же некрофил чертов! Теперь понятно, почему у него бабы все время разные. Я умудрилась извернуться, подтянула ноги и, упершись ему в грудь, резко выпрямила их. Вадим потерял равновесие и свалился на пол, выпустив мое горло. А-а! Кислород!! Но Вадим уже поднялся и собрался снова ринуться в бой, издав победный клич каманчей, и тут активизировался фальг. Эдик сделал какое-то движение рукой, и Вадим замер статуей. Только глазами сверкает. О! Вот уже недоумение появилось! И растерянность! Я нервно хихикнула.
   - Ты так хотел, чтобы я была ведьмой, так настойчиво меня убеждал в этом... Твое желание исполнилось. Я - ведьма. Доволен?
   Эдик вопросительно посмотрел на меня.
   - Можешь отволочь его в прихожую? Пусть там красуется! Памятник нерукотворный! Буду зонтики на него вешать. И плащ. Давно хотела новую вешалку.
   Эд заулыбался, и Вадим неспешно поплыл в прихожую. В его глазах застыл ужас. Когда Эдик вернулся в комнату, я уже успела прийти в себя.
   - Уф-ф! Думала, в этот раз точно прикончит! Спасибо тебе!
   Эдик неловко замялся, словно что-то хотел сказать, но не знал с чего начать.
   - А почему ты сразу его не остановил?
   - Ну, во-первых, сначала он не собирался делать тебе больно, а, во-вторых, я не мог этого сделать. Как бы ты из-под него выбиралась? Да и пальцы его с твоего горла мы бы не разжали. Заклинание полного обездвиживания превращает в живую статую. Ты где-нибудь видела, чтоб у статуй пальцы шевелились?
   Я представила статую Георгия Победоносца, задумчиво поглядывающую на змия и нежно перебирающую пальцами копье, и расхохоталась. А внутри в очередной раз шевельнулось подозрение, что у меня неправильный фальг. До такой степени неправильный, что как-то даже не по себе. Поэтому, отсмеявшись, я рухнула на кровать, потянув за собой Эдика. Он плюхнулся рядом со счастливой улыбкой. Я пристроилась на его груди, отстранившись от происходящего, потерлась носом о его плечо и чмокнула в щеку.
   - Спокойной ночи, солнышко!
   - Спокойной ночи, ЭЛ!
   Я закрыла глаза. Пусть думает, что я сплю. А мне надо собрать сложновастый паззл. Слишком многое произошло за последнюю неделю. Слишком многое я пустила на самотек, руководствуясь принципом: "типичный монах, к утру развеется"(15), многое надо обдумать. И, каюсь, злая я и нехорошая - про Вадима я забыла. Совсем.
  
   ***

- Угадайте! Кто я?

- Иван Федорович Крузенштерн! Человек и пароход!

- Ну, вы уж совсем...

Э. Успенский "Новый год в Простоквашино"

