Зайцев Святослав Викторович: другие произведения.

Семицвет: молодость богов. Часть 1.

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Жанр: фантастика, приключения, альтернативная реальность. Аннотация: Далекий 2212-й. Человек не покорил космос и не победил старость, зато вполне успешно вылечил рак и активно восстанавливает биосферу. В небольшом пограничном городе живет наш главный герой Алексей Прошин. Троечник, лентяй и зануда -- неожиданно для всей своей семьи он решает поступать на военную кафедру. Престижно, сложно, в конце концов дорого -- для скромного ученика, который даже от руки писать не умеет. Никто в него не верит, кроме новой учительницы, которая неожиданно оказывается хорошим другом и руководителем. И неудивительно -- только она знает, что ждет Алексея: одно из самых необычных и таинственных военных подразделений, Белые Мундиры, бывший 45й полк особого назначения, давно положил на него глаз. Ему предстоит сдать сложные экзамены, подать резюме и подписать контракт для того, чтобы, возможно, стать одним из самых великих воинов Семицвета.

  Глава I.
  
  В библиотеке небольшой районной школы повисла тишина. Алексей вздохнул - слухи не врали, она была действительно хороша. И никто не предупреждал, что настолько. Он-то думал, что пришлют очередную старуху в толстых стеклянных очках, скучную и ворчливую обладательницу десяти благодарностей Минобразования, заслуженного учителя и звания "куратор месяца" восемьдесят забытого года.
  
  Но, по-видимому, что-то пошло не так, и прислали Елизавету.
  
  Да ей место в каком-нибудь фильме! А не в его дальнем пригороде, не в его бедном районе, не в аудитории небольшой районной школы. К таким не стоит привыкать, такие быстро в столицу уезжают. Поняв, что пялится на Елизаветту так же, как и все остальные, Алексей досадно уткнулся в планшет.
  
  Он не любил выставлять на обозрение свои эмоции, как это, не стесняясь, сделали все остальные ученики группы - даже девчонки, не говоря уже о гордом Лазареве - лучшем ученике класса, и, ко всему прочему, старосте.
  
  Лазарев был старше его. Намного. Лет на пять. Хотя, если судить по успеваемости, то лет на десять, это точно. Он готовился поступать на юридический, все всегда успевал и посещал спортзал без пропусков. И конечно, в следующем году Лазарев успешно защитит одиннадцатилетний аттестат и уедет в столицу. Алексей ждал этого с нетерпением, так как терпеть не мог Лазарева.
  
  Во-первых, Лазарев считал себя лучше всех. Конечно, он не говорил об этом вслух, но это и так было ясно - будучи старостой, он отлично и с удовольствием играл роль начальника.
  
  Не то, что Алена. Она была старостой в прошлом году.
  Алена... Она таскала класс на старые фильмы и антикварные выставки. Носила несуразные шляпки с перьями, и вообще любила все старое.
  
  Это она подарила ему книгу "Том Сойер" с дарственной надписью, когда Алексей провалил математику и отец запретил ему видеоигры. И хотя Алексей все же сдал математику на трояк - запрет всё равно действовал и будет действовать, пока тот не выберет профессию.
  
  А с профессией он все тянул.
  
  Во-первых, выбрать профессию -значит две тысячи часов просидеть в общеобразовательной школе, а ему становилось дурно от одной мысли, что нужно будет три года вставать спозаранку и тащиться в другой конец города, чтобы сидеть за партой и учить скучные, сложные дисциплины, которые, ко всему прочему выбрал не он, а какая-то старушка из Минобразования. В толстых стеклянных очках. Ворчливая обладательница десяти благодарностей Минобразования, заслуженного учителя и звания "куратор месяца" восемьдесят забытого года.
  
  Ну, а во-вторых, он просто не знал, кем хочет стать, и как бы не старался напрячь фантазию - ничего путного на ум не приходило.
  
  Как-то он зажегся идеей стать мирным летчиком - это была его самая первая и самая сильная мечта, но его не взяли в секцию дельтапланеризма из-за его веса. Он же толстый, а чтобы летать на дельтапланах, нужно весить хотя бы килограмм 70. Да и военная кафедра... Столько экзаменов, бумажек, рекомендаций. Да ему ни за что туда не поступить. Поэтому он решил никому не говорить о мечте и сказал, что хочет стать художником.
  
  Даже пошел в студию, проучился там несколько занятий, и ему надоело - забросил. Иногда он возвращался к рисованию, и мечтательно клеил модельки самолетов, но как-то не срасталось.
  
  И все, за что бы он ни брался, быстро надоедало ему. Поэтому так всем и говорил - не могу определиться. И все качали головой. И хмурились. Особенно отец.
  
  А отец прекрасно понимал, что Алексей больше всего не хочет учиться в общеобразовательной школе, а то, что он не может определиться с профессией, было официальной версий.
  
  И Алексей знал, что отец это знает. Отец нервничал, злился, иногда срывался и мог накричать. Захлопнуть со злостью дверь, запретить ему ходить в кино или ограничить диетой школьные обеды под благовидным предлогом того, что ему, Алексею, надо сбрасывать вес.
  
  Хотя, Алексей точно знал, что отец использует этот рычаг не для диеты, а для того, чтобы тот поскорее определился с профессией и начал учиться. И отец знал, что Алексей это знает. И от этого злился ещё сильнее.
  
  Хотя Лехе ничего не мешало сдать профессиональные тесты, а они уже определят его возможности, сверят их с потребностями рынка, а центр занятости выберет работу его мечты. Тут были и свои плюсы - ведь если он пойдет учиться на профессию, предложенную центром занятости, то сразу получит массу льгот, как актуальный специалист.
  
  В общем, говоря начистоту - вариантов было много, но он чего-то все тянул и тянул, чем сильнее раздражал отца. И тот запрещал ему все на свете. Сначала видеоигры, потом - стереоигры, затем игровой планшет, а потом ещё и пейнтбол. Но Алексея так просто не взять. Он чувствовал себя как на войне - кто первый сдастся, тот и проиграл. А он умел держать осаду. И если уж упрется, то упрется.
  Вопрос чести.
  
  И вот, в какой-то забытый момент, когда силы были на исходе и ему стало совсем тоскливо и одиноко, на выручку пришла Алена и познакомила его с Томом Сойером. И Том Сойер стал его лучшим другом.
  
  Конечно, были и другие друзья, но Алиса Селезнева, к примеру, была девчонкой (ну а что взять с девчонки?), был ещё Гарри Поттер, но он был волшебником. Сам-то Алексей волшебником не был, поэтому дружба у них все равно бы не склеилась. А про маленького хоббита с меховыми ногами и вообще говорить нечего - инопланетянин какой-то. И ещё все они были какими-то слишком ненастоящими. Слишком уже выдуманными.
  
  А вот Том Сойер был прекрасен во всех отношениях. И пусть он жил на диком западе со злой тетушкой, зато он был настоящим приключенцем, и даже без крутых артефактов и сверхспособностей, без возможности участвовать в эпических битвах и прочих выдумках - он все же умудрялся творить такое, от чего сердца замирало. И поэтому Алексею он был дороже всех остальных.
  
  В общем, как-то раз, он все-таки начал читать эту книгу. Сначала из-за скуки и даже пришлось себя заставлять - читать с бумаги было непривычно. Ни тебе любимого шрифта, ни размера, даже пустых строчек между абзацами. Да и картинки скучные, плоские и черно-белые. И что мешало художникам хотя бы их анимировать?
  
  Но он представил себя героем прошлого, для которого подобное было нормальным, и мужественно продолжал читать.
  Все дальше.
  
  И дальше.
  
  И вот, потихоньку втянулся. А потом Света уложила младшего брата спать, а он не остановился и продолжил читать. Он читал всю ночь, а потом ещё и весь день. Пропустил утренние новости и школьный поход в больницу, лег спать смертельно уставшим (как это любили говорить в книге), но счастливым, полным фантазий и восторга. И ещё долго не мог заснуть.
  
  В понедельник он пошел в школу, и какова же была его радость, когда Алена дала ему продолжение. А потом - Хайнлайна, и ещё Саймака, и братьев Стругацких, последних он очень долго не мог начать читать, так как втайне побаивался.
  
  Ещё долго пытался приучить читать маленького брата - но тот и слышать не хотел. Алексей даже пытался читать ему вслух, тот слушал вполуха и засыпал. А потом маленький брат нажаловался отцу, что своими книжками Алексей не дает ему учиться.
  
  Отец рассердился, посчитал, что Алексей плохо влияет на брата и отобрал на неделю все книги, а Алексей понял, что пытаться советовать что-то кому-то прочитать или посмотреть - дело совершенно бессмысленное, только добьёшься обратного.
  
  Но неделя без чтения пролетела быстро, он успел отыскать почти десять книг, поэтому, постепенно книги заполнили все его свободное время.
  
  Но что ещё хорошего было в Алене, так это то, что она никогда его не осуждала. Не стояла над душой, не настаивала на том, чтобы он выбрал профессию, не упрекала его в безответственности, когда тот бросил школу по рисованию и сдулся, сбрасывая вес, когда хотел пробиться в секцию дельтапланеризма. Она не считала пейнтбол кровавой и жестокой игрой, а его фантазии глупостями, и никогда не смотрела на него свысока - а все остальные смотрели, ведь он был худшим учеником в классе. И ещё толстым. И нервным. И закрытым.
  
  В общем, с ней было очень весело. И хорошо. Но она решила стать врачом, а чтобы получить необходимые знания, нужно было ехать в столицу.
  
  И вот, в 18 лет, как и все дети, она навсегда покинула районную школу. И как это было принято - место старосты занял старший в группе - гордый Лазарев. Он ждал этого места два с половиной года и с трудом скрывал радость на проводах Алены. Алексею было так грустно и так обидно, что он демонстративно ни с кем не разговаривал целых три дня в качестве одиночного протеста. Но его молчание никто не заметил - потому как он и без того был неразговорчив. И это разозлило ещё сильнее.
  
  А Алена уехала. Кинула его одного. В этой банке скорпионов. В этом логове тигра... И учиться расхотелось вовсе. А потом уехал куратор Сергей - его повысили. Куратор он был скучноватый, зато спокойный. И Алена его хорошо дополняла. И все. Все ушли. И окончательно все осталось в прошлом, когда пришла Эта.
  
  На которую сейчас пялиться весь класс. И гордый Лазарев, конечно.
  
  Вообще, Алексей с подозрением относился к учителям-женщинам. Есть в них какая-то подстава. Женщины и шутить то толком не умеют. Ну, Аленка не в счет - она вообще не женщина, а веселый парень с хвостиком. А эта другая. Ну... ну хоть красивая.
  
  - Всем привет! - сказала она и села за учительский стол. Гордый Лазарев весь прям вытянулся. Вот же индюк!
  
  - Как вам уже, наверное, сказали, - начала она, - Я - ваш новый куратор. Классное руководство, репетиторство, контроль успеваемости, а так же досуг - все это теперь будет в моем ведении. Я надеюсь, мы познакомимся и станем хорошими друзьями. Кто-нибудь хочет съездить всем классом в театр? Или в музей? А может в поход? Приходите ко мне после урока и предлагайте! - Она задумчиво полистала карты с личными делами. - Кстати, я предпочитаю обычный этикет, обращаться можете сударыня или Елизаветта, или сударыня Елизаветта... Алексей Прошин!
  
  Алексей чуть на месте не подпрыгнул. Это было неожиданно.
  
  - Ах вот вы где. - Сказала она несколько удивленно. - Мы с вашим бывшим куратором разговаривали о вас...
  Ну да, кто бы мог подумать.
  - Выйдите к доске и напишите мое имя. Через две "т", не забудьте.
  Алексей застенчиво кашлянул и вышел к доске. Взял перо. Задумчиво почесал в затылке.
  - А вас как зовут? - переспросил он.
  - Разве вы не слышали?
  - Елизаветта?
  - Ну вот видите. Все слышали.
  - И это писать?
  - Да. Через две "т".
  Алексей потоптался на месте.
  - А писать на доске?
  - Ну а где же ещё?! - всплеснула руками она. - Пишите, Алексей, пишите.
  - Да не мучайте вы его, - усмехнулся Лазарев. Ну конечно, он-то прекрасно знал, к чему весь этот маскарад.
  - Не умеет он руками писать.
  - Не умеет писать руками? - ахнула Елизаветта и полистала личное дело. - Прошин, вам точно 13 лет?
  - Да, сударыня. Мне 13 лет. - сказал он, потупившись.
  Неудачное число, самое проклятое. Все дело в нем. Скорее бы ему исполнилось 14. И чувствовал он себя скверно. И ведь ещё все смотрят.
  - Вам уже профессию выбирать пора, а вы писать не умеете... Ну что же, учащийся, - она развела руками, - садитесь. Лазарев, идите к доске и напишите уже. А Вы, Прошин, хотя бы на память запомнить попытайтесь.
  
  ***
  
  Обедали они в небольшой столовой на другом конце квартала. Это было старое пятиэтажное здание, и сколько он себя помнил - в нем располагалась столовая, которую уже два поколения держала японская семья, приехавшая во время колонизации из-за моря. И хотя японской крови в шеф-поваре практически не осталось и кухня у них давно была европейской, рис они варить не разучились. И почти во всех окрестных домах в холодильниках всегда стоял сваренный ими рис.
  
  А вообще, это была обычная бесплатная столовая, дешевая и без изысков, и здесь обедали все окрестные лавки и мелкие фирмы. Иногда проводились свадьбы и детские утренники.
  
  И все шло предсказуемо - даже то, что Елизаветта отлично спелась со старостой. Гордый Лазарев что-то непрерывно ей рассказывал, шутил, иногда - показывал руками, а она кивала и слушала.
  
  Алексей поковырял ложкой овсянку, которую японцы варить не умели и взял бутерброд с мясом. Вернее, толстый кусок хлеба с котлетой - типичное блюдо.
  
  Котлета была соевой - бесплатная же. Да и хлеб был не первой свежести - жесткий. В общем, не бутерброд, а одно название. Но черствый хлеб пропитался соком от котлеты, так что было сносно - как распробуешь, поймешь.
  
  А вот по пятницам была курица, и это был настоящий праздник жизни. Правда, выдавалась курица порционно - по окорочку на лицо, наесться до пуза не удавалось, да и народу в пятницу было много. Так что, придется сегодня есть, что есть - овсянку, котлету и чай с лимоном.
  
  И ведь опять съест и ничего не почувствует. А нет большего разочарования, чем не получить радость от еды. Ведь, последние часы перед обедом только его и ждешь. И вообще идешь в школу, в надежде, что дадут что-нибудь вкусненькое.
  
  А вот Злат как обычно толком ничего не ел.
  Это был его друг из соседней группы. Странный мальчик со странным именем. Впрочем, мода на странные имена захлестнула империю как раз примерно лет десять назад. Златомир был маленький и худой, бледный и постоянно больной. Вот что случается, когда мамы в сорок лет вдруг хотят рожать ребенка естественным путем. Хотя, если их с Алексеем обоих вместе сложить, а потом поделить на два, то получилось бы двое парней отличного телосложения.
  
  После того, как все разошлись, Злат подсел к Лехе и протянул котлету. Котлеты тоже были порционными. Видимо какое-то мясо там все-таки было.
  
  Ну, если было что-то порционное, значит, надо было брать Злата. Злат мясо все равно не любил - но всегда мог взять себе порцию, чтобы поделиться с Лехой. Повара это не одобряли, поэтому приходилось ждать, пока те уйдут.
  
  - И что будем делать? - Спросил он. - Может, зайдем в библиотеку, фильмы посмотрим?
  - Нет. - Отрезал Алексей очень так однозначно. - Лучше зайдем в библиотеку фильмы посмотрим.
  - Ну, тогда ничего не остается! Придется идти в библиотеку за книгами.
  - Слушай, а вот почему машину времени называют именно "машиной", никогда не задумывался?
  - Нет. А должен?
  - Зацени теорию: любая машина, та, на которой можно передвигаться, она ведь сокращает время, которое человек тратит на передвижение. Ну, например, на "Славе" можно за час преодолеть расстояние, которое человек преодолеет сам за неделю. В итоге, любая машина - это машина времени. Представляешь, настоящая фантастика!
  - Пиши сочинение по физике.
  - Да не поймут они, фантазии - ноль. И с чувством юмора тоже. Лучше зайдем в библиотеку фильмы посмотрим.
  - Нет, ты не прав. Лучше зайдем в библиотеку фильмы посмотрим.
  
  ***
  
  - Что за книжка? - Спросила Света и поставила перед ним ужин. Света была женой отца. Он так и не приучился звать её мамой, а на "тетю Свету" она по непонятным причинам обижалась. Вот он и звал её Светой. А вообще, обычно старался никак не звать - просто окликать.
  - Борис Акунин.
  - А я думала это совсем для взрослых.
  Алексей так и знал, что кто-нибудь так скажет и даже приосанился от удовольствия - ведь, ему редко делали комплименты.
  
  Он специально взял эту книгу, зная, что она для взрослых. Но никому не говорил.
  - Да, действительно для взрослых... Я сначала тоже так подумал, - а вот это была уже правда, - но потом увлекся. Уже третий том.
  - Я в твоем возрасте столько не читала. Стереоигры появились. Мы только за ними время и проводили.
  - Я стерео не люблю. Мне бы все по-настоящему.
  - Можешь попытаться поступить по-настоящему. - Сказал отец, заходя в квартиру. Он явно вернулся не в духе. Алексей закрыл книгу - отец терпеть не мог, когда тот читал за столом, а сейчас его лучше не злить, а то вообще отберет.
  - А я каждый день о поступлении думаю, - сказал Алексей, стараясь выдержать спокойствие, как это делал главный герой его нынешней книги.
  - Похвально. - Ответил отец, садясь за стол, - вот только результатов не заметно.
  - Ну, Паш. - Сказала Света умоляющим голосом, она, как всегда, старалась всех помирить. - А ведь Лешенька сегодня полдня в спортзале был, ещё историей занимался, ведь, правда, Лешенька?
  Тот кивнул. Правда от "Лешеньки" его слегка передернула.
  - Да что толку, что он весь день чем-то занимался? - Раздраженно спросил отец, садясь за стол. - Мне кажется, что я становлюсь сторонником классического образования. Зачем отменили школы? Ещё бы телесные наказания ввели. Сразу бы все стали образованными, а руками писать уже в шесть лет умели.
  - Дорогой, успокойся. - опять сказала Света, но Алексей сразу почувствовал, что зря. Иногда слово "успокойся" было совершенно неуместно, и человек вместо того, чтобы успокоиться злился ещё сильнее. Удивительно, что Света этого не понимала.
  - Да спокоен я! - сказал отец, звякнув вилкой. Он всегда говорил, что спокоен, но было видно, что разозлен. Иногда в таких случаях хотелось позлить его ещё больше.
  - Но твои дети и так тебя не видят, - продолжала Света, - если ещё и общеобразовательная...
  - Это не только мои дети!
  - Я решил. - Внезапно сказал Алексей.
  А ведь он действительно внезапно решил. Просто решил и все. Ему прямо похорошело от определенности - прямо сейчас и здесь он выбрал себе профессию. И этому было самое лучшее время и место!
  Правда, кажется, его никто не услышал.
  
  - Ну, конечно, не только твои. - Согласилась Света. А она всегда соглашалась со всем, что говорит отец, Алексея это иногда бесило, ведь, стоит со Светой поговорить о какой-нибудь проблеме, так она была за него, за Лешеньку. Но стоит оказаться рядом отцу - так все их совместные разговоры можно было запихнуть куда подальше. Алексей терпеть не мог эту двухстороннюю дипломатичность. И вот сейчас опять то же самое, - подумал он.
  
  - И вот сейчас то же самое! - Сказала Света. - Не самое лучшее время, чтобы упрекать меня в этом...
  - Но я решил! - сказал Алексей громче.
  - А знаешь, я подала генотип на анализ и хочу ребенка.
  - Что? - Спросил отец. - А у меня спросила?
  - Тебя я спрашивать должна, если хочу, чтобы ребенок был общий. А себе, своего ребенка я могу и без твоего ведома родить. А ты же все равно откажешься.
  - Почему откажусь!? - вдруг взорвался тот.
  - А что, не откажешься?
  - А ты спрашивала?
  - Спрашиваю! Отвечай.
  - Нужно все обдумать.
  - Ничего не нужно обдумать. Так мы ещё лет десять протянем, пока думать будем...
  
  - Я решил!!! - закричал Алексей.
  - Он решил, и мама будет рожать? - спросил маленький брат, вышедший из спальни в одной пижаме. Ну, да, только вот его здесь и не хватало. - Что вы так кричите? Я чуть не описался. - Пискнул он.
  - Так. - Сказал отец. Кажется, от всего, что произошло, он действительно стал успокаиваться. Или просто был ошарашен. - Давайте по порядку. Вот Алексей - старший мужчина в доме после меня, пусть и начинает. А дальше тот, кто только что чуть не описался.
  
  ***
  
  - В общем, представляешь, эти двое встали в позу, совсем обо мне забыли, а я тут и говорю - военная кафедра! - Он засмеялся, просматривая учебники для скачивания.
  - И они поверили? - спросил Злат.
  - Во что поверили?
  - В эту ахинею.
  - В какую такую ахинею?
  - Ну, в то, что ты решил поступить на военную кафедру.
  - Так ты тоже мне не веришь? - устало сказал Алексей. Ему стало обидно. Никто ему не верил. Родители, уж точно. Но если уж Злат не поверил, то уж что ждать от остальных. А от старосты, а от куратора ждать вообще ничего не стоило. Хотя, помощь куратора была сейчас неоценимой.
  
  Алексей нахмурился, встал из-за стола и вышел. Ему надо было торопиться в школу - он не высидел свои шесть часов. Можно было посмотреть историческое кино или порисовать. В общем, чем-нибудь заняться, чтобы не шататься без дела, иначе подойдет какой-нибудь блюститель правопорядка, отправит его в школу насильно, а родителям придет жалоба. А этого не хотелось - особенно сейчас, поэтому стоило спешить, до продленки меньше двадцати минут.
  
  Злат догнал его метров через тридцать.
  
  - Да подожди, не дуйся.
  - Ты совсем как Света! Она тоже мне не верит, а верит больше отцу, и ещё она постоянно говорит "успокойся", "не сердись", "не дуйся".
  - Но это же безумие! На военную кафедру поступить ещё сложнее, чем на преподавательскую. А преподавательская кафедра даже ещё сложнее, чем юриспруденция, куда Витек хочет.
  - Не говори мне про Лазарева. Даже слышать про него желаю.
  - Ну... - он задумался. - Военная кафедра, это гораздо сложнее, чем медицинский, куда Алена пошла.
  - И что? Кто мешает мне попробовать?
  - Да тебя в классе вся засмеют.
  - А мы никому не скажем.
  - Но зачем пытаться сделать то, что у тебя все равно получиться?
  - Ты думаешь, что это невозможно? Это возможно, только трудно. А никто из героев прошлого не боялся трудностей. И сложностей. Кто мешает мне попробовать? И мне не нужно бояться. Хотя я боюсь. К тому же я сказал отцу, что если...
  - Что?
  - Только никому не говори. В общем, я сказал отцу, что если я не смогу сдать общие вступительные экзамены, то возьму профессию, предложенную центром занятости.
  - А ты сможешь?
  - Мне нужна оценка "отлично" на экзамене по любой технической профессии.
  - А если родители тебе денег не дадут?
  - Центр занятости.
  - А если не сдашь?
  - Центр занятости.
  - А если все равно откажут?
  - Центр занятости. - Вздохнул тот.
  
  ***
  
  И оказалось, что единственный предмет, которого ему не хватало для поступления - это математика. По русскому языку у него был зачет, хотя руками он писать и не умел. По литературе оценки не было, но для принятия резюме требовалось или литература, или история, а с историей у него проблем не было - как и с биологией, которые он вообще считал простыми науками. Даже слишком.
  
  Значит, математика. Ненавистная, вездесущая математика. Камень преткновения. Сложная, малопонятная дисциплина, учиться которой по своему желанию не станет никто. Только из-под палки. Ну, или если захочет поступать на военную кафедру.
  
  Самым неприятным было то, что для математики требовалась оценка "отлично", в то время как для остальных предметов - только зачет. Хотя, получить отличную оценку по всем предметам тоже было бы неплохо. Это могло повысить шансы...
  
  Он перестал понимать математику в тот момент, когда цифры стали заменять буквами - иксами, игреками и прочими, а когда буквы стали заменять названиями - косинусами и синусами, он вообще перестал посещать занятия.
  
  Хотя, пару раз он все-таки приходил на урок, но было как-то неприятно сидеть и совершенно не понимать, что происходит. И единственное, что оставалось - это притворяться, будто что-то понимаешь, списывать с доски и кивать, молясь всем богам, чтобы к доске не вызвали.
  
  И этому придется учиться. Ну что же, придется, так придется...
  Все усложнялось тем, что заниматься придется тайно - одна мысль о том, что класс узнает его тайну о военной кафедре, будет дружно смеяться, поминать каждый день, подкалывать пугала так, что руки опускались.
  
  Он повертел головой, отгоняя дурные мысли, и вошел в помещение. С библиотекой ему в некоторой степени повезло - это была лучшая библиотека в городе и находилась она в двух шагах от его дома, через дорогу. Обычно, он смотрел здесь исторические фильмы - у них дома тоже был стереовизор, но в библиотеке он был огромный, и звуки, и запахи и полное погружение...
  
  К тому же, часы, проведенные в библиотеке, засчитывались как учебные, а в школе чаще всего делать было нечего. Только английский, может быть. Или история. Ну, и математика.
  
  Злат уже ждал его внутри. Все-таки хорошо, что у него есть Злат. Он хоть и слабенький, но отчего-то всегда был рядом и часто помогал. Было бы обидно, если о его тайне вообще никто не знал. А тут - хоть какая-то, но поддержка.
  
  - Математика. - Сказал он.
  - Да знаю я. - отмахнулся Алексей.
  - Я бы посоветовал тебе начать с таблицы умножения. Это третья, четвертая и пятая часть. Ну а дальше для старшиков - не представляю, как ты в одиночку справишься. И да, кстати, - он развернул планшет, - сайт минобороны рассказывает нам, что экзамен по математики проводиться в столице 18 сентября, так же сообщается, что в колледжи принимаются дети до до 14ти лет. Учитывая, что тебе тринадцать, день рождение у тебя девятого, а заявку надо подавать за полгода, то у тебя остается неделя на подачу заявки в минобороны.
  
  Алексей схватил планшет. Не сразу все понял, конечно, но когда разобрался, оказалось все верно - да, действительно, у него оставалось каких-то жалких несколько дней до того момента, как он вообще никогда не сможет подать заявку. А подавать заявку нужно было, лично приехав в столицу.
  
  Форма заявки прилагалась. Один бланк. И заполнить он должен его от руки. Проклятие! Он прочитал правила подачи два или три раза. Посмотрел на фотографии счастливых учеников приехавших в Академию для подачи заявок. Ну конечно, они готовились к этому дню несколько лет, заполняли заявку аккуратным каллиграфическим подчерком. И тут он - выскочка.
  
  - Ну что, центр занятости?
  - Да иди ты со своим центром занятости! - огрызнулся он. - Нужно думать, как достать три листа настоящей бумаги для заявки и попасть в столицу. И все это сделать до четверга! А завтра уже воскресенье.
  Злат явно развеселился.
  - И что смешного, а, мальчик из будущего?
  - А я думал ты сразу сдуешься. - сказал он радостно, - Слушай, а у тебя есть льготные билеты на флаер?
  
  Ну конечно! Он же может раз в полгода бесплатно летать в любую точку империи.
  
  - Злат, ты гений. Нам срочно нужен сайт аэровокзал!
  - Дай сюда мой планшет! - сказал он резко. Алексей прямо даже на месте подпрыгнул. Но планшет отдал.
  - Уверен, что ты ни разу не покупал билеты через интернет. Впрочем, я тоже. Но видел, как это бабушка делает. Твой ключ у тебя с собой?
  
  У отца бумаги не было, у Светы, конечно, тоже. А ему позарез нужно было два листа. Не было бумаги ни в библиотеке, ни в школе. Но это было даже и не самое важное. Все билеты до столицы были раскуплены. И единственное, на что он мог рассчитывать - это то, что кто-то снимет бронь за эти несколько дней. Уже вечером он добрался пешком до аэровокзала и девушка, пожав плечами, сказала, что если кто-то и откажется от полета, то он будет первым в списке на место.
  
  Все было против него. В таких случаях можно даже поверить в судьбу и все бросить, понимая, что если уж сама судьба сопротивляется, значит, хочет от чего-нибудь его отгородить. От чего-то очень опасного. И может быть, это и к лучшему. Он потеряет полгода на то, чтобы выучить ненужную ему науку, вполне вероятно - потратить все субсидии на собственное образование.
  
  Домой он пришел уже поздно вечером.
  - Я волновалась. - Укоризненно сказала Света, закрывая дверь.
  - Позвонила бы. - Буркнул Алексей так, чтобы было непонятно что именно он говорит.
  - Но я видела на карте где ты.
  Ну да, у неё ведь радионянька.
  - Не представляю, - вздохнула та, - как раньше родители могли отпускать на улицу своих детей и не знать, где они.
  
  И действительно, как? Алексею стало ещё грустнее. Его время - время слабаков и слабых детей, его родители слышат каждый его чих и знают о каждом его шаге. Вот Света сейчас спросит зачем...
  
  - Зачем ты ходил к аэровокзалу? Он далеко, а ты пошел пешком. Не страшно?
  
  Ему вообще расхотелось что-либо отвечать. Ну как может быть страшно, если ты идешь по освещенной трассе, в имперском городе, в 23-ем веке, где каждый твой шаг фиксируется десятком камер.
  - Не забывай - завтра у тебя поход. А ты ещё не собрал сумки.
  Алексею захотелось хлопнуть себя по лбу. Ну конечно. Завтра же у него поход. Как он забыл. Елизветте неймется со всеми подружиться! А если он туда не пойдет, то не получит зачета по физкультуре, а без зачета по физкультуре он не сможет подать заявку... Или сможет? В голове винегрет. А лучше был бы в желудке.
  
  - Я улетаю в понедельник в столицу, чтобы подать заявку в военную академию. - Сказал Алексей.
  - Но мы же собирались потратить этот льготный билет на отпуск! - сказала Света.
  
  Ну, вот ещё... Алексей и это забыл совсем. Вернее, он и не знал. Родители заранее спланировали отпуск и отчего-то были уверены, что свой билет туда-обратно в любую точку Империи Алексей потратит на семейный отпуск. Как же он не подумал сразу. Они и не собирались покупать ему билет. Они собирались использовать его льготный полет. Ну вот, сейчас начнутся разборки...
  
  - Я решил, что лечу в столицу и подаю заявку. Мне нужен этот билет.
  - Алексей, но это глупая затея... - сказала Света. - Лучше собери вещи на завтра. Поешь и собери. И если честно, я думала, что ты уже давно остыл и отказался от этой странной затеи.
  
  Отчего-то он сразу вспомнил фотографии детей с того сайта их привозили подавать заявки родители, фотографировались у здания. Поступали немногие, но те, что поступали... А у него все не так. Родители никогда не повезут его туда. Они ещё и сделают все, чтобы он туда не поехал. А поехал отдыхать на скучную турбазу. На какую-нибудь мутную речку с кучей старых катамаранов. И все это он должен обменять на то, что за последнюю неделю успело стать его единственной мечтой.
  
  Алексею стало ещё хуже. И не то слово, ему стало так плохо, что он уже с трудом сдерживал слезы.
  - Ну, да, это только в детских книжках главных героев всегда поддерживают их родители, - запинаясь, сказал он, прижав ладони к лицу и зажмурив глаза. Если так сделать очень сильно на несколько секунд, то слезы перестают течь.
  
  - А в наше время, - продолжил он, не в силах сдерживаться, в наше прекрасное время, и в нашей стране, взрослые должны приложить все усилия, что бы отбить у его ребенка желание чего-то большего.
  
  Он сполоснул за собой тарелку.
  
  - Не иди за ним. - Сказал отец, зная, что Света сорвется с места.
  
  Алексей заперся в комнате.
  И окончательно разревелся.
  
  ***
  
  Когда очень плохо спасает только одно - мысль о том, что все пройдет. Мысль, в общем, не нова. Но Алексей уже привык, что плохого бывает, обычно, много. Хотя, если сравнить его жизнь с каким-нибудь 19м веком, то жил он очень даже хорошо.
  
  Вставать не хотелось, хотя будильник звонил уже три раза. Значит, он опаздывал с подъемом уже на 15 минут. Если будильник зазвонит ещё раз, то снизу проснется младший брат и будет скулить, что нажалуется родителям на шум и что Леша опять не мог вовремя встать. И ему спать не давал.
  
  Алексей отключил будильник, но не встал, а взял планшет. Пришло три письма из библиотеки - привезли новые фильмы. Можно сходить. Пришла огромная куча завуалированного спама. Его приглашали на какие-то собеседования, звали на какие-то странные мероприятия... А ещё было что-то про настоящие бумажные деньги и дорогие спортивные лодки по сниженным ценам. В общем, спам начала 23-го века ничем не отличался от спама 21-го и 22-го века. Пропустив все мимо ушей, он отметил, что ему все-таки пришел учебник по математике и ответили из аэропорта. Это письмо он не хотел открывать, ему было страшно. Поэтому он не хотел открывать письмо.
  
  
  Ему даже захотелось удалить его, чтобы потом, когда будет не так страшно, залезть в корзину и прочитать. Но он вдохнул побольше воздуха, вспомнив как надо прыгать с вышки в бассейне.
  
  При чем здесь вышка бассейна? Да при том, что очень страшно. Стоишь, ноги от ужаса сводит, в глазах все плывет. А сзади ещё целая толпа народу и все ждут в очереди. Поэтому решаться нужно очень быстро, так что ничего сообразить не успеваешь. Молнией к краю и бултых! И уже в воздухе не страшно.
  
  Поэтому сейчас он поступил так же - просто резко открыл сообщение и прочитал.
  
  И сразу настроение-то улучшилось! Он поступил правильно, что открыл. Рано утром, в понедельник, кто-то отказался от билета, и билет был определен на его имя.
  
  Так, надо было срочно соображать. Времени оставалось мало. Сегодня утро субботы. Они возвращаются днем в воскресенье. Значит все должно быть готово. А как же заявка? Проклятие!
  
  Надо было достать бумагу, а где есть бумага? Правильно, в книгах. Он схватил Тома Сойера. Титульный лист - абсолютно чистый титульный лист. Слегка пожелтевший. Ну да, в старинных книгах всегда вначале был один чистый лист. Книгу жаль. Но выбора не было. Он взял папино лезвие для бритья и аккуратно вырезал лист. Загрузил заявку и отправил на печать в библиотеку, там был принтер. Каким образом он заполнит заявку - непонятно. Но он должен это сделать. Оставалось приготовить одежду, написать Свете письмо, чтобы она выстирала и выгладила одежду и можно со спокойной душой отправляться в поход.
  
  Семицвет.
  Глава II. Арсений.
  ***
  
  Уже на пятом километре он проклял все, что мог - ну зачем, зачем нужно было брать с собой столько вещей? Он взял тент, который ни разу не пригодился, палатку - так, на всякий случай, учитывая, что ему хватало места в общем шатре, ещё удочки и снасти, чтобы порыбачить, хотя мог обойтись и без этого.
  
  В общем, он набрал столько вещей, что едва смог поднять. В конце путешествия чувствовал себя ужасно и обратно собирался очень тяжело. Каждое движение давалось с трудом. Да что с трудом - двигаться не хотелось, вообще ничего не хотелось. Хотя, пожалуй, все же хотелось - волшебную дверь - вошел в неё и сразу дома. В душ. И спать. Но такой двери не существовало, и сделать последний рывок ему предстояло самостоятельно.
  
  В общем, к концу путешествия он вымотался так, что едва плелся. Но показывать слабость, конечно, было нельзя ни под каким предлогом. Поэтому он тащился за всеми, мысленно упрашивая высшие силы, чтобы ниспослали привал. Да побыстрее.
  
  А ведь как хотелось, чтобы все увидели, как он хорошо ловит рыбу и как умеет раскладывать палатку. И неважно, что ловить рыбу он не умел, а палатку сам ни разу в жизни не ставил. Но даже если с рыбой и палаткой получилось бы - все равно, кажется, оно того не стоило.
  
  А вот остальные шли практически налегке. Вера вон даже пританцовывала. Алиса постоянно что-то болтала ей вслед. Гордый Лазарев шагает самым первым. А за ним - Елизаветта.
  - У тебя лицо измученное, - сказала она. - Может, стоило оставить часть вещей дома?
   Алексей не знал, что ответить. А что тут отвечать? Елизаветта - сама очевидность!
  - Может и стоило, - огрызнулся тот, так как больше ничего не пришло на ум. И о том, что стоило вещей поменьше взять, он думал последние несколько часов. А тут ещё масла в огонь.
   - Но как бы то ни было, - сказала она бодро, - у нас получилось замечательное приключение. Правда, ребята?
   - Конечно, - согласился гордый Лазарев. - Приключение отличное. Подвигались хорошо.
  
   Ничего хорошего в этом, так называемом приключении, Алексей не видел. Вместо того, что бы взять средство от загара - которое, как ему всегда казалось, нужно только изнеженным девчонкам, которые не хотят загореть (а он хотел), он взял бумажный учебник по математике. И геометрии, дав себе слово учиться, во что бы то ни стало. Но так ни разу и не открыл.
  
   В результате он сгорел. И сгорел серьезно. Не настолько серьезно, чтобы обращаться к врачу, но вполне достаточно, чтобы помучиться недельку-другую, а в ближайшие несколько дней не носить ничего кроме фланелевой пижамы... И без того тяжелый рюкзак, давивший на обгоревшие плечи доставлял настоящее мучение, а джинсы - казалось, были сделаны из колючей проволоки.
  
   Но и этого было мало - снасти он взял вместо репеллентов, подумав, что от мошкары и так спасется. Но и это оказалось не так. Окрестности речки были сырыми, трава густой и высокой, всюду кипела, жужжала и вибрировала жизнь. А мошкара со всей равнины, кажется, прознала про то, что Алексей Прошин, тринадцати лет от роду, репеллентов не взял, и, сговорившись его атаковала.
  
   И ладно бы это было обычное комарье, которое он убивал в детской, перед тем, как лечь спать. Ещё были оводы, слепни и ещё какие-то бабочки с зелеными крылышками. И кусались они не просто так - а действительно больно.
  
   Сгоревший, искусанный, смертельно уставший... Попавший во все неурядицы, какие только смог. И после всего этого, Лазарев заявляет, что отлично подвигались, а Елизаветта спрашивает, отчего у него такое лицо измученное? Он разозлился. Снова и снова, захотел огрызнуться, наговорить гадостей, но сил уже не было. И все о чем он мечтал - это поскорее добраться домой, отыскать в ближайшей аптеке какое-нибудь обезболивающее и заснуть.
  
   - Кто поможет мне собрать лодки? - осведомился Витя Карпов. Он был главным спецом по гребле. И лучшим другом Лазарева. Два сапога пара. Они-то и затеяли все это путешествие. Лиза посчитала, что лучшего способа получить зачет по физкультуре быть не может. Рассказала, как будет здорово совершить это приключение всем вместе, как они будут плавать в речке, жарить шашлыки и учиться ставить шатер. Конечно, Алексей вдохновился.
  
   Солнце садилось. Было уже не так жарко. Алексей намочил полотенце, прижал к затылку и сморщился. Приятно и больно одновременно. Впрочем, как и все остальное в его жизни. Он представил себе, как с него сходят куски кожи. И как он будет корчиться от неприятных ощущений под душем.
   А эти двое весело и с шутками собрали первую лодку и отчалили. Обидно то как.
  
   - Ты видел прямое крепление? - озадаченно сказала Елизаветта. Я все перерыла и не могу его найти.
   - Сейчас помогу. - Чуть ли не вместе сказали эти двое.
   И вот весь следующий час они искали какую-то деталь. Впрочем, Алексей даже порадовался - можно было, закутавшись в полотенце посидеть в тени не двигаясь. А Елизаветта украдкой все же дала ему репеллент - сам бы он ни за что не попросил. И мошкара отстала.
  
   Прошел час. Они перерыли все, что смогли. Но деталь не нашли.
   - Итак, - сказала Елизаветта. - У нас проблема, я правильно понимаю?
  Лазарев почесал затылок.
   - Ну, в общем, особой проблемы тут нет... Я уверен, что и одна лодка выдержит нас всех. Я вторую-то больше на всякий случай взял, как запасную.
   - И оказалось не зря. Мы сейчас могли вообще без лодки остаться... Так! - сказала Елизаветта, и все засуетились. - Выбор у нас невелик, едем на одной лодке.
  
   Первым сидел Витя, он греб лучше всех и задавал темп, вторым сидела Елизаветта. Грести она не умела, но была спортсменкой, поэтому получалось у неё, в общем, неплохо. Затем сидел Лазарев и Алексей.
  
   А весла у лодки, кстати, были такие, что приходилось их каждый раз высоко задирать. Поэтому назад, с лопастей, летели капли воды. В общем, воды было не очень много, но летела она постоянно, сначала было терпимо, но потом начинало раздражать. Спустя двадцать минут Алексей полностью промок.
  
   А эти трое сидели в дождевиках, потому что Виктор настоял, чтобы все дождевики взяли. Но он дождевик не взял, так как посмотрел погоду: дождя не намечалось. Он же не знал, что дождевик нужен вовсе для иных целей!
  
   Минут через двадцать стало ясно, что вода периодически захлестывается в лодку - она была перегружена. Пришлось пристать к берегу.
  
   Камыши вокруг были всех видов и мастей, высоченные, в два его роста. Вокруг, по обыкновению все свистело и жужжало и жило какой-то своей жизнью, и Алексею даже показалось, что его отпустило. Стало немного легче. Да и грести не надо было.
  
   - Так, ребята. - Сказала Елизаветта. - Продолжать путешествие в том же ритме мы не можем. Поэтому поступим следующим образом. Я и Алексей - пойдем налегке к городу. По моим расчетам тут примерно пятнадцать километров. В общем, часа через четыре мы будем у причала, где вы нас, конечно, дождетесь. Все ясно?
   - А почему я? - взмолился Алексей. Мысль о том, что надо идти вслед за Елизаветтой, и вообще остаться наедине с этой взрослой ему не понравилась.
   - Потому что мы с тобой самые большие. Вылезай, пойдем налегке.
  
   На душе остался осадок. Самый большой. Ну конечно. Да. Самый большой. Именно - он самый большой. Самый толстый. Видимо, оплеухи судьбы на этом не закончатся. Остается только надеется, что они не потопят его бумажные книги - иначе ему за них голову оторвут.
  
   - Ну, что? - Весело сказала куратор. - У нас есть романтический закат, пара крепких рук, три часа времени и пятнадцать километров. Как тебе такой расклад?
   - Мне все равно. - Сказал он и тут же пожалел, так как по его интонации было совершенно ясно, что ему не все равно. - Идемте скорее, куратор, я хочу успеть домой к ужину.
  
   - Ну, все, - подумал он. - Больше вообще ничего не скажу и точка. А то опять наговорю всяких глупостей. И грубостей. Только хуже будет.
  
   Метров через сто он промочил кроссовки. Впрочем, он и так весь мокрый после лодки был. Куратор только головой осуждающе покачала. Но уже через сто метров и она кроссовки промочила. В любой другой ситуации он бы озадачился, но сейчас обрадовался и позлорадствовал.
   - Ты на кочки наступай. - Сказала она. И прибавила: И смотри, куда я наступаю. Внимательнее. А если провалюсь, то наступай в другое место.
  
   Солнце коснулось горизонта - заходило оно медленно и уже не жарило как днем. Сгоревшие плечи ныли, но не так сильно. Даже как-то полегчало, идти без рюкзака было приятно. Вот только вода в кроссовках напрягала, а эти кочки не кончались и не кончались. Мало того, с каждым шагом воды становилось больше, а кочки попадались реже.
  
   В какой-то момент стало ясно, что дальше в обуви не пройти. Елизаветта перевела дух.
   - Да что ж ты будешь делать. Неудача одна за другой!
  
  Кто бы говорил, подумалось Алексею. Не она же сгорела и была искусана. Убилась под рюкзаком, а потом промокла насквозь. По сравнению со всем этим её неудачи - неудачки... Воспринимались просто детскими шалостями.
  
   - Полагаю, дальше мы не сможем пройти. - Сказала она задумчиво.
   - Отчего?
   - Да там болото! Это просто опасно.
   - И что будем делать, ребята ведь уехали?
   - Вернемся к речке и будем ждать. Там, по крайней мере, не увязнем.
   - И как долго мы будем ждать?
   - Пока за нами не приедет помощь.
  
   Алексею поплохело. Он совершенно не представлял, когда за ними может приехать помощь. Предположим, сначала Лазарев доберется до причала, прождет три или четыре часа. На пятый час начнет беспокоиться. Дождется ночи, позвонит его родителям. Они дождутся утра и вызовут полицию. Полиция прочешет территорию и к вечеру доставит их домой.
  
   Уставших и счастливых.
  
   Идея, конечно, прекрасная, но вот... Билет на самолет. Ему было очень скверно, но вслух он ничего не сказал. Да и что расскажешь? Елизаветту не переубедишь. Он уже успел её изучить. Если она говорила "нет", значит нет. Упрашивать и давить на жалость не получалось. К тому же, если он расскажет ей про билет на самолет, она только посмеется. Она же, как остальные в него не верит. К тому же он её побаивался. Она держала в дисциплине весь класс, и одним гневным взглядом могла привести в ступор даже Лазарева.
  
   Какой у него был выбор? Да никакого. Он просто развернулся и поплелся за куратором обратно. Хуже не может быть? Вранье! Хуже становилось с каждым часом.
  
   Он сел у речки и уткнулся подбородком в колени. Его разрывало от отчаяния. Разрушилось на глазах все, что могло. А ведь в любой другой момент ему было бы хорошо - и пейзаж, и колышущаяся вода, и даже плывущая вдалеке ондатра произвели бы на него более чем приятное впечатление. Но сейчас он все это ненавидел. Его раздражал каждый блик на воде этой проклятой разлившейся реки, каждый звук, каждое движение и даже мошкара, которая не могла его укусить, и которую он убивал просто из-за тихой злости. И эта река... Эта река. Она измучила его, вытрясла все силы, превратила в тряпку и вот сейчас она забрала у него последнее, что было - его мечту.
  
   - Тебе что, плохо? - спросила Елизаветта, задумчиво пожевывая травинку. Он мотнул головой. Меньше всего ему хотелось с кем-то общаться.
   - Ну смотри. - Сказала она, пожав плечами и откинулась на спину, закрыв глаза.
  
   Он встал и отошел метров на десять, бессильно уткнулся в колени и второй раз за неделю позволил себе разреветься...
  
   И что самое удивительное - минут через пятнадцать ему полегчало. Вот же плакса. Не дай бог, кто узнает. Он тщательно умылся и позволил себе ещё раз тихо всхлипнуть в футболку - для верности. Чтобы все вышло.
  
   Ему все так же было плохо, но отчего-то он перестал мучиться по этому поводу. И ему нужно было решение. Впрочем, решение как раз было. Только принять осталось. И он это сделает.
  
   - Сударыня, - сказал он, подойдя к Елизаветте. Кажется, та дремала, - нам нужно продолжать путь. Во что бы то ни стало.
  
   Она открыла глаза.
  Так, сконцентрироваться. Нужно было быть максимально сконцентрированным, как когда с отцом споришь. Стоит только на мгновение расслабиться, как он отругает ни за что.
  
   И сейчас этот человек был его главным врагом. Лежит спокойно, травинку пожевывает. Словно ничего и не происходит. Да она ещё похуже отца будет, наверное. И этого врага, во что бы то ни было, нужно победить. Здесь и сейчас. Она открыла глаза, и заслонила рукой солнце.
   - Да что с тобой происходит, я не понимаю? Ты что, плакал?
   - Да, плакал.
   - Из-за чего?
   - Плохо было. Пойдемте, нам надо продолжать наш путь.
   - Это невозможно, - отрезала она и откинулась снова, закрыв глаза. - Там болото.
  
   - Тогда я... - Он стал спешно соображать, что сказать. - Пойду один. Да. Пойду один.
   - Ты не пойдешь один. - Сказала она спокойно не открывая глаз, со своей чертовой травинкой. Так и захотелось её выдернуть и убежать, весело подпрыгивая.
   А она и отвечает:
   - Я тебе не позволю. Я не могу рисковать тобой и собой, в том числе. - Она приподнялась на локти. - Да, меня вышвырнут с работы и лицензии лишат, если узнают, что я пошла на такое.
   - Но это вопрос жизни и смерти! - взмолился он и мысленно себя пнул. Нельзя было так поступать. Давить на жалость так же глупо, как и шантажировать - только сильнее её разозлишь.
   - Конечно, - согласилась та, - жизни и смерти. Либо мы утонем, либо нет.
   - Да как вы не понимаете! - он больше не мог сдерживаться, снова захотелось разреветься. Боль стремительно возвращалась. - Если мы не успеем в город, моя судьба и моя мечта! Все это будет... Все это умрет! И я должен идти. Я привык, что меня никто не поддерживает. И что мне все приходиться делать самому. И я знал, что вы меня тоже не поддержите. Поэтому я пойду сам. А вы сидите тут и ждите помощи.
  
   Она выплюнула тростинку и удивленно посмотрела на него, не отводя глаз.
   - Мечта?
   - Да, сударыня. Мечта.
   - Так почему ты сразу мне не сказал? Немедленно собирайся. - Она стала по-деловому так суетиться. Прям как лодку собирала. Алексей не мог поверить своим глазам. Он, почти что, готовился бежать от неё сломя голову. Быть, с позором, притащенным за ухо обратно. Бежать снова. Пытаться ещё и ещё... Или даже подраться.
  
   - Так! - Произнесла Елизаветта, подняв палец на свое коронное "так". - Сними кроссовки, завяжи шнурки и повесь на шею. Я поищу палки. Будем идти вперед, и проверять палками глубину. А ты не стой как вкопанный, иди палки ищи. Вдруг одну потеряем, всегда запас будет.
  
   Минут через двадцать они прошли точку невозврата - так Алексей про себя назвал место, где Елизаветта решила вернуться назад.
  
   - Куратор... - позвал он робко. Та обернулась. Она была крайне тщательна, проверяла ногой каждую кочку. Наступала аккуратно, проверяла по десять раз.
   - Сказать чего хочешь?
   - Почему вы мне поверили?
   - Чего? - Она аккуратно наступила на кочку и перенесла вес. - Чему я поверила?
   - Ну, про вопрос жизни и смерти. И про мечту.
   - А почему я должна была не поверить?
  
   Вот же действительно. Почему она должна была не поверить?
  
   - Ну, если бы я упрашивал отца разрешить мне играть в стерео, и сказал, что это вопрос жизни и смерти, то он никогда бы не поверил... - Елизаветта споткнулась, провалилась по колено.
   - Да эти черти нас на остров высадили! - воскликнула та. - С виду показалось, что кругом камыши, берег недалеко, а на деле - остров островом.
  
   Еще метров через десять провалился и Алексей. Аккуратно поставил ногу на кочку и выбрался на поверхность. Перевел дух.
  
   - Так что ты там спрашивал?
   - Я удивлен, что вы мне поверили. Думал, придется ещё долго упрашивать.
   - А вот не пришлось. К тому же упрашивать - это дурной тон. Никогда так не поступай. Если можно обойтись, конечно. Но вот если встает вопрос мечты - в дело идут все, что имеешь. Тут надо до конца идти.
  
   - Но вы ведь рискуете своей работой!
   - А ты никому не рассказывай. В конце концов, если не исполнится твоя мечта, я тоже рискую своей работой. И не факт, что менее серьезно, кстати. Ведь, в мои обязанности входит помочь вам повзрослеть. А как ты повзрослеешь, если не исполнишь свою мечту?
  
   Елизаветта остановилась. Дальше кочек нет.
  
   - Дальше кочек нет. - сказала она. Дух очевидностей снова в неё вселился. - Там только болото и камыши. Не страшно? Ты идешь?
   - Страшно. - Признался Алексей. - Но я иду.
  
   Иногда вода поднималась почти по пояс. Иногда воды было по колено. Наступать ногами на мягкое травянистое дно было неприятно, и даже противно, он жмурился от отвращения, пытался привыкнуть. И хорошо, что Елизаветта не видит его лица.
  
   В какой-то момент вода дошла почти до пояса, а при каждом шаге из-под ног шли пузыри. Шаг - пузыри, ещё шаг - ещё пузыри. Они аккуратно обходили заросли камышей, и казалось, что конца их пути не будет. Но где-то далеко, в нескольких километрах виднелись деревья. А за ними - травянистые холмы. Значит, там была суша. И эти деревья, и залитые лучами заката холмы стали единственной надеждой. Он не спускал с них глаз и только шел и надеялся, шел и надеялся, потому что больше ничего не оставалось.
  
   И тут Елизаветта вскрикнула и провалилась по грудь. У Алексея внутри все похолодело. Он вдруг представил, что здесь и сейчас она утонет. И он видел, как побледнела Елизаветта. Она стояла, не шелохнувшись, даже не в силах ногами пошевелить - видно те застряли в зыбком дне и растениях, что там росли. Алексею казалось, что он слышал, как стучит её сердце.
  
   И она была напугана, она была очень сильно напугана. Все это время веселая и смелая, а сейчас напуганная и растерянная.
  
   И тут до него дошло, чем все это может обернуться. Ну не полетит он и черт с ним. Поплачет день-другой и забудет. Пройдет. Только смерть не пройдет. Надо вытащить её, вытащить, во что бы то ни стало и вернуться. И пусть как будет.
  
   - Возьмите палку, сударыня. - Сказал он, сглотнув, и протянул ей палку. Но было такое ощущение, что она его не слышала. Палка коснулась её плеча.
  
   - Не дотрагивайся до меня! - вскричала она. - Даже не подходи! Я просто дура, что согласилась на твою авантюру! - она тяжело дышала, - И знаешь что? Ты на меня смотри!
   - Да, сударыня.
   - Хватит называть меня сударыней каждый раз, когда ты разозлен или вне себя. И хватит звать меня куратор каждый раз, когда боишься или хочешь что-то попросить. Елизаветта меня зовут. Слушай меня очень внимательно и делай то, что я скажу. Понял?
   - Понял вас.
   - Какие песни знаешь?
   - Чего?
   - Алексей! Ты со мной сейчас разговариваешь! - сказала она, не отрывая от него глаз. - Со мной, ясно? Со мной, а не с кем-то другим. Живо отвечай, какие песни ты знаешь!?
   - Ну... Я знаю песню "Ландыши".
   - Молодец, Прошин. Хорошая песня. Так! Начинаем петь. Вместе. Как там начало? Ты помнишь?
   - Ты сегодня мне принес. - Сказал Алексей, слегка ошалев.
   - Точно. Ты сегодня мне принес, как же там... не букет из пышных роз, да? А что принес?
   - Не тюльпаны. - Подсказал Алексей дрожащим голосом.
   - Ах да, не тюльпаны и не лилии... Какой слог хороший! Ты что не поешь? Цветы не любишь? А должен. Цветы - дети жизни.
   - Дети - цветы жизни. - Поправил он.
   - Жизнь - цветы детей.
   - Пой давай!
  
   Она ненормальная. Это была единственная мысль Алексея. Но, сглотнув он начал подпевать.
   - Протянул мне робко ты... - он стал суматошно соображать. Никогда не любил пение. И песен не знал толком.
   - Очень скромные цветы, - сказала она.
   - Но они такие милые. - Подпел он хриплым голосом.
   - Да, действительно милые. - Согласилась Елизаветта.
  
  Тут Алексей заметил, что у неё руки дрожат. Ему не почудилось, ей было действительно очень страшно.
  
  - Давай, подпевай! - сказала она и внезапно провалилась почти по шею. Из-под её ног пошли эти ужасные, отвратительные пузыри. И какие огромные! Запахло болотом. И каким-то мерзким, совсем болотным болотом.
  Она стояла, подняв руки и равномерно дышала. Он не мог больше смотреть, с каждой секундой становилось все страшнее.
  
  - Почему петь перестал? - сказала она медленно и вернула его к жизни. - Зачет по физкультуре не получишь! Пой немедленно!
  
  Алексей вдохнул воздуха.
  Она психованная. Она - самый странный псих, которого он только встречал. Но она тонет, вне всяких сомнений она медленно уходит под воду и она при этом поет.
  
  И он стал подпевать.
  
  Ландыши, ландыши -
  Светлого мая привет.
  Ландыши, ландыши -
  Белый букет.
  
  Допел до конца и заставил себя открыть глаза. Елизаветта стояла там, где стояла. И продолжала петь вместе с ним. Он выдохнул и улыбнулся.
  
  - Ну и что радуешься?
  - Вы ещё со мной.
  - А уж как я радуюсь.
  - Что будем делать?
  - Выбираться, конечно. Я вообще-то уже не тону. Стою на твердой земле. Тут второе дно, ты сейчас стоишь на первом, а я провалилась на второе - настоящее.
  Она попрыгала на месте. Из-под неё опять пошли пузыри. Алексей перевел дух. Да уж, эту песенку он на всю жизнь запомнит.
  
  Схватившись руками за камыши, которые росли в паре метров, она аккуратно выбралась и, к удивлению обоих наступила на что-то твердое. Перед ними был небольшой клочок сухой территории.
  
  Крохотный островок тверди вокруг гигантского болота. Алексей с огромнейшим удовольствием наступил на твердую почву. Стоять на ней было не просто удобно. Стоять на ней было действительно приятно. Ходить, чувствовать приятную жесткость и прохладу, ощущать всей ступней сырую неровность и мелкие камешки. Он бы даже затанцевал, но постеснялся и решил просто вдоволь попрыгать.
  
  Елизаветта легла за землю, раскинула руки, закрыла глаза и улыбнулась. Ей тоже было очень хорошо. Наверное, даже лучше чем ему. А может - точно так же.
  
  Солнце зашло уже наполовину.
  
  - Елизаветта, знаете...
  - Можно просто Лиза.
  - Хорошо, знаете...
  - Лиза я сказала! - к ней возвращался кураторский тон. - Знаю эту придурь - не можешь начать называть меня по этому имени, будешь никак не называть. Ты и маму свою неродную, поди, по имени зовешь, да? Привыкай. Каждый раз, когда ты будешь обращаться ко мне, начинай предложение с имени "Лиза" и так, пока не привыкнешь. Ясно?
  - Понял вас. - Сказал Алексей.
  
  В любой другой момент он бы смутился или разозлился, начал отнекиваться, но после того, что произошло несколько мгновений назад, все воспринималось как-то легко. Он не отрывал глаз от пейзажа. Камыши росли кучками, и вокруг их островка они тоже росли. Окружали островок. Тут было даже по-своему уютно.
  
  - Лиза. Видите зеленую траву? - сказал он, раздвигая камыши и указывая пальцем.
  Она приподнялась на локоть.
  - Да, вижу. Это рогоз, а не трава.
  - Как пожелаете. Так вот она, в смысле он - растет там, где достаточно глубоко. Почти по пояс. А видите желтую траву? Она вокруг нас растет.
  - Это камыш.
  - Понял вас. Так вот, камыш растет там, где по колено. А видите места где ничего не растет?
  - И что?
  - Так вот, мой куратор, Елизаветта Павловна. Лиза. Там где ничего не растет, там - по шею. А может и глубже. Ума у нас палата, конечно, мы с вами камыши обходили, а вместо этого по ним как раз идти и надо, желательно по желтым. И, может, в заросли наступать и не очень приятно будет, но мы, по крайней мере, не потонем.
  
  Она согласно кивнула.
  
  - Ты кстати... - она поднесла палец к губам и шепотом
  сказала, - Замечаешь, как тут тихо?
  - Да. - Сказал Алексей. Встал, оглянулся. Дул легкий ветер. Вокруг раскинулось болото. Было видно, откуда они пришли - проложили мутную, черную дорогу. В остальном же, поверхность болота была покрыта прозрачной водой. Прозрачной и теплой. То здесь, то там возвышались небольшие островки. И он заметил, что к ним слетаются утки. Оказывается, пока они психовали и кричали друг на друга - умудрились распугать всех птиц. А их тут было много.
  
  - А десять минут назад я могла умереть. - Сказала Лиза. - Впрочем, может я сегодня и умру. Или мы оба.
  - Ха-ха! - сказал Алексей.
  - Ха-ха? - переспросила Лиза. - И это все, что ты можешь сказать?
  - Да. Ха-ха, это все, что я могу сказать.
  - Ну нет, вы на него посмотрите. - Произнесла она с легкой ноткой злости. Впрочем, злость была даже какой-то комичной. - Ха-ха он говорит. И что мне теперь с этим делать? А?
  - Как что? Разве не очевидно?
  - Ну, тебе, авантюристу и приключенцу, может и понятно, что делать с "ха-ха", а вот мне нет. Я простая женщина, хочу выйти замуж, детей там нарожать. Семерых. И ещё столько же усыновить. А ты мне "ха-ха". Ты хоть понимаешь суть всего, что происходит?
  - Конечно, Лиза, понимаю. Поэтому и говорю вам "ха-ха".
  - Ну, наглец! - сказала она, встала и отряхнулась. Алексей не выдержал и заржал. Они почти пять минут говорили ни о чем. Елизаветта тоже засмеялась.
  
  - Ты вообще как? - сказала она просмеявшись. Только этого вопроса он и ждал! И точно знал, как ответить.
  
  Алексей поднял палец вверх, приосанился и очень важным, трагичным голосом произнес:
  -Ну, слушай. Был я молод, плохо жилось тогда нам, рабочим. Елизаветта прям вздрогнула. Не ожидала. - Ха-ха!
  - Чего это ты? Каким рабочим?
  Алексей кашлянул в кулак и продолжил:
  - Работали мы с утра до поздней ночи, а жили впроголодь. Много нас на заводе работало. Хозяином завода был... - он почесал затылок. - Черт, забыл, кто был хозяином.
  - Ты цитируешь какой-то рассказ?
  - Ну да, именно. Какой-то рассказ. Нашел в библиотеке. Он мне понравился, я его наизусть выучил.
  - Дурацкий он какой-то.
  - Да в том-то и дело. Он совершенно дурацкий. Как же его звали...
  - Кого?
  - На заводе работал.
  - А это важно? - спросила Лиза.
  - Понятия не имею.
  - Ну, а что тогда важно?
  Алексей на мгновение задумался.
  - Смерть, наверное.
  
  Солнце опустилось полностью. Стемнело сразу.
  - Смерть? Почему смерть это важно?
  - Потому, что я останусь один. - Признался Алексей.
  Она взяла палку. И наступила на желтую траву. Камыш. И да, там действительно было неглубоко. По колено.
  - Ты и так одиночка. Ни с кем толком не дружишь, ни с кем не общаешься. Почему ты такой?
  - В одиночестве есть своя прелесть.
  - Например?
  - Можно на тубе играть. Когда захочется.
  - На тубе?!
  - Ну да. Если туба есть, конечно.
  - Однако мне кажется, что у меня живот будет наутро болеть, и мышцы лица дергаться из-за того, как много я сегодня смеялась. Ты самый странный ребенок, которого я только встречала.
  Ну, кто бы говорил! - весело подумал Алексей, вспомнив как та пела "Ландыши", хотел это сказать вслух, но испугался и сказал: "Простите". Как-то жалко получилось.
  
  - Почему ты воспринимаешь все так лично? Это вообще-то был комплимент, если честно.
  - Комплимент?
  Елизаветта прошла к следующему островку с зарослями камыша.
  - А что, разве странность и ненормальность это плохо? Нет, конечно. Это наоборот, хорошо. Из таких странных и отчаянных людей получается то, чего от них никто не ожидает.
  - И что, вы действительно так думаете?
  - Конечно. - Она даже не заметила, что он её Лизой не назвал. - Я так же думаю, что из тебя выйдет отличный специалист в какой-нибудь редкой, но важной профессии. Если, конечно, ты отправишься в центр занятости и определишься наконец-то со своим будущим.
  - Никуда я не пойду!
  - Ну почему? Почему ты такой вредный? Я пошла за тобой на смерть, а ты не можешь оторвать зад и пойти в центр занятости. Мы все, я, твои родители и даже центр занятости желаем тебе лучшего.
  - К сожалению, вы желаете лучшего не мне, а себе. Вы просто хотите выполнить эту работу. Выполнить хорошо. А я хочу исполнить свою мечту. И не важно - хорошо или нет. Просто исполнить.
  
  - Да что это за мечта, черт возьми?
  - А вы никому не расскажите?
  
  Ему внезапно захотелось ей все рассказать.
  
  - Конечно, не расскажу.
  - Не знаю... мне кажется, вы не отнесетесь серьезно к обещанию, данному ребенку тринадцати лет. И точно кому-нибудь расскажите.
  - А мы условимся. Если я кому-нибудь расскажу, то ты расскажешь, что я подвергла тебя смертельной опасности.
  
  Он призадумался. Действительно, верно говорила. У него был козырь. Однако представив себе ситуацию - он сразу понял, что никакой это не козырь.
  - На самом деле, - произнес он, - даже если вы кому-нибудь расскажите про мою мечту, то я точно не расскажу про то, что вы сделали. Объясняю. Лишиться работы это слишком серьезно. Мне кажется, я не смогу вас так подставить. А вот работа - это серьезно. Вы меня подставите по мелочи, а мне вас придется подставить по крупному. Я думаю, что не смогу на это решиться. В общем, я в незавидном положении.
  - То есть ты говоришь, что осознаешь факт того, что твоя тайна никакая не тайна, и если её раскрыть - это мелочи.
  - Конечно, мелочи. - признался он в том, в чем сам себе боялся признаваться. - Все поржут и забудут.
  - И, тем не менее, не хочешь признаваться?
  - Нет. Тем не менее, не хочу.
  - Ну ладно, как скажешь. Упрашивать не буду.
  
  Он радостно поставила ногу на твердую почву. Перед ними раскинулся лес. А дальше - вожделенные холмы. Алексей запрыгал от счастья. И уже совершенно не стесняясь, стал пританцовывать и напевать песенки - все, какие мог вспомнить. Лиза недолго думала и стала прыгать вместе с ним.
  
  Смотрелось комично. Он тоже не выдержал и стал смеяться. Вдоволь напрыгавшись, они пошли к холмам. Даже обувь надевать не хотелось. И они не надели. Хотелось наслаждаться каждым шагом по твердой земле, чувствовать мелкую травку соснового леса.
  
  И как-то само собой Алексей вспомнил, как надо поступать, если сильно боишься сделать шаг, а надо.
  - В общем, знаете, я хочу поступать в военную академию. - Смело отбарабанил он.
  
