Захарова Наталья Анатольевна: другие произведения.

Дважды в одну реку

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Создай свою аудиокнигу за 3 000 р и заработай на ней
📕 Книги и стихи Surgebook на Android
Peклaмa
Оценка: 9.07*17  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Время - это та река, в которую можно вступить дважды. Королеве Мэб повезло: ее провели по мосту, свитому из чужой жизни. Когда Мэб составляла план, который должен был привести ее к победе над врагами, она и не предполагала, что его придется радикально изменить, особенно ту часть, что касалась Мерлина и ее самой.

   Дважды в одну реку
  
   Лабиринт, Великий Мерлин, Коллинз Нэнси "Соня Блу"
   (кроссовер)
  
  Джен, NC-17, В процессе
  
  
  бета Efah
  
  Пэйринг и персонажи: Мерлин, Моргана Ле-Фей, Джарет, Нимуэ
  
  Размер: планируется Миди
  
  Жанры: AU, Дарк, Драма, Магический реализм, Попаданчество, Темное фэнтези, Юмор
  
  Предупреждения: Жестокость, Насилие, ООС, Смерть второстепенных персонажей, Смерть второстепенных персонажей
  
  Описание: Время - это та река, в которую можно вступить дважды. Королеве Мэб повезло: ее провели по мосту, свитому из чужой жизни.
  
  Когда Мэб составляла план, который должен был привести ее к победе над врагами, она и не предполагала, что его придется радикально изменить, особенно ту часть, что касалась Мерлина и ее самой.
  
  Посвящение: Вам и одному очень хорошему человеку, который захотел этот фик и сделал все, чтобы это желание осуществилось. Основано на заявке Артема Камалиева, который хотел сильного Мерлина.
  
  Примечания автора:
  Внезапно:)
  Канон помер в корчах и уже даже не пахнет.
  
  
  Публикация на других ресурсах: Разрешено только в виде ссылки
  
  
  
  
  
  

Глава 1 Поток

  
  
  Мир умирал.
  
  Вернее, умер он давным-давно, в тот момент, когда люди и маги отказались помнить Мэб, в отчаянной попытке избавиться от вредоносной феи.
  
  Мир умер тогда, когда отдавшие свою силу и магию Мерлин, Нимуэ, Фрик и Моргана остались доживать свой век, пусть и долгий, не наполненный старческими болячками и немощью, простыми смертными, постепенно уходя в небытие, оставаясь жить лишь в памяти сказочников и архивариусов.
  
  Мир умер в тот момент, когда, лишенные подпитки от веры в сверхъестественное, рухнули Завесы, отгораживающие обитателей планеты Земля, этого конкретного мира и измерения, от тех, кто таится за выстроенными на страхе, отчаянии и крови - добровольной и не совсем - барьерами. Рухнули стены, спасающие мягкотелое население от хищников, считающих людей просто добычей, а этот мир - своими охотничьими угодьями.
  
  Мир умер, когда растворилась в пространстве последняя капля магии, но поначалу никто ничего не заметил.
  
  Все так же приносили жертвы дубам и живущим в них божествам друиды, все так же нашептывали заговоры бабки-шептуньи и ведуньи, все так же резали коней и людей во славу Одина и Кернунноса воины. Вот только никто не заметил, что заговоры и жертвоприношения не имеют силы, что количество друидов уменьшается и уменьшается, и все чаще мальчишек отдают не им, а в монастыри, туда, где младшие дети будут накормлены и напоены, получат кров и одежду, а там, глядишь, и карьеру сделают, авось родителям помогут, скостив десятину. Все больше разрастались монастыри и общины, возносились в небо шпили церквей. Отгремели религиозные войны, прикрывающие благими лозунгами жажду наживы, мир окончательно сменил веру на религиозность, и только сухие сводки констатировали, что человечество больно насилием, но если когда-то хоть церковь держала эти низменные устремления в узде, осуждая и порицая, то с ростом атеизма количество преступлений выросло как на дрожжах, и хоть как-то их предотвратить или уменьшить уже было нельзя.
  
  Чудовищные убийства, ниоткуда возникающие маньяки и серийные убийцы, извращенцы всех мастей - мир захлебывался в крови, продлевая собственную агонию, и как остановить это падение в пропасть, никто не знал.
  
  Впрочем, даже если и знал, то поделать уже ничего не мог, ведь данная ситуация устраивала пусть не большинство, но избранных, а живущие на вершине всегда прекрасно знали, как именно защитить свои права и активы.
  
  Максвелл Ла Фей, почтенный профессор Оксфорда, когда-то читавший лекции, на которые толпами валили студенты и вольные слушатели, мелко подрагивающими руками бросил в затухающий камин куски черепахового панциря, купленные через пятые руки. Древнейший обряд гадания, не дающий осечек, который еще пару лет назад мужчина воспринимал как курьез, должен был дать ответ на самый важный вопрос: получится задуманное или нет. Угли еле тлели, Максвелл, утомленно вздохнув, решил не ждать результата, а заняться делом: подбил стопку документов, сложил в простую картонную папку, завязал завязки и с трудом запихнул ее в огнеупорный ящик-сейф, битком набитый ее товарками. Закрыл сейф на кодовый замок, поднатужился и поволок его к стене, в заранее очищенную от разного барахла, претендующего на звание предметов искусства, нишу.
  
  Старая постройка отличалась толстыми, в ярд, стенами и имела несколько ниш, оставшихся от заложенных кирпичами старых узких окон. Максвелл, пыхтя и отдуваясь, поднял сейф, запихнул в нишу, после чего натянул перчатки и принялся закладывать проем грубо отесанными камнями, скрепляя их раствором цемента. Камни выглядели идентичными тем, что составляли основу стен, профессору пришлось поломать голову, соображая, как и откуда их заранее выковырять, чтобы теперь заложенная ниша не бросалась в глаза. Закончив, профессор тщательно убрал старые газеты и тряпки, постеленные для защиты пола от грязи и брызг, замаскировал свежую кладку горшком с раскидистым фикусом, подвинул для верности небольшую ширму и покосился на часы.
  
  У него оставалось еще время, чтобы подготовить мизансцену.
  
  Бежать Максвелл даже не пытался: это было полностью бессмысленно. За домом следили, мужчина видел краем глаза искореженные громадные силуэты в тенях, ступающие бесшумно, несмотря на габариты, а еще сквозь приоткрытое окно просачивались запахи обугливающегося мяса и дыма. Наблюдатели не подходили близко, но это не входило в их задачу - схватить Максвелла. Огры с пирокинетиком, возможно, не одним, судя по стойкому запаху горелой плоти, всего лишь следят, чтобы он не вышел из дома, пока едет их работодатель.
  
  В принципе Максвелла это устраивало - он настолько морально истощился за последние месяцы, что уже не имел сил активно сопротивляться собственной гибели, впрочем, это не значило, что он не способен на пассивный отпор. Профессор еще раз обвел воспаленными глазами гостиную, уверился в том, что тайник не виден - тот, кто будет его убивать, не станет утруждаться обыском, - и сел в кресло, плеснув в мутный стакан виски. Поднял стакан, но тут же поставил его на журнальный столик - свою гибель он хотел встретить трезвым.
  
  А ведь как все отлично начиналось! Три года назад он был бодр, полон энтузиазма и счастлив со своей семьей. Три года, и вот он, здесь, в пустом доме, где уже никогда не прозвучат голоса его жены и сыновей, доме, из которого он в последний раз выходил полгода назад, подавая заявление об увольнении в университет, - трясущийся, резко сдавший человек, выглядящий смертельно больным. Максвелл ловил жалостливые взгляды и с трудом сдерживался, чтобы не приподнять губу, показав крепкие желтые клыки, - перерождение зашло слишком далеко, выйдя наружу. Теперь признаки Притворщика не скрыть.
  
  А ведь началось все так обыденно. Максвелл, роясь в архивах, в дальних секциях, давно заросших пылью, нашел любопытный документ, написанный странными символами, похожими на спирали, круги и кривые линии, словно ребенок баловался спирографом. Его это слегка заинтересовало, но, подумав, Максвелл решил, что просто кто-то страдал фигней, и отложил непонятную тетрадку, однако затем нашел что-то вроде очень краткого словаря, потом толстую, явно древнюю книгу, заполненную странным текстом и чудовищными иллюстрациями, проснулось любопытство... и он пропал.
  
  Перевод шел крайне тяжело, плюс постоянно болела голова. Максвелл поначалу терпел, потом пошел к врачу, диагностировавшему мигрени, потом начал есть таблетки горстями... Ничего не помогало. Глаза резало от одного взгляда на страницы, а потом пришли сны. Снились странные изломанные тени, то, как люди превращаются в чудовищ, а чудовища в людей, но когда Максвелл увидел у идущей в толпе девушки волчью морду и три пары грудей, он понял, что исследования зашли куда-то не туда. Однако это были лишь цветочки: как-то Максвелл посмотрел в зеркало и увидел, что у него на лбу проклевывается третий глаз, а щеки покрыты спиральными шрамами. И эти изменения никто в упор не замечал.
  
  Ладно, это он бы еще смог пережить, вот только несчастья посыпались одно за другим, он не успевал хоронить семью и родню, а сам задыхался от чудовищных желаний, одолевающих его в толпе людей.
  
  Максвелл был умным человеком, способным логически мыслить и просчитывать ситуацию. Он выгреб все свои сбережения, все равно их некому было передавать, и начал искать тех, кто мог пролить свет на все происходящее.
  
  Цену пришлось заплатить чудовищную, но он не жалел: перед человеком, считающим себя венцом творения, открылся мир, полный магии и волшебства, вот только сказкой этот мир не являлся. Сидящее напротив существо скалилось, крутя в когтистых шестипалых руках дорогую кубинскую сигару, и насмешливо просвещало идиота о реальном положении вещей. Оно рассказывало о том, что последние человеческие маги отдали свою магию для победы над Феей, думая, что это их единственный враг. Что вскоре - через пару столетий - рухнули поставленные в незапамятные времена барьеры. Что в мир, лишенный магии и защитников, начали просачиваться те, для кого люди - еда. Что человеческой магии больше нет - обжившиеся Притворщики, так называли притворяющихся людьми чудовищ, - целенаправленно убивают всех, в ком есть хоть капля волшебства. Что сам Максвелл тоже скоро или умрет, или переродится чудовищем: Притворщикам нравится заражать кровь потомков магов и ведьм, а он ведь потомок Морганы Ле Фей. Что барон Луксор уже открыл на него охоту и существовать Максвеллу не больше месяца. Что...
  
  Существо говорило, Максвелл слушал и делал выводы.
  
  Он зарылся в архивы, отдал последнее за нужную ему информацию, исповедался в церкви
  и попрощался с друзьями. Он был полностью готов к тому, что должно было не спасти его, но помочь отомстить. За него самого, за семью, за всех тех, кого твари-паразиты считали лишь кормом.
  
  Угли неожиданно затрещали, пламя всколыхнулось и полностью погасло, вырвав мужчину из тяжелых воспоминаний. Максвелл выскреб кочергой угли вместе с кусками панциря, взял толстые перчатки, надел, зажмурился и выбрал из кучки четыре штуки. Разложил их на столе, переворачивая внутренней стороной вверх.
  
  Кусочки панциря растрескались в огне, но Максвелл читал эти трещины, как слова родного языка.
  
  Поток. Потоп. Сила. Смерть.
  
  Четыре слова, несущие множество смыслов и имеющие совершенно определенное значение. Мужчина улыбнулся истончившимися губами, третий глаз, расположенный прямо во лбу, без белков и зрачка, моргнул толстыми веками. Максвелл бросил кусочки обратно в очаг, успокоенный, выпрямляясь, готовясь встретить свою судьбу.
  
  Распахнулась дверь, и скользнувший внутрь мужчина, при взгляде на которого профессор покрылся холодным потом, блеснул рубиновыми глазами с вертикальными зрачками. Барон Луксор. Энкиду не рассусоливал - Максвелл не успел пискнуть, как в шею вонзился частокол клыков, и сознание померкло.
  
  Вампир отбросил высушенное тело, обводя гостиную внимательным взглядом, фыркнул и щелкнул пальцами окутанному огнем человеку. Получивший тело элементаль вспыхнул, дом оказался объят огнем весь и сразу. Огры растворились во мраке ночи, вампир сел в лимузин, укатив прочь, и никто из Притворщиков не заметил, что стены и пол с потолком покрыты вязью символов. Вытекшая из разорванного горла последняя капля крови просочилась сквозь ковер, впитываясь в символ солнца, который засиял золотом. Сияние перепрыгивало с символа на символ, и огонь не был помехой: даже когда рухнули стены, символы остались висеть в воздухе.
  
  Тело рассыпалось в прах, поднявшийся вверх небольшой шарик энергии вспыхнул и устремился по проложенному жертвой профессора пути, полностью оправдывая его имя.*
  
  Стоящий на отшибе дом почти прогорел, когда приехали пожарные. Расследование ничего не дало, дознаватели только сухо констатировали плохую проводку и самовозгорание, а также то, что владелец дома умер своей смертью задолго до пожара. Участок с руинами отошел государству, долго стоял бесхозным и был продан с трудом спустя годы, когда забылась и причина пожара, и сам профессор.
  
  И никто не знал, что мародеры, решившие пошарить в руинах, нашли настоящее сокровище.
  
  ***
  
  Тысяча лет назад.
  
  Мэб скользнула в комнату, едва не мурлыкая от удовольствия.
  
  По ее расчетам, сегодня должна была родиться Моргана, дочь Горлуа, герцога Корнуольского, и его супруги Игрейны. Та, что станет ее дочерью-в-законе, проводницей ее воли. Та, что будет послушным оружием в ее руках.
  
  Мэб, еле слышно напевая, усыпила няньку, подошла к богато украшенной колыбельке, где в ворохе пеленок и одеял лежала новорожденная девочка, наклонилась и ласково пощекотала щечку ребенка, готовясь наложить узы. Девочка плямкнула губами, Мэб хихикнула, вновь протягивая руку... И остановилась. Кожа девочки была слишком горячей, а вокруг маленького тела струились прохладные, невидимые глазу смертных потоки энергии.
  
  Что-то было не так.
  
  Малышка открыла темные, слишком разумные для ребенка такого возраста глаза, и Мэб, мгновенно уловившая эту странность, впилась в нее взглядом. Минуты текли песчинками в часах, фея отшатнулась, потрясенно наблюдая, как из глаз Морганы уходит осознавание, превращая ее в обычного ребенка, раздался тихий вздох, маленький тусклый шарик света из последних сил воспарил над колыбелью, растворяясь в пространстве. Фея успела дунуть на него, придавая чуток энергии.
  
  Нянька всхрапнула, выводя Мэб из ошарашенного ступора. Фея покосилась на Моргану, спящую сном невинного младенца, потерла лицо... Такого она не ожидала. Совершенно. Слишком много информации. Слишком много препятствий. Слишком много сломанных планов, которые предстоит перекроить. Всего слишком.
  
  За дверью застонала Игрейна, приходящая в себя после родов. Мэб раздраженно сдула с лица прядь волос, исчезая с тихим шелестом, даже не сделав то, зачем пришла. Теперь все это не имело значения.
  
  ***
  
  Ветер ревел, свивая облака в спирали, раздираемые острыми шпилями Горменгаста, а об подножие древнего Замка четырех стихий билось море. Мэб наблюдала за буйством стихий, осознавая, что банально заигралась. Интрига, которая должна была вывести ее в один ряд с королями и королевами, с сильными этого и других миров, в конце концов приведет ее к падению. И по какой причине?
  
  Банальная ревность!
  
  И страх. И самый страшный порок - глупость.
  
  Мерлин, тот, кто по ее замыслу должен был пошатнуть все более усиливающуюся власть христианства на островах и укрепить положение Мэб, станет ее врагом, только потому, что влюбится в девчонку, а Мэб, взревновав, превратит ее в заложницу. Что сказать? Идиотка!
  
  Почему она забыла простую истину: на мед можно поймать больше мух, чем на желчь!
  
  Естественно, мальчишка взбунтовался!
  