  
   Покрутившись с полчаса, я поняла, что мозги уже закипают, а картинка так и не складывается. Без бумаги и карандаша не обойтись. Я осторожно соскользнула с кровати. Эдик лениво приоткрыл один глаз:
   - Ты куда?
   Вот же собственник! Это только мой фальг себе такое позволяет? Или это нормально с точки зрения охраны? Но вслух подумала совсем другое:
   - Да не спится что-то. Ты спи, солнышко! А я здесь почитаю. Или поработаю. Надеюсь, сегодня ночных визитеров не будет?
   - Да кто ж их знает! - хмыкнул Эдик, устраиваясь на моем месте. Он зарылся носом в подушку и вдохнул оставшийся от меня запах. - Ты вкусная!
   - Эдик! Если ты голодный, на плите остатки ужина, и в холодильнике что-то съедобное было. По крайней мере, оставалось, когда мы пошли спать. Или ты уже подсуетился?
   Фальг рассмеялся.
   - Не-е! Не успел еще!
   А мне вдруг нестерпимо захотелось, чтобы Эдик уснул. Мне приятно было с ним болтать, и вообще, я стала ловить себя на том, что привязалась к нему, и думаю о нем, как о живом человеке. Но сейчас мне необходимо сосредоточиться, а фальг не даст. Я его знаю. Сейчас поваляется для виду минут десять, а потом сядет рядом и будет смотреть, что я делаю.
   - Эдик! Ты совсем не спишь. Не тяжело?
   - Не-а! Я же фальг! Когда ты привыкнешь? - он сел на кровати.
   Ой! Надо что-то делать! Память услужливо подсунула формулу, и я пробормотала:
   - Soporo te antelucio! Dormio in aureum dextram! - подумала и зачем-то добавила: - Amo te! (16)
   Эдик дернулся при первых звуках моего голоса, но сделать ничего не успел. Его глаза закрылись, он сладко зевнул и уснул сном младенца, свернувшись трогательно калачиком. Я прислушалась к его дыханию и мыслям. Он не знал, не мог знать, что значат мои последние слова, но от них ему стало тепло и уютно, а на щеках проступил легкий румянец. А я крепко задумалась: зачем я сказала это, да еще вслух.
   Вздохнув, взяла лист бумаги и карандаш и принялась писать факты, известные на текущий момент. Получилось следующее:
   Эдик - фальг. Фальги - духи, полностью зависящие от своих хозяев, но Эдик способен думать, чувствовать, обладает чувством юмора. Когда я упомянула в разговоре с ним бомжей, он болезненно скривился - ему неприятны эти воспоминания, но его сочувствие было отчетливым и неназойливым. Он научился шутить и прикалываться. А когда я "напомнила" Вадиму о нашей семейной жизни, на лице фальга сменились удивление, понимание ко мне и отвращение, почти брезгливость к мужу. И это не было отражением моих эмоций.
   Фальг не может касаться хозяйки и общаться с ней, но Эдик может это делать и делает с удовольствием. У него есть чувство собственного достоинства и чувство стыда, которого напрочь лишены бесплотные духи. Для них телесная оболочка - недоразумение, прилагающееся к имени для удобства хозяев. Гендерные различия им глубоко безразличны. Эдик не такой.
   Эдик может успокоить меня, поднять настроение, поддержать, посоветовать. Фальги в принципе на такое не способны. Они - тупые секьюрити.
   Эдику позволено обучать меня, разговаривать со мной, но он умело дозирует информацию и может самостоятельно решать, что говорить, а что - нет. И попутно учится у меня - видимо, ковыряется в моих воспоминаниях и мыслях. Делает это весьма тактично, так что у меня не было ни малейшего повода подловить его и упрекнуть.
   Кажется, было что-то еще, не дававшее мне покоя, но оформляться в нормальную мысль это что-то не хотело, и я переползла во вторую колонку.
   Теперь обо мне:
   Всю жизнь неправильная.
   С появлением Эдика изменения пошли быстрее и качественнее. "Вспоминаю" такое, о чем даже не подозревала.
   Способна убить фальга и вернуть обратно, хотя такое невозможно по определению.
   Отношусь к фальгу, как к живому человеку, научила пить кофе с виски, валяться в постели и мечтать, ходить по магазинам, материться на трех языках, ну, и по мелочи еще.
   Могу вогнать Эдика в краску, успокоить, поделиться хорошим настроением. Спрашивается: на фига это духу, но Эдику нравится.
   И, последнее, кажется, я влюбилась в собственного фальга.
   Остановилась, прочитала. Перечитала еще дважды. Возникло куча вопросов: кто такой Эдик на самом деле? И кто же на самом деле я? Эдик такой неправильный, потому что у него неправильная хозяйка? Или я веду себя неправильно, потому что Эдик такой?
   Я так увлеклась, что не сразу сообразила, что в комнате есть еще кто-то. А, подняв глаза, вскрикнула от неожиданности. В зеркале отражался Хлидскьядьв (теперь я знала, что комната по ту сторону стекла - это сторожевая башня), а в моей комнате стоял Хеймдалль собственной персоной. Вблизи он оказался крепким высоким мужчиной, на вид около сорока, широк в плечах, крепкие руки, могучий торс, темно-русые волосы, лицо чуть квадратное, с грубыми чертами, но все это забывалось, стоило взглянуть в его глаза: пронзительно-синие, как сентябрьское небо, они сурово смотрели на меня.
   - Что ты сделала с фальгом, вельва?!
   Опять сердится! Да что ж это такое! А голос какой красивый! Эх! Такого бы мужчину, да... Но что-то я отвлеклась. На меня, кажется, наехали?
   - И тебе - Здравствовать сто лет! Че надо?! - настроена я была не слишком дружелюбно, тем более, что память опять старательно прогнулась, (спасибо, дорогая, сейчас прогиб засчитан!) и я уже знала, как смогу справиться с незваным гостем.
   Хеймдалль опешил, а потом расхохотался.
   - Совсем тебя распустили! Ну, вельва! Ну, чертова дочь! - он плюхнулся в кресло рядом со столом. - Ты меня совсем не боишься?
   - А должна? Да и что ты сделаешь? Голову разве оторвешь?
   - Зачем голову?! - подавился Хеймдалль.
   - Ну... Все говорят, что ты вечно кому-нибудь голову норовишь оторвать...
   - Это кто это - все?! - недоверчиво прищурился ас.
   - Видимо, те, у кого голова еще на плечах. Без нее, как ты понимаешь, вряд ли удобно сплетничать. - я пожала плечами.
   - А-а! Так это для поддержания репутации. Чтоб боялись!
   - И как? Репутация работает?
   - Ну... Многие бояться. Трепещут даже. - Хеймдалль хмыкнул.
   - Не устал? Поди, и потрепаться за жизнь не с кем?
   Ночной гость внимательно оглядел меня с ног до головы, будто увидел впервые.
   - Так и будешь на меня пялиться? Говори, зачем пришел и сваливай! Я еще поспать хочу. На работу скоро.
   - Не очень-то ты гостеприимна!
   - А я тебя не звала! Взяли моду хлындать по ночам, как к себе домой! Честной ведьме ни вздохнуть, ни пёр.. перевести дух! - огрызнулась я, но достала из глубины секретера коньяк и два бокала. Когда я повернулась, Хеймдалль с интересом читал исписанный мною лист.
   - Может, все-таки расскажешь, что ты сделала с фальгом? - он отложил бумагу в сторону, вид у него был сосредоточенный.
   - Ничего я с ним не делала. Спит он. - пробурчала я.
   - Спит?!!
   - Не ори! Мне надо было остаться одной! Эдик вникнул в проблему и помог ее решить. Он же не может меня оставить, а спать ему никто не запрещал.
   - И долго он так будет...хм... спать?
   - До рассвета, я думаю. А что?
   - Ничего. - Хеймдалль опрокинул в себя сто грамм и налил еще. - Да-а! Фальг был прав. Ты очень необычная девочка. Но с тобой приятно иметь дело. - И он опрокинул следующие сто грамм.
   Посидели еще, поговорили ни о чем. Хеймдалль в одиночку уговорил двухлитровую бутылку фирменного "Хеннеси", подаренную мне на Рождество одним из клиентов. Я в очередной раз убедилась, что хорошая выпивка может творить чудеса. Видимо, коньяк на всех влияет одинаково, даже на богов и полубогов. Хеймдалль слегка разомлел и, хитро поглядывая на меня, вдруг сказал:
   - Я смотрю, ты уже догадалась! Ну, или почти догадалась! - он заговорщически подмигнул мне и кивнул в сторону листка бумаги. - Ничего спросить не хочешь?
   - Кто такой Эдик на самом деле? - вдруг выпалила я, не задумавшись ни на секунду.
   - Хороший вопрос, - улыбнулся мой визави. - Но его время еще не пришло. На него ты ответишь сама. Задавай другой.
   - У меня больше нет вопросов. Ну, разве что... Зачем мы здесь?
   - А вот это правильный вопрос. Я и пришел сюда, чтобы сказать: вам пора!
   Хеймдалль поднялся и, чуть качнувшись, направился к зеркалу. Уже занеся одну ногу, он вдруг обернулся. Его абсолютно трезвые глаза смеялись:
   - Хороший у тебя коньяк! И компания! Спасибо за эту ночь, вельва!
   И, прежде чем я успела хоть что-то сказать, он шагнул в свой мир, зеркало "сморгнуло" и стало просто стеклом. А я осталась стоять в растерянности и недоумении. И что это было? Пора! Куда пора? Зачем? И, главное, кто же мы с Эдиком такие, и зачем мы здесь, в этом мире. Как говорила Алиса: "Вот сейчас я проснусь, а вас не будет!" Только я вроде и так не сплю... Из размышлений меня выдернул Эдик. Солнце встало и позолотило крыши, деревья и редкие облачка, и мое солнце тоже открыло глазки.
   - И что это было?
   Упс! Дежа вю. Где-то я это уже слышала. Или думала. А чего это мы такие недовольные?
   - Где что было? - решила я свалять дурочку.
   Но Эдик на провокацию не поддался. Видимо, недостаточно убедительно хлопала глазами. Позор! Квалификацию теряю!.. Тогда я раскрыла ему свои чувства: радость от его пробуждения, тепло встречи, нежность и любовь, наслаждение начинающимся утром и предвкушение горячего ароматного кофе... Эдик вздрогнул, и его щеки предательски заалели. А я похлопала глазками:
   - Мы с тобой разговаривали, потом я сказала, что мне не спиться и пошла читать, а ты уснул. С добрым утром, солнышко!
   - Слушай! Мне приснилось, что Хеймдалль сюда приходил. Пил коньяк и строил тебе глазки. (Ну надо же - повелся!)
   - Насчет "строил глазки" не уверена, не заметила, а вообще, приходил и коньяк весь выхлебал. Горазд он у вас алкоголь потреблять!
   У Эдика округлились глаза:
   - Сам приходил? Сюда?
   - Ну да! Ему, наверное, завидно стало. Вот он и решил, пока ты спишь, сам за мной поухаживать! Что он, не мужчина что ли? - кокетливо взглянула я на Эдика.
   Фальг стоял с выпученными глазами и хватал ртом воздух. Ну, точь-в-точь рыбка. Угу! Золотая! Что ни день, то новый каприз! Но я решила не усугублять и серьезно сказала:
   - Он приходил сказать, что нам пора!
   Эдик перестал двигать челюстью, она просто стукнулась об пол. Да-ас! Такой объем информации даже фальгу не одолеть с налету. (Интересно, на него качество давит или количество? Может, попробовать односложные конструкции?)
   - Да ты совсем в ступоре! Разве так можно! Не бережешь себя! А если со мной что случиться, кто меня защитит? Пошли, буду тебя кофе отпаивать. С коньяком!
   И, подхватив Эда под руку, повлекла его на кухню. Он не сопротивлялся. В коридоре меня ждал сюрприз. Вадим так и стоял, застыв в рывке вперед, с вытянутой рукой. Ну вылитый памятник советскому спорту - быстрее, выше, сильнее! Я полюбовалась немного и повернулась к Эдику:
   - Верни обратно!
   Эдик, не приходя в адекватное сознание, сделал короткое движение рукой - Джедай, блин! Бух! Шмяк! Вадим свалился на пол. Некоторое время он не мог пошевелиться, потом затекшие мышцы начали колючиться, и он со стоном сел, растирая конечности. Я полюбовалась своей местью еще чуть-чуть и сказала громко и внятно:
   - Доброе утро, дорогой! Надеюсь, тебе хорошо спалось? Теперь ты понял, что я не шучу? У тебя осталось три дня. Если ты, конечно, не хочешь провести остаток своей жизни здесь в качестве вешалки.
   Вадим попытался что-то сказать, но язык не слушался его, поэтому он просто зарычал.
   - И не пытайся! - улыбнулась я. - В следующий раз, когда захочешь сделать мне гадость, вспоминай сегодняшнюю ночь.
   И мы с Эдиком пошли пить кофе. Сегодня мне никак нельзя было опаздывать на работу.
   ***

Работа, конечно, не волк, но начальство вполне способно загрызть вас насмерть.

Наблюдение из жизни

"Все, что есть у одного человека, другой способен отобрать. В том числе и работу."

А. Максимов

  
  