  Лиза остановилась и обернулась.
  - И что, это и есть твоя тайна?
  - Да, Лиза. Это моя тайна. - Ну конечно. Ему тут же стало стыдно за смелость. - Вы же никому не скажите? - спросил он жалобно.
  - Конечно, не скажу. - Сказала она. У Алексея отлегло. - Но... Подожди, ты хочешь поступать на военную кафедру?
  - Ну да.
  - Ты хоть понимаешь, как это тяжело?
  - Да.
  - И ты готов ко всем испытаниям, готов просиживать ночами за учебником, лететь и подавать резюме, заявление писать от руки?
  - Да. Вылет завтра утром.
  - Так вот почему ты так настаивал на том, что бы мы шли дальше!
  - Да.
  - Алексей, ты глупец. Ты полный псих. У тебя мозгов не больше чем у... А, какая разница.
  
  Ну да. Конечно. Она его не понимала. Ну и пусть. Зато она веселая. И немного странная.
  - Да, я глупец. - Буркнул он.
  - Да, глупец. Тебе следовало рассказать мне об этом сразу. Я бы никуда не поехала, мы бы не застряли в этом болоте, и вообще не потащила тебя в это путешествие. Тебе же нужно сидеть дома и готовиться.
  
  - Что? - он даже поперхнулся. Она вовсе не против! Он не поверил. Он второй раз ей не верил. Нет, она шутит, так не бывает. Она сейчас возьмет и начнет ржать над ним. Но вместо этого Лиза продолжила:
  - Тебе нужен самый лучший репетитор, какого только можно найти, спортзал - и не подвальная качалка, а дорогой и специализированный, с хорошим тренером. На все про все - считанные месяцы, приступать нужно срочно. А ты, как идиот, потащился на эту прогулку.
  - Вы и вправду думаете, что у меня получится?
  - Да какая разница, что я думаю? Я куратор, я не имею права осуждать или предполагать. Я обязана помогать. И поверь мне на слово, если я взялась помогать, я из тебя выжму все силы, буду стоять над душой круглые сутки, но заставлю тебя выучить все дисциплины и поступить.
  
  Неожиданно она остановилась, развернулась и встала перед ним, смотря свысока и положив руки на пояс. Выглядело забавно - боевая девица. Алексей даже рассмеялся. Она тоже прыснула.
  - Так! Серьезнее, Прошин. Я тебе сейчас серьезный вопрос задам. Ты серьезен?
  - Да, Лиза. Я вас слушаю.
  - Ты смышленый и шустрый. И не по годам амбициозный. И я помогу тебе подготовиться к экзаменам. Но только если ты официально примешь мою помощь при всех свидетелях - а их тут много. Холмы, деревья, утки, камыши и даже это болото, чудом сохранившее наши жизни. Это серьезные свидетели. Ты принимаешь мою помощь?
  Она протянула руку.
  - Вы же никому не расскажите? - жалобно спросил он.
  - Да какая разница? Ты принимаешь мою помощь или нет? - спросила она громче. Он робко пожал её руку. Она неожиданно стиснула её так, что стало больно.
  - Я почетный имперский куратор. Ни один из моих учеников, принявших мою помощь, не проваливал экзаменов. И обратного пути нет.
  
  Алексей сжал её ладонь со всей дури. Всю неуверенность как рукой сняло, и он, с легкостью осознал, что обратного пути действительно нет.
  
  ***
  
  Он застонал и зажмурился. Мышцы болели так, что он даже не мог подняться с кровати. А будильник звенел не переставая. Пришлось опереться руками и медленно встать. Устал, словно и не спал вовсе, а все болело так, что он едва двигаться мог. Его марш-бросок под тяжеленым рюкзаком сказался как-то слишком быстро. А после двух часов сна чувствовал дикую слабость и даже растерянность.
  
  Накануне он до ночи заполнял с Лизой анкету.
  
  Первым делом Лиза устроила Алексею разнос за то, что тот выдрал страницы из книги. Это был уже поздний вечер. Лазарев и Витя их дождались там, где и договорились, немного посетовали, что те припоздали, и уже начали беспокоиться... Но ни Алексей, ни Лиза, ни слова не сказали им о болоте. Даже, словом не обмолвились. И эта игра в волшебность делала пережитое таинственным и волшебным.
  И вот, они добрались до школы и сидели в аудитории. Лиза изучала сайт минобороны, Алексей - инструкцию к спрею против солнечных ожогов.
  - Никогда не смей вырывать листы из книг. - сказала она наставительным тоном. Очень таким важным. - Никогда. Понял? Это раньше так можно было поступать. Особенно с книгами о новых технологиях - они же устаревают мигом, их рвать на куски можно было. Кофеем заливать, комментарии на полях оставлять. А вот художественные книги - совсем другое дело. Они не так быстро устаревают. Да что говорить - некоторые художественные книги по десять тысяч лет живут!
  - Ну-ну, - подумалось Алексею. Где это она бумажную книгу такой давности нашла? Но спорить он не стал.
  - А некоторые, - не унималась Лиза, войдя в роль поучительницы. - Устаревают и забываются через десять лет после их выпуска. Понял? Есть книги, которые до сих пор на бумаге издают. И твоя книга не исключение. Хотя, конечно, я рада, что ты готов пойти на все ради мечты... Так! - произнесла она, подняв палец. - Опять это "так". Каждый раз, когда Лиза говорил свое фирменное "так", она резко собиралась, выпрямлялась, и все вокруг начинали суетиться с деловым видом. Выглядело комично.
  - Писать руками ты, я так понимаю, не умеешь. Это проблема. И у нас есть только один выход. Это хорошо, когда есть выход, даже если он один. Знаешь, что это такое? - она достала карандаш и ластик.
   - Карандаш и ластик.
  - Именно. Ты заполняешь от руки, печатными буквами, я проверяю, корректирую, затем ты берешь ластик и исправляешь. Затем я снова проверяю, снова корректирую, ты снова исправляешь. И так - до тех пор, пока я не буду довольна. Затем. - она достала перьевую ручку, - ты обведешь все это ручкой, так аккуратно, как только сможешь. А я пока буду разбираться с тем, как за полгода научить тебя трехлетней программе по математики и заставить писать руками, так как экзамен по математике в военной академии проходит письменно...
  
  ...он отключил будильник. Настроение было не самым лучшим. Однако душу грело то, что Лиза все-таки согласилась ему помогать. Недоступная, агрессивная, злорадная, быстрая и резкая - вот её бы точно в военную академию без экзаменов взяли. И сразу на передовую. Третья тренировочная война "Империя-Ирландия", счет четыре-три, агент влияния Елизаветта Петровна едет на танке, выслеживая противника и что-то орет в рацию, держа в одной руке бинокль, в другой - прицел пушки. А рация что - в третьей руке? Не... Пусть рация тогда будет... В общем, клево, что она ему помогать согласилась. И не просто согласилась - а даже как-то слишком рьяно согласилась. Ему даже стало страшновато.
  
  Но, к стыду признаваясь, заполнить самостоятельно анкету он бы точно не смог. Так что все, что случилось - было не зря.
  
  Будильник звенел не переставая. Светало. Мама (а он заставил себя называть Свету мамой) приготовила ему кофе и сварила два яйца. Зевнула и ушла спать. В теплую кроватку. Алексей ей искренне позавидовал. Ровно в полпятого он вышел из квартиры, спустился на первый этаж и был встречен Лизой, как и договаривались. Она тоже была сонной и не в духе. И зевала не переставая. Алексей решил её особенно не дергать - от греха подальше - и всю дорогу молчал.
  
  Ровно в полшестого он сел на внутренний имперский самолет, чтобы вылететь в столицу. Охраннику не очень понравилось, что он летит один, но закон позволял детям летать в одиночку с 12ти лет. Так что, сказать он ничего не смог, однако отзвонился участковому его района и что-то сообщил по телефону. Потом что-то выслушал в ответ, покивал, сделал записи, проверил их документы и, не переставая в чем-то сомневаться, проводил обоих на посадку.
  
  - Ну что, дальше ты сам. Обратный самолет вылетает вечером. Общественный транспорт для тебя бесплатный, еда тоже. Если что - сразу звони мне. И не забудь, чтобы отоспаться у тебя будет только завтрашний день. А потом - держись. Будешь сидеть за партой по десять часов в день без перерыва и выходных.
  
  Лиза зевнула.
  
  Он кивнул и бегом, через ступеньку рванулся по трапу.
  
  ***
  
  Проводница объявила о том, что они пролетают над дельтой Лены и Алексей не выдержал, вскочил со своего места и побежал смотреть в хвост самолета, где находилось большое обзорное окно.
  
  Вместе с ним к зеркалу прилипло двое малолеток - сестра и брат, похоже. Мальчишка был совсем ещё маленький - видимо, едва говорить научился. А вот девчонка уже все умела - с планшетом, что-то зарисовывает с ходу. Родители на них внимания особо не обращали - сидели о чем-то своем разговаривали. А эти двое визжали на весь салон, благо почти все спали в наушниках.
  
  Алексей затаил дыхание - прямо под ним проносились десятки мелких речек, можно было даже рассмотреть ледяное, сине-голубое дно.
  
  Когда они миновали дельту, он перевел дыхание и сел в кресло. Отходить далеко не хотелось - одним глазом он ещё досматривал в окно, а другим поглядывал за ребятней. Мелкий достал коробку из-под школьных обедов и стал отковыривать наклейку с обратной стороны. Сейчас порвется, подумал Алексей. Но наклейка не порвалась. Мелкий прилепил наклейку себе на лоб, стал корчить рожи сестре и что-то мычать, чтобы привлечь её внимание. Но та на него внимания совершенно не обращала - а все это время громко комментировала все то, что рисует:
  - Сейчас я нарисую принцессе косу! - объявила та. Сорвала со лба мелкого наклейку и прилепила ему на рот. - Вот так. А ты пока молчи, ясно тебе? У меня дела важные. - Она повертела пером и стала что-то дорисовывать на планшете. Мелкий некоторое время соображал, что делать с наклейкой, которую старшая ему на рот приклеила, и, не придумав ничего лучшего, закрыл себе глаза ладонями и стал бегать по салону, врезаясь в кресла.
  
  Алексей гадал - когда же родители обратят на это внимание, пригрозят пальцем и усадят ребенка на стул, но родителям - на удивление - было абсолютно наплевать. И от этого становилось ещё веселее. Алексей глянул за сиденье - мелкий забрался под одно из кресел и пытался выползти с другой стороны. Но у него ничего не получалось - нога застревала.
  
  В конце концов, не вытерпела проводница, вытащила парня и усадила в кресло, недовольно что-то фыркнув родителям, которым на неё было, в общем-то, так же наплевать.
  
  - Нет! - Внезапно провозгласила старшая сестра, у которой никак не получалось косу нарисовать. - У принцессы будет другая стрижка. Распущенные волосы. И челка. И твой любовник это оценит.
  
  - Любовник, - отозвалась мама с другого конца. - Ты себе представь Юр, слышал? Слова какие знает.
  Но Юра ничего не ответил, он развалился в кресле, откинул голову и, слегка приоткрыв рот, похрапывал.
  - Конечно, знаю. - Заявила девчонка, - Я вообще много чего знаю. Побольше некоторых. - Добавила немого подумав.
  Мама зевнула.
  
  Мелкий приклеил наклейку на волосы. Отодрал и снова приклеил. Затем снова отодрал и приклеил себе на футболку. Что-то буркнул и снова приклеил на лоб.
  
  - И аист им нужен. Аист! Детей кто-то же должен приносить?
  - А что, аист должен детей приносить? - спросил молодой папаша, очнувшись.
  - Ну, в теории да. - Задумчиво сказала мама.
  - Че, правда?
  - Нет! - закричал мальчишка ультразвуком. Так только мелкие дети кричать умеют, Алексею прямо уши заткнуть захотелось. Мелкий вскочил, приклеил наклейку Алексею на колено и стал скакать вокруг него.
  
  - Всем взрослым нравятся рассказывать детям сказки о том, откуда берутся дети. - Сказал отец, глянув на время.
  - А детям нравится делать вид, что они верят. - внезапно изрекла девочка.
  - А ты не веришь? - спросили оба чуть ли не в голос.
  - Нет, конечно. Дети берутся либо из детдома, либо... - она хитро улыбнулась. - Это большая тайна. Я никому не рассказываю.
  - И откуда же? - спросила мама.
  - Да, откуда? - подытожил отец. - Ну, интересно, правда.
  Какие странные родители.
  - Сначала парень и девушка, - важно начала та, - начинают дарить друг другу цветы и жить вместе. Потом они женятся. Ну, или не женятся - по ситуации. Потом начинают разными делами под одеялом заниматься. Ну, а потом девушка покупает коляску, вещи для маленького ребенка, ложиться в детдом и как-то утром в коляске образовывается ребенок.
  - Нет, ну ты слышал, а? - ахнула мама.
  - А как он там появляется? - Уточнил отец.
  - Просто появляется и все! - ответила девочка.
  - Просто появляется? А как он там появляется, мне не совсем понятно.
  - Силой мысли! Что непонятно то?
  
  - Да угомоните вы своих детей! - крикнула проводница из другого конца самолета.
  - Это не наши дети! - крикнула девушка.
  - Не Ваши? - удивился Алексей.
  - Все так думают. Это наши брат с сестрой. Родители усыновили парочку на старости лет.
  
  Ну да, правильно, сразу становилось ясно, почему они так искренне и просто вели себя с этими двумя мелкими. Обычные родители на такое редко способны. Вернее, вообще не способны.
  
  Самолет начал заходить на посадку.
  
  Алексей не первый раз был в столице, но в одиночку он был здесь впервые. По многоэтажным улицам катилось множество скоростных велосипедов. Конечно, от первых велосипедов в них мало что осталось. Скартеры, мотокоммуникаторы, кроссеры и прочие - все средства передвижения по старинке звались велосипедами. Впрочем, и все электронные средства связи по-прежнему звались либо планшетами, либо телефонами, либо ключами. Хотя уже давно не были ими.
  
  Все пространство между небоскребами было заполнено магистралями, дорогами и дорожками. Центр столицы напоминал воздушную паутину. Хотя, кое-где сохранились островки старины - небольшие небоскребы по 40-50 этажей, которые ещё не успели снести, и даже парки на первом ярусе, на той настоящей земле, которая в общем как раз землей и была.
  
  Но самым гигантским строением было многоярусное воздушное метро. Он нащупал электронный ключ и подошел к входу. Ключ тихо пискнул. Наверное, сообщил ЦКД - о том, что вошел школьник. Но, подумав некоторое время, Алексей решил вернуться. Воздушное метро хорошо, а вот старинное метро - ещё лучше. Рамка снова пискнула, возвращая его поездку и передавая ЦКД, что он, Алексей Прошин, тринадцати лет от роду, по-видимому, передумал и решил услугами воздушного метро не пользоваться.
  
  ЦКД или Цикада - целый город, располагался на севере, и обеспечивал связью всю империю. Все более ли менее крупные предприятия старались разместить там свои сервера. Туда можно было съездить в научную экскурсию, но Алексей видел оттуда фотографии и не очень удивился - множество ящиков наполненных микросхемами, тарелки радиосвязи, посадочные полосы для спутников и взлетные - для выведения их на орбиту. И всюду - провода! Везде провода, куда не глянешь - провода, можно подумать там поселился человек-паук. Скука, в общем.
  
  Куда интереснее было побывать в Солнечном городе. Всего их в империи было три, один покрывал север - километры солнечных батарей, гигантское зеркальное море - ловило каждую каплю света весь полярный день. Второй - занимал Северные острова, третий - располагался на Алтае. Вся площадь древней степи превратилась в черное зеркало, под которым раскинулся искусственный парк с небольшими научными городками и энерго-насосными фабриками. Судя по фотографиям, там было красиво, необычно и в то же время уютно. И, наверное, интересно.
  
  Вот только родители наверняка потащат его на море. А билет у него был один в год. Бесплатный. А лететь за деньги он бы не смог. Любой немеханический транспорт был очень дорогим. Да и механический тоже. Можно было бы пешком добраться. Для детей все было бесплатно - шел бы из города в город, жил в социальных гостиницах, ел простую пищу в школьных столовых. Пока не добрался до солнечного города...
  
  А ведь туда даже туристов пускали. Впрочем, империя не любила чужаков. Туристов - ещё терпела. Но не чужаков. Чужакам создавалось множество проблем. Требовалось платить за каждый чих, за каждый шаг. От невозможности залогиниться в цикаде, до возможности получить электронный ключ. А электронный ключ - это все. Общественный транспорт, доставка продуктов, любая расчетная операция. А учитывая, что империя не принимала в своих магазинах никакую валюту, не обменивала её на любую другую - то получилось, что жить в империи чужаку было практически невозможно.
  
  Туристы могли получить электронный ключ на несколько недель пребывания. Да и туристических мест в империи было немного - так как это была северная страна, и туризм тут не особо процветал. Правда, были восточные острова с их свободными нравами и нейтральными морскими территориями.
  
  Сам-то Алексей был усыновлен ещё в 4 года и приехал откуда-то издалека. Откуда - он не знал, да и не очень хотел узнать. Империя часто усыновляла детей из-за границы, но только в возрасте 3-4 лет, не более. И детей этих недолюбливали. Да, было стыдно признаться, но он имел статус жителя буферной зоны. Промежуточной зоны между империей и всеми остальными. В классе не знали, что он не коренной имперец. Если бы узнали - возненавидели ещё больше. Он отогнал плохие мысли и осмотрелся.
  
  Крохотная буковка "М" пряталась на нулевом этаже - там, где исторически располагался земной ярус. Или первый этаж. Правда, в империи он всегда звался нулевым. И счет всех домов тоже начинался с нуля. Кстати, по этой букве можно было всегда точно определить, где когда-то располагалась земля. И эту самую букву именно для этого и использовали - для определения нулевого уровня. Не все, к слову сказать, знали, что она когда-то вход в "Метро" означала. И что само метро не на нулевом этаже располагалось, а на минус первом. А вот Алексей знал, так как пересмотрел про метрополитен все научные фильмы, что были в школе.
  
  Он спустился в подземный тоннель и огляделся. Метро медленно уничтожалось. Разобрали двенадцать веток из двадцати. А вместо них проложили скоростные, многоярусные монотоннели. Во много раз более быстрая и разветвленная транспортная система, чем старая система столичного метрополитена - медленная, небезопасная и затратная.
  
  Художники, археологи и фотографы разбирали по кирпичику станции, запечатлев для потомков каждый миллиметр этого строения. И было, конечно жаль, что метро ликвидировали, отец, к примеру, был резко против, но Алексей втайне был согласен с тем, что всему есть срок. Все когда-нибудь уйдет. Даже то, что на первый взгляд кажется очень-очень нужным, от чего так не хочется избавляться - и оно умирает. И появляется что-то новое. Так же, как когда-то ушли из жизни имперцев бумажные книги, ювелирные украшения, азартные игры, детские приюты, общеобразовательная школа, пятилетние институты и университеты - так же исчезнет метрополитен.
  
  Алексею нравилось слово "метрополитен". Он любил его повторять. От него веяло стариной, но оно в то же время было каким-то невероятно современным. Даже само метро не так жаль, как название "Метрополитен". Если бы он был мэром Москвы, то поставил бы в центре разрушенного метро гигантский музей, с модными магазинами и офисами крупнейших фирм, и назвал бы его "Метрополитен", чтобы слово продолжало жить.
  
  И да, кстати, поверх разрушенных веток прокладывали монотоннель, архитектура и дизайн, которого копировался со старого метро практически полностью, иногда - просто переносился. Перетаскивали колонны, скамейки, бронзовые статуи. Так что шумиха была надуманной. И вообще, когда что-то уничтожается, а на месте строиться лучшее, всегда найдется кто-то, кто будет против.
  
  Ну, а пока метрополитен не разрушился полностью, Алексей, во что бы то ни стало, хотел на нем покататься, особенно, учитывая, что ему почти четыре часа убить надо. Можно было укататься до тошноты.
  
  Внутри было прохладно и сыро. И ещё пахло... Странно, в общем пахло. У метро был свой особенный запах. Ни с чем не сравнимый. Может, дело в подземных водах? Казалось, что здесь не поддерживали кондиционирование. Он взял у женщины за стеклом два жетона - две металлические монетки и опустил одну из них в отверстие турникета.
  
  Людей было не очень много, а эскалатор тащился медленно. И Алексей стал разглядывать жетон. Тяжелый, металлический - он напоминал о старинных деньгах. Тех, что почти полностью прекратили свое хождение больше века назад. Правда, кое-где металлические деньги все же сохранились. Нередко - из-за территориальных особенностей, но чаще - ради увеселения в барах и ресторанах сделанных "под старину".
  
  - О, сударь решил расплатиться жетоном?
  Сзади него стоял старичок. И даже, не смотря на то, что он стоял на ступеньку выше, то все равно был меньше, чем сам Алексей.
  
  Алексей сразу понял, что старичок был одним из тех, кто уже отжил свое, но не растерял общительности, и при первой же возможности был готов поучить жизни молодое поколение, поболтать о ликвидации Старого Арбата, рассказать лекцию о взятии Кронштадта, первой экономической блокаде и третьей юридической мировой. Ну, или просто потрепаться всласть. А тут он - мальчишка в школьной форме, разглядывающий жетончик - ходячая жертва. Впрочем, Алексей был вовсе не против ненадолго стать жертвой старческого одиночества, а когда надоест - улизнуть под благовидным предлогом.
  
  - А я было подумал, что молодежь нынче на метро не катается. - сказал старичок, поправляя очки, которые носил явно для эпатажа, так как вылечить зрение мог в любой точке империи.
  - А я только посмотреть. - Честно признался тот.
  - Так вы не из столицы, сударь? - спросил он.
  - Я из Королёвска. - соврал он. Зачем?
  - О, Королёвск. Замечательный город Королёвск. Сестра моей снохи гостит там каждое лето. Ну и какими же судьбами вы в столице?
  - Собираюсь поступать в военную академию и мне нужно подать заявление. - Легко и с ноткой гордости признался он. Ну конечно - старик не будет над ним смеяться. Он же не знает, что Алексей двоечник и лентяй. И что родился в буферной зоне. И школьную форму носит, потому что родители ему другой одежды не покупают. Пусть думает, что он отличник и аристократ.
  - О-о-о... - протянул тот, - Как похвально. Сударь, наверное, отличник?
  - Ну... - протянул Алексей. - Собираюсь им стать.
  Он и сам-то себе никогда не признается, что самый плохой ученик класса. Да что класса - школы! Ну, а сказать этому уважаемому человеку - никогда. А врать тем более не хотелось. К тому же врать он не умел. А если и получалось, то потом было стыдно.
  
  - Понятно, - лукаво улыбнулся старик. - Наверняка вы хорошист. А что касается военной академии - это достойно. Право, достойно. - Он крепко пожал ему руку, и продолжил:
  - Юриспруденция, мировая экономика, что нынче нужно на военную кафедру сдавать?
  - Математику.
  Они подошли к платформе.
  - Я следую до станции Кунцевская. А вы, позвольте поинтересоваться?
  - До Парка Победы.
  - Самый центр. Учитывая, что вы в столице не каждый день - вам будет интересно. О! Нам повезло, вагон-музей.
  
  Ну, вообще старик преувеличивал. С тех пор, как народу в метро заметно поуменьшилось, каждый состав был в своем роде музеем. И даже классический нетронутый состав тоже можно было назвать музеем, так как он был такой в своем роде единственный.
  - Ну, раз уж вы решились покататься на метро специально, я не удивлюсь, если вас заинтересует одна восхитительная схема - созданная ещё в период, когда схемы и карты не считались произведениям искусства, а художников-схематистов звали дизайнерами или картографами. Пройдемте за мной. Она в шестом вагоне.
  
  Видимо, старик бывал в метро так часто, что успел выучить наизусть, что где находиться. Шумел состав. Стоял полумрак. Они прошли мимо каких-то странных сооружений, планов и схем, и вот, приблизились к неприглядной, двухмерной схеме. Алексей даже немного расстроился. Она была такая скучная. Просто лист бумаги и все. Снизу - устаревший штрих-код, почему-то красного цвета.
  - Наблюдаю ваше разочарование, молодой человек. Вы, наверное, смотрите на этот клочок бумаги и думаете - что в нем такого интересного?
  
  Старик приосанился, приподнял очки и, с видом завзятого лектора - нет, ну просто актер со сцены - начал рассказывать о том, что эта карта была создана ещё до первого распада, группой энтузиастов, но власти столичного метрополитена не удостоили её своим вниманием... Умеют же иные из любой мелочи столько пафоса выжать - что прямо целый приключенческий роман получался.
  
  - Ну что, мой друг, здесь я с вами прощаюсь. И не забывайте навещать нас почаще, московское метро радо гостям. - Он протянул бумажную визитку, попрощался и вышел. "Экскурсовод-проводник московского метрополитена Алексей Григорьевич Панин" - прочитал он.
  
  Вот это да, во-первых он был его тезкой, а во-вторых - экскурсоводом. Забавно экскурсоводы здесь работают!
  
  ***
  
  Здание академии он нашел быстро. Выход из станции "Парк Победы" вывел его практически сразу. Перед ним раскинулась площадь и лес. Работали фонтаны, дети плескались в воде, визжали, по каменной кладке ходили пожилые пары.
  
  Он много раз слышал про это место - исторические фильмы смотрел исправно, как только те приходили в школу. Но журналистам не совсем доверял. А все потому, что они... Ну, не то, чтобы всегда врали. Некоторые из них много правды говорили. Просто правда эта была неправильной и скучной. Неправильной. Можно было посмотреть очередную трансляцию военного парада или монаршей свадьбы - и увидеть столько всего! И как жених с невестой ржут над императрицей в дурацкой шляпке, и как забавно министр склоняется к жене, шепчет что-то на ухо и та вдруг краснеет и отворачивается, или, к примеру, как открывают рты приглашенные гости и, кажется, словно они несколько лет репетировали, а оказывается, сзади них, за шторками, профессиональный хор стоит.
  
  Ну, а потом стоит включить звук, послушать его отдельно и узнать, что он, Алексей, и диктор только что побывали на разных мероприятиях. Дикторы и журналисты наотрез отказывались видеть все самое интересное, подмечать мелочи, а только комментировали очевидное. Ну, кому все это надо?
  
  Ну да, диктор же профессионал. Не какая-нибудь тебе желтая пресса. Институт заканчивал. Профессиональные журналисты слишком сухие люди, чтобы заметить что-то живое. Впрочем, профессиональные философы и литераторы, и художники тоже. От слова "профессиональный" он даже иногда вздрагивал. Профессиональный - значит академический, значит тоскливый и скучный, ворчливый зануда.
  
  Про самое интересное на экскурсиях не рассказывают. О самом интересном не показывают в новостях. И пока все ходят между макетами первых грузовиков в официальном музее, на другом конце его родного города, вдали от лишних глаз будет жить своей жизнью настоящее чудо. Старая часть.
  
  Попасть в старую часть можно было только пешком - маршрутный транспорт туда не ходил, а личные автомобили были роскошью. Впрочем, ему давно могли купить велосипед или скейт, но отец сказал, что тот получит их как только сдаст на права. А зачем ему велосипед, если нет прав? Логично. Вот Алексей никак и не мог собраться и получить права. Наверное, от того, что на самом деле, втайне очень любил ходить пешком. Особенно он любил погрузиться в какие-нибудь свои мысли, какие-нибудь приятные мечты, попутно рассматривая пейзаж и незаметно для себя миновать километров десять.
  
  Почему он так любил старую часть? Именно поэтому. Сюда было трудно добраться - а любое место, куда добраться трудно как-то само собой становится особенно деликатесным.
  
  Во-вторых, здесь всюду росли старинные деревья. Не те продвинутые современные модели не поймешь, каких фруктов-ягод, а первые прототипы, настоящие от начала до конца.
  
  Они не вырабатывали тонны чистого кислорода, не чистили воздух, не заслоняли большущими листьями от солнца, и вырасти они в центре города - экологи и муниципалитет давно выкорчевал их как нерентабельный сорт. Но было в них нечто, что отличало от других - они не были роботами, такие своенравные, такие наглые. Когда хотели цвели, когда не хотели - не цвели. Никто не приходил снимать с них урожай, не убирали листья. Поэтому они просто сбрасывали их на землю все, что пожелали и когда пожелали.
  
  И ещё, они не были прямыми и опрятными. Да, невысокие, зато ветвистые и корявые: на них было интересно залезать, с них было интересно слезать. А пока Алексей не побывал в старой части, он вообще не понимал, как можно лазить по деревьям.
  
  Это там, в старой части, он узнал, что смородина и малина это оказывается кустарник, а не дерево, что все деревья цветут в разное время, а не по расписанию, или тогда, когда их польют специальным удобрением, что яблоки могут быть кислыми и куда меньше кулака. В общем, там все было другое. Старинное, одним словом.
  
  После заброшенного автомобильного завода (промзоны), которая тянулась километров десять - начиналась старая часть. Вдоль заросшей дороги ещё попадались электрические фонари и несколько из них даже работали - правда, экологические организации давно хотели их уничтожить.
  
  В полупустых аварийных пятиэтажках ещё сохранились таблички, указывающие в землю с надписью "укрытие". Вообще, для кого и для чего предназначалось укрытие, Алексей так и не понял, потому что в его краях, за всю известную историю ровным счетом ничего не случалось. Вообще ничего. Где-то раньше были войны, но только не здесь. Где-то раньше случались революции, даже падали бомбы, но не здесь. Здесь всегда все было спокойно. Как в центре урагана - в центре спокойствия. Алексею даже казалось, что центр мира вот здесь, под этой табличкой "укрытие", а вся планета вокруг неё и вращается. Посмеявшись своим мыслям, он продолжал путь через мостик, который исправно белила каждый год одна старая чета, вдоль заросших садов и развалившихся скамеек...
  
  И вот, в глубине пустынных дворов, полузаброшенных проспектов, среди старинных деревьев, кирпичных четырехэтажек, заколоченных зданий, облупившихся табличек, потрескавшихся асфальтовых дорог - вот уже сто с лишним лет исправно работал старый механический фонтан.
  
  
  ***
  
  Когда-нибудь Алексей разбогатеет и за любые деньги купит себе - или даже просто стихийно вселится в квартиру в том старинном четырехэтажном доме, с видом на тополиную аллею из одного окна и на тот самый фонтан - из другого окна. И если у него будут дети, он обязательно решит им брызгаться в этом позеленевшем от времени фонтане с утра до ночи. И будет разрешать лепить на лоб дурацкие наклейки и честно признается им, что они - дети - берутся силой мысли.
  
  И почему его родители никогда не брали его к фонтанам? Они вообще были какими-то скучными. В прошлом году два раза выбрались на озеро позагорать. Один раз забыли дома зонтики - пришлось возвращаться, полдня потеряли, так толком и не повеселились. А другой раз на небо набежали мелкие тучки, заморосил дождь, Света начала ныть - пришлось всем собраться и уйти. Хотя ничего страшного в этом мелком дождике он не видел. И уже когда они приехали домой, распогодилось и стало ясно.
  
  И вот, на удивление, спать не хотелось - настроение было спокойное, а от недосыпа было даже как-то приятно и необычно.
  
  Площадь окружали асфальтовые дороги. Они практически не использовались по назначению - машин было мало, использовали их в редких случаях для каких-нибудь старых и традиционных мероприятий - парадов или годовщин.
  
  Ещё здесь находилось несколько церквей в очень старинном стиле, с золотыми куполами, и, даже, наверняка, традиционными священниками в черных одеяниях. Но Алексей ничего не нашел - церкви были пусты.
  
  Вдоволь нагулявшись на площади и сверившись с часами, он отправился в академию. Если честно, заходить туда было немного боязно. Но произошедшее накануне каким-то удивительным образом его вдохновляло. Вот бы почаще в такие приключения попадать, подумалось ему, и тут же он попытался отмахнуться от этой мысли - потому что пережить такое ещё раз не очень хотелось.
  
  В общем, набравшись смелости, он все-таки зашел. Внутри было тихо и свежо. Мраморный пол и толстая красная дорожка встречали его у самого входа.
  - Сегодня экскурсий нет. - Сказала очкастая старушка. Ну точь-в-точь сестра того старикашки из метро.
  - Здравствуйте, сударыня, я по поводу подачи заявки... Хочу поступать на военную кафедру.
  - Вам на пятый этаж. - Сказала она, не отрывая глаз от экрана с какими-то таблицами, - Лучше идите пешком, лифт медленный. Да и вам, молодым полезно.
  - Спасибо сударыня. - Он кивнул и пошел дальше.
  - Молодой человек! - крикнула она вслед, - в другую сторону! Вам налево.
  Он кивнул и прошмыгнул в темный коридор у лифта. Молодой человек... Сто лет его на старый манер не звали.
  
  Отчего-то ему стало весело, и он поскакал через ступеньку. Вообще, он ожидал пафоса - тяжелые бархатные шторы, гигантские залы, с не менее гигантскими люстрами, портреты полководцев и вождей прошлого, но мраморный пол и красный ковер на входе - это все что было. За ним открывался скромный интерьер, освещенный естественным солнечным светом.
  
  В приемной комиссии на пятом этаже сидела девушка, которая взяла у него анкету и провела его в кабинет к очень серьезному преподавателю в военной форме, и, кажется, с аристократическими нашивками. У Алексея прям дух захватило. Он первый раз видел аристократа так близко. Ну, по телевизору он видел их часто. А вот так близко - никогда. И уж тем более он не помнил, кого и по какому титулу называть. Когда-то они учили этот список, но он, конечно, все забыл, да и говоря начистоту - даже и не учил вовсе.
  
  - Профессор Александр Сергеевич, к вам абитуриент. - сказала девушка и подтолкнула нерешительного абитуриента к двери. Ну почему, почему он не выучил обращения к аристократам? Ему стало немного страшно.
  
  Профессор отложил какие-то бумаги и полистал заполненную анкету - хотя что там листать - две страницы, слегка нахмурив брови. - У вас аккуратный подчерк, хочу отметить. - Алексей сглотнул. Знал бы профессор, как именно он этот аккуратный подчерк сделал.
  - Такое не часто встретишь. Нынешнее поколение совсем писать разучилось.
  
  - Итак, Прошин Алексей Григорьевич, я правильно понимаю - вы желаете служить империи и, возможно, отдать ей свою жизнь?
  - Да, сударь.
  Кажется, он не обратил никого внимания на то, что тот назвал его не по титулу. А от волнения тут же забыл имя-отчество.
  - Вы из буфера, у вас нет ни одного военного в роду, так же у вас нет в роду ни одного аристократа, вы не блещете оценками и талантами, осмелюсь спросить, что не смотря на все это - вы все же решились поступать? - это прозвучало как обвинение. И он тут же вспомнил, как разговаривал с Лизой перед тем, как увязнуть в болоте. Уверенно, просто и по делу:
  - Да, сударь.
  - Ну что же, желание похвально. Однако предупрежу - шансы ваши крайне невелики. Хотя, чем черт не шутит, я на своем веку много всего повидал. Но, говоря начистоту, я бы даже вашу анкету не взял. Отправлялись бы вы в мирную профессию. Ей богу, только время теряете. - Он внимательно посмотрел на него, словно надеясь, что тот поблагодарит, развернется и уйдет искать мирную профессию. Ага, дождешься!
  - Хорошо. - произнес он после нескольких мгновений игры в гляделки. - Закон есть закон. Вы заполнили анкету без фактических ошибок, да и придираться не в моих правилах. Судя по тому, что глава конкретной профессии пуста, вы ещё не определились, так?
  - Да, сударь.
  - Ну, хорошо, определяйтесь скорее. Впрочем - если вы не определитесь, ваше резюме, сразу после экзаменов будет разослано всем подразделениям минобороны, и они уже сами решат вашу судьбу. Если одно из подразделений вами заинтересуется, вы сразу об этом узнаете. В конце концов, лично я так и нашел свою профессию, когда 45й полк отказался от меня, а военная академия пригласила на должность помощника в приемную комиссию. Впрочем, 45й всем отказывает... Итак, Алексей Прошин. Учебники, даты, явки... Расписания предварительных экзаменов и прочие материалы вы получите на свою почту, не забывайте быть в курсе последних новостей, походите форумам, обсудите со сверстниками мелочи, втянитесь. - Он достал из принтера два листа бумаги и протянул ему:
  - Поставьте свою подпись здесь, здесь и здесь. Ваше заявление принято к рассмотрению. Удачи абитуриент.
  
  ***
  
  Алексею, как несовершеннолетнему имперцу полагались субсидии на образование. Каждый год ему на счет перечислялось сколько-то там тысяч имперских рублей, на которые он мог выбрать уроки, пойти в школу, купить учебные материалы или заниматься с репетитором.
  
  Но максимум, на что он был способен последние несколько лет - это дойти до районной школы и просидеть там свои обозначенные законом пять часов, которые, за которые успевал посмотреть несколько фильмов, что-то там почитать, иногда позаниматься в спортзале без особого желания и сходить в столовую. В общем, ради столовой он в школу и ходил, потому что в столовой давали сладкое. А по пятницам - курицу. А по праздникам - мясо.
  
  И так получилось, что за последние несколько лет он практически не притрагивался к образовательному капиталу, и там накопилось достаточно хорошее количество денег. Поэтому репетитора он мог позволить себе вполне престижного. Вот только если честно, он никак не мог понять разницы между престижным и непрестижным репетитором. Ну, учит тебя человек и учит. Если надо - объясняет что-то, что непонятно. И что? Что для этого нужен талант или престиж?
  
  Правда, ему за эту мысль Лиза чуть подзатыльник не влепила. Но после того, что между ними произошло, он воспринимал Лизу совсем по-другому. И на её замечания и придирки реагировал не так болезненно, как раньше. И, кстати, он единственный, кому она разрешила звать её Лизой. Все остальные звали её по имени отчеству. Было немного неловко, но приятно.
  
  Так вот, Лиза сдержала обещание и репетитора подобрала достаточно быстро. Мало того, он должен был приехать, чтобы подписать с отцом бумаги. На самом деле подписать он мог и удаленно, и вообще это больше был предлог, нежели реальный повод. Реальным поводом было то, что отец хотел познакомиться с человеком, чьи образовательные услуги стоили больше, чем его месячная зарплата.
  
  И поэтому Алексей нервничал. Опять и снова. Неделя получилась напряженной. И все шло так, как надо, но в каком-то безумном темпе.
  
  Он чувствовал, что отец по-прежнему злиться и считает его затею авантюрой, и что он не одобряет то, что тот решил потратить столько своего образовательного бюджета... Можно подумать, что это его деньги, и он каким-то образом может лично их получить! Почему так получалось, что родители всегда были против? Они были против всего, что он хотел. Какой-то замкнутый круг.
  
  Раздался звонок. Ну вот, это точно должен быть новый преподаватель.
  
  За два дня до его приезда Света, то есть мама, устроила генеральную уборку, выбросила два большущих мешка мусора, вымыла окна, сделала перестановку, в общем - разобрала квартиру на молекулы и собрала её снова. Его и младшего она выгнала играть на улицу, а это значило, что уборка была серьезной. Затем Света купила ему и брату немного новой одежды. И как бы она не скрывала - было совершенно очевидно, что сделано это было из-за приезда преподавателя.
  
  Конечно, такое внимание со стороны супруги не могло не позлить отца - какой-то незнакомый человек и тут такие почести. Но злился он молча. Впрочем, Алексей имел ту же скверную привычку - злиться молча. И поэтому, нередко понимал отца лучше, чем Света, то есть мама. А он, отец, тоже понимал его лучше всех. Правда, понимание получалось какое-то болезненное. Оба этим пониманием пользовались в своих целях и дружбы не получалось. А очень хотелось. По крайней мере, Алексей точно хотел. И отец, тоже, кажется, хотел. Но они же, как два барана - упрутся оба и вот... И вот, звонок.
  
  Света глянула в зеркало и открыла дверь. Алексей и отец сидели за столом. Света расстаралась - она сделала буженину по рецепту бабушки. Запах стоял на весь подъезд. Но сначала следовало съесть не очень вкусную кашу.
  
  А репетитор, кстати, был моложе, чем думал Алексей, но старше, хотелось бы. А ещё был он худой, высокий как шпала, в деловом костюме и с портфелем подмышкой. И это было не очень хорошо - лучше был это бы старикашка типа того, что он встретил в метро, автоматически вызывавший уважение своими преклонными годами. Отца это бы устроило гораздо больше.
  
  Беседа протекала, в общем, мило. Они съели первое, затем второе. Репетитор Арсений Арсеньевич, для родителей - просто Арсений рассказал о плане учебных занятий, о том, что в классический курс математики так же входит геометрия и тригонометрия, и что в некоторых случаях эти науки даже интереснее уравнений и задачек. Особенно, если ученик обладает хорошим пространственным воображением. Из всей беседы слово "пространственное воображение" понравилось Алексею больше всего.
  
  Потом они обговорили о том, как Алексею придется ездить в соседний город. Три раза в неделю - полтора часа в одну сторону и полтора часа в другую - это не мало. Впрочем, как отметил преподаватель, у него есть ученики, которые живут и дальше, и им приходиться приезжать в центр, и жить там, в социальном колледже. На что Алексей даже в тайне позавидовал - он бы в таком пожил. Подальше от Лазарева и вечно недовольного отца.
  
  Ещё они поговорили об общем образовании, немного о политике, со Светой - о погоде, конечно.
  - Хочу сказать, что Алексей у нас мальчик... Сложный. - Начал отец.
  Алексей сразу понял, куда тот клонит и зачем он вообще эту беседу затеял. Ну, вот почему? Он бы ещё взял его дневник и показал его двойки за общим столом. Хорошо, что дневников в их время уже не было. А ещё лучше - созвал весь двор, весь район и рассказал, что его сын - самый худший в школе. Да ещё из буфера родом. Тогда все бабки старые так и сказали "Ну, с ним все ясно".
  
  А он уж думал, что все пройдет гладко.
  
  - Сложный? - переспросил преподаватель. - И в чем же заключается его сложность?
  - Он бросает все, что начинает. К примеру.
  - Ну, это не самое страшное. Хороший преподаватель должен уметь создавать на ученика необходимое давление. Чтобы последний, без шантажа и угроз, занимался вещами, на первый взгляд, достаточно скучными.
  - Наверняка, давление это именно то, что ему нужно.
  - Кстати - Алексей, я разговаривал с вашим куратором. - сказал Арсений. - И со старостой.
  - По-моему, староста меня ненавидит. - отозвался Алексей. Он заранее знал, что Лазарев про него скажет. Ничем не лучше отца.
  - Не говори с набитым ртом. - Сказал отец. - Послушаешь - так тебя все ненавидят. И каждый по-своему. Я даже начинаю в это верить.
  - Спокойно, ребята. - Сказала Света, открывая духовку, - Ещё будет мяса.
  
  Ну да, добрый и злой полицейский. Добрый говорит о делах, злой видит его насквозь. Добрый дорогу покажет, чтобы не сбиться, а злой пинка даст, чтобы скорость набрать. Все бы хорошо, только играть по этим правилам уж больно не хочется. А все от того, что одно их объединяет то, что эти двое, хитрецы, кукловоды, и хоть у одного нитки белые, а у другого черные. Игра в одни ворота. И выбора все равно практически не остается.
  
  - Я считаю, что ты не прав. - сказал Алексей. И это было потенциальное начало добротной ссоры. Причем ссоры при посторонних людях. Не очень красиво получится. Но зато отец будет вежлив и сдержан. А отстоять свою честь - дело чести.
  - Ты не прав. - Повторил он. - И это все, что я могу сказать. - Добавил Алексей для риторики.
  
  - Ты считаешь, что я не прав? Ну, предположим, хорошо, скажи, кто тебя любит кроме тех, кто обязан делать это по семейным обстоятельствам. - Это был выстрел в упор. Алексей проглотил ложку каши - он всегда ел самое невкусное большими ложками. Но сейчас он сделала это, чтобы растянуть время, подыскивая аргумент. И действительно - кто его любит? Можно привести в пример Лизу, но они подружились совсем недавно и отец не поверит. Да и не подружились, в общем, она просто его поддержала. К тому же ему придется рассказать про болото, а это нечестно.
  
  - Меня любит император! - внезапно выдал он. А что, отличная мысль - внезапность суждений, хорошая тактика. Надо запомнить. Отец аж поперхнулся. Это действительно было неожиданно. Да так неожиданно, что Алексей, наспех дожевав, засмеялся от души. Ну, правильно, как тут возразить. Император ведь всех любит. Эй, жители империи! Сердце императора полно любви к этому миру!
  - Ты вообще понял, к чему я задал тебе этот вопрос? - спросил отец. А вот это было уже не честно. Конечно же, Алексей понял, к чему он этот вопрос задал. Он хотел обратить его внимание на то, что у него, бестолочи, нет терпения, нет в жизни цели, только малопонятные мечты и странные фантазии. В общем, они друг друга прекрасно поняли. Но требовалось, во что бы то ни стало уклониться от прямого ответа. Но как это сделать, он понятия не имел.
  
  - Тебя никто не любит. - Продолжал отец, словно почувствовав его беззащитность. - Каким-то невероятным образом ты настраиваешь против себя всех окружающих тебя людей. Даже здесь, в этом доме, все ссоры происходят исключительно из-за тебя. Не понимаю, как у тебя это получается? - Отец развернулся к нему и поставил локти на стол. Это была такая агрессивная поза, что Алексей не нашел ничего лучшего, как развернуться к нему и начать его передразнивать. Он тоже положил руки на стол и даже кулаками по столу ударил.
  
  - Я серьезно с тобой хочу поговорить. Не паясничай.
  - А ты себя так не веди!
  - И это ты меня в плохом поведении обвиняешь? Я же до тебя достучаться не могу.
  - Мальчики, не ссорьтесь! - сказала Света.
  - Мы не ссоримся, - хором ответили оба.
  Света не понимала, что фразочки типа "не ссорьтесь" или "не ругайтесь" - нередко были совершенно неуместны.
  
  - Ты думаешь, что не можешь до меня достучаться? - воскликнул Алексей. - Просто ты не стучишь, ты тараном дверь выносишь. Ты давишь, и давишь, и давишь. Ты не понимаешь - почему у меня получается настраивать всех против себя, а я не понимаю, отчего-то ты так все преподносишь, что с тобой сразу хочется спорить, сопротивляться и делать все наоборот. Не понимаю, как у тебя это получается? - Алексей выдохнул и убрал руки и слабо выдавил из себя:
  "Даже сейчас ты так сел и так на меня смотришь, будто допрашивать решил. Ещё лампочку в лицо направь. Словно я тебе не родной, а враг какой-то. В школу из дома иду как с войны. Домой из школы иду как на войну. Все, чтобы я не захотел - все отвоевывать приходиться! За все приходиться воевать! И с кем? Со своими родителями?"
  
  Повисла тишина. И у Алексея даже не было сил попытаться придумать веселую тему для разговора. В какой-то момент тишина стала невыносимой, и когда все внезапно захотели что-то сказать, буквально за мгновение, вдруг заговорил Арсений.
  
  - А знаете, Павел, мне кажется, на самом деле вы отлично ладите. И что ваш сын не зря хочет поступать на военную кафедру. У него есть все задатки!
  
  Алексей перевел дух. А с кашей то он все-таки справился!
  - Мне пора на работу. - Быстро сказал отец. - У меня сегодня планерка. - он встал и вышел. И, кажется, он был подавлен. Впрочем, Алексей тоже был подавлен. Хотя своего он добился. Спор переспорил, выигрыш выиграл, да и кашу кое-как доел.
  
  - А как же буженина? - ахнула Света.
  - Раздели между детьми, им же расти ещё, в конце концов.
  - И да, сударь, - сказал он уже на пороге. - Помоги Свете с посудой.
  
  И все-таки он вел себя иначе. Немного смягчился, что ли. А может, просто растерялся.
  - Ну что же, - произнес Арсений, когда все вышли. - Родители, вижу, тебя не до конца поддерживают. - Да, конечно, не очень хорошо. - Продолжил он, - Однако, не должно повлиять ни на твою успеваемость, ни на твой настрой. По крайней мере, если ты действительно будущий защитник империи, а не просто хочешь испытать судьбу, такие мелочи тебя вообще волновать не могли.
  
  Ну да, ему легко говорить. Подумал Алексей. И тут же вспомнил, что сам себе обещал прислушиваться к тем, кому легко говорить.
  
  - Проводишь меня до вокзала? - Алексей согласно кивнул и молнией кинулся одеваться.
  
  - Я выдал твоему куратору необходимые инструкции. - сказал он дожидаясь электрички, - Ты будешь посещать мои занятия три раза в неделю. Остальные дни - посвящать домашнему заданию и общим наукам. Куратор будет контролировать твою работу. Поначалу будет сложно, многое будет непонятно, многое не получаться...
  
  Мимо оглушительно проехала электричка.
  
  - И вот что я ещё скажу - математику могут освоить либо ботаники, либо одержимые. К первому типажу ты не относишься. Остается надеяться, что относишься ко второму. Потому, что если это не так, то освоить её ты не сможешь. До скорой встречи, Алексей Прошин.
  
  ***
  
  Алексей окончательно сбился с пути. Он держал в руках планшет и пытался ориентироваться по карте, но найти дом восемь на Новоселовском проспекте не мог. А опаздывать на первый урок очень не хотелось. Мало того, он с самого начала побаивался, что опоздает. Поэтому решил выехать заранее. А потом подумал, что хочет не только не опоздать, но и приехать раньше. Поэтому выехал заранее. И вот теперь, все это заранее - полтора часа лишнего времени были потрачены на блуждание по незнакомому городу. В любой другой ситуации он бы обрадовался, пошел гулять куда глаза глядят... Попал бы в какое-нибудь волшебное место. Но сейчас суматошное беганье взад-вперед по проспекту только выводило из себя... Там, на болоте он, по крайней мере, знал куда идти. Был ориентир - лес и холмы. А тут ориентиров не было. Вернее были, но слишком уж непонятные.
  
  Златоуст был пригородом областного центра. Вокруг раскинулись небольшие поселки и коттеджные домики. В одном из таких и жил тот, кто должен будет его, бездаря и лентяя научить математике и спасти из плена профессиональной неопределенности.
  
  Арсений Арсеньевич. Спаситель Арсений.
  
  - Доблестный служитель империи, самой почитаемой и высокооплачиваемой профессии империи. Были, конечно, и другие важные профессии: врачи, мирные летчики, строители, экономисты, военные те же. Но сначала их всех нужно было хорошо обучить.
  
  Справа - озеро. Красивое, кстати. Все правильно... И воздух тут свежий, кстати. Слева - велодорожки. Дальше какой-то дворец или местный клуб, на карте, между прочим, не указан... А ещё последняя версия! Свинство какое.
  
  Потом - домики с антеннами, на некоторых - таблички с разными ООО, ЗАО, ОРАО и прочими мелкими канторами и конторками. Названия - черт ногу сломит. Чего стоит, к примеру "Редакция журнала Пенопеноулретан". Что это за химическое соединение такое, что ему целый журнал посвящен? Хотя, с другой стороны - если ты издаешь журнал, который отправляется во все уголки империи, а может и мира - зачем тебе сидеть в пыльном столичном центре? Можно устроиться в глуши.
  
  Он перевел дух и попытался собраться с мыслями. Где-то он что-то спутал. Ровный ряд домиков на Новоселовском проспекте, среди которых он никак не мог отыскать номер восемь. А урок начинается через пять минут.
  
  Внезапно раздался звонок. Номер! Ну конечно - спаситель Арсений. Наверняка хочет узнать, почему он до сих пор не на месте.
  - Здравствуйте, сударь.
  - Лешечка? - на другом конце раздался звонкий женский голос, Алексей, прям, подпрыгнул от неожиданности. - Я тебя так звать буду, ладно? Лешечка, я жена Арсения Арсеньевича, у нас один телефон на двоих. Ты куда подевался? Заблудился? Мы все тебя ждем. Может тебя выйти встретить?
  
  Ага. Жена значит.
  - А ты где сейчас? - Алексей прищурился и отодвинул телефон - то ли связь была слишком хорошей, то ли голос у неё был громкий, а может и то, и другое - громко. А попросить говорить потише он не решился.
  - Новоселовский переулок... - сказал он, озираясь.
  - Что? Что ты мямлишь? Я ничего не слышу!
  - Новоселовский переулок! - сказал он громче.
  - А, так ты в переулке уже. Ну отлично. Видишь озеро и крытое кафе с красной вывеской?
  - Да, сударыня.
  - Повернись к нему спиной. Что видишь?
  - Какое-то большое здание. Похоже на дворец.
  - Ну и что ждешь? Входи и звони. Я тебе открою и проведу в аудиторию. И пошустрее, опаздывающие остаются без завтрака.
  Алексей мысленно дал себе подзатыльник. И ещё один. Гигантский дворец и был восьмым домом - и принадлежал спасителю Арсению. Или его жене. Или им обоим.
  
  - Быстрее, поторапливайся, - сказала девушка в спортивном костюме, открывая дверь - Арсений Арсеньевич терпеть не может учеников, которые опаздывают на занятия.
  
  Уже на бегу Алексей успел увидеть гигантские полки с книгами, какое-то астрономическое оборудование, старинные компьютеры, чучела разных животных, карты, развешанные на стенах.
  
  Господи, да кто же он такой? Что за человека подобрала ему Лиза? Ему стало жутковато. Он в который раз позволили себе пожалеть о том, что ввязался в эту авантюру, но тут же прогнал эти мысли. Сейчас не до этого было.
  
  К своему облегчению он увидел ещё пятерых учеников - двоих парней и трех девчонок. Самых, в общем, обычных, лет от десяти до пятнадцати. Только вот, одетых явно лучше, чем он. И планшеты у многих были подороже. Ну да, такого преподавателя не все могли себе позволить. Только состоятельные семьи.
  
  Внезапно он понял, что все они куда более начитанны и образованны, чем он, и математику знают лучше, и среди них наверняка есть отличники. Он почувствовал себя как... Как в дорогом магазине, что ли. Не знаешь, куда деваться - все вокруг такие духовные, развитые, богатые. И тут он - мальчишка, обычный мальчишка из небогатой семьи. Или как первый раз в районном спортзале, вокруг тебя одни спортсмены и тут ты - и все на тебя смотрят, как будто тебе здесь и вовсе не место.
  
  - У нас новичок, - сказал Арсений. - Алексей Прошин. Рад тебя видеть. С Надей ты уже познакомился - она мне во всем помогает. Уверен, ты быстро вольёшься. Занимай свободное место, приступаем.
  И, как по расписанию, сзади него начали одновременно отбивать восемь утра сразу несколько механических часов.
  
  Алексей огляделся. Аудитория, в общем, аудиторией то и не была. Просторная комната на самом верху здания, отделанная чем-то под дерево... А может и деревом, кстати. На стенах висели часы и картины с часами. Есть у селебрети комната для обуви, а вот у спасителя Арсения - комната для часов. Часовая комната.
  
  А потолок был стеклянный. Он на секунду задрал голову - что? Деревья? Он пригляделся. Действительно - деревья. Там, на крыше - росли деревья. То ли в горшках, то ли грядки там были - он не разобрал - но падающий свет пробивался сквозь листву и наполнял комнату теплым, желтовато-зеленым светом. Было удивительно уютно, спокойно и тихо. Как в лесу.
  
  И только тиканье часов.
  
  - Занимайте пустую парту, - голос Арсения вернул его к жизни. - Ты у нас счастливчик - тебе для работы понадобиться только бумага и карандаш. Классическая математика - это совершенство. Информация в чистом виде. Никаких тебе погрешностей, двояких трактовок и прочего непонятного. Обожаю. Да садись ты скорее!
  
  Алексей сел на первую попавшуюся парту.
  
  - Твои учебники. - Он подошел к нему и положил несколько потрепанных книг. - Арифметика, обыкновенные дроби и основы черчения. Судя по отчету вашего куратора, вы все же выучили... Таблицу умножения.
  Алексей недовольно прищурился - спиной почувствовал, как кто-то из учеников усмехнулся. Ну конечно, они тут уже научную работу ведут, а он тут таблицу умножения учит!
  - Для начала, запишите карандашом, два раза всю таблицу умножения. Ваш куратор объяснила, что вы не умеет писать руками, так что будем сразу два полезных дела делать.
  Ну вот - ещё одно испытание...
  
  Уроки проходили строго по часам, перемены тоже были отмерены. Как оказалось, он опоздал на завтрак и не получил бутерброд с кофе и печеньем. А мог бы. Знал бы - в следующий раз точно не опоздает.
  
  А вот супруга Арсения Арсеньевича была гораздо моложе его. По-моему она была даже моложе, чем Света. Сколько было Арсению? Ну, наверное, лет 40. А Надя лет на 18 выглядела. Она даже его на Вы называла. И по имени-отчеству. Непонятно - то ли в шутку это делала, то ли всерьез - он никак не мог разобраться.
  
  Впрочем, готовила Надя неплохо. И когда началась большая полуторачасовая перемена, он это оценил. Теперь точно опаздывать не будет. После обеда - во время перемены - все чем-то занимались - кто чем. Он стеснялся начинать общение первым. И Надя, похоже, это заметила, поэтому быстро проводила его в читальный зал.
  
   У Алексея глаза разбежались. Он даже нашел Тома Сойера, только в другом переводе и другом издании. Вот бы найти в оригинале. Наверняка в оригинале тот был куда интереснее. Он даже был готов выучить английский язык только ради этого издания.
  
  В общем, беря одну за другой книгу, листая старые страницы, он не заметил, как перемена подошла к концу, и начали отбивать часы. Сначала один звонок, потом второй, потом - третий. На третьем звонке все ученики собирались в зале и продолжали урок.
  
  У Алексея прямо дух перехватило. Он посмотрел всего одну полку одного этажа! А сколько их было? А сколько в здании было этажей? Он насчитал без малого восемь - не считая мелких башенок, и все этажи были набиты всяким оборудованием - подзорные трубы, лупы, весы, старинные компьютеры, металлические ключи, банкоматы, в которых можно было снять бумажные деньги, головоломки и книги, книги, книги - много книг, множество.
  
  В общем, день выдался под стать всей остальной неделе - зато он наконец понял как зачем нужны обыкновенные дроби, суть которых не укладывалась в его голове. Но Арсений отличался каким-то удивительно веселым терпением и совершенно необычным подходом. Он много шутил и веселился, но продолжал работать. Отчего-то Алексей всегда думал, что такие вот весёлые люди слишком уж несерьезные, работать не умеют, но по нему этого не скажешь - одну и ту же теорему мог объяснить десятью способами, и каждый из них отличался от другого. У Алексея никак в голове не могло уложиться - как так может быть, что два, или даже три разных знаний ведут к одному и тому же результату. Он Арсению так и сказал, на что тот ответил - что четыре это не только два плюс два, но и три плюс один, и у Алексея в голове все встало на свои места. Это вообще была отличительная черта Арсения - он мог рассказать что-нибудь так, что сразу все на свои места встает.
  
  И вот, под конец дня, в примере со спичками Алексей наконец-то понял как сокращать обыкновенные дроби и для чего это вообще нужно, и почему два числа, на первый взгляд одно больше другого. А нужны были всего лишь спички.
  
  - Отлично. Я рад, что ты понял. - сказал Арсений. - Домашнее задание получишь утром на почту.
  - Но отчего не сейчас? - Алексей представил, как прибегает домой и первым делом садится за уроки. Впервые в жизни ему действительно хотелось сделать уроки.
  - Да знаю я таких как ты - вдохновишься, до ночи за уроками сидеть будешь. Отоспись, утром начинай. И кстати, по воскресеньям у нас день свободных занятий. Ты можешь приехать посмотреть книги, я понял, они тебе особенно нравятся. На последнем этаже есть обсерватория - но туда только ночью, с субботы на воскресенье. Правда, попасть на день свободных занятий, ты сможешь, если выполнишь примеры повышенной сложности. С одной и двумя звездочками. В конце каждого параграфа такие есть. Сможешь все сделать - приезжай. Вход в дом только после сдачи домашнего задания. И да, оно должно быть написано от руки. И на бумаге.
  
  ***
  
  А вот наутро приступать к домашнему заданию не хотелось. По крайней мере - сразу. И придя рано утром в школу, он почти два часа занимался непонятно чем, прежде чем взялся за учебники. Но взявшись, даже почту не открыл - вспомнил, что у него было множество дел! Как назло в школьную библиотеку пришло два стереофильма по истории - про индейцев Майя и историю испытания оружия массового поражения. А он обожал индейцев. А их всех индейцев ему особенно нравились Майя. От них исходил какой-то чудовищный мистический ужас. Больше всего в жизни он боялся с ними встретиться. И этим они привлекали его ещё сильнее.
  
  И конечно, он обожал запрещенное, стертое с лица земли оружие - ядерное, водородное и нано-молекулярное. И это было настоящее искушение. Пообещав себе, что сядет за домашнее задание сразу, как посмотрит один из фильмов, он стал решать, какой же фильм посмотреть. И никак не мог решиться. Зашел в сеть, посмотрел трейлеры. И оба трейлера были прекрасны. Почитал отзывы. И отзывы были прекрасны. Майя такие странные и загадочные. Он не верил в мистику, он не верил в магию. Но только на деле. По настоящему, в душе он надеялся, что в этом мире есть что-то такое, что-то волшебное и мистическое. Но на деле сталкиваясь с любым проявлением странного, тут же находил этому научное объяснение. Хотя, делал он это с некоей печалью. И надеялся, что не у всего волшебного есть научное объяснение.
  
  С другой стороны - наука в чистом виде. В чистую науку он тоже верил с трудом. Ну не бывает, чтобы все было так чисто и понятно. Это же не математика - в конце концов. Как можно быть уверенным в чем-то? Да никак. Или можно? В общем, в науку он тоже до конца не верил и всему научному быстро находил объяснение волшебное. И вот вам - нано-оружие. Наука в чистом виде? Без каких-то уловок и двойного дна? При мысли о двойном дне он вспомнил болото. Ему сразу стало как-то легко и приятно. Захотелось схватиться за учебник по математике. Но искушение было сильнее.
  
  Можно было бросить монетку. Сила монетки была в том, что она каким-то чудесным образом указывала на нужное решение. Если она укажет на правильное решение - он сразу его выберет. А если она укажет н то, что ему не нравится, то он сразу это почувствует. В общем, монетка работала отлично. Когда-то давно он нашел в старом фонтане рубль и сохранил себе на память, чтобы иногда тот разрешал неразрешимые проблемы. Он достал найденный монетку и подкинул.
  
  Нано-молекулы! Хм... А, ну их к черту, эти нано-молекулы. Лучше посмотреть про майя. Да. Вот в этом и была сила монетки. Даже если он не соглашался с её решением, то все равно решение принимал.
  
  - Прошин! - раздалось сзади. Он чуть не подпрыгнул. Проклятие! Лиза. Ну, просто сущий демон какой-то.
  - Чем занимаемся?
  - Пришло два фильма, представляете и оба - на мои любимые темы, через несколько дней уйдут. Надо обязательно посмотреть...
  - Так это же замечательно, - сказала она. У Алексея даже от сердца отлегло. Лиза как всегда его поддерживала, было очень приятно. А он-то думал, она сейчас отругает его за то, что тот домашнее задание не делает.
  - Фильмы там, все такое. - продолжила она. - А сейчас у меня для тебя небольшое задание. Отложи кассеты и стерео-шлем. Сядь за планшет и набери слово "прокрастинация". Внимательно, два раза прочитай все, что будет по первой ссылке про себя. А затем прочитай вслух мне лично. После чего мы с тобой продолжим разговор. И да, фильмы это, конечно, хорошо. Я с тобой согласна.
  
  С огромным усилием, хорошенечко позлившись, обидевшись на весь мир Алексей сел за парту и открыл учебник. Таблица умножения... Наизусть. Как унизительно. Он-то думал, что прямо сейчас начнутся какие-нибудь интересные и сложные примеры, но все ограничилось таблицей умножения. Как будто он первоклассник какой-то.
  
  И вообще, стоит только в чем-то запустить дела, поддаться искушению, заняться чем-нибудь не самым полезным, но ужасно интересным, как тут же все это начинается - какие-то просьбы о помощи, извинения, неприятные ситуации и сплошное, сплошное унижение. Почему, ну почему за отсутствие дисциплины всегда приходится платить гордостью?
  
  Когда он возвращался с первого урока, сидя на переднем сидении электрички, наблюдая за проносящимся пейзажем, он только и мечтал о том, чтобы попасть в выходные в тот замечательный старинный дом. Ночью, наверное, он особенно красив. И страшен. Жуткий, ночной дом, с кустами, полными светлячков и глубоким подвалом. У Алексея даже дух захватило. Он представил, как выходит ночью из этого дома. Идет совсем один, по узкой садовой тропинке. И, конечно, со свечкой. И, конечно, с настоящей восковой, а из-за кустов на него смотрят уже не светлячки, а красные светящиеся глазки...
  
  В общем, ещё тогда он пообещал себе, что, во что бы то ни стало должен решить примеры со звездочкой. Правда, стоило ему сесть за домашнее задание, как весь задор как рукой сняло. Тут начались трудности, и дело было не в таблице умножения, её он учил постепенно, сейчас до четверки дошел, а на следующей неделе - пять, шесть и семь. Ну, пятерка это легко - там все числа простые какие-то. А вот шестерка и семерка - уже сложнее. В общем, таблица умножения у него особого страха не вызывала. А вот письменное задание - это да.
  
  При виде домашнего задания у него руки опустились. Арсений Арсеньевич задал 15 примеров из первой главы по математике, 18 примеров из первой главы по геометрии и 24 задачи из первой главы учебника по арифметике.
  
  Проще говоря - он задал все примеры, которые там были. И самое что неприятное - на двух предыдущих уроках он использовал свои примеры. Если бы они оба, вместе решали из учебников, то уже бы решили почти что треть.
  
  Хотя Алексей даже понял, как именно их решать. Но то, что Арсений задал все примеры, его просто обескуражило. Все, все примеры. Не каждый второй, как это было в прошлом году на уроках у Саши, и не несколько избранных, а все. Просто так, записал номера и все. Кроме чертовых примеров со звездочками.
  
  И что самое главное - Арсений четко следил за выполнением каждого примера. Оценок он не ставил - никаких тебе четверок или пятерок, а работал по системе высшего образования - по предмету должен был быть зачёт. Все примеры должны быть решены верно. Если что-то не решено или выполнено неверно - выполняется под надзором после урока. И только после этого ставится зачет.
  
  И пока, на большой перемене все возятся с каким-то антикварным оборудованием в качестве развлечения, играют в старинные головоломки и рассматривают разные диковинные штуки в его кабинете, он, вместе с Арсением или его женой, как дурак будет сидеть за дурацкими примерами и решать их, решать, решать пока не решит все.
  
  Ну, а потом будет объявлен человек, который выполнил домашнее задание лучше всех, и который выполнил задание хуже всех. И тот, кто за месяц или за полгода попадает в первую или вторую категорию получает дополнительную субсидию на образование. Гениев поддерживают и продвигают, двоечников вытаскивают из ямы неграмотности.
  
  Конечно, в больших группах бывала тройка лучших и тройка худших, домашние задания обсуждались, иногда в обсуждении участвовало несколько преподавателей. И тройка худших. Но их группа была маленькой - их было всего семеро. Поэтому просто зачет получит всего один. Остальные окажутся либо там, либо здесь.
  