  Вспомнив, чем закончится их противостояние, Мэб поежилась. Ее вычеркнули из сущего, ее... забыли. Самое страшное для любого порождения Магии: забытье. Ее предпочтут забыть, потому как бороться не будет сил, и кончится это всеобщей катастрофой, от которой выиграет третья сторона. Мэб плохо помнила существ, отброшенных за Завесы, она была молода по меркам фейри и слишком долго добивалась своего положения Королевы Темного Двора. Мэб знала, что по сравнению со многими она сущий ребенок, но это тем более вызывало вопросы: почему остальные не приняли меры, когда сквозь трещины в Завесах начали просачиваться твари? Эти мерзкие паразиты, только и способные захватывать трупы! Почему никто не изгнал демонов? Выходит, не только она пострадала от Ритуала Отречения? И остальных задело?
  
  Они все остались только в сказках, как с горьким отчаянием вспомнила переданные ей образы королева. Все, все ушли... Как и магия, как и сам Мерлин, на которого она так надеялась!
  
  Значит, придется полностью перекроить план, старый - нежизнеспособен.
  
  Зарычав, Мэб стукнула кулаком в сложенную из гранитных блоков стену: тяжело отказываться от уже проторенной дороги, зато теперь есть шанс на жизнь и власть. Нельзя, чтобы мир терял магию... Нельзя, чтобы чужаки прорвались и пировали на их трупах. Не поэтому ли она проиграла? Ни один маг добровольно не откажется от могущества, никогда.
  
  Вздохнув, королева направилась в свою любимую комнату, где в очагах танцевали саламандры, где можно было свернуться клубком в шкурах и впитывать тепло. С отчаянным стоном Мэб рухнула на кучу шкур, зарываясь в них, сворачиваясь в клубок. Фея отлично понимала, что придется идти на поклон к бесконечно более могущественному существу в поисках помощи, и заранее кривилась от того, что за помощь придется платить. А что может потребовать Король гоблинов - абсолютно непонятно.
  
  Джарет был из Высших, он мог то, о чем Мэб пока что только мечтала, и являлся порождением Хаоса: прекрасное, бесконечно жестокое существо, обладающее такими знаниями и силой, что Мэб чувствовала себя жалкой малолеткой. Но выхода не было: Мерлин уже встретил Нимуэ, и история вошла в ту колею, которая ведет к совершенно нежелательному результату.
  
  А ей необходимо проложить другой путь. Свой собственный, а не определенный судьбой или происками третьих лиц. Нет.
  
  Поворочавшись, Мэб вылезла из нагретого кокона и нехотя направилась к сундукам с одеждой: нужно быть во всеоружии.
  
  ***
  
  Владения Джарета, как всегда, поражали: многомерный лабиринт, в центре которого высился замок, протыкающий тонкими шпилями меняющее цвет небо. По слухам, Джарет обожал развлекаться за счет дурочек, считающих, что смертный может одолеть бессмертного. Король гоблинов пел им дифирамбы, расточал комплименты, толкал речи о том, что весь такой влюбленный и готовый принять в свои объятия королеву. Очень смешно, все равно что свинью на трон посадить. После чего с интересом наблюдал за мучениями подопытных: то ли сдаться, отказавшись от приза в виде своих родственников, то ли отказать, проявляя стойкость к соблазнам.
  
  Джарет в любом случае был в выигрыше.
  
  Мэб подошла к границе Лабиринта, постучав о белоснежную стену три раза. Стена раздвинулась, открывая проход. Королева сделала только три шага, выходя в огромный зал, по стенам которого стекали лестницы, ведущие в никуда. Острый взгляд Джарета, сидящего на троне, заморозил ее на месте.
  
  - Королева Мэб, - глубокий голос короля гоблинов был полон тонкой насмешки: титул Мэб получила, но не подтвердила до конца. - Какой сюрприз. Что привело тебя ко мне?
  
  Мэб, поначалу решившая было поинтриговать, как заведено, мысленно сплюнула и неожиданно для самой себя вывалила всю правду, как она есть. Джарет, небрежно поигрывающий стеклянными шарами, сначала поднял бровь, потом выпрямился, потом напряженно впился в потеющую под тяжелым взглядом фею. То, что она рассказывала, определенно стоило внимания.
  
  Соскользнув с трона, Джарет принялся наматывать круги вокруг замершей Мэб. Плащ шелестел, струясь по полу, похожий на крылья огромной белоснежной птицы.
  
  - Любопытно, - замер Джарет, подбрасывая в воздух шар, в котором вращалось звездное небо. - Даже очень любопытно. И чего ты хочешь, Мэб?
  
  - Время, - тяжело выдохнула фея. - Я хочу, чтобы ты повернул его поток назад.
  
  - Это будет стоить... - наклонил голову к плечу Джарет. Мэб пожала плечами: небытие пугало ее гораздо больше долгов.
  
  - Я готова заплатить.
  
  - Что ж... - внимательно посмотрел Джарет, подходя ближе. Белоснежная кожа прекрасного лица казалась прозрачной в свете свечей, плавающих над головой, как и плоть, и Мэб едва подавила дрожь, бесстрастно глядя на золотые кости черепа, на миг проявившиеся. - Срок?
  
  - Тринадцать плюс три плюс один.
  
  Джарет хмыкнул.
  
  - Хорошо... - он вернулся к трону, небрежно развалился на нем. - Я поверну поток вспять, но платой будет твое изменение, Мэб.
  
  - То есть? - насторожилась фея. Король снисходительно ухмыльнулся.
  
  - Время - это та река, в воды которой можно войти дважды. Вопрос лишь в том, на какой берег ты выйдешь, каким ты выйдешь, и выйдешь ли вообще. Время - это всегда изменение. Если ты хочешь изменить будущее, изменив прошлое, то и сама должна измениться. Иначе - никак. Ты меняешь мир, а значит, меняешь свое восприятие. Ты согласна?
  
  - Каким будет это изменение?
  
  Джарет изящно пожал плечами, радужка глаз расплылась, переливаясь такими цветами, каких никогда не видели на Земле.
  
  - Кто знает. Это зависит от тебя.
  
  Мэб втянула воздух, прикрывая глаза. Плата была... высокой. Кто знает, как она изменится? От Хаоса можно ждать всего, включая вариант перерождения человеком.
  
  - Согласна. Согласна. Согласна.
  
  Джарет хлопнул в ладоши, хлопок набатом разнесся по залу и дальше. Лабиринт дрогнул, неуловимо меняясь и перестраиваясь. Мэб сделала шаг, очутившись возле небольшого дерева, с ветви которого свисала на тонкой нити странная подвеска: несколько тонких колец, вложенных одно в другое, покрытых символами. Джарет коснулся подвески рукой, и она завращалась, и с каждым оборотом Мэб чувствовала, как ее словно затягивает в ураган. Под ногами появилась тропинка, ведущая прямо к Лабиринту, как с ужасом поняла фея.
  
  - Тринадцать. И три. И один, - голос Джарета звенел колоколом. - Плата определена и установлена. А теперь... - король оскалил в слишком широкой ухмылке зубастую пасть. - Беги.
  
  И Мэб побежала.
  
  
  
  * Максвелл - шотландское имя, значение - поток.
  
  

Глава 2 Потоп

  
  
  Изменения - это всегда больно.
  
  Мэб из последних сил доползла до ступенек парадного входа дворца Джарета, коснулась их рукой и просто рухнула навзничь.
  
  Тело болело зверски. Стертые до мяса колени сочились кровью - идти Мэб последнюю милю уже толком не могла, полуоторванная щиколотка не давала встать на ступню нормально, и фея ползла на четвереньках, прыгала на одной ноге, опираясь на сломанную ветку, ковыляла и шла, шла, шла... Как могла. Это смертным дурочкам Джарет иногда, издеваясь, открывал пути, рассчитанные на младенцев, перед тем, как затравить зверями, Мэб же он развлек по полной программе.
  
  Никогда еще ей не приходилось так сражаться за собственное выживание. Впрочем, раны тела зарастут, и быстро - щиколотка, укусы и вырванные оружием гоблинов куски мяса уже начали исцеляться, важнее было то, что и сама Мэб тоже изменилась, и сейчас, валяясь на пороге дворца короля гоблинов, фея ощущала, как эти изменения встраиваются в ее сознание, личность, перекраивая и сшивая заново.
  
  Теперь она поняла, что имел в виду Джарет: фея не чувствовала себя прежней, той Мэб, что стремилась достичь успеха, а сама наделала фатальных ошибок. Ушло дурное самомнение, теперь она знала, и чего именно хочет, и как этого достичь, и какими именно ресурсами обладает. Фея чувствовала себя... взрослой, вылупившийся из кокона и расправившей крылья.
  
  Стальные руки с обманчиво изящными пальцами вздернули ее в воздух, поднимая. Длинный шлейф раскинулся тяжелой грозовой тучей, языки тьмы обвили тело, шевелясь сами по себе в воздухе. Глаза Джарета казались бездонными дырами, ведущими в хаос.
  
  - Приветствую королеву! - зычно выкрикнул он, и фея гордо вскинула голову. - Приветствую Маб, королеву Воздуха и Тьмы!
  
  - Приветствуем! - карканье, рык и шипение подданных Джарета доносилось со всех сторон. - Приветствуем!
  
  Фея гордо кивнула: той, прежней Мэб, она больше не являлась.
  
  Джарет протянул руку, Маб положила ладонь сверху, позволяя вести себя. Пространство плавно переместилось, и король с гостьей снова очутились на холме, с которого открывался прекрасный вид на Лабиринт.
  
  - Иди, - подтолкнул ее в спину Джарет. - У тебя есть тринадцать и три и один год. Как ты и хотела. Цена выплачена. Долгов нет. Иди.
  
  Маб, не оглядываясь, направилась вперед, спускаясь с холма, и стеклянные шары, слетевшие с ладони Джарета, один за другим взмывали в небо, рассыпая звезды.
  
  ***
  
  Горменгаст встретил свою хозяйку вечным буйством стихий. Маб прошла в купальню, вымылась, отскребая с себя кровь, грязь и чужие слюни, разорила кладовые и, как была, голой завалилась на свою любимую кучу шкур с гусиной ножкой в зубах: плевать ей было на манеры. Острые зубы перемалывали мясо и кости, Маб выплевывала осколки в огонь, напряженно размышляя о камне преткновения всего плана - Мерлине.
  
  На этот раз Маб не собиралась позволять глупостям верховодить, на этот раз она будет умнее.
  
  И начнет она с основы - с семьи.
  
  В прошлый раз Мерлин был крестьянином, сыном деревенской ведуньи: роковой просчет, стоивший думавшей непонятно чем Мэб всего. На что она рассчитывала, позволяя расти своему Чемпиону в грязи и нужде? Естественно, он не понимал и не хотел понимать тех, кто выше по положению! Да и слушать бывшего свинопаса заносчивые благородные, сами потомки смердов, совершенно не собирались.
  
  Поэтому данный просчет требовалось исправить сразу же и кардинально.
  
  Мерлин еще даже не зачат, требовалось подобрать ему таких родителей, что, с одной стороны, дадут статус, который невозможно потерять, а с другой - данный статус не должен отвлекать от поставленной перед ним задачи. Маб поскребла спутанные волосы, перебирая в уме все подходящие кандидатуры, пока не остановилась на той, на которую вроде как и заглядываться не стоит. Хотя...
  
  - Начнем! - азартно махнула рукой Маб. Скупиться не стоило - фея лучше многих знала, что Удача любит щедрых и никогда не осыпает скупцов своими дарами. Так, отца она выбрала, птицу высокого полета. Мать? Тут стоило подумать еще тщательней. Простую крестьянку не подсунешь, нужна как минимум равная. И где такую взять? Конечно, можно подсунуть благородную даму, с радостью согласившуюся согреть постель высокому гостю, но... Тогда результат получится незаконнорожденным. С одной стороны, отлично, не будет возни с наследованием и прочим, с другой... Бастардов режут, как кур, кто гарантирует, что мать не избавится от плода или малыша потом не удавят где-нибудь в леске?
  
  А кто у нас равная?
  
  Маб начала перебирать кандидатуры девушек, когда до нее неожиданно дошло. Фея даже замерла, не донеся очередную гусиную ножку до рта. Опять. Опять она полезла не в те дебри.
  
  - Что я делаю? - задумчиво пробормотала королева, вгрызаясь в жестковатое мясо. Острые зубы перемололи его вместе с костями, фея выплюнула в огонь недогрызенное, сполоснула руки в чаше с ароматной водой, вытерла белоснежным вышитым полотенцем и свалилась на шкуры, заворачиваясь в меховые одеяла. - Опять. Пора отучаться. Пора мыслить глобальнее.
  
  Маб уставилась в потолок, вороша оставшиеся от пересекшего время и пространство смертного воспоминания. Максвелл знал не все, но фее и этого было достаточно для выводов. И сейчас, пересматривая и перетряхивая знания, фея все больше понимала, что пора выйти на следующий уровень. Да, она решила дать Мерлину благородных родителей. Но это сразу же добавляло столько проблем, что впору за голову схватиться. Благородные потомки не обучаются колдовству. Никто не отдаст малолетнего колдуна в обучение ведьмам или друидам, скорее его бросят монахам, и что тогда?
  
  В лучшем варианте мальчишку определят в пажи, потом дослужится до рыцаря, будет исполнять волю сюзерена и никуда не рыпнется. В самом лучшем случае будет крутиться возле короля, надеясь на подачку.
  
  Вспомнив про Утера, Маб заскрежетала зубами. Именно он начал кампанию против друидов и прочих, именно он поспособствовал укреплению христианства, именно он стал еще одним камнем преткновения. Артур и Мордред только довершили разгром того, что Маб надеялась укрепить... Не выдержав, фея вылезла из под одеял, забегав по комнате. Языки пламени плясали в очаге, тени метались по стенам, белоснежная кожа феи матово сияла в отблесках, словно самый дорогой мрамор.
  
  Маб шагала, перебирая и перебирая варианты, заменяя одно нежизнеспособное начинание другим, но интуиция подсказывала, что результат будет один. Тот, который ее не устраивает.
  
  В конце концов Маб злобно махнула рукой и отправилась спать, надеясь, что ее осенит.
  
  Осенило ее только дней через десять, когда совершенно зашедшая в тупик королева сидела в ванной, безуспешно пытаясь расслабиться. Над курильницами вился ароматный дымок, Маб размеренно водила пальцами по поверхности воды, пляшущие по купальне саламандры поддерживали комфортную температуру, но фея все равно не могла сказать, что наслаждается купанием. Мысли крутились вокруг одной и той же темы, Маб в сотый раз буркнула нелестную характеристику Утера, когда ее буквально пронзило осознанием, что она зашла не с той стороны.
  
  - Вот же ж... - потрясенно протянула фея, одним коротким жестом выгоняя саламандр. Маб поднялась по ступенькам, заворачиваясь в ткань, и чем больше она размышляла, тем безумнее становился ее оскал. Человек ведь дал ей все подсказки! Надо было только обратить внимание на эти теории, и она уже давно бы решила свою проблему. - Действительно.
  
  Фея промчалась в зал, хлопком вызывая помощников. Вороны закружились, вылетая в окна, из непонятно какой щели вылез Фрик, все это время не показывавшийся на глаза.
  
  - Мне нужна вся информация о Пендрагонах, - властно вскинула руку Маб. - Немедленно.
  
  ***
  
  Поездка была долгой и монотонной. Не тяжелой - все-таки встречали их с комфортом, да и на постоялых дворах можно было передохнуть, но монотонной, выматывающей похуже долгого боя. Амвросию казалось, что объезд королевства никогда не закончится, что он так и умрет в пути, рассыплется в пыль, и его прах затопчут боевые кони очередного войска, идущего в поход, и колеса крестьянских телег.
  
  Утер угрюмо нахохлился в седле, бросая на него полные праведного негодования взгляды: отъезд оторвал принца от очередной горячей леди, радующей своего сюзерена несколько ночей подряд, и выковыривать его из кровати пришлось едва ли не силой. Утомленный Амвросий, которому было не до жарких взглядов всех попадающихся на глаза особей женского пола, лишь порадовался, что за его братом не волочится отряд бастардов, потому как если бы понесла каждая пятая облагодетельствованная принцем дама, то из потомков Утера можно было бы собрать маленькую армию.
  
  Хоть еще одно королевство основывай... Или завоевывай.
  
  Покосившись на ставшего резко мечтательным брата, масляно поблескивающего глазками - явно одну из своих дам вспомнил, - Амвросий только горестно мысленно вздохнул: не готов его брат править. Не готов.
  