   А на работе ждал очередной скандал. Я уже говорила, что работала переводчиком, и наша "замком по морде"(17) страстно желала моего увольнения. В тот день мне надо было сдавать очередную папку. Так мы называли выполненные заказы потому, что их собирали в толстенные скоросшиватели по пятьсот - семьсот листов. Такой заказ, как правило, надо было выполнить за две-три недели. Кто сталкивался, знает - нереально. Иначе это уже не перевод, а черт знает что. Любому человеку необходимо какое-то время на вникание в суть проблемы, ее нюансов и аспектов. Тем более это необходимо переводчику. Ведь от того, что напишет переводчик, зависит, в каких условиях окажется заказчик. Так получилось и в тот раз. Клиент принес договор с партнером, какой-то английской фирмой, на поставку запчастей. Договор был составлен весьма умело и грамотно, но... с английской точки зрения. В мою работу входило не только перевести все это, но и, обсудив с их юристами все тонкости, сделать обратный перевод, дабы англичане могли в свою очередь внести поправки. Дело это могло тянуться до бесконечности, но в три недели мы уложились. И два экземпляра договора - на русском и на английском - лежали в папке, готовые к сдаче. Клиент был доволен, а я вымотана до предела. Многие из вас могут разобраться в, например, жилищном кодексе нашей страны? Почитайте на досуге. Развлекитесь! Если, не будучи юристом, выдержите две страницы, а ваш мозг не расплавится, можете смело ставить себе памятник с надписью: "гений". Простые смертные обычно отваливаются в неадекват уже после третьего абзаца. А если это закон другого государства, и у нас аналогичного не существует? Вот такая веселая работенка у меня. Что принесет следующий клиент, не знает никто. Это может быть художественный текст, сказки, диссертация по кактусам или стандартизация плюшек - все, что угодно. Не зря говорят, что переводчики - это такие ходячие энциклопедии - всего понемногу в головах оседает, но зато практически обо всем.
   Когда я вошла в офис, мой клиент уже ждал меня. Поэтому, не теряя времени, мы прошли в кабинет начальницы. Нимало не смущаясь постороннего присутствия, эта мымра отчитала меня за то, что я заставляю людей ждать, хотя до официального начала рабочего дня оставалось еще минут десять, осведомилась у заказчика, как прошла работа, и услышав, что претензий нет, а только благодарности, взяла у меня папку и передала ее клиенту, даже не заглянув внутрь. Пока он подписывал документы и оплачивал проделанную работу, я хотела по-тихому уйти, но не тут-то было. Шефиня внимательно посмотрела на меня и сообщила, что у нее есть для меня небольшое задание, поэтому не соблаговолю ли я остаться... От ее голоса и взгляда стало тоскливо, по спине проскакал табун колючих мурашек, а внутри что-то предательски съежилось и застонало. Ясно, как белый день - ничего хорошего или увеселительного она мне не приготовила. Ежик внутри меня не обманул. Пришел заказ из фармацевтической компании на перевод документации. Ёшкин кот!
   В "командировку" отправили двоих. Кроме меня шефиня активно не любила Наталью Ивановну - тихую, спокойную женщину, с двумя высшими образованиями, владеющую в совершенстве восемью языками, потрясающе умного и благожелательного собеседника с прекрасным чувством юмора. У Натальи Ивановны был только один недостаток. Ей оставалось чуть больше четырех лет до пенсии. Шефиня же, которая, кстати сказать, из всего языкового богатства знала только "нихт вобла", ничтоже сумняшеся заявила ей прямо в лицо, что такой рухляди место на задворках общества, дескать, отползи, прикинься ветошью и не отсвечивай. После этого разговора мы всем отделом отпаивали Натальиванну валерьянкой, а после работы мы с Ирой повезли ее домой и остались на ночь дежурить на всякий "пожарный". Девчонки не стали ждать следующего наезда шефини и отправили к директору парламентеров. Тот выслушал, взглянул мельком на Наталью Ивановну и.... Конечно, зама он не уволил, но взбучку устроил знатную. Она демонстративно вызвала себе "скорую", до чего ее бедную сотрудники довели, и укатила домой. Последующие полтора месяца, что мымра провела на больничном, мы блаженствовали. Но все хорошее рано или поздно заканчивается.
   "Командировкой" мы называли выезд к заказчику, который обеспечивал огромный объем работы. Приехав на место, мы обнаружили, что на фирме есть свои переводчики, преимущественно молоденькие девочки, которые с упоением долбили по клавиатурам, напоминая стадо дятлов. Нам с Наташей указали на столик в углу, заваленный папками по самое "не балуй", в каждой навскидку листов по семьсот-восемьсот, и радостно сообщили, что это на пару месяцев работы, а то девочки не справляются. При попытке уточнить дневную норму, нам также жизнерадостно сказали, что пятнадцать-двадцать листов будет в самый раз, начинать можем уже сейчас. Мы с Наташей переглянулись и хором синхронно заявили:
   - Нам бы папочку на ознакомление в курилку с собой!
   - Да без проблем! - сияя улыбкой, ответила новая начальница. - Курилки у нас нет, документацию выносить нельзя, но ознакомиться... Отчего же нет? За вами во дворике охранник присмотрит!
   Мы подхватили одну из папок и рванули в пресловутый дворик. За нами тяжело потопал охранник. Наташа, никогда не бравшая в руки сигарет, уткнулась в папку, лихорадочно пролистала ее, потом подняла на меня глаза:
   - Эл! У тебя сигаретки не будет?
   - Натальиванна! Вы что?
   - Это убийство! Тут в специфике только недели две разбираться. И это не английский, а извращение какое-то. Смотри сама! - она сунула мне под нос открытую наугад страницу.
   - Эксперимент продолжался около тридцати дней (что значит "около"?), подопытным крысам с дозами (это как?) по двести пятьдесят активировали одну пятьсот, и в течение этого срока крыса умирала. (какой садист это сочинял?!) В соответствии с чем, эксперимент в слепую (а также, видимо, в глухую и немую) был продолжен на двадцати здоровых волонтерах мужского пола.(то есть, раз крысы в мучениях загибались целый месяц, можно к людям переходить? Что за бред?!)
   - Ты что-нибудь поняла? - в голосе моей напарницы явственно слышалась истерика.
   - Странно! Слова вроде все английские, знакомые, но смысл куда-то исчез. Надо разбираться! Эх! Накрылись выходные медным тазиком!
   - Эл! Дай сигаретку! А то я сейчас безобразную сцену устрою!
   Вместо сигарет я полезла в сумку за валерианой.
   Не буду описывать все перипетии нашего двухмесячного приключения под названием "сломай себе мозги", скажу только, что партийное задание мы с треском провалили. Кому непонятно, пусть возьмет хотя бы томик Диккенса и попереводит по двадцать листов в день. А потом для сравнения почитает этот же кусок по-русски и сравнит свое с тем, что должно было получиться. А ведь нам дали медицинский документ, от которого будет зависть жизнь человека, его здоровье. От того, что мы там напереводим. Скандал вышел грандиозный.
   - Вы же опытные переводчики! Что значит, не успеваем? - визжала новая начальница.
   - Поймите! Мы не можем писать о том, чего не понимаем. А Вы нам времени разобраться не дали. Мы и так без выходных два месяца пахали на вас!
   - Есть определенные клише! Чего там разбираться?! Девочки же переводят и все успевают!! Делайте по шаблону!!!
   - Ваши клише не годятся! Какие вообще могут быть клише или шаблоны, если в этой папке идет речь о пищевой добавке для похудения, а в этой - о серьезном антибиотике?
   В результате, когда все это докатилось до директора, он взял тайм-аут на три дня, просмотрел то, что переводили мы с Натальей, и то, что переводили девочки на фирме, и вынес приговор:
   - К сожалению, мы вынуждены расторгнуть с вами договор. Вы заплатите моим сотрудницам за выполненный объем работ, и на этом наши отношения закончатся. Мои люди никогда больше не будут участвовать в подобных авантюрах, и я снимаю с них всю ответственность. Если Вы не удовлетворены качеством проделанной работы, можете обратиться в отдел независимой экспертизы, но я бы не советовал Вам этого делать. Вы окажетесь под угрозой ликвидации за подлог и фальсификацию документов.
   Опа! Весь наш отдел прыгал до потолка, а мы с Натальей Ивановной выше всех. Но "замком по морде" уже успела подмахнуть мое увольнение "за несоответствие квалификации и халатное отношение к работе освободить от занимаемой должности по статье..."! И хотя Эдик все это время был рядом, похоже, даже он оказался бессилен мне помочь. Держа в дрожащих руках приказ, я вошла в кабинет директора.
   - Сергей Александрович! Это что? Это как? Ведь Вы же... Ну, Вы же сами...
   Директор не растерялся. В мгновение ока на столе нарисовалась пара рюмок с чем-то приятно пахнущим. Засиделись мы с ним за полночь. Нервы мои основательно подлечили настоечкой, которую изумительно готовила его теща. В конце концов, я решила уволиться сама. Мне был необходим отпуск. Саныч развел руками. Удерживать меня он не мог, и мы договорились, что как только я почувствую себя в силах, я возвращаюсь, и он с радостью берет меня обратно. А пока я ухожу в свободное плавание. Потом директор подвез меня, вернее нас с Эдиком, до моего дома.
   Дома было пусто, темно и холодно. Вадим благополучно съехал, я даже не заметила когда. Просто однажды вечером, придя с работы, обнаружила, что в коридоре стало гораздо просторнее, а дверь его комнаты распахнута настежь. Этот... Эта... Это.. кгрм...недоразумение вывезло все, до чего смогло дотянуться: телевизор, стереосистему, новенькие колонки, комп, диван, сервиз. Слава Господу, что деньги у меня на карточке, а побрякушек не так много, как говориться - все свое ношу с собой, в том числе и ноут. Обозрев такое разорение, я смачно выругалась, так что даже привыкший ко мне фальг удивленно поднял брови и замер, явно пытаясь осмыслить и запомнить сказанное. Надо сказать, что без Эдика я не выдержала бы эти ужасные два месяца. Он варил кофе, отсортировывал и раскладывал по папкам готовые листы, переносил меня на кровать и заботливо укрывал пледом, когда я засыпала прямо за столом, терпеливо молчал, когда я орала на него. Когда работаешь круглосуточно, чертыхаясь и злясь на себя и все вокруг за малейшее промедление, сначала приходит истерика, потом - пустота. Мозги работают "на автомате", отдельно от всего остального. Голова вроде все понимает, но никаких эмоций, только всепоглощающая, как море, усталость. Именно таким зомби я вывалилась из машины директора перед подъездом своего дома. Саныч сочувственно посмотрел:
   - Может, тебя проводить? Дойдешь сама-то?
   Я помотала головой, потом покивала. Задумалась и пояснила:
   - Не-е. Спасибо, СергСаныч! Не надо провожать. Я справлюсь. Тут идти-то...
   - Ну, гляди. Как знаешь. - Шеф внимательно посмотрел на меня, но я решительно оттолкнулась от машины и захлопнула дверцу. Черная "авоська" (18) бесшумно отчалила от тротуара и унеслась в ночь. Я осталась стоять посреди двора. Вдохнула холодный ночной воздух. С удивлением вспомнила, что уже начало октября. Домой катастрофически не хотелось. Но надо. В летних туфлях и без куртки становилось неуютно. К тому же тяжелый портфель, хоть и женский, оттягивал плечо. Я сделала несколько неуверенных шагов по направлению к парадному и... с громким:
   - ААА! Б***! П*** И туда же на ***! Мать вашу!!! - рухнула на асфальт. Нога в щиколотке взорвалась болью. Сломанная "шпилька" вызвала новый шквал эмоций. Эдик присел рядом на корточки.
   - Потерпи, маленькая! Сейчас будет легче!
   Упс! Это я - маленькая? Я покрутила головой, посмотрела, как Эдик возится с моей ногой. Похоже, что я. Никого больше вокруг не было.