  Естественно, Алексей и не мечтал попасть в тройку лучших с первого раза. Хотя, было бы весело получить эту награду. Но было совершенно очевидно, что в ближайшие несколько месяцев она недостижима. Все ребята из его группы были и старше его и намного более образованней. У них были собственные научные проекты, все они возились с каким-то оборудованием. Только ему для работы требовался лист бумаги и карандаш.
  
  Ещё смущало то, что Алексей понятия не имел, что будет, если он эти задания не выполнит. На последнем уроке Арсений очень тщательно проверял каждое домашнее задание. Кажется, он не особо тщательно придирался к исполнению и аккуратности, что было плюсом - ведь писал Алексей очень и очень плохо, но вот точность исполнения подвергалось тщательнейшей критике.
  
  Первым делом, увидев объемы, он стал строить планы о том, как бы отмазаться от всего этого. Пока Лиза сидит за спиной, это было сложновато. Можно было потянуть время. А потом можно было втихую улизнуть. От этой мысли ему полегчало. Естественно, он мало что терял - он мог просто не выполнить домашнее задание. Ему же ничего не сделают. К тому же Лиза его разозлила, он надеелся, что она за него, а она против.
  
  - Лехинский. - услышал он сзади. Ну вот, опять. - Обиделся что ли?
  Он помотал головой, усердно делая вид, будто что-то записывает.
  - Ты не сердись, я не со зла. Просто очень хочу тебе помочь. Понимаешь?
  Он кивнул. Его всегда вот это вот злило - люди хотят помочь, но помогают отчего-то так, как им кажется, нужно. Из своих убеждений. Им кажется, что вот это человеку будет во благо. А ему это либо во вред, либо вообще не нужно или даже противно. Это не помощь, а какой-то агрессивный эгоизм. И главное ведь - в глазах всех остальных этот самый любитель всем помочь кажется таким ангелом небесным.
  
  - Ты лентяй и недотепа. - Сказала она почти шепотом. Наверное, чтобы никто не услышал, хотя тут никого и не было. - Я почти уверенна, что ты найдешь любой способ, чтобы улизнуть от выполнения действительно большого домашнего задания. Но по-другому никак, понимаешь? Да, это сложно, не знаешь с чего начать. Хочется даже вообще не начинать. но вспомни про болото, - а вот это она говорила еле различимым шёпотом. - Такие вещи случаются только с детьми. С взрослыми - никогда, а если и случается - то заканчивается смертью. Взрослые вырастают из сказки, и сказка от них уходит. Я не знаю никого, кто бы до сих пор мог переживать подобное! А ребенок он иной - ребенок безумец. Он подвергает себя опасности практически непрерывно, суется туда, куда соваться запрещено, залезает туда, где любое неверное движение - смерть. Дети - безрассудные и чертовски удачливые приключенцы. И ты показал мне, что можешь посмотреть в лицо настоящей сложности и с головой уйти в неё. А сейчас ты не можешь начать решать домашнее задание? Куда подевался тот герой? Куда подевалось это второе дно? - Алексей прямо проснулся! Весь день с самого утра словно сонный был, слушал ворчание отца, хныканье младшего, суетливость Ольги, наблюдал весь этот обыденный, скучнейший утренний зоопарк, ковырял ложкой в каше, зевал, сонно собирал в школу вещи, даже фильмы про индейцев и оружие перебирал как-то вяло. И тут словно проснулся. Всю злость как рукой сняло!
  
  - Давай, давай. - Сказала Лиза. - Убери со стола весь этот мусор, я приготовлю нам пока чая, домашнее задание - оно такое. В этом деле главное начать. А уж потом проникнешься, даже весело станет. И кстати. - Она хитро подмигнула.
  
  - Я достала тебе ответы на все примеры.
  Что? Лиза - и вдруг жульничает?!
  - Но сверяться будем, как только сам все решишь. - Алексей даже дух перевел. Лиза действительно жульничала. Но как именно жульничать - она хорошо знала. Во дает! Он улыбнулся, хотелось даже попрыгать на месте, но времени не было - он потерял два с лишним часа на прокрастинацию. Поэтому нужно было торопиться.
  
  ***
  
  На втором уроке он дико волновался. Волновался и радовался. Ведь впервые за долгое, долгое время действительно не боялся прийти на урок, и тем более - быть вызванным к доске, даже в тайне этого и хотел - ведь ко всему подготовился, все выучил и был в себе уверен. В списке он был последним - фамилия такая, по алфавиту все время где-то во второй половине плетется. Но Арсений занялся им первым делом.
  
  Конечно, Алексею такое внимание не очень нравилось. Он понимал, что слабо знает математику, что лентяй и что недотепа, как сказала Лиза. И Арсений каким-то третьим глазом и пятым чувством тоже все это знал. Складывалось такое ощущение, что он видит его насквозь, все его грешки и недостатки.
  
  А ещё, Арсений имел привычку тихо бродить по классу. Иногда останавливался за спиной, и было такое ощущение, что он стоит там вечно. А когда он стоял за спиной, то Алексей тут же собирался, начинал решать активнее, прибавлял скорости и вообще, поддавал жару. И казалось, что Арсений стоит за спиной бесконечно. А через полчаса, глядишь - и нет его там. Причем нет уже минут как двадцать. А он жару подбавлял, думал, что тот там и стоит. А он уже давно у другого ученика стоит.
  
  Уже на втором уроке Алексей понял, что то, чего боялся больше всего - яйца выеденного не стоит. А боялся он надменных взглядов других, более талантливых учеников. Было ощущение, что дай им волю - они на него пальцем показывать будут. Но каким-то чудесным способом Арсений поддерживал в классе такое высокое напряжение, что времени смотреть на других просто не оставалось. А времени думать, что думают те, кто на тебя смотрит не оставалось тем более. Все делом занимались.
  
  Хотя Алексей почему-то не умел долгое время делать что-то, хотелось отвлечься. И это Арсений подмечал. Иногда он посылал некоторых учеников на какие-нибудь дурацкие задания. К примеру - сгонять вниз, принести Наде секаторы. Да пошустрее. Или поставить воду греться, чтобы через десять минут на перемене всем пить чай с мятой и медом.
  
  И Надя предложила ему заниматься под музыку. И сказала, что неплохо, если он в большую перемену разберется с музыкальным автоматом. Вообще-то Алексей хотел на перемене подняться в обсерваторию и любым способом пытался отвертеться от предложения возиться с музыкой. Но Арсений Надю поддержал - а он обладал каким-то удивительным способом сказать одно слово и тут же начинаешь его слушаться. В общем, без особого энтузиазма Алексей получил гарнитуру, раскрыл на столе программу и стал настраивать под себя меню.
  
  А потом обратил внимание, что почти все ученики под музыку занимались. У каждого гарнитура на столе лежала. Короче, все это было не так просто. И не просто так. Алексей порадовался, что заставил себя остаться и разобраться, отругал, что сомневался.
  
  Стоило ему запустить программу, как она тут же начала играть музыку, полностью подавив все внешние шумы. Неожиданно, Алексей оказался в мире из звуков, ничего лишнего - только он, его примеры и музыка. А вот в столе у Арсения, по-видимому, был микрофон. Перед тем, как он начинал говорить, то музыку стихала, и было слышно только его голос.
  
  И музыка была со смыслом подобрана - быстрая и практически без текста, чтобы не отвлекала, либо же текстом, но на иностранном языке. А ведь ясное дело - когда текст музыки не понимаешь, то певец даже и не певец вовсе, а один из музыкальных инструментов.
  
  Он подобрал какую-то музыку, понастраивал громкость и воспроизведение, прибрался на столе (Арсений Арсеньевич терпеть не мог беспорядок) и приготовился покорять простые дроби, потому как прозвенел первый звонок. Неожиданно громко заиграла очень пафосная музыка - он вздрогнул, ему показалось, что все её услышали. Но нет, музыку слышал только он. Стало весело, он представил, что обыкновенные дроби - это великое испытание, после которого его возьмут в команду Икс, и он улетит на звездолете, спасать вселенную. Так что - теперь или никогда - он обязан решить все примеры правильно...
  
  - А теперь, наш юный математик Алексей Прошин, - услышал он. Ну вот! Только вдохновился, как сразу Прошин. Он начинал ненавидеть свою фамилию. Но выбора не было, он снял гарнитуру и подошел к преподавателю.
  
  - Итак, домашнее задание. И хочу отметить первым делом, - он внимательно на него посмотрел, - Что выполнено из ряда вон небрежно. Тебе стоит предпринять меры для достижения аккуратности. Однако выполнено практически без ошибок. И сегодня ты получаешь зачет, хотя поверь мне на слово - это только из-за того, что ты новичок. Делаю тебе поблажку.
  
  Алексей прямо вздрогнул и обернулся назад.
  - Спокойно, боец. - Осадил Арсений холодным тоном. - Они тебя не слышат. Им на тебя вообще наплевать. И я буду счастлив, если когда-нибудь увижу от тебя подобной самоотдачи. Так вот, решено все верно. Мне даже кажется, что кто-то тебе помог. - он усмехнулся и посмотрел ему в глаза. - Признайся честно, тебе кто-то помог?
  Алексей понятия не имел, что делать. То ли соврать, то ли не соврать. И где сейчас его монетка? А если он подставит Лизу, если скажет правду? С другой стороны, она не брала у него обещания за тот листок с ответами. За болото взяла, за листок - нет. Но листок с ответами это же жульничество какое-то. Правда, ему казалось, в этом жульничестве нет ничего плохого.
  
  - Ясно, не можешь ответить. Ну и черт с ним. Решил, главное правильно. Хочу рассказать тебе про геометрию. Увлекательнейшая из дисциплин. Не хочешь прогуляться?
  
  Арсений Арсеньевич частенько выходил погулять с учениками, и они о чем-то там разговаривали. Шушукались наедине. Алексей это дело втихаря недолюбливал. Вообще секретики не любил. Ни с чем хорошим у него эти самые секретики не связывались. Да и после этих секретных разговоров ученики возвращались напряженными, иногда даже немного расстроенные или напуганные. Но нередко - и радостные.
  
  Было очевидно, что Арсений их там либо ругает, либо хвалит. И его он вряд ли будет хвалить. Но выбора не оставалось. С мыслью, что идет на расстрел, он встал и пошел за преподавателем, более всего мечтая о том, чтобы поскорее вернуться к обыкновенным дробям.
  
  ***
  
  В саду стоял шумный птичий гомон. Весна все-таки, да и этот сад странный - Алексей даже не понимал, то ли это сад, то ли огороженный кусок леса.
  - Вижу, удивлен. - Удовлетворенно сказал Арсений сложив руки на груди - они остановились на крыльце и тот явно не без гордости взирал на открывшийся вид. - Надя садом занимается. По программе восстановления биосферы. Ухаживает за растениями, изучает стихийность. Ты никогда раньше не задумывался над тем, что такое земля?
  - Даже не знаю, что ответить.
  - Эх, жаль, Наденьки нету. Хотя... - он прищурил глаза, только сейчас Алексей заметил блики на глазах - глаза были искусственными. Империя осуждала кибернетику. На рынке искусственных органов были только самые необходимые - глаза в их числе. Видимо, когда-то Арсений посадил себе зрение... Впрочем, не удивительно, он весь день за планшетом, перед экраном, да и сколько у него книг! Как с таким богатством зрение не посадить.
  
  - А вот и Надя. - Обрадовался он. - Наденька- Надежда!
  Девушка обернулась. На ней был рабочий костюм и перчатки. Вообще, она достаточно забавно в них смотрелась. Алексей видел её несколько раз: когда та садилась в личный флаер, стоимостью целое состояние, и когда она возвращалась с какого-то мероприятия в сверкающем платье на высоченных каблуках... Он даже немного её побаивался, но потом оказалось, что она отлично умеет заваривать чай. Причем делает его каким-то... Ну, действительно вкусным. И кружки у неё нормальные. Не то, что в столовой - чашечки крохотные. А у Нади - большие такие кружки. Уважительные.
  
  Остальные ученики достаточно легко с ней болтали, а вот Алексей стеснялся. Она была такая недоступная, просто из другого мира... И вот она без косметики, в обычном рабочем костюме, в этих перчатках. Арсений подошел к ней и чмокнул в щеку. Та его крепко обняла, но он погрозил пальцем.
  - Не смущай новенького, знаю я тебя.
  - О, наш юный подаван. И как тебе уроки? Втягиваешься?
  - Отличный сад, сударыня. - сказал он, набравшись храбрости.
  - Смотри ка, нашелся. - Она засмеялась.
  - Ты уже рассказал ему про яйцо единорога? - спросила она тихим-тихим шепотом, но Алексей все услышал. Какое такое яйцо единорога? Арсений осмотрелся и сделал очень подозрительное выражение лица.
  - Какое такое яйцо единорога, кошечка? Ничего не знаю, ничего не видел. Чист перед законом!
  - Арсений Арсеньевич строгий учитель, да? - Алексей даже не сразу понял, что она это его спрашивает.
  - Э... Ну да, в общем.
  - Правильно, так и надо.
  - Тогда расскажи Алексею про землю. - сказал Арсений. - А я отдохну немного.
  - Что, опять про землю?
  - Ну не про яйцо же! И вообще, что значит - опять? Хныкать вздумала? Забыла кто тут мужчина? Сказал рассказывать, значит рассказывай.
  - Он меня всем ученикам просит про землю рассказать. - Сказала она зловещим шепотом.
  
  Алексей пытался удержаться, чтобы не захохотать. Чем больше Арсений был рядом с Надей, тем комичнее складывалась ситуация.
  
  Но он ни разу не видел их вместе более двадцати минут. Интересно, как они ведут с собой наедине? Что будет, если они будут вместе больше часа? Есть ли предел? Или предела нет?
  
  И вдруг он все понял - это проклятая пара. Чем больше они друг с другом находятся, тем смешнее им становится. И смешнее. И ещё смешнее Напряжение возрастает. Есть ли предел ему? Конечно, есть. Если их оставить надолго наедине, то в конце концов мир вокруг них взорвется от хохота, хохотать начнут предметы, стены дома, птицы и растения... Все на свете. И миру придет конец. Ультрафиолетовая катастрофа. Передозировка идиотизма. Поэтому они никогда не находится рядом друг с другом больше часа.
  
  Ему стало смешно от своей теории. Но такие вот уж они и были - Надя и Арсений Арсеньевич.
  
  ***
  
  - Ну зачем ты меня подставляешь? - Арсений всплеснул руками и плюхнулся на скамейку. - устал я по классу бродить. Вымотался совсем. Сразу про семерых думать, всех контролировать, за каждым вздохом следить.
  
  Вот так-то, подумалось Алексею. За каждым вздохом. Неудивительно, что сразу, как только у него что-то действительно не получалось, тот сразу к нему подсаживался - начинал проверять, объяснять... А если тот отвлекался или застревал - встал за спиной. А если ему уж совсем все надоедало - бац, и посылала секаторы нести.???
  - Сколько раз обещал себе не набирать группу больше пяти. Но нет, никак не могу себе отказать.
  Надежда заинтересованно посмотрела на Алексея.
  - Мммм... - задумчиво сказала она. - Чтобы такое рассказать... А ты вообще знаешь, что такое земля?
  - Ну... Оттуда еда растет. - Сказал Алексей. - И еда еды растет... надо полагать, тоже из земли.
  - Истинный математик! - засмеялась она. - И логик. Думаю, ты тут по адресу. А вообще-то земля это... Про четыре стихии слышал? Огонь, воздух, вода и земля?
  - Конечно, сударыня.
  - Это четыре агрегатных состояния вещества. Газ, жидкость, плазма и твердь.
  - Никогда не задумывался, если честно.
  - Ну вот, и если посмотреть химически - что выходит, что воздух, вода и огонь - два-три атома от силы. А все остальные - земля. Это её и отличает. От всех остальных. Зато огонь - единственная стихия, которая может излучать свет. А вода - единственная стихия, которая может подражать всем остальным, а воздух... А что воздух? - Она задумалась. - Арсений Арсеньевич, вы не помните, что воздух умеет?
  - Мы им дышим. - Сказал Арсений.
  - Не пойдет, воду мы тоже потребляем. Нужно что-то уникальное.
  - Воздух быстро передвигается. - Стал перечислять Арсений, загибая пальцы, - Дает тепло. Прозрачный...
  - Но все это и про другие стихии сказать можно.
  - Ну не знаю.
  - Вот я тоже не знаю.
  - Может Алексей знает? - спросил Арсений.
  - Алексей ты знаешь?
  Тот немного растерялся. Воздух...
  - Его растения едят! - сказал он внезапно.
  - Ну, растения и свет едят, раз уж на то пошло. - Сидя на скамейке и соображая, Арсений походил на поэта бронзы и камня.
  - Ничего в голову не приходит. - сдалась Надя. - Ты на сад обратил внимание, да?
  - Сад прекрасен! - тут Алексея словно прорвало. Он последние несколько минут только на сад и смотрел. - Как вы сделали так, что... Я даже не знаю, как сказать. У меня глаз сломался. Это настоящий лес? Как такое может быть?
  - Спокойно, воин. Пойдем, все покажу. Только обувь сними.
  Она и сама сняла обувь. Алексей с опаской ступил на землю - вдруг что помнет?
  - Расслабься, - сказала Надя, - Ходить по траве полезно для травы. Особенно без обуви. Если бы для неё это было действительно вредно, она бы давно умерла. Такой массаж. Так что не бойся её примять. А вот на цветы лучше не наступай. Земля - это штука удивительная. Ты кстати знаешь, чем отличается грифель от бриллианта?
  - Физическими свойствами?
  - Не знаешь.
  Они встали перед гигантской березой. Алексей таких берез в жизни не видел. И чтобы таких гигантских. В трех метрах от земли на ней был огромнейший нарост.
  - Больше двухсот лет назад эти горы собирались превратить в станцию по добыче алмазов. Но биологи это место отстояли. И не зря. Сейчас большая часть гор - информационный материал для программы по восстановлению биосферы. Отсюда берутся все растения, все генетические прототипы. По частицам восстанавливается лес. Дублируется в другие уголки империи. Так вот, грифель твоего карандаша отличается от бриллианта только одной молекулой. Представляешь? Достаточно упорядочить структуру и мы получаем из простого материала благородный и редкий минерал. Так же легко можно все разрушить. И это очень похоже на землю. Хочешь присесть?
  
  И она, совершенно незатейливо села на землю так, словно это был диван с кучей подушек.
  - Здесь очень хорошо. Воздух отличный. Многие ученики приезжают сюда на каникулы и помогают мне по саду.
  - Правда? - ахнул Алексей. Ему внезапно чудовищно захотелось попасть в эти "многие". - И как это сделать? Как попасть?
  - Смотри как, уже загорелся. Знакомый блеск. Не думаю, что это тайна - в конце каждой четверти Арсений Арсеньевич дает своим ученикам задание. Обычно он дает всем ученикам одно и то же задание, и каким-то способом оно бывает одинаково сложным для всех и каждого. Человек, выполнивший задание приглашается у нас пожить.
  - И когда следующее задание?
  - Неделю назад закончилось. Так что ты в своем роде успеваешь три месяца проучиться до того, как задание получишь.
  - Ох, сударыня, как было бы здорово тут пожить.
  - Совершенно согласна. Я бы и сама тебя была рада видеть в наших рядах на ближайшие каникулы. Правда, дожить ещё надо. Отвлеклась! В общем, стоит разрушить землю - и все, она приходит в негодность. И восстанавливаться ей долго надо. Никогда не замечал, что если вскопать лесную землю, то на ней ещё долгое время не вырастут ни лесные ягоды, ни грибы.
  - Точно! - Алексей и раньше это замечал. Перекопают на газоне землю, так там после этого одна крапива растет.
  - Земля это нежное создание. Как девушка.
  Алексей слегка смутился. Никогда не знал, что на подобное отвечать.
  - Ни одно съедобное растение по своей воле на плохой земле расти не станет. Только если заставить. И то - если и заставить, то эффект не тот будет. Поэтому мы все так ценим натуральные продукты, собранные в лесу. Из таких растений готовятся лучшие лекарства, а из продуктов - самое вкусное. А в нарушенной земле либо яд растет, либо что-то совсем непригодное. Да и яд то там тоже не растет. Яд обычно растет на доброй земле, эти растения выбирают в себя только лучшее. Из таких ядов потом лекарства делают. Это и есть восстановление биосферы - заново воссоздать естественный ход событий. Следить за ним, распространять по крупице.
  - Вот же никогда не задумывался. - он решил пооткровенничать - Если честно, сударыня, мне биология мне всегда такой скучной казалась.
  - Классическая биология это всегда скучно. А вот новая биология - то ещё веселье. Ладно, Арсений Арсеньевич уже отдохнул, пора нам к нему двигаться.
  
  ***
  
  Алексей проснулся утром с вялым настроением. Он уже четвертый раз так и не мог попасть на выходные к Арсению и Наде. Поэтому сейчас он поедет на очередной урок и будет с завистью смотреть на тех, кто смог сдать творческий проект или выполнить задание повышенной сложности. И сделать все остальное домашнее задание.
  
  А домашнее задание было настоящим испытанием. Арсений так легко задавал на дом гигантскую кучу всего и так тщательно проверял, что иногда было страшно уходить из класса, предчувствуя, что дальше будет день или два кропания над тетрадью.
  
  Вначале, он с легкой душой подумал, что такое большое количество задания на дом - как проверка на слабость. Потом будет легче. Но оказалось, что это не так. Да, он выдержал уже три недели, а за три недели формируется привычка. Ему действительно было легче вставать на урок, новые примеры давались быстрее, но стоило ему только начать все успевать, как задания становилось больше. Ровно настолько, чтобы она опять снова и снова едва справлялся.
  
  Правда, он так и не рассказал Арсению, что Лиза ему помогает. А та, с каким-то авантюрным настроем доставала, пользуясь своим кураторским паролем, правильные ответы и они сверялись. Исправляли, опять сверялись. И так пока тот все правильно не сделает. Где-то на в конце третьей недели Алексей так устал, что решил симулировать болезнь. Но не тут-то было. Лиза сразу поняла в чем дело, и буквально силой выволокла его из дома.
  
  Потом рассказала, что была уверенна в том, что переломный период наступит. В любом деле так - сначала ажиотаж, вдохновение, но надо подпинывать. Потом ажиотаж стихает и наступает переломный момент. Первый задор куда-то уходит и нужно продолжать безо всякой видимой мотивации. И действительно. Стоило ему приехать на урок, как все плохое настроение куда-то ушло, он погрузился в спокойную музыку и расслабленно стал покорять основы черчения.
  
  Внезапно музыка стихла. Алексей каким-то нутром понял, что его сейчас вызовут. Вот всегда чувствовал за мгновение!
  - Гениального чертежника прошу подойти ко мне.
  Ну вот, опять. И наверняка он спросит про то, помогал ли ему кто-нибудь.
  
  Он достал тетрадь и присел за стол. Сначала Арсений, как и полагалось поспрашивал по домашнему заданию - но быстро понял, что задание действительно сделала Алексей, во всем разобрался, для вида попросил решить несколько примеров, задал наводящие вопросы... В общем, как обычно.
  - Прекрасно. Только опять неаккуратно. Хотя признаюсь - ни одной ошибки.
  Он поморгал глазами, и на мгновение зажмурился - настраивал фокус глаз. Затем встал.
  
  - Дорогие ученики. Сегодня наш новенький, Алексей Прошин, выполнил домашнее задание без единой ошибки. Впрочем, это вполне обыденное явление, однако он выполнил его куда более аккуратно нежели свои предыдущие работы. Поэтому давайте все вместе поздравим его, так как он входит в тройку лучших по итогам последнего задания.
  
  И тут группа зааплодировала. Алексей даже покраснел. Ему никогда не аплодировали. Он думал, что никогда не войдет в тройку лучших! Он же просто решает примеры, не то что все эти - с их экспериментами.
  
  - Прогуляемся? Мне надо задать тебе несколько вопросов.
  У Алексея похолодело. Арсений однозначно спросит про то, помогал ли ему кто-нибудь. А теперь, после того, как он попал в отройку лучших, впервые за все время - признаться в том, что он жульничает, будет просто мучительно.
  
  Они спустились на второй этаж, в библиотеку.
  - Читал Алису? - спросил он, листая какую-то книгу.
  - Какую? Льюиса Кэрролла?
  - Нет, Селезневу.
  - Ах да! Конечно. Я даже иногда эту книгу перечитываю.
  - Прекрасно. Это моя любимая книга. А вот Надя её не любит. Ей Кэрролловская Алиса больше нравится.
  - Я Льюиса Кэрролла тоже не понимаю, если честно.
  - Солидарен с тобой. Наверное, она слишком странная, не для нас, технарей.
  Алексей слегка смутился.
  - Ну что вы, сударь, какой же я технарь?
  - Как какой. Самый что ни на есть стопроцентный. Полагаю, что любая абстракция у тебя вызовет замешательство. А вот точная наука - в ней нет никаких чувств. Чистота. Впрочем, повторяюсь. Скажи, тебе кто-нибудь помогает выполнять домашнее задание?
  Ох, как же Алексей не хотел на этот вопрос отвечать.
  - Если честно, я даже не знаю, что сказать. - правильно! Не знаешь что сказать, так и говори. - Почему вы выбрали меня в тройку лучших? Мне кажется, я не достоин. У всех ребят творческие проекты, а я просто примеры решаю.
  - Ты себя недооцениваешь. То, чем ты занимаешься - не менее важно чем то, чем занимаются они. Алина, к примеру - в очередной раз принесла мне чертежи волшебных замков. Каждый урок она занимается одним и тем же. Я вообще не понимаю, чего она хочет. Может ей в мультипликацию податься? Там бы её оценили. А вот Сергей однозначно сделал новую программу для взлома другой программы. Агрессия это неплохо, но добротного программирования с заботой о пользователе там ноль. А уж на работу Руса смотреть страшно. Ты, конечно, не должен воспринимать это так, словно они чем-то хуже, чем ты. Поверь на слово, эти трое знают математику настолько хорошо, что тебе придется ещё лет пять учиться, чтобы их уровня достигнуть. И тут, среди всех этих достаточно сомнительных научных работ я вижу просто хорошо выполненное домашнее задание. Этого вполне достаточно, чтобы попасть в группу лучших, особенно для тебя. Кстати, как тебе геометрия?
  - Только начал, сударь.
  - Люблю твои ответы. Такие четкие. Ты прошел аксиомы?
  - Да, но не совсем их понял.
  - Перечитай главу ещё несколько раз. Хотя я и без того могу тебе суть объяснить. Математика это искусственная наука. Если биология, история и медицина основаны на изучении уже существующих фактов, то математика полностью искусственна. От и до. Поэтому она так тяжело дается. Упорядоченная абстракция, не свойственная человеческой естественности. Её невозможно просто понять или схватить на лету. Её нужно методично изучать - пытаться и пытаться, пока не получится. Именно поэтому я работаю репетитором - математике можно научить человека, который либо усидчивый отличник либо человеку, который это любит. Я вот сейчас смотрю на тебя и понимаю - что ты способен полюбить математику. Мало того, ты помаленьку начинаешь её любить, так как она начинает тебе поддаваться. Но мне кажется, что кроме меня тебе помогает кто-то ещё. Это так?
  - Куратор Лиза. - сказал он тихо. - Она проверяет все примеры - правильно или нет. Потом я вам сдаю.
  - А я думал, тебе твоя семья помогает! - сказал Арсений.
  - От них дождешься...
  - Понятно. - Вздохнул он. - Твоя семья тебя не очень-то поддерживает.
  - Они в меня не верят.
  - Серьезная преграда. Вне всякого сомнения. Но знаешь, я рад, что твой куратор тебе помогает. Получается ты между двух огней, здесь дают знания, там подталкивают. Я мимолетом познакомился с Лизой. Мне понравилась её тактика. Хотя она несколько неупорядоченная, но у женщин и гуманитариев так всегда. А у женщин-гуманитариев - тем боле. Взять хотя бы Надю! Сплошной хаос. Но этот хаос живет своей жизнью, и надо сказать - прекрасной... Короче, я рад, что тебе Лиза помогает.
  - Правда?
  - Я даже думаю, что вы с ответами потом сверяетесь, да?
  - Да, сударь, как вы узнали?
  - Сложно добиться такой четкости без правильных ответов.
  - Я было подумал, что вы меня осудите.
  - Ну, я уже не тот маленький благородный мальчик, каким был лет двадцать назад. Тогда я бы тебя точно осудил. Самист! А сейчас понимаю, что не нужно бояться признавать свои слабости, пользоваться чужой помощью и даже хитростями. Эффективность превыше всего. И если есть возможность получить помощь в трудном деле - то принимать её надо, просить и нередко - требовать.
  Алексей выдохнул.
  - Вы меня обрадовали. - так честно и сказал. А что тут добавить?
  - Прекрасно. Так вот, геометрия. Она построена на трех базовых тезисах. Аксиомах. Тебе эти аксиомы не кажутся странными?
  - Но они логичны. Но немного... - он не мог подобрать слова, но только и развел руками, - Действительно странные.
  - Да, они странные и логичные одновременно. Вся их странность от их примитивности. Так вот, если ты доказываешь теорему, то, в конце концов, по ступенькам доказательства спускаешься к трем базовым теоремам, которые никак не доказать. Вообще никак. Они доказательства не требуют. Поэтому они такие странные.
  - Подождите... То есть если я поменяю одну аксиому измениться вся геометрия?
  - Мне нравится, как ты мыслишь, юный математик! - сказал Арсений. - Да, ты прав, если поменять что-то в этих трех аксиомах, измениться вся наука.
  - То есть на самом деле она... - в голове Алексея забегали мысли, - не совсем настоящая?
  - Именно. Это просто схема для действий.
  - А какая тогда настоящая?
  - В смысле?
  - Как на самом деле?
  Арсений засмеялся.
  - А как на самом деле я не знаю. - Сказал он. - И я не знаю того, кто знает.
  
  ***
  
  Прозвенел третий звонок. Все собрались в группе. И все затаили дыхание. День икс настал. Алексей понятия не имел, какое дадут задание, он даже не представлял себе, сможет ли его выполнить. Но узнать, что же приготовил Арсений, было интересно.
  
  - Вы наверное места себе не находите, так? - он усмехнулся. - Не буду томить - все карты на стол. - Он включил антикварный проектов. На экране отобразились разноцветные линии и с подписями. Это была карта московского метро!
   - Это - первая карта Московского метрополитена. Двадцатый век. Если я не ошибаюсь - 1945 год. А вот это, - он щелкнул переключателем. - Более модернизированная. Выглядит ужасно, не так ли? Ну, в то время люди были попроще, не жаловались. Вот пример карты 2008 года - не менее страшный, так скажем. Но и тогда люди, в общем, были достаточно неразборчивы. Вся проблема в последних пятидесяти годах - у власти находились коммунисты, это во многом определило судьбу России как ядерной и космической державы, но, к сожалению, напрочь отбило среднестатистическое чувства вкуса. Представляете? - он встал и продолжил.
  
  - Понадобилось десятки тысяч лет, начиная с первых узорах на горшках, заканчивая сложнейшей церковной архитектурой времен поздней античности, чтобы сформировать в человека чувство прекрасного, и вот за каких-то пятьдесят лет оно отбито напрочь. Впрочем, не будь в СССР того времени ядерного оружия, страна бы пала под натиском демократической экспансии, а Империя никогда бы не получила право на существование. Впрочем, и это тоже крайне спорно, сейчас все перемешалось.
  
  Посмотрите вокруг, - продолжал он, - все вещи, которые вы видите, созданы дизайнерами. Дизайн развивается не одну сотню лет. И то, что для вас сейчас является обыденностью, пару сотен лет назад было признаком хорошего чувства вкуса и даже роскошью. Хороший дизайн товара был поводом, чтобы повысить его цену во много раз. Быть в красоте и окружать себя красотой для нас неосознанная привычка. Поэтому само понятие красоты давно вышло на совершенно новый уровень.
  
  Итак, ваше задание - сделать чертеж метро по заданию из вузовского учебника двадцатого века. Сканы получите на ваши планшеты в полночь. В этом задании много простейшей математики, много конструирования и геометрии, много точности, логики и даже творчества. У вас есть одна неделя на исполнение задания. Домашние работы на это время отменены, уроков будет только два и оба сокращенных. Вы можете воспользоваться любой доступной помощью, которая у вас имеется. Но сделать чертеж вы должны сами, и для этого у вас есть карандаш, ластик и ватман. Итак, с завтрашнего дня ваше время начинается.
  
  ***
  
  - И главная проблема в том, что вкалывая с утра до ночи, я, может быть, и смогу выучить четырехлетний курс по математике за полгода и набить руку в решении задачек, а у Арсения это знаешь ли, быстро происходит. Но вот сделать то же самое, только с черчением у меня точно не получится. - Алексей задумчиво полистал страницы. Шел уже третий день, времени оставалось все меньше. Он очень честно, два дня подряд - быстро и методично осваивал учебник по черчению. Но оказалось, что это продвинутое черчение для студентов третьего курса. И чтобы в нем разобраться, нужны ещё два учебника, для первого и второго. Он их достаточно быстро нашел. 500 страниц текста. 800 заданий. И чтобы в самом конце начертить эту схему. Нет, это было практически нереально.
  
  - Ну, знаешь, ты уже третий месяц на математику ходишь. Я от тебя не ожидал, если честно, - сказал Злат. У него было новое увлечение - трехмерная кройка. После общения с Арсением, Алексей все пытался понять - Злат гуманитарий или технарь? И все не мог. Злат стоял в перчатках с кучей проводов, а перед ним, на столе колыхались в воздухе лоскуты стере-откани, он быстро орудовал ножницами, существующими только в виде ноликов и единичек внутри программы по шитью. И тут же мерил их на несуществующий манекен. Вот тебе и гуманитарий. Вот тебе и технарь.
  
  - Представляешь, достаточно иметь одежду из стерео-ткани, - сказал он, - и ты можешь трансформировать её в вечерний пиджак, например. Или в спортивный костюм. Выглядит - реалистично. И главное - никаких затрат на ткань, никаких потерь для биосферы. И все - в модном ключе! - сказал он, подняв палец.
  - Да. Круто. - Сказал Алексей, опустив глаза. По-хорошему - порадоваться бы за Злата. Или изобразить хотя бы какое-то подобие радости... Он так увлеченно вертится вокруг манекена! Но Алексей никак не мог избавиться от мыслей про чертеж. Он мечтал погостить у Арсения с самого начала обучения. Нужно было что-то срочно делать. Ну, например, спросить у Лизы. Правда, она вряд ли чем-нибудь поможет...
  
  - Знаешь, я тебе вряд ли чем-нибудь помогу. - вздохнула Лиза. - Преподать общий курс математики - смогу, я же в школе училась. Проверить примеры - тоже да. Но вот черчение... Мне его осваивать его так же, как и тебе. Ну и что, что я буду осваивать его чуть-чуть быстрее? Мы с тобой едва успеем охватить по верхушкам половину первой книги. А у меня кроме тебя ещё целый класс есть, не забывай.
  
  Проклятие. А ведь Алексей, было, так обрадовался, когда им дали это задание. Оно даже ему легким показалось. И метрополитен он обожает.
  
  - Как не хочется сдаваться... - вздохнул он и для чего-то стукнул лбом об стол. - Что же делать, что же делать? - он ещё пару раз стукнул лбом об стол. На всякий случай. Может, что в голову и придет?
  - Сдаваться он не хочет. - Сказала Лиза, всплеснув руками, - Нам с тобой нужен ещё один репетитор. Причем на этот раз по черчению.
  - О! Точно! - придумал Алексей. Он все понял. - Я начну у него учиться, он оплетет меня своим путами, заманит в ловушку - заставит полюбить свой предмет, конечно. Ну а потом, даст мне задание по... По трехмерной кройке, например. А я найду репетитора по кройке. Тот, конечно, научит меня всему, что знает, а в качестве экзамена даст задание по математике. Чтобы я снова вернулся к Арсению. - сказал он, слегка расстроившись, гениальная идея провалилась раньше, чем он успел её продумать до конца. И так, каждый пятьдесят лет все в этой стране вставало на круги своя.
  - В какой стране? - проснулась Лиза. Алексей любил так её подначивать. Иногда бывает - говоришь ей что-то, а она словно спит. И тут говоришь таким же тихим монотонным голосом какую-нибудь фразочку, совершенно из ряда вон выходящую. Так она, прям, просыпается вся сразу.
  - В такой вот стране. Прочитал где-то. Не нужен нам репетитор. У репетитора заниматься времени нет, всего четыре дня осталось.
  Он заметил, что в последнее время стал говорить с Лизой очень уверенно. То ли первые успехи в математике дали ему сил, то ли он просто стал её легче воспринимать.
  - Так нам репетитор нужен не для того, чтобы тебя учить, а чтобы объяснить, реально ли такое задание выполнить, и если реально - то что для этого нужно сделать.
  Хм... Идея, конечно, была дельная.
  
  - А у тебя отец разве не инженер? - спросил Злат. Он закончил выкройку, но никак не мог уложить ткань в районе талии - все время топорщилась.
  - Злат, ты гений! - сказали оба хором.
  - Где сейчас твой отец? - спросила Лиза, глядя на часы. - У него работа в шесть заканчивается. - Продолжила она. Вот же и впрямь куратор, так куратор - даже помнит, во сколько у кого из родителей работа заканчивается. - Так, собирайся. Школьные часы ещё не закончились, поэтому пойдем вместе, чтобы к тебе на улице полицейский не подошел.
  Алексей начал складывать учебники.
  - Да оставь это здесь! Зачем они тебе?
  Она схватила его за руку и потащила за собой.
  - Эй, Злат! У тебя ошибка на третьей выкройке - в районе бокового шва! - только и успел крикнуть Алексей в спину, Лиза буквально силком потащила его за руку.
  
  В общем, минут через десять, они были дома.
  - Он опять что-то натворил? - спросил отец, недовольно смотря на них обоих.
  - Ну, па-а-ап... - протянул Алексей. Весь задор сняло как рукой, стоило ему на мгновение окунуться в этот тоскливый домашний быт.
  - Нам срочно нужна ваша профессиональная помощь. И ваша консультация. И ваше мнение, конечно.
  
  Отец прямо весь приосанился и собрался. Серьезным таким стал. А вот Алексей прекрасно знал эти Лизины уловки. "Тысяча и один способом мгновенно расположить к себе человека" - ходячий справочник Елизаветта Павловна. И один из таких способов - сказать о том, что тебе нужна именно его, хорошего специалиста консультация, что ты искренне заинтересован именно его мнением, и вообще хочешь услышать, что именно Он - этот человек скажет. И этим человеком был не кто иной, как его, Алексея, отец. Алексей сам уже десяток раз на эту уловку попадал. Правда, попадать на эту уловку было практически всегда приятно. Ему сразу хотелось приосаниться и собраться. Серьезным таким стать.
  
  - В общем, нам тут дали невыполнимое задание. - Начала Лиза. - Слушайте.
  
  ***
  
  - Так ребята, этот Арсений ваш - полный псих.
  - Да знаю я. - махнула рукой Лиза. - У него там ребята все очень профильные учатся. Многое умеют.
  - А ты, по-моему, Леш, ты страдаешь нездоровой любовью к невыполнимым заданиям. - Он покачал головой, пролистывая учебник.
  - Ты так говоришь, будто в этом есть что-то плохое! - обиженно отозвался тот.
  - Да нет, я даже тебя в какой-то степени даже поддерживать начинаю. И удивлен. Ты уже три месяца на математику ходишь!
  - Вы что, сговорились тут все? - опять обиделся он. - Как будто это самое мое большое достижение в жизни.
  - Ну, если сможешь сделать чертеж - будет не самое большое... Впрочем, не важно все это. Слушай меня. Мы пойдем по пути максимального упрощения. - Он полистал учебники. - Для того, чтобы сделать чертеж тебе понадобиться освоить около десяти ключевых техник. Это я только навскидку сейчас говорю, я ещё эти книги поизучаю, я же то по другим учебникам занимался... Хотя, что изучать. Я тебе сейчас свои учебники и дам.
  
  Он включил свой планшет и начал что-то искать.
  
  Книги отец читал на износ. Он скачивал книгу, брал перо и начинал свою экзекуцию. Выделял, подчеркивал, писал на полях... Алексей с ужасом представлял, как тот поступил бы с настоящей, живой книгой. Да от неё ничего бы не осталось. Зато Алексей даже ему втайне завидовал - это же надо работать над темой с такой самоотдачей! Он не просто вникал в суть того, что прочел, нет. Он считал между строк, ловил каждое слово... Кажется, мог разобраться в науке лучше, чем автор, который о ней пишет.
  
  Вот Алексей, к примеру - стоило ему прочитать что-то непонятное - так он просто пропускал абзац и читал дальше. Но если отец что-то не поймет - он в лепешку расшибется, но доберется до сути. А потом ещё позвонит в издательство и поскандалит, потребует книгу жалоб и напишет в своем блоге уничтожительную рецензию на автора. Зануда, в общем, он был тот ещё. Но было в его занудстве нечто более чем практичное, даже эффективное.
  
  Когда-нибудь он хотел выпустить свой собственный учебник - понятный и простой учебник по классическому черчению. Учебник, в котором каждое слово будет на своем месте, учебник понятный всем, кто научился читать - от первоклассника до старика. Он иногда говорил об этом за обедом, но никак не мог собраться и начать...
  
  Хотя нет, как-то он все же собрался и написал вступление. Через пару месяцев посидел над первой главой. В общем, - вел себя, как и сам Алексей - за что-то брался и тут же бросал. Хотел что-то начать и все бросал и бросал. Арсения с Лизой на него не хватает - мигом бы зашевелился.
  
  - Я помечу нужные главы красным, - сказал он. - Разберешься. Хм... Лучше тебе освоить их все. Но я на всякий случай расставлю приоритеты от единицы до десяти. К первому отнесись наиболее серьезно. К десятому - наименее.
  
  Алексей прикрыл окно и передвинул письменный стол к окну, к кровати младшего. Младший уехал в детский лагерь на море, а Света поехала к нему в гости. В общем, вовремя... Хотя, Алексей тоже собирался туда ехать, и ещё зимой планировал, как будет собирать по берегу ракушки, есть черешню с куста и предавался сладким мечтам о теплой, соленой воде и гигантских волнах... Но планы изменились, и ему пришлось остаться.
  
  Он разложил учебник, стерео-лист для черчения и открыл главу, указанную отцом.
  
  Черчение давалось нелегко, особенно - учитывая, что он едва научился писать руками. Да и графит был достаточно непривычным инструментом. Впрочем, если подумать - это и не графит вовсе. Алмаз! И рисует алмазным порошком. А бумага могла быть вовсе черной, к примеру, тогда чертеж будет сверкать в свете новой луны.
  
  Окно распахнулось, и в комнату ворвался свежий холодный ветер. Похолодало - не иначе завтра дождь будет. Ну и отлично, в такую погоду всегда хорошо работается. Луна этой ночью была огромная как никогда и сияла как солнце - только ледяная, в гигантских тучах. Алексей внимательно посмотрел в окно. Было красиво, но жутко. Стало тихо - стрекотавшие весь вечер кузнечики все куда-то попрятались.
  
  По улице заскользили лучи прожекторов. Сначала по дороге, потом по улице и по домам. Внезапно в комнате погас свет. Он не сразу сообразил, что случилось. И, как-то инстинктивно упал на пол и закрыл голову руками.
  
  На улице что-то происходило. И определенно что-то жуткое. Только вот что? Взвыли военные сирены. Он услышал гул гигантского боевого флаера. Флаер медленно летел по городу и освещал прожекторами улицу. А гул становился все сильнее.
  
  Алексей забился в самый дальний угол и закрыл лицо. Флаер приблизился к его окну и, кажется, он услышал, как переговариваются пилоты... На каком-то непонятном языке. Таком, свистящем, хриплом. Комнату осветил прожектор. И он отчетливо расслышал свое имя.
  
  - Алексей? - повторил ещё раз знакомый голос. Он поднял голову и огляделся.
  
  - Не спи, замерзнешь, - сказал отец и прикрыл окно. - Ты чего напуган?
  Он зевнул. Внимательно осмотрелся, проверяя - действительно ли проснулся. А то бывает с ним такое - приснится, что проснулся. - Сон приснился. Не то, чтобы страшный. Но такой... странный. Слушай, а у нас в городе есть военные сирены?
  - Военные сирены? Я даже не знаю, есть ли такие, вообще, в своем роде. И кстати - что-то не то. - Сказал отец задумчиво. - Странно все это.
  - Да? - ахнул Алексей. - Ты тоже их видел?
  
  Он вскочил со стула и выглянул в окно, оглядываясь по сторонам. Луна светила. Улица была на месте. Дома тоже на месте. Военных флаеров не было. Стрекотали кузнечики.
  
  - С заданием что-то не так. - Пояснил отец. - Не вываливайся так из окна - выпадешь. - Он сел напротив и раскрыл учебник. - Смотри, тут указанно, что мы должны начертить схему путей московского метрополитена. И для чего-то даны разнообразные приемы черчения, в том числе и - это главное, - он поднял палец, - даны примеры разветвления депо и дополнительных путей, которые на обычных картах никогда не указываются. Вопрос - для чего?
  - Да ладно тебе, там вообще много чего дано. Вон, смотри, какой список литературы указали... Что думать то? Делать надо.
  - Не гони лошадей. Список литературы это все вода. А вот примеры разветвления метро неспроста. Знаю я этих хитрецов - которые задания составляют для учебников. Они всегда подсказки небольшие оставляют. Сколько раз в институте эти задания решал, точно знаю - ничего они просто так не дают. Подсказки эти сразу видно. Я всю сеть перерыл - хоть бы что. Никому метрополитен давно не нужен, информации никакой. Непростая это схема, правду говорю. Ты можешь хоть всю ночь пытаться начертить что-то, а в результате ничего не получиться. Вернее получится, только не то, что ты хотел.
  
  Да, а вот это было не совсем приятно. Алексей не умел работать без мотивации, вернее умел - но очень плохо. А если мотивации не просто не было, а ещё была и антимотивация - к примеру, он знал что делает что-то заведомо ненужное или плохое, так руки вообще опускались.
  - То есть нам нужен какой-то учебник про метро? - жалобно спросил Алексей.
  - Ну да. Учебник по метро. А ещё лучше - человек, который знает его как свои пять пальцев.
  - Так есть такой! - сказал Алексей. На него снизошло озарение.
  - И где же?
  - Как где? В портфеле! - Алексей кинулся к портфелю и вытряхнул все на пол. В портфеле оказалось много неожиданного мусора.
  - Камни то тебе зачем? - удивился отец. Алексей и забыл про них совсем. После дождя как-то насобирал разноцветных камней за городом. Подумал ещё - какие красивые. А когда они высохли, то совсем блеклые стали - булыжники булыжниками. И ещё микросхемы на утилизацию, которые он вытащил из мусорных пакетов на дворовой за энерго-будкой. Хотел из них сделать что-то. Вот только что? И главное - зачем он все это барахло с собой таскал?
  - Что ты ищешь? - спросил раздраженно отец. - Скажи мне что - и я сразу скажу, где лежит.
  - Ну, подожди секунду! - взмолился Алексей. - Сам найду! - в портфеле не было. Наверное - в столе. Да и в столе тоже не было. Зато совершенно неожиданно там оказался самодельный веник. И ещё ветки с сухими листьями. Притащил месяц назад - хотел делать гербарий. Но не успел - все засохло. И стал веник плести. Вот с тех пор он там и валялся.
  
  Минут через десять он перевернул комнату вверх дном. Она должна быть где-то здесь. - Он в десятый раз проверял карманы, даже нашел раритетную коробочку от спичек, которую потерял пару месяцев назад.
  - Визитка! - позвал он жалобно. Когда он не мог найти какую-то вещь, и ничего не оставалось, он начинал жалобно эту вещь звать. И тогда она обычно находилась.
  - Визитка? Так Света все документы в шкаф складывает.
  
  Алексею второй раз за день захотелось постучать лбом об стену. Но сдержался. Конечно. Света стирала его вещи, вытряхнула все из карманов, что не надо - выбросила, а что надо - либо сложила на его стол, либо в документы.
  
  - Хм... - произнес отец заинтересованно. Это был хороший знак одобрения. - Алексей Викторович. Проводник-экскурсовод московского метрополитена. Ну... Возможно, возможно и сработает. У нас сейчас два ночи, в столице ещё восьми нет. Ну что, звоним?
  Алексей улыбнулся и кивнул:
  - Звоним!
  
  ***
  
  Сначала он хотел сам поговорить, чуть ли трубку не вырывал - представиться для начала, напомнить, где они встречались - но этого не понадобилось. Отец разговаривал недолго и достаточно конструктивно. Алексей даже позавидовал. Вот бы ему так научиться - всегда все по делу. Ясно и коротко. Как на войне! Вот у кого следовало учиться говорить, это точно.
  - Я был прав. - торжественно заявил отец и довольно сел на диван. - Впрочем, и ты тоже. Этот старик действительно хорошо знает свое метро. А мои подозрения подтвердились - схема метро, карта метро, карта-схема путей метро - все это разные вещи.
  - И чем схема от карты отличается?
  Тот усмехнулся и набрал что-то на планшете.
  - Ну, смотри, на схеме все ровное и прямое, почти как табличка. А на карте - все по настоящему - первое кольцо совсем крохотное, второе и третье кольцо - как огурец, третье - вообще квадратное. Ветки все в разные стороны скачут. А вот, смотри - это карта путей. Тут все иначе. Указаны схемы депо - видишь, разветвления в конце каждой ветки?
  Алексей развернул карту - она пришла на почту сразу после звонка. Большая была!
  - Я так подумал - работы от тебя теперь потребуется больше, но - знаний меньше. Поэтому приступим завтра с утра. Я возьму отгул и помогу. А сейчас спать срочно. Завтра трудный день.
  Алексей ушам своим поверить не мог. Мало того, что отец подержал его во всех его начинаниях, так он ещё и откинул на задний план неприязнь к Арсению Арсеньевичу с его заданиями, а под конец сказал фразу "завтра будет трудный день". Фразу. Нет - мысль. Мысль, с которой любому приключенцу следовало ложиться спать.
  
  ***
  
  Почему-то не пришла Алена. Та, которая рисовала замки и хотела быть архитектором. Уж у неё-то должно было лучше всех получиться. Ну ладно - не пришла и не пришла. Может, и к лучшему. Алексей сидел, как обычно, на последней парте. Сонный и немного нервный. В голове вертелись штрихи, цифры и формулы. Ничего не соображал. Даже уравнение квадратное не решил бы сейчас.
  
  Всю дорогу в электричке Алексей проспал, лишь изредка приоткрывая глаза и прислушиваясь к тому, что говорила проводница, объявляя станции. Раньше он не умел спать в электричках. Вообще, не мог заснуть нигде, кроме как в кровати. Желательно в своей. В чужой он мог ворочаться с боку на бок несколько часов, и заснуть с трудом. Но за последние месяцы научился спать в электричке, за письменным столом, сидя, стоя и вообще, кажется, в любой позе.
  
  В последний момент чертеж пришлось переделывать - он ошибся в расчетах с самого начала и все сделал неправильно. Да и чертеж был отвратителен - кое-где он протер ватман до дырки. Страшно подумать, сколько бумаги он израсходовал за последнее время. Но выбора не было. Отец немного посердился, но второй ватман все же дал.
  
  И вот, уже под утро Алексей свернул чертеж, перевязал лентой, упаковал, прибрался на столе, собрал вещи и отправился спать. Правда, можно было и не ложиться - спать оставалось от силы пару часов. Но он себя заставил. Утром взял из холодильника бутерброды и тихо вышел из дома.
  
  И вот он здесь. Надя сварила всем кофе с молоком и накормила теплыми хрустящими вафлями с какой-то присыпкой - сначала, как водится, Алексей съел верхушку, потом раскрыл вафлю и съел середину, затем - похрустел бисквитом. А вторую съел полностью, прожевав насквозь. Он всегда так вафли ел - хотелось попробовать начинку отдельно, бисквит отдельно, а потом все вместе и сравнить. Некоторые ребята из группы к вафлям даже не притрагивались. Наверное, дома каждый день такое едят. Ему каждый раз хотелось взять все, что осталось на столе недоеденным и тихонько распихать по карманам - чтобы потом, в электричке все съесть, но он сдерживался. Впрочем, что говорить - один раз не сдержался и взял вафлю. Потом Надя поймала его в коридоре, спросила на счет вафель, тот густо покраснел и извинился. Она только засмеялась, сложила все печенья в пакет и отдала ему. Он довез до дома и отдал половину брату, они весь вечер пили чай и о чем-то болтали перед открытым окном.
  
  Вставало солнце, тикали часы, лучи пробивались сквозь кустарники малины, растущие в горшках на крыше (это он уже потом разобрался). И все были с чертежами. Сергей - один из старших учеников даже наспех что-то подправлял. А ведь Арсений Арсеньевич терпеть не мог, когда кто-то наспех что-то в домашнем задании доделывал.
  
  - Отлично! - Арсений азартно потер руки. - Мы начинаем наше исследование, и не отлынивайте. А я буду подзывать одного за другим, и проверять конкурсное задание. Трое из вас будут объявлены лучшими, трое из вас будут отсеяны, один станет победителем, один - проигравшим. - он посмеялся своим собственным словам. - Впрочем, мы с вами не на имперской олимпиаде, поэтому отсеянных не будет, конечно. А вот выигравший и тройка лучших - конечно, да.
  
  Алексей взял учебник и без особого рвения начал переписывать на планшет задачу из двадцать шестой главы. Впрочем, начинались сплошные формулы - а это интересно. Сложно, конечно, на первый взгляд - но интересно. Четко и лаконично. В его вкусе, как любил говорить Арсений Арсеньевич.
  
  Краем глаза он подглядывал за учениками и ничего утешительного он не отметил. Чертежи у ребят были красивыми и чистыми, не то, что у него. Он, правда, не видел их целиком, но кое-кто даже сделал чертеж цветным. И почему он не додумался? А когда он увидел Славкин чертеж ему стало совсем стыдно - его работа была чистой, аккуратной и удивительно красивой. По крайней мере это то, что он заметил.
  
  Ему захотелось встать и уйти. И вообще не участвовать в этом состязании. Только позориться. Он отвернулся, постыдно захотелось расплакаться. Столько труда, столько надежд и ради чего? На что он надеялся?
  
  - Прошин! - сказал Арсений.
  Алексей отодвинул ногой чертеж.
  - Я не готов. - Сказал он тихо.
  - Что значит не готов?
  - не готов я, Арсений Арсеньевич. Не готов. Не сделала ничего.
  - Даже не попытался что ли? - спросил он удивленно и встал. Алексей сел так, чтобы тот вообще чертеж не увидел.
  - Ну, попытаться попытался.
  - Ну и показывай. - Сказал тот. - Да отодвинься ты. Что ты там прячешь?
  - Я не хочу вам это показывать. Я сам своей работой недоволен.
  - Ну и что мне прикажешь с этим делать? Вставай быстрее и показывай, что есть.
  Алексей развернул чертеж. Арсений внимательно его осмотрел.
  - Как всегда неаккуратно. - Заметил он.
  - Да знаю я. - буркнул тот в ответ.
  - Так... - он перевернул чертеж и подвинул ближе. - А это что?
  - Северно-западное депо. Синяя ветка.
  - Ах да, я сам такую карту лет десять назад делал. Хочешь посмотреть, кстати?
  - Что?
  - Карту, конечно. Вставай живее, пойдем, покажу.
  
  Арсений свернул его чертеж и встал из-за стола. Это было неожиданно. Все ученики удивленно проводили их взглядами. Алексею стало немного не по себе. Они спустились в подвальное помещение. Здесь Алексей ещё ни разу не был.
  - Вообще, сюда можно на лифте попасть, но я им не пользуюсь. - Сказал Арсений, зажигая свет. Почему-то, Алексей думал, что здесь будет холодно и сыро - но нет. Было тепло и сухо. Даже уютно.
  
  Ну, а просторный подвал был весь увешан старинными картами. У Алексея даже дух захватило. На каменных, ничем не отделанных стенах висели карты, схемы, какие-то чертежи, даже, кажется, рисунки, странные шрифтовые композиции.
  
  - Хорошая карта - это шедевр. - Произнес он поучительно. Алексей сразу развернулся к нему и всем своим видом показал готовность слушать все, что тот скажет так, словно ему это было катастрофически интересно. Этим уловкам он у Лизы научился. Прима толк в общении знала!
  
  - Вроде смотришь - картинка картинкой, да? - он подошел к одному из стендов и перелистнул - на некоторых стендах висело сразу по несколько карт и плакатов, защищенных пленкой, их можно было перелистывать. - А на самом деле - произведение искусства. Хотя, раньше карты и схемы искусством не считались. Темные времена. Это сейчас у нас есть профессия - схематист-художник. А раньше - либо чертежник, либо дизайнер. Никакого уважения к профессии... Вот она! - произнес Арсений, откидывая одну из карт.
  
  Алексей удивленно посмотрел на чертеж. Довольно грязный, надо сказать. И в одном месте - до дырки протерт.
  - Как тебе? - спросил Арсений Арсеньевич.
  Алексей сглотнул. Он с ходу заметил, что на карте не были указаны развилки вокруг первой кольцевой, а третья кольцевая вовсе не была квадратом, как задумано. Арсений сделал ту же самую ошибку, что и сделал он - Арсений перепутал ветку метро и запасной путь. Но перечерчивать не стал, и решил исправлять как есть. В итоге третья кольцевая, которая должна быть квадратом с закругленными концами съехала в край и превратилась в пакет с манной кашей. Полиэтиленовый. С комочками. Алексей даже и не знал, что сказать. Сказать правду - обидит, соврать - так самому потом тошно будет. Он почесал затылок, хотя раньше никогда так не делал. А когда не знал, что сказать, обычно кашлял в кулак. А теперь вот новая привычка.
  
  - А вы пятой твердости карандаш использовали?
  - Нет, первой.
  - А я десятой использовал.
  - Десятой? - изумился тот. - Такие что, бывают?
  - да, бывают. У меня чертеж все время грязный выходил. А карандаш десятой твердости грязи как-то сам собой не допускает. Правда, бумагу рвет.
  - По-моему мой чертеж ужасен. - Сказал Арсений. - Мне двенадцать лет было, когда я его делал. На твой посмотрел - сразу воспоминания нахлынули. А как ты схемы водоканалов наложил?
  - Я их не накладывал. - Сказал Алексей немного смущенно, вспомнив, как пытался начертить поверх эти схемы, у него никак не получалось, только потом понял.
  - Надо сначала водоканалы на чертеже нарисовать...
  - Пойдем наверх. Ты рассказывай.
  Он побежал за Арсением, прыгая через ступеньку.
  - В общем, сначала такой тонкой паутинкой их наложить, а сверху основной чертеж делать. Ну а потом только направления ставить.
  Они зашли в класс.
  - Говоря начистоту, - сказал Арсений почти что шепотом. - Мой чертеж был отвратителен. - Он подмигнул ему и проследил, когда тот сядет на свое место.
  
  - Я прекрасно знал, давая вам это задание, что никто из вас с ним не справиться. Потому что справиться с ним просто невозможно. Но мне отчего-то стало интересно - как вы поступите в такой ситуации? Как выкрутиться сможете?
  
  - А теперь признавайтесь, кому из вас отец или старший брат первым начертил схему метро? - спросил он. Алексей сглотнул и тихо поднял руку.
  - Тебе, Прошин?
  - Не начертил. Помог!
  - Помочь это не считается. - произнес Арсений. - Мы все друг другу помогаем. Правда, ведь. Ты свой чертеж сам начертил - это и видно. А то, что ты обратился за советом к проводнику метрополитена, достал профильные учебники, консультировался с отцом - так это похвально. Из тебя вышел бы отличный журналист или аналитик. Я сейчас про другое говорю - мне очень и очень интересно - отчего я увидел пять одинаковых, и совершенно неправильных чертежа. вы что - сговорились?
  
  Класс молчал.
  - Я в ужасе. - Всплеснул руками Арсений. - Кому-то из вас сделали прекрасный чертеж схемы метро, и вы его перерисовали. Причем все как один. Неужели вы думали, что я не увижу этого? У некоторых из вас на чертеже даже проколов от циркуля нет. Кто-то использовал стерео-чертежника? Я тоже умею этим инструментом пользоваться. - он посмотрел на класс. - И тишина. - сказал он разочарованно. - И мертвые с косами, да? Отвратительно. И ведь даже не постарались узнать, чем отличается схема от карты, и схема путей от карты путей. А вот один из учеников попытался. Алексей Прошин, ты в этом конкурсе победитель. Можешь покинуть класс и отправляться домой - спать. Вижу, ты отлично потрудился. Жду тебя в гости с понедельника. Надя тебе все расскажет.
  
  Семицвет.
  Глава III. Экзамен.
  ***
  
  
  Света с младшим ещё не вернулись с моря, поэтому стирал и гладил он все сам. Отвел в расписании целый день, который посвятил уборке и стирке. И вообще, он стал более собранным. Ему это чувство собранности нравилось, он им даже наслаждался - оказывается, есть в дисциплине много приятного. Да и приборка оказалась делом куда более увлекательным, чем он предполагал.
  
  Первым делом взялся за свой шкаф. Места в нем с каждым днем становилось все меньше - нужно было срочно его освобождать... Либо навести там порядок, ведь каким-то удивительным способом все, сложенное по порядку занимало меньше места. Эту странность он заметил, еще, когда складывал в сумку вещи - сложишь аккуратно, так все влезет, напихаешь, как попало - придется вторую сумку брать.
  
  Он разложил на полу пакеты для утилизации и стал искать, что выбросить. В первую очередь он собрал камни и сухие ветки и отнес их на улицу. Было бы невежливым загружать службу утилизации отходами, которые он и сам сможет утилизировать .
  
  А вот два сломанных стабилизатора для солнечных батарей уже просто так не выбросишь - Света все хотела их в ремонт отдать, но такую старую модель уже давно не ремонтировали, поэтому надо было вести в ремонт в другой город. И она все ждала, когда кто-нибудь поедет в Златоуст, чтобы захватить этот хлам. Ещё там была подставка для стационарного общения по телефону. Правда, телефон они давно сменили, старый подарили кому-то, а подставка осталась валяться.
  
  Ещё там была физическая клавиатура. Он как-то пытался даже на ней печатать - нажимать на клавиши оказалось действительно удобно, чем попадать по экрану планшета. И как-то приятно - вроде нажимаешь и сразу чувствуешь - да, действительно нажал. Но клавиши все были одного цвета и не издавали звуков, поэтому не всегда было ясно - попал ли он по той букве или нет, приходилось на неё краем глаза поглядывать. Да и он практически не работал дома на планшете, а таскать с собой эту штуковину было как-то неудобно. И ещё к физической клавиатуре прилагалась подставка, зарядник, какие-то провода... В общем, места она занимала много.
  
  Ещё там были две сломанных музыкальных гарнитуры. Он покрутил их, соображая - можно ли из двух сломанных сделать одну работающую. Но никак не мог разобраться, как именно. А если сядет за это дело, то увлечется и не сделает уборку.
  
  Он взглянул на кучу этой техники и стал думать - выбрасывать или нет. С одной стороны во всем этом действительно было много нужного. Наверняка, Света поворчит, узнав, что он с легкой руки от всего избавился. С другой стороны - этот хлам валяется здесь уже года полтора, и никто про него не вспоминает. А если весь его выбросить - то никто про него и не вспомнит. А если не вспомнит - то зачем он тут нужен? Любой хлам нужен только тогда, когда о нем помнишь.
  
  Он взял монетку и подкинул.
  Не выбрасывать, - сказала монетка.
  Ничего ты не понимаешь, - сказал Алексей, и уложил гарнитуры, аккумуляторы, переходники малопонятного назначения и кучу проводов в пакет для работающей и неработающей техники. В каких-нибудь школах или садиках все это, починенное точно пригодится.
  
  И в последний момент ему попались две лицензии на видеоигры. А ведь он про них совсем забыл. Отец, помнится, ему запретил в них играть, пока тот с профессией не определится. А ведь он на них полгода деньги откладывал.
  
   Вообще, можно было к нему подойти и выпросить разрешение. Ведь как никак он практически определился с профессией, да и то, какие успехи он сделал за последние месяцы должно было его тронуть. Да и тронуло, конечно. Он даже ему помогать начал, чего уж там.
  
  Таяние вечных льдов, не иначе.
  
  Выбрасывать их было жаль. Да и не выбросит он их - дурак что ли? С другой стороны, начинать в них играть... Не вовремя. У него экзамен через полтора месяца. Даже маячащие каникулы у Арсения, скорее всего, станут детским научным лагерем. Шесть часов алгебры и пара часов наблюдения за звездами в обсерватории. Пять часов тригонометрии и два часа прогулок по лесу. Какие уж тут игры, у него, наверное, дома даже стереоприемника нет.
  
  С другой стороны, можно было бы эти лицензии вернуть и получить денег. А на вырученное купить... Монокль старого образца, например. Дорогая вещица. У Арсения их штук пять самых разных. Впрочем, такой техникой все антикварные магазины забиты - со старых времен много что осталось. Можно и недорогой найти. Все будут в телескоп по очереди смотреть, а он в свой монокль. Впрочем, он сразу вспомнил, как хотел перед всеми снастями похвастаться, и ему стало отчетливо казаться, что он опять на эти грабли наступает. Но монокль отчего-то ужас как захотелось. Может отложить эту мысль в долгий ящик?
  
  Точно. Так и поступит. И вытряхнул из самого нижнего ящика весь хлам - протер от пыли и положил сверху лицензии. Когда-нибудь он засядет на эти игры. На несколько недель. Пройдет полностью и будет доволен как никогда. А сейчас надо было делом заняться.
  
  ***
  
  Электричка шла вечером. Накануне он проспал всего пару часов - волновался. Отец с работы задерживался, и Алексей успел приготовить поесть и даже пообедать. Вещи были собраны, а спать ложиться не хотелось. А вообще он не хотел спать потому, что не понимал сущность сна. Сны казались ему чем-то совершенно не от мира сего. Во сне нельзя было контролировать время, оставшееся до вылета, во сне нельзя было перебрать вещи, чтобы проверить - все ли он взял.
  
  Да и само выражение "во сне" его несколько смущало - словно сон это некое место, куда он попадает. Хотя никуда он не попадает, лежит в своей постели и все тут. Но самым страшным был сон без снов. Со снами куда ни шло - хоть картинки интересные. А вот без снов - это как вообще? И где? Нигде. Как маленькая смерть. Поэтому он не ложился. Отец может поворчать немного за такое, но насильно в кровать все равно гнать не станет - не в его правилах.
  
  Он походил по комнате, открыл учебник. Посидел немного в сети, посмотрел на экзаменационные задания, понадеялся, что ему попадется билет с полиномом - познакомили поэта с теоремою Виета... Ему нравились стишки-формулы, запоминалось действительно легче. А спаситель Арсений так их просто обожал. И сам сочинял. Вот только Алексею постоянно казалось, что неправильно это как-то. Алексей даже не мог точно сказать почему. Чувствовал и все. Ну для чего вспоминать каждый раз поговорку про фазана если можешь с ходу назвать все семь цветов радуги? А вспоминать в какой руке держишь перо, чтобы затем вспомнить о том, что эта рука правая? Было в мнемонике что-то неспортивное.
  