  Сам Амвросий воспринимал управление королевством как тяжкий труд, а вот Утер, недаром названный Ужасным, полностью оправдывал свое имя. Он, словно кошмарный дракон, любил войну, любил повергать и завоевывать, любил пиры, женщин и власть, но не любил вникать в проблемы и разбираться в законах. Плохой выбор для королевства - король-воитель. Время завоеваний закончилось, теперь наступило время строительства, а с этим у Утера было туго. Амвросий все больше впадал в тоску, понимая, что, скорее всего, ему наследует именно брат: он все не мог определиться с кандидатурой супруги, а бастардов не было. Совсем. То ли проклятие, то ли еще что... Даже Утер, пашущий поле наслаждений постоянно, не мог похвастать обильными ростками дикого овса - два потомка, и те девочки.
  
  Впрочем, об этом Амвросий еще подумает, а пока что у него впереди гораздо более животрепещущие проблемы образовались: принц Канин и возможный с ним союз - Пендрагон очень хотел видеть этого затворника своим если не вассалом, то союзником, ведь их владения соприкасались.
  
  Визит к престарелому принцу прошел забавно: Канин хмурился, супил мохнатые брови и все время зорко, не по возрасту, следил за высокими визитерами, особое внимание уделяя Утеру, как раз с удовольствием повалявшему на сеновале дородную дальнюю родственницу-приживалку принца. Амвросия повеселило еще и то, что дочерей Канина видно не было, а ведь их у него было несколько, и только лет пять назад родился долгожданный наследник.
  
  Они гостили здесь уже неделю, переговоры все никак не могли стронутся с мертвой точки, когда как-то ночью Амвросий, страдая от духоты, вышел в сад, привлеченный скрипучим голосом хозяина, и пропал. Канин сидел в окружении родни, что-то эмоционально рассказывая, а у его ног на низком стульчике сидела богато одетая девушка, перебирающая пальцами вплетенные в толстую косу золотые цепочки. Амвросий увидел ее... и пропал.
  
  В глазах все расплылось, король сморгнул выступившие слезы, одновременно схватившись руками за грудь. Если древние и говорили, что любовь вызывают стрелы Амура, то сейчас этот крылатый засранец использовал целое летающее копье, не меньше.
  
  Девушка обернулась на шум, смущенно улыбнулась... Амур явно выбрал дубину потяжелее, от души отоварив уворачивающегося от его даров короля. В этом Амвросий тоже не сомневался. Канин снова нахмурился, поджимая губы, и Амвросий понял еще кое-что: легко не будет.
  
  Так и оказалось.
  
  Девушка была дочерью Канина от королевы одного из диких кельтских племен. Рожденная пусть в кратком, но законном для дикарей браке, однако имеющая совершенно особый статус - остальные этот брак не признавали. Рожденная ведьмой, она унаследовала колдовской дар матери, и окрестные благородные не хотели впускать в свой дом ту, что может повелевать совершенно неподвластными им силами. Канин по этому поводу расстраивался - все его дочери были пристроены крайне удачно и выгодно, - но не слишком. Этуэлл была потрясающе красива, умна, а также обладала даром предвиденья, помогая отцу в делах, получила великолепное образование и совершенно не торопилась замуж, ожидая принца на белом коне.
  
  Конь у Амвросия был нужного цвета, принцем он не был, являясь королем, и ввести в свой дом ведьму он не боялся. Пусть он не мог назвать ее женой, это не мешало назвать ее наложницей: был оформлен договор со всеми правами и обязанностями, такой, что ему могли позавидовать все благородные невесты Альбиона.
  
  Амвросия, пораженного страстью, не остановил даже тот факт, что дети, рожденные Этуэлл, не смогут претендовать на престол. Так что? Статуса незаконнорожденных у них не будет. Титул они унаследуют, так же как и приданое или лен. Этуэлл даже не возражала насчет заключения Амвросием брака с подходящей дамой: наследник тоже нужен и важен. Она улыбалась, смотрела на статного короля лукавым взглядом и с готовностью поставила подпись на договоре, делающей ее равной Амвросию почти во всем.
  
  Маб, внимательно наблюдающая за разыгрывающимся перед ней представлением, только довольно потерла руки, шепча неожиданно всплывшие слова:
  
  - Нет повести печальнее на свете... Ну, это не Ромео и уж тем более не Джульетта.
  
  "Живущая у ручья" оказалась сговорчивой и понятливой девушкой, с детства знакомой с реалиями волшебного мира. Она с готовностью согласилась прожить с королем не менее двенадцати и одного года, родить ему не менее одного ребенка - сына, - поддерживать, направлять своего почти супруга и помогать ему, а также воспитать своего ребенка как следует.
  
  И все в качестве платы за оказанную когда-то ее прабабке помощь.
  
  Этуэлл проживет с Амвросием сколько сможет, а потом тихо уйдет, переходя в волшебный мир, к своим сестрам и братьям, живущим у ручьев и озер. Заодно она поможет ему со здоровьем, ведь законный сын-наследник у Амвросия должен быть. Он не умрет бездетным, и Утер должен остаться в статусе принца и военачальника.
  
  А рожденный ею сын...
  
  - Как его зовут? - Амвросий осторожно пошевелил пальцем, крепко сжимаемым крошечной ручкой. Этуэлл благодарно улыбнулась - король дал согласие на то, что рожденные его наложницей дети получат имена от матери.
  
  - Мирддин. Мирддин Эмрис...
  
  - Мерлин, - кивнул мужчина, гордо взирая на активно кушающего сына. - Хорошее имя. Мне нравится.
  
  ***
  
  Маб счастливо рассмеялась. Все получилось даже лучше, чем она изначально планировала. Амвросий влюбился, как мальчишка, как только Маб слегка помогла ему перестать чувствовать мозгами, а не сердцем. Этуэлл покладисто согласилась выплатить долг, перешедший по наследству. Утер, обдумывающий очередной поход, не слишком рвался на трон. Сам Амвросий стал здоровее, чем был, и теперь не умрет неоправданно рано.
  
  А Мерлин привыкнет к вкусу власти с младенчества, но вес короны не почувствует: впрочем, его, воспитываемого матерью-ведьмой, она интересовать не будет. У него будут другие устремления.
  
  Об этом Маб позаботится.
  
  Как следует.
  
  
  

Глава 3 Лавина

  
  
  Решив, что гулять так гулять, Маб окончательно вошла во вкус. После долгого и планомерного раскладывания плана на составляющие фея сделала вывод, что следовать старым путем смерти подобно - буквально, - а значит, надо действовать максимально отлично от прошлого раза.
  
  Вознеся своего Чемпиона на недосягаемую для его прежнего 'я' высоту, Маб одним махом отмела множество проблем. Только теперь она задумалась над тем, что обычному человеку, каким бы одаренным и гениальным он ни был, положение колдуна и волшебника вообще-то мало что дает. Да, он может разбогатеть, иметь влияние и пользоваться уважением, но любой задрипанный рыцарь, всех достоинств у которого - хромая лошадь и проржавевший панцирь, - все равно оказывается выше по положению, и его слово имеет больший вес. И все только потому, что родился в благородной семье, даром что эта семья бедна как мышь. Но зато благородный!
  
  В прошлый раз ведь так и оказалось. Что с того, что Мерлин был могущественным и мудрым? Он был простолюдином, невзирая на все свои достоинства и статус наставника Артура. Да и тот же Артур слушался его более-менее по малолетству, а потом только кивал да делал по-своему, и к той же Моргане относился гораздо уважительнее: она была благородных кровей.
  
  Как всегда, вспомнив про Артура и его идиота-сына Мордреда, фея заскрежетала зубами.
  
  Артур. Прекрасный пример того, чем аукаются ошибки. С самого начала все пошло не так. Утер двинулся на почве вдруг проснувшейся страсти к Игрейне Корнуольской, которая - внезапно! - была замужней леди и отвечать на поползновения бабника-короля не спешила. Оно и понятно: ну что ей с той интрижки, кроме множества проблем, из которых измена супругу - самая несущественная? А Утер, получив в кои-то веки отлуп, потерял остатки отбитого в боях незамутненного интеллектом мозга, пролез в замок и повалял как следует свою страсть на простынях в отсутствие мужа, прикинувшись с помощью Мерлина уехавшим на фронт герцогом. И все бы обошлось, но тут последствия повалили лавиной. Во-первых, Утер неожиданно для всех и самого себя оказался, как мужчина, на высоте, и постельные развлечения завершились беременностью. Во-вторых, в ту самую ночь погиб герцог: а учитывая, что перед походом он тоже навестил свою супругу, Артур оказался под подозрением. Всю жизнь его, невзирая на признание Утера, подозревали в происхождении от герцога Корнуольского. Да, не все рисковали повторять эти слухи в лицо Артуру, но и такие смельчаки находились. И не помогала ни похожесть на Утера, ни признание наследником... Мордред, плод инцеста, только добавил Пендрагонам грязи на и так заляпанную репутацию, а уж измены Гвиневры, очередной супруги Артура, просто утопили ее в болоте. Кто поверит в нравственность короля, позволяющего себе такое?
  
  На этот раз Маб решила отсечь неблагоприятное развитие событий резко и без жалости.
  
  Приворотных зелий существует много, но лишь некоторые действовали так, как необходимо. Маб поначалу решила заказать зелье с нужными свойствами самой опытной ведунье, но потом отказалась от этой мысли: нельзя было позволить просочиться хоть каким-то подозрениям. Вместо этого фея сама встала к котлу и после множества ошибок получила-таки вожделенную жидкость. Это зелье не сводило с ума внезапно нахлынувшей страстью, оно действовало гораздо тоньше и не имело антидота.
  
  Герцог Корнуольский, Горлуа, уважал свою юную супругу, как и она его: династический брак, но достаточно успешный. Неучтенная добавка в вине только усилила эти чувство, позволив ему укрепиться, прорасти и расцвести: медленно, но уверенно, превращаясь в самую настоящую любовь. Игрейна, пусть юная, но умная, и так не глазела по сторонам, а теперь и вовсе перестала воспринимать мужчин как потенциальных ухажеров и любовников, обратив все внимание на мужа, а герцог перестал греть себя в походах живыми грелками, не желая оскорблять ждущую его супругу. Посещение спальни Игрейны теперь происходило чаще, и плоды так неожиданно проснувшейся любви не замедлили себя ждать: герцогиня родила дочь, которую нарекли Моргаузой. Еще через четыре года Маб гордо вошла в зал, где праздновалось рождение второй дочери, и во всеуслышание провозгласила новорожденную Моргану своей дочерью-в-законе.
  
  Малость обалдевший от визита волшебного существа герцог, сообразивший, невзирая на хмель, что такая милость означает наличие у крохи колдовского дара, тут же провозгласил здравицу в честь Маб и Морганы и выделил дочери отдельный лен и фамилию Ла Фей, получив в ответ довольный прищур черных глаз. Сам счастливый отец ничем не рисковал: дочь - потенциальная ведьма - получала шикарные владения, и если найдется храбрый до идиотизма рыцарь, согласный взять ее в жены, никто не сможет упрекнуть Горлуа в отсутствии приданого. Если же нет, то Моргана в любом случае не будет ни в чем нуждаться, а значит, не станет строить пакости семье.
  
  Маб тем более была довольна: мало того, что девочка родилась сильнее, чем она помнила, так и титул получила законно, а не в процессе затяжной борьбы с родней.
  
  Такой хорошо соображающий герцог напрашивался на награду, ведь инициативу требуется поощрять, и через два года он, невменяемый от радости, поднимал на руках орущего младенца - долгожданного наследника. Не дочь, как было в прошлый раз, а сына, названного Гаретом Горлотским, - магия порой творит чудеса.
  
  Естественно, герцог был счастлив и осыпал плодовитую и верную супругу золотым дождем: мало того, что дочери, которым запросто можно устроить правильные браки, невзирая на ведьмовство младшей, так и герцогство не отойдет посторонним.
  
  Присутствующий на пиру Утер напрасно строил глазки Игрейне, которую счастливый супруг одаривал драгоценностями и привилегиями: она смотрела лишь на мужа, а остальным только снисходительно улыбалась.
  
  Маб тоже улыбалась: заклинание, созданное специально для неугомонного принца, сделало того бесплодным. Однако, зная, как Судьба любит шутить, фея подстраховались, добавив в кубок Утера еще и зелье бесплодия. А то мало ли, кто-то слишком языкастый ляпнет что-то, и заклинание спадет. Нет уж. Только ей решать, будет Утер размножаться или нет. И если будет, то с кем и когда.
  
  Никакого инцеста, никаких Мордредов.
  
  Маб не просто изгалялась по полной программе, сдвигая сроки и устраивая правильные браки, она еще и закладывала основы, способные, если что, помочь нивелировать возможные просчеты, поэтому рано или поздно, но Утер вступит в брак и будет верным супругом: никаких измен, никаких подозрительных связей и бастардов, и над кандидатурой его супруги Маб еще предстояло тщательно подумать: она не собиралась пускать этот важный процесс на самотек. Утер слишком решителен и резок и почему-то слишком охотно склоняется к медленно просачивающейся на Острова христианской религии. Маб не нужны гонения и запреты, если уж нельзя искоренить церковь полностью, кто мешает пойти другим путем и сделать ее самобытной?
  
  Мелькали в памяти Максвелла интересные сведения.
  
  Но об этом Маб еще собиралась подумать, а пока требовал внимания подрастающий Мерлин.
  
  Если честно, то фея никак не могла определиться с линией поведения. Стать матерью-в-законе? С одной стороны, хорошо, влияние на мальца с самого детства, с другой - момент упущен. Мерлин подрастает, он очень умный ребенок, естественно, он спросит: 'А где ж ты была все эти годы, прекрасная дама?'
  
  И что на такое ответить? 'Думала?'
  
  В общем, упущен момент.
  
  Стать просто Наставницей?
  
  Стезя учителя трудна, но почетна. Наставников уважают и почитают наравне с родителями, особенно хороших наставников. К ним приходят за советами, а потом этих самых советов не слушают и, что логично, вляпываются в неприятности, а потом вновь бегут за помощью, обвиняя во всех грехах.
  
  Нет. Быть Наставницей не для нее, тем более есть Моргана, которую скоро придется взять в ежовые рукавицы: у нее, в отличие от Мерлина, нет матери - волшебного существа, с детства вдалбливающей в литую голову магическую премудрость. Нет. Не годится.
  
  Предстать как есть? Королевой Темного Двора?
  
  Но Двор формируется, он не обрел еще тот порядок, который необходим. Слишком слаба, юна и ветрена она была до своего перерождения, слишком мало существ пришло, ища ее покровительства. Это сейчас появилось понимание, как все происходит. И опять? Что она скажет? Что буквально создала его, как свое Орудие? Своего Чемпиона, отстаивающего ее волю и несущего ее закон?
  
  Взбесится.
  
  Мерлин и раньше был упрямым до невозможности, даже происходя из низов, а уж теперь, когда малыш отлично знает свое место в этом мире, так и вовсе не сдвинешь с места. Нет, слишком опасно. Он не простит такого, даже если не осознает этот факт, то подспудно будет ощущать и пакостить. Слишком опасно.
  
  Поэтому оставался только один вариант.
  
  Мерлин был крайне верным. Встретив Нимуэ в сопливом детстве, он пронес верность ей через годы, дождался и смог выцарапать у судьбы то, что хотел. Конечно, Маб сама была виновата во многих своих бедах, но это не отменяло того факта, что и Нимуэ была тоже хороша. Некоторым ее поступкам фея тогда не могла найти объяснения, но теперь, в свете полученных из будущего знаний... Она не могла отмахнуться от мысли, что от их борьбы выгоду получила третья, а то и четвертая сторона.
  
  Маб подошла к стене, остановилась, не всматриваясь в черную поверхность: отполированный до блеска камень, отражающий ее без прикрас. Фея давно в него не заглядывала, слишком угнетающим было зрелище, ведь Лабиринт тогда ее едва не угробил. Маб помнила, что тогда увидела, отоспавшись после визита к Джарету: поседевшие волосы, пожелтевшая кожа, глубокие тени вокруг глаз. Она казалась самой себе... старой и увядающей. Слишком страшным казалось отражение, слишком... человечным, и Маб перестала в него вглядываться, пользуясь для приведения себя в порядок магией и руками слуг.
  