   - Сейчас будет больно, а потом все пройдет. - фальг взялся двумя руками за ступню. - Готова?
   - Угу! - знать бы к чему. Что-то я спьяну и недосыпу не соображаю ничего.
   Эдик резко дернул больную ногу на себя, одновременно выкручивая стопу. Садист! - мелькнула последняя светлая мысль, и я отключилась. Но поваляться в отключке мне не дали. Эдик залепил мне увесистую пощечину, но возмутиться не дал, зашептав быстро и горячо:
   - Сюда идут! Сделай что-нибудь! Вставай же!
   И в этот момент из-за угла дома нарисовалась местная компания оболтусов. Пацанье от пятнадцати до двадцати без стремлений, занятий и интересов. Вернее интерес был, но очень специфический и узконаправленный: водка, травка, девочки. Половину из них я знала - в одном дворе живем. Но сейчас, глядя в их приближающиеся лица, я поняла - ничего хорошего мне не светит. Одно дело, когда днем мы встречались и здоровались, другое - ночью в изрядном подпитии перед "лицом сотоварищей"... Закон стаи! Они заметили меня. Я вздохнула и пошла в "атаку":
   - Привет, ребята! О! Игорек! Костя! Это вы! Как хорошо! А я уж испугалась, что мне до утра тут сидеть. Помогите встать. Пожалуйста! Я, кажется, ногу сломала!
   Названные мной мальчишки смутились и опустили глаза. Да-а! Они явно не в лидерах. Послала Эдику мысль: давай за угол! Бегом! Фальг попытался возразить, но я рыкнула на него, и он отбежал на приличное расстояние.
  -- Materialis est! - буркнула я себе под нос.
  -- Ты чего там квакаешь, мурзик! - меня небрежно пнули в бок носком кроссовка. Я
   подняла глаза: это кто тут такой крутой у нас? Не припомню такого быдла в нашем дворе. Лет двадцать на вид, шкафообразный такой... Ню-ню! Мебель - она мебель и есть: тупая, громоздкая и, в данном случае, бесполезная. А "шкаф" тем временем продолжал, упиваясь собственными умом и неотразимостью, что-то вроде: "такая симпотная и одна? Бедненькая и встать не может! Ну так приляг! Сейчас мы развлечемся!" Окружение глупо и угодливо захихикало. А "шкаф" уже лапнул меня вонючей пятерней за грудь, но в этот момент у них за спинами раздался приятный баритон:
   - Ну кто же так с девушками знакомится? Чему вас только в школе учат?
   Пацаны, застигнутые врасплох, молча расступились. Эдик, а это был он (ну наконец-то), усмехнулся, подошел ко мне и протянул руку, помогая подняться.
   - Девушка! Вы в порядке? Эти шалопаи, надеюсь, не успели обидеть Вас?
   Но тут у "шкафа" что-то замкнуло в единственной извилине:
   - Это моя девушка! - он схватил меня за плечо и дернул к себе. - Поищи себе другую!
   Фальг с интересом посмотрел на местного подворотного царька.
   - Вы уверены? - нажал на "уверены" Эдик. - Мне кажется, Вы заблуждаетесь.
   - Чо?! Чо ты сказал, коззел! Вали, пока цел! - от Эдиковой "наглости" у шкафчика даже в зобу дыханье сперло. (19)
   - Да ты ва-аще кто такой? Чо-то я тебя не знаю.
   - Ну, Вы и эту девушку, похоже, не знаете. - улыбнулся Эдик. -Но это не мешает Вам лгать, будто она с Вами.
   Говоря это, Эдик каким-то образом ухитрился переместить меня за свою спину. Шкафик, к своему сожалению, поздно спохватился, а поняв, что добыча, то есть я, вне зоны доступа, взбесился:
   - Да я тя ща... как Тузик грелку! Беги, сопливый!
   - Уже! Аж спотыкаюсь! Пасть захлопни - ж*** простудишь! - Глаза Эдика сузились, он напрягся. (Господи! Откуда он такого понабрался? Неужели я так говорю?! Мама-а-а!)
   Шкаф замахнулся, ударил и... кубарем покатился по двору. Все-таки большая масса, пусть даже мышечная, не всегда в плюс. Эдик уворачивался еще несколько раз с таким же результатом - шкаф валялся по двору, потом фальгу это надоело и со словами: "ну, двор уже чистый, спасибо, Вам, кажется, пора!" - нанес два удара в лицо. Шкаф охнул и замер, а Эдик отвесил хорошего пинка под зад. Потом презрительно оглядел притихшую шантрапу, явно не привыкшую к такому повороту событий:
   - Есть еще желающие отовариться? Нет? Тогда спокойной ночи! И никогда не приставайте к незнакомым людям - они могут оказаться сильнее.
   С этими словами Эдик подхватил меня под руку и буквально потащил в подъезд. Потащил, потому что ноги меня не слушались.
   В квартиру Эдик внес меня на руках - меня трясло в истерике. Начался отходняк. Недосып, полуголодное существование на одном кофе, наливочка у директора, осознание того, что я безработная и только что избежала насилия, грабежа и побоев - все это сплелось в тугой клубок, и мои нервы не выдержали. С пустым взглядом и "никаким" лицом я смеялась беззвучно, а из глаз лились слезы. Эдик бережно опустил меня на кровать и растерянно смотрел, как меня плющит. Он явно испугался. И не знал, что делать со мной в таком состоянии. Попытался напоить меня чаем, потом валерианой, но глотать я не могла. Тогда Эдик просто лег рядом, крепко обнял меня и, поглаживая по волосам, стал тихо приговаривать:
   - Все, все хорошо, маленькая! Успокойся! Все уже хорошо. Все позади. Ну, успокойся!
   Сначала я не понимала слов, но звук его голоса подействовал на меня успокаивающе, и скоро я затихла, лишь изредка всхлипывая. Эдик терпеливо дождался, пока я окончательно стану вменяемой, и стал отпаивать горячим чаем. На мою попытку извиниться проворчал:
   - Сколько раз тебе надо повторять, что алкоголь на пустой желудок тебе противопоказан?
   Упс! А он мне это уже говорил? Когда успел?
   - Эдик!
   - Что?
   - А почему "маленькая"?
   - А что?
   - Ничего. Непривычно просто. Меня так никто никогда не называл.
   - Ну, с учетом того, что ты заканчиваешься где-то в районе моих подмышек... Было бы странно называть тебя большой.
   - Почему это в районе подмышек? Я тебе до подбородка! - надулась я.
   - Уверена? - нахальная ухмылочка. - Померяемся?
   - Давай! Все равно я права! - Мы встали рядом. - Ой! А когда это ты так успел?
   - Чаще по сторонам смотреть надо!
   - Зараза ты!
   - Ты это уже говорила. Придумай что-нибудь новенькое.
   - Ты... ты... Вредный, противный, гадкий, мерзкий, ужасный, отвратительный.... Я даже не буду говорить, кто ты такой!
   - О! Слышу знакомые слова и интонации. С возвращением! - Эдик улыбался.
   Я не нашлась, что сказать, а про себя подумала, что к списку надо бы добавить: и относится ко мне, как живой человек - с терпением и пониманием. Мы немного помолчали.
   - Эдик!
   - Что?
   - А почему...
   - Опять?!
   - Почему "опять"?
   - Боги! Почему все твои вопросы начинаются с "почему"?
   - А твои?
   - А-а..э-э-э... Так что ты там спросить хотела?
   - А почему ты не сразу вернулся?
   - Откуда?
   - Не откуда, а куда. Ко мне не сразу вернулся, когда эти хулиганы подошли.
   Эдик помолчал немного, пристально глядя в чашку и покачивая ее в руках, словно гадал на чаинках. Потом серьезно посмотрел мне в глаза.
   - Ты ничего не хочешь мне сказать? Объяснить?
   - В смысле?
   - В прямом. Что ты со мною сделала?
   - Не поняла... А что я сделала?
   - Вот и я хочу знать, что ты сделала? Ты ничего не замечаешь?
   - Да нет! А что я должна заметить? Эдик! Объясни по-человечески, что не так?!
   - Вот именно! По-человечески... - усмехнулся Эдик, а мне стало как-то нехорошо от этой его усмешки. - Ты хоть понимаешь, что ты натворила?
   - Не... не очень. Кажется, я тебя материализовала. - пробормотала я, вспоминая, что же означает "Materialis est". - А... А это плохо?
   Эдик пожал плечами.
   - Откуда я знаю. Я ведь фальг! А вообще, я от тебя офигеваю! Вот так походя, сделать из духа человека...
   - Ну... мне показалось, что так будет лучше...
   - Вот-вот! Только потому, что тебе что-то там показалось!
   - А не фига было меня просить вмешиваться! - вскипела я. - "Сделай что-нибудь"! Ну, я что-нибудь и сделала. Что ты хочешь от нетрезвой женщины после тяжелого рабочего дня? Ты же фальг! Вот и решил бы проблему моей безопасности по-своему.
   На продолжительное время воцарилась тишина. Эдик был задумчив, я злилась. Но не выдержала первой.
   - Эдик!
   - Что?
   - А почему... - Эдик со страдальческим видом уставился в потолок. Я подавилась и задала вопрос по-другому: - Тебе плохо? Ну... От того, что ты теперь человек?
   - Как тебе сказать... Сейчас уже нормально. А сначала шибануло здорово. Ты бы хоть предупредила. - Сказал он укоризненно. - Мне показалось, что я опять умираю.
   - Прости, солнце! Я не знала, что это так... так ужасно. А может, тебя обратно?
   - А ты можешь? - с надеждой уставился на меня фальг.
   Я задумалась. Память молчала, как Зоя Космодемьянская. Но ведь должен быть какой-то способ! Должен! Я знаю! Но... не помню.
   - Прости, Эдик! - я покачала головой. - Сейчас не могу.
   И тут у меня мелькнула мысль. Ведь человек обладает душой. Я не Создатель, душу дать не могу. Так, может, Эдик не совсем человек, точнее, только внешне человек. Хотя, он всегда был такой неправильный... Помниться своему фальгу я кое-что приказывала.
   - Эдик!
   - Что?
   - Скажи, а если я велю тебе выброситься из окна, ты сделаешь?
   - Нет! А что? Я тебе надоел?
   - Не в этом дело. А если попрошу человека убить?
   - Совсем обалдела?
   - Ну, не абы кого, а того бандита, что ко мне пристал?
   - Но он же еще мелкий! Подрастет - поумнеет, авось!
   - А шефиню мою?
   - У тебя паранойя обострилась?
   Мда-а! Тяжелый случай. А если с другого края?
   - Эдик!
   - Что?
   - А если я попрошу тебя...
   - Убивать не буду!
   - И не надо! Поцелуй меня!
   - Зачем?
   - Что значит зачем? Раз ты человек, значит, мужчина. А мужчина не отказывается от таких удовольствий, особенно, когда девушка сама предлагает.
   - Ты еще предложи сексом заняться!
   - А ты против?
   Эдик прищурился и начал придирчиво разглядывать меня. Словно кобылу на базаре. Вот же скотина! Но я решила довести эксперимент до конца.
   - Неужели я настолько не в твоем вкусе?
   - Ну почему не в моем? Очень даже...
   - Так в чем же дело?
   - Так! У кого-то здесь явное переутомление. Чай выпила?! Спать! - Эдик нахмурился.
   - С тобой?
   - Нет!
   - Тогда не пойду! - уперлась я. - Скажи волшебное слово!
   - БЕГОМ!!! - взревел Эдик.
   Ни х.. хм... фига ж себе! Вот же сукин сын! Орать на МЕНЯ?!! И вместо ответного приветствия я выпалила:
   - Inceptivus nervus rerum redde (20) - И за последствия я не отвечаю! Спокойной ночи!
   Я успела заметить, как Эдик покачнулся, охнул и со стоном сполз по стене на пол. Он словно бы поблек на мгновение. Но меня снова начали душить слезы. Успокоившаяся было истерика подняла голову и... и я вылетела из кухни. Бросившись на кровать, зарылась в подушку и заплакала. Ну и пусть! Тупой секьюрити! Ненавижу! А горше всего, что я еще и лгуньей оказалась. Не могу, не помню! А как поссорились, так сразу все смогла. Получается, что специально не хотела?
   Рыдая и злясь, я не заметила, как провалилась в сон.
   Я иду по полю. Здесь была битва. Кто-то погиб, кто-то еще жив. Я ищу Эдика. Не знаю, что он тут делает, но точно знаю - он здесь. Нашла. Весь в крови. Умирает. Уже на грани. Я точно знаю, что надо сделать. Вдруг, передо мной женщина в белом. Это Хель. Она грозит мне пальцем:
   - Не смей. Он все вспомнит.
   - Ну и пусть!
   - Но он вспомнит не только тебя.
   - Пусть так. Лишь бы жил!
   - Ты не можешь... Он должен быть моим!
   - Не тебе решать, что я могу, а что нет. Исчезни!
   Я наклонилась над Эдиком, произнесла заклятье на крови и поцеловала его, отдавая с поцелуем свою душу...
   Спину резануло уже привычной болью. Развернулись громадные черные крылья:
   - Нам не быть с тобой! - словно эхо, и черное бездонное небо рванулось мне навстречу.
  