  Вспомнилось, как боялся полиномов когда-то. Смотрел на эти игреки с иксами в невообразимых степенях и сразу дурно становилось. А сейчас все поменялось. Прояснилось! Он даже домашнее задание стал аккуратнее делать - сразу на чистовую, не переписывая. Правда, не всегда получалось. А дело было в том, что он постоянно отвлекался на всякие мелочи. Никак не мог справиться со своим любопытством. Ну как можно не посмотреть на ворону, севшую на подоконник? А ворон в округе у Арсения было много.
  
  И все ворон не любили. А ему, Алексею вороны нравились - они были умными и одинокими, отверженными птицами. Совсем как он. Любят иные порассказать, какие умные дельфины, лебеди и собаки. А вороны вот точно умнее. Смогли пережить все невзгоды последних столетий без человеческой поддержки, выжить, остаться верными природной натуре. Поэтому он отвлекался на ворон.
  
  А ещё он любил отвлекаться на хорошую музыку. К примеру, если во время урока внезапно вдруг заиграет что-нибудь цепляющее - сразу нужно было добавить в избранное. И скачать тут же. Оторваться от дела.
  
  В общем, так он постоянно и отвлекался по мелочи. Но иногда ему действительно удавалось сделать нечто хорошее. И очень аккуратно. Только редко такое случалось. И он стал думать - как сделать так, чтобы это случалось чаще. И нашел ответ - каждый раз, когда он садился за дело, нужно было войти в рабочее состояние. Сказать себе - я великий математик, юный гений, и окунуться в дело с головой. Тогда все получится. А если не войти в это состояние - ничего не выйдет. Ну не умел он работать постоянно и непрерывно в одном и том же ритме. Приходилось идти на уловки.
  
  Он опять походил по комнате. Подумал, что связываться с тригонометрией не очень хочется. Однако - это не особо катастрофично. Тригонометрия куда не шло, с ней он справится, не без труда, конечно, и без особого удовольствия. Но будет настоящей катастрофой, если ему попадется билет по выработке руды или концентраций кислот - это будет катастрофа. Все это было непонятно. Полуфизика-полуматематика. Впрочем, каким-то чудом он сумел преодолеть у Арсения этот курс и возвращаться к нему не хотелось.
  
  Все же нужно было заставить себя поспать. Хотя он и чувствовал себя как фигурист перед выступлением - спать совершенно не хотелось. А хотелось мечтательно бродить по чистой, аккуратной комнатке, поправлять одеяло на кровати младшего, перекладывать подушки на диване перед телеком, чтобы лучше смотрелись.
  
  Придется насильно закрыть глаза. Перестать о чем-либо думать, и так лежать. Алексей терпеть не мог заставлять себя насильно спать. Но делать было нечего - заставить себя нужно было, иначе он завтра соображать ничего не будет...
  
  
  
  ***
  Уже в электричке он понял, как правильно поступил, что заставил себя спать. Стоило ему только провалиться в сон, как сразу по-быстрому он почувствовал, что странная субстанция, которой он боялся накануне, сжирающая время и мысли - требовалась ему как никогда и была просто жизненно необходима.
  
  Поэтому встал он с трудом, разогрел вчерашнюю гречку, насильно съел, принял душ, из которого никак не мог вылезти и тихо вышел, чтобы не разбудить отца, у которого начинались выходные.
  
  Дорогу по которой электричка шла в поселок он помнил практически наизусть. Не запомнил только числа километров, а вот названия поселков мог перечислить по памяти. Он мысленно поблагодарил высшие силы - народу в вагоне было немного. И можно было положить сумку под голову и лечь на сиденье. Раньше он стеснялся на сиденье лежать. Но когда ложишься в два ночи, а встаешь в семь - не до стеснения. В общем, он так и поступил. Но почему-то не спалось. И он знал почему - скоро была станция Лубянка, а пропустить её нельзя было ни при каких обстоятельствах.
  
  На три тысяче пятидесятом километре он устроился поудобнее и стал смотреть в окно - начиналось самое интересное - здесь кончались заброшенные промзоны и нескончаемые пахотные площади. И начинался природный парк.
  
  День сокращался - это чувствовалось. Утро стояло морозным, на траве лежал легкий иней. Солнце светило острыми лучами сквозь желтую и зеленую листву берез. Равнина и холмы, покрытые зеленью - то тут, то там березы. Большие, раскидистые. Он глянул назад - никого не было. Значит, можно было открыть окно и высунуться, не опасаясь, что кого-то продует.
  
  Начинался настоящий лес. Он все хотел высадиться как-нибудь и погулять там, но никак не получалось. То ли времени не хватало, то ли лени слишком много было. Впрочем, вероятно и то, и другое. Кое-где с деревьев уже попадала листва. Электричка остановилась на станции - хотя народа практически не было. В вагон зашел старик в простой одежде. Уселся в самый дальний угол и тут же заснул. Или просто глаза закрыл. На перроне осталась ждать женщина, у неё в руках была корзина с куриными яйцами и ещё два подсолнуха в руках. Она почему-то не зашла.
  
  Электричка тронулась. На три тысячи семьдесят пятом километре парк закончился, и начались заброшенные деревни, кое-где оккупированные местными жителями под стихийные сады. Таких деревень много осталось после второй экономической. Их медленно ликвидировали, и неудивительно - прогнившее дерево шло на биотопливо, старинные электрические линии на металлолом, в общем много там было добра разного.
  
  Незаметно для себя он привалился в сон. И проснулся уже перед самой сторожкой. Схватив сумку, он рванулся к выходу.
  
  ***
  
  Он в очередной раз пожалел, что не выехал электричкой раньше - потому что разобрать вещи практически не успел, бросил на кровать в маленькой угловой комнате и спустился вниз, где все собрались идти с Надей в лес.
  
  Алексей в настоящем лесу ни разу то не был. Речка, на которую они ходили с классом, не считалась - там все полянки были давно оборудованы, туда ходил рейсовый транспорт, там было много разнообразных туристических местечек. А на болото он вообще не понял, как попал! Болота на карте не было. Он даже залез в общую сеть с отцовского планшета - не было там болота. Но карта не обновлялась больше года... И рельеф был такой, что если река разольется, то подтопит все вокруг.
  
  Зато в устье реки он обнаружил штаб-квартиру экологов, которые занимались не чем иным, как разведением и поддержанием популяции бобров. В общем, это объясняло странное поведение реки. И что посреди обжитого туристического маршрута внезапно появилась такая удивительная аномалия.
  
  А тут - не болото. Тут - лес, настоящий, стихийный, живущий по своим, диким законам... Хотя каким уж там диким. Никаких диких законов там не было. Все звери подсчитаны, все деревья зарегистрированы, каждые десять километров - наблюдательные вышки... Какие в его времена дикие леса. Давно уже диких лесов не осталось. Однако, все же это был не туристический маршрут, а заповедник, попасть в который было достаточно сложно, почти невозможно. И тут - они вместе туда идут. Вернее, идут с Надей. Его охватило дежа вю. Он даже захотел срочно посмотреть на карту, чтобы точно не влипнуть куда-нибудь, но времени уже не оставалось, а группа уже выходила.
  
  И вот тогда, внезапно, Алексей понял, что практически ни с кем не общался и никого не знает. Как-то так получалось, что все всегда были делом заняты, не до разговоров. Правда, из его группы было всего два человека - но даже с ними он боялся заговорить. Шел молча позади всех, и пытался понять, почему некоторые так легко могут заговорить с незнакомым человеком, а он все время стесняется. А когда смелости наберется - выходит какая-то нелепость. Иногда наедине представляет, как бы мог общаться и разговаривать - выходит красиво, просто. А в жизни все скомкано получается.
  
  Начался подъем. И все продолжался. И продолжался. И продолжался... А Надя вон легко шла. Хотя из ребят кое-кто едва плелся. Перерывы делали ненадолго. Воды попить и обсудить что-нибудь. Алексей постоянно смотрел по сторонам - все было интересно. Лето подходило к концу, деревья уже опадали, вот-вот все пожелтеет и станет как на акварельных картинах, только не тогда, когда акварель подсохла, а пока та ещё мокрая, живая - и сочная такая, яркая.
  
  Утренний морозец сошел, солнце выглянуло и сразу стало пригревать его черную футболку. Было приятно, правда, подъем был тяжелым.
  
  Через полчаса, не без труда они добрались до Белого Ключа - первого перевалочного лагеря. Почему это был ключ, и почему - белый, Алексей так и не понял. Ну что такое ключ? Это такая полезная вещь, ключом можно расплатиться за транспорт и продукты, пройти в музей, с ключа позвонить можно, попасть домой тоже с помощью ключа можно. В общем, вещь полезная. Он представил себе ключ в белом дизайне. Стильный такой, не то, что у него. С подсветкой... И сравнил все это с открывающимся пейзажем.
  
  Хороший пейзаж, кстати. Зеленое все.
  Ручей журчит. Холодный, наверное - вон вода, какая прозрачная. А если прозрачная, значит холодная. Ледяная.
  Красиво. Морозно.
  Но вот причем тут белый ключ?
  
  - Ну что, - сказала Надя, снимая кроссовки. - Все на подъеме умерли?
  Она стала ходить по траве, а затем ненадолго зашла в ручей. Пожмурилась и вышла.
  - Кто хочет ноги сполоснуть? Вообще долго не заходите, простудитесь - Меня Арсений Арсеньевич сладкого лишит.
  Алексей снова не понял - шутит Надя или нет. Но обувь с интересом снял. И огляделся. Наверное, заходить лучше ниже по течению, там - повыше, кажется, был оборудован родник, наверняка людям будет неприятно, если они узнают, что кто-то тут ноги мыл.
  - Алена! - крикнула Надя, - Ниже по течению спустись.
  Алексей порадовался, что сам додумался до этого.
  
  Вода действительно оказалась практически ледяной, он только поболтал ногами и сел на берегу. Дно у ручья было усеяно мелкими окатанными камушками. Он взял один в руку - гладкий. Значит ручей совсем древний, раз камни как шарики почти. Ещё на дне блестели маленькие золотинки. Наверное, слюда, - подумал он, поковырялся рукой в песке и вытащил горсть, разглядывая.
  
  - Золото, - сказала Алена. Она стояла метрах в пяти и искала место, куда ногу поставить. Она была помладше, чем он. Только в первый класс пошла.
  - Откуда ты знаешь? - спросил Алексей.
  - Все знают. Тут раньше золото добывали.
  - А зачем золото добывать? Его же мало.
  - Как зачем. Деньги делать. Монеты старинные. Или украшения.
  - А разве деньги не из сплавов делались? - спросил Алексей. Ему захотелось похвастаться, и он стал перебирать в голове все знания о золоте и деньгах, какие мог.
  - Из сплавов, - согласилась она и села через речку напротив, сорвав какое-то растение. - Из них тоже. Но раньше - из золота. - Она очистила стебель и стала есть. - Ещё из серебра и меди. И платины, кажется. Хочешь кислицу? - она сорвала ещё несколько стеблей и кинула ему. Алексей недоверчиво посмотрел на стебли. Но Алена с таким удовольствием жевала их, что он набрался смелости, очистил и попробовал. Кислое. Но не жесткое. Не такой жесткий как ревень. И не такой кислый. Интересно, это растение выращивают в промышленных масштабах? А ведь действительно вкусно.
  - Не может быть. - сказал он прожевав. - Золото, платина... Это же технические металлы. Их мало в земле. Зачем их на деньги пускать? - Не поверил. Тем более на украшения!
  - Ты так меня спрашиваешь, будто я знаю. - Сказала она. - Спроси у Нади. - и она не дожидаясь крикнула: - Тетя Надя! скажите, для каких целей тут золото добывали?
  - Деньги делать, - крикнула та, обуваясь. - И украшения.
  - Вот видишь, а ты не поверил. - Сказала та гордо.
  - Я не говорил, что не поверил! - ответил Алексей. Вот нахалка.
  - Но вел себя так, словно не поверил.
  - Ну и что, что я себя так вел. Я тебе поверил и все тут.
  - Но тогда зачем ты себя так вел, словно не поверил?
  - Тебе показалось.
  - А ты сам не почувствовал?
  - Что почувствовал? - он натягивал носки на мокрые ноги и те никак натягиваться не хотели.
  - Что говоришь так, словно не веришь.
  - Можно подумать, что я должен чувствовать что-то.
  - Значит, ты неосознанно это сделал.
  Вот так вот, поперхнулся Алексей. Хитрая девица. И главное - что тут сказать? Ведь не возразишь.
  - Тока не злись.
  - Да не злюсь я!
  - А ведешь себя так, словно злишься.
  - Это неосознанно, - огрызнулся Алексей.
  
  - Так, ребята, привал закончен, у нас начинается восхождение! Доедайте вашу кислицу, идемте дальше. - Торжественно объявила Надя.
  
  Восхождение? Подумал Алексей, вздохнув. А что полчаса назад было не восхождение?
   Не вижу задорных лиц. - Сказала Надя. - Ну, ничего, когда взойдете - ещё поблагодарите меня, что я вас сюда потащила.
  
  Надя была похожа на Лизу. Только Надя была блондинкой, а Лиза рыжая. Вот и вся разница.
  
  ***
  
  Вообще, Алексей любил чувствовать, что человек взрослый. А то бывает, общаешься или слушаешь старика какого-нибудь, а он такое несет, что сам Алексей и в девять лет считал глупостями, не то, что сейчас - сказать бы побоялся. И поэтому когда взрослый человек всем своим видом требовавший к себе уважения действительно вел себя как взрослый - то и уважать его хотелось больше, и слушать, что скажет. А послушать взрослых иногда стоило - много нового сказать могут. Правда, таких вот взрослых - настоящих - он за всю свою жизнь встречал человек...
  
  А сколько? Ну, Арсений Арсеньевич - он да, взрослый. Правда, он какой-то очень уж узкий специалист. У него только про математику спросить и можно. Лиза тоже взрослая. И не такая гламурная, кстати. Эта Надя вон сразу видно - в спортзал ходит только ради красоты. Хотя, она вроде не глупая совсем. А все равно слишком уж на какую-то поп-звезду похожа. А может поп-звезды вовсе не глупые сами по себе? Только притворяются.
  
  - Знаешь, что тут самоцвет найти можно? - заговорчески спросила Алена, когда они. Алексей подпрыгнул на месте. Та поймала его в тот момент, когда он ото всех отстал.
  - Какой такой самоцвет? - подозрительно спросил он.
  - Кристалл какой-нибудь. Правда, это не совсем законно. Поэтому я не жду, что ты согласишься.
  - А если соглашусь?
  - Тогда разделимся и будем искать. Тут много самоцветов. Знаешь почему?
  - Почему?
  - Самые древние горы в мире. - сказала она шёпотом, так словно это была великая тайна - Ну что, ты в команде? - спросила она шёпотом.
  - Ладно. - согласился Алексей. - Что надо делать?
  - Как что. Искать. В камнях.
  
  Они начали искать, но быстро охладели - потому что устали. А идти и так было сложно. Хотя оба, для вида продолжали смотреть по сторонам и заглядывать под камни.
  - А ты зачем математике учишься? - спросила она.
  - Как зачем, поступать хочу.
  - А... Здорово. На учителя?
  - Нет, на военную кафедру.
  
  Он резко остановилась, дожидаясь, пока группа уходит за выступ скалы.
  - Тут многие на военную хотят. - Сказала она подумав немного. - Смотри. - и тут же схватила серый булыжник. Там было небольшое золотое вкрапление. - Самоцвет! - сказала она.
  - Ты путаешь. Самоцвет это камень, а это - металл.
  - Ну и что, плохо, что ли? Я нашла.
  Алексей, надо сказать, ей немного позавидовал. А он ничего не нашел.
  - И что будем с этим булыжником делать? - озадаченно спросила Алена. - Не с собой же тащить?
  Алексей взял камень, покрутил и подолбил.
   Не разбей! - сказала Алена испугавшись.
   Успокойся. - сказал Алексей, подобрав камешек поменьше. Крохотный кристаллик золотистого металла поддался и тот его аккуратно извлек. Совсем маленький - как спичечная головка.
  - Спрячь и не потеряй. - Шепотом сказал Алексей. Это было золото, не иначе. Да, непростая эта Алена. Вон золото нашла. Ему внезапно тоже захотелось найти золото. Он понятия не имел, куда он его денет. И вообще, зачем оно нужно - вроде технический металл какой-то. Но найти отчего-то очень хотелось.
  
  Валялся бы у него дома, как воспоминание. Всем в классе показал... Хотя вон Алена говорит, вроде незаконно это. Придется спрятать. Закопать! Точно. У него прямо дух захватило. Закопать клад. Он стал озираться в поисках разных камней. Пришлось нагонять группу. Но группа очень удачно остановилась на привал.
  
  Он стал подбирать разные камни и их рассматривать.
  - Алексей! - обиженно сказала Надя. - Ты там что потерял?
  - Колечко. - внезапно ответила Алена. - Мы волшебное колечко ищем.
  Вот ведь найдется, подумал Алексей. И при чем здесь колечко? Кристаллики, монетки. Что у неё в голове вообще творится?
  - Хватит вам. - Надя надула губки. - Идите оба сюда.
  Делать было нечего, они пошли.
  - Смотрите назад, - буркнула та.
  Алексей обернулся, и сразу захватило дух. Вид открывался невероятный - а ведь они даже половины не прошли. Он увидел озеро и поселок, заброшенные заводы, реки, озера...
  
  - Будешь газировку? - звонко сказала Алена. Эта девчонка появлялась просто ниоткуда!
  - Буду, конечно, что за вопрос?
  Она открыла бутылку, газировка зашипела и полилась через край. Видимо Алена её растрясла, пока шла.
   Газ надо спустить. - он стала трясти бутылкой. - Много его.
  Эх, Неправильно газ спускала.
  - Дай мне. - сказал Алексей и взял бутылку. Та отдала не споря. Сговорчивая. Хорошее качество. Не то, что отец - если взялся банку со шпротами тупой открывалкой открывать , ни за что не отступит - будет до конца мучиться. Все проклянет, разозлится, руки изрежет - но откроет.
  
  - Смотри как надо. - Сказал он. Вот девчонки - ничего не умеют. Даже газ спускать правильно. Алексей приоткрыл крышку, выпустил обычный воздух и быстро закрыл. В результате бутылка стала вогнутой.
  - Вот теперь, - сказал он, возвращая газировку. - Тряси.
  Алена осторожно потрясла бутылку.
  - Да смелее. - сказал Алексей. Та потрясла сильнее. Пошел газ, заполнил пространство внутри и бутылка распрямилась. Алена приоткрыла крышку, сжала бутылку, чтобы та снова приняла неправильную форму и снова потрясла. Быстро вошла во вкус.
  - Ты сколько золота нашел? - спросила она заговорчески. Они уселись на теплом камне и стали смотреть на пейзаж.
  - Немного, если честно. - Сказал Алексей.
  - Тогда я с тобой поделюсь. - Она достала несколько крохотных золотистых кубика, отсчитала три штуки и протянула ему. Алексей зевнул и поежился, рассматривая предложенное сокровище. Странно, по форме как кристаллы, а по цвету как металл.
  
  Когда они подходили к самой вершине, запахло костром. Приятный запах. Они подходили к небольшому лагерю.
  - Экологическая авиация тщательно следит за пожарной обстановкой.- сказала Надя. - Но что самое удивительное - лесная экосистема не может развиваться без пожаров. Поэтому, иногда мы жжем костры. Из сухих деревьев. Из золы потом делаются удобрения.
  
  Они подошли к лагерю, и Надя постучалась в дверь. С дерева позади слетела ворона и села Алексею на плечо. Он медленно развернул голову и, слегка ошалев, посмотрел на птицу. Это было так неожиданно, что он даже не знал что делать - пугаться и прогонять.
  - Это Гарик. Он тут живет. - сказала Алена. Они поднялись на гору, и подошли к лагерю пожарной охраны. - Тут ещё несколько ворон живет. Идите, соберите дров.
  Ворона немного посидела на плече и улетела обратно на дерево. Алексей выдохнул, так как чувствовал себя, мягко говоря - странно.
  
  - Слушай. Палки бери те, которые ломаются. Поняла? - сказал Алексей.
  - Ломаются? А другие не подходят?
  - Другие мокрые. - сказал Алексей. - Гореть не будут. Только ты их не ломай, конечно - взяла в руку, почувствовала, что ветка сухая - она легкая должна быть. И сразу бери.
  
  Группа разбрелась по лесу и все стали собирать дрова. Алексей держал перед собой вытянутые руки, а Алена бегала вокруг, что-то болтала, но исправно собирала сухие палки. Правда, приходилось её иногда поправлять - когда та подбирала совсем уж труху, от которой дыма одного. Или, когда не брала мокрые ветки - повторено намоченное всегда хорошо горит.
  
  - Отлично собрали. - Сказала Надя. - И быстрее всех управились. В следующий раз я всех с тобой пошлю, покажешь, как ветки собирать.
  Алексей прям надулся от гордости. И сам сразу над собой и посмеялся. Ну да, кому-то золото собирать, а кому-то палки сухие. Специалисты разные нужны.
  
  И тут Алексей заметил котелок, висевший над костром. И в желудке сразу заурчало.
  - Будем готовить тайное китайское блюдо, - произнесла Надя, когда все подтянулись, - Его рецепт Арсений Арсеньевич привез из Шанхая, после того, как пятнадцать лет занимался с тибетскими монахами, постигая тайны начертательной геометрии. Называется это блюдо! - торжественно заявила Надя, - макароны с тушенкой!
  
  Ну вот, а он, было, даже поверил по тибетских монахов. Даже пропустил мимо ушей Шанхай. Надя высыпала в котелок пачку макарон, посолила воду и открыла тушенку. И не открывашкой, а ножом - по-взрослому. Да, толковая девица. Хоть и блондинка.
  
  ***
  
  Макароны с тушенкой показались самой вкусной пищей, какую он только ел, и его даже не смущало, что в макаронах было полно пепла, который иногда даже поскрипывал на зубах. Тут же все чисто, вон Надя сказала, что кислица - признак хорошей земли. Она сама по себе в грязном месте расти не станет. Поэтому пепел это не страшно. Там даже витамины есть. А после восхождения все так проголодались, что и не замечали даже. Хотя, дома он такую еду наверняка есть не стал. Даже не смотря на то, что с мясом... Хотя мяса в этой еде было немного - пара кусочков. Но макароны так хорошо пропитались запахом и вкусом, что есть их, было практически так же приятно, как и само мясо.
  
  Спускаться было едва ли не тяжелее, чем подниматься. Наутро точно все мышцы болеть будут. Но уже после обеда они были дома и заняли свои учебные места. Первым делом Арсений выдал Алексею стопку с разнообразными заданиями.
  - Это экзаменационные задачи за последние десять лет. Военная кафедра многие задания уже давно модернизировала - к примеру, кроме обычных уравнений и графиков, появились задания на количествах наночастиц и расчетные траектории.
  
  Алексей открыл учебник... Экзаменационную систему придумывали люди, явно не зацикленные на чистой академичности - и принцип время-ответы был им чужд. К примеру, времени на решение заданий давали ровно столько, сколько требовалось, чтобы решить все задания, не особо торопясь и достаточно тщательно. Однако времени на то, чтобы перепроверить уже не оставалось. Правда, если решать в быстром темпе - и что вероятно, допустить ошибки - то время проверить ответы останется. То есть, в общем, имело смысл делать сразу и хорошо, чем потом перепроверять.
  
  Так же ответы вовсе не были такими правильными как в учебниках. Впрочем, Арсений Арсеньевич это знал, поэтому и давал задания из своих учебников, не из школьных. В школьных, во-первых, в конце есть ответы. Во-вторых ответы эти красивые - целое число, даже не дробь. И если где-нибудь посреди решения уравнения он получает число 16, значит пример из школьного учебника, потому что 16 - всему голова. Его и на два разделить можно и на четыре и даже на восемь. И ещё вычислить квадратный корень, а потом ещё один корень. В общем, такое число, удобное.
  
  В задачках на экзамене такого комфорта, конечно, не было. Ответ чаще всего был гигантской многоэтажной дробью, нередко - с буквами. И не всегда сразу ясно - нужно ли эту дробь сокращать или нет. Пока покрутишь, пока повертишь и все перепробуешь - может пройти много времени. Поэтому во время решения нужно было вовремя остановиться.
  
  Мало того - каждый такой пример можно было решить разными способами. И ответ мог получиться отличный. В общем, один пример мог иметь несколько ответов. Естественно, все они были одинаковы, только записать их можно было разными способами. Но и это не все - он мог решить пример по-своему и с помощью своих собственных знаний, и тогда получит ответ, которого даже в списке ответов у экзаменаторов нет. Поэтому все ответы прогонялись через программу. Но самым страшным было то, что ответ мог получиться больше, чем сам пример. Ну как такое может быть?
  
  Ещё за месяц до экзаменов военная академия анонсировала оригинальное задание - новую главу в учебнике по математике. И приходилось в спешном порядке осваивать решение новых примеров и задач. Каждый год разные. В этом году были авиационные таблицы - и ничего сложного в них не было - вот только были они громоздкие и нудные. Много-много однотипных вычислений в огромной числовой матрице. И попробуй хотя бы в одном месте ошибиться, или минус с плюсом перепутать - все, пропало.
  
  Конечно, уже после решения первого задания стали очевидны его слабые и сильные места. Поэтому излюбленные полиномы пришлось отложить. И взяться за руду. И за проценты. А ещё эти матрицы авиационные... Он за них даже не брался. Впрочем, у него ещё времени немного оставалось.
  
  - Невидимые гантели! - завизжала Алена, выставив руки вперед. Вот же кот в мешке. Маленький ядерный реактор.
   - По четыре килограмма! - добавила она уверенно, покрутив руками в воздухе.
  - Почему ты всегда молчишь? - спросила она, сложив невидимые гантели на полу.
  - Чтобы твою болтливость компенсировать. - Ответил Алексей.
  - Ты математик? - спросила она, сев рядом.
  - Да.
  - А это что?
  - Авиационные матрицы.
  - Скукота. - Сказала она.
  - Сама ты скукота. - сказал он, закрывая тетрадку. Он видел её работы - она черчение осваивала. И кстати, была единственной, кто кроме него справился с заданием. Вернее, не справился, а попытался справиться. Арсений им это задание вообще дал, зная, что никто не справится. Ему, видите ли, было интересно, как ребята выкручиваться будут - честно постараются его сделать или нагло срисуют. В общем, все и срисовали. Кроме него. Алена так вообще просто честно постаралась. Кстати, у неё чертежи были аккуратными. Если бы взять его схему и дать ей перерисовать - получился бы отменный проект. Жаль, они в парах не работали.
  
  - На ужин погнали. - сказал Алексей, вставая. Есть он захотел ещё с час назад.
  - Подожди. - важно сказала Алена. - Мои гантели. - Она аккуратно подняла невидимые гантели, сложила их на своем столе и выбежала в коридор. Алексей оглянулся вокруг - никто ли не видит - и поводил рукой в месте, где они должны были лежать. Ничего там не было. И есть хотелось.
  
  ***
  
  - Можно подумать, что у тебя шпаргалка где-то. - Сказал Арсений Арсеньевич, глядя как он проставляет ответы на квадратные уравнения.
  - Шпаргалки нет. - Сказал Алексей, не отрываясь. Арсений обычно подходил к ученику, когда чувствовал, что тот что-то не понимает или начинает отвлекаться. Алексей терпеть не мог, когда Арсений к нему подходил, ведь это означало признать при всех свою промашку. Поэтому Алексей притворялся, что очень занят, и что, дескать, Арсению показалось все - иногда это срабатывало, и тот сразу уходил. Но, в последнее время, кажется, не срабатывало. То ли Арсений накануне его экзаменов стал более бдительным, то ли он стал видеть его игру, а может и то и другое, однако сегодня преподаватель задержался у него и уходить не собирался.
  
  - Но ты ставишь ответ не решая. - сказал он задумчиво.
  - Потому что от меня этого никто не требует. Это же тест.
  - Ну и что - надо же решить. Чтобы быть уверенным.
  - Да не надо тут ничего решать, - сказал Алексей раздраженно. Он сразу представил, сколько лишней работы надо будет сделать, если Арсений заставит его все расписывать. - Сразу же видно, какой ответ. Тут легко все. Особенно с квадратными уравнениями.
  - Ты хочешь сказать, что сразу видишь ответ? Почему?
  - Как ещё почему? Да потому что вы садист! В прошлом месяце вы задавали тестом по пятьдесят примеров на день. Если бы я решал все примеры, то не успел бы решить примеры со звездочками. А если бы я не успел решить примеры со звездочками, вы бы не допустили меня до задания по черчению. Я прикинул что и, как и мне пришлось заучить формулу наизусть и научиться быстро решать в уме. Так у меня освободилось достаточно времени.
  - Ты что, смотришь на квадратное уравнение и сразу видишь ответ? - подозрительно спросил Арсений.
  - Не спрашивайте глупостей! На биквадратное - тоже.
  - С ума сойти. - Сказал он. Затем открыл учебник и показал уравнение. - Ну-ка.
  Алексей подивился, с какой легкостью Арсений Арсеньевич - совершенно случайно - выбрал самое простое уравнение во всей главе!
  - Четыре. - сказал Алексей. Потому что сразу видно было. У составителей задач для школьной программы нет ни таланта, ни фантазии.
  - Маньяк ты. - Сказал Арсений. - Даже я так не умею.
  - Потому что вы не пробовали. Привыкли все по формуле решать. По крайней мере я лишнюю работу делать не люблю.
  - И лентяй ещё. - Добавил тот. - Но подход мне нравится. А теперь приступаем к навигационным таблицам. Обычно от оригинального задания многое зависит.
  
  ***
  
  - Неправда, золото не только в песке бывает и в самородках. Оно ещё и в кристаллах бывает. - пояснила Алена за ужином.
  - Не бывает золота в кристаллах. - сказала Надя. - Не бывает.
  - Бывает, поспорим? - спросила та.
  - Поспорим! - ответила та с вызовом. Вот умора - спорит с мелкой девчонкой, словно той столько же лет. Хотя, Надя с Арсением всегда серьезно к детям относились. За это их и любили.
  
  Арсений внимательно поглядел на металлические кубики.
  - А на самом деле это плутоний и мы все умрем от рака. - Сказал кто-то с другого конца стола и все засмеялись. Это был Виктор. Тот самый, которому чертеж сделали по блату, и он раздал его всем друзьям - скопировать. Алена отказалась и сделала сама. Алексей другом не был и вообще ни с кем тут не дружил. Потому и сделал все сам.
  - Плутоний в таком количестве в природе не встречается. - Важно заявила Алена. - Иначе природные ядерные взрывы были бы таким же частым явлением как гром и молния.
  - Зачем её отец на черчение отправил? - тихо спросила Надя у мужа, ловко управляясь палочками. - Ей бы в геофизику какую-нибудь, горы, университет - все ведь под боком...
  Арсений кивнул, разглядывая камушки в руке.
  - Пригласим их семью на обед на следующей неделе. - Сказал он Наде. - Пообщаемся, - и добавил громче:
  - Хм... Мне даже самому интересно стало. Но, кажется, я знаю, что это такое. Не золото точно.
  - Значит платина. - важно заявила Алена, подняв ложку. - Она ещё более ценная.
  - Платина белая, как серебро. - Заявил Алексей, когда они спускались на минусовой этаж на старом лифте. Лифт тяжело закрывался и тяжело открывался - было видно, что им редко пользовались. К тому же можно было случайно переключить замок и запереться там навсегда. И никто тебя не найдет. Алексей этого лифта боялся, старался к нему не подходить.
  - Несколько лет назад я приобрел коллекцию минералов. когда гостил в одном северном городе. - сказал Арсений. - Хорошее место. Город-мечта... И все никак не могу взяться и разобрать.
  
  Он включил свет. Было сыро, но свежо. И ужасно интересно - подвал был завален коробками. На поле был разложен полиэтилен, сверху лежали разнообразные кристаллы.
  - Фотографировать, громко кричать и трогать руками... Разрешено! - сказал спаситель Арсений. Алексей порадовался, что потащился во время обеда за этими двумя и первым делом схватил гранат. Он был самым красивым. Огненный, алый камень.
  
  Арсений стал листать справочник. Он, конечно, мог воспользоваться планшетом и имперской научной базой, но все же решил спуститься сюда. Наверное, исключительно ради них двоих.
  - Ну, знакомьтесь. Пирит. - Сказал Арсений, развернув к ним справочник.
  На картинке был изображен кристалл золотого цвета. Правильный такой кубик, размером с два кулака - большой! Не то, что их мелочевка.
  
  - Он редкий? - спросила Алена.
  - Нет, не редкий. Здесь написано, что это самое распространенное в земной коре соединение металла и неметалла. И что в уральских горах его очень много. Однако в одном ты была права, это действительно медь - только наполовину. Не представляю, как теперь судить ваш с Надей спор...
  - Неправда! - заявила Алена. - Это медь. Я уверенна.
  - Ну раз ты уверенна, что куда деваться. - произнесла Надя. - Только идти доедать кашу.
  
  ***
  
  Накануне вечером он потерял электронные ключи. И перевернул комнату вверх дном. Нигде сверху его не было. Ему показалось, что он оставил ключ на столе, но на столе его не было. Не было его и под столом, и в вещах, и в кровати... Обычно, при потере ключа следовало немедленно звонить в полицию, но звонить каждый раз, когда он потерял, было просто непродуктивно - иначе он звонил бы по четыре раза на день. Или по пять. Или даже по шесть...
  
  Он уже три раза терял ключ. И прекрасно знал, что новый ключ выдадут сразу - со счета отца спишется какая-то сумма, отец будет ворчать и ругаться, а домой придет какая-нибудь работница за разъяснениями причин утери.
  
  И одна мысль, что здесь, в гостях у супругов Арсеньевичей он потеряет ключ и им всем придется его искать, и они дружно опоздают на воздушную прогулку... Ему стало не по себе. Он взъерошил волосы и стал думать, как быть дальше. Наверное, стоило посмотреть везде, где он был. Оставалось только надеется, что он не потерял ключ в саду - потому как в траве он найдет его вряд ли.
  
  Сначала он обыскал класс - где мог. Затем аккуратно перешерстил всю кухню, в саду едва не налетел на Алену. Она забралась на дерево, повисла на ногах и весело болталась...
  - Ты ходишь по земле вверх ногами! - взвизгнула та.
  - По земле, а не по потолку. Ты чего так рано встала? - спросил тот, обыскивая глазами каждый сантиметр земли.
  - А ты чего ищешь? Яйцо единорога?
  - Какое такое яйцо? - спросил он раздраженно. Девчонка слезла с ветки и стала искать вместе с ним.
  - Здесь яйца нет! - взвизгнула она, забравшись под скамейку. - И здесь нет! - крикнула она из зарослей ивы. Вот ведь шумная какая! - Ой, смотри что нашла! - произнесла та весело. Алексей обернулся.
  - Четырехлистный клевер... - сказала она, завороженно держа в руках какую-то травинку.
  - Клевер... - проворчал Алексей задумчиво. - Клевер, клевер, клевер... - он поднял голову. Надя зашла во флаер и стала его заводить. На крыше собралось несколько человек.
  - Ты идешь?
  - Я ключ потерял. - Ответил тот.
  - Ключ? Посмотри в подвале.
  Ах, ну да, подвал...
  - Так ты идешь?
  Алексей не слушал - быстро вбежал в дом и спустился в подвал.
  
  ***
  
  Он сбежал с лестницы, отметив, что в ней этажа три, наверное, спустился в подвал, с трудом нашел свет и оказался в геологическом раю. Быстро оббежал помещение, заглянул под пленку, осмотрел камни, у которых ходил и ничего не нашел. А ребята уже, наверное, все сели во флаер. Алина точно села - причем у окна. Хитрая...
  
  Недолго раздумывая, он вбежал в лифт, закрыл тяжелые ставни и нажал на кнопку. Но лифт, отчего не тронулся. Задребезжал только и остался на месте. Он снова нажал на кнопку, но лифт молчал. На секунду ему показалось, что он может тут надолго застрять. И ему ужасно не захотелось бы всех задерживать. Он постучал костяшками пальцев по цифровому табло, но лифт не оживал.
  
  Плюнув, он схватился за ставни - но те автоматически закрылись.
  Он несколько раз постучал лбом об стенку и стал искать кнопку экстренного вызова. Но то ли лифт был старый, то ли кнопка была снаружи - но он её не нашел.
  
  Вот ведь не задача... Он громко постучал кулаками по ставням и громко позвал Надю. Потом Арсения. Потом Алину. Потом кого-нибудь. Но никто не ответил. Он вздохнул и сел на пол. Было не по себе, но если подумать логически, за ним должны прийти - они же обнаружат его пропажу и пойдут его искать. И найдут.
  
  Прошло минуты три. Или десять. А может пятнадцать. Хотя, говоря начистоту - минута-полторы не больше. Когда сильно ждешь и нервничаешь - врем всегда идет медленнее. Или быстрее...
  
  Нужно было успокоиться и подождать. Он оперся о стену и решил, что минут через пять они точно его потеряют и спустятся узнать где он там застрял. Пять минут - это триста секунд. Нужно было спокойно досчитать до трехсот, и пока он считает до него точно кто-то дойдет.
  
  Так... Один, два, три, четыре... Он досчитал до тридцати - не выдержал и снова стал кричать. Затем ударил кулаком по захлопнувшимся ставням, ещё сильнее, и ещё. И никто не отвечал. Он стал считать дальше. Но на семидесяти снова не выдержал и снова стал кричать. Затем приказал себе успокоиться и стал считать. В третий заход он все-таки досчитал до трехсот, но никто не пришел.
  
  Внезапно потухла одна из трех ламп. Лифт громыхнул, и он услышал какие-то щелчки. Ну да, там, в подвале у Арсения ядерное оружие или тайные ритуалы, он сейчас спуститься вниз, узнает, сколько ангелов уместиться...
  
  Алексей не выдержал и снова начал колотить кулаками в дверь лифта. Но никто не отзывался. Внезапно он подумал, что его могли тут оставить. Верить в это не хотелось - он ведь так долго ждал. Но минуты тянулись, а за ним никто не приходил. От отчаяния он сел на холодный пол и стал спешно соображать, что делать. Но что - что он смог сделать? На душе было гадко. Его не могли оставить! Но, кажется, его оставили. И версия укреплялась с каждым мгновением.
  
  Выключилась третья лампа. Стало темно. И не просто темно - а темнее некуда! Глаза не привыкали к темноте. Привыкнуть к темноте вообще было поэтизмом - привыкаешь не к темноте, а к ничтожным источникам света. А тут не было даже их.
  
  ***
  
  Время тянулось. И с каждой минутой ему становилось все хуже и хуже. В какой-то момент он даже чуть не разревелся. Иногда вскакивал и начинал стучаться в ставни - но никто не приходил. Иногда просыпалась надежда - вдруг кто-то да спуститься, но она угасала, как только ему стоило хорошенечко поотбивать костяшки.
  
  Глаза так и не привыкли к темноте - было страшно и странно. Он уселся в угол и уткнулся в колени. Но на этом беды не закончились. Через некоторое время он захотел в туалет. А вот что делать с этим он понятия не имел. И если раньше его пугала мысль, что он не успеет, заставит всех ждать, то сейчас в голове было только одно - вытерпеть хотя бы ещё минутку.
  
  Тайное желание снять штаны и сделать дело прямо в углу лифта посещала его все чаще. В какой-то момент он практически решился, но в последний момент передумал и снова сел в угол.
  
  Сколько прошло времени, он уже не понимал - наверное, много. А когда мучаешься от жажды или хочешь в туалет, время идет ещё медленнее. Он не выдержал и даже попытался заплакать - а вдруг со слезами выйдет часть воды и ему станет легче? Но легче не стало.
  
  Иногда он вставал и прыгал, стучал кулаками в дверь, кричал. Затем снова садился. И минут через пять снова кричал. С каждой минутой ему становилось холоднее. Приходилось снова вставать и прыгать. Сдерживать слезы, кричать от бессилия и снова сдерживать слезы.
  
  Он никогда в жизни не чувствовал себя таким беззащитным и одиноким. В этой жизни, кажется, не было никого, кто бы вспомнил о нем, потерял его и начал о нем беспокоиться. И у него не было никакой возможности даже найти такого человека! Закричать, позвать на помощь, услышать впереди шаги и щелчок...
  
  ***
  
  Щелчок замка прозвучал, когда он впал в странный полусон, отчаявшись, что кто-то уже о нем вспомнит. Резко вскочил, сразу закружилась голова. И стал громко кричать.
  
  Дверь открыла Надя. На лице было написано невинное удивление. И резко отпрянула.
  - Боже мой! - воскликнула она. - Я сбегаю за шваброй. Алина, быстрее найди совок.
  
  Сколько было стыда и смущения - не передать словами. Он пробыл в этой темнице целую вечность и первым делом побежал в туалет. Там заперся - от яркого света он чуть не ослеп. От холода едва двигался. Выбежал из комнаты в зал и растерянно осмотрел всех стоящих. И от нахлынувших эмоций, стыда и разочарования не выдержал и разревелся.
  
  - Да что случилось? - спросила Надя, всплеснув руками. - Как ты умудрился застрять?
  - Почему вы не вернулись? - спросил тот. Его душили слезы. Шесть с лишним часов в полной темноте и ожидания сделали свое дело. - Я вас так ждал.
  - Но ты же потерял ключ.
  - И что с того? - сказал он, утерев нос. Стало немного легче. - Я же так вас ждал. Зачем вы меня бросили?
  
  - Бросили? - спросила Надя. - Но ты же сам не захотел ехать.
  - Как не захотел? Я всю неделю только и мечтал.
  - Алина сказала. - Ответила та.
  - А мне сказал Витя. - Произнесла Алина и обернулась на мальчишку из старшей группы.
  - Но я ничего никому не говорил. - Произнес Алексей растерянно. - Я с самого начала хотел с вами ехать.
  - А по-моему ты просто случайно запер дверь и теперь не хочешь признаваться, что обделался в лифте по собственной вине. - Пожал плечами тот.
  - Но я не запирал лифт! - вскричал Алексей. Ему снова становилось плохо - от того, что он смотрел на присутствующих, которых прождал шесть часов в темноте и видел каких-то чужих людей. - Он сам закрылся.
  - Он не мог сам закрыться. Там такой замок его нужно руками переводить в автоматический режим и тогда он действительно может сам закрыться. - сказала Надя.
  - Значит он был переведен. - растерянно сказал Алексей.
  - Этого не могло произойти. Арсений никогда бы не забыл, а кто-то другой... - Надя оглянулась. - Кто-то пользовался лифтом?
  Остальные только головой покачали.
  - Никто не пользовался лифтом, видишь. Ты просто не смог его закрыть.
  - Я все смог закрыть! - вскричал Алексей, которого охватила внезапная злость. - Кто-то перевел его в этот дурацкий режим и ещё спрятал мой ключ, чтобы я спустился туда и не вернулся обратно. А потом. - Он обернулся на Виктора. - Передал всем, что я не хочу ехать.
  - Я этого не делал. - Холодно произнес тот.
  - Но ты это сделал. - Ответил Алексей.
  - Ты лжешь. - Снова отозвался тот.
  - Нет, это ты лжешь! - закричал Алексей. - Ты с самого начала завидовал мне, что я, а не ты и твои друзья смогли нарисовать эту чертову карту...
  Виктор притворно закатил глаза в своей любимой манере.
  - Твои сочинения надо на пленку записывать. - сказал он наигранно.
  Алексея прямо передернуло от отвращения. Ему стало противно и неприятно смотреть на него, что кулаки зачесались - так хотелось врезать этой паршивой гниде. Пришибить, чтобы тот заплакал и соплями весь изошелся. Но на данный момент плакал он...
  - Ты же с самого начала бесился от того, что я нахожусь в этой группе, - внезапно сказал Алексей. - Ты считаешь себя выше, чем я! Но я и подумать не мог, что ты способен на такое предательство.
  - Успокойтесь. - Произнесла Надя растерянно. - Оба - потише!
  
  - Всем тихо! - строго сказал Арсений, открыв дверь - как громыхнул. Алексей сразу обрадовался. - Что случилось? - спросил Спаситель Арсений.
  Оба сбивчиво рассказали свои версии.
  - Кто-нибудь видел, как Виктор брал или прятал ключи, спускался на подземный этаж или находился рядом с лифтом?
  Все покачали головой.
  - Кто-нибудь видел, как Алексей искал ключи, спускался на подземный этаж или долго находился рядом с лифтом.
  Кое-кто покивал головой. Алина робко подняла руку.
  - Алексей, твоя история неправдоподобна. - вынес вердикт Арсений. - А у меня нет повода не доверять Виктору.
  - Но я не виноват. - Жалобно произнес тот. - Это все подстроено! - добавил он ещё жалобнее. Снова навернулись слезы. Захотелось разреветься. Он взглянул на Алену - единственного человека, с которым нашел общий язык. Затем на Надю - она показалась такой бесхарактерной, затем на Арсения...
  - У нас нет оснований не доверять Виктору. - Произнес тот.
  - Он из хорошей семьи и мы давно знакомы с его родителями, и к тому же... - Надя замолчала, когда Арсений поднял руку.
  
  Из хорошей семьи, подумал Алексей. Из хорошей семьи... Вот в чем дело. Он развернулся и побежал к себе в спальню.
  
  Из хорошей семьи, вертелось у него в голове, когда он швырял вещи в сумку. Ну конечно - у него семья не такая хорошая. Матери нет, отец женат третий раз, брат неродной, денег в семье всегда водилось мало, учился он на дотации, питался на дотации, проходил медосмотры на дотации, даже одежда на дотации покупалась. Он посмотрел на себя в зеркало у двери. Грубая черная рубашка - чтобы стирать не часто, старые джинсы, поношенные кроссовки из секонда. Он даже одевался на дотации. Не то, что эти...
  
  В дверь кто-то постучался. Алексей притих. Стучалась Алена. Он замолчал и сделал вид, что в комнате никого нет. Алена постучалась ещё раз. Но Алексей не выходил. Затем, когда та ушла, он собрал вещи и спустился по лестнице, тайно надеясь, что его никто не встретит. Но его перехватила Надя.
  
  - Ты не должен переживать. - Сказала она взволнованно. - Мы можем позвать психолога. Оставайся сколько хочешь! Ты не должен обижаться. Тебя здесь никто не обидит!
  
  - Вы что, совсем дура? - огрызнулся он, пятясь к двери. Та опешила. Он быстро отпер тяжелый засов и, пока эмоции не накрыли его снова - выбежал вон.
  
  ***
  
  На вокзале он спрятался в кустах - не хотел, чтобы за ним кто-то пошел, стал уговаривать. Он вообще не хотел видеть никого - особенно из того дома.
  
  Все, кто вчера казался другом, оказался предателем.
  
  Наступила какая-то неприятная внутренняя тишина. Все вокруг опустело, ничего не радовало. Он даже разреветься толком не мог - да и не хотел.
  
  Мечта о поступлении казалось каким-то фальшем. Да кто он такой? Его место в каком-нибудь богом забытом городке, на стареньком заводе - или вон в пиццерию постоянно разносчики требовались, а в японскую закусочную - официанты. Ума для такой работы требовалось немного. Пойдет работать - учиться не хотелось вовсе.
  
  Или лучше уйдет в лес и будет там жить. Подальше от людей, которые только и умеют, что предавать и предавать.
  
  Он включил планшет. Город был на месте, река тоже никуда не делась. Только вот болота с островками не было. А если не было - значит именно там его никто и никогда не найдет.
  
  ***
  
  Странно, но Алексей прекрасно осознавал, что убегал из дома и убегал под влиянием скверных чувств. Он никогда не испытывал такого унижен6ия и ему никогда не было так плохо. Он не хотел себе говорить о том, что все пройдет и забудется, а хотел действовать.
  
  Если его поймает полиция и будет судить - а судья спросит, осознавал ли он, Алексей Прошин, 14 лет от роду, всю тяжесть своего преступления, то ему ничего не останется, как сказать правду. Да, осознавал полностью.
  Хотя, никакого суда, конечно, не будет - а было бы даже хорошо. И, говоря начистоту, все это он будет рассказывать не суду и не полицейским, школьному психологу.
  
  А что вообще случается с детьми, убежавшими из дома? Их возвращают домой. Или сами возвращаются, когда проголодаются. Поэтому, чтобы убежать надолго, а в перспективе - навсегда, нужно бежать расчетливо. Во-первых - далеко, во-вторых -обязательно взять теплые вещи, походные принадлежности, еды всякой. От этих мыслей ему ненадолго похорошело. План побега обретал общие черты.
  Ведь в обычном убегании из дома всегда было что-то избитое и вульгарное. Он поступит иначе - убежит из дома аккуратно, и даже не убежит - а уйдет. Продумав все мелочи, взяв с собой все, что потребуется. Убегать, так убегать!
  
  А убежит он на Болото. Или ещё дальше Болота. Предварительно изучит карту, найдет место, где будет жить и покинет навсегда этот скучный мир и предательский мир.
  
  В следующую минуту он обнаружил сам себя за изучением карты. Нужно было выбрать место, где его никто не найдет.
  Болото, да, было на месте. Бобровое хозяйство тоже было на месте. А вот дальше по течению река разветвлялась на речки и речушки и впадала в Озеро с множеством островов. И острова были большие - не то, что на болоте. Там и деревья росли и наверное рыбалка была отличной. Поэтому снасти нужно было брать обязательно. И лодку.
  
  На многих островах стояли базы отдыха и всяческие хозяйства. На некоторых - что поближе к берегу, были оборудованные пляжи. Но один безлюдный остров он все же нашел - самый дальний, не очень и большой, зато пустой. Там стоял покинутый рыболовецкий домик. Остров числился пустым, капитальных построек там не было и туристической зоны тоже. Самое отличное место для сбежавшего ребенка - вряд ли кто догадается. А если и догадается - то не скоро.
  
  И отец уехал очень вовремя.
  
  Дело осталось за лодкой. А ближайшую лодку можно было раздобыть в школе. Было, наверное, часа три ночи, и в окнах практически не горел свет - только в очень редких. Он редко когда ложился так поздно и всегда любил перед сном посмотреть в окно - кто же не спит так поздно? И почему, интересно? А теперь понял - иногда люди долго не ложатся спать, когда им очень больно. И весь мир вокруг черный, и никого нет.
  
  Только одинокие, горящие, молчаливые окна.
  
  На улице было свежо.
  
  Он закутался в куртку, пока шел по темной аллее, освещенной всего одним фонарем. Фонарь торчал из большого куста, а под кустом жила одна кошка. Кася - трехцветная, с голубыми глазами. Она исправно приносила потомство, которое расходилось по добрым людям или разбегалось по округе.
  
  Он глянул под куст. Какие-то детишки натаскали туда коробок. Кошка всегда там жила, сколько Алексей себя помнил. Сколько себя помнил - она исправно рожала два раза в год. И сколько он себя помнил, дети таскали для кошки коробки. Он и сам совсем недавно таскал - воровал со свалки на утилизацию или выпрашивал у соседей, а потом увлекся математикой. А кошка его, наверное, уже и забыла. Он тихо позвал. Ещё раз. Но она не вышла. Может, убежала детям еду искать. А может и вправду забыла.
  
  В школу он зашел с заднего входа - его запирали редко, главные двери к тому же были шумными - он их терпеть не мог. Тренажерный зал был открыт, правда кладовка заперта - но он без труда нашел ключи и стал рыться в снаряжении. Лодки там было целых три - и на одну из них он уже давно глаз положил - сборная, алюминиевая, старой конструкции. Узкая, вместительная и быстрая. Он только один раз на ней катался - но хорошо запомнил, что собрать её было сложно, зато перевернуть практически невозможно, а погрузить в неё можно было два человека и три рюкзака. И ещё шатер.
  Конечно, столько вещей у него с собой не было - да и зачем?
  
  Он включил в зале свет, разложил на полу детали и сверился с инструкцией - больше всего он не хотел попасть в историю, когда какой-нибудь детали не хватит. Но все было на месте. Потом ещё раз проверил, все ли сложил в рюкзак, не забыл ли какие-нибудь мелочи, хорошо ли упаковал зажигалку. Везде потушил свет, закрыл кладовку и тихо вышел.
  
  
  Уже на причале, под самое утро, он снова все перепроверил... Добрался он туда не без труда - ехать в автобусе он не хотелось, его мог увидеть водитель. Тихо, в два захода перенес сначала рюкзак, а потом лодку.
  
  Над черной речкой поднимался туман. Из-за него было практически ничего не видно. Иногда, легкий ветер сдувал его - но тот снова стелился по краю воды.
  
  Надев спас жилет, он аккуратно спустил лодку в воду и робко подался в страну тумана.
  
  Ему не верилось, что он начал это путешествие. Периодически его терзали сомнения, ему становилось то страшно, то одиноко, иногда он начинал злиться, было не до гребли. Но каждый раз, он всячески запрещал себе думать о плохом, и продолжал путешествие.
  
  Карту он запомнил - до его болота было километров двенадцать, он никуда не спешил. Медленно двигал веслами, смотря вокруг. Уже в центре реки течение стало быстрее, и грести практически не требовалось - только рулить.
  
  Начинало припекать. Он с радостью увидел тот самый островок, где в прошлый раз их высадили и решил поплыть дальше - в конце пути его ждал Остров с заброшенным домиком. Там можно было бы провести остаток своих дней. Хотя, было искушение остановиться на одном из ближних островов - но там могли оказаться полицейские или какие-нибудь волонтеры - а они обязательно зададутся вопросом, что несовершеннолетний мальчик делает здесь, вдали от взрослых. И ключ он потерял вовремя - радионянькой его не найдешь. Поэтому острова он старался оплывать подальше и вообще старался быть незаметным для окружающего мира. Даже для себя. А чтобы стать незаметным, нужно было в первую очередь быть незаметным для себя. Значит, остальные тебя тоже замечать не будут.
  
  Он миновал один остров за другим. И даже помнил их названия - да и как не запомнить такие слова. Паучий, Вишневый, Глиняный, Змеиный. Причем ни пауков, ни змей, ни вишни в его широтах давно не водилось, может быть, сотни лет назад, ещё до раскола, здесь что-то и было... И вообще, судя по учебникам в лесах много что водилось. Сколько было разных зверей и птиц. А сейчас ничего нет.
  
  И вот, он увидел вдалеке Змеиный. Тут до него впервые дошло, что остров был горой. Окруженной водой. И все острова были горами. Но Змеиный - самой высокой. Хоть и небольшой.
  
  Древние, самые древние горы планеты. Настолько древние, что успели увидеть на своем веку извержения, цунами и даже древний океан.
  
  Как-то раз перед его домом выкопали большую яму - трубы клали. И он со Златом всю яму вдоль и поперек излазил. Дело в том, что там, на глубине трех метров - а это была приличная глубина, весь испачкаешься, пока спустишься. Там лежали камни. И камни эти были совершенно иные, нежели простая щебенка. Он прямо почувствовал, насколько они, эти камни с глубины - другие. Это были покатые, круглые булыжники песочно-серого цвета с блестками. Он долго вертел в руках один из таких булыжников, не понимая, что именно в нем не так.
  
  Он до вечера ломал голову, пока до него не дошло, что эти камни остались с тех времен, когда здесь ещё был тот самый древний океан. И эти камни окатывала вода. И за выходные, пока не приехали рабочие, он достал из ямы столько камней, сколько смог и утащил их на газон за домом - обложил гигантскую иву за окном.
  
  Ивы посадила бабушка Бетти. Старая Еврейка, посадившая в городе множество разнообразных растений, её часто звали работать в экокомитет, но она отказывалась, говоря, что любой государственный грант убивает даже самое лучшее начинание.
  
  В общем, было красиво, да и Бетти порадовалась. Получилось как сад камней. Он, правда, сады камней вживую никогда не видел, но ему они всегда нравились.
  
  Было в садах камней что-то невероятно уютное. Вообще, он не до конца понимал что такое уют, а точнее - для чего он нужен. Уют это когда везде порядок? Или ложки сложены в ящики и накрыты старенькими полотенцами, чтобы пыль не попадала? Нет, это был не уют. Хотя, Света вон обожала все эти домашние чрезмерности. В общем, было неплохо, вот только если бы она не заставляла каждые выходные убираться, мыть и раскладывать все старенькие полотенца по цветам. Поэтому Алексей этот уют втихую даже ненавидел.
  
  А вот сады камней! Крохотный прудик, выложенный гладкими серыми булыжниками. Цветные рыбки. Или может замшелый фонтан. Фонтан обязательно должен быть. Правда, это уже из другой песни, но все равно уютно. Вот это уют. Такой уют притягивает.
  
  Он выглянул за борт.
  
  Было глубоко.
  
  Тут уже не было ни реки, ни болота - озеро. Вода достаточно мутная, кстати. У самой поверхности - гигантской длинны водоросли - колышущиеся от легкого подводного течения. Наверное, щекотно тут плавать - все время эти водоросли чувствовать. Он представил. Стало слегка жутковато. Но ощущение, что он прорвал обыденность, и плывет все дальше и дальше от этого унылого и предательского мира не покидало его ни минуты.
  
  Вокруг Змеиного было много маленьких островков. И сложены они были из гигантских обкатанных булыжников. Не иначе они были такие же древние как сам остров.
  
  На островках было, кажется, множество чаек и уток. К одному из таких островков он подъехал достаточно близко - утки растревожились, раскурлыкались, а на самом острове шагу было не ступить - одни гнезда, да утята, ошалело бегавшие от камня к камню, не зная как реагировать на потревоженных родителей. А тот островок подальше - метрах в пятидесяти по воде - там были одни чайки, и он был чаячьим. Он посмеялся про себя, поймав на мысли, что дает островкам названия, уж слишком похожие на те, что они уже имеют.
  
  Было душно, - вдалеке над озером начиналась гроза. Да, добраться сюда было нелегко - каким-то образом он греб практически весь день. Но до острова добрался. Хотя, по-настоящему, он почувствовал, что добрался, когда начал оплывать остров в поиске заброшенного домика.
  
  Остров был странным как те камни из древнего прошлого. Смотришь - и понимаешь, что все тут странно. Глаз ломается, а объяснить не можешь - просто иначе все. К примеру, с южной части остров уходил в воду практически плотной, отвесной скалой, которая выходила из воды метров на пять - вроде ничего необычного, но выглядело жутковато. Обычно привыкаешь к тому, что берег начинается постепенно, можно медленно войти в воду, глубина медленно нарастает. И вдруг - такое!
  
  Причалить к скале, вытянуть руку и потрогать камень он не решился. Было жутковато все это увидеть вблизи. Да и отчего-то казалось, что все это таило малопонятные опасности. И он поплыл дальше. Скала постепенно снижалась и переходила сначала в крупные камни, уходившие в воду, затем начинался мелкий щебень белый песок, на которой росли дикие ивы.
  
  Дальше начинались знакомые глазу заросли с камышами. А потом - пляж из множества плоских камней. Тут же валялись засохшие бревна и ветки, выброшенные на берег. Он выбрался из лодки и стал осматриваться. Кое-где камни были красными и белыми, с вкраплениями слюды. От этого казалось, что весь пляж розовый. Он взобрался на небольшой холм, выходящий прямо к озеру и наступил голыми ногами на мягкий мох. На холмике росла одна единственная, небольшая сосна. Вся кривая, но крепкая. Корни впивались в растрескавшийся камень. Красивая сосна. Он присел рядом.
  
  Берег был отличным, но Алексей по-прежнему хотел добраться до рыболовецкого домика. Если он ещё существовал. А грести оставалось совсем немного и стоило только обогнуть остров - он его увидел. И простенький причал был оборудован - в воду спускался мостик, он подъехал и вылез. Аккуратно и тихо обошел заросший высокой травой домик, побывал внутри, но ничего не нашел. Тут давно никого не было.
  
  Он спокойно выдохнул - так как все же думал, что тут кто-то может и жил.
  
  Дверь была вообще выломана. У порога валялись какие-то тряпки, внутри все было разворочено. Жить в домике было невозможно. Зато был оборудован костер. Он поставил палатку, засунул рюкзак с вещами - подальше от ночного дождя, разложил туристический коврик, положил спальник и открыл вентиляцию, отметив, что в районе головы вентиляция порвана - надо будет завтра зашить. Потом притащил немного дров, наломал маленьких веток и зажег костер.
  
  Он в очередной раз задал себе вопрос - не страшно ли ему, не хочет ли он вернутся. Но здесь было так тихо и спокойно, а там его ждали все эти люди. Поэтому возвращаться не хотелось. Да, его пугало, что там беспокоится отец, но он же оставил записку. Тоже, конечно, будет беспокоиться, но с запиской - меньше.
  
  Было ещё светло. Наверняка стоило притащить дров. Он собрал все дрова в округе, сложил их в гору и подумал, что на ночь хватит. Даже не две. Гром становился громче, ветер усиливался - он услышал, как о берег бьют волны. Вовремя приехал.
  
  И нужно было приготовить поесть, пока не хлынул дождь. Но еды у него было немного. Ничего, завтра наловит рыбы и съест её. Всю. Он на мгновение задумался. почему-то ему показалось, что наступила тишина, на мгновение только ветер тихий и... А он сначала, он подумал, что это листья колышутся.
  
  Но он развернулся и увидел Её.
  
  Это была змея. Тонкая, серебристая и большая. Он был от неё метров в пяти. Не разворачиваясь, он перевел на неё глаза и видел практически полностью. Она аккуратно и практически неслышно заползла под его палатку. Там, где должна быть его голова и где он минут десять назад хотел заштопать дыру и не заштопал.
  
  Начиналась гроза.
  
  Внутри все похолодело. Он так испугался, что не мог даже двигаться. Так и стоял, не шелохнувшись и едва дышал. Может быть, ему показалось? Он стал уговаривать себя подойти к палатке и откинуть её. Она же стояла только на внутреннем креплении, и была совсем легкая. Но убедить себя в том, что ему только показалось, он не смог.
  
  Это была серебристая змея. Большая. С желтым узором у головы. Может быть, около метра. Но в его широтах не водится змей! Они тут водились лет двести назад, потом передохли все.
  
  А сколько этому Озеру лет? Похоже, затопили как раз, когда змеи тут ещё водились. Наверное, сначала медленно возводят дамбу, вода пребывает с каждым днем - медленно, по сантиметру заполняя все вокруг, убивая, лишая домов. Медленная смерть.
  
   Когда вода дошла до нижних веток, птицы стали покидать свои гнезда. Кому-то повезло - они успели вырастить птенцов, а кому-то нет. И птицы долго летали над своими гнездами, видя, как вода охлаждает теплые яйца, и убивает их детей.
  
  Вода доходит до деревьев. Деревья ещё будут жить некоторое время, там под водой, но потом умрут. Они будут умирать, но не сохнуть - потому что вокруг будет вода. Наверное, если опуститься с аквалангом под воду, то можно попасть в мир умерших деревьев.
  
  Затем, вода станет подбираться к высоким точкам. Муравьи уходят из обжитых домов, пауки бегут прочь. И змеи - наверняка, своим умным длинным телом они могут нащупать - вверх ползти или нет. И ползут, ползут, ползут на самую высокую гору, какую только смогли отыскать. Чтобы остаться здесь навсегда.
  
  Его передернуло.
  
  Да, примерно лет двести назад затопили эту равнину. И что - вот здесь эти змеи с тех пор и живут? Или она тут одна? И вот отчего остров змеиным называют. Какой же он дурак, что сунулся сюда. Сидел бы дома, занимался бы математикой. Ну и хрен, что он на военную кафедру не поступил бы, хотя может и поступил. И математику выучил. С ней можно в какой-нибудь технический вуз податься.
  
  Что же делать? Что делать? Он стоял не шевелясь, скованный ужасом и даже представить себе не мог как поступить.
  
  Нужно было принять какое-то решение.
  
  Он вспомнил, как стоял перед Лизой и уговаривал её идти за ним. Тогда он тоже принял решение. Это было тяжело, ему было неприятно и больно испытывать это. Но он это сделал. Как и тогда, нужно было принять решение. Практически не двигаясь, он заставил себя осмотреть все вокруг. В метре от него был стол. Ему нужно было просто сделать шаг и...
  
  Под палаткой что-то зашевелилось, он задержал дыхание. Ему показалось, что его окатили ушатом ледяной воды. Он отчетливо увидел змеиный хвост. И нутром почувствовал, как эта тварь пытается проникнуть в палатку через щель.
  
  Этот шелест, холодный, едва различимый - на пределе слуха. Чешуйка за чешуйкой, по синтетической ткани скользит внутрь его палатки - гибкая, извивающаяся смерть.
  Кончик хвоста мелькнул в тени и пропал. Змея забралась внутрь. Там, где лежал его спальник и туда, где будет его голова, когда он должен был забраться и лечь там спать, когда сварит себе еды.
  
  Она ядовитая? Если бы знать. Вроде змеи все кусаться могут. И даже если она не сильно ядовитая - он же ребенок, на него её яда точно хватит. Он даже до дома доплыть не успеет. Сколько надо яду, чтобы его убить? Час или два?
  
  От этой мысли вспотели ладони, и хотя ему было очень холодно - воздух был душным. И от этого было ещё неприятнее. Он сглотнул и очень медленно забрался на стол. Отлично было решение, конечно, ничего не скажешь. Зачем он забрался на стол, он так и не знал. Может быть от того, что внутри понимал, что до стола змея вряд ли допрыгнет. И ему будет не так страшно.
  
  Вдали начал громыхать гром, ветер поднялся нешуточный, а на озере, от волн появилась пена... Не двигаясь, он стал перебирать варианты того, что может сделать. Удрать на лодке. На ночь глядя. В грозу. И вероятно, это будет ещё опаснее, чем остаться со змеей.
  
  Он может так и сидеть здесь до утра, пока гроза не закончится. Но от мысли, что он проведет ночь под дождем, в темноте была ещё более пугающая - к тому же становилось все холоднее. Да и в темноте он может не увидеть змеи.
  
  Прогремел гром - да такой, что ему захотелось уши заткнуть. Отчего-то гром здесь был громче и страшнее, чем дома, когда он лежал в кровати и смотрел на вспышки молний через открытое окно.
  
  В какие-то моменты ему казалось, что время тянется бесконечно. Но гроза приближалась. Один за другим в лесу исчезали блики.
  
  Очень хотелось позвать на помощь. Так громко, как только можно. Но стал перебирать всех мифических богов, каких знал со школы. Но они же никогда не приходят на помощь. Сколько он ни пробовал.
  
  Он был один. Он был абсолютно один. Никто был не в силах ему помочь. Никто не собирался ему помогать. За его спиной никто не стоял. Он не мог никому позвонить. Он не могу никого позвать. Он не мог добежать до школьного психолога или спросить совета у Арсения. Он не мог попросить о чем-то отца или поплакаться Свете. А сейчас он один.
  