  Она подняла глаза, едва подавив потрясенный вздох.
  
  Как? Как она не заметила?
  
  Маб провела пальцами по лицу, расплываясь в злобной ухмылке. Только сейчас она заметила, насколько ее перекроил Лабиринт. Вроде она изменилась немного, но выглядела фея юной, свежей и прекрасной. Самое оно.
  
  - Да. Никаких Нимуэ! - со злорадным удовольствием пробормотала Маб. - Никаких шансов! А теперь... Теперь мне нужен, - она злобно оскалилась, ловя обрывки смутных воспоминаний о синем и почему-то слишком добром джинне, - мне нужен антураж!
  
  ***
  
  Амвросий разбирал документы, изредка бросая довольные взгляды в окно, выходящее на внутренний двор. Оттуда доносились довольные детские крики, звон металла, топот и смех. Мужчина улыбался, пару минут наблюдал и снова возвращался к королевским обязанностям.
  
  В принципе Амвросий был очень доволен своей жизнью. Во-первых, он - король, успешно правящий медленно, но верно прирастающим землями и вассалами королевством. А что? Он ведет переговоры с вольными лордами и баронами о присоединении, и многие сами идут под его стяг. Некоторые крупные владетели, типа герцога Горлуа Корнуольского, сами изъявили желание присоединиться и сделали это. Некоторые части пришлось завоевывать: только-только закончилась победоносная война с Вортигерном: Белый Дракон пал, его королевство вошло в состав растущих владений Амвросия, и стяг с Алым Драконом гордо реет над замком.
  
  Амвросий даже принял имя Пендрагон в качестве фамилии, а это уже заявление!
  
  Во-вторых, Амвросий был счастлив в браке: Этуэлл оказалась прекрасной... почти супругой. Амвросий был крайне раздосадован тем, что не мог сделать ее своей женой по всем правилам, но он недаром штудировал римское право и нашел выход из положения. Пусть наложница, так что? Зато договор подписан, имеет законную силу, и никто никогда не посмотрит косо в сторону его сына.
  
  Мерлином он особо гордился. Мальчик являлся просто воплощением всех достоинств, какие Амвросий хотел увидеть в своем потомке: умный, сильный, рассудительный. Его обучали лучшие учителя и рыцари - пусть Мерлин никогда не взойдет на престол, но он принц по происхождению, и никто не сможет упрекнуть Амвросия в том, что он пренебрегает ребенком.
  
  Может, Мерлин и не сядет на трон, но он вполне охотно встанет рядом с троном: и на это Амвросий рассчитывал особо, с тех пор как получил доказательство того, что особые таланты Этуэлл перешли по наследству.
  
  Этуэлл, его жена - именно так король называл ее наедине, - обладала чрезвычайно полезным даром предвидения. Именно благодаря этому дару ее отец крайне выгодно и удачно выдал замуж своих дочерей, именно благодаря ему сама Этуэлл дождалась-таки короля на белом коне, именно поэтому сам Амвросий не знал поражений в походах, умело надавливал на слабости будущих вассалов и успешно избегал заговоров. Честно говоря, если б Мерлину достался только этот дар, Амвросий вывернулся бы наизнанку, но сделал его наследником!
  
  Король с такими способностями с полным на то основанием получил бы титул Объединителя... В сладким мечтах Амвросия он видел своего сына на троне полностью объединенных островов, передающим корону уже своему сыну, и династию, правящую долго и успешно... К сожалению, не срослось.
  
  Мерлин оказался прирожденным магом.
  
  Не волшебником, не жалким колдуном или ведьмаком... Полноценным магом. Когда ребенок пяти лет с легкостью зажигает на ладони огонь, а потом разжигает им очаг, как-то сразу веришь, что все очень серьезно. Этуэлл лишь гордо улыбалась и вбивала в сына магическую науку, не мешая, впрочем, воспитывать его как воина и правителя: магия хороша, но иногда от удара несколькими футами стали ничто не спасет.
  
  Неожиданно в окно забарабанили, и Амвросий вынырнул из размышлений. По стеклам в свинцовых переплетах текло, крупные частые капли ударялись о прозрачную преграду, свидетельствуя о крайнем непостоянстве погоды и о том, что осень полноценно вступила в свои права. Привстав, Амвросий всмотрелся и улыбнулся: Этуэлл и Мерлин так и остались во дворе, продолжая тренироваться. Мерлин сосредоточенно протянул вперед руку, словно пытаясь куда-то указать властным жестом, пока мать о чем-то говорила, изящно прикрыв голову широким палантином.
  
  Судя по всему, процесс затягивался.
  
  Этуэлл продолжала терпеливо что-то объяснять, Мерлин все так же сосредоточенно хмурился, время от времени поводя рукой. Неожиданно его лицо посветлело, он гордо простер вперед руку, и вода, словно наталкиваясь на невидимую преграду, стала падать рядом, но не на него и Этуэлл.
  
  Женщина довольно всплеснула руками и обняла промокшего до нитки сына, смущенно покрасневшего: Мерлин взрослеет, ему скоро исполнится тринадцать... время становления, время первых влюбленностей... Амвросий понимающе хмыкнул и вновь погрузился в дела.
  
  ***
  
  Резвый конь вылетел на пригорок, и Мерлин довольно рассмеялся. Где-то там, за спиной, слышался лай, ревели охотничьи рожки, стучали копыта. Амвросий решил расслабиться, отдохнув, и устроил охоту. Никаких придворных, только он сам, Утер, Этуэлл, Мерлин и несколько пажей.
  
  Мерлин оторвался от веселой компании, не столько выслеживающей кабана, сколько радующейся недолгой свободе от утомительного управления государством, трещащей, как сороки. Утер делился подробностями очередного похода и очередных любовных завоеваний, хотя Мерлин отметил, что некоторые рассказы о романах выглядят... натянутыми. Да и сам Утер словно не слишком рвался прыгать в очередную теплую постель, вместо этого раздумывая о ком-то.
  
  Амвросий лениво расспрашивал, Этуэлл насмешливо комментировала, пажи гомонили... У Мерлина разболелась голова, и он решил отклониться от тропы. Ничего опасного он не чуял, зато сердце наполнилось сладким предвкушением, словно вот-вот должна была произойти важная встреча. Конь неторопливо шагал по тропинке, позволяя разглядывать готовящуюся заснуть природу, тихо падали листья, и лучи солнца пронизывали поредевшие кроны. Неожиданно послышался странный звук, и подросток оторвался от мечтаний, вновь став сосредоточенным.
  
  Конь вскинул голову, пряднув ушами, Мерлин тряхнул поводьями, высматривая источник беспокойства.
  
  Озерцо показалось совершенно неожиданно: идеально круглое, поросшее розовыми кувшинками, цветущими, невзирая на почти зиму, окруженное густой зеленой травой и редкими деревьями. Мерлин подъехал ближе, поразившись чуду, слегка повернул голову... и просто замер в восхищении.
  
  Кувшинки сплетались плотной дорожкой, и по этой дорожке через озеро шла, танцуя, прекраснейшая девушка... Он не видел никого красивее. Белоснежная, словно лунный свет, кожа. Водопад черных волос, сплетенных в косы, перевитых лентами. Алые, как маки, губы. Она шла по кувшинкам, с легкостью выдерживающим ее вес, тихо напевала и время от времени выдергивала то один цветок, то другой, сплетая венок.
  
  Мерлин едва дышал, опасаясь спугнуть чудное видение. Конь переступил копытами, ломая веточку, и девушка, испуганно обернувшись, неловко оступилась, взмахнула руками и упала в озеро. Подросток пришпорил коня, и тот рванул, взрезая водную гладь.
  
  Мерлин подхватил бьющуюся в воде красавицу, которую платье и плащ тянули на дно, прижал к себе и вытянул на берег, цепляясь за луку седла. Девушка кашляла, уткнувшись в его плечо, заставляя подростка просто трепетать от всего произошедшего.
  
  - Все закончилось, миледи, - срывающимся голосом пробормотал Мерлин. - Вы в безопасности. Вы спасены.
  
  Девушка оторвалась от его плеча, отводя рукой тяжелые пряди волос. Блеснули черные бездонные глаза, и подросток робко улыбнулся, чувствуя, что его распирает, и сейчас он запросто что-то ляпнет, потому что умные мысли и вежливость, вбитая наставниками, испарились непонятно куда.
  
  - Спасибо, мой герой... - шепнула спасенная, надевая ему на голову чудом уцелевший венок. - Благодарю...
  
  Венок сполз на глаза, и Мерлин сам не понял, куда и как исчезла прекрасная дева. Но это было не важно: на щеке раскаленным клеймом горел легкий поцелуй.
  
  ***
  
  Нимуэ раздраженно топнула ногой.
  
  Она наблюдала издалека, но и так все было ясно: прекрасный принц, внимание которого она хотела привлечь, просто пронесся мимо, даже не заметив ее. А она и выбрала самое изящное платье, и корзинку приготовила с травами, орехами и ягодами, которые пришлось долго искать и собирать. Накинула красиво вышитый плащ...
  
  Ничего не помогло.
  
  А теперь принц и вовсе ускакал непонятно куда, вон, только на пригорке мелькнул, и нет его, и возможность обратить на себя внимание упущена. А ведь Нимуэ так рассчитывала, что принц, про которого говорили, что он - самый настоящий маг, оценит ее умения! Она ведь умеет отвары делать, травы и деревья заговаривать, животных приманивать...
  
  Ничего не помогло: ни заговор тропки, чтоб мимо не проехал, ни просьбы к деревьям, чтоб ветками направили куда надо. Ничего.
  
  Все ее усилия пропали зря, словно кто-то могущественный легко и непринужденно оборвал заговоры и чары. Пропал ее шанс выбраться из нужды...
  
  - Что, красавица? Не повезло? - насмешливый голос прервал унылые размышления. Нимуэ вскинулась, утирая злые слезы. Возле дерева стояла пожилая женщина, добротно одетая, но при взгляде на вышитые по подолу и рукавам узоры у Нимуэ неожиданно начали слезиться глаза. - Что, ускакал милый, и поминай как звали? Беда, беда! - цокнула языком странная гостья. - Но я могу помочь. Хочешь?
  
  Нимуэ хотела отказаться: мать предупреждала ее об опасностях, - но глаза сами прилипали к странным спиралевидным узорам на темной ткани, голова закружилась... Она сделала шаг и пошла, как теленок на веревочке.
  
  И совершенно не видела, как во влажной почве отпечатываются следы лап с когтями.
  
  
  

Глава 3 Сель

  
  
  Придворные попрятались, Фрик осторожно выглядывал из щели откуда-то под полом: Маб радовала всех прекрасным настроением, и это было страшно до ужаса.
  
  Королева напевала, танцуя, и неторопливо обходила Горменгаст, любуясь происходящими с замком изменениями.
  
  Если раньше то, что она самоуверенно считала Двором, и Замок являлись отдельными величинами и объектами, то теперь началось слияние. Горменгаст до этого стоял на небольшом островке, полностью занятом зданием, и волны моря бились о его подножие, как и огненные смерчи. Теперь остров-основание неожиданно раздвинулся, увеличиваясь в размере, превратившись из бородавки на лице водной глади в место, где спокойно могли разместиться ее подданные. Ведь помещаться было практически некому, если честно.
  
  Маб шла вдоль бойниц и окон, переступая по открытым галереям, и то, что она видела, ей очень нравилось: большой, живописный остров, где имелись зеленые луга, пара довольно густых рощ, и даже проклюнулась парочка холмов, что очень обнадеживало - если все пойдет правильно, то эти холмы станут вулканами, горами и скалами, и там начнут гнездиться драконы. Маб уже видела мелькнувшие пару раз тени, а значит, есть шанс на визит этих своенравных созданий.
  
  Кроме того, появился намек на Призрачный мост - когда Маб носилась по своим владениям, как ужаленная, то с восторгом нашла небольшую каменную площадку с крошечной, буквально на толщину мизинца выступающей, ступенькой.
  
  Если все пойдет как надо, эти ступени вырастут и превратятся в Лестницу, ведущую в обычный человеческий мир.
  
  И все это произошло только после ментального взросления Маб - есть над чем подумать.
  
  Маб еще раз полюбовалась прекрасным видом, отвернулась и решительно пошла в кабинет - такой у нее тоже появился.
  
  - Фрик! - щелкнула пальцами королева, смесок гоблина с эльфом просочился в щель. - Пора подумать над твоим повышением - мне нужна разведка. Внешняя!
  
  Фрик выпучил глаза, боязливо прижимая уши.
  
  ***
  
  Этуэлл задумчиво расчесывала волосы, рассматривая себя в огромном серебряном зеркале. Прошло четырнадцать с половиной лет, как она стала наложницей Амвросия. Договор, заключенный с Маб, давно выполнен: она родила королю сына, учит его магии и может спокойно уйти к родне. Вот только уходить-то и не хочется.
  
  Пусть она считается наложницей, власти имеет как королева, и терять даруемые ею привилегии Этуэлл не собирается. Волшебный мир хорош, но и этот очень неплох, у нее есть сила и влияние, могущественные союзники и, самое главное, у нее есть Мерлин. Ее сын, Мирддин Эмрис ап Пендрагон, получивший фамилию, титул герцога и изумительный шанс иметь корону, не надевая ее на голову официально. Судьбой, определенной сыну, Этуэлл была крайне довольна: он не сядет на трон, но станет властью у трона, тем основанием, что укрепит династию. А династия будет - это женщина знала ясно и четко, как и то, что имя Мерлина будет славиться в веках.
  
  Вспомнив про сына, женщина нежно улыбнулась. Мерлин влюбился. Первая и, судя по всему, последняя любовь. После охоты подросток сначала пребывал в полном блаженства ступоре, нежно гладя не собирающиеся вянуть кувшинки, а когда Этуэлл попробовала его расспросить, разразился одой в честь прекрасной дамы, которой отдал свое сердце навеки. Амвросий слушал, изумленно подняв брови и осторожно трогая свежие, словно только сорванные кувшинки, а Этуэлл хмурилась, подозревая худшее. Юная красотка, судя по описанию, похожая на Маб, с ходу завоевала сердце Мерлина, и женщина опасалась что-то говорить, боясь нарушить планы Королевы. Впрочем, это не значит, что она не найдет способ прояснить ситуацию.
  
  С другой стороны, то, что первой влюбленностью Мерлина стала Королева Темного двора, льстило. Ее ребенок достоин самого лучшего, а кто может быть выше королевы?
  
  Впрочем, любовь любовью, но есть проблемы и посущественней. Начали роптать вассалы, да и враги: Амвросий крепок и силен, но ему нужен наследник. Законный наследник. А значит, пришло время выбрать ту, что станет официальной женой.
  
  Невзирая на не самый приятный подтекст всего предстоящего действа, Этуэлл абсолютно не чувствовала себя обделенной. Амвросий ее любит, женщина не просто чувствовала это, она это знала. Он не один раз с сожалением говорил, что если б Мерлин не был настолько сильным магом, чья магия проявляется даже без его участия иногда, то он нашел бы способ сделать наследником его, а Этуэлл посадить на трон королевы. Увы, несбыточная сейчас мечта, и Амвросий был реалистом, поэтому брак будет политическим.
  
  Сейчас рассматривались несколько кандидатур, все - принцессы или герцогини союзных королевств или даже враждебных. Первую попавшуюся все равно не возьмут, вопрос требовал длительного обсуждения, а пока можно попытаться прикинуть разные варианты и подумать, что выгоднее.
  
  Выбирать надо с умом и самое главное - чтобы этот брак принес наследника. А жена... Что жена? Жена не стенка, подвинется. Или... Амвросий быстро овдовеет, цинично хмыкнула Этуэлл, на миг блеснув темными омутами глаз.
  
  ***
  
  - Резче! - рявкнула Малис, взмахивая рукой. Длинный кнут с вплетенными в кончик шипами рассек кожу и мясо до кости. Нимуэ вскрикнула, валясь на землю в шоке. Сил кричать не было, горло пережал спазм. Малис пнула корчащуюся девушку, когти на пальцах распороли бок. Нимуэ заскулила, тоненько и отчаянно, как попавшее в силок умирающее животное. - Встань! И продолжай! Резче! Резче жесты, что это за танцы? Клиентов в переулках будешь так подманивать!
  