   Я проснулась так резко, словно меня кто-то толкнул. На губах запеклась кровь. Эдика рядом не было. Я вскочила. Вот дура-то! Ему же плохо стало. Надо было остаться и помочь! А я разобиделась! Цаца какая! Ругая себя, открыла дверь и...
  
   ***
  
   И споткнулась об Эдика. Он сидел под дверью моей комнаты на стуле, прислонив голову к стене и вытянув ноги. Вот об них-то я и споткнулась. И упала прямо к нему на руки. В первый момент я, не соображая куда попала и кто передо мной, помня только, что мне надо к Эдику на кухню, попыталась стукнуть его и вырваться. Но потом увидела его сияющие зеленые глаза, вдохнула аромат летнего луга, исходивший от фальга, и притихла. Я недоверчиво коснулась пальцами его бровей, висков, щек. Можно представить, какой каменюка свалился с моей души, когда до меня наконец-то дошло, что Эдик живой, здоровый и счастливый держит меня на руках и смотрит в мои глаза. С кухни донесся аромат свежесваренного кофе. Я сглотнула. Эдик счастливо засмеялся:
   - Я знал, что ты не останешься равнодушной! Идем?
   - Идем!
   Эдик налил кофе и усадил меня к себе на колени. Я поерзала, устраиваясь и собираясь с мыслями.
   - Эдик!
   - Что?
   - С тобой все в порядке?
   - А с тобой? (Вот же чертова привычка у моего фальга: отвечать вопросом на вопрос!)
   - Нет, наверное... Эдик! Прости меня!
   - ??! - его бровь, изогнувшись, взлетела вверх. Я как всегда невольно залюбовалась этим его жестом. Вот как он так делает? Одна бровь неподвижна, а вторая ходуном ходит.
   - Прости меня! Я плохой друг и плохая хозяйка! Бросила тебя! Видела же, что тебе плохо стало...
   - Ты не выспалась? Кошмары во сне?
   - Да! Кошмар! Всегда один и тот же! Но это неважно! Ты простишь меня?
   Эдик вздохнул.
   - Ты хоть представляешь, что ты говоришь?
   - Ну, что я опять не так говорю?...
   - Как ты думаешь, много ли хозяев просят прощения у своих рабов? - Эдик заметил мой остекленевший взгляд и поправился: - У своих слуг?
   - Но ты не раб и не слуга! Ты мой друг! Разве это так плохо - просить прощения? У друга...
   - Нет, это хорошо, но... Как же с тобой сложно!..
   Я смотрела на Эдика, не понимая, что такого непонятного и тем более ужасного я сделала и сказала. Просить прощения за осознанные проступки совершенно нормально. Что же его так смущает, напрягает, не знаю, как сказать. Возможно, проблема в том, что Эдик не человек. Кто их, фальгов, знает! Может, у них это как оскорбление воспринимается? Кстати, по поводу человеков!
   - Эдик! - Никакой реакции. - Эди-ик! Ау-у!
   - Я слышу. - Упс! А где привычное моему уху "что?"
   - А... Ты по-прежнему человек?
   - Сама как думаешь? - лукавая усмешка тронула его губы.
   - Ну... Не знаю! Я же тебя всегда вижу, как я могу сказать...
   - А ты прислушайся к своим ощущениям.
   Я прикрыла глаза и потянулась к Эдику мысленно. Вот оно, мое солнышко! Теплое, милое, такое родное. И запах лета и покоя. Я открыла глаза и улыбнулась:
   - Значит, все получилось? Но... Как же так? Я ведь правда не знала, как тебя обратно... А потом, ра-аз, и все? А ночью я тебя перестала чувствовать. Видеть видела, но не чувствовала. Почему так?
   - Потому что, когда ты меня материализовала, ты как бы отпустила меня. Как корабль. Чтобы уйти в море, надо сняться с якоря.
   - А теперь все по-старому, да? Ты снова ко мне привязан?
   - Да уж, - Эдик усмехнулся. - Привязан - точно сказано. А насчет помню-не помню... Есть у меня одна догадка. Поделиться?
   - Валяй!
   - Заметь, все твои способности проявляются на повышенном эмоциональном фоне: ты злишься, радуешься, тебе или мне грозит нешуточная опасность. В спокойной обстановке ты ничего не можешь вспомнить. Я думаю, Хеймдалль прав - нам пора уходить. Когда твои связи с этим миром ослабнут, ты будешь "помнить" гораздо больше.
   - Эдик! А почему ты сказал, что чуть не умер? Это так больно - становиться человеком?
   - Становиться человеком не больно! Это ужасно! Зато теперь я знаю, что такое инфаркт!
   - Как это?
   - При переходе из человека в фальга останавливается сердце.
   - Господи! Эдик! Солнце! Прости меня! Я не знала, что это так... так... Клянусь, больше таких экспериментов не ставить!
   - Да уж! Ощущения не самые приятные! - Эдик поморщился. - Да! Чуть не забыл! Твои приказания выполнены, госпожа!
   - Что?! Какие приказания?
   - Перечисляю в порядке очередности: я выпрыгнул из окна, утопил в пруду быдло, пристававшее к тебе, и пристроил под поезд метро твою начальницу. Осталось - поцеловать тебя.
   - Ты с ума сошел!! Ты что натворил?!!
   Но Эдик совершенно серьезно смотрел на меня. Сердце пропустило удар. Ой, ду-у-ура!!! И что теперь делать? Я в растерянности молчала, а Эдик продолжал:
   - И я не понял насчет секса? Это была шутка или пожелание госпожи? - Его рука легла на мою попу, а второй он покрепче обнял меня за талию.
   Я только закрыла лицо руками. Мозг тихо молчал в тряпочку, а в душе бушевала стихия. Мне было абсолютно все равно, что будет дальше. Гром грянул среди ясного неба: я - убийца! Ну и что, что одна их моих жертв - хулиган и отморозок, а вторая - мымра и меня ненавидит. Они же люди! Просто люди! Один мелкий и глупый, бесцельно прожигающий жизнь, наверняка, предки - алкаши, а вторая на самом-то деле очень хороший администратор. Девчонки говорили, что с тех пор, как она пришла в агентство, без работы никто не сидел, а раньше частенько бывало. А я их вот так, походя... Кто тянул меня за язык?! Я опустила руки и заглянула Эдику в глаза. Он по-прежнему крепко держал меня и внимательно смотрел изучающим взглядом. А я вдруг поняла, что передо мной не совсем Эдик. Вернее, совсем не Эдик. Ну, то есть, внешне остался Эдик, а вот кто прятался внутри.... На мгновение мне показалось, что изнутри через сияющие добрые, ласковые изумруды Эдиковых глаз на меня внимательно смотрит что-то хищное и очень опасное. Так рысь или мурена, притаившись в зарослях, наблюдают за добычей, ждут удобного момента, чтобы напасть. Сколько прошло времени, пока мы так сидели, глядя друг другу в глаза, не знаю. Мне показалось, целая вечность, а может, несколько мгновений.
   - Эдик! - голос сиплый, как у алкаша с перепою. - Зачем ты это сделал? Я ведь не приказывала, я спросила.
   - Разве?
   - Пусти меня...
   - Тебе плохо со мной?
   - Да! Мне плохо! - решение я уже приняла, осталось привести его в исполнение.
   - Тогда тем более не отпущу.
   - Пусти меня! Это приказ, фальг! - в моем голосе стукались льдинки. Его руки немедленно разжались, и я чуть не грохнулась на пол. Два шага и я у заветного ящика стола. Пневматика мягко толкнулась в руку и удобно расположилась в ладони. Я чувствовала спиной пристальный взгляд Эдика. Пусть. Все равно не успеет. Ствол коснулся нёба.
   - Не-е-ет!! - я спустила курок одновременно с его криком. Вот и все. Только Высший суд может определить мне меру наказания за мое легкомыслие. Моя совесть вынесла приговор. Что такое моя жизнь в сравнении с другими, теми, которые оборвались по моей прихоти? Я почувствовала горячее дыхание Эдика. Перед глазами встала его горькая усмешка и слова: "Привязан - точно сказано"! И я выдохнула:
   - Прости меня! Liberum est...(21). - Свет моргнул и погас.
  