  Он не знает, что делать.
  
  Но никто кроме него ему не поможет.
  
  ***
  
  Песни, например. Можно было песни петь. А почему нет? Ничем не лучше чем на столе сидеть. Потому, что ничего другого не остается. Петь песни и соображать, соображать, черт возьми. И смириться с тем, что никто кроме него ему же и не поможет.
  
  И он попытался вспомнить ландыши. Но ничего не вышло, отчего-то ему становилось от этой песни ни лучше, ни хуже. Может, песня только один раз сработать может? Тогда нужно было другую песню вспомнить. Но про цветы ни одна песня не вспоминалась. Ну, можно не про цветы, а про траву. Вот была песня про траву у дома. Ещё про звезды.
  
  Так! Трава, трава у дома... По-моему она снилась. Или синева снилась?
  
  А вот костер практически потух, кстати. Камни, которым он был обложен то ли от ветра, то ли от того, чтобы ничего не загорелось - камни эти наверняка, нагрелись. Вообще, там три больших камня, четыре мелких и ещё с десяток совсем небольших.
  
  Вот тот большой он точно не поднимет. А может и поднимет. Или не поднимает? С дугой стороны - вот тот небольшой он поднимет точно. Рокот космодрома! Точно там был космодром. И трава снилась, а не космодром.
  
  Усилием воли он заставил себя сменить позу. Кровь прилила к отсидевшим ногам и он сморщился от неприятных ощущений. Текста он не помнил. Помнил, что там были трава и звезды. И какой-то приставучий припев. Он вспомнил музыку практически полностью. Вот же текст сложнее всегда запоминается, чем музыка. Интересно почему? А ведь музыка это тоже текст - ноты. Правда, в них смысла нет. Можно даже закодировать ноты в придуманные символы и подбросить какому-нибудь дешифровщику, чтобы тот сума сошел, пытаясь найти текстовый смысл в том, что нужно исполнять на тубе.
  
  Можно было представить себя древним космонавтом. Когда оправдан риск и мужество. От костра до палатки навскидку метра четыре, кстати.
  
  Интересно, если взять Светин утюг и попытаться попасть им точно в Царско-Сельскую автономную область на карте Империи. Область совсем крохотная и практически посредине. Он сможет утюгом в неё точно попасть? С метра попадет. А с двух? Вряд ли. А вот если взять загруженную тележку из супермаркета, прижать её к себе и резко разогнаться - то попадет. Правда, при этом заденет Китайскую АССР и проедется по Якутии.
  
  Вдалеке сверкали молнии. Ветер усилился. Он аккуратно поднялся на колени, ноги затекли, а руки дрожали от ужаса.
  
  А ведь нужно было просто выбрать между утюгом и тележкой. Хотелось монетку кинуть. Сразу все понятно станет. Впрочем, можно было представить, что она упадет решкой! Выходит, тележка, а потом утюг. Ну и отлично. Тележка так тележка.
  
  А что он делает перед тем, как начать серьезное дело - контрольную по математике, например? Погружается в состояние, представляя, что великий математик. Так вот сейчас он станет великим космонавтом. Только страшно - первый раз в космос-то! А что он делает, когда боится? Правильно.
  
  ***
  
  Первое движение далось с трудом. Мышцы отказывались слушаться - он замерз. Замерз и боялся. Слишком долго сидел на столе. Часа четыре, не меньше. И ему даже казалось, что он во сне - пытается убежать, прыгнуть или что-то сделать, а тело двигается медленно.
  
  Но вот, преодолев пару метров он схватил средний из трех камней и кинул его точно в туда куда хотел. Палатка прогнулась. И, кажется, камень задел Японию. Но думать было некогда. Он схватил тележку - самый большой камень, и кинул в то место, где по его разумению должна лежать змея. Вообще, не кинул, конечно, а скорее резко положил.
  
  Следующий камень. И ещё один. И ещё.
  
  Он увидел, как тварь под палаткой мечется между ловушки из камней, пытаясь выбраться А камней мало осталось. Поэтому он поднял тот, что бросил первым и ударил снова. Кажется, попал в голову. Затем ещё один. И ещё. И ещё.
  
  Стемнело. А он, как заведенный, продолжал и продолжал кидать камни. Хотя Змея, вероятно, была давно мертва.
  
  Он остановился только тогда, когда ногу свело судорогой. И вот теперь - едва стоял на ногах тяжело дышал, скривив лицо от боли. Медленно сел на траву, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось так, словно готово было выпрыгнуть. Руки дрожали, но уже не от страха, а от усталости.
  
  Снова загремел гром.
  
  Нужно было прибраться в лагере и сменить одежду - он был весь в грязный. Развести костер и приготовить есть. А поесть нужно было. И при одной мысли о мясе в животе заурчало так, что даже переурчало волны и ветер. Но мяса у него с собой не было. Зато оно однозначно было где-то в палатке - в районе его головы.
  
  Он внимательно к себе прислушался. Безумство его нисколько не пугало. Разгреб камни у палатки и увидел змею - он сломал ей скелет в нескольких местах и практически раздавил голову. Явно перестарался.
  
  Камни положил у костра - уверенно взял змею в ладонь и крепко сжал. Чудовищное, крепкое тело. Тонкое, гибкое и удивительно сильное. Торжество силы.
  
  Он сжал ещё сильнее.
  Она была ещё теплая. Говорят, яд у змей только в голове, а в теле нет. Он отрезал ножом голову, чувствуя, как продолжает трепыхаться её тело и бросил голову в костер. Даже уничтоженное, даже сломанное в нескольких местах и раздавленное тело змеи продолжало дергаться в его ладони. Вот это был настоящий воин!
  
  Его охватила странная, ничем не передаваемая радость, открылось второе дыхание, схватив нож и зажигалку, он бросился на другой берег. Там - пляж из розовой слюды. И стволы деревьев, выброшенные на берег.
  
  Он разжег костер из выброшенных веток, покрытых сухими засохшими водорослями и стал кидать те, что покрупнее. Они заполыхали достаточно быстро. А гроза все не начиналась. Хотя ветер усиливался. Но костру не мешал, а только раздувал его сильнее. Он стал стаскивать туда и другие дрова - гигантские стволы. Кажется, потревожил муравейник... Дрова разгорались. Получившийся костер был даже больше, чем он.
  
  Только теперь до него дошло, что он не только проголодался, но и замерз. И вот сейчас от этого костра исходил приятный и плотный жар. И когда Алексей почувствовал, что согрелся полностью - хлынул дождь.
  
  А ведь он просидел на столе несколько часов, все затекло и конечно хотелось двигаться. Он стал прыгать вокруг костра, носиться, как безумный, схватив какую-то палку. Кажется, что-то кричал и даже разревелся - столько всего! Но кто узнает - что он плакса? Кого стесняться? Некого! Можно было беситься вокруг костра и делать все, что захочешь. Впервые в жизни он мог делать все, что хочет.
  
  И его искренней радости и его слез никто не увидит. Никто не узнает об этом. И все смоется дождем. Все уйдет. Он может делать все что хочет.
  
  Вдоволь наскакавшись вокруг костра, он снял со змеи кожу - которая снялась на удивление легко, как перчатка.
  
  Выгреб из костра большое, обугленное бревно и, аккуратно, вытянув на двух палках поджарил мясо. Палки быстро сгорали, приходилось менять. И как же прекрасно запахло!
  Мясо было практически безвкусным и жестким, сильно усохло - осталось всего ничего. Но все же оно прекрасно пахло, а желудок, кажется, принял ровно столько пищи, сколько должен был.
  
  Бревна гудели. И даже нет - они выли. Костер вибрировал, иногда бревна трещали громче, чем ливень и ветер. И гудели.
  
  Он даже кинулся в Озеро - просто потому, что вспотел, и ему хотелось помыться. Забежал с разгону на гигантскую волну, боясь, что вода будет холодной. А вода оказалась на удивление приятной, почти горячей. Он окунулся в теплую, роскошную воду, и у него захватило дыхание.
  
  Змеиный перестал казаться чем-то чужим и странным. Змеиный был прекрасен - древний, нетронутый кусок земли, со своим характером и своим нравом, а когда он смотрел на потрясающей красоты звезды, то подумал, что прямо здесь и сейчас - в открытом космосе, его мир несется с бешеной скоростью вокруг центра вселенной. И тогда в его мире запели первые птицы.
  
  И ещё он вспомнил о том, что где-то там, за Змеиным островом и массой воды, розовым пляжем, за островками из белого камня, утками и чайками, за болотом и костром был совершенно другой мир.
  
  В этом мире его отец мечется из стороны в сторону. Он звонит в полицию каждые пять минут, чтобы узнать - нашли ли они его мальчика, рыжего, толстого, его сына.
  
  Ещё в этом мире была Лиза. Она, конечно, не носиться по дому вместе с отцом, не истерит, а хмурая, напряженная, с полицейскими и собаками - рыщет по лесу как кошка-ищейка. Полукошка-полусобака. Лисица.
  
  Там есть Света. Добрая, но глупая. Правда, готовит хорошо.
  
  Там был Арсений Арсеньевич, который ошибся когда назвал его лгуном и его супруга, которую он обидел за то, что её муж ошибся. Наверное, они тоже извещены о его пропаже. И скорее всего - обеспокоены не меньше остальных. Очень вероятно, они отдали полиции свой флаер или даже сами пытаются его найти.
  
  В том, другом мире было много суеты и незначительных проблем. Мелких, по большей части, и достаточно никчемных. Но по сравнению со смертью все эти мелкие вещи так ничтожны, что даже смешны. Да какая из проблем может быть важнее смерти? Никакой. Нет ничего важнее смерти.
  
  Звезды исчезали. Какие далекие, какие ледяные, какие пустые. В том мире - в мире людей, таких звезд не было, там о звездах все знали, использовали, делали энергию. А тут - ничего. Тут они другие. И вообще - имеют ли эти звезды в этом мире какое-то отношение к тем, другим в том мире?
  
  А ещё в том мире было действительно что-то очень хорошее. Вот только что? Алексею показалось, что его куда-то уносит - он стремительно мчался в пустоту. В открытый космос. Смело выкидывая все, что когда-либо его держало... И если только позволить себе, разрешить, набраться смелости - он сможет остаться в этой пустоте навсегда. И это будет прекрасно. Ведь он будет жить один, в сказке. В Змеином мире.
  
  Но все-таки - что-то в человеческом мире было что-то хорошее. Он напряг память. Ну конечно! Там была мечта. Мечта о чем? Он не мог понять - о чем-то хорошем. Но такая плотная, ясная, прозрачная - такая хорошая, красивая и очень честная. Мечта, от которой он почему-то отказался. Он снова напряг память.
  
  А почему он отказался от хорошей мечты? Попытался все вспомнить. И ещё раз. Но ни одного вразумительного ответа не дал.
  
  Он закрыл глаза и - о чудо! - звезды остались на месте. Поводил перед собой руками - и понял, что видит туманные образы рук даже сквозь плотно закрытые веки. Сказка становилась реальностью, и он уходил все дальше и дальше. Вокруг был космос. Все становилось чище. И он плыл к центру абсолютной пустоты, теряя на ходу все, что его удерживало - и оставался всего один шаг. Кроме замечательной мечты. От которой он отказался, но как-то не до конца.
  
  Почему отказался?
  
  Была какая-то причина. И весомая причина, раз отказался. Но сейчас он никак не мог о ней вспомнить, ведь у него ничего не осталось. Вообще ничего не было. А быть может он не может о ней вспомнить, потому - что её не стало? Ну конечно. Он же все побросал, чтобы лететь было легче.
  
  Значит, сейчас, когда он все потерял - ему никто и ничего не мешает. И он исполнить эту мечту! А сюда... Сюда он ещё придет. И не раз. Он вернется.
  
  Устал. Очень устал.
  
  Алексей медленно открыл глаза, возвращаясь из дремы в реальный мир, и приподнялся на локте. Костер ещё горел. Было свежо. Громко пели птицы.
  
  Далеко, между исчезающих звезд, освещая себе путь, расчерчивая прожекторами воду, издавая едва слышный, усиливающийся гул, прямо к нему летел грозный полицейский флаер.
  
  ***
  
  На экзамен он приехал один. Прошло три недели, с тех пор как он убежал из дома, пришлось нелегко. Отца стали подозревать в жестоком обращении с детьми - все же не просто так дети из дома убегают - и на них наслали психологов, даже поставили в квартире камеры наблюдения. Через пару недель, правда отстали, но осадок остался, а отец ходил и постоянно на него бухтел. В общем, вел себя как обычно.
  
  Лиза как узнала, что случилось, была вне себя от ярости. Но сделать ничего не могла - Алексей наотрез отказывался возвращаться к Арсению Арсеньевичу, правда, после клятвенного обещания продолжить занятия самостоятельно, она немного успокоилась, пообещав следить за каждым его движением - и пусть он только попытается что-то не так сделать или схалтурить.
  
  Кажется, она все же брала у Арсения программу обучения, потому что на следующий день принесла примеры билетов, по которым нужно заниматься. И заставила учить ненавистные ему интегралы.
  
  Про змею он никому не рассказал. Хотелось, конечно, но кто поверит? Да, если и поверят - то снова отправят к детскому психологу, который обязательно начнет говорить что-то про скрытую агрессию и прочие вещи, о которых легче не думать, чем думать...
  
  В последние два дня Лиза запретила ему чем-либо заниматься, хотя Алексей уже вошел в раж - он практически был готов полюбить интегралы, законспектировал несколько глав из учебника, наконец-то разобрался с теоретической частью и тут - все или ничего.
  
  В общем, два дня он провел на улице, практически ничем не занимаясь. Сходил со Златом в заброшенные сады - там всегда можно было поесть одичавшей малины, притащил коробок старой кошке, убрал в комнате, навел порядок в планшете - расфасовал файлы по полкам, удалил какие-то мелкие, ненужные программы. Собрал вещи, которые возьмет с собой на экзамен. Впрочем, зачем ему нужны были вещи? Как правильно говорил Арсений, которого он никогда не простит, конечно, но который, вне всякого сомнения - человек умный, так вот - как правильно говорил Арсений: "Ты у нас счастливчик - тебе для работы только карандаш и чистый лист нужен, как художникам".
  
  Перед вылетом он заставил себя заснуть, вспомнив, как спал на ходу перед первой поездкой на урок. Лег в кровать, закрыл глаза и стал ни о чем не думать. Сначала не получалось. И потом тоже не получалось. И ещё потом и потом. Но в какой-то момент он все же начал проваливаться в сон и провалился.
  
  Встал четко по будильнику. Ещё полгода назад так не умел. А сейчас вот научился. Мог валятся, переводя часы на десять минут, затем ещё на десять. Пока не понял, что лишние двадцать минут ничего не дадут, а только все ухудшат - не успеет позавтракать или найти чистые носки. Поэтому и решил вставать сразу, как слышит будильник. Чуть ли не вскакивать. И сразу бежать в душ. Правда, может это и не так полезно, зато привычка хорошая.
  
  Вот и в этот раз, он вскочил с кровати так резко, что даже в глазах потемнело. Зажмурил глаза, открыл. Снова зажмурил, снова открыл, принял горячий душ, съел яичницу с куском колбасы и вышел из дома, намереваясь дойти до аэропорта пешком.
  
  Лиза его не встречала. Ну и хорошо. Под конец пути, правда, пришлось идти быстрее - боялся опоздать. Но пришел вовремя, поднялся по трапу, занял место в самом конце - у большого окна с панорамным видом.
  
  В отличие от пафосного здания приемной комиссии, экзамены принимались на окраине, и в этот утренний понедельник сдавало их всего 4 человека. Его обыскал охранник на наличие разнообразных технических средств, потом он заполнил анкету, получил конверт с билетами и сел решать.
  
  На удивление ему попался середнячок - не было ни темы, которую он знал хуже всего, ни темы, которую он знал лучше всего. Ему даже не пришлось настраивать себя на то, что он самый крутой математик вселенной и сражается за спасение мира. Он не нервничал, не переживал - все шло по расписанию.
  
  Началось ясное добротное утро - стрелки часов перевалились за 11.00, он окончательно проснулся и был удивительно спокоен. Как большой слон, приведший на водопой многочисленное семейство и не обнаруживший никакой серьезной опасности.
  
  Дотошно влился в процесс, несколько завис на задаче по выплавке руд, получил ожидаемо гигантскую формулу во время решения системы уравнения, но получил от неё даже легкое удовольствие - уравнения он любил.
  
  А когда прозвенел звонок, он уже повторно проверял свою работу. Хотелось сдать раньше - пафосно встать из-за стола и вперед всех положить заполненный бланк. Но пафосность, как говорила Лиза, ещё никому толком не помогала, а проверить все начистую было бы хорошей подстраховкой. Хотя он и проверял то, что уже проверил и в чем был уверен - дул на воду, параноил, как любила выражаться Надя.
  
  В общем, экзамен прошел подозрительно спокойно. Сколько переживаний и приключений ради двух с половиной часов спокойного решения достаточно простых для него задач. Наверное, Арсений все же был хорошим преподавателем...
  
  Беспокойство началось сразу после сдачи. А что если он везде ошибся? А что если даже на тройку не слал? А Лазарев и его насмешники... А потом ещё телефон трезвонить начал. Он посмотрел на номер - оказывается, ему ещё в самолете звонили, да связи не было. Телефон был незнакомый. А он не любил незнакомые номера. Мало ли что это значило? Обычно, ему звонили родители, или даже не родители, а Мелкий, которого отец гонял звонить Алексею - дескать, где он и когда вернется. Алексей на Мелкого в ответ бухтел, поэтому тот не любил ему звонить и от подобной просьбы старался всегда отвертеться любым способом. Но это были не родные.
  
  А тут - незнакомый номер. Ему тогда показалось, что про плохие оценки на экзамене сказать могут. Он же думал - сдал на трояк. Вот и не снял трубку. А продолжил сидеть и нервничать. И вот, когда ему третий раз позвонили - плюнул на все и отозвался.
  
  А оказалось, это Надя была. По словам Нади, Арсений после этого случая целый допрос устроил - кто, что и когда. Потом затребовал записи из ЦКД - оказывается, в его доме на каждом шагу камеры висят, как в любом учебном заведении. И сверившись с камерами все понял. Дико расстроился, отослал отчет в совет учителей, места себе не находил. В совете только головой покачали - ничего не сказали - дескать, сам решай.
  
  Это его ещё больше расстроило. И как-то так очень случайно, оба оказались в столице, когда тот экзамен сдавал. И вот, решили позвать на обед, поговорить. Ну, а что? Отличная мысль. Надя прекрасно готовит. Ещё и плюшками накормит какими-нибудь. И уж никак не хуже бюджетной гостиной, в которой ему предстояло ждать утра до зачисления.
  
  - После того случая я долго не мог найти себе места. - сказал Арсений Арсеньевич, практически слово в слово пересказывая то, что сказала Надя. Они что - речь отрепетировали? Забавные. Вот уж не ожидал Алексей их здесь встретить. Ему даже показалось, что они из-за него и приехали. И расположились удобно - в загородном доме. Отличный дом, надо сказать, старой постройки. С террасами и садом.
  - Я когда узнал, что ты сегодня приезжаешь, сразу решил не медлить, тебе сообщить.
  Значит, все-таки ради него.
  - Надя сделала запрос в ЦКД, и получила съемки со скрытых камер, которые у нас везде в доме натыканы.
  - А зачем вам скрытые камеры? - спросил Алексей, хотя точно знал ответ. Просто чтобы поддержать беседу.
  - Как зачем, в любом учреждении, где учатся дети - камеры на каждом шагу. И мы, конечно, все прекрасно увидели. А после чего, я решил распутать группу, - закончил репетитор. - Если честно - после всего, что случилось, мне хотелось повеситься.
  
  Они стояли на большой террасе, красивой, снизу росли кустарники. За окном была проложена старая, растрескавшаяся асфальтовая дорога, которой давно никто не пользовался, поэтому сквозь неё росли агрессивные сорняки, некоторые - даже по пояс. Тихо плескалась мелкая речка - даже отсюда было видно камешки на дне, где-то вдалеке виднелся лес и холмы. Было прохладно и тепло одновременно - приятная температура. Иногда он ловил рукой комаров. Дом прекрасный, в общем и место хорошее - зря он сразу не снял трубку.
  
  - Разогнали группу? - удивился Алексей. - Но зачем?
  - Я в смятении - никак не могу простить себе, что допустил подобное. И ума не приложу, что делать.
  - И что теперь все группу разгонять? - уточнил Алексей. Уж этого он точно не ожидал. Арсений, оказывается, переживает из-за всего не меньше чем он.
  - А если ты так расстроишься из-за этого, что когда подрастешь... Ну, не знаю. Возьмешь дробовик, проникнешь на бал и расстреляешь там сто аристократов, например. Так ведь преступники и рождаются.
  Зашла Надя, принесла поднос с чаем и поставила на столик. Арсений обнял её, не спуская глаз с заката.
  - Ну, с самого начала сильно злился. Даже разревелся один раз. - сказал Алексей, Арсений в ответ кивнул. - А потом как-то все отлегло. - рассказывать о том когда и как отлегло, про остров и костер он не стал. Не зачем кому-то про это знать... Силой мысли взяло и отлегло!
  
  - В общем, мне кажется, вы зря так поступили. Каждый может ошибиться. Я вот много ошибаюсь. Особенно когда уравнения с интегралами решаю.
  - Да уж, интегралы, это не твоя сильная сторона. - сказал Арсений. Надя взяла его руку с дымящейся кружкой и стала дуть на чай. Вот же - ему бы такую жену, чтобы ещё и на чай дула!
  - Да и дураки они все. Ещё поумнеют.
  - Можно подумать, ты не дурак, - сказал Арсений.
  - Я то? Я может и дурак, только не в том месте.
  - Ты не дурак. Ты очень умный. - сказала Надя, продолжая дуть на чай. Какая она хорошая, подумал про себя Алексей. Симпатичная. И готовит хорошо. И все вокруг неё такое всегда хорошее. И муж у неё - лучший учитель на свете.
  - Вот уж точно, лучше не выразиться. - сказал репетитор.
  - А помните, вы сказали, что математику может выучить либо ботаник, либо человек, который её сильно любит?
  - Помню, конечно. - Откликнулся тот.
  - А если человек - и ботаник и математику любит?
  - Если когда-нибудь, - сказал Арсений, - ты почувствуешь, что любишь свой предмет и готов заниматься им всю свою жизнь, иди в учителя.
  - Только ты репетитором не станешь никогда. - сказала Надя.
  - Это почему это ещё? - возмутился Алексей.
  - У тебя другая дорогая. - Арсений обнял Надю ещё крепче.
  
  ***
  
  Было душно и было жарко. По небу плыли плотные белоснежные облака. В столице объявили штормовое предупреждение. Впервые за десять лет - если верить городскому радио. Затем диктор прочитал лекцию о том, что такое Московский шторм, чем он опасен, как метеорологи предотвращают такие бедствия, и почему - изредка шторм предотвратить не удается.
  
  Ещё рассказал, как вести себя, если шторм застал тебя врасплох. Времени было много. Алексей все внимательно выслушал - мало ли что?
  И стал неспешно искать транспорт до академии.
  
  А в общем, как он понял - шторм был обычной грозой. Только с сильным ветром... Неожиданно ему в лицо влетела паутинка. И он долго моргал и плевался. Терпеть не мог летающих паутин. Противно. Хотя, можно было пожалеть пауков - для них любой ветер уже шторм. Даже самый легкий дом раскачает, может унести на другой газон.
  
  Добирался он общественным транспортом - сначала на автобусе, потом перестал на маршрутное такси. От остановки ещё шел два квартала и заходил во дворы - в столице они были ухоженными - газоны все пострижены, повсюду высажены разные цветы, ещё песочницы и стадионы. Даже завидно стало.
  
  К академии он вышел неожиданно - свернул за угол и тут тебе - площадь, фонтаны, брусчатка. Он приехал намного раньше и не пожалел - к парадному входу подавали воздушный императорский кортеж.
  
  У него прямо дух захватило!
  
  Всё - здание академии, фонтаны, памятники, старинная церковь, а теперь - императорский кортеж, всё было таким огромным, таким столичным, он ведь раньше такое только в новостях видел. Было ощущение, что весь столичный колорит обрушился на него за эти несколько часов, что он здесь прибывает. И что все это, все - даже надвигающийся шторм - для него. Все для того, чтобы он запомнил столицу именно такой.
  
  И ведь ещё целых полтора часа свободных. Алексей устроился на теплой каменной скамье и стал смотреть на кортеж. Тот состоял из большого неповоротливого судна и нескольких шустрых полицейских флаеров. Место посадки огородили столбиками. Судно село - Алексей увидел, как из него вышло несколько таких же, как он ребят, лет по шестнадцать, только в форме и без знаков отличия. За ними вышел толстый вальяжный военный, - весь в орденах, такой пафосный, медлительный. Генерал, наверное, или какой-нибудь министр.
  Опираясь на палочку, он подошел к полковнику Ясину - тому, что принимал заявку - поздороваться.
  
  Все произошло тихо - никто не перегораживал улиц, не разгонял людей. Мимо пробежал охранник, было ещё несколько зевак, кто-то покупал воду в автомате, кто-то даже не обращал внимания на происходящее, ну а кто-то наоборот обращал - фотографировал или снимал на камеру. Судно, кстати, спустя несколько минут поднялось в воздух и скрылось за зданием академии - наверное, на какую-нибудь закрытую стоянку для особенных посетителей. Охранник побежал обратно и собрал заградительные столбики...
  
  Надвигающийся шторм делал обстановку ещё интереснее, и вообще можно было любопытно походить вокруг академии, поизучать местность, посмотреть на людей. А людей становилось все больше и больше.
  
  Через час площадь значительно оживилась. Получать результаты приехало человек двести. Поэтому можно было потеряться в толпе и послушать кто о чем говорит - к примеру, вот эти двое мечтают податься в мирную авиацию, тучи разгонять, например. Пожары тушить. Увлекательно, наверное.
  
  А вот громкоголосая толстая девчонка в ярком лазурном сарафане - в юридические войска. Такая громкая, такая большая, такая заметная - она о чем-то спорила со своим отцом, а через минуту взахлеб рассказывала о каких-то поправках совершенно незнакомому парню. Алексей таким людям немного завидовал - он сам всегда боялся заговорить с незнакомым человеком.
  
  Какие все продвинутые здесь были. А он-то и сам не знал, куда хочет. Хоть бы куда-нибудь, да и взяли...
  
  Парковка для людей попроще была заполнена флаерами, а прямо перед ним парковался ещё один - частный. В его-то городе частных флаеров не было. Слишком дорого. Только амбулаторные и полицейские. А этот сразу видно - старинный, немного угловатый. Наверное, тоже привез какого-нибудь мелкого аристократа на зачисление, из военной семьи. Таких наверняка без экзаменов берут, а уж тех, что на судне приехали - тем более.
  
  Но оттуда вышла женщина в белом мундире. Он таких ни разу и не видел даже. Лазурные - юридические, зеленые - наземные, синие - авиация, красные - медицинские. А белые? Белые это какие? Все цвета видел, а вот белые - впервые. Да ещё и женщину! Наверное - белые мундиры - это женские войска.
  
  Оглушительно громыхнуло.
  Климат в столице был совсем другой - более теплый. Здесь могла случиться гроза в начале мая, как в стихах, а ветер мог деревья повалить, как в новостях. У него там, на Урале все не так. Ветер конечно злой, но не так чтобы прямо деревья валить. Видимо, в горах толком разогнаться не мог. Или деревья покрепче были. А может - и то, и другое.
  
  На газон села какая-то непонятная птица. Он вообще уже три раза непонятных птиц видел. Его город особенным разнообразием пернатых не отличался - голуби, да синицы с воробьями. Зимой иногда снегири прилетали. А тут тебе и грачи и галки, а ворон вон сколько!
  
  Женщина постояла перед флаером, задумчиво сложив руки на груди. Сделала звонок. Отперла дверь кабины пилота, взяла с заднего сидения красную папку и пухлый белый конверт. Заперла флаер. Снова сделала звонок. Отперла флаер. Положила папку, конверт. Немного подумала, затем взяла конверт снова. И опять заперла флаер.
  
  А ведь скоро солнце уйдет. Цветы закроются. Резко похолодает. Наступит тишина. Подует сухой ветер, поднимет пыль. И гигантские тучи обрушат на город свою мощь. А он будет стоять у окна в академии...
  
  - Что стоишь? - внезапно раздался голос. Алексей прям подпрыгнул. Женщина в белом мундире стояла позади него. Как облако. И такая забавная - волосы рыжие, но не такие огненные, как у Лизы, а соломенные и ещё все в кудрях. И торчат в разные стороны. Вся в веснушках. Лицо в веснушках, уши в веснушках, наверное, плечи и шея тоже в веснушках. И руки тоже. А с такой шапкой на голове и зимой наверное совсем не холодно.
  
  - Иди скорей. - она глянула на часы... Ухты, у неё ещё и часы механические были! - Зачисление начнется раньше времени. А тебе ещё анкету заполнять. А ты, поди, и не брался.
  
  Алексей кивнул, решил не спорить - вообще ничего не говорить. И не спрашивать. Просто зашел в здание и поднялся на двенадцатый этаж, в коридор, едва всех вмещавший всю эту кучу народу.
  
  Толстая девочка в бирюзовом нашла себе новую жертву - кого-то из родителей, и уже обсуждала с ними внешнюю политику империи. Она с ходу прогнозировала дефолта, обвал, кризис и ещё третью юридическую.
  Вот ведь катастрофа-катастрофа!
  
  Алексей скромно устроился у подоконника в самом дальнем углу и стал разбираться с анкетой, тайно поглядывая по сторонам. В коридор вплыла Белая Женщина. А высокая она - пока на улице стояли, он почему-то и не заметил.
  
  Белая Женщина тепло поздоровалась с незаметной старушкой, и крепко пожала руку её внучке, наклонившись над скамейкой. Затем протолкнулась к кабинету полковника Ясина. Уже перед кабинетом её окликнул тот самый вальяжный военный, прибывший в имперском картеже.
  
  Белая Женщина улыбнулась - кажется, несколько напряженно. Вовсе не так искренне, как старушке с внучкой. Но все же пожала руку - самыми кончиками пальцев, как-то по-женски вышло. Поздоровалась с группой ребят, сопровождавших военного, перекинулась новостями, что-то ответила и надменно, презрительно фыркнула. Затем спешно попрощалась, чтобы раствориться в кабинете полковника Ясина.
  
  И вот тут его начало бросать из стороны в сторону. То ему начинало казаться, что он поступит и что место его. И что его ждет просторное общежитие в центре столицы и какая-нибудь необычная специальность. Охрана режимных объектов, например. А может быть какое-нибудь мудреное стратегическое планирование. Специальностей то много!
  
  То ему казалось, что его никогда не примут, что он зря сюда пришел и вообще он тут не к месту. Анкету надо было заполнять. А пишет он как курица лапой. Хотя заполнять надо было немного - имя только, даже фамилию и возраст можно было не ставить.
  
  Были ещё какие-то достаточно нелепые вопросы - типа "расскажите о себе" или "для чего вы решили поступать на военную кафедру". Терпеть не мог такие вопросы, потому что не знал как отвечать. А народу-то вокруг! Целая толпа. Большая и шумная. Практически со всеми детьми были их родители. И все дети в форме. И все родители с орденами.
  
  В общем, Алексею стало совсем не по себе, как будто он оказался в дорогом ресторане, совершенно случайно - после школы, в рваных джинсах. Но больше всего его смущало, что сам он дожидался результатов в полном одиночестве. Никто его не провожал, никто не собирался утешить в случае провала, поздравить в случае победы.
  
  Зайти он боялся. Да он даже очередь не занял! И не спросил, кто последний. Решил идти последним.
  
  Последней перед ним зашла та мелкая тихая девчонка, которая приехала с бабушкой, и, как оказалось, никого кроме бабушки у неё не было. Бабушка была очень спокойной, девочка тоже. Девочка даже задремала у неё на коленях... Они сидели долго - один раз бабушка достала из сумки вареную картофелину и бутерброд - они перекусили. И вот девочка зашла - недолго совсем, вышла, улыбнулась, что-то шепнула бабушке на ухо, та тоже улыбнулась и отчего-то смахнула слезу. Он так и не понял - поступила внучка или нет.
  
  Ну вот, как назло опять нахлынули эмоции. Ему нужно было встать. Взять анкету и войти в полковнику. Он разнервничался. Хотелось прямо сейчас сорваться с места и рвануть домой. Но это было недопустимо. В общем, набрав в легкие побольше воздуха, он вошел.
  
  В кабинете было темно. И мрачновато. Виктор Алекссеевич Ясин - младший князь, военный врач в четвертом поколении, полковник - сидел с уставшим видом, обложенный гербовыми бумагами. Он глянул на Алексея поверх монитора явно пытаясь вспомнить, но, кажется, не припоминал. Ну и отлично.
  
  Алексей сел напротив него, подал бумаги и стал ждать.
  
  - А, я вас вспомнил. - Внезапно сказал полковник. - Алексей Прошин. Вижу, технический экзамен вы сдали вполне безупречно. По-прежнему не определились с тем, в каком направлении желаете учиться? Стратегические войска, юрфак, наземные силы - выбор большой.
  Алексей покачал головой.
  - Ну что же, посмотрим, есть для вас приглашения.
  Он развернул монитор к себе и стал шлепать своими костлявыми пальцами по клавиатуре. Печатал он плохо - по буквам, иногда пытался найти нужную букву, кажется букву "Ш" из его фамилии он искал минуты полторы.
  
  А ещё на нем были старомодные очки. Маленькие, круглые, с толстыми линзами. Глаза сквозь них казались просто огромными. Он снял очки, протер платком стекла и глянул краем глаза вправо - там, в глубине кабинета, за столом для переговоров скучала женщина-облако. Она ни на минуту не расставалась со своим конвертом, папкой и телефоном.
  
  - Ваш ключ, сударь. - произнес полковник. Алексей вообще-то знал, что ключ он имеет право никому не отдавать, так как это его документ. Но во многих местах его все же нужно было предъявлять. И он не спорил. Полковник пронес ключ над идентификатором - стандартный такой, как в магазинах - и вернул ключ обратно. Женщина облако встала, подплыла к полковнику и встала позади. Полковник продолжал стучать пальцами по клавиатуре.
  
  Тишина усиливалась. И больше всего на свете он хотел услышать уже хоть что-нибудь! Какая оценка? Принят или нет? Если да - то куда? А вдруг он будет в столице учиться? Ну давайте же, вы оба, скажите хоть что-нибудь...
  
  - Да что вы над душой встали! - внезапно вскричал полковник. - Нет ведь, встали и стоите! Вы мне помогать должны, а не над душой стоять, - белая Женщина даже не оторвала взгляда от планшета.
  - Я ничего вам не должна. - Сказала она ледяным тоном.
  
  Между этими двоими явно было что-то не так, подумал Алексей.
  
  Полковник что-то недовольно пробурчал и сразу перестал выглядеть достойно и своенравно. Весь сжался, постоянно вздрагивал - словно ожидал от неё удара в спину.
  - Итак, Прошин Алексей Алексеевич, будьте добры... - он на секунду словно потерялся, надел очки и прижался к монитору. - Что? У меня тут явная ошибка, надо перезагрузить систему, да и сеть что-то барахлит. - он потянул руку к кнопке перезагрузки, но белая женщина ловко эту руку перехватила.
  - Никакой ошибки, - сказала она. - Продолжайте зачисление.
  - Но мне необходимо перезагрузиться! - ответил тот, вставая. - У меня все висит.
  - Да просрется сейчас. - Легкомысленно заявила та и - о ужас! - практически насильно усадила его обратно в кресло. - Продолжайте зачисление.
  - Да что вы себе позволяете! - взвизгнул он. Алексея этот визг внезапно очень даже рассмешил. Гордый Лазарев тоже говорил всегда красивым голосом, глубоким таким - совершенно не своим. Переигрывал. Но стоило его разозлить как тут сразу прорывался его голосочек - высокий, смешной, как у девчонки. И сразу понятно - а вот он оказывается, какой у тебя настоящий голос, где там твоя суть зарыта.
  
  - Продолжайте зачисление. - повторила та. - Или вы будете отстранены... Развели, понимаешь тут бюрократию, наплодили коррупцию, бардак. Гнать бы вас всех, да жалко.
  - Но ведь это сорок пятый полк! - сказал он, подняв дрожащий палец. - Скольким солдатам приходиться отказывать, скольким аристократам, и не кабы каким - а из имперского семейства! Даже меня туда не взяли, а ведь я по молодости три года пробовался! И все это - по вашей милости.
  - Сброд не держим.
  - Что? Сброд? Вы сошли с ума! Это прямое оскорбление! Вы хоть понимаете, что вы сейчас его отсюда заберете, он не успеет попрощаться с родственниками, - вскричал полковник, - мало того, его родителям скажут, что он погиб.
  
  - Это все правда? - недоверчиво спросил Алексей.
  - Все, кроме вранья родственникам. - ответила белая женщина, - У нас там сейчас другие правила. Но тебе действительно нужно подписать договор прямо сейчас. И после подписания ты немедленно отправишься к месту службы.
  - И да, - не унимался полковник, - Когда это белые мундиры начали набирать рекрутов?
  - На вашей памяти - впервые.
  - Я не собираюсь в этом участвовать!
  
  Белая леди вздохнула и наконец-то отложила планшет.
  - Я так и знала, что придется насильно.
  Она отпихнула руку полковника от компьютера и пронесла над идентификатором электронный ключ.
  - Перекройте систему. Принудительное выполнение операции по зачислению.
  
  Алексей удивленно смотрел на происходящее, не зная что и думать. Невербальный сервер, кстати. Через такой он у Арсения Арсеньевича музыку подключал. Для связи даже гарнитура не нужна.
  
  Полковник стер пот со лба кружевным платочком и со злостью швырнул его на стол. Будь это кружка там, или тарелка - точно бы разбилась.
  - Я иду за охраной. - рявкнул он.
  - Ну и валите к чертям, - белая леди расслабленно села в его кресло, едва ноги на стол не положила. А зрачки бегают - выискивая какие-то меню и кнопки.
  - А, тут голосовой. - Она перестала вертеть зрачками и кашлянула в кулак. - Дверь запереть... И да - отключите лифт. - И мстительно добавила: - Побегайте полковник по ступенькам. Туда-обратно, туда-обратно. Косточки разомните.
  
  Она подняла глаза. Алексей от её взгляда хотел сквозь землю провалиться.
  - Что, переживаешь? Я тоже не без скандала поступила. Кстати, как тебе весь этот театр?
  
  Он не знал, что отвечать.
  - В сорок пятом полку реформы, - сказала та, словно оправдываясь, - достаточно кардинальные. Кафедра активно препятствует. Хотя не имеет права. Да, кстати! Ваш договор стажера. - она кивнула на свою красную папку. - А это ваша стипендия. - Пухлый конверт.
  - Курсанты 45го полка получают стипендию бумажными деньгами. Неслыханная привилегия. Одна из немногих, оставшихся после реформ, - она на мгновение задумалась. - Плохо дело. Охрана будет тут совсем скоро. Времени прочитать договор у вас нет.
  
  За окном сверкнула молния.
   - Ну скорее же, - сказала она нетерпеливо. - Такой шанс раз в жизни выпадает, а ты медлишь!
  
  Алексей стал спешно соображать: 45й полк, белые мундиры. Он никогда о них не слышал. Его заберут куда-то прямо сейчас. Он обязан подписать договор немедленно, даже не прочитав его. Да это было нелепо!
  Ему показалось, что он снова сидит на том самом острове, на самом том столе и смотрит на этот договор словно там, между страниц красной папки спряталась большая ядовитая змея.
  
  Он боролся с искушением вскочить и выбежать отсюда. Бежать и бежать - по темному городу, сквозь потоки воды, пока не добежит до аэропорта, не сядет на самолет и не окажется дома...
  
  - Кто вы такая? - спросил он.
  - Тебе это ничего не скажет.
   Отвечайте! - он едва не перешел на крик, чтобы переорать гром молнии.
   Сетроени Лед-Сет Морган - глава девятой троицы, воин второго разряда в тяжелом весе. Номинальный аристократ. Дважды герой империи. Друзья зовут меня Ледсет.
  
  Это действительно ничего ему не говорило. Но разобраться нужно было срочно. Может, следовало задавать другие вопросы?
  
  - Почему именно я?
  - Во-первых, ты сдал экзамен. Это важно как-никак. Ну, а во-вторых... - она замялась. - Вообще-то мне неизвестен до конца алгоритм отбора воинов. К тому же я не обсуждаю приказы Его Высочества - однако в своем выборе - он ещё ни разу ошибся. И вообще, мы должны были взять тебя раньше, но обновленная процедура поступления включает полную добровольность - великий князь упертый демократ. - Она помолчала... - И потому мы ждали. Долго ждали. Ждали, когда ты отнесешь заявление в центр занятости, - она стала загибать пальцы, - даже подослали к тебе лучшего куратора и репетитора, который у нас был, потом мы ждали, пока ты сдашь эти чертовы экзамены, ждали пока бюрократы из военной академии согласятся с новыми нормами. Мы ждали. И вот ты здесь.
  
  Он мгновенно сложил в голове эти пазлы - математика не прошла даром - и тут же задал новый вопрос:
  - Зачем вы то здесь? Помочь? И зачем я вам нужен? Для чего?
  
  За окном сверкнула молния, волосы у неё как золотая солома - от молнии прям изнутри засветились. Она моргнула. От неё исходило какое-то безумие. Совершенное сумасшествие. Она выпнула полковника так, словно тот - второй сорт. Она фыркнула в глаза аристократам с имперского кортежа. И вот - она - перед ним.
  
  - Когда-то совсем давно, когда мне было 9 лет, - сказала она зачем-то, - я попала в одну глупую переделку. Едва не погибла. Никто об этом не знал. Но случилось там странное - я лежала на крыше своего дома. И увидела вход в мир тайного, невероятного. Он манил меня к себе, искушал своими знаниями, предлагал остаться с ним навсегда и я тогда...
  
  Дух перевела. Выдохнула. Задумалась на секунду. А ведь сказала все на одном дыхании. Алексей внимательно её слушал.
  
  - Знаешь, что я ответила? - спросила она радостно. Алексей улыбнулся. Конечно она отказа... - И я согласилась. - произнесла она. - Ведь такое раз в жизни случается и только с избранными. Отказаться могут либо трусы, либо слабаки.
  
  Алексей вздрогнул. Откуда она все знала?
  Ледсет положила перед ним ручку. Папка эта красная. Страшно стало. И, кажется, он действительно был трусом и слабаком. Но если так - почему он здесь?
  
  - А я-то вам зачем? - спросил он робко. И Ледсет все услышала.
  - Не закончила я! Так вот... Недавно совсем, - продолжила она, - один мальчишка лежал на берегу озера, у полыхающего костра и слушал раскаты грома. Он смотрел вглубь себя. И каким-то удивительным образом... - она снова перевела дух.
  
  - Каким-то образом - он смог! - радостно вскричала она, сразу собралась и быстро осмотрелась и перешла на шепот:
  - Никто из нас не ожидал, представляешь? Но он смог... Он самостоятельно открыл вход в мир чудовищных, мистических знаний. Этот мир искушал его, звал, манил за собой.
  
  Почему ты сейчас и здесь? Потому что, так же как и я, так же как Его Высочество и множество других воинов 45го полка - ты не сдрейфил.
  
  Ты не испугался.
  
  Ты согласился!
  
  Алексей схватил ручку и поставил подпись.
  
  Семицвет.
  Глава IV. Семицвет.
  ***
  По-моему он был простужен, потому что всю ночь проворочался с бока на бок, кашлял и не мог дышать носом, потому что тот был заложен. Воздух был холодным так, словно он забыл зимой закрыть окно. Вернее не забыл, а специально открыл. Он так иногда делал - ему нравилось спать на холоде. Правда, нужно было всегда мелкого уговаривать и второе одеяло доставать. А это всегда было проблемой.
  
  Он открыл глаза от яркого солнца. Голова, кстати, болела просто невыносимо - однозначно чем-то заболел. И ещё - ни одной мысли. Вроде что-то случилось, наверняка надо было куда-то идти, но он точно не помнил. Подумал о том, надо ли ему куда-то вставать, и, придя к выводу что не надо перевернулся на другой бок и закрылся одеялом.
  
  Но солнце светило невыносимо, даже сквозь одеяло прорывалось. И лежать долго под одеялом, тоже не пролежишь - душно станет. Он все надеялся - вот сейчас войдет кто-то в комнату и закроет шторы. Ну, или облако набежит - сразу потемнеет... Отчего ж так голова болит? Он попытался вспомнить, что вчера случилось и не смог. Что-то произошло.
  
  Он почему-то вспомнил про больницу. Он как-то раз отравился... Вернее не отравился. Отравиться он не мог, у него же биоблокада, если бы он съел что-то отравленное то организм бы сразу среагировал. В общем, он выпил прокисший яблочный компот. Биоблокада, конечно, тут же сработала, но сработала как-то чрезмерно активно - он даже до туалета добежать не успел.
  
  Как назло - а может и к счастью - дома никого не было. Посидел в туалете - рвота не прекращалась. Страшно заболела голова. Вызвал медиков, его отвезли в больницу. Пожилая медсестра первым делом дезактивировала биоблокаду и поставила капельницу - сразу стало легче. Он вспомнил, как провел в изолированном боксе целый день - потенциально подверженный всем известным микробам и заболеваниям, отравам и ядам, опасным химическим соединениям - а потому без еды, без развлечений, а только с очищенной на три раза водой. Затем ему полностью поменяли биоблокаду - а ведь это операция. Несложная, правда, но с общим наркозом.
  
  И вот, наутро, после общего наркоза (ощущения те ещё), после суток в изоляции и ещё суток непрерывной рвоты он чувствовал себя примерно так же. И ещё почему-то он помнил цветы. Большие, белые орхидеи. Белоснежные как больничная кошка Муся. Пушистая, наглая и тупая. Выгибалась как дуга и делала грозную морду. И единственное, что она умела - это ловить мышей. И стоило её принести куда-то, где были мыши, она первым делом съедала все, что там было. И мышей в том числе. А уж как она крыс гоняла!
  
  Кошка отлично знала, что нужно делать, чтобы выпросить еды, как помурлыкать и вызвать умиление, как притвориться лучшим другом, но предательски сбежать к новому, если на горизонте замаячит кусок колбасы. Такая вот кошка...
  
  Хотя, какая к черту кошка?
  
  Холодно, кстати. Кошка действительно не при чем. А вот цветы отчего-то засели в голове плотно. А да, точно. У него же был сон. Очень насыщенный, яркий. Но в нем отчего-то не было никого кроме цветов. Ландышей? Нет, это были не ландыши.
  
  Он отпихнул тяжелое одеяло и увидел небо. Это было так неожиданно, что он едва не вскрикнул. Ведь должен был увидеть потолок. Ну, или на худой конец... А что он ожидал увидеть? Лес. Ничем не лучше неба. Окна на худой конец. Бывают же в крышах окна - экономично.
  
   Удивление нахлынуло с новой силой и он резко сел. И ошалело схватился, пожалев о своей расторопности - в голову ударила кровь и она, кажется, чуть на две части не раскололась.
  
  И понял, почему ему было не по себе.
  
  Это была не больница, не школа, не коттедж Арсения.
  
  Это был даже не его дом.
  
  ***
  
  Кровать стояла в открытом поле. Куда не глянь - зеленые холмы. А по ним бежали тени от облаков. А воздух был пронзительным, холодным, собирал и вибрировал. Может быть это больница? Он огляделся... Санаторий, например. А, что - очень похоже.
  
  Наверное, с ним что-то произошло. И он оказался здесь.
  Очевидный получался вывод. И бестолковый.
  Он посидел немного на траве, дожидаясь, пока придет кто-нибудь из докторов. Но доктора отчего-то все не было и не было.
  
  Он встал и осмотрелся - и тут заметил, что у него две тени. А на небе - два солнца. Так вот, почему так светло! Просто неестественно светло. Голова, кстати, потихоньку проходила. А к яркому свету он понемногу привыкал. Становилось легче и спокойнее. Даже два солнца не смущали.
  
  Но вот он, сидит у кровати в пустом поле, совсем один, непонятно как суда попал, непонятно для чего... И что? Что делать-то теперь? Он слез с кровати и походил, осматриваясь. Сразу за холмом стоял дом. Необычный, сферический. Этажа в три наверное.
  
  Дверь была не заперта, и он вошел внутрь.
  Уютно. В потолке ожидаемо оказались окна - ведущие сквозь все три этажа. Необычная планировка. Но ему такие нравились. И, по-моему, где-то он уже окна в потолке видел...
  
  Плетеные ковры - как деревенские - в старом стиле. Шкаф с книгами даже был. Три кровати - перегороженные плотными шторами. Стол, несколько стульев - и все деревянное - даже пол! А с наружи дом совсем бесчувственным показался - ну пластик пластиком.
  
  На столе стояла ваза с цветами. Завяли уже. Он выплеснул воду и выбросил цветы - мусорное ведро стояло у двери - терпеть не мог дома цветы. Как-то ему сон приснился, что люди и цветы поменялись местами. И людей срезали и ставили в вазу с кровью - чтобы они помедленнее умирали. Его передернуло. Сон был ужасен, и его ещё долго трясло, когда он проснулся.
  
  Когда взрослеешь, сны перестают сниться. И ужасы не такими ужасными становятся. Привыкаешь понемногу. Но в первый раз он, помнится, так испугался, что побежал к отцу и Свете. Ну, они спали, конечно, совсем не поняли как ему страшно, забухтели спросони, отправили обратно в постель. Взрослые совершенно не понимают, какие ужасы иногда снятся детям. И как им бывает страшно в такие моменты.
  
  Он заметил краем глаза шторы, и колышущуюся занавеску. И ещё стену, и подоконник. Развернулся... Накатили странные воспоминания. Словно он уже когда-то видел что-то краем глаза, и это оказалось чем-то опасным. И он это уничтожил.
  
  Он сделал шаг к подоконнику, полностью сконцентрировавшись. Собрав все силы. И открыв глаза так, как только может. Чтобы точно знать, что его ждет там, за этой занавеской, у этого окна.
  
  А на широком, освещенном подоконнике...
  
  Лежал нож.
  
  ***
  
  Он увидел его краем глаза - на пределе зрения - тот засветился в лучах второго солнца. Или первого... Черт их разберет. Он отдернул занавеску, до последнего момента полагая, что ему показалось. Но это действительно был нож.
  И таким явно не колбасу на завтрак резали.
  
  Ножны украшены большими кристаллами. Прозрачными и с легким желтоватым оттенком. А ведь камни и без огранки даже - кристаллы как были кристаллами, так и остались. И смотрятся естественно. Наверняка бриллианты, это ведь бриллиантам не придают форму.
  
  Одно из солнц погасло - совершенно неожиданно стало темно. Словно кто-то выключил свет.
  
  Он протянул к ножу руку и провел пальцами по извивающейся медной змее, в основании цветка. Нож, кажется, засветился. Естественным, нежным светом - не то что светила эти - глаза резал. А этот свет - он глаза не резал. Словно внутри ножа включили маленькое солнце.
  
   Он перевел дух и взял его в руки. Тот оказался на удивление тяжелым. Но не настолько, чтобы прямо совсем тяжелым, а приятной тяжести. Уважительной. Как новорожденный ребенок.
  
  Когда Мелкий родился, тот его часто в коляску из кровати таскал.
  Смотришь - лежит себе карапуз. Вроде легкий на вид, как мешок картошки - а как в руки возьмёшь, сразу понимаешь - действительно - чудо рыжее. Тяжелый и живой. И сразу что-то просыпается - обнимаешь, крепко, держишь - какое-то желание оберегать эту ношу. И откуда что берется?
  Нелогичное, совершенно, кстати. Хотя, если подумать - не возникай у него этого светлого чувства - человеческий род, может быть, и не выжил.
  
  Светлое чувство. Свет! Он стиснул ладонью рукоять ножа и вытащил его из ножен. На клинке стояла гравировка. Не имперский. Он повертел ножом, но прочесть не смог. На какой-то момент ему показалось, что он действительно светится! А нож стал легче.
  
  И тут он услышал, как кто-то открыл дверь.
  И вошел в дом.
  
  ***
  
  Если честно, то он испугался. Потому, что до конца не знал, что происходит и даже захотел спрятать нож за спину. Но отчего-то достаточно легко набрался смелости и решил этого не делать.
  
  В комнату, спиной вошла девочка. В мундире. Белом.
  И почему он не удивлен?
  Она, развернулась, взмахнув толстенной косой.
  Возни, наверное, с такой...
  На лице деловое выражение, в голове сплошная суета, в одной руке мусор какой-то - сразу выбросила, в другой - букет цветов - его выбрасывать не собиралась.
  
  Затем она подняла голову, и некоторое время смотрела на него, удивленно открыв рот.
  
  - Вы кто такой? - испуганно спросила та. Ну да, очень логичный вопрос. Голос у неё казался немного истеричным. Но это, похоже, от страха.
  - Здравствуйте, сударыня, - сказал он. Конечно, сначала-то нужно было поздороваться. А затем вопросы задавать. Но девица от неожиданности правила этикета забыла напрочь.
  - Здравствуйте. - Она собралась. Пристыдилась - ну надо же! Осмотрелась. Воздуха вдохнула, выпрямилась - собралась. Он прыснул, едва сдерживая смех. Такая забавная.
  
  - Где цветы? - спросила она безапелляционно. А ведь как он терпеть такие вопросы не мог. Умеют женщины врубать строгую учительницу. Таким взглядом смотреть, что хочется сквозь землю провалиться. А эта - вон уже с молодости научилась. Далеко пойдет. Придется выводить тяжелую артиллерию.
  
  - Выбросил. - совершенно спокойно ответил он .
  - А нож? - спросила она подозрительно.
  - А что нож? - он сжал в руках клинок.
  - Его вы тоже выбросили?
  - А сами что не видите?
  - А что я должна видеть?
  
  Он сложил клинок в ножны и протянул ей. Она отпрянула, словно только сейчас его увидела: - Ах вот оно как! Ну... Ну, красивый, кстати.
  
  Он не знал, что говорить, если честно. Да что там говорить - как себя вести не знал. И стало стыдно - зашел в чужой дом, цветы выбросил, хватает тут все, что попало.
  - Простите, что я вас напугал. Хватаю тут все, что попало... Вам его вернуть? - он снова протянул ладонь с ножом. Хотя отдавать не хотелось.
  - Что вернуть? - спросила она и засуетилась - нервничала, не знала, как себя вести. Взяла вазочку, налила туда воды, бросила какую-то шипучую таблетку и поставила цветы.
  - Нож вернуть?
  - А ты мне его отдашь? - она, кажется, обрадовалась. Расправила цветы, понюхала. И снова повернулась к нему.
  - Ну да. - сказал он.
  
  - А давай! - девчонка радостно протянула ладонь. Он сделал к ней шаг. Ему пришлось насильно приказать себе раскрыть ладонь, так как отдавать не хотелось. Даже показалось, что он какое-то преступление совершает. Но он разжал. Девчонка отдернула руку. У нее прямо на лоб глаза вылезли:
  - Да ты с ума шутишь! - вскричала она.
  - Нет, сударыня. - он попытался сохранить спокойствие. - У меня с чувством юмора проблемы.
  - Ты всерьез решил отдать табельный нож незнакомому человеку? - Она смотрела на него как на психа.
  - Да кто вы такой? - снова спросила та.
  Она второй раз задала этот вопрос, а он второй раз попытался любым способом увильнуть от вопроса - не знал, что отвечать.
  - Меня зовут Снежинка. - она протянула руку. Тот крепко пожал. А вот теперь прыснула она.
  - Да, с этикетом у вас проблемы.
  Ну, кто бы говорил!
  - Так кто вы такой?
  А если не знаешь, что отвечать - вероятно, стоит так и ответить.
  - Я не знаю, как отвечать на этот вопрос, сударыня.
  - Когда вы здесь оказались?
  
  Совершенно внезапно потухло второе солнце.
  - Не беспокойтесь. Нож достаньте и прикажите светиться. - но тот не успел достать и приказать. Она включила освещение.
  
  - Сейчас глаза привыкнут, солнце засветит.
  - А их тут сколько? - спросил тот подозрительно.
  - Чего сколько?
  - Солнц.
  - Одно, как и везде.
  - А что погасло только что?
  - Ах, вы про эти... - она раздвинула шторы, оказавшиеся куда более тяжелыми, чем на первый взгляд. - Это стекляшки - орбитальные зеркала. Дорогая технология, но в условиях полярной ночи - выгодная. Лет через двадцать такие надо всей империей кружить будут и крупные города будут жить в абсолютном дне. Экономия электричества невообразимая, разгруженность линий и все такое. Империя собирается торговать светом. Технология, конечно, совершенно секретная - потому что на продажу. Мы тут её обкатываем.
  - И что, только тем и занимаетесь?
  - Не совсем. - Она указала пальцем. - А вот и Солнце.
  
  Глаза привыкали к темноте. Вдалеке, где холмы становились выше и начинался лес - действительно прорезались сквозь облака лучи закатного солнца.
  - Действительно, - задумчиво произнес он, - а вот и солнце...
  - Думаю, что ещё при нашей жизни мы перестанем зависеть от солнца. Точнее, от движения земли вокруг солнца. Орбитальные зеркала ведь солнце не заменяют, а только отражают. Мне, кстати говоря, нужно сделать звонок и рассказать куратору о вашем прибытии. Наверняка, - она сморщилась от неприятных предчувствий, - наверняка он будет в шоке. Все будут в шоке. Мы ведь только через год первых учеников ожидали, понимаете? А тут вы - как снег на голову.
  
  Он подошел к окну. Равнина окрасилась в золотой. Как-то резко наступил вечер. А он-то думал, что если смешать зеленый и красный получится некрасиво. А получалось замечательно. Впрочем, с цветами всегда так - когда на бумаге смешиваешь, получается некрасиво. Зеленый не сочетается с красным, белый с коричневым, синий с черным... А в природе все красиво выходит. Красный и зеленый? Ха-ха! Да ты взгляни на грядку с земляникой.
  
  Девочка выбежала на балкон второго этажа и что-то увлеченно рассказывала, глядя на планшет. В какой-то момент разозлилась и даже перешла на крик. Но из-за двери ничего не было слышно. Затем, кажется, успокоилась и даже засмеялась. Закончила звонок и вбежала обратно по лестнице. Взъерошенная, запыхавшаяся. Но была видно радостной - попыталась отдышаться.
  
  - Никто не ожидал, представляешь? - восторженно вскричала она. Кажется, все происходящее ей нравилось все больше и больше.
  - Чего не ожидал?
  - Что ты справишься.
  - Справлюсь с чем?
  - Неважно. Тебе нравится твой дом? - вот так внезапно.
  - Это мой дом?
  - Мне было велено, - она встала, серьезной сразу стала, - Показать вам ваш дом, сударь. - словах "вам ваш" она запнулась. Так что пафосности не вышло.
  - Неплохой дом.
  - Будешь жить?
  - Зачем?
  - Учиться, получать стипендию. Хорошую, кстати, пятьсот имперский рублей бумажными деньгами. Неслыханная привилегия.
  - Неплохая идея.
  - Согласен?
  - А ты мне расскажешь... Ну, обо всем.
  - Конечно.
  Он стал думать над наводящими вопросами. Нужно было разобраться. - Дом хороший. А ты где живешь? Тоже здесь?
  - В нулевом.
  - В нулевом?
  - Нулевой дом. Этот - первый. В двух километрах. За холмами. Но счет в империи начинается с нуля. Поэтому я, как первая прибывшая ученица живу в нулевом. Ты - как последующий прибывший, живешь в первом. Теперь это дом твой.
  - Ну и прекрасно. - Он пожал плечами. Потому, что больше ничего сказать-то и не мог.
  
  - А как тебя зовут?
  
  Он снова пожал плечами. Кажется, это входило в привычку.
  - Не помнишь имени? - Он горестно кивнул головой, словно признавал какую-то неприятную вещь, в которой сам был не виноват.
  
  - А ведь оно уже есть. Что на ноже за цветок?
  Он взглянул. На ноже действительно был цветок. Он сразу заметил, но только сейчас понял, что то, что он принял за змею - стебель. Но он точно змею видел! Хотя сейчас вот стебель.
  - Не силен в ботанике.
  - Сейчас глянем.
  
  Она отперла шкаф с книгами и достала толстенный талмуд.
  - Определитель растений в северных широтах. - Высокопарно произнесла она. - Есть в каждом ученическом доме.
  
  Снежинка вынула её и положила на стол. Стала листать. Листала долго.
  - Вариантов масса. - сказала она вздохнув.
  - Вариантов чего?
  - Каждому ученику Семицвета присваивается Звание Цветка. В результате он отказывается от настоящего имени. Это первый дар земли. Традиция древняя и не совсем чистая. Но весьма эффективная. Обычно, звание присваивается из списка, который представляет отдел локализации. - она подняла голову и внимательно на него посмотрела. - Первый дар, звание, Семицвет, локализация... Запутался? - понимающе спросила она.
  Он снова кивнул.
  - Неразговорчивый ты. - вздохнула девочка. И посмотрела на цветы в вазе, которые принесла. - Ах какая я глупая. - она запрыгала на месте от радости. - Я же принесла тебе твои цветы.
  
  Она снова открыла книгу.
  - Ну, тут все проще... Вот!
  Она развернула к нему книгу.
  - Что вот?
  - Это ты. Никакой ошибки!
  - А что это?
  
  - Сон-трава. - пояснила та. - Единственная орхидея, растущая в северных широтах. Указывается так же, что цветок совершенно героический, яростный. Безупречный. Жестокий. И до постоянства занудный. Иначе бы не выжил. Ядовитый и несговорчивый. Просыпается первым по весне. Самый агрессивный, самый наглый, самый первый цветок. И при этом, представляешь! - орхидея - родом из тропиков. Невероятность на невероятности. Так что совершенно неудивительно, что тебя теперь так тебя и зовут. Невероятный Сон-Трава!
  - Сон-трава это имя для девчонки. - фыркнул он. Взял у неё книгу, начиная листать. - Вот, смотри, Огнецвет - гораздо лучше.
  - Размечтался. Огнецвета тебе ни за что не получить.
  - С чего ты взяла?
  - Тогда выбрасывай нож. - С легкостью предложила та.
  - Зачем?
  - Потому что это нож ученика Сон-Травы. Трапегулус Лисканес - на латыни. Посмотри на гравировку.
  
  Он достал нож из ножен, у себя на коленях, чтобы девица не видела. Внимательно прочитал. Действительно - гравировка на латыни. Сверился с книгой. Действительно Сон-Трава. Но сказать ничего не сказал.
  
  - Выкинь нож и откажись от него. А затем иди искать новый. - она рассмеялась. - И кстати, не факт, что найдешь нож Огнецвета, а не Ромашки или Василька. И кстати, не факт, что вообще найдешь. Один из десяти. Но без ножа останешься - это факт.
  
  Он положил нож на колени, сжав обеими руками. Расставаться он с ним не хотел. Менять на что-либо другое - тем более.
  
  - Но меня не могут звать как девчонку! - раздраженно сказал он.
  - Ну и что? Меня зовут Подснежник, как мальчишку. По документам. А называют Снежинкой. Давай придумаем тебе имя, похожее на название цветка - прозвище, чтобы больше подходило мальчишке.
  - И что я буду с ним делать?
  - С чем?
  - С именем.
  - Форсировать, конечно. К примеру, тебя будут звать Сон.
  
  Он взвесил за и против.
  - Ну, предположим. А склонять как? Был я вчера у Сона или был я вчера у Сна?
  - А ты конструктивный! Но все зависит от того, как мы твое имя форсируем. Тебе самому-то как нравится - Сона или Сна?
  - Сону. - Сказал он.
  - Ухо режет. - Кажется, она была разочарованна.
  - И что? Привыкнут.
  - Ладно, я буду тебя звать Сон. И всем скажу, что ты - Сон, и что у Сона уже есть свое имя и нож. У меня, кстати, ножа до сих пор нет, потому что я первая пришла.
  
  Внезапно, он сообразил, что ей как-то в двух словах удалось уломать его на все подряд. И то, что он тут живет, и то, что у него нож, и что другое имя и вообще!
  
  - Так! - сказал он и положил на стол нож для пущей уверенности. Тот глухо стукнулся и остался лежать. Внезапно врубилось орбитальное зеркало. Вот же проклятие! Все время не вовремя. И что, так всегда будет?
  
  - Рассказывай! - потребовал он. - Кто я, где я, почему я ничего не помню, и вообще... - Он стал соображать, подбирая слова. - И вообще. - Сказал он грозно, но получилось немного комично. - Какого черта здесь происходит?
  
  ***
  
  - Итак, - сказала она, вдохнув побольше воздуха и задумалась - видно размышляла, с чего начать. Они вышли из дома и поднялись на холм. Сон хотел все получше рассмотреть - надо было точно все обсмотреть. А то эта девчонка вряд ли ему что толковое скажет.
  - Вначале был Эру Илуватар. - сказала она.
  - Это ещё кто?
  - Создатель всего сущего... Ну, по версии Толкиена. Властелина колец не читал что ли?
  - А он-то тут причем?
  - Да не при чем.
  - И кстати это не Властелин Колец, а Сильмариллион. - буркнул он. - Давай ближе к делу.
  
  Он вздохнула.
  - Какой ты скучный. В общем смотри. Сейчас мы на крайнем севере. Здесь располагается главный штаб Семицвета, это военное подразделение империи, которое занимается... - она стала размышлять. - Ну, в общем, охраняет империю. Из-за глобального потепления жить на севере стало комфортнее, и Семицвет отстроил себе свой личный городок - Серафимск. Правда тут полгода темно совсем. Но стекляшки... Орбитальные зеркала... Стекляшки эту ситуацию скоро изменят. Вот так.
  - Ага... - он сложил в голове информацию, подумав, что первым делом по возвращению зайдет в сеть и узнает все про Семицвет.
  - А я что тут делаю?
  - Каждые пять лет Семицвет набирает рекрутов. Раньше набирали с помощью сети агентов, сейчас централизованно - через терминалы военной академии. В общем, ты подал заявление, сдал экзамены, и тебя отобрали как одного из воинов.
  - Почему я ничего не помню?
  - Я не знаю, если честно. - сказала Снежинка задумчиво. - Но тебя точно никто насильно сюда не тащил и памяти не лишал. Сейчас так не принято. Но ты знаешь, воин попадает в Семицвет через мир волшебного. Знаком с биофизикой? С квантами? С теорией о пространстве случайностей?
  - За руку здороваюсь. - Сказал он.
  - В общем, будущий воин попадает в Семицвет через пространство случайностей. Это нечто, откуда появилась наша вселенная и откуда берется все необъяснимое и становится объяснимым. Место, где встречается магия и наука... Многие могут открыть туда дверь. Но не многие из них подходят Семицвету. В пространстве случайностей воин может получить какие-то случайные дары. Может там и погибнуть, кстати, или уйти в какие-то неизведанные реальности. А может вернуться и отказаться от службы. Каждому свое. Ты, когда туда попал - сам выбрал себе имя, зачем-то стер себе память и ещё... - она поджала губы, не зная как отвечать. - Ещё ты сделал одну необычную вещь. Я даже не знаю, как это объяснить...
  - Переместился во времени! - Сон обернулся, прямо позади них стоял очкастый парень, лет двадцати, может старше. Маленький, легкий - пронзительный.
  - Куратор! - радостно взвизгнула Снежинка и кинулась его обнимать.
  