  Нимуэ с ненавистью посмотрела, но на Малис это не произвело никакого впечатления.
  
  - Живо, - прорычала женщина, показывая слишком много зубов. - Бегом!
  
  Нимуэ с трудом встала, вскрикнув, когда ее грубо подняли за руку. Спина бешено зудела, рана срасталась с невероятной скоростью, буквально на глазах. Нимуэ покряхтела, поправила разорванную одежду и злобно уставилась на мучительницу. Чем дольше она училась, тем меньше вспоминала про оставленную в деревне мать, про ее уроки... Про друзей и просто знакомых. Память затиралась, и она просто забывала, как забывается прошлое.
  
  Впрочем, она не жалела: жалость тоже забылась. Как и сострадание, и некоторые другие вещи. Малис, убедившись, что ученица готова внимать, вновь принялась объяснять построение арканов для вызывания духов. В почве отпечатывались следы: слишком глубокие для человека ее комплекции, похожие на след гигантской ящерицы, вставшей на дыбы.
  
  Нимуэ, сосредоточившись, повторяла слова и жесты, Малис придирчиво оценивала ее усилия, довольно размышляя, что товар попался отменный, пусть и немного с брачком. В крови людей неожиданно проявилась толика крови суккуба, и Малис пришлось приложить немало усилий, чтобы эти капли пробились наружу, активируясь.
  
  Нимуэ уже начала изменяться: немного неправильные черты лица, на одной из щек - чешуя, в густых волосах проклюнулись рожки, а глаза обзавелись двойными зрачками. Немного, но сразу видно - порченая. Сама девушка уже воспринимала это как должное, без истерик. И это хорошо.
  
  Выучится, станет сильнее и оправдает возложенные на нее надежды.
  
  ***
  
  Сообщение о том, что в одной из деревушек, расположенных дальше по тракту, вырезали всех жителей, привез королевский гонец, вынужденно изменивший маршрут следования из-за разлива реки. Суровый мужчина, способный отбиться от возомнивших о себе слишком много разбойников, скакать сутками без перерыва, а если понадобится - то и бежать не хуже лошади, побледнел, рассказывая об увиденном: никого в живых, трупы, причем разорванные, словно стая волков ворвалась в овчарню.
  
  Этуэлл, присутствующая в кабинете вместе с Амвросием, ведь гонец вез ответ на предложение породниться, нахмурилась, слушая описание чудовищных подробностей. Ей все это не нравилось - не бывает настолько наглых волков, все животные, за исключением больных бешенством, имеют инстинкт самосохранения и в место, полное людей, не полезут.
  
  - Надо съездить, посмотреть, - повернулась Этуэлл к королю. Амвросий недоуменно поднял брови:
  
  - Ты хочешь поехать? Но зачем?
  
  - Если эти волки настолько жестоки и разумны, - попыталась объяснить, не сосредотачиваясь на подробностях, женщина, - то их явно кто-то направляет. А раз их направляют, то, значит, эти волки опасны. Но еще более опасны те, кто их натравил.
  
  Мужчина нахмурился, но расспрашивать не стал.
  
  - Кроме того, поедет и Мерлин, - без тени сомнения продолжила Этуэлл. - Ему нужна практика.
  
  Спор о том, кто едет, был жарким, но Этуэлл сумела настоять на своем. Женщина упирала на то, что такое надо расследовать быстро, пока стая не откочевала и не набросилась еще на кого, или пока волков не спрятали, а то и убили. Женщина не говорила, что подозревает совсем не животных, не желая углубляться в настоящую историю этого мира, и Амвросий сдался, понимая, что его сын должен развиваться. Да и выбор невесты нельзя затягивать, да и дел снова навалилось, не продохнуть.
  
  Он махнул рукой, одобряя, и начались сборы: лошади, одежда, оружие, припасы... Люди. Собрались быстро, Мерлин отреагировал положительно и с энтузиазмом, и вскоре кавалькада всадников исчезла на горизонте.
  
  ***
  
  - Вы взволнованы, матушка, - Мерлин ехал рядом с матерью, ловко управляющейся с оседланным для нее злым выносливым жеребцом. - Чего вы не сказали отцу?
  
  - Это не волки, - как всегда, в момент волнения, глаза Этуэлл напоминали омуты без дна.
  
  - Согласен. Но если это не животные, то кто? Оборотни?
  
  Этуэлл фыркнула:
  
  - Проклятые? Которые похожи на непонятно что в траченной молью шкуре? Или деревенские колдуны, кувыркающиеся через нож?
  
  Мерлин хмыкнул, вспоминая способы стать зверем.
  
  - Не думаю, - продолжила женщина. - Во-первых, судя по следам, там действовала стая не меньше, чем в двадцать особей. Во-вторых, следы лап волчьи, но гораздо крупнее. В-третьих, стая... Оборотни или колдуны не собираются стаями, они - одиночки. Я слышала о наследственном проклятии, но и тогда превращался лишь один из семьи, не все.
  
  - И о ком ты думаешь? - Мерлин наклонил голову. Этуэлл поджала губы:
  
  - Единственный вариант, достаточно правдоподобный, это варгры.
  
  - Кто это? - нахмурился подросток.
  
  - Притворщики, - с отвращением скривилась Этуэлл.
  
  - Притворщики? - вскинулся Мерлин. - Те, что из-за Грани?
  
  - Они, - кивнула женщина. - Твари, что просачиваются из-за Барьера. И произошедшее, если это по их вине, меня беспокоит.
  
  - Почему?
  
  - Варгры - это отдельный вид, и размножаются они так же, как и люди, рождая детенышей. Это не Энкиду, которые занимают трупы. Они приходят в наш мир не духами, и если это их лап дело, то наличие такой стаи говорит, что размножились они уже тут и на это понадобились годы. А значит, кто-то их впустил... Или они просочились сами.
  
  - В любом случае нас ждут проблемы, - подвел итог Мерлин. Этуэлл задумчиво покивала:
  
  - Именно. Итак, что ты помнишь о Притворщиках?
  
  - Притворщики - это общее название тварей, живущих за барьерами, защищающими наш мир от созданий Тьмы и Хаоса. Отличительные черты...
  
  Этуэлл кивала, дополняла, и процессия не так быстро, как гонец, но и не медленно продвигалась к цели.
  
  ***
  
  Смрад стоял ужасный. Хорошо хоть, зима еще не кончилась, и холод сдержал разложение и нашествие мух, но все равно кровь впиталась в землю, разлагаясь, как и куски тел, раскиданные по округе. Трупы собрали, оставив пару самых целых, засыпав снегом, остальных хоронили в братских могилах. Староста соседней деревни, куда гонец заехал после обнаруженной бойни, скорбно вздыхал, качая головой: тут жили и его дальние родичи.
  
  Увидев подъезжающую колонну, он спешно сорвал колпак, кланяясь, но Этуэлл просто отмахнулась от него, как от мухи, и поехала с сыном взглянуть на трупы. Осмотр тел подтвердил мрачные подозрения - это сделали не животные.
  
  Слишком осознанно загоняли жертв, слишком продуманно атаковали и наносили раны... Кроме того, волки свою добычу режут, а не насилуют: когда Мерлин увидел одно из тел, то просто позеленел. Этуэлл смотрела с ненавистью.
  
  Волшебные создания Притворщиков ненавидели. Они были порождением этого мира, частью природы, детьми Магии и Стихий. Притворщики просачивались из Хаоса, непонятно откуда, и паразитировали на людях, занимая трупы, оживляя их и изменяя под свои нужды.
  
  Это было отвратительно.
  
  Дети Магии не терпели паразитов, и сейчас что Этуэлл, что Мерлин скрежетали зубами, умирая от желания разорвать пришельцев в клочья. Трясущийся от ярости Мерлин отошел от шока, с энтузиазмом исполняя распоряжения матери. Магическая поисковая сеть раскинулась по округе, ища следы, подросток уверенно наращивал мощь, выискивая зацепки.
  
  Одна из нитей задрожала, что-то уловив, Мерлин, кивнув матери, направился в нужную сторону, за ним помчалась Этуэлл и несколько воинов, а также лучники. Они скакали, ведомые путеводной нитью, пока не вылетели на поле, где был разбит небольшой лагерь.
  
  Этуэлл нахмурилась, как и остальные: высовывающиеся из палаток и оторвавшиеся от приготовления обеда обитатели лагеря походили на усталых наемников, отдыхающих после исполнения контракта, а никак не на чудовищ. Командир отряда, потрепанный жизнью рыжий бородатый мужик в неплохой кольчуге, подобострастно поклонился.
  
  - Ваши милости, - прогудел он. - Добро пожаловать в лагерь.
  
  - Кто такие? - резко спросил рыцарь Ортон, надвигаясь на мужчину.
  
  - Отряд Джонни Милла, ваша милость, отдыхаем и следуем в Йорк, в надежде подзаработать. Мы, это, законов не нарушаем, - постарался придать себе честный вид мужчина, - но сами понимаете, есть всем охота...
  
  Пока Ортон допрашивал Милла, Мерлин глазел по сторонам, пытаясь понять, почему поисковая сеть привела их сюда. Вроде, люди как люди: в меру грязные, довольно неплохо вооруженные, а также удачливые в охоте - на вертелах поджаривались тушки куропаток, зайцев и даже небольшой олень.
  
  Этуэлл прищурилась, разглядывая наемников, но что-то не давало покоя. Милл басовито гудел, как огромный шмель, отвечая на вопросы, люди занимались своими делами, кашеваря, чиня вещи, отдыхая... Из палатки на миг выглянула молодая женщина, заставив Этуэлл удивленно моргнуть: в отряде такого низкого пошиба есть шлюхи?
  
  Женщина повернулась, потрепанная одежка задралась от резкого порыва ветра, показав ногу до колена.
  
  - Бой! - заорала во всю мощь легких Этуэлл, выхватывая купленный за несколько услуг длинный кинжал. Свистнули стрелы, загудели тетивы. Ортон с товарищами схватились за мечи. Наемников корежило, превращая в стоящих на задних лапах человекоподобных волков, и первой бросилась та самая шлюха. Лошади ржали от ужаса, рыцарские кони топтали копытами рычащих чудовищ, Мерлин крикнул, и огненные шары размером с кулак полетели четко в цель.
  
  Варгры бросались исступленно, но рыцари, защищенные доспехами, отбивались достаточно успешно. Лучники стреляли, Этуэлл вырвалась к сыну, под его защиту. Огненный дождь уполовинил нападавших, вой и рык доносились со всех сторон.
  
  Вожак, увидев, как упала разрубленная пополам отрядная красотка, зарычал и попер в атаку. На него набросили сеть, варгр запутался, пытаясь ее разорвать когтями, но по настоянию Этуэлл Мерлин зачаровал сети, и попавшийся вожак ничего не смог сделать.
  
  Ощущающие иррациональную ненависть люди быстро уничтожили скрывающихся под маской людей тварей и теперь пытались угомонить рвущегося на свободу врага. Этуэлл подъехала ближе.
  
  Этот орешек они расколют, невзирая на любое сопротивление.
  
  ***
  
  Утер мрачно плеснул из кувшина в золотой кубок. Вино было отличным, но не радовало: Игрейна так и оставалась недосягаемой мечтой. Молодая герцогиня любила своего - вдвое старше нее - супруга, и Горлуа отвечал ей взаимностью. А у Утера, невзирая на все его достоинства, благодаря репутации, не было шансов.
  
  Но хоть помечтать, что старый хрыч Горлуа помрет в походе, он может?!
  
  Игрейна была прекрасной и недосягаемой и стоила любых усилий.
  
  - Может, я могу чем-то помочь, господин? - приятный женский голос вырвал из дум.
  
  

Глава 4 Цунами

  
  
  Утер мерил шагами комнату, пытаясь обдумать ситуацию. Хоть немного подумать мозгами, а не... Неприличными частями тела.
  
  Игрейна все так же оставалась недоступной и далекой, как звезда на небосклоне.
  
  Прекрасная герцогиня, едва достигшая двадцатипятилетнего возраста, любила своего мужа, который был в два раза старше ее, и не желала даже слышать о каких-то романтических отношениях на стороне. Горлуа на Игрейну надышаться не мог, самодовольно поглядывая на окружающих его неудачников, баловал супругу и детей разными редкостями и драгоценностями, охранял, как дракон сокровище, и Утер умирал от зависти и ненависти к старику.
  
  Что с того, что Горлуа - герцог, а Утер - принц?
  
  Корона меркла по сравнению с сокровищем, которым обладал герцог Корнуольский, и Утер с радостью поменялся бы с ним местами. Увы, но это было невозможно, поэтому приходилось идти на крайние меры, ведь жажда обладания росла с каждым днем все сильней.
  
  Утер уже не понимал, что это не любовь, а самая настоящая одержимость, ему было все равно, и эта самая жалкая попытка подумать выглядела просто предлогом, чтобы хоть как-то сохранить лицо, а не орать в восторге, кидаясь на принесшую предложение вестницу с воплями радости.
  
  Крестьянка, так удачно прервавшая начавшуюся пьянку, наполненную мрачными раздумьями об уровне невезения и глубинах отчаяния, поначалу хотела попросту подзаработать, согрев постель богатому постояльцу, потом, получив отказ, проявила сочувствие, выслушала неожиданные жалобы на безответную влюбленность, поохала и охотно поведала гуляющие в этих краях истории об Озерной Леди.
  
  Владычица Нимуэ проживала неподалеку, возле Черного озера, роду была волшебного, и довольно могущественна. А еще могла исполнить заветное желание, определяя плату. Соглашаться или нет с ценой - это уж было решением просителя. И если соглашались, то исполняла желаемое всегда. Ни разу никто не ушел обманутым. Так почему бы благородному господину не поехать к Леди? Глядишь, облагодетельствует!
  
  Ведь Нимуэ - молода и красива, а господин хорош собой. Она обязательно согласится!
  
  Мысль, что спать с подозрительной русалкой, или кто она там, ради достижения цели, это не самый положительный поступок, мелькнула и пропала: сейчас Утер готов был даже дракона оприходовать, если поможет делу, - невзирая на когти, хвост и пасть с клыками, не говоря уж о размере. Ничего, прикрыл бы морду страшилищу плащом, вспомнил прекрасную Игрейну, и все бы получилось. Он - мужчина хоть куда!
  
  Бросив быстрый взгляд в мутное оконце, затянутое бычьим пузырем, мужчина убедился, что уже давно стемнело, и облегченно рухнул на отвратительно скрипящую кровать: постоялый двор особым комфортом не радовал, хорошо хоть, клопы и тараканы стадами не бегали. Закрыв глаза, Утер вздохнул, проваливаясь в сон: он ведь сразу все решил и просто тянул время, видимо, пытаясь наскрести остатки правильного поведения.
  
  Не вышло.
  
  Утер выехал, как только над горизонтом появились первые лучи солнца. Рассвет только-только занимался, а он уже скакал по хорошо протоптанной широкой тропе, плюнув на все. Озеро появилось совершенно внезапно, словно с него сорвали покрывало, и принц остановил коня, потрясенно уставившись на совершенно черную воду, на которой резко выделялись белоснежные кувшинки - огромные, одуряюще пахнущие, с темно-зелеными толстыми листьями и стеблями. Озеро казалось выпавшим из другого мира, Утер спешился, осторожно сделав пару шагов по хрустящему черному песку.
  
  - Приветствую вас, принц, - мелодичный женский голос разбил странную душную тишину. Утер резко развернулся, хватаясь за меч: в паре шагов от него стояла молодая женщина, высокая, стройная, с длинной светлой косой, спускающейся на грудь из-под капюшона, закрывающего половину лица. Темный глаз смотрел с равнодушным любопытством, по-другому описать это Утер не мог.
  
  - Леди Нимуэ, - прокашлялся Утер. - Я... - Он собрался с духом, рефлекторно расправляя плечи. - Хочу, чтобы ты исполнила мое желание.
  
  Женщина по-птичьи наклонила голову к плечу. Тяжелое белое покрывало, которое Утер сперва принял за капюшон, качнулось, на миг приоткрыв щеку, и ему показалось, что ткань зацепилась за нечто, похожее на грубую чешую. Легкий порыв ветра вернул край покрывала на место, и Утер решил, что ему почудилось.
  
  Нимуэ слегка улыбнулась алыми губами.
  