   ***

Зовите меня... Зовите меня уже!

А то приду сама, и вам не поздоровиться!

   Очнулась я в очень странном месте. Вроде бы где-то нахожусь, но ничего вокруг нет. На чем-то лежу, но пола не вижу. Ни свет, ни темень, даже сумерками не назовешь. Больше всего похоже на пасмурный день или туман. Ни запахов, ни звуков. Захотелось вылезти из этой странной манной каши. Для начала села. Голова кружилась, но руки, ноги на месте и функционируют нормально. Уже хорошо.
   Я шла долго. Иногда ползла на четвереньках. Иногда садилась и отдыхала. Потом снова шла. Муть поредела. Словно сквозь туман или плотную пелену облаков проглянуло неяркое солнышко. Скорее, ощущение солнца. Руководствуясь каким-то десятым чувством, я знала, что иду правильно. Не было ни времени, ни расстояния. Так, наверное, чувствуют себя люди, заблудившиеся в песках или снегах. Но в одном я была уверена: я не заблудилась, и я не хожу кругами. Вскоре (странное определение для безвременья. Хи-хи!) дорога (которой нет! Еще раз хи-хи!) ощутимо пошла в гору. Свет стал ярче, сквозь туман стали угадываться очертания чего-то большого. То ли стены, то ли горы. Под ногами стали попадаться неровности. (Прикольно! Я что, правда по дороге шла?) Через какое-то время послышался слабый звук. Я замерла, прислушиваясь. Показалось? Нет. Вот опять. Как дыхание. И вдруг я поняла, что зовут, и зовут именно меня. Вот только один вопрос: здесь можно напрямик через окружающее меня ничто, или все-таки придерживаться "дороги", авось, ей туда же? И с какой стороны идет зов? Прислушалась еще раз. Невесомое дыхание призыва ветерком коснулось щеки. И я, плюнув на дорогу, шагнула за край. Шла же столько времени вообще ни в чем и ни по чему. Значит, и сейчас дойду. Интересно, кто здесь может меня звать?
   Не знаю, сколько прошло минут, часов, дней, может, лет, пока я выбралась из этого странного киселя. Зов иногда ослабевал, иногда затихал совсем, и тогда я останавливалась, не зная, куда идти дальше. Один раз мне пришлось обходить непонятно откуда взявшуюся стену. Обычную стену из красного кирпича. Пока я ее обходила, успела заметить несколько надписей в стиле граффити, намалеванную обычной белой краской рожицу, пару надписей типа: "здесь был Вася" и "Коля плюс Маша равно любовь". В другой раз я чуть не свалилась в пустоту. Просто чудом не шагнула. Когда под ногами ничего не видно, кроме тумана, то через какое-то время перестаешь смотреть под ноги. Зачем, если от зрения пользы - ноль. Начинаешь "видеть" ногами. На очередном шаге нога ничего не "увидела". Я присела на корточки, пошарила вокруг руками. Нашла что-то, что при близком рассмотрении оказалось камнем. Обыкновенным серо-желтым песчаником. Бросила его рядом с собой на дорогу. Раздался глухой удар. Как и положено. Нашарила его снова, а может это был другой, и бросила вперед. Ждала долго, но никаких звуков не последовало. Огибала я этот провал, пропасть, дыру, на четвереньках. Это существенно замедлило мое продвижение вперед, зато сохранило жизнь. Поймав себя на этой мысли, я улыбнулась. Простившись с жизнью там, на земле, я продолжала жить здесь в небытии и умирать дальше не торопилась.
   Наконец туман стал рассеиваться, появились ощущения холода и ветра. Дорога под ногами стала каменистой и очень неровной. Ноги, сбитые камнями и долгим путем, начали болеть. В ничто я оказалась в своем офисном наряде, но без туфель. С того злополучного вечера я не удосужилась переодеться. Колготки не выдержали такого издевательства и приказали долго жить. За что и были мною где-то брошены с презрительным напутствием: "Подумаешь, какие мы нежные! Фи!" Теперь же, когда я смогла оглядеться вокруг и оглядеть себя, я ужаснулась. Подол некогда строгого черного офисного "карандаша" превратился в отрепья невнятного цвета, ноги сбиты, подраны и в синяках. (когда успела? Ведь не ударялась нигде...) От жакета осталось одно название: рукав оторван, висит на ниточке, пуговиц нет вообще, весь в пятнах и пыли. Пристойно выглядела только белоснежная блузка, которая (что удивительно) даже не запылилась. Зато окружающий пейзаж радовал глаз. И не только своим присутствием, что после молочного киселя было бы совсем неудивительно. Я стояла на небольшом холме. Дорога сбегала с него, вилась через поле, пересекала речушку... Речушку?!! И я рванула вниз к воде. Умыться!!!
   Берег и дно оказались как на заказ очень удобными, песчаными. Я зашла в воду по колено. Какое блаженство! Поняла, что умираю от жажды. Странно. А в ничто пить не хотелось. Даже не вспоминала об этом. Вспомнился слоненок: "А вода-то здесь чистая? Говорят, в ней бактерии водятся!"(22) Хихикнула и, встав на колени, окунула в воду лицо. Я ведь уже умерла, какие на фиг бактерии! Жизнь была прекрасна, пока я не решила разглядеть свое отражение. Мда-ас. Приплыли! Такую фурию кто увидит, окочурится еще раз. Грязная, лохматая, с запекшейся на губах кровью. Бр-р-р! Я передернула плечами и начала приводить себя в порядок. Для начала выкинула жакет (вот еще - возиться с ним! Пуговицы жаль, красивые, со стразами. Зачем-то оборвала их и бросила в воду у берега), простирнула юбку и легла в воду возле берега, где помельче. Вода ласково обняла меня, смывая грязь, пыль, пот и унося в неведомые дали. Волосы распутались и заблестели. Все тело наполнилось неизъяснимой легкостью и силой. На берегу я подсушила на выглянувшем солнышке свою гриву, отжала блузку, оделась. Уходить не хотелось, но вновь пришел зов. Теперь я услышала голос. Он не просто звал, но требовал, заставлял идти дальше, торопиться. Я вздохнула:
   - Спасибо тебе, реченька! С тобой так хорошо! Но мне пора! Слышишь? Меня зовут!
   Плеснула речная волна и вынесла на песок венок из кувшинок.
   Я надела его на голову. Посмотрела на свое отражение. На меня смотрела из воды девушка в золотом с изумрудами венце. Красиво!
   - Спасибо тебе, солнышко! Прощай!
   Снова плеснула волна, зашуршал камыш на противоположном берегу, хотя ветра не было. Возможно, мне показалось, но все эти звуки сложились в тихое: "Проща-ай!"
   Дорога уходила дальше, а я пошла по полю к видневшемуся невдалеке лесочку. Зов шел с той стороны. Через лесополосу я прошла без особых приключений, если не считать параноидальной уверенности, что за мной следят и пары застреваний, чтобы полакомиться малиной и подобрать выпавшего из гнезда птенца. Его дом обнаружился тут же на ветке куста. Мамашка расстроено верещала с нижней ветки, детеныш упорно не желал махать крыльями. Я полюбовалась этой семейной сценой, потом наклонилась и взяла птенца в руки.
   - Глупыш! Если ты не научишься летать, ты погибнешь. Отправляйся на ветку к маме и слушайся ее. - я посадила птенчика на пару веток выше, чем сидела птаха. - Ну-ка! Расправляй крылья! Ты же птица, а не червяк!
   Птенец пискнул и кувырнулся с ветки, не удержав равновесие. Но успел раскрыть крылышки и мягко спланировал на землю.
   - Молодец! Мы с мамой гордимся тобой! А теперь обратно на ветку! Слабо?!
   Птенец чвикнул что-то невразумительно-возмущенное, затрепыхал крылышками и... оказался на ветке рядом с мамой. По-моему, он сам не понял, что произошло. Я улыбнулась и пошла дальше. Меня звали все настойчивей и громче.
   Лес кончился внезапно. Как будто его откромсали ножом, ровненько так. Передо мной была чудесная поляна (или это называется - опушка?) вся в цветах и ровным, словно только что подстриженным газоном, и среди этого великолепия сидел огромный волк. Упс! (А я типа Красная Шапочка? Хи-хи-хи! А если по-пластунски ползти, заметит?) Я потрясла головой. Кыш! Проклятая паранойя! Сколько можно повторять: покойникам никто и ничто не страшно, я сама кого хочешь съем! Ну... Если не съем, то укушу или напугаю до заикания. Паника под ручку с истерикой гордо удалились дуться на меня, а я вздохнула и шагнула навстречу зверю:
   - Привет! Ты чего тут на солнцепеке расселся? Загораешь?
   Волк наклонил голову и стал меня разглядывать. Во взгляде ясно читалось: дебилка, разтудыть ее в дышло! Откуда она тут на мою голову?
   Я обиделась и проворчала:
   - Откуда, откуда? Из лесу вестимо! (23) Год на дебилов урожайный!
   Зверь обалдел буквально. Такая была у него ошарашено-удивленная морда, что я не выдержала и расхохоталась. Волк, поняв, что смеются над ним, насупился.
   - Извини, я не нарочно. А если серьезно? Что ты тут среди бела дня делаешь? Вы же вроде ночные охотники?
   - Что-что? Тебя жду!
   Теперь настала моя очередь обалдевать (Ух ты ж! Лошадь говорящая! А ежик в ответ: И я офигел!). Нахальная зверюга хрипло отрывисто залаяла. (Надо мной смеешься, приколист?! Обидеться что ли?..) Я медленно приходила в себя, а волк продолжал:
   - Ты так медленно тащишься, что решили меня выслать к тебе навстречу, проводить, чтоб не застряла нигде. Ну и вдвоем веселее. И тебя со мной никто не тронет.
   Вот, спасибо! Порадовали и успокоили, нечего сказать! Это что ж? Тащиться еще порядком, и кто-то меня трогать собирается?!! Р-р-р!!! Мои глаза сузились, я разозлилась. Зверь посмотрел на меня, совершенно по-человечески передернул плечами и попятился:
   - Э, э, э! Ты чего это?! Ты это прекращай! Здесь тебе не тут! Нечего на меня глазищами сверкать! Я к тебе в попутчики не набивался!
   Я прикрыла глаза и несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. Он прав.
   - Ну, давай знакомиться, нежданный провожатый! Тебя как зовут?
   Зверь как-то странно засмущался, отвел взгляд и, ковыряя лапой газончик, сказал после некоторой заминки:
   - Зови меня Флегги.
   Интерееесно! Скандинавских наречий я не знала, но слово до боли знакомое. Поковырявшись в памяти, вспомнила: от английского Flag - флажок, отличительный знак, а если от немецкого Flegelei сделать английское уменьшение, получиться флегги. Хамье, значит! Чудесный провожатый! Я подошла к волку почти вплотную, прикрыла глаза и вытянула руки, почти коснувшись его морды. Так же как с Эдиком, я попыталась прислушаться к своим ощущениям. Ну, точно, хамье! Врет и не краснеет.
   - Варг? - волк вздрогнул и захлопал глазами. (Зрелище еще то, в смысле не для слабонервных). - Скоге? Ниссе? (24) - продолжала я допрос. Зверь попятился, оскалился и угрожающе зарычал.
   - Ладно! Не хочешь - не буду! Флегги! - хмыкнула я. - Пошли уже, чего расселся. Тебя в провожатые назначили или в сиделки?