  ***
  
  - Астра, - и протянул руку. - А ты и есть Сон-Трава, я полагаю?
  - Сон. - сказал тот и руку твердо пожал.
  - А это Снежинка. Она первая в городе учеников. Следит за домами, прибирается. Кстати, отлично готовит. Обязательно попробуй её пиццу. А я ваш куратор. Также преподаю наукознание, этику и русский язык.
  
  М-да... Подумал Сон. Гуманитарий, значит. Гуманитариев он отчего-то недолюбливал. Даже не знал, отчего. Наверное, потому что не мог найти с ними общий язык.
  
  - Кто-то хочет есть? - он достал из сумки бутерброды. Запахло колбасой. И не просто колбасой, в которой непонятно что напихано, а мясной вырезкой - то ли вяленой, то ли копченой, c ходу не определишь. Он сразу представил себе текстуру мяса с небольшими прожилками сала и ещё корочкой, которую можно прожевать - хрустящая. Лучший признак хорошего сала - вкусная корка. У мяса тоже такая бывает, кстати... И как по заказу, от этих размышлений у Сона громко заурчал живот.
   Он смутился и слегка покраснел.
  - Так, новенькому добавки. - Сказал Астра. - Кстати, пока не освоишься с этикетом - можешь звать меня Ас. Правда, немного пафосно выходит. Поэтому Астра тоже пойдет.
  Надо же, а этот совсем не беспокоиться, что его как девчонку зовут.
  
  - А у вас тоже свой нож есть?
  - Есть, конечно. - Сказал тот. Он достал нож. Но какой-то совсем простой. Протянул ему.
  - А можно взять? - спросил он осторожно.
  - Да, он же табельный. Ты себе тоже такой заказать можешь. А именно я с собой не таскаю - он большой. В музее храню. Ты рассказывала ему про музей?
  - Рассказывала про музей? - удивилась Снежинка. Она взяла бутерброд с сыром. Вот же странная! С мясом вкуснее ведь. Хлеб кстати нарезан тонко, но не настолько тонко, чтобы прям совсем, а ровно так, как надо. А мясо наоборот - толстый шматок. И ещё лист салата и петрушка. В общем, уважительный был бутерброд. Правильный.
  - Да я с ним полчаса знакома. Какой там музей.
  - У нас есть музей, - пояснил тот, - там хранится именно оружие всех воинов Семицвета, начиная с его основания. Оружие изготавливается в городе мастеров, по индивидуальному заказу. Знаешь, почему Семицвет называется так?
  Вопрос был риторический. Один из тех, на которые отвечать не нужно, а нужно показать готовность к тому, чтобы слушать собеседника.
  - Во-первых, потому, что штаб-квартира состоит из семи городов. Ты сейчас в городе учеников. Ну, а во-вторых, потому что свет и цвет это одно и то же. В общем, у города трехвековая традиция... А я тут десять лет, а до сих пор теряюсь. Так. Доели? Отлично. Пойдемте, взглянем на учебные классы. - Сказал он, отряхиваясь. - Идти далеко.
  
  - В нынешнем поколении будет 25 учеников. - рассказывал тот, - По крайней мере столько имен дала Цикада. Имена определяются по травам и цветам, растущим в заповедниках Семицвета... А в этом году урожаи хорошие, - сказал он так, словно зачитывал скучный отчет.
  - По плану. - важно добавила Подснежник.
  И оба рассмеялись. Чему-то своему.
  
  - В оранжереях, между прочим - распускаются Лилии, - продолжил куратор не без гордости, - Это наш эксперимент по передачи ученикам имени искусственно выращенного растения. Правда, первые ученики должны начать прибывать через год, а может и через полтора. Но ты... - он на него внимательно посмотрел. - Войдя в мир волшебства для чего-то решил сместить время. Технически, кстати - такое невозможно. Машину времени ещё никто не изобрел. Однако через пространство случайностей можно абсолютно все. Неудивительно, что когда-то оттуда взялась целая вселенная со звездами, квазарами, людьми и жадными, злыми дураками. Кстати, хочешь ещё бутерброд?
  
  Они обогнули заросшую ивами заводь и миновали родник. У родника было сыро и прохладно. И много комаров. Наверное ночью лучше окна закрывать.
  
  - Поэтому, где-то за территорией Семицвета сейчас твоя копия чем-то занимается. Например, пытается поступить в военную академию. Мы вечером созываем совет по поводу этого происшествия, но уже сейчас ясно что ты будешь изолирован до момента. И я поясню почему... Ну, чтобы ты не обижался.
  
  Они миновали ещё несколько домов. У некоторых были запущенные клумбы, стояли покосившиеся самодельные беседки, спуски в воду даже были - видно кто-то увлекался греблей. Над одним из домов даже был водружен потрепанный флаг... Сон внимательно рассматривал это царившее запустение. А ведь здесь действительно когда-то кипела жизнь.
  
  - Мы имеем сведения о путешествиях во времени через пространство случайностей. - Продолжал Астра, - За всю историю человечества они случались множество раз. По некоторым данным - во времени путешествовал примерно каждый пятый человек. А каждый сотый делает это постоянно. Раньше про это никто не знал и даже не догадывался. Потому что все путешествия похожи - ложные воспоминания и резкое перемещение в пространстве. Реальность сама балансирует себя, избегая временных казусов и неточностей. К примеру, как бы ты ни старался ты не сможешь встретить свою копию. Если ты сейчас рванешь из Семицвета - то самолет в котором ты летишь сломается.
  
  Раньше про путешествия во времени никто не знал и даже не догадывался. Но после запуска интеллектуального цикла Цикады, который индексировал каждого жителя империи стали всплывать удивительные вещи... О том, что некоторые уникумы вообще непрерывно находятся в нескольких копиях одновременно. Ученые и люди творчества, к примеру. Или про то, как целая семья из отца, матери и четырех детей перемещается во времени из тонущего лайнера, чтобы затем отменить поездку из-за того, что младший ребенок простудился. Или то, что многие люди и целые социумы убыстряют и замедляют время силой воли, а старый механический будильник и точнейшие атомные часы - замысловатая фикция, многие века пудрившая человеку мозги. Как такое возможно? Тут отбита память, тут ложное воспоминание, тут иллюзия на иллюзии... Это самый удивительный механизм самосохранения.
  
  - Догадываешься, почему память потерял?
  - Чтобы не спрогнозировать падение котировок?
  - Точнее не сказать! - обрадовался он. - Отлично мыслишь! Наверное, наукознание понравится тебе больше, чем русский и литература, можно начать первый урок с физики времени...
  
  Они обогнули реку. И Астра стал рассказывать про наукознание. Наукознание преподавали во всех школах империи. Наука о науках - для того, чтобы ученик мог разобраться что отличает академическую биологию от энергетической, например, где требуется творчество, а где сидеть за пробирками, чем кабинетная археология отличается от живых раскопок.
  
  Краткий обзор ядерной физики медленно перетекала в химию, химия - в наночастицы и там вплоть до философии и религии. Ну, и по итогам курса учащиеся заполняли огромные анкеты и писали вольные сочинения на тему профессионального выбора.
  
  Река красивая - в некоторых местах глубокая, в некоторых совсем мелкая. На дне - желтый песочек. Вода совсем прозрачная. Наверное чистая. И холодная. В какой-то момент Астра, кажется, сбился с дороги.
  
  - Да и память вообще-то не отбивается. - продолжил Астра, - Происходит перезаписывание. Никаких воспоминаний о путешествиях во времени ты обнаружить не сможешь. Зато есть эмоции и ощущения, и так как они не являются частью информационного поля, то могут хранить в себе следы путешествий. К примеру, тебе когда-то казалось, что ты попал в прошлое и все вокруг знакомо - то вероятно, ты совершил путешествие во времени. Иногда на минуту, иногда на час. А иногда на триста лет!
  
  А между тем они действительно заплутали и совершенно неожиданно вышли к пионерлагерю "Орленок". Он был совсем заброшенный. И совсем древний. И если в ученических домах никто не жил лет десять, то здесь - века полтора.
  
  - Так. - Произнес Астра растерянно, - Я распоряжусь, чтобы тебе выдали планшет с картой местности. А то ведь тут черт ногу сломит.
  
  К школе они в конце концов вышли. Она стояла у подножия леса. Дальше начинались сосны - гигантские, в два обхвата. Смотрелось необычно.
  - Лес искусственный, - пояснил куратор. - Создавался экспериментально. Давно ещё. Тогда пытались передавать ученикам имена деревьев. Но тут суглинок, почва мягкая и корневая система у деревьев слабая - хвататься не за что, поэтому во время шторма много повалить может. - и добавил совершенно непонятное:
  - Да и несговорчивые они, деревья. Не то, что цветы.
  
  Школа называлась школой только для вида. На вид себе - коттедж и коттедж. Сон понадеялся, что там есть стереовизор, кассеты с фильмами. И хотя бы бассейн в подвале. Астра достал колоритный металлический ключ. Обычно все замки электронным ключом открывались. А тут - ну надо же - механический. Попытался открыть дверь, но у него ничего не вышло. Попытки выглядели забавно.
  
  - Мы планировали начать обучение, когда в городе будет двое. - произнес он, посмотрев на связку ключей, - То есть через год. Но ты слегка.. Да что там слегка - серьезно нарушил все наши планы. После того, что случилось, лично я вообще ни в чем не уверен. Поэтому обучение вы оба начнете с понедельника. То есть через три дня. - Он попробовал другой ключ - но тот тоже не подходил. - У вас будет несколько дней, чтобы освоиться.
  
  - Ты что делаешь? - нетерпеливо спросила Снежинка.
  - Как что? Открыть пытаюсь!
  
  Она отодвинула щеколду и открыла дверь.
  - Так дверь не заперта? - спросил Астра, почесывая затылок.
  - А нужно было?
  - Ну как, традиция вроде. - ответил тот.
  - Странная традиция.
  
  - А ведь когда-то запирали, - сказал Астра. - Наверное, чтобы воздух теплый не выходил. Или от диких зверей. С тех пор и повелось. - он оглянулся вокруг. - Давно здесь не был. Так вот, вы тут оба освойтесь. Ну, Снежинка, ясное дело - давно освоилась. Она тебе все покажет. У вас будет три основных предмета. - Он задумчиво подошел к окну. - Ещё факультативные... - он замолчал.
  
  И молчал. И снова молчал.
  Задумался, наверное.
  - Действительно давно здесь не был. - грустно произнес он и неожиданно хлопнул в ладоши прямо перед своим лицом.
  - Так вот, - сказал он бодро, - Преподавать вам будут наши лучшие педагоги. Строгие и последовательные. В общем - просто замечательные. А теперь давайте посмотрим, что у нас есть в наличии.
  
  В подвале действительно был бассейн - правда, им не пользовались. Стереовизоров было штук двадцать, и все не работали. Сон подозревал, что у них сели батарейки биоса - учитывая, что десять лет сюда никто не совался.
  
  - Так, новенький. - Сказал Астра. - Нож у тебя есть. Никому его не давай. Имя есть... Тоже никому давай.
  - Как можно отдать имя?
  - Запросто. Имя ценный дар.
  - Чего не хватает воину Сон-Траве? - спросил он важно, поправив очки, и взглянув на Подснежник.
  - Третьего дара земли.
  - Да. Утром ты получишь свой мундир. Вернее, форму. Такую, как у нас. Её ты будешь носить все время на уроки. Это обязательное условие - тебе нужно привыкнуть. Ещё должен будет приехать курьер Владимир Вячеславович. Отличный парень, думаю вы подружитесь. Он же - сантехник и электрик, посмотрит твой дом, потом школу. Кстати, есть ещё медсестра, . Они все - тоже члены нашей банды. Личности просто незаменимые. Ну, вроде все, ничего не забыл?
  - Сон не получил свой планшет. И стипендию.
  - Ах да, стипендия, планшет... Ну сегодня уже никак. Только завтра. И твоя спортивная программа тоже. Из обязательных дисциплин четыре спортивных, три технических и наукознание. Её буду я преподавать. Что до технических специальностей я за тебя отчего-то не беспокоюсь, но вот спортивные... Полагаю, тебе... - он осмотрел его с ног до головы, - много над этим трудиться придется.
  
  ***
  
  Планшет Снежинка привезла рано утром. И новый электронный ключ - для него. Электронный ключ был выписан на японского экспатрианта. Как объяснила Подснежник, это был единственный способ провести его по базе без лишних проволочек - цикада проиндексировала его на территории Семицвета в день прибытия - но ведь его теперь было два человека.
  
  А что планшет... Планшет - был прекрасен - разворачивающийся стереоэкран, физическая клавиатура со звуком и невербальный сервер. Можно было отдавать приказы голосом и слушать музыку без гарнитуры. Идешь себе по улице, прискакиваешь в такт музыке и говоришь ещё с кем-нибудь по телефону - а ни телефона, ни гарнитуры. Маленький городской сумасшедший.
  
  Курьер приехал уже под ночь. К тому времени он успел изучить дом - в нем было три этажа, чердак и подвал. В подвале плотно обосновались мыши - полевки, совсем крохотные, но зато в большом количестве. Это его неприятно удивило. Надо было разобраться с этим как можно быстрее.
  Там же, под землей были емкости для воды. Правда, напор из них был совсем слабый, а вода прохладной. Особо не размоешься... Он даже расстроился, так как обожал принимать ванны и плескаться в душе. Надо будет попытаться запустить бассейн в школе.
  
  На втором этаже был просторный балкон. Или даже терраса. В перилах неожиданно обнаружилась калитка. Зачем калитка в балконе он понятия не имел. В реку не допрыгнешь. Даже не убьешься - второй этаж. Наверное, для самоубийц-неудачников.
  
  Деревянный стол в гостиной на первом этаже был сломан в четырех местах и грубо починен - просто гвоздями, даже без клея. Раковина едва держалась на одном крючке, а унитазом можно было пользоваться, предварительно открывая и закрывая кран на стояке. Иначе шумел всю ночь - он открыл крышку унитаза и попытался разобраться, как его починить. Но ничего не смог.
  
  Да и весь дом был таким.
  Попробуй починить что-то одно - тут же ломается другое. И так по порядку. Унитазные кишки доживали свой век. Лучшим решением было бы все утилизировать и полностью заменить. Сантехнику работы тут непочатый край.
  
   За зеркалом в ванной комнате он нашел автограф "Огнецвет и Вестник-ветер. 2184 год". От надписи, оставленной ещё до его рождения, исходили неопределенные ностальгические эмоции. Интересно Огнецвет и Вестник-Ветер живы? И они до сих пор вместе? Он повесил зеркало на место, решив пока никому не рассказывать про тайную находку.
  
  Курьера он услышал по реву мотора. Выбежал на первый этаж, но там никого не было. Оббежал дом и с удивлением увидел, как хитро флаер пришвартовался к дому - практически пристыковался. Вбежал на второй этаж - да, как он и предполагал, флаер сел перед балконом. Теперь стало ясно, зачем в перилах балкона была калитка. Не для самоубийц и не для прыжков в воду.
  
  - ФОРМА, БОЕЦ! - неожиданно громко вскричал большой человек в костюме почты империи и швырнул на стол бокс - очень похожий на тот, куда упаковывают книги. Курьер был двух метров ростом и с дебильным выражением лица.
  
  Протянул планшет для подписи. Сон некоторое время соображал, как подписываться, попытался что-то написать - но у него не вышло. Руками он писал плохо. В конце концов, было желание поставить крестик, но он нарисовал цветочек.
  - Отлично, боец, - громогласно объявил курьер. - Кстати, Владимир... Ну, можно Вован, для своих... Ты же свой? - он протянул свою великанскую пятерню.
  - Свон. - сказал тот, ошалев, но руку пожал. - В смысле свой. Зовут меня Сон.
  - Работа у меня сложная и чрезвычайно важная. - объявил он, осматриваясь. - Я, лично я и только я - буду доставлять вам всем продукты, письма там, и ещё заказы... - он огляделся, - Ученики ещё не все прибыли, да? А ты чего такой потерянный? Ещё ничего не заказал?
  
  Сон пожал плечами.
  - Значит, я был прав, взяв каталог. Дайте сюда свой планшет сударь. - Он ловко перекачал каталог. - Каталог товаров для учеников. Да, кстати, я приезжаю, раз в неделю - привожу продукты, прессу, учебные фильмы, а так же ваши заказы. Сначала в школу, потом к ученическим домам... Могу приехать и вне расписания, но это уже стоит денег. Поэтому кооперируйтесь с другими учениками - можете скинуться на внеочередную поездку. Так же тут имеет воздушный автобус, он делает посадку два раза в день - по заявке, конечно. Ещё тут проходит две магистрали - и можно поймать рейсовые, но они как понимаешь, тоже за отдельную плату. Завтра первый урок? - спросил он.
  - Да, сударь. Первый урок.
  - Уже знаешь кто преподает?
  - Нет ещё.
  - Лучше узнай... - он похлопал его по плечу, поправил кепку и ушел заводить флаер.
  
  Как только курьер уехал, сразу стало тише и спокойнее. И первым делом он схватил планшет, чтобы посмотреть каталог. Все - от еды до спорт-товаров. А стипендию уже дали. Можно было лодку купить...
  
  Почему-то он лодки любил. Лодки могут уплыть далеко... А тут река есть. Наверное, стоило сразу брать двухместную. Будут со снежинкой кататься. А если учесть, что все дома стоят на берегу реки - даже школа, то в школу можно на лодке ездить. Правда, непонятно как обратно возвращаться - против течения тяжело будет. Но обратно можно на велосипеде, например. Он посидел ещё немного за столом, посмотрел каталог и почему-то захотел выйти на улицу.
  
  И он вышел на улицу.
  
  
  ***
  
  Стояла условная полярная ночь. А ведь когда-то тут лежали снега. Лет триста назад.
  
  Одна из стекляшек была развернута на север, другая - на восток. В результате обе светили вполсилы. По-видимому, это и был искусственный закат. С одной стороны небо подсвечивалось лазурно-зеленым, с другой - кроваво-красным, а там, где было настоящее солнце - приятного, золотистого цвета, было неясно.
  
  Все-таки, эти стекляшки создавали неестественное ощущение. Цвета вокруг были совершенно невообразимыми. Наверное, после запуска технологии пройдет ещё с десяток лет, прежде чем создатели начнут задумываться о красоте освещения, о том, как вписать его в природный пейзаж и вообще.
  
  Ещё ему подумалось, что если сделать через реку мосты, то путь до школы станет совсем коротким. А если проложить ещё узкую дорожку из плиточного камня - то будет удобно ездить на велосипеде, или на скейте... На скейте наверное ещё удобнее - здесь ведь холмы, поднялся-скатился, поднялся-скатился. Ещё можно было бы купить водонасос-фильтр, чтобы тот качал из реки воду и напор в душе был нормальным. Правда, в таком случае нужна ещё очистная станция.
  
  Он поймал себя на мысли, что находится в незнакомом месте, практически ничего не помнит, а по документам - даже не гражданин империи, а уже - о ужас! - обдумывает как благоустроить свой дом.
  
  Он посмотрел на домик. Белый пластик его слегка раздражал. Внутри дом отличный - чего уж там, хоть и разбитый в хлам. Но вот сверху - ни дать ни взять белое яйцо на два разрубленное, и ещё сверкает. Противный, неуютный хайтек. Терпеть не мог эту моду.
  
  Можно было купить дикий виноград с агрессивным геном, чтобы быстро рос. Обтянуть дом сеткой, - виноград за сетку ухватиться и быстро поползет вверх. Поливать его какими-нибудь удобрениями. А потом ещё рядом поставить беседку, и даже не одну - виноград и туда перекинется. Провести в беседку освещение, поставить туда несколько планшетов - когда будут прибывать новые ученики, у него уже будет своя штаб-квартира, а так как дома все неуютные, то поначалу все у него тусоваться будут.
  
  И чем больше он думал о том, что будет тут жить, и чем больше он мечтал, как сделает этот дом самым прекрасным из всех домов, где когда-либо жил - тем больше ему хотелось здесь остаться.
  
  Внезапно в камышах кто-то зашелестел. Он вскочил и вбежал в дом. Из дома, конечно и не видать ничего. И даже фонаря как назло нет. Вот! Сразу понятно, что сюда заказать требовалось.
  
  Вбежал на балкон, везде погасил свет и увидел как по речке плывет, оставляя за собой след, какое-то животное. А вдруг крокодил?
  
  И надо кошку найти. Тупую, глупую и жадную.
  
  ***
  
  - Почему без формы? - спросил тренер. Сон вздрогнул. Он сидел за партой, листал каталог - и, страшно признаться - искал саженцы. Саженцы и кошку - если там, в камышах жила крыса, вероятно, кошка должна решить этот вопрос. И все это увлекло его настолько, что он не заметил, как вошел тренер по фехтованию. Тренер отличался от Астры настолько, насколько стекляшки отличались от обыкновенного солнца. Был он быстрый, стремительный и злой, а выражение лица - словно только что на спор съел лимон и закусил его луковицей. Кстати, если его превратить в кошку и долго не кормить, то один вопрос будет решен.
  - Что это? - он взглянул на планшет. Сон сглотнул, быстро убрав его в портфель.
  - На моем уроке вы обязаны думать только о моем уроке. - произнес он, словно пощечину дал. - А если будете думать о чем-то другом - я сразу увижу. И конечно, присутствовать вы обязаны в форме. Отсутствие формы не только грубейшее нарушение законов города, но и неуважение к труду множества ученых, которые трудятся над разработкой нашей рабочей формы.
  
  Он замолчал, не спуская с него глаз.
  
  - И если вы, учащийся Сон-Трава, ещё раз без неё появитесь... - он развернулся, посмотрев на класс так, словно там сидело человек тридцать, а не двое. - Я сообщу об этом совету. От совета ничего хорошего не ждите. Его высочество лишает привилегий, титулов и вышвыривает нерадивцев одной только подписью. Головы нынче летят во все стороны. А пока что - вам придется пробежать марафонскую дистанцию.
  
  От него шел холод. Почти ощутимый. И ещё металлический запах. Кто сказал, что у металла нет запаха? Есть и ещё какой. Подержись за поручень в троллейбусе полчаса - вот вам и запах.
  
  Повторять два раза тренер точно не собирался, и уж тем более - терпеть любое непослушание. У Сона мгновенно испортилось настроение. Он сразу захотел этику. И наукознание. И что там... Что там ещё Астра преподавал?
  
  Тренер вел урок так, словно это было какой-то его неприятной обязанностью. Которую он, почему-то был обязан исполнять, и при том - максимально тщательно. И как можно таких бездушных вообще подпускать к образованию?
  
  - Вставайте же! - раздраженно сказал он. Сон испуганно вскочил. Он осмотрел его с ног до головы. - Вижу, с физической формой у вас отвратительно. Даже тренировочный меч вряд ли поднимете, про табельный я уже и молчу. Даже не чистокровный имперец. Зачем вы вообще здесь находитесь? Как здесь оказались? - он всплеснул руками, - Это похоже на какое-то недоразумение.
  
  Сон хотел провалиться сквозь землю. У него появилось до боли знакомое желание выбежать за дверь. И бежать и бежать.
  - Учебник с собой? Домашнее задание сделали?
  Сон испуганно покачал головой. Да и какой учебник - физкультура ведь!
  
  - Значит так. - произнес он презрительно. - Каждое утро будете пробегать по три километра. Придется вам вставать часов в шесть. Хорошая разминка, приучает к дисциплине. Учащаяся Подснежник вас проконтролирует. Сегодняшний урок будем считать досадным недоразумением. - он взглянул на часы. - Может быть и к лучшему. Так... Первая, вторая и третья глава общей спортивной теории вы должны знать наизусть к следующему к завтрашнему дню. А теперь - все желающие могут покинуть аудиторию.
  
  Снежинка, конечно, вскочила и кинулась за ним. Но он мотнул головой и постарался быстро уйти от неё как можно дальше - почти перешел на бег. Она не стала догонять. Сердце колотилось. Он был подавлен и зол. Он заперся в туалете, тщательно умылся, стараясь не разреветься.
  
  ***
  
  - В кошку. - написал Сон.
  - Ты хочешь превратить его в кошку? - отписался Астра.
  - Ну да, а почему нет?
  
  Урок по русскому языку проходил в классической форме - они сидели в сети. На форумах. Ещё редактировали энциклопедические статьи. Если хотели. Общались в чатах - пока только друг с дружкой, потому что он ещё других друзей не нашел. Только вот отправить сообщение никто из них не мог, до тех пор, пока оно - сообщение - не будет правильным и без сленга - до малейшей запятой, до малейшей погрешности.
  
  Постепенно учишься быть перманентно грамотным. А так как общаться со старшиками интереснее, то приходиться за ними тянуться. Да ещё можно было немного заработать, ведя какой-нибудь форум. Научный, например. Или строительный. Провайдеры с охотой брали на работу школьников по программе изучения русского языка. Они сидели в сети даже сверх учебной программы. И писали тексты. Но с ещё большей охотой брали по программе изучения японского и китайского. Там совсем другие суммы крутились. Можно было за месяц рублей 30 сделать. Правда, по сравнению с его стипендией выходило не так уж много. Но если учесть, что обязательное время, отведенное на занятие по русскому ещё и денег приносило - то выходило, в общем неплохо.
  
  Астра же, как учитель по русскому, чтобы они оба не установили украдкой игрушки на компьютеры и ещё модерировал форумы и чаты, на которых те сидели... Ну, на тот случай, если они оба влезут в какую-то авантюру или если собеседник будет гораздо старше и преподаватель сочтет его, кандидатуру для общения со школьниками - несколько сомнительной.
  
  - И как ты собираешь это сделать?
  - Не знаю пока. Но я же во времени смог переместится!
  Он нажал кнопку отправки, но сообщение не отправлялось. Затем проставил запятые и даже ????
  Наверняка такая мелочь, как человека в кошку превратить мне будет под силу.
  - И что ты будешь делать с кошкой?
  - Ну как что... оставлю без еды на пару недель. Всех мышей переловит.
  - Злой ты... А у тебя что - в доме мыши есть?
  - Ну, может и не мыши, а даже крысы. Но там точно кто-то есть. По ночам спать не дают.
  - Мышеловки купи.
  - Зачем? Кошка лучше и надежней. Мыши ведь тоже не глупые! Я тут кодексы читал - там написано, что до тех пор пока не уважаешь врага, не сможешь его победить. Так вот мыши они ведь не дураки. Один раз убьются, в следующий раз стороной обойдут. Придется покупать новые приспособления, яды... Да и потом с полей новые мыши набегут. А кошка - дело такое. Умнеет пропорционально мышам. Да и мыши от хорошей охотницы за версту шарахаться будут.
  - Вообще у меня с Тысячелистником тоже не все хорошо складывается. Так что как только найдешь способ превратить его - сразу мне скажи, я поучаствую.
  - А ещё мне нужен чан.
  - Что? Какой к черту чан?
  - Алюминиевый.
  - Зачем? Для кошки?
  - Нет, для козы.
  - Козы?
  - Да шучу я. Водопроводная система в моем доме отвратительная. Вода едва теплая и напор слабый. Можно поставить насос у реки - я уже посмотрел сколько бытовой насос он стоит. Написал в фирму, спросил о скидках. Мне менеджер сказал, что если я куплю у них насос и буду писать о нем отзывы на форуме - то они мне скидку сделают. Мне все равно пока нечем на русском заниматься. Да ещё мне бумажными деньгами стипендию выдают - это ещё скидка. А если по акции дождаться - то в общем, могу выгодно насос прикупить. Но у меня в доме нет водонапорной вышки. Поэтому нужен чан для воды. Нержавеющий. А желательно два.
  - И ты что, реально этим заморачиваться будешь?
  - А почему нет? Мыться то надо как-то.
  - Короче, как насос закажешь, - оживился тот, - сразу меня зови! Затея интересная. Сантехнику ещё сунь денег немного... Рублей двадцать. Хотя нет, десятки хватит. Он тебе поможет. Хороший парень. А у тебя может, действительно, что и получится - так мы такие во все дома поставим.
  
  Вот такой вот он был Астра. Можно было вбежать к нему в класс и закричать "Срочно нужен чан алюминиевый!" А он даже и не спросит зачем - просто поможет.
  
  
  ***
  
  Он испуганно отдернул ладонь. Прохладная ткань липла к коже! А может и нет. Показалось. Белоснежная форма лежала в боксе, и, кажется, даже немного светилась. Он вырубил везде свет - да, действительно, немного светилась. Как нож. Но с ножом все понятно - он валялся на зарядке все выходные, под лучами солнца. И зарядился так хорошо, что светился даже без приказа.
  
  Читать унылую инструкцию, которая прилагалась к мундиру, ему ужасно не хотелось. Наверняка тут ничего сложного. Он набрался смелости и взял в руки нижнюю тунику. Это была обычного покроя длинная рубашка. Первое прикосновение действительно было странным. Но она не липла к коже, а скорее прижималась. И была прохладной. Но когда некоторое время держишь в руках - теплеет. И если крепко сожмешь - cстановиться холодная и даже какая-то мятная!
  
  Ну, рубашка и пусть себе рубашка - да и штаны - по другому не скажешь. Ну, штаны себе и штаны, и хрен бы с ними. Но вот дальше начиналось сущее недоразумение. Там был плащ-накидка, повязка на голову - две штуки, повязка закрывающая лицо, два отдельных рукава на руки, две отдельных штанины на ноги - страшно подумать для чего там ещё могут быть запасные рукава и штанины!
  
  И в дополнение к комплекту просто два куска ткани - может шарф, а может затычка в ухо, например. А затем ещё - шнурки. Множество шнурков. Потому что вся форма была на шнуровке. А как насчет липучек? Магнитных застежек? Молний, в конце концов?
  
  Он задумчиво покрутил пару кусков ткани и стал соображать, что делать дальше. Выбора не оставалось, надо было одевать. У деревянного шифоньера в углу комнаты было зеркало. Он включил дополнительное освещение и снял свой больничный костюм. Печально глянул в зеркало. Да, Чета Алена - знаменитого заграничного актера - из него точно не выйдет.
  
  Наверное, запасные штанины надевались под штаны. Жарко наверное в таких... В дверь постучались. И тут он вспомнил, что ему ведь Снежинка хотела принести какие-то вещи.
  
  Он спешно попытался расшнуровать - но ничего не вышло.
  
  - Сейчас! - крикнул тот и спешно попытался стянуть штанину. Но в результате запутался и упал, стукнувшись головой о пол. В глазах потемнело.
  А Снежинка повела себя достаточно неожиданно - она вбежала в комнату, и даже выхватила нож. Увидела его, ахнула и отвернулась.
  - Я услышала шум и думала, что-то случилось.
  
  - Форму надеть пытаюсь.
  - Тебя Тысячелистник не сильно обидел?
  - Сильно. - признался Сон.
  - Он злой. И всегда был злым. Но он лучший преподаватель по фехтованию. А это основной предмет. За него начисляются все баллы, это самый главный предмет из всех предметов. Его надо знать лучше всего. Ещё общая спортивная подготовка.
  
  Он попытался натянуть тунику, но ткань плотно прижималась к телу, впитывая тепло, и выглядело это нелепо. Нужно было отдирать. Становилось ясно, для чего нужна была майка и все эти рукава - под низ, чтобы верх как обычная одежда выглядел.
  
  - Я принесла тебе еды. - сказала Снежинка. И Сон внезапно обрадовался. Что-что, а поесть он любил. Она достала свои любимые бутерброда и термос. А потом планшет.
  
  - Вот слушай, на счет еды. В каталоге, - она полистала страницы, - есть горячие обеды. В вакуумных боксах. Их тут много видов. Покупаешь себе сразу штук двадцать. На неделю хватает. Потом боксы надо сдать. В городской столовой их опять наполнят обедами. Можно делать обеды самому. Но нужно их заказывать за неделю. Ну, а можно самому готовить. Если заморочиться. Мне нравится, для удовольствия. Но столовая в городе хорошая. Уж если там все начальство после смены питается.
  
  - Где купить кошку? - неожиданно спросил он.
  - Зачем тебе?
  - Чтоб мышей ловила.
  - Это выходит, полудикую надо брать. - задумчиво протянула Снежинка. - Или чтобы отец с матерью точно дикими были... Домашние так не умеют. Особенно в во втором или третьем поколении. А что если доску объявлений посмотреть? Куплю свиней, продам котят...
  - Точно, как я не подумал.
  - Ей же тут скучно одной будет. Она тебя по весне с ума сведет. - произнесла она задумчиво. - Тогда уж сразу и кота тогда бери.
  - Они же тут расплодятся!
  - Ну и пусть плодятся. - она пожала плечами. - Тут мышей по кустам, не только на кошку, на целый взвод хватит.
  - Но ведь не домой же их тащить - целый выводок. А топить некрасиво как-то, нечеловечески. А что если мыши закончатся?
  - В городе учеников шестнадцать домов. Так что нескоро закончатся. Да и покормить всегда можно - ну что мы, изверги что ли.
  - Надо брать. - сказал Сон. - Надо.
  
  разлом
  А кошку он нашел. Стажерка из четвертого города раздавала котят и все никак раздать не могла.
  
  Последнего, вернее, последнюю, никто не хотел брать - потому что она царапалась и кусалась - причем до крови. При первой возможности она пыталась выбежать в подъезд и добежать до выхода из дома. В первый свой побег она для чего-то побежала наверх - но заплутала и хозяйка Екатерина Вячеславовна вернула её домой, к маме. Затем была умнее, побежала вниз, но её снова вернули домой.
  
  Быстро сообразив, что к чему она выпрыгнула со второго этажа. Первый раз сильно ушиблась, во второй раз, видимо научившись приземляться - резво вскочила и даже добежала до автобуса - но прищемила себе хвост. Пришлось отдавать ветеринару, он наложил гипс, от которого она пыталась избавиться все время, пока носила. И поэтому, с тех пор у кошки хвост был как буква г.
  
  В общем, взвесив все за и против, Сон решил - что это было как раз то, что нужно.
  
  Он сделал заказ на посадку рейсового автобуса и уже к часу дня, не расставаясь с учебником - а задавали ему много, ждал транспорт. Автобус приземлился на посадку перед школой. Был он сине-голубой, полупрозрачный и фары у него были - по всему периметру. Он таких ни разу не видел.
  - Станция "Школа", - произнесла женщина-диспетчер и продолжила. - Уважаемые пассажиры, мы начинаем взлет, держитесь за поручни. Следующая станция - "Разлом".
  
   Ну и конечно - сразу отложил учебник. Да и какой тут учебник - если летишь по воздуху? Автобус летел минут тридцать, удаляясь от лесной границы у школы. Он увидел сверху школу и стадионы. Ученические дома, обнаружил, что посадки для авиаавтобусов есть у каждого дома, только они заросли. Река разливалась и становилась широченной. Вода лазурно играла в лучах света. Ему сразу захотелось тут побывать. Он видел по карте разлив, но вживую - первый раз.
  
  Город учеников и Город мастеров отделял Разлом. На карте он был помечен черточкой, а спутниковая карта его раздражала.
  
  Когда они пролетали над ним, у того чуть дыхание не перехватило. Разлом был трещиной в земле. Она случилась совсем недавно - и пролегала как раз поперек реки. С двух сторон водопады обрушивались в расщелину - там, внизу начиналось два притока в разные стороны.
  
  Было сразу понятно, что это искусственная структура - смотрелось необычно. Разлом создавали для каких-то невообразимых экспериментов с водой. Сон так и не понял, в чем была их суть, но отсюда брали воду для технических целей четвертого города, где отковывалось оружие. А кузнецам воды надо много.
  
  Автобус развернулся между водопадами и замер.
  
   - Следующая станция Разлом. Уважаемые пассажиры, держитесь за поручни. Начинаем снижение. - Произнесла диспетчерша. И автобус стал опускаться прямо в центр бушующей стихии.
  
  Внезапно ему стало пронзительно страшно. Справа и слева бушевали потоки воды. Стало темно - но тут, плавно засветились фары по периметру автобуса. Падающая вода заполнилась голубым неоном.
  
  Снижение длилось недолго - минуты три наверное. Автобус приземлился. Сон выдохнул. За окном располагался какой-то университет. По-видимому, это был остров, но за полторы минуты стоянки, он так и не разобрался.
  - Уважаемые пассажиры, мы начинаем взлет, держитесь за поручни. Следующая станция - город мастеров.
  
  
  ***
  
  - А тетя Катя на работе. - сказал мальчик из соседской квартиры, повиснув на ручке двери. Сон несколько опешил. А вроде обещала тут быть. Он задумчиво постоял перед дверью, соображая, что же делать. Наверное, стоило позвонить. Cон достал планшет, но за спиной мальчишки, как спасение, появилась его мама. Или сестра. Нет, наверное, мама все-таки.
  
  - А вы по какому поводу? - осведомилась она, вытирая руки о полотенце - стряпала.
  - Котенка забрать. - ответил Сон.
  - Ах, котенка... Я ей сейчас позвоню.
  Она куда-то ушла и вернулась с ключом.
  - Её срочно вызвали на работу. Извинялась. Попросила разобраться... Трубку сразу бросила. Видно занята. А котенок то просто бешеный! - сказала она, боязно открыв дверь. - Кс-кс-кс... - позвала она и зашла в комнату. Внезапно мимо её ног проскользнуло что-то белое - выбежало на площадку, поозиралось и вбежало в их квартиру.
  
  - Да что ж ты за... - растерялась девушка. - Меня Оксана, кстати зовут.
  - Приятно познакомится. - Он пожал ей руку, - Сон.
  - Сон?
  - Да, сударыня, Сон.
  - Интересное имя. Англосакское?
  - Что?
  - Ты англичанин? Американец? В городе полно иностранцев. Горячее местечко. Хорошо по-русски говоришь... Да ты проходи. Вместе ловить будем.
  - Я из Японии, сударыня. - Сказал он шутя, вспомнив про свой официальный документ.
  - Правда? - удивилась та.
  
  Дом был завален камнями! Повсюду валялись булыжники, кристаллы и мешки с песком. - Я кузнец. - Объяснила она, - геолог-металлист. Хорошая коллекция - да? Это только небольшая часть. Основное на первом этаже и в подвале... Хорошо, что я туда дверь заперла... Так, я знаю что нужно. - она куда-то убежала и быстро вернулась неся швабру. Затем наклонилась под шифоньером и стала там шваброй шуровать. Потом встала, зажмурилась и чихнула - быстро и три раза подряд. Комбо!
  - Пыльно. Давно не убиралась. Там нет кошки. Идем в комнату. Она под кроватью, точно.
  
  В комнате было не лучше - камни занимали все место, оставляя небольшой проход к письменному столу с кучей пробирок.
  - А где ваша наковальня? - спросил Сон.
  Оксана, шуровавшая среди камней, на мгновение остановилась.
  - Какая наковальня?
  - Ну, вы же кузнец.
  - А... Это. Нет у меня наковальни. Зато есть пробирки. И минералы. Много!
  - О, пирит! - он схватил огромный золотой кристалл.
  - Наполовину состоит из меди. - сказала Оксана, и стала отодвигать кровать. - Помоги мне, парень. Обойди с той стороны...
  - У меня был огромный кристалл - двойной. - похвасталась она, - Двойной кристалл - двойное энергетическое начало. Тяжелый. Я вывела из него всю медь - до последней молекулы. И отковала нож. Мне, правда запретили такую штуку в качестве дипломной, поэтому придется классический нож отковать. Медь, никогда не бывавшая чистым металлом обладает уникальными свойствами. Пару месяцев назад отдали ювелирам... Я полагаю, он достанется достойному воину.
  
  Они сделали усилие и на "три-четыре" отодвинули кровать.
  
  Юная кошка - совсем белая, пушистая, а глаза синие - как Разлом. Сидела в пыльном углу, вся в крови и с чем-то живым и кровавым, трепыхавшимся в зубах.
  
  - Мышь! - взвизгнула Оксана.
  - Попалась, - подумал Сон.
  
  
  ***
  
  Он проснулся от крика чаек, перевернулся и накрылся одеялом. Чайки просыпались перед рассветом. Значит, было около пяти утра. Можно спать ещё час - в шесть ему надо было вставать.
  
  Шла третья неделя.
  За окном, который день лил тоскливый дождь. Тренироваться и бегать в такую погоду было неприятно, но все же лучше, чем в жару. А в дождь хотелось сидеть в школе и смотреть стереовизор. Правда, пока дойдешь до школы - промочишь все ноги до колен. У него было немного одежды, а форму он надевал только на уроки Тысячелистника. По каким-то там малопонятным правилам её требовалось таскать постоянно, но Сон её, форму, тайно боялся. Она была странной, таинственной и вела какой-то свой образ жизни. Странный и таинственный... И даже промокшие по полено джинсы не были более привычны чем эта тряпка. А надевать её замучаешься!
  
  Н накануне вечером он приволок домой психованную кошку. Поездка её нешуточно напугала. Она не давалась в руки, не мявкала, а только громко шипела, и, забившись в угол коробки, вздыбивала шерсть. Затем шустро сиганула на пол и спряталась под кровать - в самый темный, далекий угол, не желая оттуда выходить. Сон заглянул под кровать, позвал несколько раз - и махнул рукой.
  
  У него и без того было много работы. Во-первых, программа тренировок - которая пугала его больше, чем кошка. Во-вторых, новый предмет - биология, и ему становилось страшно при одной мысли о многостраничном учебнике, если бы учебник по биологии был бумажной книгой - то вероятно был талмудом, и не одним. Никаких тебе научных фильмов, развивающих стереоигр - все как в университете. И ведь никто не поможет, никто не поддержит - какой там! Ещё и пинка даст.
  
  Он перевернулся на спину - спать не хотелось. Ему вообще не хотелось никуда идти. Внезапно он осознал, что не понимает, для чего тут находится, что здесь делает и чем все это закончиться - а ведь он провел тут уже несколько недель. Ни одного родного человека, ни одного доброго друга, никого кто бы позвал за собой - и ни одной причины оставаться здесь, кроме, может быть, феерических размеров стипендии. Но деньги никогда его особенно не привлекали.
  
  Можно было бы сбежать отсюда. Вот только куда? У него ведь даже документы какие-то нелепые. А можно вести себя как захочешь. И что они все сделают? Выгонят его? Отправят в дом ребенка, где его усыновит какая-нибудь семья?
  
  Краем глаза, он заметил, как из-под кровати высунулась кошка, повертела головой, принюхиваясь, и опять забралась обратно под кровать.
  
  Почему-то Сону стало её внезапно очень жаль. Захотелось покормить - ну что он, совсем изверг чтоли? Она наверняка чувствовала себя так же мерзко, как и он сам. Приволокли в незнакомое место, оставили без родителей. Хотят чего-то...
  
  Он достал с полки заботливо приготовленный тетей Катей пакет кошачьего корма, кормушку, кошачий туалет и наполнитель. Надо было все это куда-то пристроить. Он пошумел пачкой корма - обычно на этот шум кошки сразу кидаются к миске, но Охотница даже не ухом не повела. Сон налил ей воды, насыпал корма и оборудовал туалет. Надо будет дырку в двери что ли прорезать, подумал он. А пока можно тряпок в косяк натолкать, чтобы дверь не закрывалась.
  
  Теперь в душ и форму надевать... Впрочем, можно было и без душа... И, говоря начистоту, можно было и без формы - биология ведь. А фехтование завтра. А сегодня, пожалуй, можно и не мыться, и даже без формы.
  
  ***
  
  Учительница по биологии была высокой, сухой и неразговорчивой женщиной. Снежинка сидела за первой партой. Он - за третьей.
  
  - Мы начнем урок с теста на знание первой части общего курса энергетической биологии. - произнесла она. Голос у неё был совсем под стать. Такой же пресный и с небольшим надрывом. И ещё, как то потом выяснилось - отличалась она одним мерзким качеством - задавала на дом так, словно кроме её предмета больше никаких других предметов не было. Впрочем предметов действительно пока было немного, но сидеть весь день за учебниками было лень.
  
   Сон раздосадовано открыл планшет - ведь он эти главы только глазами пробежал. Это же был университетский курс для медиков. Какая к черту энергетическая биология в средних классах? Зачем она им? Они даже по наукознанию эту часть не проходили.
  
  А вот тест был хитрый. Вариантов ответа было штук по десять и все - похожи друг на друга, и их можно было выбрать сразу несколько. Во всех вопросах был вариант "ни один из ответов" и можно было вписать свой. В общем, он не получит 25% даже если будет проставлять галочки случайно. Поэтому он просто поставил галочки на все первые ответы. Хотя на вопрос о двойном и тройном энергетическом теле минералов он ответить смог - спасибо геологу Оксане. Но это, наверное, был единственный его правильный ответ.
  
  Затем последовала долгая и скучная надиктовка материала, который он записывал не полностью, а только по верхушкам, так как терпеть не мог писать под диктовку - конспектировать ещё куда не шло, хоть запоминается лучше, ещё интереснее - писать сочинения по материалу, но самое интересное - просто сидеть и смотреть кино. А потом писать сочинения. Печатать.
  
  - Итак, а теперь вопросы. - Сухо осведомилась Электрифи.
  Электрическая электрифи. Не василек, не репейник, а Электрифи.
  
  - Что, ни одного вопроса? - спросила она после некоторой паузы.
  Сон только покачал головой. Ну а что он мог сказать? Ему впихивали занудный, неинтересный материал. Можно было притвориться, что ему интересно и даже записывать то, что она там говорит. Но ведь зачем притворяться? У него дома несчастная кошка, чайки и речка.
  
  - Учащийся, вы только что написали тест на отрицательный бал. Это даже хуже двойки. Вы забыли надеть форму, и теперь говорите, что у вас нет ни одного вопроса? Даже у отличников обучения после нового материала вопросы бывают.
  - У меня нет вопросов, сударыня. - сказал он слегка дрогнувшим голосом.
  - Ну что же. - она нахмурилась. - Похоже, вам придется пройти весь материал заново, следующий урок мы начнем раньше, и тебе придется снова написать этот тест.
  
  - Я могу тебе помочь. - сказала Снежинка, догнав его в коридоре. -
  Электрифи очень хорошая. Она отличный преподаватель. И много знает по своему предмету.
  - Но это же скукота! - фыркнул тот.
  - И что с того? Это нужно и это полезно.
  - Кому нужно, и кому полезно?
  - В Семицвете общеобразовательная система подготовки.
  - А я терпеть не могу общее образование. К чему мне сидеть весь день за партой? К тому же ты ещё не видела мою спортивную программу. Если биологию я выучить смогу, то со спортивной программой я с ума сойду.
  - Ты все сможешь.
  - Ты так говоришь, словно уверенна во мне больше, чем я.
  - Конечно. Ты же ученик, ты же будущий воин, ты многое сможешь.
  - Только я не пойму для чего. И для кого.
  
  
  ***
  
  А что если устроить теракт? Тысячелистник, конечно, очень страшный. Так и жди, что затрещину влепит. Электрифи - ворчливая и занудная. Ещё и обозленная какая-то. И оба его за что-то ненавидят. Может, просто так ненавидят, а может быть действительно за что-то.
  
  Он стал перебирать варианты. Можно было сбежать - он уже думал над этим, но толку то - ну вернут его и вернут. К тому же, он когда-то уже пробовал сбежать из дома и все это закончилось... Никак вспомнить не мог, чем все это кончилось.
  
  Ну, какие ещё может ребенок сделать теракт? Устроить голодовку. Правда, всем будет эта голодовка только в радость - во-первых, он же толстый, а Тысячелистник настаивает на диете. Вот и сбросит пару килограммов. Сидячая забастовка? Но кто станет слушать ребенка? А ведь нужно было, чтобы слушали.
  
  Он врубил планшет. На деревянном столе раскрылась клавиатура. Кстати, включилась сеть. Удаленная и медленная - даже кино не посмотреть. Да и сплошные ограничения. Зато был внутренний сайт, и не просто лежачий отчетник, а достаточно активный. Астра, правда, просил его как можно аккуратнее контактировать с внешним миром из-за его шаткого положения во времени. Но почитать новости все равно было интересно.
  
  К примеру, в Семицвете функционировало множество клубов - самые большие - танцевальный и фехтовальный. Ещё был исторический, геологоразведочный, аристократический, какие-то совершенно малопонятные - Клуб небесной декады, к примеру, или Открытое оппозиционное сообщество - очень веселое, кстати. Сон сразу отправил туда заявку.
  
   У каждого уважающего себя клуба был свой сайт, ну, или хотя бы видеоблог. Было множество закрытых клубов - хотя они Сона не очень впечатляли. Знал он эти закрытые клубы. Напустят вокруг себя тумана и пафоса, а на деле ничего толкового из себя не представляют. Да что эти закрытые клубы? Вон фехтовальный клуб каждый месяц какие-то турниры устраивает.
  
  Были форумы, видеоконференции и стереоблоги, которые, кстати, выходили на главную страницу. Регистрация была простой - только имя и пароль. Пароль, кстати, потом даже вводить не требовалось, а его имя легко переводилось - никаких тебе сомнительных для транслита "я" и "щ".
  
  
  Страница военно-патриотического клуба была самой активной. В ближайшее время намечалось аж три турнира и главный из них - фехтовальный плей-офф. Он занес страничку в закладки. Стало. Но самым активным ресурсом была страница видеоблогов - кроме обычных записей туда транслировались видеокамеры, бои, какие-то мероприятия...
  
  Он отключил планшет и перевернулся на кровати. У него возник гениальный план. Он действительно может устроить терракт, и ещё какой. Вот только надо было все тщательно продумать и взвесить. А для начала - затаиться и порыскать в помощи на сайте Семицвета.
  
  ***
  
  - Почему вы не форме?! - вскричала Электрифи.
  - Я не успел её надеть.
  - Почему? - осведомилась она. Ужасная визгливая дама. Противный хвостик. И глупые вопросы. Что значит почему? Сон терпеть не мог, когда его так вот достают. С глупыми вопросами.
  - Я не успел надеть форму, потому что не успел её надеть.
  - Контрольные сдайте, - фыркнула она.
  Подснежник встала и положила на стол тетрадку.
  - Где Ваша контрольная?
  - Не успел.
  - Почему?
  - Потому что пытался надеть форму.
  - Который раз вы приходите на урок в отвратительном виде и без сделанных уроков?
  - Но вы очень много задаете! - выкрикнул Сон. И это было правдой.
  - Учебную программу составляю не я.
  - А кто? Я хочу поучаствовать.
  Она презрительно нахмурилась.
  - Я и так отношусь к вам достаточно мягко. Ты пришел к нам из буфера. Твоя каста требует постоянных послаблений, и ты не исключение, ведь так? Сколько веков ещё имперцы будут жалеть таких, как ты?
  Сон едва не ахнул. Он действительно был выходцем буферной, пограничной зоны. Оттуда в империю текла преступность. Но такое открытое проявление неприязни могло стоить этой дамы карьеры преподавателя! Она не боится за свой пост? Берет его на слабо? Или тут такое разрешено?
  - Недолго, - произнес Алексей. - Всего пару веков.
  - Ты не на уроке истории, а на уроке биологии.
  - Поставьте мне отрицательный бал и все успокоятся.
  - Система образования Семицвета исключает отрицательные баллы. Все задания должны быть выполнены, и выполнены на отлично. Иначе вы будете пересдавать, и пересдавать предметы до конца своих дней.
  Сон встал и вышел. Посмотрим, что она сделает.
  
  И вообще, ему было плевать. Он даже про теракт свой забыл. Это была какая-то невыносимая школа. Никто не заставит его учиться по своим правилам - не было таких мер, которые бы заставили. Не было людей, которые бы заставили. Эта визгливая дура с нацистскими замашками - тем более.
  
  Все произошло так быстро, что он не успел опомниться. Он почувствовал резкий и понял, что сбит с ног, лежа на полу.
  Резким движением она поставила его на ноги и сжала рукой запястье.
  - Вы возвращаетесь в класс, - отрезала та.
  - Отпустите. - Сон испуганно отшатнулся. Он никак не ожидал такой силы!
  И сразу подумал о том, чтобы вырваться - но она, как-то очень быстро угадала этот момент и так сильно сжала руку, что тот вскрикнул и дернулся ещё сильнее. Она вывернула его ладонь и потащила в сторону лестницы.
  
  - Нет! - закричал он упираясь ногами. Но в женщине было так много силы, что, даже упав на пол она легко тащила его за собой по лестнице. Кое как ему удалось подняться на ноги, и он смог идти нормально, но она все ещё сжимала его ладонь все также больно.
  - Что вы хотите сделать? - простонал он.
  - Думаю тебе это очень не понравиться, - сказала она. - Зато я сделаю Это с превеликим удовольствием.
  
  Его испуганная фантазия мгновенно нарисовала камеру пыток и извращенную улыбку на лице учительницы.
  - Меня защищает закон! - вскрикнул он.
  - Эй, закон, иди на помощь! - прошипела она, как кошка и пинком открыла дверь на крышу. - Очередной слабак желает тобой закрыться, закон! - закричала она громче. - Ну и где же он, а? - Она швырнула его на крышу. Перед его лицом лежала объемистая сумка. Электрифи вжикнула молнией и раскрыла её.
  
  Настоящий, большой меч! Алексей едва не ахнул.
  Она медленно достала его из ножен и положила перед ним.
  - Вы даже представить себе не можете, что я сделаю с вами, если сейчас же вы не начнете выполнять мои приказы.
  Алексей затравленно поднял глаза, пытаясь справиться со страхом.
  Она скинула с себя плащ.
  Форма.
  Все та же злосчастная, успевшая набить оскомину форма.
  Все та же ткань, все те же цвета, только вот покрой другой немного. Наверное, специально для женщин.
  
  - Бери меч, - приказала она и достала из сумки узкую тренировочную рапиру.
  Алексей с усилием взял в руки оружие. Тяжелое. Едва держал. И смертоносное. Такое ужасное, что даже просто держать его не было сил. ?? Он попытался стремительно вспомнить все то, что было продиктовано на первом уроке по фехтованию. Но ведь дала ему настоящий меч, в то время как сама держала в руках тренировочный.
  - Ну же, - произнесла она. Как оружие, которое вытаскивают из ножен.
  
  Он робко попытался сделать короткий выпад. Она стремительно парировал и каким-то невероятным образом оказалось у него за спиной. Злой ветер хлестал его по затылку.
  
  Сон наклонился и отпрыгнул.
  - Уже лучше, - произнесла она. - Ненавижу нытиков. - Он метнулся вперед, вложив все силы, какие нашел, но она осталась на месте. Глаза увидели кровь. Меч рассек её форму чуть выше локтя левой руки. Она бросила рапиру и подставила ему подножку. Тот шумно грохнулся на землю, услышав, как звонко брякнулись оба меча. Она схватила его за волосы, и прижала к земле, развернув голову к себе.
  - Смотри, - приказала она, развернув его голову к плечу. Так больно и неестественно, что все тело сжалось, и он застонал. Его глаза были прямо перед её раной.
  Кровь стекала на белоснежную форму, которая впитывала её, тут же становясь такой же белоснежной, как и была, медленно затягиваясь на месте раны. Струйками она стекала на белоснежную форму. Он даже увидел, что ткань состояла из нескольких очень тонких слоев... Рана исчезала! Это было так нереально, что он даже забыл про боль.
  
  Но Электрифи, словно получая удовольствие, все сильнее прижимала его к земле и очень медленно выворачивала руку.
  - Если бы на вас была форма, учащийся, - прошептала она на самое ухо, - То вы бы не чествовали боли и могли бы давно вырваться.
  
  Она внезапно отпустила его, так резко, что тот едва на взвыл.
  Затем демонстративно задрала рукав и показала плечо. Никакой раны там не было. Чистота. Ни шрама, ни следов крови, ни разреза на форме. О том, что он только что рассек ей руку до мяса, напоминали только редкие брызги крови на клинке.
  - Следующие десять уроков мы будем начинать с фехтования на настоящем оружии. И беда вам, учащийся, если вы снова не наденете форму и не выполните все контрольные. Надеюсь, такая форма биологии вам понравится больше.
  
  
  
  ***
  
  Сон попытался открыть глаза. Но получилось это не с первого раза.
  Кучка облаков уже подсвечены. Солнце ещё не взошло.
  Чайки.
  Он несколько раз моргнул, пытаясь вспомнить, что же произошло. Кажется, он ввязался в драку. А потом его привезли сюда, и он заснул. Правда, проспал он мало. Казалось, что даже и не спал.
  Но зато... Прошла ночь!
  Так с кем он все-таки связался? С преподавателем. Да, точно. Он подрался с преподавательницей. Стыдобища то какая... Ему вдруг стало невыносимо стыдно за вчерашнее поведение. Такие внезапные приступы стыда периодически навещали его как названные гости и приносили с собой пренеприятнейшее настроение. Ели смотреть правде в глаза, то он методично доводил, в общем-то, ни в чем невиновную даму. И собрался довести до того момента, когда она просто начнет его игнорировать, и, закрыв глаза на его поведение, будет ставить ему тройки. Как это было с преподавательницей реплики и английского языка, когда он ещё учился в том мире.
  Но эта!
  Электрифи. Электрическая Электрифи. Не подсолнух и не василек, не репейник, не чертополох. Ненормальная женщина с ненормальным именем.
  Она оказалась хитрой. И куда хитрее, чем он полагал. И все сделала иначе. И его план рухнул в одночасье.
  Отчего-то стало и стыдно и обидно.
  А ведь птенцы наконец-то вылетели из гнезда! Целый выводок этих маленьких и ужасно шумных чаек. Стремительных как воздух, шумных чаек.
  Рука болела. И челюсть.
  Одна, самая старшая и большая, чайка-мама взлетела высоко и оттуда, сверху, радостно ухватила лучи солнца. И вся заполыхала розовым.
  Пронзительным розовым светом.
  Больно. Да, было очень больно. Значит, живет... Ушиб, но не перелом.
  Чаячьи дети, наверное, скоро вырастут и улетят из гнезда. А папа с мамой, точно, останутся тут. Как просто в мире птиц - их любовь и опека к детям исключительна по сравнению с человеческими родителями, но они, птицы, всегда точно знают, когда отпустить ребенка. И отпустить навсегда.
  Он попытался подняться.
  Один из птенцов, самый наглый, громко пискнул и пролетел совсем близко.
  Сон видел их гнездо неделей раньше. Там, в секретном месте, среди камышей и зарослей ивы, он как-то пытался найти тайный ход. Почему-то идея, что где-то тут обязательно есть тайный ход, упорно преследовала его несколько дней.
  А если он заболевал чем-то, то превращался в одержимого.
  И вот, однажды рано утром, он встал, чтобы отправиться на поиски.
  Тайного хода, он, к сожалению, не нашел. Зато нашел гнездо. Был дистанционно атакован чайкой-папой и узнал, что на завтрак тот ел каких-то гусениц вперемешку с рыбными потрохами. А рыбные потроха чайка-папа ныкал каждый вечер под дверным козырьком, отчего, иногда на входе попахивало протухшей рыбой.
  В общем, Сон забрался в болото практически по пояс.
  Вывозился в грязи, весь мокрый и злой, он, в довершение, был кусан перепуганной ондатрой. Старой и мудрой ондатрой, которая тихо доживала последние дни в этом потаенном местечке.
  В общем, едва не опоздав, он так и явился на фехтование, - запыхавшийся, растрепанный и весь в болотной тине.
  Тысячелистник, конечно же, был в бешенстве. Впрочем, он всегда был в бешенстве. И был он даже хуже чем две Электрифи, чем три или даже четыре. Хотя, с четырьмя, он, пожалуй, загнул.
  В общем, он был в бешенстве. И если бы не отвратительный вид учащегося, то его бы, наверное, обязательно вывело из себя что-нибудь другое. Например, то, что Сон не всегда конспектировал лекции полностью. Или его отвратительный почерк. Или его несносная манера отвлекаться. Или его, как обычно, неаккуратный вид... И даже если Сон будет безупречен, то Тысячелистник обязательно придумает что-нибудь, чтобы взбеситься. Ведь он не может быть спокойным. Ему всегда надо найти что-то, что портило бы его картину мира. От самого сознания того, что идеал достижим, Тысячелистник испытывал чрезвычайный дискомфорт.
  Но было во всей этой истории с тайным ходом много хорошего.
  Сон обнаружил новые свойства формы!
  Во-первых, она не пропускала воду. Когда, на перемене, он, стоя в туалете, спешно пытался привести себя в порядок, то сняв брюки, обнаружил, что ни одна капля воды. Ни одна! Не просочилась сквозь плотные швы...
  Во-вторых, грязь отставала на удивление легко - достаточно было лишь встряхнуть. И кстати, ведь он совершенно не замерз. А вода этой ранней весной была особенно холодной. И ночью температура была ниже нуля.
  Термоткань, точно! Водонепроницаемая термоткань.
  Интересно, а почему он в ней тогда не потел? Она что, воздух пропускала, а воду нет?
  Сон потер подбородок, отгоняя воспоминания. В воспоминаниях, как он понял, можно было жить бесконечно. Но нужно было срочно возвращаться к действительности. А иначе, откуда же он будет брать воспоминания?
  Так, что же все-таки ему теперь делать?
  Ни одной мысли...
  - Небо. - раздался голос. Спиной к нему сидел Астра и покачивался на стуле. За привычку качаться на стуле Сона два раза вызывали к директору школы! А этот... Этот просто сидит и качается!
  И вообще, как он не заметил его раньше? Очень незаметный человек.
  Астра развернулся, ловко балансируя на одной ножке стула, и подмигнул.
  - Небо соединяет нас с миром.
  - А я люблю гром. И когда пасмурно. - перебил Сон. И даже не потому, что он любил гром, а потому, что ему всегда хотелось вставить собственное мнение, или, на худой конец, просто поспорить. Но Астра отличался завидной устойчивостью к его ловушкам.
  - И грозу! - подытожил Сон. - Да. Грозу.
  - Все это, конечно, прекрасно. - пожал плечами Астра. - Но над Серафимском не бывает плохой погоды, кроме искусственных дождей. Последнее столетие тут стоит бесконечная осень. Или весна. Золотая и теплая. И либо вам придется полюбить, что есть, либо ходить до конца обучения недовольным.
  - Такому не бывать. - проворчал Сон, слезая с кровати, и быстро соображая в какое русло направить спор. - Не бывает вечной осени! - внезапно осенило его.
  - Знаете, учащийся Сон-Трава. - сказал Астра тоном человека, который собирается прочесть ужасно нудную лекцию. - Наш мир живет по очень интересным законам. Вы никогда не замечали, что всегда получаете то, чего больше всего желаете и то, чего больше всего боитесь? И не имеет значения, в жизни или во сне это происходит. Видя этот причудливый механизм кнута и пряника, можно выбрать самый простой из возможных путей - с радостью наслаждаться наградами и стоически переносить испытания. Но есть и ещё один интересный вариант. - он перешел на шепот так, словно собирался доверить ему тайну. - Можно перестать бояться чего бы то ни было. И тогда никто, ни злая преподавательница биологии, ни его величество император, ни сам предводитель чертей прямиком из бездны не смогут нанести по вам удар. Только представь себе! - сказал он более громок. - Никто! Никто не сможет нанести удар истинно бесстрашному воину кроме самой смерти. И та сможет сделать это всего один раз.
  Сон хотел было поспорить, и даже набрал воздуха, но небольшая точка на горизонте отвлекла его внимание. Вообще ему сначала показалось, что это чайка. Но точка увеличивалась, и когда Сон смог разглядеть очертания у него перехватило дыхание.
  Прямо к ним приближался венец творения инженерной мысли. Такого красавца Сону видеть ещё не приходилось. Роскошный, узкий, пластичный, словно падающая капля воды, с красивыми военными номерами синего цвета, он рассек воздух и приготовился к тому, чтобы опуститься.
  А ведь он ни разу не имперский! Имперцы так не делают. Имперцы во всем любят сдержанность. Имперские цвета простые, серые и темные. Имперские формы квадратичные, местами неуклюжие и противно-добродушные. И даже уродливые. Никакой мягкости...
  Значит, изготовитель заграничный. Неужто в Семицвете есть кто-то, кто может позволить себе импорт?
  - Пижон, - проворчал Астра, вглядываясь в боковое стекло, за которым сидел пилот.
  Белый, сверкающий, как будто мокрый, после дождя, птах развернул сопла и практически бесшумно опустился на посадку*. Посадка была небольшая, круглая, рассчитанная на несколько машин, но этот гигант едва смог там уместится.
  - На моей памяти, ею впервые пользуются. - произнес учитель, когда они подошли совсем близко.
  - На моей тоже, - произнес пилот, выйдя из кабины. - Стоило бы подумать о расширении ученических посадок.
  О том, что воин напоминал только именной нож. Ни формы, ни знаков отличий.
  Высокий, светловолосый, полный искренней стати. Взгляд острый и пронзительный, с прищуром. Он излучал само спокойствие. Сон вгляделся в лицо и сразу отвернулся, не веря глазам. Затем он попытался успокоиться и посмотрел вновь.
  Его высочество князь Николай.
  Сомнения?
  Но этого человека не спутать. Так он или не он? Обычный человек, только очень похожий?
  - А это и есть наш возмутитель спокойствия? - Он протянул руку. Сон от неожиданности отшатнулся. Это был он.
  Да. Это был он.
  Сон несмело протянул ладонь, удостоившись крепкого рукопожатия.
  - Что же, друзья, предлагаю..., - он сделал паузу, осматривая обоих. - Предлагаю последовать за мной.
  Они вошли в просторную каюту, подсвеченную огоньками панели управления.
  - Оружие за сиденье. - сказал Астра и подтолкнул ученика вперед.
  - Вывести из себя Электрифи. - удивленно сказал князь и сел в кресло. - Ты либо не по годам умен, либо талантливый актер. А может, и то и другое. Хотя на вашем месте, учащийся, я бы приберег свой огонь для других, не менее интересных вещей и не разбрасывался бы своими талантами. Что вам до старой девы? - спросил он поучающее. И Сон почувствовал, как все его нутро мгновенно пожелало исполнять каждое наставление этого прекрасного человека!
  - Устроились? - произнес он, настраивая волну.
  - Центр, ответьте. - произнес он. - Центр, я вас не слышу. Центр ответьте...
  - Центр на связи. - прозвучал женский голос.
  - Птах номер шестнадцать дробь шесть.
  - Шестнадцать дробь шесть. Доброе утро, Ваше высочество.
  - От первого ученического к третьей спарринговой - расчистите трассу.
  - Есть расчистить трассу.
  Вот так, подумал ученик. Простые смертные, находящиеся в небе над маршрутом будут в спущены на землю. И всего лишь - для воздушной прогулки высокопоставленной особы.
  - Прокатимся? Все пристегнулись?
  Спустя мгновение, Птах плавно взмыл вверх и Сон зажмурился от яркого света.
  - Трасса расчищена. - прозвучал голос. - шестнадцать дробь шесть, центр желает вам приятного полета.
  - Красиво, да? - спросил князь.
  Ученик поднял глаза и замер. Перед ним, спрятанная ранее за горной грядой, раскинулась равнина. Невысокие здания ученических домов, парк, арены, а там... Дальше города...
  Возвышались невиданные раннее, колоссальные сооружения. Высокие, сверкающие, словно подпирая небо, они уходили в облака.
  - Центральные арены, - гордо произнес князь, словно угадав вопрос Сона, и переключился на автопилот.
  - Теперь же! Теперь давайте знакомиться. - утвердительно произнес он, подав руку, - Его высочество Стрелолист. В официальной обстановке...
  - А разве вы не князь Николай? - Сон обернулся и застыл, проглотив язык. Перебить особу крови! Этикетный кодекс, общий курс этики, правило семнадцатое о...
  - Ремня тебе было мало. - сказал Стрелолист неожиданно похолодев, и Сон едва не заплакал от обиды на самого себя. - Николай - это светское имя. Тебе ли не знать, что все воины получают второе имя? Имя которое делает тебя родным для этой земли. Твое имя это твой дар! Береги его, храни его и никому его не отдавай.
  Оказывается, разозлился он вовсе не из-за этикета.
  - Но разве имя можно отдать? - спросил учащийся.
  - Можно и отдать. - сказал Стрелолист очень серьезно. - Например, в обмен на собственную жизнь. Не все воины носят ботанические имена. Если ты заметил. Никогда не думал отчего?
  Астра оглушительно зевнул.
  - Сколько нам лететь? - спросил он.
  - Недолго.
  - Вздремнуть бы...
  - Твоя крошка снова не дает тебе выспаться? - Стрелолист подмигнул и засмеялся.
  - Очень смешно, - буркнул Астра.
  - Будем лететь ещё минут десять. Ты, кстати просил напомнить про...
  - Да, спасибо, помню. - перебил его Астра. Учитель этики достал из-под сидения аптечку.
  - Ты, конечно, знаешь что случилось? - спросил Стрелолист.
  - Я подрался с Электрифи.
  - С её высочеством Электрифи. - мягко поправил тот.
  - И что, она тоже? - удивился Сон.
  - На данный момент в Семицвете восемь особ княжеского титула. Представляешь, какая толпа?
  - В то время, как во всей империи их всего около тридцати, - сказал Астра.
  - Включая императора, и его окружение, - подытожил Стрелолист.
  - Представь себе, учащийся - место, которое по количеству знати практически равнозначно имперскому двору, - протянул Астра, продолжая копаться в аптечке.
  - Понимаешь о чем мы? - произнес загадочным шепотом князь. - Мы о Семицвете. Город-мечта!
  - Кажется, он до сих пор не понимает, куда попал. - заявил Астра.
  Птах рассек воздух, минуя горную гряду.
  - Имперские титулы не купить за деньги. Даже за очень, очень большие. - резко сказал Стрелолист. - Империя не торгует честью. Получить титул - значит стать ключевой фигурой в системе безопасности. Значит, стать залогом процветания. Значит, быть воином по призванию. Честным, талантливым, трудоспособным. Именно поэтому почти все титулованные особы обязаны заниматься преподавательской деятельностью. Вложить бесценный дар личного опыта в воспитание нового поколения - задача каждого аристократа. Ты что, думаешь, тебе подсунули старую деву с заморочками? Электрифи это не просто преподаватель! Это больше чем преподаватель. Я одного не пойму - ты что, и вправду не понимаешь куда попал?
  Повисла тишина. Сон судорожно соображал.
  Картина мира стремительно рушилась.
  - Ты на грани отчисления. - Стрелолист развел руками. - Знаешь, я преклоняюсь перед идеалистичностью Астры. Ведь именно его усилиями и его безграничной добротой, ты до сих пор занимаешь почетный пост учащегося Семицвета.
  Он лучезарно улыбнулся.
  - Мое мнение таково - безоговорочная капитуляция. Исключение без права возвращения. Ты же позоришь эту школу! - продолжил он с улыбкой. - Ты позоришь пятизначные цифры в бюджете на твое обучение. Ты - пародия На учащегося. И мало того - ты не умеешь учиться в принципе.
  