  Она была красива, с отменной фигурой, в другой момент Утер мог бы и подумать насчет веселого времяпрепровождения, но сейчас, стоя под разгорающимся солнцем на берегу черного, как настой сажи, озера, принц чувствовал только какое-то инстинктивное отвращение и внутреннюю опаску.
  
  И дело было не в магии, которой явно обладало данное... существо - почему-то назвать Нимуэ человеком язык не поворачивался, - ведь своего племянника Утер совершенно не боялся. Нет. Здесь было что-то другое.
  
  - Чего вы хотите, господин? - уточнила Нимуэ, наклоняя голову к другому плечу.
  
  - Игрейну, герцогиню Корнуольскую. Хочу, чтобы она была моей.
  
  - Хм...
  
  Нимуэ неопределенно хмыкнула, продолжая рассматривать начавшего тихо злиться Утера.
  
  - На время? Навсегда?
  
  - Навсегда, - резко ответил Утер. Нимуэ кивнула.
  
  - Игрейна Корнуольская. Утеру Пендрагону, - размеренно произнесла она. - Навсегда.
  
  - Да.
  
  - Плата, - в темном глазу неожиданно прорезался и вытянулся зрачок, волосы на голове Утера встали дыбом. - Отдашь мне, чего не ожидаешь. Сына. На обучение.
  
  Утер едва сдержался, чтобы не заржать, как его конь над яслями с отборным овсом: он давно уже знал, что почти бесплоден. Да, когда-то от него родились две девочки, он им даже неплохое приданое обеспечил и достаток матерям... Но и все. Со сколькими девицами и женщинами восходил на ложе - ничего. Ни одного побега на лозе не выросло. Если эта... Нимуэ рассчитывает на ребенка от него, то кто он такой, чтобы развеивать планы этой дуры? Волшебная или нет, Нимуэ потеряла в его глазах всяческое уважение.
  
  - Согласен, - поставил точку в переговорах Утер.
  
  - Через три седмицы от сегодняшнего дня. Иди к ней.
  
  Хрустнуло, Утер отвел взгляд, вздрогнув: Нимуэ исчезла так же беззвучно, как появилась.
  
  Кувшинки с легкими щелчками раскрывали бутоны, подставляя лепестки лучам солнца. Утер молча развернулся и поспешил убраться из этого странного места. По пути он даже проехал мимо постоялого двора и бросил подавальщице пару серебряных монет, благодаря за совет. Сконцентрированный на предстоящем, он отмахнулся от благодарностей, не заметив, какой радостью полыхнули глаза женщины.
  
  Мира с трудом доработала до конца своей смены, выскользнула из своей комнатушки и стремглав помчалась по тропинке. В тряпице позвякивали монетки: женщина не рискнула их оставлять, вдруг найдут. Сейчас она бежала, радуясь, что выполнила поручение Нимуэ, а теперь пришла пора получить награду. Было уже совсем темно, когда она добежала до озера, и белое покрывало и платье Леди выделялось на фоне песка и воды.
  
  - Госпожа... - задыхаясь, рухнула на колени подавальщица, протягивая кубок, из которого пил Утер. - Госпожа! Я все выполнила! Я...
  
  - Я знаю, - неторопливо кивнула Нимуэ, подходя ближе и поднимая трясущуюся от волнения женщину удивительно сильными и твердыми руками. - Ты получишь награду.
  
  - Сын! Сынок, - выдохнула Мира. - Ты сказала, что я его увижу. Мы будем вместе!
  
  - Конечно, - с достоинством произнесла Нимуэ. - Конечно, увидишь.
  
  Нимуэ наклонила голову, и челюсти разошлись, превращаясь в усаженную желтыми клыками пасть, сомкнувшуюся на горле Миры. Женщина булькнула, в глазах мелькнул ужас, она рефлекторно попыталась отпихнуть от себя чудовище слабеющими руками. Нимуэ прожевала откушенное, облизнулась длинным раздвоенным языком и приступила к трапезе. Она обгладывала женщину, как поданную на стол птичку, хрустя костями и чавкая. Наконец, насытившись, Нимуэ одним движением бросила полуобглоданный труп в озеро, где уже кружили над поверхностью шипастые плавники. В глубине тут же развернулась борьба за остатки пиршества.
  
  Нимуэ вытерла лицо покрывалом, с наслаждением почесав покрытую чешуей щеку. Подобрала замотанный в полотенце кубок, понюхав его влажными ноздрями. Запах был тот, что нужен. Если Утер считает, что заключил удачную сделку, то пусть так не думает.
  
  Женщина развернулась и неторопливо пошла по песку, на котором оставались отпечатки странно вытянутых копыт.
  
  ***
  
  Игрейна вздохнула, натягивая одеяло, прикрывая глаза. Муж собирался в очередной поход. Было раннее утро, но Игрейна совершенно не хотела вставать из теплой постели, одеваться, идти завтракать... Зачем? Горлуа будет собираться еще долго, возможно, придет навестить, только лишний раз раздеваться. Она даже придремала, потеряв ощущение времени, и горячие руки супруга вырвали ее из дремы.
  
  Мужчина оказался горяч и настойчив, словно преисполнившись юношеского пыла. Он брал ее с такой жаждой и силой, что Игрейна просто плавилась в его руках, пока не распласталась без сил.
  
  Горлуа немного передохнул и встал.
  
  - Уже едешь? - прошептала Игрейна, не открывая глаз. Мужчина промычал нечто утвердительное, шурша одеждой и звякая пряжками. Герцогиня с трудом разлепила веки, оглядывая мужа: фигура почему-то слегка плыла, а волосы то темнели, то светлели. Потом ей вообще на миг показалось, что перед ней стоит не муж, а Утер Пендрагон, слишком настойчивый поклонник. Хлопнула дверь, Игрейна облегченно вытянулась, выбрасывая все из головы, и только когда пришла служанка ее будить, с изумлением услышала, что проспала двое суток.
  
  ***
  
  Утер, довольно скалясь, покачивался в седле. Он собирался вновь навестить Игрейну, амулет, что ему принесли от Нимуэ, сработал отменно. Герцог уехал, и их никто не беспокоил, воспринимая это как нечто естественное, и Утер дал себе волю, раз за разом 'восходя на ложе', выражаясь высокопарным языком. И Горлуа будет отсутствовать не меньше месяца... Размышления прервал топот копыт: навстречу во весь опор мчался гонец в накидке со значком герцога Корнуольского. Утер только недоуменно проводил его взглядом, остановив жеребца: что-то явно произошло.
  
  Он долго стоял на дороге, наблюдая за оставшимся позади замком, когда до него донесся рев рожков и над самой высокой башней поднялось траурное полотнище.
  
  - Старый хрыч умер? - изумленно прошептал Утер.
  
  ***
  
  Сражение с варграми имело крайне интересные, но вполне понятные последствия. Мерлин своими собственными глазами увидел, насколько отвратительны Притворщики. Не просто отвратительны, а чужды - ведь твари из-за Барьеров людьми не являлись. Они думали по-другому, чувствовали, действовали. Да, они могли хорошо маскироваться, притворяясь людьми - и пример варгров-наемников был впечатляющим, - но это не значило, что нормы морали у них тоже были человечьими.
  
  Когда начали осматривать трупы тварей, а также их вещи, закаленные воины зеленели и выворачивали желудки в ближайших кустиках. Все мясные припасы оказались разделанными людьми. Кожа, пошедшая на плащи, шляпы и прочее, тоже была содрана не с коров и овец. Варгры не видели ничего странного в том, чтобы сперва изнасиловать свою добычу, а потом сожрать или просто убить, а некоторым, наоборот, было неплохо, как поведал растягиваемый на дыбе захваченный живьем наемник.
  
  Мерлин стоял рядом с креслом матери, ведущей допрос, и даже не морщился, слыша рев чудовища, и вонь обугливаемой плоти его совершенно не смущала. Этуэлл, допрашивающая тварь, только все больше хмурилась с каждым словом, вырываемым клещами и углями.
  
  Ей все это не нравилось: огромная по меркам варгров стая, с альфа-самкой, ведь у них матриархат, и еще тремя самками-бетами. И два десятка самцов. Слишком много, это значит, что стая готовилась разделиться. Откуда их столько вылезло? Где были? Почему бесчинствовать начали только сейчас? Что стало причиной?
  
  Варгр молчал, даже когда Мерлин, задыхающийся от ненависти, начал сжигать его живьем: медленно.
  
  - Надо искать, сын, - тяжело посмотрела на подростка Этуэлл. - Придется связываться с родней.
  
  - По отцовской линии? - уточнил Мерлин. Этуэлл покачала головой.
  
  - Нет. По линии матери. Мы давно уже не собирались все вместе... Плохо. На наши земли пришла беда.
  
  - Тети Айрис и Эния будут? - загорелись глаза подростка.
  
  - И Аластриона с Лугайдом тоже.
  
  ***
  
  Довольный Амвросий сломал печать, разворачивая свиток. Переговоры увенчались успехом. Мейриг ап Теудриг, король Гвента, согласился выдать замуж свою дочь, Боадику, и это должно было не только решить все более нарастающие проблемы с общими границами, но и объединить королевства: единственный сын Мейрига умер от горячки, и наследников мужского пола больше не было.
  
  Поерзав на обитом бархатом стуле, Амвросий сосредоточился, вспоминая. Боудику он видел пару лет назад, симпатичная, даже миленькая девчушка. Вроде, не глупышка: терпеть дуру под боком Амвросий не собирался, ему еще тут женских истерик не хватало или еще чего подобного. Да и покидать Этуэлл он тоже не хотел, невзирая на попытки придворных капать на мозги. И уж тем более не собирался хоть как-то принижать сына: полностью лояльный маг - это, знаете ли, оружие массового поражения и прекрасное средство давления и устрашения.
  
  Амвросий сына обожал, но менее политиком от этого не становился. Это сейчас Мерлин - маленький, а вот вырастет, и тогда никто и подумать не посмеет бросать вызов. Сейчас главное - жениться и обзавестись, наконец, законным наследником, закрепляя преемственность власти. Утер хорош, но как полководец, на правителя хорошего не потянет. Он слишком резок и зачастую нетерпим, да еще и бесплоден. Если Утер сядет на трон, кто будет наследовать?
  
  У Амвросия хоть Мерлин есть, если что, станет хотя бы регентом, и ни одна собака не гавкнет. А Утер? Сразу начнет командовать, и кончится это плохо. Очень плохо. Да и репутация бабника тоже не добавляет Утеру положительных качеств.
  
  Спешно доставленное гонцом письмо заставило скривиться в предчувствии очередного беспокойства: сообщили о гибели герцога Корнуольского.
  
  Покачав головой, Амвросий раздосадованно потер лицо: герцог был хорошим союзником и вассалом, его гибель многое изменит. Хорошо хоть, маленький Гарет обладает крепким здоровьем, обещая вырасти отменным воином. Да и сестры его тоже подрастают, а Моргана, как говорят, обладает даром волшебства, в отличие от своей старшей сестры. Над этим стоило подумать.
  
  Так же как и над поведением брата: вид у Утера был какой-то слишком задумчивый, не к добру.
  
  ***
  
  Игрейна с отвращением отодвинула кубок, настороженно уставившись на тарелку. Легкая тошнота, обострившееся обоняние... Слишком знакомые признаки.
  
  Женщина нахмурилась, вспоминая. В последний раз она делила ложе с супругом, когда он собирался в поход, окончившийся его гибелью. Вернее... Та ночь, вернее, утро, были слишком подозрительными. Как потом узнала Игрейна, Горлуа собрался и к ее спальне и близко не подходил. Ему было некогда, приехал гонец с письмом, и герцог умчался с отрядом на границу. А она непонятно почему двое суток из спальни не выбиралась, и никто даже не почесался проверить, в порядке ли она!
  
  Да и облик мужа был подозрительно изменчив: а уж своего супруга Игрейна изучила за эти годы как следует!
  
  И если ей не мерещилось, то... Игрейна в ужасе прижала ко рту платок. Память, под воздействием стресса, выдала подробности, женщина отлично вспомнила, что в последний раз спала с мужем за пять дней до отъезда. И если потом ее навестил Утер... И если это ребенок от него...
  
  Как можно спутать дитя черноволосого Горлуа и блондина Утера?
  
  Разве что в нее пойдет, как Моргауза!
  
  Игрейна расплакалась, кутаясь во вдовье покрывало. Вот что теперь делать?!
  
  В дверь постучали, в щель осторожно просочилась Анна, любимая служанка герцогини.
  
  - Госпожа, - затараторила она, оглядываясь на дверь. - У нас гости. Принц Утер Пендрагон.
  
  Кулаки Игрейны сжались, слезы высохли молниеносно.
  
  - Проводи, - прорычала женщина, вставая.
  
  ***
  
  - Леди Боудика! Добро пожаловать! - девушка царственно кивнула, рассматривая встречающего ее жениха. Хорош. Высокий, широкоплечий, светловолосый. Амвросий Пендрагон. Король.
  
  - Благодарю.
  
  Посмотрим, что из этого выйдет.
  
  
  
  

Глава 5 Сила

  
  
  
  
   Маб самозабвенно орала, стоя посреди бушующих волн пламени. Огонь рвался вверх, завивался штормом, королева орала и топала ногами, как ребенок, не в силах успокоиться.
  
  Наоравшись, Маб без сил свалилась прямо в огонь, едва не плача от злости, ярости и бессилия. То, что представлялось победным шествием, едва не закончилось в канаве, благодаря идиотизму и разгильдяйству подчиненных. Маб понимала, что всякое бывает, но произошедшее переходило все границы. Теперь ей многое становилось понятным, особенно причины, по которым прошлая попытка выжить и победить закончилась так бесславно.
  
  Верный Фрик, который должен был работать, как раб на галерах, проявил то, что можно было охарактеризовать только как вопиющую халатность, заслуживающую самой страшной кары. Пока Маб в поте лица трудилась, разрываясь между обучением маленькой Морганы, приглядом за Мерлином, превентивным обезвреживанием врагов, а также заботой о растущем Дворе, этот мерзкий вредитель вставил ей в колеса такие палки, что повозка плана на лучшее будущее едва не развалилась, резко вернувшись на старую колею, из которой с таким трудом и потерями ее удалось вытащить. Маб, отвлекшаяся на неожиданную экспансию варгров, поручила смеску сущую мелочь - присмотреть за Утером. Принц до сих пор облизывался на Игрейну, поглядывая на нее, как голодный на лепешку, и Маб не хотела повторения старой истории. Казалось бы, она предприняла для недопущения нежелательного варианта развития все и даже больше, но для идиотов нет непреодолимых препятствий. Фрик отвлекся на неожиданно обнаруженные признаки появления энкиду, потом оказалось, что его подчиненным и ему самому померещилось, потом вроде как не померещилось, он отвлекся и пропустил визит думающего тем, что в штанах, Утера, в замок герцога Корнуольского.
  
  В отсутствие самого герцога Корнуольского.
  
  Так мало того, что эта похотливая скотина пролезла в замок непонятным образом, так еще и оказалось, что герцог погиб. А Игрейна беременна.
  
  От одной мысли о повторении старого ужаса у Маб волосы встали дыбом.
  
  Хорошо хоть, Игрейна оказалась женщиной не промах и смогла взять себя в руки. Отбросив первое потрясение, она провела жесткий опрос личных служанок об изменении предпочтений в еде, припомнила подробности последнего визита супруга в ее опочивальню, подумала, приказала подать любимые пироги с поздними лесными ягодами и плодами, съела их, еще раз подумала, решив, что даже если этот ребенок от Утера, то никто ничего не докажет, и только потом соблаговолила встретить маринующегося в зале принца.
  
  Попытки Утера затянуть только овдовевшую красавицу под венец закончились откровенно плохо. Нет, поначалу Игрейна чопорно и надменно беседовала с гостем, вздыхала по покойному супругу, утирала слезы драгоценным шелковым платком - последним подарком герцога - и говорила о готовности взрастить сына и дочерей, как и полагается порядочной вдове. Но потом Утеру то ли что-то стукнуло в голову, то ли просто проявился дурной характер бабника, к которому женщины под копыта коня валятся, на все готовые, и он весьма опрометчиво завел давно надоевшую герцогине песню о любви всей жизни.
  