   Волк задумчиво почесал за ухом задней лапой.
   - А знаешь, с тобой не соскучишься! Это хорошо! - Он потянулся и потрусил по едва заметной тропинке. Я пожала плечами и последовала за ним. Моего имени он не спросил.
   Шли мы довольно долго. В данной местности наблюдалось не только солнце, но и смена времени суток, что очень меня обрадовало. Шли в основном молча. Я смотрела по сторонам, любуясь редкими облачками, цветущими кустами неизвестного происхождения, в изобилии растущими вдоль тропинки. Поля и лужайки пестрели чем-то желтым, белым и голубым. Волк трусил впереди и периодически оглядывался на меня. Сначала я не понимала, зачем. То, что я иду следом, он и так прекрасно знал. Я же наверняка топаю, как слон, по крайней мере для волчьих ушей. Потом сообразила: он меня разглядывает. Что-то во мне его очень заинтересовало. Наверное, никак не может взять в толк, зачем я понадобилась его хозяину. Я представила, что именно мог думать обо мне зверь, не удержалась и захихикала. Волк оглянулся, посмотрел на веселящуюся меня, оглядел себя, даже обернулся кругом, как щенок, гоняющийся за собственным хвостом, отчего я захохотала еще громче, и наконец обиженно спросил:
   - Ну?
   - А?! - выдавила я сквозь смех. - Ни-ах-ха-хо!!
   - Чего ржешь, спрашиваю. - он даже остановился.
   Но от его возмущенного вида меня переклинило еще больше.
   - Ня-ха-ху! Ха-ха-ха-ха!! Я не хо-хо-дь! Гы-гы-гы!! - я тоже остановилась и в изнеможении опустилась на тропинку. Насмеявшись вволю, отдышавшись, пояснила сердитому, ожидающему объяснений зверю:
   - Я не ржу! Я не лошадь, чтобы ржать. А смех продлевает жизнь! Учись, студент! (25)
   При этих словах волк вздрогнул (только что не подпрыгнул от неожиданности) и снова внимательно посмотрел на меня. Я не выдержала:
   - Ну, колись, давай! Что за узоры ты на мне обнаружил? Косишься, как на чуму! Я не ты, у меня секретов нет. Что смогу, то расскажу! Спрашивай, пока я добрая!
   Помявшись, волк с уже нескрываемым любопытством уставился на меня:
   - А что, так заметно, что я любопытен?
   - Угу! Большими буквами на лбу написано: само любопытство!
   Зверь задумался на секунду, его лапа дернулась по направлению к морде, но вовремя сообразил, что я опять прикалываюсь. Хмыкнул и вдруг спросил "в лоб":
   - А ты правда вельва?
   Вопрос застал меня врасплох. Сама себя я таковой не считала, но Эдик и Хеймдалль, звали меня так в земной жизни. Где я сейчас и кто я - я не знала, информации никакой не было, поэтому я решила пойти ва-банк.
   - А что, не похожа?
   - Да не очень-то.. Но ты не ответила.
   - Как же так? Тебя послали встречать и не объяснили кого именно? Что-то ты темнишь, приятель! Я же откликнулась на зов. Значит, я та, кто нужен твоему хозяину. Что за нелепые сомнения?
   Зверь задумчиво смотрел на меня.
   - Логично, конечно, но не вяжешься ты как-то с вельвой. Она старая должна быть, злая, лохматая, седая. Ну, по крайней мере, так у нас все считают. И в предсказании так сказано: приидет на зов твой седая карга, и будет она подобна фурии, но не отчаивайся и смело вопрошай, ибо послушна будет взывавшему и ответы суть есть. - С важностью процитировал хвостатый логик. - А ты молодая, красивая и... - он принюхался, - вкусная. И никсом (26) Карлом отмечена. А никс Карл известен своей строптивостью, своенравен, как черт, за что и сослан на границу. Молодой еще всего пару тысяч лет, а уже с самим Повелителем поцапался. А тебя отметил, венок тебе из любимых кувшинок подарил. Очень на венец королевы смахивает. Говорят, - волк понизил голос и огляделся, не подслушивает ли кто, - этот венец достался ему от прапрабабки, а та получила его от самой королевы. И девушка, которая получит этот венец от никса в дар - избранная богами королева, никто не смеет к ней подойти или что-то сделать ей. Венец хранит свою хозяйку лучше любого фальга. А ты - вельва в венке, отмеченная защитой древнего рода никса Карла. Он совсем рехнулся. Повелитель развеет его.
   Мы шли по тропинке бок о бок, а я думала, как же наверное ему тоскливо быть на побегушках, когда никто не желает выслушать, не говоря уже о том, чтобы прислушаться. Волк болтал, а я слушала его. И было что послушать. Мне рассказали всю историю.
   Когда-то миром правила мудрая королева. Власть передавалась от матери к дочери. Королевы не выходили замуж, но выбирали отца своей дочери из самых лучших парней мира. Никто не мог перечить королеве потому, что она была отмечена даром читать в душах и предсказывать. Отец ребенка мог быть из любого мира и любой расы. В стране царили покой и порядок. Пока не началась война. Однажды к королеве явился незнакомец и потребовал, что бы она вышла за него замуж. Королева отказалась, прочитав в его душе алчность и злобу. Но незнакомец рассмеялся и сказал, что если через две недели не будет свадьбы, то весь мир рухнет, придут боль, голод, мор, и виновата в страданиях своих подданных будет королева. Все испугались, но королева улыбнулась и сказала, что она согласна. Но чтобы на эти две недели странник оставил ее и ее страну. Он пообещал и исчез прямо из тронного зала. А королева пошла к прапрабабке никса Карла, отдала ей свой венец и маленькую дочку и велела хранить венец до возвращения ее дочери, которой предстояло пройти жуткие испытания и множество перерождений в других мирах. Королева вышла замуж и лишилась своего волшебного благословенного дара. В королевской семье стали рожаться мальчики, которые женятся, как простые смертные, а незнакомца того больше никто никогда не видел. А никс должен опознать истинную королеву, когда она вернется, и вручить венец, а кто прикоснется к венцу без разрешения или из жадности, тот исчезнет. А в стране не бог весть как дела идут... Пока волк рассказывал мне байки, пардон, предания старины глубокой, солнце склонилось к закату, а мы подошли к городу.
   Город, как город. Ни средневековье, ни древность, ни современность. Таких городков полно на просторах моей бескрайней родины: деревянные срубы соседствуют с каменными трех и четырехэтажками; покосившиеся, почерневшие от времени избенки стоят бок о бок с коттеджами и особняками. Попадалась кирпичная кладка. Мосты с ажурными коваными перилами, вместо асфальта брусчатка, но такая ровная, что больше похожа на тротуарную плитку. Там и сям колодезные люки - значит, канализация и вообще коллекторная система здесь известны, стало быть, и водопровод тоже. В общем, ничего особенного. Странным было другое. Мы вошли в город через ворота, прошли по главной улице через явно рыночную площадь, мимо ратуши, и нигде, нигде не встретили ни одной живой души. Наконец, я не выдержала:
   - Флег! - волк сначала покочевряжился, но я надавила на то, что своего истинного имени он мне так и не сказал, и он согласился откликаться на такое сокращение. - Флег! А почему никого нет? Где все? У вас что - война?
   Волк хмыкнул:
   - Не-е! Войны нет! Просто люди уже по домам заперлись, а остальные... - он так нажал на слово "остальные", что я невольно напряглась, - остальным еще рано. Солнце сядет, увидишь! - туманно, но многообещающе закончил волк. А у меня почему-то по спине прополз предательски холодок, и внутри свернулся колючим клубком ежик. Ничего хорошего такие симптомы не сулили.
   С главной площади с ратушей выливалась две дороги: одна - широкая мощеная - шла направо к замку; вторая - узкая разбитая с глубокой колеей - налево. Мы свернули направо, но мне до чертиков хотелось плюнуть на все и бегом рвануть по левой.
   - Флег! А мы куда?
   - В замок. Ты же не собираешься ночевать под открытым небом?
   - А что, кроме замка, переночевать негде? Таверна там, или гостиница какая?
   - Сбрендила? Да тебя там порвут в момент! Ты же человек!
   - И??
   - Что "и"? - передразнил мой провожатый. - Говорю же, порвут! Буквально! Не веришь, можешь никуда не ходить.
   - Но ты же со мной. Сам говорил, с тобой не тронут. - Я остановилась посреди дороги. Мне все сильнее не хотелось в замок.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   1-Хель. Дочь Локи и хозяйка преисподней в скандинавской мифологии.
   2-Аркадий и Борис Стругацкие. "Понедельник начинается в субботу"
   3 - Фальг - измененное от Фильги - дух, аналог христианского ангела-хранителя, с той разницей, что фильги всегда рядом с хозяином. Вельва - ведьма, прорицательница. Элль, или элле - солнечные духи, веками собирающие и хранящие знания. Для человека смертельны, так как своей красотой и песнями заставляют забыть обо всем на свете. Аналог кельтских эльфов.
   4 - Валаскьяльв - чертог Одина с престолом. Оттуда обозревал Один весь мир. Дословно - башня колдуна.
   5 - Фрейр - бог из ванов, буквально: господин; Хеймдалль - ас, страж Асгарда и основатель скандинавских сословий.
   6 - Персонажи мультфильма "Приключения домовенка Кузи"
   7 - строчка из песни группы ЧайФ
   8 - Эл - или Элли - судьба, старость, время
   9 - Возвращаю жизненные силы. Приказываю служить дальше. (лат)
   10 - мид-середина, йоль-рождество, глад-радость, валль-мертвый/умерший, рунс-руна/руническая магия, хейм-мир. Собирайте сами, как хотите. Я перевела как срединный мир радости воскрешения мертвых с помощью рун.
   11 - КорsикаNo "Пустой перрон"
   12 - Фраза Мюллера (Л.Броневой) из сериала "17 мгновений весны".
   13 - норны - три богини, жрицы судьбы. Прошлое, настоящее и будущее.
   14 - М. Булгаков "Мастер и Маргарита". Фраза принадлежит Фаготу.
   15 - фраза из кинофильма "Чародеи"
   16 - Усыпляю тебя до рассвета. Спи крепко - ни о чем не печалься. ... Люблю тебя!(лат).
   17 - замком по морде - заместитель командующего по морским делам - реально существующая аббревиатура.
   18 - Audi A8 - народное название.
   19 - И.А.Крылов басня "Ворона и лисица"
   20 - Верни первоначальную суть (лат).
   21 - свободен (лат)
   22 - м/ф "Тарзан" Уолт Дисней Пикчерз
   23 - Н.А.Некрасов "Мужичок с ноготок"
   24 - Варг - оборотень, аналог вервольфа; Скоге - лесной дух; Ниссе - домовик, по просьбе хозяина выполняет любое поручение.
   25 - Фраза из к/ф Л. Гайдая "Операция "Ы" и другие приключения Шурика"
   26 - никс - водяной дух реки, стерегущий путь в Волшебную страну, молодой человек с черными волосами и глазами, любит подглядывать за купающимися девушками. Если какая не угодит или нагрубит, утопит.
  