  - Ты чужой здесь.
  
  Человек, в лице которого Сон минуту назад видел доброту и поддержку оказался куда более неприятным, чем Тысячелистник и Электрифи вместе взятые. Эти двое хотя бы были людьми, живыми, из плоти и чувств.
  А этот был каким-то... Недосягаемым.
  Завтра Недосягаемые забудет о нем. Завтра этот человек окунется в свои высокопоставленные дела, верша судьбы народов.
  А он...
  Он.
  Он обычный смертный, из тех, кому раз в жизни посчастливилось принудительно освободить Ему дорогу. И все эти слова, весь этот непереносимый ужас... Как легко он творил слова смерти!
  Сону внезапно стало страшно. Происходящее становилось все более странным и противоречивым. Ему вдруг любой ценой захотелось остаться в Семицвете, исправиться, попросить у кого-то прощения, стать сильным и с этого дня прилежно выполнять все уроки и задания.
  Словно после долгой и затяжной слепоты ему вдруг возвращалось зрение.
  - Я не пойму, чем же ты недоволен! - удивился учитель этики. - У твоего поколения отличный преподавательский состав. Прекрасные воины, высокопоставленные, выученные, прошедшими множество боев... - он замолк и достал из аптечки шприц. - А я наконец-то нашел!
  - Если бы тебе, учащийся Сон-Трава, довелось учиться у тех, кто учил нас... - холодно произнес Стрелолист. - То ты быстро. Очень быстро бы заскучал по своим учителям.
  - Как по доброй-доброй бабушке, - просюсюкал Астра, достав из аптечки большую ампулу с густой белой жидкостью.
  - Итак, учащийся, мое мнение - отчислить тебя с концами. Вышвырнуть с позором. И не мучиться, - весело произнес Стрелолист. - Но чтобы у тебя осталось хорошее воспоминание, я так и быть покатаю тебя ещё минут десять. Хочешь?
  Сон нервно сглотнул, резко обернувшись за помощью к Астре чувствуя, что едва может сдержать слезы.
  
  - Сейчас кое-что случится. И весьма важное кое-что. - сказал Астра. - Я выторговал твою душу, и потратил на это множество сил и времени. Так что соберись, и будь...
  - Будь благодарен, сопляк. - перебил Стрелолист разворачивая птах.
  - Если ты справишься, то возможно, получишь шанс.
  - А если не справлюсь? - испугался ученик. - Ведь я совсем не готов!
  - К Новому Дню не готов никто.
  - Да что происходит? - не выдержал Сон. - С чем мне предстоит...
  - Так уверен, что он выдержит? - спросил Стрелолист.
  - Он же учащийся.
  - Учащийся, ты выдержишь плазму?
  Сон едва не спросил "А что это?". Но вовремя спохватился. Ещё раз выдать полное незнание материала он не хотел. Плазма... Как же там. Вроде, она была то ли каким-то важным лекарством...
  
  Как то от скуки он рассматривал картинки по учебному курсу. А учебный курс выдали сразу на шесть семестров. И смотреть картинки было единственным занятием, которым можно было скоротать продленки. И ещё тогда он заметил, что почему-то плазме уделялся целый третий семестр, но в первом семестре она практически не рассматривалась.
  - Плазма, это энергетический преобразователь, - пояснил Стрелолист. - Слышал про такое?
  - Ну... - уклонился Сон. - Может быть и да. Когда это проходят?
  - Третий семестр.
  - Ну, значит, точно не слышал.
  - Закатай рукав, - приказал Астра.
  - Плазма разрабатывается учеными четвертого города в помощь воинам и является прямой связью между миром физическим и миром тонким. Ты помнишь про Внешние Компоненты?
  Да, это они проходили. На теории Фехтования. Как такое забудешь, Тысячелистник же...
  - Три внешних компонента, - сказал Сон. - Это стетика, именное оружие... И... И плазма?
  Астра надул большой пузырь из жвачки и тот оглушительно лопнул.
  - Может тебе ещё пару штук? - спросил князь доставая орбит. - Больше жвачки, больше пузыри.
  - Не люблю простые пути, - высокомерно заявил Астра, и Стрелолист от души рассмеялся.
  - Ты, учащийся, - продолжил князь, - познакомился с двумя из трех составляющих. Именное оружие и форма из стетики. Думаю, настало время знакомства с последней составляющей. Как тебе такая идея?
  - Но я не готовился, - мученически взмолился Сон, потому что ему стало страшно.
  Князь недовольно фыркнул:
  - Я не расположен слушать нытье.
  В этот момент Птах начал садиться.
  Астра резко взял Сона за локоть и ввел пол шприца.
  От укола Сон вздрогнул, но вырываться не решился.
  - Я не буду вводить тебе всю дозу сразу, - сказал он. - Чтобы те не был шокирован. Постарайся не дергаться, и собраться с силами. Я объясню, что делать дальше.
  Ученик вдохнул побольше воздуха, чувствуя, что реальность стремительно меняется.
  Вокруг все стало мутно, Сон зажмурился и помотал головой.
  - Пелена перед глазами, да? - спросил Стрелолист. - Ой-ё-ёй, как все плохо.
  - Не слушай его, - сказал Астра. - Он сам трое суток блевал после первой дозы.
  - Сердце колотится, - прошептал Сон.
  - Если ты будешь придавать значение таким мелочам, то сделаешь ещё хуже. - Стрелолист развернул Птах.
  - Запомни раз и навсегда! - четко, по слогам произнес Стрелолист. - Главное - меньше нервов. Чем ты спокойнее, тем лучше. Ты слышишь меня?
  - Да... - прошептал Сон.
  - Я ввожу остатки плазмы, - произнес Астра, нажав на поршень шприца до отказа.
  Птах мягко приземлился.
  - Не теряй сознание, учащийся, - произнес Астра.
  Сон закрыл на мгновение глаза и вместо знакомого цветочного ковра увидел какие-то пляшущие во все стороны геометрические фигуры. Испугался и попытался вскочить. Но тут же весь ослаб. Странно, плохо и неприятно.
  - Не смей терять сознание, черт возьми! - произнес учитель громче.
  - Но меня тошнит... - как хорошо что он съел на завтрак только бульон! Снежинка просто чудо.
  - Можете дойти до туалета, учащийся, - произнес Стрел.
  Сон попытался встать и упал. Астра и Стрелолист обидно рассмеялись.
  - Дойти до туалета, - сказал Астра сквозь смех. - Ему бы на ногах устоять!
  - Все в порядке, - произнес Стрелолист вдоволь просмеявшись. - Не позорьте нацию, сударь! Встаньте и возьмите в руки оружие.
  Сон почувствовал, что теряет сознание.
  - Смотри на меня прямо, если хочешь быть мне другом, - произнес Стрелолист. Ученик поднял глаза и встретился с двумя яркими, пылающими зрачками. Но это был не он! Это был кто угодно, только не его высочество. Расплывающаяся фигура, вся из зыбкого, молочного света. Сущий свет. Одна только энергия.
  - Сейчас ты встанешь и возьмешь свой именной нож. Это все, что тебе нужно.
  Сон попытался встать, но упал. В голове стоял шум. Внезапно его накрыло невероятным количеством звуков. Он стал слышать, как бежит по металлическим трубам антифриз, охлаждая двигатель. Он услышал, как стучит сердце Астры - ровно и четко, и как стучит сердце Стрелолиста - быстро и возбужденно. Как шумит лес под высокой ареной, как звонят колокола над горами.
  Он раскрыл глаза.
  - Как сложно сделать первый шаг, правда? - Астра откинулся на кресло, внимательно наблюдая за учеником.
  - Но ты его обязательно сделаешь, - сказал Стрелолист.
  Голос преобразившегося князя звучал далеко и гулко. Люк Птаха открылся и лучи солнца, словно лезвия резанули по глазам.
  - Ах ты... - простонал ученик, закрыв руками глаза.
  Но не смотря на слабость и боль, он понял, что не просто видит свет. Он видел мириады переливающихся, розовых потоков. Он видел как проходя сквозь толщу воздуха, как белые лучи расщепляются, наливаются красным словно молодые яблоки, а приходят нежно розовыми.
  - Возьми в руки оружие. - подсказал Астра. - Всего лишь возьми в руки оружие.
  - Такое слабое все. Меня руки не слушаются, я так спать хочу...
  - А ты как будто не сопротивляйся сну. Но сопротивляйся слабости.
  - Как так?
  Он попытался подняться и упал на четвереньки, тяжело дыша. Голова шла кругом. Спать... Хочется спать. Неудержимо, всем телом хочется спать.
  - Позорище, - произнес Стрелолист.
  - Просто возьми оружие, - терпеливо повторил Астра. - Это все, что от тебя требуется.
  - Спать - можно, - произнес Стрелолист как заклинание.
  - Слабеть - нельзя, - добавил Астра.
  Сон взялся рукой за спинку кресла и медленно, покачиваясь, встал на ноги.
  За спинкой стула висит меч. У него на боку весит нож. Он обхватил его пальцами рукоять ножа, и пространство мгновенно прояснилось, обретая пронзительные, ясные очертания. Оружие собрало в себя всю его расхлябанность, стала какой-то подпоркой, недостающей частицей, новым органом. Разрушенная реальность упорядочилось по каким-то невероятным и новым законам.
  Нож!
  Этот прекрасное творение. Он сжал рукоять так сильно, как только мог и едва не заплакал от радости.
  - Учащийся, - произнес Астра, и положил рядом с собой диктофон. - А вот скажите как... Как вас зовут?
  Стоило Астре задать этот вопрос, как Сон тут же забыл как его зовут.
  Такой простой вопрос. Имя. Слово, которое словно крепиться к человеку. Он никогда раньше не думал о том, что такое имя. А сейчас. Да, кстати, а что же это за слово такое?
  И вообще...
  Его имя?
  - Твое имя, - требовательно повторил Астра.
  - Да да, - спохватился тот. - Меня... Зовут Сон-Трава.
  - Где вы находитесь сейчас? - спросил он снова.
  И Сон с трудом подавил уже знакомое желание забыть снова.
  - Э... - промямлил он, и понял, что все таки забыл. - Я тут. В смысле, я здесь.
  - Я спрошу по-другому. - снисходительно произнес учитель. - Вы сейчас находитесь здесь. А здесь - это что за место?
  - Мне не совсем понятно. А вам? - Сон попытался расслабиться, потому что все попытки холодного анализа давали совершенно невероятные решения. Его словно окатили ледяной водой. Мзг выдавал случайные числа. А отвечать надо было внятно.
  - Мне-то понятно, а вот если вам понятно - отвечайте, где вы находитесь?
  Все эти "вам" и "понятно" вдруг слились в одну кашу и Сон с ужасом понял, что перестает понимать слова. Он не мог проанализировать набор звуков, который слышал.
  А ведь это все лишь был тест на его адекватность!
  Сон улыбнулся и вдохнул воздуха. Реальность прояснялась. Просто надо было расслабиться.
  - Я нахожусь в летательном аппарате класс Птах, - сказал Сон спокойно. - Агнец-614. Иностранного производства, принадлежащего...
  - Достаточно. И последний вопрос - что происходит? - он поднял глаза и очень серьезно посмотрел на него. Какой потрясающий человек это был, преподаватель этики Астра.
  - Я в Семицвете, меня зову Сон-трава и я выйду сейчас на арену чтобы провести простой спарринг с использованием плазмы.
  Астра радостно развел руками.
  - Помутнений сознания... Практически не зафиксировано. - констатировал он довольно. - Меч за спинкой стула.
  - За мной. - сказал Стрелолист и они вышли к лестнице, ведущей на арену.
  
  С каждым шагом он становился легче. Казалось, он летел.
  Стрелолист шел впереди.
  Волосы совсем светлые, почти как у Астры, подумал он разглядывая его. Было между этими двоими какое-то принципиальное сходство. Словно между дальними родственниками. Он обернулся. Учитель этики шел сзади. Волосы почти такие же, глаза серо-голубые, на лице морщинки, какие часто бывают от смеха.
  Они точно были в чем-то схожи.
  - Тяжелее всего, поднимаясь к бой, тащить за своей спиной печаль, принципы и старые обиды. - ответил Астра на взгляд ученика. Едва слышно, но Сон понял каждое слово.
  Меч у Стрелолиста был большой. Как два его. Или даже не два, а два с половиной.
  - Тебе нужно выдержать несколько точных ударов и стандартный набор выпадов. Я постараюсь быть аккуратным. Итак, учащийся, вы готовы?
  Сон кивнул и парировал первый удар.
  Стрелолист обошел его оценивающе рассматривая стойку.
  - Тысячелистник очень неплох, как преподаватель. Придраться не к чему. Но вот только одно меня смущает - к чему вы так вцепились в оружие?
  Сон нанес удар.
  - У вас есть шанс сразиться с одним из лучших воинов Семицвета, - прокричал Стрелолист, отпрыгнув на удивительно большое расстояние. - А вы им не пользуетесь! Ваш меч слишком тяжел что ли? Расслабьте ладонь, или я заставлю вас взять нож.
  Сон сглотнул. А ведь Стрелолист был абсолютно прав! Его меч был легок как перышко.
  Стойка. Направление. Движение...
  Он делает выпад. Быстрее.
  - Так-то лучше, - произнес тот.
  Сон отлетает назад и мягко приземляется, не чувствуя ног.
  Ему не просто показалось что он и меч стали легкими! Все по настоящему!
  - Взлетаем, - сказал Стрелолист
  - Но как?
  - Как птица.
  - Лететь, - повторил Стрелолист. - Надо взлететь. Обязательно надо взлететь.
  Сон оттолкнулся от земли, но снова приземлился.
  - Наметь высокий прыжок.
  Прыжок? Как будто это так легко!
  - Смотри на объект. Отталкивайся, целясь на объект. Приземляйся. И все.
  Сон взвился в воздух и приземлился в метре от Стрелолиста.
  - Быстрее. - сказал он, микроскопическим движением увернувшись от клинка.
  Сон прыгнул в направлении Стрелолиста, но пролетел мимо, и оттолкнувшись от стены, разрезав воздух ударил, что было мочи.
  - Какой хитрый, - произнес Стрелолист, сдерживая его клинок одной рукой. - Симулировать промах, чтобы усыпить бдительность противника. Но это древний прием. Хочешь выигрывать профессиональных бойцов - перехитри их.
  - Но ведь я же должен был попасть! - он что есть мощи, со всей силы рванулся вперед, и, не долетев, упал.
  - Плазму расходуешь неграмотно, - произнес Стрелолист, опускаясь на арену. - Но сейчас, это уже не важно.
  
  Сон отдышался уже в Птахе. Астра протянул ему чашку кофе.
  - На, попей. От него после плазмы, говорят, легче становится.
  - Ну как я... А?
  - Я доволен. - сказал Астра.
  - Я недоволен. - сказал Стрелолист.
  Ученик выдохнул.
  - Все воины сражаются, используя плазму?
  - Да.
  - А учеников часто допускают до таких сражений? - Сон представил, каким чудом станут его предстоящие тренировки и у него загорелись глаза. - А кстати, как простые тренировки? А когда мы будем изучать плазму?
  Стрел бросил короткий вопросительный взгляд на Астру, но тот молчал.
  Повисла пауза.
  - Без плазмы, - начал Стрелолист. - Тренируемся мы всегда без плазмы, - он немного помедлил, подбирая слова. - Я хочу, чтобы ты знал - плазма это чрезвычайно дорогостоящий и сильнодействующий препарат. Это важный и ценный ресурс. Потенциал школы. И Семицвет предельно аккуратно его расходует.
  Они приземлились на большую посадку прямо у подножия великих арен.
  Ещё утро, подумал Сон-Трава, а как будто бы уже вечер! Время снова играло с ним злые шутки.
  - До свидания, учащийся. Это был прекрасный бой. - Стрелолист крепко пожал ему руку. Сон Слегка смутился. - Я буду рад видеть такого бойца ровно как среди моих друзей, чтобы перенять опыт. - Сказал он и тут же добавил. - Впрочем, как и среди врагов, чтобы перенять ошибки.
  - Мне нужен анализ, - сказал Астра, - Подай локоть.
  Движением завзятого медбрата он протер сгиб локтя спиртом и взял три кубика крови.
  - Ты должен знать, что случившееся этим утром - является строжайше негласным действием, и если ты проболтаешься даже самому лучшему другу, то... - Астра промолчал, видя, что Сон прекрасно все понял. - А сейчас у нас срочные дела, - продолжил он. - С лифтом на землю, надеюсь, разберешься. До школы добирайся рейсовым потоком, они ходят каждый час. Ты как раз успеваешь. Старайся не попадать в неприятности, учащимся первого курса не рекомендуют выбираться за территорию школы.
  Птах взлетел над ареной и скрылся в облаках.
  
  Сону стало очень хорошо. Это было самое прекрасное переживание за последние несколько недель. Его высочество был прекрасен, хоть не сдержан. Астра - остроумный, веселый и добрый Астра был талантливым куратором. Ну, а планшет сигнализировал о том, что закончилось обработка стерео. Он сел на край моста, включил сеть и запустил теракт.
  
  - Проклятие, - произнес Стрелолист, разглядывая рассеченный манжет формы. А ведь настоящая стетика бы давно срослась.
  - Ты что, надел на бой болванку?! - в ужасе вскричал Астра.
   Да не ори так, - сказал Стрелолист очень спокойно.
   Недооценивание противника, - буркнул Астра. - Прескверно.
  Стрелолист подождал некоторое время, сглатывая упрек. Возразить было не чего, да и ни к чему. Астра был прав.
  - Спасибо за разнос, - выдавил он из себя и кашлянул. Как признаешь ошибку, сразу становится легче. - Представляешь, насколько я не подозревал что он так хорош.
  - Между нами... - сказал Астра, рассматривая экспресс-анализ крови, - Я тоже не подозревал.
  
  
  
  ***
  
  Тысячелистник был бледен и зол. Значит все в порядке.
  
  Он сидел на стуле за столом и держал на коленях меч. Сон пришел за полтора часа до начала урока. Сделал пробежку, повторил материал, выполнил часть спортивной программы. В общем, настоящая пай-девочка. А вот Снежинки на месте не было. Но она была отличницей, забежала в программе на полгода вперед и могла совершенно спокойно вообще уроки не посещать.
  
  А вот тренер был бледен и зол. Он молчал и ничего не говорил. Последний раз он был так зол, когда пару недель назад пытался осуществить одну идею... Там, в секретном месте, среди камышей и зарослей ивы, он как-то пытался найти тайный ход. Почему-то идея, что где-то тут обязательно есть тайный ход, упорно преследовала его несколько дней.
  
  
  - Зачем ты это сделал? - спросил тот.
  - Сделал пробежку? Выучил урок? Позанимался в спортзале? - спросил тот, уточняя.
  - Не строй из себя идиота. Зачем ты выложил записи в сеть?
  Сон ничего не стал отвечать. Он поднял глаза, достал планшет, демонстративно врубил камеру.
  - А за что вы меня так ненавидите?
  - Я отношусь к тебе, как к обычному ученику. - холодно отзывался он. Напряжение нарастало.
  - Но выглядит это так, словно вы меня ненавидите.
  - По факту записей будут проверки, ты хоть понимаешь, что это значит? - едва не вскричал он.
  - Но вы делаете все, чтобы я возненавидел ваш урок! - ответил Сон в сердцах. Оказывается, все это время он был в таком сильном напряжении, что сам едва был готов расплакаться. - Как будто специально. Я вам враг? Скажите, признайтесь честно - враг или нет? Я не сделал вам ничего плохого. И я не враг, а враги в другом месте. И меня там нет. А где я - там врагов нет!
  - Ты просто ничего не понимаешь! - едва не вскричал он, вскочив. На его лице было столько боли и столько страдания. - Должен был прийти другой учащийся. Не ты.
  - Если бы не пришел я, то тот, кто должен был прийти - погиб. И мы поменялись местами.
  Он вспоминал! В глазах помутнело, ему стало дурно и он схватился за парту. Тысячелистник метнулся к нему, схватил и посадил за стол.
  - Что случилось с тем, кто должен был прийти первым?
  - Он должен был умереть. - выдавил Сон. - И поэтому мы поменялись местами.
  
  - Ты не понимаешь, что ты говоришь. - произнес он и развернулся к столу.
  - А я и не хочу ничего понимать. - жалобно сказал Сон. - Я учиться хочу, а не препираться по мелочам.
  - Ты не сможешь сдать программу и тебя вышвырнут. Программа создавалась для другого. И тебя вышвырнут.
  - Да ну и черт с ним.
  - Что значит черт с ним?
  - То и значит. - Сон помотал головой. Боль отступала. - Давайте просто учиться. Что вам - сложно что ли?
  
  Тысячелистник отвернулся и, кажется задумался.
  - Ладно, - произнес он. - Завтра жду тебя в десять утра у школы. С табельным ножом, в форме, выспавшимся и на чистую голову. Поедем, покажу тебе музей, кузницу... И Привратника. Тебе должно понравиться.
  
  
  ***
  
  Первым делом он кинулся к планшету - смотреть про музей, кузницу и Привратника. Под ногами путалась Охотница. Она снова попыталась притащить в дом полуживую мышь, но он её выгнал с этой мышью на улицу.
  
  К еде в миске она не прикасалась - впрочем он её прекрасно понимал - при наличии такого количества свежего мяса есть сухари с усилителями вкуса стала бы только дура. А Охотница дурой не была. Хоть и мелкая, а уже смышленая. В туалет ходит на улицу - причем далеко от дома. К чайкам больше не совалась, правда, один раз нашла ежа. Долго ходила вокруг него, пыталась понять, что к чему - один раз тронула лапой, поняла, что больше не надо. Так и ходила за ним весь день. Потом поняла, что толку от ежа мало и отстала. А еж так и ушел куда-то, в сторону леса...
  
  Привратник - программа локалальной развиртуализации, занимавшая целый сервер Цикады. Интеллектуальный блок, костюмы для погружения, целый арсенал оружия, целый взвод противников - от Виртуального Я до альтернативных врагов - монстров и зверей.
  
  Музей... Ну да, про музей он слышал. Там можно было хранить свое оружие, кстати. Не все воины любили носить его с собой. Особенно, если оно большое. А ножи могли быть гигантскими. А мечи - тем более. Поэтому многие табельное оружие там и бросали. За ним приглядывали, затачивали, латали если надо. Неужели здесь столько турниров?
  
  Он глянул на часы. Начало второго. Лучше выспаться. Форму надевать с утра замучается... Хотя можно и в форме спать. По крайней мере иногда это даже рекомендовалось.
  
  Он стряхнул с себя несуществующую грязь - к форме она просто не липла, лег на кровать и укрылся одеялом, но тут же стало жарко и он раскрылся. А вроде ткань совсем тонкая. Но дома было прохладно. Из каждого угла - дуло. Обычно он укрывался тремя одеялами - одно свое, другие два рассчитаны на будущих соседей. Но их не было и можно было зарыться в три одеяла.
  
  Было не тепло и не холодно, сквозняков не чувствовалось. Он перевернулся на другой бок, подумал о чем-то и решил открыть окно. В комнату ворвался злой ветер. Вдалеке собирались тучи. Лег на кровать, воздух стал холодным... Ах да, там ведь есть повязка на голову, и ещё типа маски, что ли.
  
  Он достал их из ящика, надел и лег в кровать. Дышать сквозь маску было легко, а в повязке - ещё теплее.
  
  Раньше прикосновение ткани было неприятным, все щипало и чесалось, даже высыпала какая-то сыпь... А сейчас практически ничего не чувствовалось. Уже сквозь сон Сон услышал, как в подвале шурует Охотница и скребутся мыши. Охотнице с её мехом при такой температуре было совсем комфортно, впрочем ему с его формой тоже...
  
  
  ***
  
  Он проснулся от будильника. Окна в доме были открыты и, вероятно, было холодно - у него возникла мысль принять душ, но для этого пришлось бы снимать форму и снова его её надевать, а это как-никак часа полтора... Охотница спала рядом. Первый раз, между прочим - развалилась на спине, пузом к верху - довольная, сытая. Первый раз между прочим в кровать забралась. И мышь не притащила, кстати. Он постучал ногтем по подголовнику кровати. Охотница не проснулась, но ухом в его сторону повела. Ему стало интересно. Он засунул руку под кровать и тихо постучал по металлической раме. Охотница не пошевельнулась - только левое ухо как локатор повернулось в его сторону. Спала.
  
  Он не стал её будить после бессонной ночи - тихо включил спортивную программу и стал делать зарядку. Хотя и было дико лень - но разминка была нужна обязательно. Тысячелистник за версту увидит - делал он зарядку или нет. Правда, о теракте он так и не догадался - узнал в последний момент, когда он уже разместил ролики в сети.
  
  Интересно, что скажет Электрифи? Он с не после драки так и не виделся. Наверное, тоже придется ссориться. Или нет. Он попытался выбросить из головы плохие мысли и сосредоточиться на приседаниях. Наверное, она его убъет, не иначе. Где-то в углу кто-то заскребся.
  
  Охотница резво и совершенно бесшумно вскочила на лапы - ну надо же! - а он думал та дрыхнет. Он насильно приказал себе не отвлекаться и продолжил зарядку. Как же хотелось в душ... Ему уже чудилось, как он вспотел, и что придется всех сторониться подальше, чтобы не напрягать.
  
  Виртуальный инструктор поблагодарил за внимание и отключился. Так... Форма. Планшет. Ключ. Нож. Все с собой. Пора в город.
  
  
  ***
  
  Уже во время поездки, тренер решил не останавливаться в кузницах и музее, так как флаеры задержали на два часа из-за непогоды и времени оставалось мало.
  - Полетели ко мне. - сказал он. Сон удивился. - У меня дома тоже есть установка Привратника. Вернее в штаб-квартире черной Троицы. Ну дома, в общем. А если мы не посетим музей и кузницы, то смысла нет пользоваться общественной установкой. К тому же она платная. А у нас можно бесплатно позаниматься.
  - А сколько стоит?
  - Двадцать рублей час.
  - Нифига себе!
  - Это ещё не дорого. Установку обрабатывает целый сервер Цикады, ты хоть представляешь - что это такое? Как траффик крупного города. К тому же - привратник как не крути самый лучший военные симулятор, иногда даже лучше, чем то, что он симулирует. Оно того стоит, конечно. Да и у меня можно позаниматься бесплатно...
  
  Он развернул флаер и посадил его на крыше коттеджа.
  - Штаб -квартира, - сказал он, закрывая флаер. - В городе воинов постоянно проживает несколько сотен воинов. Все они распределены по командам. Команда - троица. Это старое название, на данный момент в команде может быть и семь человек и десять. Но в самом начале было трое. У каждой троицы своя история, своя штаб-квартира, даже свой рейтинг. Все зависит от выполнен6ия заданий, победы на турнирах, олимпиадах, аттестаций и прочего. ???
  
  Привратник, в общем, был обычной коробкой. Самым интересным был костюм - который и костюмом то в общем не был. Невербальный сервер крепил на форму датчики,
  
  - Тебе костюм не нужен, у тебя есть форма. Она же - твой костюм. Ну что. Начнем погружение.
  
  Ничего не изменилось. Но ему показалось, что его стремительно куда-то уносит. Было ощущение, что он теряет сознание, но он его не потерял.
  
  
  ***
  
  - Ничего не видишь? - спросил тренер.
  - Не вижу.
  - Скажи себе громок "Смотреть!".
  Смотреть! - сказал Сон. И ещё раз повторил. И ещё. Но ничего не случилось.
  - Ладно. - кажется, тренер все понял. - Поводи руками перед лицом и повсматривайся в них.
  
  Стало светлеть. Он стоял в пустынном городе, было прохладно и мрачно. Тренер был рядом, он держал в руках меч. Все было настолько естественно, что он был готов поклясться - все совершенно реально.
  - Я не совершал погружение. - сказал Тысячелистник отдавая ему оружие. - Так что это сейчас не я, а моя копия. Я с тобой через планшет общаюсь. Ну что, начнем с самого простого уровня. Цикада оценит твою скорость, реакцию... - в глубине улиц промелькнула тень. - А вот и она кстати. Тебе нужно выбраться из города - просто выбраться из города. Дальше ждет другой уровень. Все просто.
  
  И он исчез.
  
  Он упал на пол и попытался подняться. Усталость накрыла его как цунами - настолько стремительно, что он только и успевал хватать воздух. Там, внутри программы было столько агрессии и столько адреналина, что он просто ничего не замечал, а стоило пораниться, как форма в этом месте становилась твердой, холодной, даже какой-то мятной... И боль быстро уходила. Он даже не останавливался, когда ранился, а все продолжал двигаться и двигаться дальше.
  
  Цикада оказалась намного умнее, чем он думал. Она общалась, подсказывала, измеряла его с ног до головы, выстраивала линию сюжета и уровень напряжения, а иногда вела себя так, словно кто-то, кто очень хорошо его знает, хотел сделать ему приятное, или поймать на крючок, или позадирать немного. Не скажи ему, что это компьютер - он никогда и не догадался бы.
  
  На второй час Цикада спросила его, не желает ли он покинуть прогамму - а вопрос его так расстроил! Отчего-то ему показалось, что его время пришло, что ему пора покидать поле боя, заканчивать тренировку. Но вскоре понял, что Цикада задавала этот вопрос автоматически, и попросил её больше этот вопрос не задавать. К сожалению, внутри программы были определенные настройки, которые выбрасывали тренирующегося автоматически после определенных сигналов организма.
  
  И он понял, что это за настройки. Выйдя из программы Сон пнял, что не чувствует рук.
  
  Только сейчас он почувствовал каким тяжелым был меч, руки устали настолько, что когда он попытался поднять нож, рука задрожжала и выпустила его.
  
  - По моим оценкам ты потянул две связки. - произнес тихий голос. - И ещё четыре ушиба.
  Сон обернулся, посмотрел на незнакомца и стал ждать - но незнакомец кажется, не собирался здороваться и представляться. Тренера, как назло, нигде не было, и он почувствовал себя неловко.
  - Ваше имя. - произнес человек. Был он невысок, как Астра, но куда более незаметен и было ему уже лет пятьдесят. Но форма и осанка делали свое дело - выглядел тот несколько... Напряженно. Сон даже не сразу мог понять что именно в нем пугает... И ещё эта улыбка Джаконды - вроде и не улыбается вовсе, а усмехается. И тихий приказной тон.
  - Ваше имя. - повторил он требовательно и сдвинул ??? брови на четверть дюйма.
  
  Ученик сглотнул, собрал в кулак всю волю, шагнул вперед, протянул руку и громко сказал:
  - Меня зовут Сон.
  Тот презрительно посмотрел на протянутую ладонь. А от резкого движения в ноге стрельнула боль, да такая сильная, что он грохнулся на пол и схватился за мышцу. Форма привычно охладилась и затвердела.
  
  По ступенькам, в амфитеатр??? сбежал тренер... Ну слава богам, подумалось ученику.
  - Это Сон. Учащийся нулевого курса. - весело сказал тренер, настроение у него было хорошее - большая редкость. - А это Сиреника. - продолжил тот. - Мой друг, учитель и кровный брат.
  - Зачем ты его сюда привел? - тихо спросил друг, учитель и кровный брат.
  - Показать привратника. - ответил тот. Хорошее настроение у тренера тут же улетучилась. К нему вернулась его холодная пресность.
  - Я понял. Сколько он тут пробыл?
  
  Тысячелистник достал планшет и взглянул на время.
  - Около пяти часов.
  - Это его первый контакт?
  - Да.
  
  Сиреника внимательно оглядел отряхивающегося ученика.
  - На стетику грязь не липнет. - сказал он задумчиво. - Хватит отряхиваться. - он обернулся к Тысячелистнику. - Мария зовет к ужину. Ты не должен забывать... Она накрыла праздничный стол во второй парадной.
  - Прекрасно. Сон - проголодался?
  - Это не самая лучшая идея. - тихо произнес его светлость с нажимом.
  Сон почувствовал себя чужим. Ему захотелось немедленно куда-нибудь отсюда испариться. Желательно на остановку городского транспорта, а лучше прямо домой - в душ. Пусть ужинают там со своей Марией, за парадным столом во второй гостинной. А ему и вакуумный бокс из столовой сгодится.
  
  Настроение у тренера испортилось окончательно. Он отвернулся.
  - Мне придется принести извенения, учащийся, - сказал он едва слышно, - Я не смогу пригласить тебя за общий стол. Идея действительно не самая лучшая. - Сиреника одобрительно кивнул.
  Тренер вздохнул и обернулся:
  - Учащийся Сон-трава. - сказал он. И стал думать. - Ты когда-нибудь питался в корпоративной столовой? Я бы с удовольствием туда съездил. Надеюсь, во флаере хватит топлива до города, а то придется в закусочной питаться.
  
  Сиреника бросил на обоих такой взгляд, словно пытался усилием воли расплаваить металл. И если настроение у тренера менлось от случая к случаю, то этот пребывал в плохом настроении перманентно.
  - Оба за мной. - произнес он. - Немедленно.
  
  
  ***
  
  Большая парадная действительно была большой и была она парадной. Стол был накрыт на несколько человек, но никого вокруг пока что не было. Кажется, они пришли первыми.
  - Твоя авантюра так просто тебе не сойдет. - сказал Сиреника. И сел за стол.
  Тысячелистник кивнул Сону, указывая его место.
  - Я могу уйти. - сказал тот шепотом.
  - Ты не просто можешь уйти. - сказал Тысячелистник. - Ты хочешь уйти. - Он взял салфетку, развернул и постелил на колени. - Но ты никуда ты не уйдешь. Мне доставит огромное удовольствие... - он перевернул бокал, кружку и переложил вилку с двумя зубчиками справа. - Мне доставит огромное удовольствием, посмотреть как ты будешь нервничать, а мой учитель... - Он сказал шепотом, - беситься от злости.
  
  Сон почувствовал себя игрушкой. И он взбесился. Правда, чем больше он бесился, тем больше это нравилось тренеру. От этого усиливалась обида. Во что бы то ни стало, нужно было хотя бы успокоиться.
  Он взял салфетку и попытался постелить дрожащими руками её себе на колени. Получилось не с первого раза.
  - Какой уровень выбрала Цикада? - спросил тренер как ни в чем не бывало.
  - Я не знаю. Там был город. И воины-волки.
  - Альтернативный противник?
  Сон справился с салфеткой.
  - Что такое альтернативный противник?
  - Противник, за которого начисляются самые высокие баллы рейтинга. - произнес тот. Он перевернул в руках вилку. И повертел её в пальцах. - Третья и четвертая часть кодекса рейтингов. Рейтинг это один к десяти рублям. Правда, только дурак будет менять его на деньги. За рейтинг можно купить то, что невозможно купить за деньги.
  - Что например? - спросил он совершенно беззастенчево. Ему действительно было интересно.
  - Титул, дополнительное оружие, дополнительную форму, плазму, разнообразные хитрые тренажеры типа Привратника.
  - Можно купить Привратника? - у него прямо глаза загорелись, - И сколько нужно убить альтернативных противников?
  - Ну, с твоей скоростью тебе нужно ещё примерно пятьдесят лет каждый по десять часов их убивать.
  
  Сон затих, сконцентрировавшись на попытке перевернуть бокал. Но ладонь дрожжала от переутомления. Тренер вздохнул перевернул ему сам.
  - Внимание, учащийся. - тихо сказал он, и перевернул его бокал сам. - Сейчас прибудет его высочество князь Стрелолист, он же Виктор. Сегодня годовщина смерти Первоцвета, предшественника нынешнего первого преподавателя... Его применая мать - большая сторонница традиций. - он задумался. - Так, не забивай себе этим голову. Помни, - его высочество, к матери - сударыня, к Сиренике - ваша светлость, остальные - судари и сударыни. Понял?
  Сон кивнул.
  - Отлично, потому что они пришли.
  Все встали.
  
  Вот только Сон, вместо того чтобы встать снова ухватился рукой за мышцу. Конечно, все стояли и смотрели на спускающихся по лестнице, но в эту секунду тайно не сводили с него глаз. И когда все уселись и сел он, то боль начала стихать.
  Тренер был вне себя от счастья. Леди скользнула по ним взглядом, но то ли не обратила внимания, то ли виду не подала.
  
  Сон задержал дыхание. Оба были прекрасны. Его высочество! Он однозначно где-то видел его лицо, и видел не однократно. В новостях, а может в кино, а может на каком-то сайте, или может даже на картине. Был он высок - на голову выше Тысячелистника, а Сиреники головы на две.
  
  - Все вы знаете, - начал он, - что сегодня - годовщина потери. - говорил он несколько инфантильно и даже насмешливо. Сон все никак не мог понять - шутит он или говорит правду. - Мы все, конечно же - все до единого скорбим и скорбим абсолютно искренне. Поднимем же бокалы в знак скорби. - И он резко встал. Конечно, за ним, резко встали все остальные.
  
  Сон вскочил как ошпаренный, но не устоял на ногах и грохнулся. Лежа на полу и смотря на ноги всех остальных - из-под скатерти он проклял все на свете, был готов провалиться куда угодно, исчезнуть - но только бы не вставать. Но встать надо было. Во что бы то ни стало. Форма привычно похолодела, он сжал кулаки и встал.
  Тренер был так счастлив, что кажется, готов был начать аплодировать. Сон почувствовал, что покраснел.
  - Ммм... Милый мальчик. - сказал князь, не садясь. - Как ваше имя?
  Сон стал спешно соображать.
  - Сон-Трава, ваше высочество.
  - Вохитительно. Вы учитесь?
  - Нулевой курс.
  - Ну да... Кажется, что-то слышал. Почему вы упали? В знак протеста?
  - Нет, ваше высочество. Я потянул мышцу.
  - Как все скучно. Наверняка бились с силами зла?
  - Тренировка с Цикадой.
  - Привратник?
  - Да, ваше высочество.
  - Прекрасное приобретение нашего нападающего. - он кивнул в сторону тренера. И, кажется, не собирался садиться. Хотя давно стоило бы.
  - Вам известно, по какой причине мы тут собрались?
  Сон сглотнул, не зная, что ответить.
  - Вы... - Сон соображал. - Вы скорбите?
  - Да, мы скорбим. Сегодня годовщина смерти великого, доблестного воина, Первоцвета Шестого.
  
  Он поднял бокал в руке и отпил. И тут ему стало так плохо, что он едва не потерял сознание.
  
  
  экзамен
  
  Он так увлекся сбором модели привратника, что очнулся под вечер и от стука в дверь. Проскользнул к окну и глянул в зеркальце...
  
  Несколько дней назад он заказал по каталогу зеркальную плитку. Зеркало в шифоньере помутнело от старости, а в ванной пошло трещинами. Сначала хотел нормальные зеркала купить - но, оказалось, что с ним много возни - чтобы повешать требовалась рама, гвозди, стену сверлить... А плитку на клей можно было посадить.
  
  Так он заменил зеркала в ванной и гостинной. Оставшиеся несколько плиток сложил с чулан, который кстати, уже наполовину разобрал и нашел много интересного. Особенно его заинтересовала тренажерная установка "Аякс-1400" - старая, ещё на солнечных батареях, но с невероятно простым и удобным интерфейсом, в котором он сразу разобрался как нужно проводить разминку дабы избежать впоследствии спортивных травм на Привратнике. Совершенно неизвестно когда тренер позовет его снова, чтобы позаниматься - поэтому он тренировался в городе чаще всего ночью и под утро - тогда делались скидки, народу почти что не было.
  
  В Привратнике было более тысячи уровней. Он едва прошел первый - заброшенный город. Чем дальше уровни, тем сложнее были нагрузки, и в какой-то момент без дополнительной подготовки уровень было уже не пройти. Дошедший до тысячного уровня ????
  
   Но для того, чтобы развернуть тренаженую систему нужна была арена. Арену за деньги было не купить - только за рейтинг. А рейтинг у него был нулевой. Практически нулевой. Те несколько очков, упавших после нескольких тренировок погоды не делали. Поэтому он только огорченно вздохнул и вернулся к зеркальным плиткам.
  
  И одну из них он прикрутил к окну так, чтобы было видно кто пришел. Можно было пропилить дырку в двери и вставить туда стеклышко, у него награнице так иногда делали. Для безопасности. Но тут, в глубокой империи даже двери закрывать считалось странным, не то, что дверные глазки.
  
  На пороге стоял Астра. Флаера было не видно, видимо пешком шел. И открыл дверь. Куратор вошел в комнату и в этот момент откуда не возмись на него стремительно кинулась Охотница-кошка! Астра ловко закрылся и молниеносно выхватил нож - надо же какая скорость! - Охотница удивленно отпрянула. Видно сама не ожидала от этого безобидного очкарика такой реакции.
  
  Сон схватил кошку и оттащил - та попыталась его укусить,, но форму не прокусишь. Запер в комнате. Кажется, она поранила лапу, но несильно. Впрочем она постоянно где-то ранилась. Шарашилась по подвалам, приходила домой злая, дурная - вся истерзанная. Зализывала раны и снова куда-то пропадала. Наверное, на мышей войной ходила.
  
  - Что за тварь? - куратор не поздоровавшись.
  
   Бывали моменты, когда хорошие манеры были ему чужды. Он забывал этикет, мгновенно терял всю свою дурашливость, становился резким, говорил громко, кратко, даже грубо, всех звал на ты и мог натыкать даже в его высочество.
  
  - Тысячелистник Первый меч! - неожиданно выкрикнул Сон так же громко, как Астра. Клин клином вышибают! Тот слегка опешил, соображая, что делать дальше.
  - Так ты что... - Астра и перешел на таинственный шепот. - Все-таки смог превратить его в кошку?
  Тот заулыбался и кивнул.
  
  Астра комично подкрался с ножом к двери и тихо приоткрыл - оба глянули в щелку. Кошка сидела на подоконнике и вылизывала пораненную лапу. Угрожающе развернула свои локаторы, затем всю морду и своими серо-синими глазами... Мгновенно вздыбила шерсть. Зашипела и выгнулась дугой. А с тех пор как она перестала есть кошачий корм и перешла на мясо - шерсти у неё стало много.
  
  Астра испуганно заxлопнул двер.
  - Черт, и правда он. - сказал тот удивленно. - Как тебе это удалось?
  - Не знаю. - Сон пожал плечами. - Как-то утром проснулся, собрался, поехал пофехтовать...
  
  - Я смотрю, за этикет и кодексы ты даже и не брался. - произнес куратор, печально осамтривая комнату. На столе была разложенна модель привратника, валялся планшет со стереоинструкцией по фехтованию, зеркальная плитка, детали от Аякса и диск с фильмом по истории Семицвета. До фильма он так не добрался.
  - Если честно, даже не брался. - вздохнул тот. - Мне они тяжело даются.
  - А вот от привратника ты, кажется, не отлипаешь.
  - Да, мне очень нравится. Мне даже кажется, словно я... Делаю что-то очень важное. Мелкое, но важное.
  Астра прям весь изнутри засветился.
  Но тут же потух.
  - Ты знаешь, что у тебя экзамен на днях?
  - Да, сударь, я это знаю.
  - Ну, предположим, Электрифи поставит тебе зачет...
  - Она поставит мне зачет? - ахнул Сон.
  - Да, мы с ней поговорили. Вернее, я с ней погоорил. Она, правда, немного посопротивлялась, но я сказал, что ты согласен остаться на второй год по биологии и заниматься с репетитором. Ты же согласен?
  - Ну конечно!
  - Кодексы эти, этикеты... Ты, конечно завалил. А ведь тебе нужно сдать три экзамена из пяти...
  - А русский язык с этикой?
  - Это все факультативы, они не считаются... Ты даже зачет за них получать не должен - просто отсидеть на лекциях.
  - Я могу сдать фехтование! Я все это время занимался с привратником. И многому научился.
  - Сможешь. Только если с Тысячелистником, а принимать экзамен будет он - никто предварительно не поговорил так, как я поговорил с Электрифи. Тем не менее - на фехтование наша последняя надежда. Как раз во время сдачи твоего экзамена будет проходить совет, на котором я надеюсь, оппозиция во главе с моими хорошими друзьями сможет протолкнуть закон о реформировании образования. Согласно этому закону отчислить ученика будет крайне сложно. К преподаванию будут приглашаться не воины как раньше, а профессиональные преподаватели, ученикам будут предоставляться репетиторы, будет новый куратор, и не то, что я...
  - Но вы отличный куратор! - запростестовал Сон.
  - Я просто добрый. - сказал Астра. - А нужен профессионал. Который не просто любит детей, а ещё умеет заинтересовать их и зацепить, создать невидимое давление, да такое, что ученик сам бы захотел под этим давлением находиться и продолжать учиться.
  
  Из-за угла любопытно вынырнула Охотница. Как она попала из комнаты в гостинную Алексей понятия не имел.
  
  Кошки владеют телепортацией.
  Не иначе.
  
  Она запрыгныла на край стола и села напротив открытого планшета - обожала так сидеть. Сидела и помогала делать уроки. Облизывала лапу и поглядывала на них, не забывая орудовать своими локаторами - вдруг где мышь пробежит?
  - У Семицвета достаточно мощностей и финансов чтобы обеспечить хорошими преподавателями сотню таких школ как эта, но нет же, совет - эти жадные, тупые дураки - жиляться на детей. Просто потому, что так всегда было. Они искренне верят, что обязанны дать детям что-то хорошее, а чем больше обычный взрослый верит в эту чепуху, тем хуже для ребенка.
  
  Дети никого не волнуют, у детей нет прав, они не добывают нефть и не не проводят военные учения рядом с твоей границей. А общеобразовательная школа - это надругательство над свободами человека. Вон в Империи давно уже не так. Хочешь - иди в школу, хочешь - сиди смотри научные фильмы, да болтай по сети.
  
  А у нас из века в век все гнут это чертову линию - насильное образование, загонять кнутом. И если раньше набирали аристократов, которые уже изначалшьно владели и кодексами, и этикатемаи и фехтованием, с рождения занимались с репетиторами, почти все знали - то сейчас мы набираем просто обычных ребят, подходящих нам по структуре ИТ. Вы не доходили с Электрифи до главы про информационное и энергетическое тело? Нет... Жаль. Почитай обязательно. Ну, или фильмы какие-нибудь посмотри про это дело.
  
   Школа никому не обязана быть интересной. Было бы обязана, давно бы такой стала... Ну на кой черт тебе сдалась эта энергобиология? Наука и впрямь хорошая, но на мой взгляд - тренировался бы и тренировался на привратнике. Мозгов там не очень много надо. Так, я отвлекся... Так вот, мое присуствие на совете будет обязательным. Поэтому тебе придется справляться на экзамене самому. Если нам удасться протолкнуть закон, то ты просто останешься на второй год по несданым предметам, если не удасться... То разбейся в лепешку, но сдай столько экзаменов, сколько сможешь, ясно?
  Сон кивнул.
  - Слушай внимательно. Я видел записи твоих сражений. У тебя есть одно хорошее качество - ты не отступаешь даже когда кажется, что проиграл. Не отстустпай и сейчас.
  
  Добрая половина побед в этом мире совершалась тогда, когда казалось, что все потерянно.
  Кажется, впервые за все время, ему удалось надеть форму правильно. Он потратил на одевание около полутора часов, хотя по инструкции воин должен был одевать её за двадцать минут. Если его сегодня не вышвырнут - он возмется за инструкцию плотно. Плотнее плотного. Инструкция была учебником на 400 страниц, и на третьем курсе обучения ей был посвящен целый предмет.
  
  Форма не промокала, не пропускала холод и холодный ветер, но при этом дышала. Она плотно контактировала с кожей на биоуровен - в ней невозможно было испачкаться и вспотеть. А стетика - ткань из которой она шилась наполовину состояла из биоматериала и была второй кожей. Хотя на вид - ну тряпица тряпицей. Красивая, как атлас, верхняя часть формы в общем, атласом и была, мундир, плащ, ботинки - были сшитьы из хорошего, добротного материала, но не из стетики. Стетика была дорогим ресурсом. Поэтому закрывала только открытые участки.
  
  Первый раз он полез в привратнике прямо в мундире. И едва смог потом его отстирать и подлатать. ПОтратил дня три, наверное. ТОлько потом он узнал, что для привратника существуют специальные дубликаты - дешевая, но крепкая униформа, как у рабочих, чтобы убивать и убивать.
  
  СНежинка позвонила ровно в десять часов. Сон осмотрелся - Охотница ещё не вернулась с ночных похождений, правда на Снежинку она не прыгала, но все равно было боязно. Хватать Охотницу он предпочитал только в перчатках от формы, впрочем как раз в перчатках от формы с ней можно было играть, забавляться и задразнить - форму она прокусить все равно не могла, от чего злилась и становилась совершенно неуправляемой, пока та не обидеться и не убежит на улицу, гонять лягушек у реки.
  
  Он постоял у окна, глядя на неё. Тоже, кстати, толстая. Ну, не такая толстая, чтобы совсем - но пышка. Правда, он все же побольше будет. Он оглядел себя с ного до головы... Впрочем, кажется за последние четыре месяца он, кажется, немного сбросил вес. Впрочем это было неудивительно - всю стипендию он тратил на привратника, столько нагрузок, выходишь из системы и первым делом хочется что? Правильно, нажраться. Но тренер есть после тренировки запрещал. Нужно было отойти пару часов и только тогда можно было перекусить. ПРавда, Сон все-таки умудрялся втихаря что-нибудь перехватить - яблоко хотя бы, или кефира. Когда в одиночку занимался.
  
  Он любил заниматься в одиночку. Никто не мешает, никто не дергает, можно поставить любимый уровень, любимую нагрузку, попробовать что-нибудь новенькое, сражаться с реальными онлайн-противниками, вместо альтернативных врагов...
  
  СНежинка несколько напряглась и занесла руку, чтобы постучать ещё раз. Сон потопал ногами - та вздрогнула, поняв, что дома кто-то есть и поднесла узо к двери. Вот же умора! Сон метнулся к входу и резко распахнул дверь.
  Снежинка отпрянула и попыталась скрыть конфуз - только что подслушивала ведь. Сон порадовался.
  - Ты уже готов? - спросила та.
  - Форму надел вот. - ответил он невинно.
  - Я слышала ты завалил кодексы.
  - И ещё этикет.
  - То есть тебя исключат. - она стала совсе грустной.
  - Почему?
  - Потому, что ты сможешь сдать от силы два экзамена из пяти.
  - Ну и сдам. Пусть исключают.
  - Но ты же... Ты же воин! Тебя не могут исключить. ОТ тебя так много зависит.
  - Что, например?
  - Соьирайся, опаздываем. - сказала она.
  - Экзамен будет принимать четыре человека - два преподавателя и два члена совета. - сказала Снежинка шепотом. Они стояли в кордиоре школы. Прохладное утреннее запустение проникало прямо под стетику. Впрочем, скорее всего ему это казалось.
  - Кто у нас члены совета? - спросил Сон, кто преподаватели, он и так знал.
  - Его высочество и Сиреника.
  - Князь Стрелолист будет здесь? - удивился Сон. Это было неожиданно. Он что, лично прибыл на экзамен для одного человека? И Сиреника ещё... Выходит, вся эта троица будет там. И она будет в большинстве. И он понятия не имел на чьей они стороне и как их можно перехитрить.
  - Да, и Астры не будет. Он на совете. Там сегодня жарко...
  - А здесь холодно.
  Сон надел перчатки. Никак не мог к ним привыкнуть. Если с формой он уже свыкся, свыкся с необычным, мятным жжением и почти не замечал его, то перчатки его несколько раздражали. Правда, только в перчтках он мог оттощить Охотницу от случайного гостя, и только в перчатках он мог с ней поиграть ????
  
  На стадион перед школой садился имперский флаер. Ученик почувствовал острое де-жа-вю. Здание школы, кортеж и экзамен. Вот только он не помнил, чем все закончилось. С каким-то невероятным трудом ему как-то раз удалось вспомнить, что он поменялся с кем-то местами. У него был календарь - очень классический, по месяцам, и там, в полной тьме он бросил его в воду, на гладь реки, поднял с берега гальку и и бросил прямо в центр. Календарь растворился в воде и круги пошли по всем числам. По будущему, по прошлому. ???? Было много крови, много страдания, но этому ещё предстояло случиться. Или, быть может это уже случилось? А могло и не случиться. Поэтому он пошел вперед. В воду.
  
  А вода в реке была совсем чистая. Даже на закате он, идя почти по пояс видел свои ноги. Мимо него текли дни, недели, ночи, надо было выбрать - одну, ту, которая должна подойти. Нужно было попасть как можно раньше, чтобы все исправить, все выровнять, загладить, рассчесать. Он развернулся вокруг себя. Ему нужен был нож, ему нужно было имя и ему нужна была помощь. Прямо сразу. Сначала он увидел нож - он был ему нужен. Сложно сказать, для чего - мысли вертелись в голове, но никак не складывались. А подходящий нож был только один. Девушка из Оксана, жившая по соседству с разродившейся кошкой закончила дипломную работу и сдала её ювелирам. А те даже камни на огранку не успели отдать. Пойдет.
  
  И вот он увидел девочку, в белом мундире, она шла из школы, останавилась, чтобы набрать цветов - подснежники, только что распустились. А вместе с ними - ядовитые, белоснежные орхидеи, солнечного цвета.
  
  Он сделал шаг в воду. Протянул ладонь и схватился за ручку двери. Подтянулся - а в воде тело было легким, и вылез. Вокруг было темно, он поднес ладони к лицу и стал пристально их разглядывать. Они обретали очертания. Мир вокруг прояснялся и становился отчетливым...
  
  - Сон! - раздался голос. Он обернулся. Девочка в белом мундире стояла позади.
  - Ты шла через это поле, перед тем как впервые меня встретить? Здесь росли подснежники?
  - Я не помню, но по-моему да.
  - Ко мне возвращается память. - произнес он.
  - И что ты вспомнил?
  - Я видел первого ученика. - сказал он.
  - Ты видел его? - ахнула Снежинка.
  - Да, и видел как ты пришла в Семицвет. Ведь первая ученица - это ты? Ты хранишь тайну всего поколения, да? Второй ученик - помошник это я, третий - соцветие... Седьмой бунтарь. Ещё тринадцатый и...
  - Ты изучал курс нумерологии? - удивилась она.
  - Нет, я нахатался отрывков в пространстве случайностей.
  - Первый ученик действительно хранитель. Хранитель, помошник и начало начал. Он всегда будет первым среди всех. А второй ему в помощь.
  Второй, это хорошо, подумал Сон. Он никогда ещё не был вторым - плелся в самом конце.
  - Я тебе потом все расскажу. Сейчас не время.
  - Ты права, не время.
  И они зашли в школу.
  Сон схватил самый первый билет лежавший на столе и понял, что боиться посмотреть. Аккуратно глянул - из двух вопросов он едва-едва знал писменный.
  - Ну что там? - нетерпеливо спросила Электрифи. Она пришла первой. За полтора часа. Намного раньше всех остальных. Выглядела она уставшей, но довольной - волосы растрепались, от кончика глаза к шее тянулся лазерный шов. Меч лежал прямо на коленях, а нож она ловко вертела в руках.
  - Ну что уставился? - спросила та. - В билет смотри, а не на меня.
  - Тут два вопроса. Устный и писменный.
  - Какой лучше знаешь?
  - Ну писменный... Может и смогу.
  - Ясно. Садись... - она глянула на часы. - Читай первый вопрос.
  - ИТ и ЭТ живого существа.
  - Информационное и энергетическое тело. Слышал?
  Он покачал головой.
  - Чеовек состоит из... Ну из тел. Сколько их точно - неизвстно, однако однозначно можно утверждать о наличие трех - физического, энергетического и информационного. Как физическое тела, они могут развиваться, стареть, раниться и болеть. Некоторые пустяковые болезни энергетического тела так серьезно воздействуют на тело физическое, что проносятся человеком всю жизнь как неизличимое заболевание. Когда была сделана первая операция не энергетическом теле?
  - Э... - Сон быстро перебрал даты. - Ну давно, лет пятьдесят назад.
  - Первые операции на энергетическом теле были известны ещё тысячи лет назад - аккупунктура, например. Полный механизм действия аккупунктуры узнали относительно недавно, а спустя ещё пятьдесят лет, в 2168 году Сайрос Эрик провел первую удачную операцию на энергетическом теле человека - для изличения рака на последней стадии. Все запомнил?
  Сон кивнул.
  - Какой год?
  - Две тысячи сто шестьдесят восьмой.
  - Кто провел операцию?
  - Эээ... Сайрос Эрик.
  - Отлично. Поехали дальше, - на ловко развернула между пальцами ручку ножа - да так быстро, что тот закрутился вокруг своей оси. Сон от удивления даже глаз оторвать не мог. Нож просто крутился как волчок на кончике лезвия. А ведь в нем сантиметром тридцать высоты было!
  - Три ночи не спала. - сказала та и откинулась, повернувшись к окну. - Иногда бои идут один за другим. И вот - какой-то бой срывается. Уколы проставленны, арены раскрыты, лежишь себе расслабленно в полусне, ждешь оруженосца, слушаешь бриф... А организм привычно гоняет дозу чистейшей энергии по телу, дожидаясь сверхактивности. А её не происходит. Бой не начинается и не начинается.
  Она ловко поймала нож за лезвие - двумя пальцами, средним и указательным.
  - Вот плазма вхолостую и работает. Тратишь потом её весь день на всякую ерунду...
  В лучах теплого рассвета, растрепанная и уставшая, она не казалось натянутой, как пружина. И злой тоже не казалась. Да и не была она злой. Просто какой-то очень замкнутой. И закрытой.
  
  - Не отвлекаемся. - произнесла она. - Информационное поле... Тело человека. Карма. Информационный запас личности. Проявляется как энергетическое свечение в нескольких спектрах. Ты помнишь значения цветов? Нет, естественно... Белый - чистота намерений, синий - разум, красный - кровь. Эти три цвета необходимы для появление на свет человека разумного. Эти три цвета необходимо иметь на флаге государства, чтобы выйти на прямую линию. Эти же три цвета являются необходимым спектром для будущего воина семицвета.
  
  Такая комбинация в природе встречается крайне редко, хотя бы только потому, что белый легко смешивается с любым другим оттенком. Взрослый человек с наличием хотя бы 5% чистого белого спектра - уже как минимум... Хороший врач. Или учитель. Искренний и способный на добрые, бескорыстные поступки вне всякой логики. А синий - логика в чистом виде, красный - кровь и война, оба действуют на белый уничтожающе. Я уже не говорю о черном - спектре поглащения, который присутвует более чем у трети состаявшихся личностей.
  
  Да и красный... Это цвет поражения. Состоявшаяся личность внесшая в свое ИТ-поле красный оттенок либо сойдет с ума, либо сопьется. Но ребенок... Ребенок удивительно пластичен. Он может сочетать в себе весь спектр, менять одним желаением, группировать и смешивать получая удивительные, редчайшие оттенки . И удерживать их столь угодно долго. И конечно, он может сочетать в себе и красный и белый, и синий одновременно.
  
  - Тебе известно правило - не спрашивай, не отвечай?
  ОНа увлеклась. И это было замечательно. Мало того, что она действительно интересно рассказывала, так ему наконец-то начала нравиться энергетическая биология, всегда казавшаяся скучной и малопонятной наукой.
  - Любое осознанное преступление оставляет в ИТ-спектре алый оттенок. От нежно-розового до оранжевого. Но только убийство представяет собой чистый красный. Однако, при наличии такого же количества белого, тебя не Красный цвет в твоем спектре означает, что ты совершил убийство. Ради спасения собственной жизни. Но ты имеешь право не рассказывать
  
  в ИТ на момент поступления в семицвет. Белый присуствует с рождения, синий - приобретается во время изучения точных наук, красный - во время убийства. Красный редкий оттенок. Обычно, убийство уничтожает в человеке весь белый и часть синего спектра. Но если кровопролитие было совершенно на чистую голову и для самозащиты, то синий спектр может остаться практически без повреждений, а белый выстоять. Незадолго до подписания тобою договора об обучении в Семицвете у тебя были полностью сформированны все три спектра.
  
  - Закон "не спрашивай не отвечай" - означает, что ты не имееш права спросить любого другого воина, кого именно он убил, чтобы получить красный спектр. Ну а ты, в свою очередь имеешь право не рассказывать никому, даже на допросе, кого именно убил ты. Кстати, кого ты убил?
  - Змею. - ответил Сон.
  - Змею? Это имя?
  - Нет, ваше высочество, змея это рептилия.
  - Я знаю что змея это рептилия! - возмутилась та, словно Сон заподозрил её высочество в незнании таких простых фактов. Да так забавно возмутилась, что ей даже самой смешно стало. - То есть ты не человека убил?
  - Нет, я убил змею.
  - Ты убил змею?
  - Да, ваше высочество, я убил змею.
  - Рептилию? - уточнила она.
  - Да. Рептилию. - кивнул он.
  
  Она нахмурилась о чем-то думая.
  - А зачем ты её убил?
  - Она могла на меня напасть. И мне ещё хотелось есть.
  - Вот это да... - тихо произнесла она и пацарапала ножом кончик пальца. Тут же надела перчатку.
  - Давай зачетку.
  - А писменное задание? - спросил он.
  - Какое писменное задание?... А, этот билет. Ну давай, садись, пиши. Все равно я тебя на второй год оставляю.
  Она откинулась и закрыла глаза. Кажется, задремала.
  
  Запели птицы.
  
  - После окончательного формирования всех трех тел, подросток сможет не без проблем, но все же жить в такой невообразимой комбинации, с определнной долей вероятности прожить счастливую и осмысленную жизнь, а при наличии психолога или просто хорошего человека поблизости, а не... Ну незнаю, не пойти и не поубивать на одинокий остров сотню ни в чем неповинных рабочих.
  
  Эта комбинация встречается достаточно редко. Считается, что ребенок с такой комбинацией нежизнеспособен, ассоциален и ни на что не годен. Эта комбинация имеет целый ряд последствий для энергетического тела - аутизм и синдром Аспербергера - самые невинные из них. Ещё совсем недавно, для воинов Семицвета эту комбинацию создавали искуственным путем. В кандидаты отбирали только лучших. За считанные годы ребенку нужно было дать кровь, свет и знание. Можешь представить себе, как все это выглядело. Но Первый Преподаватель решил, что это бесчеловечно. И совершенно правильно решил, я так считаю. Теперь мы подбираем учащихся изначально имеющих такое тело. Случайно сформировавшихся. Правда, мы получаем кота в мешке. Но и это не самое страшное - Первому Преподавателю пришлось отказать целой шайке аристократов в приеме их детишек на обучение. Вот это страшно. Против тебя в частности настроен весь совет, многие троицы и даже целые города. И сегодня станет ясно - сможем ли мы продолжить эксперимент, или нет.
  - Шесть боев за утро, горячая пора наступает, не иначе. - Сиреника вошел первым. - Давайте покончим с отчислением поскорее и вернемся к делам.
  При слова "покончим с отчислением" Сон подпрыгнул на месте. Сиреника всерьез желал его отчислить, а он - всерьез желал здесь остаться. Он прямо весь вскипел от его, таким ненароком сказанной фразы.
  Электрифи проснулась и потерла руками глаза - совсем, как маленький ребенок.
  - О, доброе утро, сударыня. - Сиреника склонил голову на четверть дюйма.
  За ним зашел Тысячелистник и его высочество. Два принца... Вернее принц и принцесса - собрались здесь, ради него, чтобы продолжить какой-то малопонятный для него эксперимент и принять у него экзамен.
  От волнения его начало тошнить.
  