  Может, дело бы и ограничилось закатыванием глаз и выпихиванием принца восвояси накормленным и напоенным, но тут Утер ляпнул о ночном визите. Очень обтекаемо, вскользь, но Игрейна поймала намек на лету и немедленно озверела.
  
  Она встала, кипя от негодования под самодовольным взглядом принца, а так как дело было в малой парадной зале, где по стенам висело добытое герцогом в походах трофейное оружие - Горлуа поэтому этот зал очень любил, - то Игрейна молча сняла с крепления булаву на длинной ручке и бросилась на источник раздражения.
  
  Под ошарашенными взглядами слуг и свиты Утеру впервые в жизни пришлось спасаться бегством с поля боя.
  
  А перенервничавшую Игрейну унесли в покои с кровотечением: отвратительная ситуация разрешилась сама собой. И если Утер и хотел скрыть подробности - ничего не получилось, Амвросию доложили молниеносно, курьер с письмом Игрейны прилетел к королю раньше принца, загнав несколько лошадей, привезя четко расписанные, тщательно отобранные кошмарные подробности.
  
  И вот тут Утер, прозванный Ужасным, понял, почему король не он, а его старший брат, носящий прозвище Пендрагон.
  
  Для начала тот лично выпорол кнутом брата, не способного удержать свою похоть хоть в каких-то рамках. От души выпорол, не жалея. После чего за ухо приволок Утера в кабинет, поставил на колени и принялся четко и внятно расписывать последствия визита одного влюбленного идиота к только что овдовевшей женщине, визита, закончившегося потерей ребенка покойного герцога.
  
  Хорошо хоть тут Утеру хватило ума промолчать про ночной визит и помощь подозрительных лиц! Впрочем, легче ему от этого не стало. Амвросий посадил брата под домашний арест, созвал чрезвычайный совет в лице Этуэлл и Мерлина и принялся думать, пытаясь хоть как-то уменьшить ущерб. Виданное ли дело, женщина только потеряла супруга, а к ней уже пристают с намерением жениться! Нет, Амвросий все понимал, всякое бывает, и страсть может затмить разум, но это уже слишком. Нужно же соблюдать хоть какие-то приличия!
  
  В этом вопросе Маб, подслушивающая и подглядывающая благодаря одной крайне полезной вещице, была с ним полностью согласна.
  
  Ей эта история очень не понравилась. Тянуло нехорошим душком, да и вообще послевкусие было странным.
  
  Как Утер проник в замок? Его впустили подкупленные слуги? Сам умудрился? Еще кто помог? Почему Игрейна не подняла шум, когда к ней в постель влез совсем не супруг? От кого был потерянный ребенок?
  
  В прошлый раз все получилось по нескольким причинам: Игрейна любила Утера, шум не подняли благодаря волшебству Мерлина, а ребенок был от Утера.
  
  В этот раз... Последнее уже не имело никакого значения, как цинично призналась сама себе Маб, а вот все остальное...
  
  ***
  
  - Что будем делать? - Амвросий обвел взглядом сидящих перед ним. Этуэлл с Мерлином переглянулись. Королевская свадьба на носу, проблемы с Притворщиками, так еще и Корнуолл на грани бунта. Из-за такого и отделения можно ждать, и никто Игрейну не осудит, только поддержат. Особенно если она сообщит причины возмущения: для всех герцогиня свалилась с нервным истощением, перенервничав от внезапного сватовства на фоне траура.
  
  - Чего хочет сама Игрейна? - Этуэлл положила руки на подлокотники, вытягивая ноги в мягких меховых домашних сапожках поближе к камину с горящим в нем здоровенным поленом. Мерлин машинально щелкнул пальцами, сухой жар наполнил кабинет, выгоняя сырость. Амвросий довольно выдохнул, расслабляясь: хорошо иметь сына-волшебника! Особенно в быту, уж это он, проведший полжизни в походах, мог оценить.
  
  - Чтобы никогда Утера больше не видеть! - буркнул протянувшийся к кувшину с горячим отваром трав король.
  
  - Ну, это понятно, - хмыкнула Этуэлл, Мерлин показательно закатил глаза. - А дальше?
  
  - Дальше... Дальше придется договариваться.
  
  - М-да... - Этуэлл покачала головой с самым разочарованным видом. Амвросий слегка улыбнулся, чувствуя, как сердце привычно переполняет нежность: они вместе годы, но он знал, что не устанет любит эту женщину никогда. - Хорошо. Тогда надо составить список того, что могут попросить, и того, что мы можем дать.
  
  Амвросий кивнул, подтягивая лист пергамента, погружаясь в раздумья.
  
  - Кстати, - он немного отвлекся, играя пером, - что там с нападением? Выяснили, кто заказчик?
  
  Этуэлл с Мерлином переглянулись. Допрос варгра дал многое, но и вопросов образовалась прорва. Да и...
  
  - Так, - подобрался Амвросий, отодвигая чернильницу. - Что вы от меня утаиваите?
  
  Мерлин слегка кивнул. Этот вопрос они обговорили: сообщать Амвросию о реальном положении дел или нет? После долгих споров Этуэлл решила не унижать своего короля и супруга неведением или ложью во спасение.
  
  - Любовь моя, - мягко начала она. - Давай сперва закончим с проблемой, подкинутой Утером, а потом я все тебе расскажу. Просто... Мы не думали, что всплывет такое. Никто из нас не думал.
  
  - Кто 'мы'? - уточнил вновь подтянувший к себе пергамент и чернильницу Амвросий.
  
  - Мы. Волшебные народы.
  
  Мерлин взмахом руки подогрел кувшин с отваром и разлил напиток. Напоминание о варграх всколыхнуло еще одно воспоминание: он мельком видел ту прекрасную деву, в которую влюбился на озере. Она смотрела, как убивают Притворщиков, и в ее глазах Мерлин видел гордость и удовлетворение.
  
  ***
  
  Утер скрипнул зубами, осторожно почесывая поясницу. Пусть раны, оставленные кнутом, зашили и смазали волшебными мазями Этуэлл, пусть зажили они очень быстро, за считанные дни, болеть и чесаться от этого меньше они не стали. Да и тонкие рубцы тоже служили напоминанием о наказании. Если честно, такого Утер не ожидал. Тем более от своего брата! Амвросий считался более мягким, склонным поначалу подумать и дать ответ, а не бить без разговоров и сожалений.
  
  Утер забыл, что Амвросия недаром прозвали Подобным Дракону, Драконом.
  
  Теперь его память освежили самым радикальным образом, и он был даже рад.
  
  Закончив чесаться, Утер поправил одежду, облегченно выдыхая и поглядывая в окно. За мутноватым стеклом кружился снег, редкие хлопья падали на землю. Сделав мысленную отметку о том, что надо бы взять в поездку добавочно теплый плащ на волчьем меху и стеганое сюрко, принц нехорошо прищурился, вновь возвращаясь мыслями к инциденту.
  
  Если честно, то сейчас Утер и сам не понимал, что на него нашло. Нет, о том, что пролез в чужую постель тайно, он не сожалел, воспринимая это и как приключение, и как единственную возможность хоть так побыть с той, в которую влюблен. Или... одержим.
  
  Игрейна стала его навязчивой мечтой с того момента, как он увидел ее на свадебном пиру. Утер знал, что слишком любит женщин, но это не мешало ему считать недостижимую герцогиню той самой, единственной. Неповторимой.
  
  При взгляде на Игрейну у Утера полностью отключался разум, и он превращался в безмозглое создание, только и способное, что вздыхать, мечтать и надоедать. А потом был визит к Озерной Леди, завершившийся исполнением мечты.
  
  И чем все закончилось?
  
  Честно говоря, Утер и сам не понимал, что на него нашло. Вроде, не идиот, чтобы вот так себя вести, как невоспитанное быдло. Горлуа только закопали, а он уже лезет к его вдове с нескромными намерениями! Утер думал о себе лучше... В конце концов, он и переговоры умел вести, и выжидать... И вот так, напролом?
  
  Не похоже на него.
  
  Кнут Амвросия не только послужил наказанием, но и прочистил мозги. Утер чувствовал, как словно рассеялся легкий туман, затрудняющий критическое мышление. И ведь не слишком сильно давило, но теперь... Очень ощутимо.
  
  Думалось легче, без постоянного отвлечения на предмет страсти, да и сама страсть словно немного поутихла, хотя и не рассеялась до конца. Утер понимал, что с удовольствием посватался бы к Игрейне, назвал своей супругой, но после случившегося об этом оставалось только мечтать. Хотя... Он всегда был оптимистом.
  
  Правда, предстоящий визит в Корнуолл совсем не вдохновлял, но раз наломал дров, то и разгребать ему. Оставалось лишь надеяться, что Игрейна примет его извинения и компенсации.
  
  ***
  
  Переговоры были долгими, но крайне важными. Визит в Корнуолл принес множество проблем, но и решил эти же проблемы.
  
  Амвросий с удовольствием убедился, что вдова действительно так умна и красива, как пели барды, и в другое время он бы только обрадовался, если б подумал о том, чтобы сватать ее за своего брата. Увы, этот вариант отпадал.
  
  За нанесенный вред и оскорбления герцогиня вытребовала много уступок, казалось бы, не слишком важных, но в целом складывающихся в систему, которая лет через десять поднимет благосостояние герцогства в разы. Освобождение от пошлин, право на добычу птицы и зверья, право закупки предметов роскоши, право продажи произведенных в герцогстве предметов по более низким ценам, право... Список не слишком длинный, но внушительный.
  
  Амвросий только мысленно аплодировал.
  
  К чести Игрейны, она приняла извинения Утера с тихим достоинством, согласилась на компенсации и больше к прошлому не возвращалась. С удовольствием согласилась приехать на свадьбу Амвросия. Представила своих детей: Моргаузу, Моргану и наследника Гарета. С особым удовольствием представила Моргану, сообщив, что ее дочь имеет магический дар. Как и Мерлин.
  
  Амвросий отметил данный факт, добавив строчку в список достоинств герцогини, Утер поежился под хмурым взглядом темноволосой малявки, обещавшей вырасти в настоящую роковую красавицу. Мерлин с Этуэлл тут же принялись живо расспрашивать подробности, а Утер, сославшись на нездоровье, сообщил, что хочет подышать свежим воздухом. После чего его милостиво отпустили.
  
  Утер отмахнулся от слуг и оруженосца, сам оседлал любимого жеребца - злющего, как гадюка, и быстрого, как молния, - выехал из замка и направился по врезавшейся в память дороге. Он помнил, что если съехать с дороги, свернуть у черного камня с корявой сосной сбоку, проехать вдоль ручья, то можно сильно сократить дорогу.
  
  Озеро появилось неожиданно, заставив скрипнуть зубами.
  
  Невзирая на начавшую заявлять свои права зиму, все так же цвели кувшинки, одуряюще пахли огромные бутоны, мерно колыхался на черной воде темно-зеленый ковер листьев. Утер соскочил с коня, пригладил растрепавшиеся волосы, плотнее запахнув теплый плащ, с ненавистью уставившись на этот неожиданный кусочек лета.
  
  - Мой принц, - тягучий голос за спиной едва не заставил подпрыгнуть. Нимуэ, все в том же белом наряде, невозмутимо высилась мраморной статуей, контрастно выделяющейся на черном песке. - Что привело тебя ко мне?
  
  - Любовь, - скрипнул зубами Утер, сдерживая дурное настроение. Сейчас надо быть внимательным и терпеливым.
  
  - Разве твой визит завершился неудачей? - недоуменно наклонила голову к плечу Нимуэ. - Ты пожелал Игрейну себе. Герцог мертв. Теперь она твоя. Возьми. Да и твой визит скоро принесет свой плод... - на алых губах расцвела змеиная усмешка. Глаза Утера залило алым. О том, что герцогиня потеряла ребенка, знало ограниченное число людей: она сама, ее служанка, Амвросий, Этуэлл и Мерлин, готовивший в качестве возмещения волшебные составы. Ну и сам Утер.
  
  Неожиданно до него дошло: ведь это мог быть его ребенок.
  
  Осознание навалилось так неожиданно, что Утер замер, оцепенев, сжав рукоять меча.
  
  - Она не сможет тебе отказать, - самодовольно улыбнулась Нимуэ, и принц понял, что сейчас взорвется, как сосуд с греческим огнем. Рука сама выдернула меч, и Утер с ревом бросился на опешившую женщину.
  
  Нимуэ увернулась одним резким движением: вот она здесь, а вот она на несколько ярдов дальше, и ветер рвет свалившееся с головы покрывало. Нимуэ зашипела, теряя всякое сходство с человеком, Утер с холодком увидел чешую на щеке и пульсирующие тонкие зрачки, но это его не остановило: ярость полностью сорвала тормоза.
  
  Он рубил и рубил, стараясь достать верткую тварь, но все было бесполезно, Нимуэ уворачивалась, а потом сама пошла в атаку, шипя и выставляя вперед увенчанные острыми когтями руки.
  
  Неожиданно Утер обнаружил, что сражается за свою жизнь, с трудом держа чудовище на расстоянии, а потом с неба ударил столб пламени, от которого Нимуэ отшатнулась с диким визгом и умчалась гигантскими скачками, оставляя в песке следы копыт.
  
  Утер поднял голову и обомлел: над ним кружил огромный дракон, самый настоящий, поднявший взмахами крыльев тучи песка. Дракон взревел, направляясь за беглянкой, а Утер упал на колени, глядя на небо с отвисшей челюстью.
  
  - Думаю, - с трудом прохрипел он, - это означает, что сделка расторгнута.
  
  
  
  

Глава 6 Мощь

  
  
  
  
  Нимуэ с трудом подняла голову, сплюнув на пол. Густая черная кровь растеклась резко пахнущей лужицей. Лопнувший ожог, затронувший всю левую половину лица, засочился сукровицей и гноем.
  
  - Ничтожество! - прошипела Малис, останавливаясь. Лапа надавила на основание шеи, заставив захрипеть. Демон с отвращением смотрела на не оправдавшую ее надежды подчиненную. Какая интрига провалилась! И все потому, что эта самоуверенная идиотка ляпнула, не подумав, потому как не озаботилась получить информацию.
  
  И вот результат: сделка, которая должна была принести им королевство на блюдечке, расторгнута. По их вине! И отменить расторжение невозможно. Утер, на которого возлагали такие надежды, стал врагом. И более того, они привлекли нежеланное внимание Этуэлл и ее сына, но это можно пережить. Ничего б они не сделали, но вот незадача - их обнаружила Маб.
  
  А Маб - это совершенно другой уровень.
  
  Малис крутилась, как собака в колесе*. Искала, рыла, интриговала, подставляла, разведывала... И для чего? Чтобы длинная интрига рассыпалась прахом?
  
  Зарычав от злости, Малис пнула валяющуюся на полу женщину. От удара тело отлетело, впечатавшись в покрытую изморозью стену. Нимуэ захрипела: от удара даже очень прочное тело суккуба обзавелось переломами. Обломки костей протыкали кожу и мясо, кровь из ран тягучими струями растекалась по грязному каменному полу, Нимуэ закатила глаза, беззвучно крича от боли, а Малис все пинала и пинала, не в силах остановиться.
  
  Маска приятной среднего возраста обывательницы лопнула, обнажая настоящий облик: черты улыбчивого пухлого лица заострились, волосы превратились в длинные, как стрелы, шипы, руки стали рептильими лапами, Малис одновременно вытянулась и сгорбилась.
  
  Демон выла и орала от бессилия - тщательно выстроенная, заботливо выпестованная ситуация развалилась, нанеся убытки. И поправить ее невозможно!
  
  То, что должно было принести им наследника престола на золотом блюде, давая возможность тонкого влияния и правильного воспитания, рассеялось как дым. Амвросий, который должен был погибнуть на охоте, женился, и Боудика уже беременна. Утера не подпускают к герцогине на расстояние полета стрелы - какие уж тут дети! Этуэлл, которую планировали незаметно отравить, жива и здорова. Мерлин...
  
  Мерлин - просто песня. Отдельная.
  
  Будущий воспитатель нерожденного Артура, соперник Морганы, возненавидевшей обесчестившего ее мать Утера и его сына, несостоявшийся возлюбленный Нимуэ, под чью дудку он бы долго и с удовольствием плясал, вообще нарушил все планы.
  
  Он влюбился - но не в Нимуэ.
  
  Он стал магом - но получил прекрасное образование, а также титул и положение.
  