  
  
  
  
  
  
   Inceptivus Habitus Redde - верни первоначальный облик. Nervus rerum-суть вещи, предмета, самое главное.
  
   si vis amari, ama -- если хочешь, чтобы тебя любили, люби (сам)
  
   http://zhurnal.lib.ru/b/bazdyrewa_i_w/zhenadrou.shtml
  
  
   "Если видишь - на картине нарисован водолаз, нарисована равнина, а на ней с ногами глаз, нарисован гуманоид и его зеленый друг, сфера, куб, параболоид, синусоидальный круг, нарисована сардина, два квадратных синих пня, значит - это не картина, а какая-то х..ня!"
 
  
  
   Пустой перрон

(текст - Юля Кей)

Ветер в пыли, перон пустой,
И ты один на годы вперед -
Догорел войны огонь...
Молча ты смотришь на закат,
Как же чертовски могут устать
Даже крылья за спиной...

Припев:
Ты - не проиграл!
Небо удержал
На плечах своих...
Ты - не победил...
И лететь нет сил...
И дышать нет сил.

И ты устало снял свой нимб,
Льется шампанским небо над ним,
Пей до дна - ты шел на риск...
Прыгнул бы ты в последний вагон
Дал сигнал - не ждет эшелон
Что с последнего пути.

Припев

Замкнутый круг - не ада ли?
Драться за жизнь - но против своих...
В алом руки белых войн.
С каждым ударом - дальше свет.
Смотришь наверх - а неба там нет,
Только пепел и огонь...

Припев

Молча ты смотришь на закат,
Как же чертовски могут устать
Крылья за спиной...
  
  

Тьма с востока, и по воде ночь на берег сойдет.

В глубине догорает свет, растворив горизонт.

   Одинокого
  
  
  
  
  
  
  
  

51

  
  
  
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Л.Джейн "Чертоги разума. Книга 1. Изгнанник "(Антиутопия) Д.Маш "Золушка и демон"(Любовное фэнтези) Д.Дэвлин, "Особенности содержания небожителей"(Уся (Wuxia)) Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих"(ЛитРПГ) А.Чарская "В плену его демонов"(Боевое фэнтези) М.Атаманов "Искажающие Реальность-7"(ЛитРПГ) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) Н.Любимка "Черный феникс. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) К.Федоров "Имперское наследство. Забытый осколок"(Боевая фантастика) В.Свободина "Эра андроидов"(Научная фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"