  Он станет приглядывать за принцем и будущим королем - но не тем, каким планировалось.
  
  И самое главное - он знает о Притворщиках. Мало того, не просто знает, но вступил в конфронтацию!
  
  Малис еще раз пнула превратившуюся в дышащий и булькающий мешок с костями Нимуэ, с ненавистью сплюнула кислотной слюной на пол и щелкнула пальцами, подзывая слугу. Из тьмы в углу выступила уродливая, сгорбленная рогатая фигура, воняющая немытой скотиной.
  
  - Каждый день отрезай у нее по куску мяса и запихивай ей же в глотку. Пусть жрет сама себя, пока не сдохнет, - процедила Малис, брезгливо вытерев подошву лапы о влажный камень порога. - Потом отрежь голову, отруби рога, остатки костей и прочего продай алхимикам - пусть хоть так возместит убытки.
  
  Женщина вышла вон под стоны будущего трупа, на который алчно уставился слуга, пуская слюну и воровато косясь на стремительно удаляющееся по коридору начальство. Дверь захлопнулась, в подземельях завибрировал дикий булькающий крик, сменившийся чавканьем.
  
  ***
  
  Фрик осторожно, по паре дюймов, выполз из щели, в которую забился, скуля и тихо рыдая.
  
  - К ноге! - процедил холодный голос, и Фрик, пресмыкаясь и унижаясь, пополз на брюхе по мраморным плитам к ногам своей повелительницы. Сейчас несчастному полугоблину было плевать на унижение, на... Да на все плевать! Сейчас его гнала вперед лишь одна мысль: что сделать, чтобы Маб смилостивилась, сняв свое наказание?
  
  А оно было чудовищно жестоким.
  
  В тот страшный день Фрик стоял на коленях, боясь поднять глаза, а Маб, находящаяся в состоянии ледяной ярости, стояла напротив, задумчиво поигрывая чашей для вина, выточенной из изумруда. Грани чаши украшали витиеватые надписи, складывающиеся в стихи, и королева еле заметно улыбалась, бросая на них взгляд каждый раз, когда делала глоток.
  
  Фрик глотал слезы и трясся от страха, боясь поднять глаза и хоть что-то пискнуть в свое оправдание. Королева была недовольна. Очень недовольна. Стадия бешенства, когда Маб рвала и метала, спуская пар, прошла, и теперь ее недовольство превратилось в надвигающуюся с горы лавину. И Фрик боялся, что просто не переживет этот день.
  
  Хлопнуло, порыв ветра ворвался через балкон и арки. Здоровенный черный дракон приземлился на галерею, свесив крылья и хвост. Огромная зубастая пасть что-то прорычала. Маб выслушала, скептически подняв бровь, величественно кивнула, махнув рукой. Дракон снялся с импровизированного насеста, улетев прочь, Фрик облегченно выдохнул: значит, его хотя бы не скормят гигантской огнедышащей ящерице. Уже проще. Впрочем, это не означает, что к концу дня он не будет мечтать о том, чтобы его сожрал дракон.
  
  - Фрик, - наконец обратила на него высочайшее внимание Маб, заставив затрястись. - Скажи мне, Фрик, почему ты не выполнил порученное? Я дала тебе простое задание... Проследить, чтобы Утер не впутался в какое-нибудь непотребство. Чтобы он не подходил к герцогине Корнуольской ближе, чем на милю. Я поручила тебе слишком много? Не по твоему уму?
  
  Полугоблин затрясся, опасаясь пискнуть хоть что-то. Вопросы не были риторическими, но понять, требовала королева ответ или нет, Фрик сейчас не мог. Боялся, что Маб взбесится в любом случае.
  
  - Впрочем, - продолжила разглагольствовать королева, протягивая руку с чашей в сторону. Взлетевшая со столика бутылка наклонилась, наполняя ее густым фиолетовым вином с серебряными искрами. - Я не могу сказать, что ты провалил задание полностью. Некоторые попытки исправить ситуацию ты все же предпринимал, не так ли? И благодаря тебе удалось заключить сделку с драконами, это тоже стоит записать на твой счет.
  
  Фрик красноречиво хлюпнул носом.
  
  - Утер, конечно, влез в навоз - свинья его всегда найдет, не без этого, - но фатальных ошибок не произошло, - Маб задумчиво сделала глоток, - да и благодаря этому был разоблачен агент влияния Притворщиков... Хм. Плюс на минус, да и все такое... Я награжу тебя, Фрик.
  
  Полугоблин замер, превратившись в статую, медленно поднимая взгляд на подошедшую ближе королеву. Алые губы раздвинулись в нежной улыбке, от которой несчастного бросило в пот.
  
  - Благодаря твоей криворукости и халатности, - Маб сжала тонкими пальцами острый подбородок Фрика, оставляя начавшие синеть следы, - я заполучила союзников и определила дальнейшие планы. Вышла с прибылью из провальной сделки... Поэтому по делам и награда. Ты ведь изгой среди эльфов, да и гоблины тебя недолюбливают, не так ли?
  
  Фрик всхлипнул.
  
  - Так, - удовлетворенно кивнула Маб. - Ни жены, ни любовницы... Разве что особо небрезгливые... Я сделаю тебя привлекательным, мой верный слуга. Да... - она улыбнулась в ответ на потрясенное мычание смеска. - Ты станешь привлекательным... для женщин.
  
  - Повелительница? - проблеял Фрик, не веря своему счастью: он жив, даже цел и здоров. Маб шевельнула пальцами, отсылая прочь.
  
  - Да, Фрик. Для всех женщин! - дикий смех королевы долго преследовал тут же убравшегося прочь полукровку.
  
  К сожалению, причину смеха он обнаружил потом... Когда выползал с сеновала, на котором его буквально изнасиловали кухарка и три помощницы поварихи. Фрику было хорошо... Настолько, что он позволил утащить себя на конюшню, потом в виноградники, потом вновь на сеновал... Он спал, когда понял, что острые когти сдирают с него остатки одежды. Замордованный неожиданно привалившим счастьем, Фрик попытался отмахнуться от небольшого отряда горничных, но это не помогло, и то, что он был немного не в форме, их почему-то не остановило. Пришлось поднапрячься, но потом к горничным присоединились поварихи и кухарки полным составом, причем вооруженные ножами, и Фрик с ужасом понял, что плевать им на его желания и хотения.
  
  Женщины считали его крайне привлекательным и хотели использовать по полной программе, даже не ссорясь между собой и установив очередь в порядке старшинства. Отбиться он не смог, не сумев освободиться и гораздо позже, когда к работницам кухни подошло подкрепление в виде нескольких стражниц - три страшные, как чума, карги: чернокожие, покрытые бородавками, клыкастые и когтистые. Они затащили его в казармы, и дальнейшее Фрик помнить отказывался напрочь.
  
  Он не помнил, как вырвался, как полз, прячась, по канавам, единственное, что имело значение - как быстро его найдет поисковая партия. Фрик прятался долго, пока не нашел способ проникнуть в кабинет королевы, заливаясь слезами и трясясь от ужаса и слабости.
  
  - Хм, - Маб, увидев его, свернувшегося в клубочек, с любопытством подошла ближе, и Фрик бросился лобызать ее туфли. - Давно не видела тебя, Фрик. Видимо, совсем потерялся от счастья... Да?
  
  Полугоблин завыл, умоляюще целуя ноги королеве. Маб пнула его носком, брезгливо отодвигая.
  
  - Думаю, ты усвоил урок, не так ли?
  
  Фрик исступленно закивал.
  
  - Хорошо. Я лишу тебя дара привлекательности, но, - черты прекрасного лица исказила жестокая ухмылка, - запомни, слуга. Если ты провалишь поручение вновь, то я верну его с процентами. Ты станешь привлекательным для всех... абсолютно. Понятно? Брысь. Доклад о развитии ситуации с Утером через два дня.
  
  Фрик залепетал благодарности, тут же выметаясь за дверь. Мимо прошла служанка, бросив на него брезгливый взгляд, и полукровка едва не умер от облегчения.
  
  - Госпожа, вы не пожалеете! - выдохнул он, собираясь с силами. Спать, есть, работать. Именно в таком порядке.
  
  ***
  
  Маб фыркнула, переходя на балкон. Безмозглый Фрик неожиданно помог, провалив все, что только можно. Маб заключила договор с драконами, позволив им поселиться на своей территории в безопасности, взамен получив охрану границ и службу, пусть и оплаченную. Как выяснилось, драконы отлично чуяли Притворщиков, а также тех, кто им служит. Ящерам плевать было на внешний вид и запах, который эти твари отменно подделывали, они видели суть и связи, и этого было достаточно для обнаружения.
  
  Кроме того, после внимательного анализа происходящего между Утером и Игрейной Маб пришла к выводу, что это самое происходящее ее тоже устраивает.
  
  Утер, получив профилактическую взбучку, неожиданно начал думать мозгами - подвиг, который Маб еще год назад сочла бы непосильным для него. Стычка с Притворщицей, а также осознание того, что это мог быть его ребенок, неожиданно заставили бабника и самоуверенного наглеца увидеть, насколько в реальности было мерзким его поведение. И никакая 'великая любовь до гроба', о которой поют менестрели за миску похлебки, тут не оправдание. Поэтому Утер принес действительно искренние извинения, и Игрейна это увидела. Утер по собственной инициативе выплатил огромный выкуп за так глупо потерянную жизнь из личного состояния, кроме того, даже не побоялся в частной беседе рассказать Игрейне о навязчивости своей любви, о сорвавшейся сделке с чудовищем непонятного вида и о том, что теперь, после 'лечения идиотизма', любезно предоставленного братом, все равно продолжает любить.
  
  Женщина, выросшая на рассказах о магии, Фейри и прочем волшебстве, заново переоценила Утера. Теперь ей хоть стали ясны мотивы его поступков: с волшебными народами, коварными и жестокими, не шутят.
  
  Игрейна перестала воспринимать принца как врага, а Утер заявил, что будет делать все, чтобы она простила его и стала в конце концов его супругой. Моргана, прячущаяся в углу, при этих словах посмотрела на мужчину крайне многообещающе. Дар у девочки был сильным, и будущее Утера расцветилось мрачными красками.
  
  Амвросий только головой покачал, но предпринимать ничего не стал: ему своих забот хватало. Свадьба прошла успешно, семейная жизнь тоже была без особых потрясений, и король предвкушал, как представит вскоре своего наследника.
  
  Особенно его радовало то, что ни Этуэлл, ни Боудика ничего против друг друга не имели.
  
  Впрочем, это же и настораживало.
  
  ***
  
  Мерлин с трудом сдержал дрожь. Муторная слякотная зима закончилась, перейдя в такую же слякотную весну, впрочем, радуя все больше и больше пригревающим солнцем. Погода стояла чудесная, и он решил выехать из замка, наслаждаясь возможностью хоть немного проветриться, радуясь жизни. Конь сам вынес седока к памятному озеру, и Мерлин, волнуясь, выехал на берег, замирая.
  
  Кувшинки цвели вовсю, наполняя округу удивительно тонким и приятным ароматом, а на берегу, на толстых пушистых шкурах, небрежно брошенных на широкое кресло из черного дерева, сидела та, о ком он мечтал долгими днями и ночами. Мерлин слез с коня, осторожно подошел, совершенно не скрываясь, и почтительно опустился на одно колено.
  
  - Мирддин, - улыбнулась красавица, и сердце мага запело от счастья.
  
  - Ваше величество, - наклонил голову Мерлин. Он отлично понимал, кто стал любовью всей его жизни, мать, после обдумываний и советов с родней, а также наведения справок, узнала имя неизвестной.
  
  Маб, королева Темного Двора.
  
  Это было лестно и тревожно. Лестно, потому как мало кто мог похвастать, что его целовала королева фейри, тревожно, потому что просто так поцелуи не раздают. Вдвойне тревожно, так как Этуэлл все-таки рассказала ему о заключенном когда-то с Маб договоре, который, к удивлению, принес только пользу.
  
  - Я видела твой бой с варграми, - неожиданно заговорила королева после долгого молчания, наполненного молчаливыми потугами парня сдержать так и рвущееся наружу словесное извержение. Мерлин встрепенулся, с надеждой глядя на невероятно красивую девушку. - Мне понравилось.
  
  Мерлин вспыхнул от радости, но сумел сдержать вопли счастья, поклонившись.
  
  - Благодарю.
  
  Королева вновь замолчала. Мерлин судорожно пытался сообразить, что сказать, но язык отказывался нести связную информацию: наружу пытался просочиться лишь восторженный лепет. Любующаяся кувшинками Маб встала, кресло за ее спиной рассыпалось золотым песком.
  
  - Ваше величество, - отмер Мерлин, наблюдая, как она идет по воде, а та лишь упруго пружинит под ногами, как толстый матрас. - Что я... Что я могу сделать, чтобы быть с тобой рядом?
  
  - Мне не нужны слуги, Миррдин, - остановилась Маб. - Рядом со мной может быть только равный.
  
  Королева исчезла, оставляя его размышлять над свалившимся на голову откровением. Если честно, то сейчас Мерлин отлично понимал своего дядю, поставившего перед собой цель и с упорством эту цель достигающим.
  
  Равный.
  
  Какое емкое слово! Особенно из уст королевы фейри. Над этим стоило долго и тщательно подумать. Стать равным волшебному существу не так-то просто. Тем более такому. Впрочем, то, что Маб понравилось истребление Притворщиков, внушало надежду и давало подсказку. Этуэлл уже рассказала сыну, что дошли до нее некоторые странные слухи о появившихся в ущельях ограх, о том, что иногда волчий вой слышен слишком близко к городам и поселениям, о том, что участились пропажи людей... Опасливо поговаривали даже о кровососах-Энкиду.
  
  Этуэлл пришлось срочно вводить сына в курс дела, и Мерлин вникал, осмысливая информацию и разучивая приметы тварей хаоса и способы их уничтожения. И раз Маб выразила одобрение... Мерлин кивнул, оседлал коня, и помчался в замок - советоваться с мудрой матерью и не менее мудрым отцом. Может, Амвросий и не знал тонкостей взаимоотношений волшебных народов, но отлично разбирался в политике, военном деле и управлении государством.
  
  Мерлин знал, что сесть на трон Британии ему не светит, а вот стать советником - это да. А теперь, после краткого, но чрезвычайно плодотворного общения с Маб, так и вовсе в голову полезли разные интересные мысли. Робкие, но очень интересные.
  
  И их тоже надо обдумать.
  
  А пока стоило уточнить, что именно королева фейри вкладывает в понятие 'равный'.
  
  ***
  
  Малис задумчиво проводила взглядом едущий на север отряд хорошо вооруженных воинов, подхватила корзину и ловко ввинтилась в рыночную толпу. Люди гомонили, торговались, предлагали и покупали, Малис шла по рядам - благообразная горожанка в добротной одежде, - внимательно слушала разговоры и сплетни и осматривала всех, встречающихся по пути.
  
  Требовалось искать замену неудачливой ученице, и Малис обходила ряд за рядом, вглядываясь и вслушиваясь. Где-то рядом зазвенели колокольчики, зазывала заорал, сообщая, что идет представление, Малис протолкалась вперед, вглядываясь в лица артистов. Они не привлекли ее внимания, а вот стоящие в стороне явно потомки дикарей - вот эти да.
  
  В девчонке и мальчишке не было ни капли крови Притворщиков, зато в них дремал магический дар, и этого было достаточно. Может, пора сменить тактику найма?
  
  
  *В тавернах и на постоялых дворах вертелы в очаге соединяли с колесами, в которых бегали собаки, - для вращения и равномерной обжарки готовящихся блюд.
  
  
  
  
  
  

Глава 7

  
  
  
Оценка: 9.07*17  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com К.Юраш "Процент человечности"(Антиутопия) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Чумной мор"(ЛитРПГ) А.Светлый "Сфера 5: Башня Видящих"(Уся (Wuxia)) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) В.Коломеец "Колонизация"(Боевик) Т.Ильясов "Знамение. Начало"(Постапокалипсис) А.Субботина "Проклятие для Обреченного"(Любовное фэнтези) О.Миронова "Межгалактическая любовь"(Постапокалипсис) Л.Джонсон "Колдунья"(Боевое фэнтези) В.Кей "У Безумия тоже есть цвет "(Научная фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"