  - Вы уже приняли экзамен? - осведомилась вражеская сторона.
  - Да. - сказала Электрифи сонно.
  - Надеюсь, он получил низкую оценку?
  - Он получил зачот. - буркнула та, отвернулась, схватив свой нож - вертеть и играться, всем своим видом давая понять, что не желает общаться. В общем, в своем репертуаре.
  - Белая троица... Дети, - печально вздохнул Сиреника, глядя на Электрифи. - Вы, разумеется, проверяли его на шпаргалки? Задавали дополнительные вопросы? И какой был билет, кстати?
  - Что? - спросила Электрифи недовольно - а ведь только она умудрилась удержать нож за лезвие на одном пальце!
  - Какой был билет, я спросил. - повторил Сиреника.
  - Учащийся, - она развернулась к Сону, - какой был билет?
  Сон вскочил с места.
  - Энергетическое, информационное тело и ещё писменное задание.
  - И вы сдали на зачот? - подозрительно осведомился Сиреника. Складывалось отчетливое ощущение, что он не верит. Да что там не верит - он знает. И любым способом хотел докапаться до истины.
  - Да, сударь, я сдал на зачот. - сказал Сон стараясь оставаться максимально спокойным. Сиреника взял его билет.
  - И когда была проведена первая операция на энергетическом теле?
  - Полвека назад. Эрик Сайрос. Раковая опухоль.
  - Прекратите мучить ребенка. - произнес его высочество с нажимом. - Положите билет. Сдал он биологию, или не сдал - неважно. Его ждет экзамен по фехтованию.
  Сиреника молча полистал личное дело.
  - Он провалил три экзамена из пяти. Это значит, что он уже отчислен.
  - Ну тогда пусть подпишет бумаги об отчислении. - сказал тренер.
  - Отлично! Именно этого я и хочу последние несколько минут. Подойдите ближе, мой мальчик. От вас требуется подпись.
  Он развернул ему планшет и протянул перо.
  
  Сон остался стоять на месте.
  - Ну же, чего ждете? - произнес тот спокойно, и даже с ноткой доброжелательной грусти. - Вы не смогли сдать три экзамена из пяти. В случае отчисления вы получите отпускные. Не читали контракте про золотой парашут? Отличный пункт вашего контракта. Я найму грузовой флаер. Мы поможем собрать вам вещи.
  
  И чем больше он говорил, тем больше Сон его ненавидел. Он был каким-то лживым чтоли. Таким милым и хорошим, доброжелательным, никто и подумать не мог что он может сделать столько отвратительного. Но он это делал. Под его обаяние, и его артистизм кажется, попадали все окружающие. А кто не подпадал - становился врагом. Интересно, что будет - если его разозлить? Наверняка голос у него станет визгливым, движения резкими, а рост тут же уменьшиться сантиметров на двадцать.
  - Давайте же. - сказал он ласково.
  - Я не стану это подписывать. - произнес тот. - Что? - на его лице отразилось искреннее удивление. И затем - он нахмурился и сделался весь таким недовольным и строгим. Словно речь шла про невынесенный мусор.
  - Нерадивых учников следует наказывать. - серьезно заявил он. - И мы их отчисляем.
  - Но отчисление это не наказение, а ликвидация. - заметила Электрифи. - Не медлите, сударь. Ставьте подпись. - сказала она передразнивая Сиренику. И добавил приторно, - Я так устал, я желаю домой. Биньки.
  
  - А вы поставите подпись. - сказал Сиреника ледяным тоном.
  - А я её не поставлю. - ответил Сон задорно. Ему отчего-то даже весело стало.
  - Почему вы её не поставите? - удивился Сиреника.
  Как же Сон ненавидел вопросы на которые во-первых, не знал как отвечать, а во-вторых всем и так был ответ понятен.
  - Почему вы её не поставите? - повторил Тысячелистник.
  - Да! - вскричала Электрифи, так что все подпрыгнули, ??? доводя до абсурда происходящее. - Почему вы не поставите подпись?
  - Потому что могу. - поперхнулся ученик. - Я могу не ставить там подпись и я её не поставлю. Потому как сначала должен сдать фехтование. И сдам. Пусть это будет мой последний бой, но по крайней мере у меня в зачотке будет хоть одна нормальная оценка!
  
  - Какая такая нормальная оценка? - удивился Сиреника. - Вы успешны в фехтовании? - он оглянулся на тренера. - Учащийся успешен в фехтовании?
  - Если честно, я за его успехами не следил.
  - Вы - носитель титула Первого Меча, что делает вас лучшим тренером Семицвета. - он встал и развернулся к Тысячелистнику и спросил спокойнее: - Почему ты не следишь за ним?
  - Потому что могу. - ответил тренер.
  Электрифи сдержала смех. Стрелолист сохранял молчание. Сиреника сдвинул брови на три четверти дюйма.
  
  - Ну хорошо, - сказал тренер оправдательно. - Мне просто... Я даже не знаю, как это объяснить. У меня не возникает желания с ним учиться. Что-то ему втолковывать и показывтаь, потому что как только начинаешь ему что-то объяснять он сразу же во всем запутывается и перестает что либо понимать в принципе. Ещё он постоянно отвлекается на какие-то мелочи! И не может сконцентрироваться. Причем даже когда он xочет сконценртрироваться, то так сильно отвлекается на свое желание, что все равно все портит. Я не хочу учить его. Мало того, мне даже и неприятно его учить.
  - Вот и ответ. - Сиреника пожал плечами. - Вы настолько бестолковы, что даже лучшему тренеру Семицвета не нравится вас учить. Какие могут быть ещё доводы?
  - Но я сдам фехование. - ответил Сон. Он мог бы давно плюнуть - и плюнул бы, но происходящее становилось делом чести!
  - Почему вы сдадите? - спросил Сиреника.
  - Потому что могу! - ответил Сон и топнул ногой. Электрифи не сдержалась и засмеялась.
  
  Одна из стекляшек развернулась в их сторону и смешалась с восходом. Ночью прошел дождь, кое-где по холмам ветер разгонял куски тумана, в траве наверняка мокро, а в лесу и подавно. Охотница уже вернулась домой. Забралась на кровать, вытянулась, задрала лапы к верху и уснула.
  
  Электрифи вытерла слезы. Насыщенно-розовые лучи упали на её растрепанные волосы и стали совсем огненными. А смех у неё оказался таким звонким и нежным, что даже его высочество обернулся в её сторону и совершенно искренне, но немного смущенно улыбнулся. А та от смеха даже покраснела.
  - Ты что, под плазмой? - шепотом спросил он. Электрифи ничего не ответила - улыбалась как дурочка и все.
  - А мне он нравится, если что. - продолжил тот. - И вообще, я вот теперь действительно верю - он смог вывести тебя. И помнится, на крыше была небольшая дуэльная арена, почему бы нам не взглянуть - чему научился учащийся Сон-Трава за прошедшую четверть?
  
  
   Тысячелистник до этого сохранявший спокойствие поднял радостный и заинтересованый взгляд.
  - Хочешь последний бой? - спрсил он.
  - Да.
  - Но ты же все равно проиграл.
  - Я не проиграл.
  - В этот минут идет совет, на котором программу свободного набора учеников, очень вероятно полностью прикроют. А закон, отменяющий общее образование так вообще обречен на провал.
  - Но это же не мешает мне провести...
  - Последний бой. -? закончил тренер. - Я понял. - И продолжил. - Я не могу, да и не хочу отказать юному воину в такой просьбе.
  - Бывшему воину.
  
  - Поднимемся на крышу? - весело спросил Сон.
  - Чему ты радуешься? - фыркнул Сиреника. - завтра тебя здесь не будет.
  - На крышу? - проснулась Электрифи, - Зачем на крышу?
  - Там ветер и птицы... И все березками заросло. Но вообще, там площадка для фехтования.
  - Точно. Площадка. - задумчиво сказал тренер. - А я и забыл совсем.
  - Изучал этику? - спросил Тысячелистник, доставая меч.
  - Да, сударь. Это же Астра.
  - Хороший преподаватель. Экзамен сдал?
  - Зачот.
  - Такая примтивная дисциплина и вдруг зачот? Чем всю четверь заимался?
  - Я дошел до четвертого уровня!
  - Чтевертого? А ведь пятый уровень это полное погружение...
  - Жду не дождусь. - сказал Сон весело, но тут же вспомнил, что его отчисляют и ему стало грустно.
  Они вышли на крышу. Солнце взошло. Обе стекляшки отвернулись в сторону города, освещая Великие Арены. Судя по всыпшкам света там что-то происходило.
  - Ну зато основы этики выучил.
  - Да, зато этику вычил...
  - Путь сердца? - это была первая глава первого учебника.
  - Возможность много и беспорядочно заниматься любимыми делами. - ответил тот.
  - Путь тьмы?
  - Неосознанное движение с помощью слепой дисциплины.
  - Путь воина?
  - Золотая середина между первым и вторым.
  - Форму правильно надел?
  - Да, сударь.
  - Тогда начнем.
  - Действительно, площадка, - задумчиво сказал тренер. - А я и забыл про неё.
  
  Вообще-то, он чувствовал себя несколько неловко - хотя бы от того, что первый раз сражался с человеком один на один. Конечно, в Привратнике он с кем только не сражался - и с волками, и с зомби, с гигантскими крысами, где он только не побывал - на трех старых заводах, в диких джунглях, в химической лаборотории ста метров под землей... Разве что только не сражался в невесомости на марсе, с рогатыми инопланетными кроликами. Но вот один на один с человеком - ещё ни разу. Да ещё и с тренером!
  
  А в этой части школы, он, кстати, ещё ни разу не был. Лазить на крышу всегда было интересно - только если крышу закрывали, и взрослые тебя за подобное осуждали. А если нет - то крыша сразу становилась совершенно обыденным местом. Наверное, потому он ни разу здесь и не был. Да и на последний этаж подниматься было неуютно - го стабильно затапливало во время дождя - и ему сразу стало понятно почему - на крыше росли березы! Нет, не те большие - а мелкие, корявые, низенькие, но асболютно упертые. Во всей округе была всего одна береза - она стояла в поле, красивая, раскидистая и одинокая. А эти вероятно - её детишки.
  
  Он поднял тренировочное оружие. Меч отозвался в ладони приятной тяжестью. Отчего-то ему стало легко и спокойно. Он сразу вспомнил, как входит в притворщик. Уже оплаченны все четыре часа, уже надет и проверен специальный костюм с датчиками. Уже загружено и протестированно оружие. И он почему-то нервничает. Словно ему сейчас прививку поставят. Или, словно сейчас будет происходить что-то очень важное, к чему он долго готовился и чего он долго ждал. Напряжение нарастает, он нервничает все сильнее - и вот подгружается меч. Он берет его вспотевшей от напряжения ладонью, сжимает в руках прохладную ??? и страх тает.
  
  Кроме берез были ещё одуванчики - вездесущий сорняк раскрошил плотно уложеную бетонную плитку. Вот ведь вроде такие слабые, маленькие, беззащитные - затопать ничего не стоит, а ведь бетон крошат, вот ведь черти. Интересно, он сможет у рке бетон раскрошить.
  
  Но самое главное - он сражался последний раз, значит мог делать все, что захочет. Он ведь и кодексы забросил - потому что любая дуэль должна быть целым ритуалом. Множество малопонятных условностей и несуразных мелочей. И теория фехтования его всегда слегка раздражала. Эта выверенная до миллиметров правильная стойка - а ему было удобно ногу дальше держать, и что? Исправляться. Неудобно же. А сейчас - делай что хочешь.
  
  Первые три удара - а Тысячелистник был стремителен - ему все же удалось удачно заблокировать. Второй едва не прошел - он он увернулся. Орудовать мечом в одной руке у него не получалось - зато блокировать было удобно. Уже на третий удар стало ясно, что если он что-то не предпримет - то придется уйти в оборону. Он перехватил меч другой рукой, парировал и в тот момент, когда ожидаемо должен был отпрыгнуть чтобы выждать позицию - продолжил движение. Клинок соскочил, он продолжил движение. И даже сообразив, что сейчас падает, Сон сжал зубы он вложил в удар все силы.
  
  Тренер развернулся, чтобы удержать равновесие - лезвие сверкнуло в миллиметре от его плеча, а вот Сон кубарем прокотился метра четыре, до ограды и тут же выставил перед собой меч, блокируя оображаемого противника. Но тренер и не собирался нападать, он стоял на фоне восходящего солнца и надевал перчатки.
  
  Солнце оторвалось от горизонта, минут двадцать и начнет припекать.
  
  Затем тренер поправил маску для лица и повязку на голову. Это был хороший знак - во-первых, он желал продолжить, а во-вторых он закрыл стетикой те части тела, которые обычно никто не закрывает, потому что без надобности закрывать ладони и лицо. Это было просто неудобно. Поэтому закрывались они только в случае, если грозила опасность.
  
   них нужна только если грозит ??? действительно эти части тела поранить.
  
  Сон встал, тоже поправил форму и поменял перчатки -каким-то удивительным образом они подходили на обе руки. Переодел на одну ладонь сразу две перчатки, затем снял и снова одел как ни в чем не бывало... Попрыгал на месте, встряхивая руками - тетика привычнго отозвалась на движение... А меч у тренера был красивый. В лучах восхода он светился сам и освещал все вокруг.
  
  Сон прищурил глаза и сконцентрировался на фигуре преподавателя - чтобы понять, как тот собирается действовать. И неожиданно для себя он решил привести меч в движение - это было удобно, когда не знаешь, что за противник на тебя сейчас высочит. На мгновение ему показалось, что меч начал звенеть, словно предупреждал его о чем-то. Сейчас тренер сделает выпад - клинок будет проникать сквозь его защиту - он не так силен и не сможет долго удерживать меч в таком положении. И вот, он увидит как по латинской гравировки бегут лучи солнца... Перехватит меч в одну руку - а другой схватит меч тренера прямо за клинок!
  
  Тренер промался стремительным взглядом по его позиции. Сон сжимал в руке его клинок все сильнее и сильнее. Занося другой рукой удар.
  
  Тренер стремительно развернулся, крутанул меч вокруг оси и вытащил его из ладони. Занесенный учеником меч и отрезал тренеру кусок плаща. Оба сделали два стремительных прыжка... Друг от друга.
  
  Тренер снял маску. Он был удивлен и напряжен одновременно.
  - Покажи ладонь. - произнес он.
  Сон спрятал ладонь за спину.
  - Не покажу. - сказал тот жалобно. Рука горела, он почуствовав в ладони жидкое и горчее. Не иначе рассек до крови.
  - Да не дурачся, показывай. -
  Тот протянул ладонь. Стетика затягивалась, с ладони капнула капля крови.
  - Стетика не способна выдержать именной меч. - сказал Тысячелистник. - ну да, ты знал и надел две перчатки сразу. На одну руку.
  - Вы можете меня поранить, а я вас нет. Потому что это несправедливо, вам надо было тоже взять тренировочный меч вместе именного!
  - Я люблю свой меч. И не хочу расставаться с ним даже по пустякам.
  - Но мой бой это не пустяк! - сказал Сон.
  - Я не хотел тебя ранить! Я не мог тебя поранить. - запротестовал тот.
  Стетика окончательно затунялась.
  - Да и наплевать. - сказал он, - Зажило все.
  Только вошел в раж, влился - и тут эта рана. Совсем не кстати. Он спешно надел перчатки на обе руки и Bхватил меч.
  Тренер, кстати, срегировал вгновенно. Никаких временных поблажек он не давал - стоило ученику взять меч и встретиться с ним глазами, он сразу нападал.
  Ну что ж... Раз у него есть преимущество, можно воспользоваться и своими. Главное только поймать момент. И место. Только как? Он продолжал блокировать. И долго справляться не мог. И вот, они сошлись клинками у самых оснований гард. Сон ожидаемо отпрянул, тренер ожидаемо вознамерился наносить ещё удар, но не тут то было. Он буквально продел один меч под другой и, расчертив огненную дугу, просто напросто уложил первый меч на пол! Тренер схватил меч второй рукой и резко дернул на себя, но Сон наступил ногой на край лезвия, занес удар и со всей дури обрушил на великий именной меч двадцать килограмм плохо заточенного металла. Сверкнули искры. По телу, от ноги словно удар тока прошел. Краем глаза он заметил, что по его мечу пошла трещина, выхватил именно нож, но поднять не успел. Тренер победно выставил меч.
  - Оружие на пол. - произнес он ласково.
  Размечтался, подумал Сон, но вслух ничего не сказал.
  - Ты не сможешь победить именной меч с помощью обычного оружия. Иначе все поламаешь.
  
  Ну и черт с ним, с мечом. Подумал Сон. У него уже было такое один раз - он дошел до четвнертого уровня Привратника и все никак не мог пройти один уровень. Он доходил до туда три раза и три раза проигрывал. И вот, в четвертый раз - смертельно уставший, с трещиной на клинке, он атаковал гнездо каких то жутких птиц, окончательно доломал основной меч, достал запасной, легкий, который был частично расплавлен о кислоту, которая текла в жилах птицы-самки, и каким-то чудом точно смог попасть по критической точке птицы-самца. А затем расправлялся с птенцами именным ножом. И ничего - прошел ведь! А казалось все, пиши пропало. И сейчас не пропадет. Хотя всего один нож остался.
  
  Электрифи удивленно посмотрела на Сона, затем перевела взгляд на тренера.
  - Мальчик изволит шутить. - скаал тренер.
  Сон обернулся - откуда она выпрыгнула? Впрочем она же под плазмой - с земли допрыгнула, сквозь стену прошла.
  - Да, он действительно решил нападать на тебя с именным ножом. Совершенно серьезно! Кроме того, он даже намеревается пбедить. А почему вы так долго? Закончили первый раунд?
  - Да уже третий, вообще-то. - сказал тренер. - Бой окончен.
  Сон посмотрел сначала на одного, потом на другого.
  - Как закончен? - спросил он слегка ошалев.
  - Так закончен.
  - А почему закончен? Мы ведь только начали.
  - Остывай, воин. Это всего лишь экзамен.
  - Четверка? - удивился Сиреника.
  - Да, четверка. - подвердил тренер.
  - На моей памяти у тебя пятерку вообще никто не получал. И тут - ему, да ещё и четверку?
  - Он слабоват в теории, зато силен в практике. Все три раунда ему удавалось мен перехетрить. Но больше всего мне понравилась самоотдача. его... - он задумался, подбирая слово. - Увлеченность. Такая, что я проникся и увлекся. Меня затянул этот бой. С ним интересно. И не будь мы ограниченны по времени, я бы наверняка продолжил бой. Раундо до пятнадцати, пока тот не выбъется из сил. Интересно было бя взглянуть, сколько он продержится...
  - Но ведь ты сам говорил, что не желаешь с ним учиться.
  - Действительно, говорил. - согласился тот. - Как думаешь, почему?
  - Ладно, четверка и четверка. Все равно он отчислен. - Сиреника сел и швырнул Сону бумаги. - Вы можете уволиться по собственному желанию, а можете - за академическую задолжность. Но в таком случае у вас появятся множественные проблемы. Он развернул к себе стереоэкран.
  - Ну вот, совет окончен, - удовлетворнно произнес он. - И закон провалился. Шесть против одинадцати голосов. Я же говорил, что это абсурдная затея.
  
  Сон умоляюще посмотрел на тренера, но тот на него даже не оборачивался. Затем на Электрифи - но она игралась с ножом. Потом на его высочество - но он сидел откинувшись с закрытыми глазами. А Сиреника смотрел на него требовательно. Ему даже стало казаться, что кроме него и Сиреники в комнате больше ничкого нет.
  
  Стало темно.
  За окном приземлялся курьерский флаер - он всегда появлялся тут в восемь утра, по средам. Флаер был весь в грязи, громко бухтел, тарахтел, трясся, вонял бензином и, вероятно, был таким же шумным как и его водитель - курьер Вован.
  
  Вован был двух метров ростом и был он очень громким, всегда суетился, шутил, все ронял и постоянно попадал в какие-то нелепые переделки - то у него ломался раритетный горный велик и он лежал неделю в больнице, то на него прям посреди города нападала собака, а один раз он ввязался в драку с каким-то мелким аристократом (а в Семицвете их было много - куда не плюнь) - и его дело рассматривала какая-то высокая комиссия. Ну а флаер у него ломался едва ли не каждый день!
  
  Вовка по началу его смущал. Было его слишком много и своим присуствием он заполнял вокруг себя все пространство - информационное и физическое.
  
  Но потом Сон смирился и даже подружился с ним. Он был простым, прямолинейным и хорошим человек, добряком, каких свет не видывал - никогда не бросит, всегда пожалеет и грубого слова не скажет, не то что эти аристократы!
  
  Ещё Вовку можно было попросить привезти сверх лимита разные полезные мелочи... Или мороженого, например. В шоколадной лавке при столовой его варили, а так как упаковочной линии там не было, то заливали в большие глубокие емкости, замораживали и торговали затем на развес. Он как-то допытывался у Снежинки какое она мороженое любит - в стаканчиках или пломбир: "Килограмма полтора".
  
  Целый килограмм. Правда, была вероятность, что Вовка этого мороженого половину по дороге съест, когда застрянет в пробке на шестой магистрали. А сегодня наверняка он привез какую-нибудь осветительную технику, или теплоизоляцию... Будет носиться по школе, шуметь и тестировать проводку. Здание школы находилось в ужасном состоянии. И требовало ремонта. Но все это он уже вряд ли увидит...
  
  Сон горькое сглотнул и пошел к столу.
  - Я вначале прочту. - произнес он и взял бумаги.
  - Как желаете. - махнул рукой тот.
  Сон поднес к глазам договор об отчислении. Ему захотелось заплакать, если честно. Буквы поплыли перед глазами - навернулись слезы. Он попытался взять себя в руки.
  Внезапно раздался тихий писк. Его высочество вскочил и выхватил телефон - удобный, маленький телефон, какие ещё сотни лет назад выпускали.
  Взял трубку, встал и нахмурился.
  Сиреника обернулся - сначала на него, потом на Сона.
  - Подписывайте. - сказал он вкрадчиво. - У нас нет времени, очень вероятно это срочный вызов.
  
  Сон сжал ручку и поднес к бумаге, внезапно вспомнив, что так и не научился писать руками - а подпись не успел придумать. А ведь это был официальный бланк - не то что электронные квитки за электричество на которых он цветочки рисовал.
  
  Он стал спешно сооброжать, но в этот момент его высочество обернулся к нему и прикрыл ладонью трубку.
  - Первый преподаватель Семицвета только что освободился после заседания. Он поздравляет вас с успешной сдачей экзаменов и переходом в следующую четверть.
  - Какого... - растерялся Сиреника. - Этого не может быть. - вскричал он, но Стрелолист обжег его таким острым взглядом, что тот сразу спохватился.
  - Первый преподаватель так же выражал недовольство вашей академической задолжностью и высказывал надежды на то... Что в следующей четверти эта... - Он кашлянул в кулак, - передам дословно: что в следующей четверти эта ленивая бестолочь закроет все хвосты и возмется за ум.
  Его высочество положил трубку.
  - Первый преподаватель не вправе менять законы Семицвета. - отрезал Сиреника раздраженно. - По крайней мере без разрешения совета. Это нарушение всех правовых норм и мы имеем право объявить ему...
  - По моим сведениям никакие законы нарушены не были. - перебил его высочество. - Учащийся Сон-Трава сдал три экзамена и и может быть переведен в следующую четверть.
  - И какой же третий экзамен? - спросил Сиреника.
  - Да, а какой третий экзамен. - передразнила Электрифи. И тут же стала серьезной. - Кстати да. А какой третий экзамен-то?.
  - Практика плазмы. - произнес его высочество. - Учащийся Сон-Трава сдал на отлично экзамен по практическому применению плазмы в боевых условиях.
  - И когда же? - уточнил Сиреника. Он не верил.
  - Совсем недавно, я полагаю, - пожал плечами его высочество.
  - Совсем недавно? Только на один анализ требуется не меньше недели, а ещё врачи, обследование... И карета скорой помощи, заказывать которую для подобных эксперементов в лучшем случае надо за неделю. И где все это? Где хотя бы официальный медицинский анализ?
  
  - Тебе три письма, боец! - громогласно заявил Вовка воврвавшись в кабинет. - И все от каких-то... - добавил он, ошалело снижая громкость. За его спиной оглушительно хлопнула тяжелая дверь. Он развернулся, попытался несколько раз поклониться, что-то промямлил - но с этикетом у него было лады и выбежал из кабинета, кинув конверты на стол.
  
  Сон посмотрел на конверты. Ну да, а вот и анализ, кто бы мог подумать. Он не веря взял в руки тонкий, узкий конверт... Ну Вовка! Просто спаситель!???
  
  Сиреника нагло выхватил у него из рук конверт и распечатал.
  - Это медицинская тайна! - запротестовала Электрифи.
  Он внимательно посмотрел на наализ, затем проверил на свет водяные знаки.
  - Ну и что там? - спросила она ещё раз. - и вскочила с мечта, - Ну дай посмотреть, жалко что ли! - Сиреника кинул бланк на стол. Электрифи немедля его схватила.
  - Семдесят девять? - ахнула она. - Вот это да! Совсем как девченка. Но ты же не девченка?
  - Я не девченка! - возмутился Сон. Отчего-то напряжение не уходило и не уходило. н шмыгнул носом и отвернулся.
  - А показатели как у девченки! - рассмеялась та.
  - Что, такие плохие? - жалобно спросил тот, не поворачиваясь.
  - Такие хорошие, - сказала она. - Усвояемость плазмы - один из важнейших показхателей. И высокую усваяемость имеют либо девченки... Либо парни, только очень чувствительные. - добавила она шепотом. - Ты когда-нибудь плакал в подушку из-за девушки, которая отказала тебя в свидании?
  Сон ничего не ответил.
  - А из-за неудачной драки после школы? - спросила она.
  И он опять ничего не ответил.
  - А когда тебя друг предавал?
  Д откуда она все знала!?
  - Я никогда не плакал. - буркнул тот.
  
  - Какого черта ты поставил ему четверку? - ???, глядя на Тысячелистника - кажется, он выходил из себя. - Исправь оценку. Немедленно. Ты знаешь мои рычаги давления.
  Тренер помрачнел. Сиреника не сводил с него глаз. ???
   пожал плечами и потянулся к зачетке, но рука уперлась в пустой стол.
  - Что-то ищете? - спросила Электрифи, листая зачетку. - А вот и мой трояк! - довольно заявила она. - Обожаю трояки ставить. А ещё больше - двойки.
  - Экзамен окончен, учащийся возвращайтесь домой, - устало произнес Стрелолист, - вас ждет две недели каникул, впрочем, я полагаю, вы проведете их за учебниками. А нам пора направляться в центр, бои ещё не окончены.
  
  Сон взял письма и засунул их в корман. Скомкались, конечно.
  Тренер уходил последний. Он сложил меч и направился к выходу.
  - Это правда, что я совершенно некудышний? - спросил Сон. - Настолько, что вы не хотите со мной учиться?
  - Слушай Сиренику больше. - сказал он мрачно. - Я не хочу тебя учить, потому что бестолку. Пока ты сам не захочешь учиться, да так сильно что прям невмоготу - а до тех пор учить тебя бесполезно. Даже самый лучший учитель планеты не научит тебя ничему. Потому что ты самоучка. И такие тоже попадаются. Самоучек нужно оставить наедене с предметом и ждать пока они сами не придут и не начнут чего-то требовать... А как лучший тренер города я обязан был принять это решение. И не ошибся - ведь ты действительно успешно учишься... И четверку честно заслужил.
  
  Он закрыл дверь. Сел на пол - а в стетике можно хоть на льду сидеь. Утер сопли. Какой же он все-таки плакса. И ленивая бестлочь...
  
  Он откинулся на пол, закрыл глаза и сжал в ладони нож.
  Нож был был едва теплым и немного вибрировал - это он почувствовал даже сквозь ткань.
  
  Запели птицы - множество, на десятки голосов. Скоро будет припекать. Надо кинуть клинок на подоконник - разряжается. Охотница наверное вернулась домой, прыгнула на кровать и дрыхнет.
  
  Может ему стоит найти репетитора?
  Астра точно поможет. Можно и у тренера спросить. Да и ему должны выделяться учебные дотации! Хотя стипендии и должно хватить, но он все деньги на привратника тратил - крепко подсел.
  
   Вован как увидит, что флаер с преподавателями улетел - точно вбежит и устроит вопрос - в чем дело и все такое. Станет ворчать, что тот не заполнил бланки заказов и вопрошать у богов??? - куда он тратит столько денег. Надо было вскочить и срочно начать решать кучу вопросов... Но он полежит тут ещё минут десять. Среди птиц. Последние десять минут его лени.
  
  Четверть, кстати, закончилась.
  А он остался в своей странной и немного жестокой сказке... В удивительном, невероятном месте, где река обрушивается в бездну, у Солнца есть трое близнецов, а люди сражаются друг с другом на мечах, берут имена цветов, становятся аристократами, творят волшебство, изучают танцы, законы, этикет... И даже мороженое было здесь в килограммах!
  
  
  Семицвет.
  Глава V. Привратник.
  ***
  К привратнику ждало ещё две группы - несколько человек отдыхало в разгрузочных боксах, на первом этаже загудел велотренажер - кто-то делал разминку.
  
  В общем, как обычно в обед была очередь. Он и сам нисколько в этом и не сомневался, и даже захватил с собой первую часть общего воинского кодекса, который, как он все-таки надеялся смог бы пройти и без посторонней помощи. Он уже практически привык к бумажным учебникам, хотя таскать с собой этот совершенно бестолковый целлюлозно-бумажный груз все-таки было лень. Поэтому он старался брать только один учебник и сегодня это был кодекс.
  
  Предыдущий хозяин этого учебника был человеком весьма занимательным. Вне всякого сомнения он обладал нешуточными художественными способностями, изрисовав учебник картинками - использовал, кажется, все доступные и существующие средства рисования от акварели до цветных карандашей и заполнил эскизами все белые поля.
  Когда Сон распахнул учебник на самой середине, чтобы посмотреть цветную раскладывающуюся вклейку - а у всех учебников она обязательно была - и обнаружил там двух полуголых воительниц, стоявших друг перед другом, вооруженные клюшками, со змеями вместо волос и с высунутыми языками... И он чуть не поперхнулся.
  
  Рисунок был комичным, но удивительно волнующим.
  
  Только затем он разглядел под тремя наслоениями тонкого чернильного пера - автору была свойственен хороший вкус в выборе средств, настоящую картинку - воительницы были воинами, одеты они были в форму, вместо клюшек держали мечи, хотя женская анатомия, конечно, поражала воображение. Тела под сорочками были прорисованы реалистично. И вообще, девицы художнику давались лучше всего остального. Поэтому, когда очередной занудный философ пять листов рассуждающий на тему этичности того или иного закона проедал ему всю плешь, Сон открывал центральную страницу и мечтательно взирал на прекрасную, вне всяких сомнений картинку. Вот ведь вживую такое увидеть...
  
  Он спешно листнул запретную страницу, когда из спортзала выпорхнула миниатюрная японка, приземлилась на стул по соседству, зевнула и закрыла глаза. Он попытался вникнуть в материал. Женщина глаз не открыла, но переходить к запретной странице Сон все-таки не желал. Просто потому, что какой бы уставший и тактичный не был человек - сидя по соседству, он все равно заглянет посмотреть что пишет на своем ноутбуке маша зайцева сидя в метро - через плечо - и что же там такого интересного? Даже если это будет формула расчета платы за электроснабжение. Или схема датчиков движения для Аякса. Или на редкость унылая философия убийства от древнего мертвого философа... Он пропустил главу и перешел к следующей...
  
  К концу очереди он успел осилить несколько страниц и практически дошел до контрольных вопросов. Глава была посвящена военным кланам и троицам города. Чем именно они являлись и что представляли, Сон так и не понял - он просто заставил себя прочитать материал, не особо вдаваясь в смысл. Кажется, клан был троицей... Или наоборот?
  
  Ещё из главы он узнал, что в Семицвете узаконено убийство. Его это не напугало, и даже не заставило насторожиться - только задуматься. Убийство и то что попадает под это определение было узаконено во многих странах, но судя по сноске со звездочкой - на территории Империи могло быть осуществлено только в Семицвете.
  
  Прозвенел звонок, из комнат погружения вышло несколько человек, запыхавшиеся, веселые, уставшие... Как же он их понимал! Смеясь и переговариваясь, они направились к душевым.
  
  Он вернулся к учебнику. Уже началась третья глава, но ему все не давала покоя то, что первую он так и не закончил. Он открыл оглавление и поискал что-нибудь интересное. Что-то эдакое... Ему ведь как никак ещё эссе потом писать.
  
  Не с первого раза он отыскал дуэльные правила и раскрыл вторую вклейку. Турниров в Семицвете была уйма. Спортивных игр и состязаний - ещё больше. Складывалось такое ощущение, что здесь с утра до ночи только тем и занимаются что сражаются, сражаются, сражаются, а потом немного чему-то учатся. И потом опять сражаются.
  
  Впрочем, взвесив свое положение он пришел к выводу, что сильно ничем из толпы и не выделяется... С точки зрения кодекса он мог вызвать на дуэль любого бойца, победить его и даже уничтожить. Вот только зачем - он понимал слабо. Может стоило придумать причину и найти жертву? Ради смеха.
  
  Он закрыл учебник и посмотрел вокруг. Японка переместилась в центр зала и делала растяжку, потом к ней присоединился двухметровый верзила - он проверял крепления формы и всем своим видом намекал на то, что дуэль с ним может закончиться весьма плачевно. Был он шумен, груб и резок. Такие с детства привыкли, что их силы и массы достаточно, чтобы забыть о вежливости и дипломатии, и могли позволить себе любую грубость без особых последствий. Но был в таких людях плюс - пользуясь своим положением они легко могли отстоять идеалы, любовь и дружбу, так что спину такому старшику подставить никогда не страшно... А вот получить оплеуху - очень даже легко.
  
  Он вернулся к кодексу - и судя по нему за победу над более тяжелым бойцом, в зарегистрированной дуэли, с каретой скорой помощи, секундантом, да ещё и на официальном светском турнире он мог получить до полутора тысячи рейтинга! Правда, это была теоретическая раскладка. Чтобы провернуть такой поединок ему нужно было вызвать на бой сильнейшего бойца, и чтобы тот согласился на этот бой, не выставив оруженосца, сам выбрал оружие, был максимального статуса... Или, если боец окажется выше по звания - он мог назвать место, но не назвать времени, например. Это было куда хуже.
  
  Кроме того, после выигрыша нужно было отказаться от вины, регалий, какого-то залога, чего-то там ещё и всю компенсацию получить в виде рейтинга. В общем, реально на такой дуэли можно было баллов пятьдесят заработать. Или сломанную шею... Он ещё раз краем глаза посмотрел на громилу, собирающуюся вокруг группу, и уткнулся в учебник.
  
  Втайне он им завидовал.
  Сон ещё ни разу не участвовал в групповом состязании - просто не знал с чего начать и как, для координации группы цикада запускала дополнительные сервера и часть информации шла непосредственно через мозг участников, а для этого требовалось глубокое погружение. Глубокому погружение следовало отдельно учиться и на третьем курсе он должен начать это проходить, когда соберутся все ученики, из них сформируют тестовые группы... А он здесь раньше всех по какой-то нелепой случайности, постоянно чувствовал себя не на своем месте. А про глубокое погружение был много наслышан.
  
  Тренер рассказывал что-то совершенно необъяснимое, и про нервные срывы и помутнение сознание, про галлюцинации, даже про то, как иные после нескольких погружений съезжали с катушек, а некоторым это настолько нравилось, что они проходили операцию по трепанации черепа для абсолютно погружения. Его передернуло от страха. И он мысленно отложил погружение в долгий ящик и решил сконцентрироваться на учебнике и рендомных картах с простыми единичными целями. Найти, выследить и уничтожить. Что может быть проще и приятней?
  
  Он ещё раз пробежался по дуэльному кодексу, вернулся к первой главе, тут же, с отвращением перешел на вторую, попытался переварить обзац о кланах, но снова просто тупо прочел не вдаваясь в подробности...
  
  И вожделенно глянул в сумку - Снежинка накрошила салату и сделала холодный чай с лимоном. Термокружка сохранит большие, пористые куски льда до конца боя...
  
  Начиналось лето, стояла жара и холодный чай был как никак кстати. Вот Снежинка и складывала ему в коробку разного. Правда, после Привратника больше хотелось большой кусок колбасы, нежели эти салатики, но тренер запрещал есть сразу по выходу.
  
  - Свободное место в шесть-пять-шесть. - объявил высокий писклявый голос. Сон вскочил с места и радостно побежал в раздевалку.
  
  ***
  
  Обычно в группе бывает семь человек, но этих отчего-то было всего шестеро, поэтому одно место было свободно. Он хотел дождаться, пока все погрузятся, не путаться под ногами, не привлекать внимания - скромно зайти и загрузить свою карту, но промедлением он рисковал потерять свое место, которое пришлось выжидать полтора часа насильно убивая время себя кодексами. Поэтому он просто решил вести себя тихо и незаметно.
  
  Он прошмыгнул в раздевалку, проверил хорошо ли все зашнуровано, выбрал комбинацию рендомной карты, проверил запасы жидкости, подгрузил оружие и закрыл шкафчик. Замок утвердительно щелкнул.
  
  Он помнил этот щелчок наизусть, прекрасный механический звук с многотактовым пощёлкиванием - было в нем что-то удивительно приятное. Ему даже хотелось открутить такой замок и играться с ним иногда - душу успокаивать.
  Но сейчас было не до этого. Замок был маркером. И означал маркер то, что ему нужно собраться.
  
  Он закрыл глаза и представил себя великим воином. Великим, беспощадным, быстрым и успешным.
  
   Раскачаться перед заданием было жизненно важно - так как если он не сделает этого, все пойдет насмарку, он будет ошибаться, отвлекаться и в результате злой оператор вышвырнет его из системы и отдаст карту более профессиональному игроку. По науке этот процесс звался перемешиванием спектров, но он называл это про себя представлялкой - так было проще и понятнее.
  
  Как по заказу в голове повсплывали старые добрые песни, откуда не возьмись - но вполне ожидаемо появилась радостная ярость. Нож нагрелся и завибрировал - это был хороший знак. Нож все знал и все чувствовал. Представлялка сработала без тормозов - как хороший механический замок. И он попрыгал на месте от предвкушения - сердце приятно заколотилось, все вокруг посветлело. Он уже чувствовал тяжесть в ладонях.
  
  - Сет не появится. - сказала миниатюрная японка с серыми глазами.
  - Нам больше достанется. - сказал великан.
  - Оператор отвергнет неполную группу. - посетовала она. - К тому же без старшего бойца.
  - Там сегодня Леночка. - отмахнулся смуглый высокий боец. - А старшим бойцом будет Вестник.
  - Ну Леночка может и пустит... Но мы что-то часто её доверием стали пользоваться. А что, мелкий не в группе? - осведомился великан.
  - Не знаю, - пожала плечами японка. - Мелкий, ты в группе?
  
  Вообще-то, Сон не сразу понял, что к нему обращаются.
  - А? Что? - спросил он, глядя на шесть пар глаз, которые синхронно обернулись в его сторону.
  - Да, сударь, - произнесла женщина. - В каком клане ты состоишь?
  - В каком клане? В каком таком клане? - внезапно он вспомнил что пять минут назад читал про это в учебнике, но что именно прочел - вспомнить не мог. Он просто заставил себя прочитать материал, а сам думал в это время о чем-то другом.
  - То есть ни в каком?
  Сон не знал, что сказать, а если сказать нечего лучше говорить правду.
  - Я даже не знаю, что такое клан, если честно... Я обычно один.
  
  Она легла в кресло погружения.
  - Мы можем оформить единичную сыгровку. - она внимательно на него посмотрела.
  - Интересует? - громыхнул Вестник.
  - А что надо делать? - оживился Сон.
  - Интересует. - удовлетворительно произнесла японка, изящно улыбаясь. От этой улыбки Сон прямо вздрогнул. Её словно сняли со старой вышколенной фотографии, в которой каждый блик, каждый пиксель был на три раза перерисован художником-ретушером.
  - Как что делать? - удивилась та. - То же, что и раньше.
  - Регестрируем семь бойцов! - крикнул Вестник.
  Японка обернулась к ученику, подмигнула и надела шлем.
  
  - У вас сегодня новенький? - раздался писклявый женский голос. Это была оператор Леночка. Раньше он никогда не сталкивался с оператором - единичные, неглубокие, одним словом - ученические погружения не требовали оператора.
  - Но у меня мало опыта! - вдруг опомнился Сон. - Мне страшно! - выдавил он в последний момент.
  - Хватит хныкать, боец. - безапелляционно заявила Леночка. - Готовность десять секунд. Начинаем загрузку...
  
  Раздался усиливающийся гул. Он почувствовал слабость, в голове начали раздаваться спутанные голоса и ему стало ещё страшнее.
  
  Гул приборов усилился.
  - Учащийся Сон-Трава, - произнесла Леночка. - Дестабилизация.
  - Что? - спросил тот вяло.
  - Нервничаете. Я не могу произвести состыковку... Постарайся успокоиться.
  
  Сон вдохнул побольше воздуха и выдохнул, собираясь с мыслями.
  - Сакура погружена, Вестник подгружен, Ярест... Ярест? Не мешкаем...
  Один за другим команда погружалась в систему.
  - Ты последний, - сказала Леночка. - Все ещё нервничаешь?
  
  Внезапно Сон сообразил, что его там шесть человек ждут. Время дорого во всех смыслах слова и он всех задерживает. А ведь они его с собой берут! Ещё откажутся. И от этого стал нервничать ещё сильнее.
  
  - Так совсем не пойдет, - сказала Леночка, чем-то щелкнув. Гул стих. - Ты когда-нибудь тренировался на остановку мыслительного процесса?
  - Нет, сударыня, - сказал Сон напряженно.
  - Медитация там разная, не?
  - Только слышал.
  - Сколько раз ты уже бывал в глубоком погружении?
  Сон сглотнул.
  - Ну... Несколько раз, точно не помню.
  - Ну, это хорошо, раз уже пробовал. Значит все должно пройти гладко. Давай придумаем как тебя успокоить. Медитировать и отключаться ты не пробовал... Ну можно по старинке - песни петь. Ты какие-нибудь песни знаешь?
  - Про цветы, - сказал Сон неожиданно.
  - Песни про цветы это хорошо! - сказала та одобрительно и задумалась. - Давай вспоминать... Хм... Нет, эта про солнце...
  - А чай это цветок? - спросил Сон, отчего-то он вспомнил про Снежинку и её мед. От её чая всегда успокаиваешься и засыпаешь.
  - Конечно чай это цветок! - сказала Леночка. - Да ещё какой цветок! Такой цветок, что всем цветкам цветок.
  - Я знаю песню про чай. - сказал Сон пытаясь вспомнить хоть одну фразу.
  - Вспомни хоть одну фразу. - она защелкала клавиатурой.
  - Э... там какой-то... гармония мира...
  - Не знает границ! Помню. - сказала Леночка и включила песню. Как она умудрилась так быстро её найти?
  
  Заиграла тихая мелодия. Сон закрыл глаза и представил себе Снежинку. Она суетилась и шмыгала носом. Наверное, простыла... И готовила чай. Лесные травы и дикий мед.
  
  Совсем скоро наступал вечер, в лучах солнца кружились пылинки, а чай получался такой пряный, такой густой и сладкий, что ещё чуть-чуть и пить его будет уже невозможно.
  
  Вслух отчего-то петь не хотелось, да и Леночка не пела. Навалилось легкое сонное состояние. Музыка стихала и ему начало казаться, что он слышит её уже не звуком, а в голове - и как реалистично! Даже лучше чем в реальности, на старой записи, без объемного звука, невербальной подачи...
  Хотя, может быть невзначай.
  Гармония мира не знает границ.
  Сейчас мы будем пить чай.
  
  Потемнело. Музыка стихла окончательно, тело отяжелело, все что он видел и чувствовал - это кончики пальцев и темноту перед глазами.
  
  ***
  
  - Спишь? - спросил знакомый писклявый голос. Появилась в нем удивительная прелесть - узнаешь из тысячи!
  - Сплю, - попытался сказать Сон. Он себя не чувствовал.
  - Сделай шаг вперед. - раздался низкий и хриплый голос Вестника. Вот ведь тоже ни с кем не спутаешь.
  
  Сон попытался подняться, затем вскинуть ногу.
  - Сделай шаг вперед, - передразнила его Леночка. - Не слушай его, боец. Ты ведь у нас мальчик прямодушный и дословный. Реально ведь попытаешься начать шагать... Хм... Ты же не первый раз вроде. На руки уже смотришь?
  Сон спешно поднял руки, но далось это с трудом и не сразу. Да и вместо рук он увидел только расплывающиеся контуры.
  - Всматривайся в ладони, внимательно... Заинтересованно, пока не проявятся детали...
  - Готово, - сказал Сон.
  - Не готово, а вас понял. - укоризненно поправила Леночка. - У тебя какая оценка под кодексам?
  
  Сон ничего не ответил. А Леночка и не уточняла.
  - А теперь подайся ввысь всем телом, аккуратно и плавно... Не делай резкий движений иначе тебя может выбросить.
  
  И вот тут Сон с ужасом почувствовал что руки, которые он видит и вертит ими перед собой - другие. Не настоящие. А настоящие лежат в уютном боксе. И что стоит ему податься ввысь, то он...
  - Я покидаю свое тело? - промял он.
  - Не слышу, говори громче. - сказала Леночка. - Сейчас я проведу общую сеть, члены группы начнут покидать тела, чувствуй что они делают и делай то же самое.
  
  Ему стало совсем не по себе. Это было похоже на плазму, но только как-то слишком реалистично. И если под плазмой все можно было списать на действие препаратов, то сейчас все было по настоящему. Она засыпал и не терял сознания, без какого-либо потустороннего вмешательства.
  
  Он действительно слышал о путешествиях подобном, и даже вскользь читал по курсу энергобиологии, но до последнего момента ему казалось что это все какое-то ненастоящее. Слишком далекое от его реальности. А прыжок за пределы тела воспринимался им не более чем устаревшее поэтическое определение, ничего общего не имеющее с реальным процессом...
  
  А теперь он покидал тело. И чувствовал это всеми частичками себя. На него обрушились все эмоции, все чувства, которые он только мог испытывать и о которых только мог догадываться. Он чувствовал сразу два тела. Он чувствовал что это глубоко связанные, но разные вещи, он чувствовал как способен отделить одно от другого, что способен двигаться в обоих телах одновременно. И это было не волшебство и не глупые сказки! Это было по-настоящему!
  
  - Сон, послушай меня внимательно. - сказала Леночка серьезно. - Ты не должен пугаться. То что ты сейчас сделаешь - ты делаешь каждый день, с первого дня свой жизни, когда ложишься спать. Просто сейчас ты проделываешь тот же трюк без потери сознания. Ты просто должен податься вперед.
  
  Сон попытался унять страх и податься вперед, внезапно он ощутил сильную дрожь, так что его прямо затрясло и даже какой-то гул.
  
  - Не переживай, - сказала Леночка. - Это сонный паралич. - Кажется, у неё было научное объяснение на каждый чих.
  
  - Твой второй мозг - позвоночник, частично отключает тело. И ты чувствуешь электрические импульсы которые он посылает. В обычной жизни ты вряд ли сможешь почувствовать эти импульсы, но при прямом переходе из реальности в реальность твоя чувствительность повышается настолько, что ты можешь почувствовать даже то, как кровь движется по венам, или тепло, от взаимодействующих нейронов... Давай, пытаемся подняться его раз.
  - Может я лучше домой пойду? - жалобно спросил Сон.
  - Даже не вздумай! Ты идеально ровно смешал спектры! И после этого ювелирного мастерства ты желаешь домой? Ну уж нет. Давай, аккуратно подавайся вперед. А я расскажу пока тебе несколько фактов...
  
  Она кашлянула...
  
  На территории Империи непрерывно функционирует одиннадцать привратников. Из них три частных, восемь государственных. Ещё несколько строится. В том числе на продажу. Купить привратник можно за тысячу баллов рейтинга. Этой суммы достаточно, например, чтобы приобрести наследный титул. Или небольшую резиденцию в пределах Разлома. Тебе на такую сумму придется работать лет пятнадцать, однако, если ты будешь в клане и у вас будет общаг, может и меньше.
  
  Ты знаешь что такое гуглоплексбайт? Это единица пропускной способности серверов цикады, который обеспечивает работу всех привратников на территории Семицвета.
  
  Это больше чем количество элементарных частиц во вселенной, но меньше, чем количество взаимодействующих элементарных частиц твоего энергетического тела. Вместимость информационного поля нашей планеты состовляет 13.45 гуглоплексов, полторы сотни лет назад, человечество превысило это число и информационное поле взорвалось.
  
  На протяжении пятидесяти лет человек не мог пользоваться ни одним электронным механизмом сложнее калькулятора. Считалось, что человечество погибнет, но этого не случилось, мы кое-как подлатали поле и создали свои собственные информационные носители, вмещавшие информации даже больше чем ранее. Правда, вместе с тем, такую инфантильную роскошь как онлайн-фильмы и видеочаты, мы, конечно, потеряли.
  
  Сон перевел дух и сел.
  - Ничего не вижу, - произнес он.
  - Руки. - сказала Леночка.
  - Вас понял.
  
  Стоило только начать смотреть на руки, как мир обрел очертания.
  Он сидел в осеннем парке. Светило три солнца. Под ногами шуршали листья. Вокруг, на полянке стояли остальные. Форма изменилась - и не только крой, стетика обрела глубокий и обжигающий ярко-синий оттенок, отчего, на фоне пламенной листвы они смотрелись ярко и насыщенно.
  
  Сакура стала выше, Вестник - ниже. Оба почти сравнялись по росту.
  - Пятнадцать минут, - вздохнул Вестник, смотря на часы. - Мы ещё даже не начали... Неизвестно куда нас забросят и сколько мы до пункта добираться будем. И что ты прикажешь с этим делать?
  - Простите сударь. - сказал Сон, ему было стыдно, да так, что хотелось сквозь землю провалиться.
  - Сколько ты уже путешествовал в глубоком погружении? Точно скажи.
  - Вообще-то первый раз. - выдавил Сон. Признаваться во вранье было ещё тяжелее чем врать.
  - Первый раз? - ахнула Сакура. - Ну это многое объясняет. И как у тебя вообще получилось? У тебя мало опыта и тебе следует тщательнее тренироваться. Есть много возможностей, от древних практик до современных техник.
  - Надоело ждать. - нетерпеливо буркнул Вестник швыряя ему сгусток света. Сон инстинктивно его поймал, тот влился в ладонь и он почувствовал приятную тяжесть. -Твое оружие. Ведь как я понял, именного меча у тебя нет.
  - Обязательно получи, - подытожила Сакура. - Он легче подгружается, лучше слушается... - Она поправила катану за спиной и сложила в ладонях два веера.
  
  - Имеется три классических карты, две рендомных и... - Леночка таинственно замолчала.
  - Экспериментальная карта? - с надеждой спросил Ярест.
  - Ну, давай. - сказала Вестник, - Порадуй нас.
  
  - Да, есть экспериментальная карта. Я обещала её сегодня белой троице, но они серьезно запаздывают. Карта непростая, я рассчитывала на Сет и мне запредельно нужен Стрел... Но похоже придется действовать по ситуации. В общем, учитывая опаздывальщиков, я имею полное право слить карту вам, например.
  - Что за карта?
  - Московское Метро.
  - То самое метро? - воскликнул Сон.
  - Да, повезло тебе, мелкий, - произнесла Сакура, - Первое погружение, сразу с кланом, сразу драться и с ходу в экспериментальную карту.
  - Только не думай, что мы тебе самое вкусное отдадим. - громыхнул Вестник.
  - Даю старт тестовой локализации. Лазурный клан - к бою готов?
  - Готов! - крикнули все, подняв оружие.
  Сон тоже потряс для вида мечом и все вокруг стемнело.
  Тестовая локализация
  До входа в метро они добирались бегом по ночным улицам - их выбросило в нескольких километрах. Стояла тишина, одинокие окна домов иногда светились в полной тьме, Сон сильно запыхался и тяжело дышал. Но зато размялся.
  
  В метро они вбежали с разных концов... Он подбежал к двери и попытался отпереть, но та не поддавалась. Он огляделся вокруг пытаясь сообразить что делать, но Сакура крутанула катаной и разбила стекло входа. Сон отопнул острые осколки и они прошли внутрь. Краем уха он услышал оглушительный визг стекол - Вестник и его группа даже не церемонились с дверьми.
  
  Он огляделся. Все, абсолютно все было для него ново. Неглубокие погружения все-таки были трехмерными и нереальность чувствовалась в каждом предмете. А тут все было реально, настолько реально, что даже реально реального.
  
  - Я направлю микродемонов по разным веткам. Белый клан будет здесь примерно через час. И черный, вероятно подтянется... К их приходу нам надо установить терминал входа непосредственно над коконом и расчистить синюю ветку. - сказала Леночка. - Красная ветка, вероятно получиться самой напряженной, там сейчас логово и я боюсь там нужна массированная атака. Так что туда я вас не пущу. Сейчас вы будете двигаться в вагоне вдоль синей... Проклятие. Да тут черт ногу сломит! - вскричала Леночка. - Вас очень неудачно выбросило. Я даже не знаю, откуда направить к вам вагон...
  
  - Между Митино и Строгино есть разветвленное депо. - сказал Сон. - Оттуда и направляй.
  Раздался звук клавиш.
  - Ах так это депо! А я то думала что это за расчески...
  - Это депо, там их три штуки. Ещё есть депо в районе смоленской, но я не знаю, живо ли...
  
  - Ты знаешь про депо? - спросила Сакура.
  - Московское метро я знаю как свои пять пальцев. - гордо ответил Сон. - Каждую развилку, каждый запасной путь.
  - А сможешь добраться вслепую до парка победы? - спросила Леночка.
  - Э... Смогу, наверное. - ответил Сон. - Если там ничего не поменялось.
  - Отлично. - утвердительно сказала Леночка. - Это многое упрощает. У нас есть проводник! Разделитесь на три группы. Вы будете двигаться по трем направлениям друг к другу - на сближение. В центре встретитесь и установите терминал.
  
  Они спустились в зал.
  - Откуда ты все это знаешь? - спросила Сакура.
  - Я рисовал карту метро. - сказал Сон.
  - Зачем?
  - Любой математик должен её нарисовать. Чтобы сдать экзамен по техдизайну на третий курс...
  - Ты математик?
  - Был когда-то, сударыня. Но сейчас я воин, которому повезло знать карту метро. - представлялка работала на ура.
  
  Несколько лампочек одиноко освещали некогда белоснежный зал. Пол был загажен, противно воняла псиной. Это все было похоже на неглубокие погружения, вот только здесь были запахи сильные. И цвета. И текстуры... Сон развернулся спиной и стал пятиться, прикрывая Сакуру со спины. Он много раз выслеживал одиночных микродемонов. Все они были одинаковы - обычно это были страшные многоглазые собаки или гигантские крысы. Реже - змеи. И от собак всегда противно воняло. Вот именно так. Только тут запах был совсем пронзительный.
  
  Краем глаза он увидел мелькнувшую тень. Они действительно здесь были.
  
  - Тестовая локализация. - произнесла Леночка. - Вы её увидели?
  Сон стремительно пригнулся и нанес слепой удар. В воздухе свистнула катана, собаку разорвало на две части.
  - Как поняли? - спросила Леночка.
  - Успешно. - произнесла Сакура пиная ногой окровавленную плоть.
  - Как выглядит?
  
  Вестник подошел ближе, брезгливо поморщился, но все-таки взял в руки голову. - Собака. - сказал он. - Три действующих глаза. Ещё четыре недоразвитых. Уши парные. Ударная мощность - зубы, кости кажется, трупный яд... В общем, все как обычно.
  
  - Структура кокона пока нестабильна, поэтому с высокой вероятностью микродемоном размажет по веткам тонким слоем. А может быть и нет.
  К перрону подошел вагон.
  - Всем внимание. - она кашлянула, совершенно внезапно её голос стал низким и серьезным. - Я начинаю полную локализацию! Добро пожаловать в ад.
  
  
  ***
  
  - Пойдем. - произнесла Сакура, глянув на ученика. - Ты будешь со мной. - Он выскочил из вагона. Вообще-то, он с куда больше радостью отправился бы с Вестником. Сакура казалась ему холодной и безрадостной. К тому же эгоистичной. Но локализация прошла неравномерно, Вестника и ещё двоих направили пот самому тяжелому направлению, Яреста - главу второй команды - по черной ветке, она была не так загружена. Им же отдали терминал.
  
  Ну а они пошли по самому простому, но запутанному и длинному отрезку. К тому же он знал дорогу.
  
  Сакура проводила взглядом вагон. Поправила вееры, убрала волосы и потянулась. И не смотря на холод - была она легка и была она грациозна. И ещё она была единственной кто носил подходящее ей имя и кто носил подходящее ей оружие, никакого перебора в каждом движении - все в ней было идеально и уравновешенно. Даже её невероятная улыбка, с которой мог справится, пожалуй, только Астра. Этот улыбался всегда.
  
  Тренер, к примеру вообще улыбаться не умел. Кроме того, что он сразу становился некрасивым, так он ещё и не умел это делать и улыбка выглядела натянуто. Он умел радоваться - особенно когда Сон попадал в какую-нибудь переделку, но непрерывно улыбаться как идиот - всему, от восходящего солнца до холодного чая он, конечно, не умел.
  
  Сакура соскользнула на рельсы и последовала тоннель. Сон метнулся за ней, осматриваясь вокруг - он ни разу не видел станций с этого ракурса, было жутковато. Свет то появлялся, то исчезал. На него требовались дополнительные мощности, которые Леночка предусмотрительно отдавала другим группам.
  
  Микродемоны начали попадаться метров через сто - мерзкие, визжащие волчата. Сакура не обращала на них практически никакого внимания - всю мелкую работу выполнял Сон. Иногда он задерживался, если тварь оказывалась особенно проворной, и приходилось догонять, так как ждать та не привыкла. Но Сон, в общем, и не жаловался - делал свое дело. Он же тут первый раз, а Сакура, может силы бережет для серьезного противника, что тут распыляться.
  
  Первого демона она убила километра через полтора. Их становилось больше и больше, и когда Сон уже с трудом справлялся с натиском, подключилась Сакура, двигалась она плавно и быстро - никаких лишних движений. К тому времени Сон уже хорошо размялся, вошел в раж, а лазурная форма была покрыта пятнами крови.
  
  - Расчищено восемь процентов тоннеля. - сказала Леночка. - У вас ещё девяносто два. Вторая и третья группа - расчищены по шесть и четырнадцать процентов.
  
  Вестник работал лучше всех, что неудивительно. Сон вздохнул, будь он в неглубоком погружении - уже давно бы вышел, и того что он сделал было вполне предостаточно чтобы пройти небольшой уровень. Одиночная задача в неглубоком погружении действительно была детской игрой по сравнению с тем, что он делал здесь и сейчас.
  
  С каждым шагом продвигаться в тоннель становилось сложнее. Сон усиливал натиск, Сакура становилась быстрее. В какой-то момент на него бросилось сразу три твари, он не удержался, упал, а меч отлетел в темный угол. Там что-то сверкнуло. Ученик спешно достал нож и тот ярко засветился - зеленовато-желтым светом, он схватил одну из тварей прямо рукой и сжал так, что у той противно хрустнул череп. Та перестала дышать, пытаясь освободиться от остальных он преодолел полтора метра до меча, схватил и высвободился.
  
  - Ты в порядке? - спросила Сакура.
  Он перевел дух и вскочил, тяжело дыша.
  - Да, сударыня.
  - Устал? - спросила она снова. Ему стало не по себе - а вдруг вот она предложит выйти из программы.
  Они стояли у хорошо освещенной развилки.
  - Оператор. - произнесла Сакура. - Мы у до развилки.
  - Нам налево. - сказал Сон.
  - Верно. Вам налево. - подтвердила Леночка. - Вы расчистили двадцать шесть процентов.
  
  Сон попытался не подать виду - кажется, он едва стоял на ногах, а они даже трети части не осилили!
  - Они размножаются. - произнесла оператор. Пока мы уничтожили тридцать процентов, полтора уже восстановилось. Не теряйте сил. Направляйтесь в тоннель, вы встретитесь с первой и второй группой через полтора километра... И делайте это как можно быстрее. Первая группа терпит поражение.
  - Бегом. - скомандовала Сакура.
  
  ***
  Дальше они продвигались бегом, Сон не выпускал из рук ножа - теперь он работал и одним и другим оружием. Сакура набрала такую скорость, что Сон не всегда мог уловить её движения - кажется, она летела!
  Она уже на заботилась о том, что кого-то не добила, просто бежала и бежала быстро, бежала туда, где терпела поражение вторая группа.
  - Я отрубаю Ника. - сказала Леночка. - У кого из группы портативный терминал?
  - Терминал у Ника! - Закричала Сакура.
  - Что вы так орете оба... - произнесла Леночка. - Спокойно. Ник, передай терминал Яресту...
  
  Сон тяжело дышал продолжал взбираться вверх по рельсам. Когда же закончится этот чертов подъем! Совершенно неожиданно Сакура запнулась, упала и покатилась кубарем куда-то вниз. Сон зажмурился и кинулся за ней. Очнулся он спустя мгновение, крепко обхватив женщину от падения дальше. Сакура была без сознания. Леночка дала свет.
  
  - Терминал передан. Группа продолжает нести потери. Ярест и Толь, держитесь.
  
  Ученик сжал в руках меч оглядываясь по сторонам.
  - Сакура оглушена, у неё осталось процентов пятнадцать жизни. Теоретически ты можешь её бросить я её отрублю. Тебе нужно спасать терминал.
  - Ну уж нет. - сказал Сон. Он огляделся. Было пусто, затем схватил Сакуру, взвалил на плечо и пошел дальше. Если сейчас из-за угла выскочит какая-то тварь, будет плохо - у него была свободна одна рука и та была с ножом.
  - Быстрее. - сказала Лена, мы теряем Яреста, если он не успеет передать тебе терминал, все усилия были зря.
  Сон сжал зубы и пошел дальше. Каждый шаг давался труднее и вот, когда ему казалось, что труднее уже не будет и следующий шаг он уже не сможет сделать - он делал это и продолжал идти. Положить Сакуру в эту лужу крови, кишащую крысами и какими-то отвратительными насекомыми было смерти подобно.
  
  Свет брызнул как спасение. Знакомый рыжий свет станции Парка Победы казался ему самым прекрасным в его жизни. Он положил Сакуру на гранитный пол и запрыгнул в вестибюль.
  
  Ярест - смуглый, злой, весь в крови, с оторванной ногой лежал у колонны.
  - Скорее, - прохрипел он, передавая ему ледяной синий шарик. - Терпеть уже нет сил.
  - Отрубаю Яреста.- сказала Леночка. Воин вздрогнул и перестал дышать. А тело таяло... - Сон с трудом оторвал взгляд от этого зрелища - он никогда не видел со стороны, как выглядит уход воина с поля боя.
  - Сакура пришла в себя. - сказала Леночка. - Это хорошая новость. Плохая - у тебя трещина в мече, ты повредил его когда ронял.
  
  - Я здесь. - сказала Сакура слабо приподнимаясь на локте. - Ты что - дотащил меня на руках?
  Сон кивнул и подал ей оружие.
  - К вам приближается первое ядро. Оно отделилось от кокона и будет здесь минут через десять.
  - Где Вестник? Как у него дела? Он продолжает бой? - раздраженно спросила Сакура.
  - Я отрубила его когда у него было около тридцати процентов жизни...
  - Это было достаточно чтобы продолжить бой! - вскричала она.
  - Но недостаточно, чтобы перезагрузить его снова и направить поездом прямо на вашу станцию.
  
  И тут как по заказы из тоннеля брызнул свет. Веселый, чистенький, задорный Вестник выпрыгнул из вагона - кроме меча у него был высокий широченный щит.
  - Я взяла на себя смелость задействовать именное оружие. - сказала Леночка. - А раз новенький вытащил на руках сверхтяжелого бойца, то атаку на ядро произведет он. Как там терминал?
  
  - Сон. - сказал Вестник. - Живо беги на верх. Там разбиваешь портативный терминал и представляешь себе любое безопасное место в котором ты когда-либо был. Две с половиной минуты и не увлекаться! Да меч брось, быстрее!
  ***
  Он разбил шарик, и земля под ним приятно завибрировала. Совсем как нож.
  Затем сел на землю тяжело дыша, дыхание он восстановил быстро, но после вонючего удушья никак не мог напиться свежим, мятным воздухом.
  
  Вставало солнце.
  Под ноги упал желтый лист. Он откинулся и почувствовал, как останавливается время. У него было две с лишним минуты - целых две с лишним минуты! отдыха в самом безопасном, самом прекрасном месте, которое он когда-либо знал.
  
  Лучи утра засверкали сквозь алую, осеннюю листву. Он услышал знакомое до боли журчание воды. Рваными светящимися бликами падали на дорожку лучи, прорвавшись сквозь плотную осеннюю листву.
  
  Кое-где погнутая металлическая ограда вдоль потрескавшихся дорожек была покрыта тремя или четырьмя слоями краски. Даже отсюда он видел, как под облупившейся синей краской выглядывала зеленая, а кое-где под зеленой - желтая.
  
  И тут запахло супом. Или тушеными овощами... Он не мог разобрать, чем именно - но чем-то очень вкусным и очень домашним. Давно он не завтракал разогретым на газовой горелке супом.
  
  Усилием воли он заставил себя встать. Фонтан работал исправно. Он вспомнил родителей. До самой мелочи увидел, как Света греет на газу суп с фрикадельками... Он лежит в постели и соображает, что вот-вот прозвенит будильник и слушает, как топают на верху соседи. Там живут две ужасно визгливых сестры, обычно они встают вместе и начинают собираться в школу. Отца у них нет - только мама, но она работает в ночь и собрать утром детей не может, поэтому они собираются сами.
  
  А по соседству от них жил молодой музыкант. Молчаливый и угрюмый. Никто не знал, кем он работает и как зарабатывает на жизнь. Но Алексей пару раз видел в щелке старинные электрические синтезаторы... Поэтому прозвал его музыкантом. Жены и детей у музыканта не было, поэтому квартира у него была социальная - без кухни, совмещенный сан-узел, иногда под вечер он что-то передвигал и ронял, а ночью бродил из угла в угол. Вставал поздно, ложился под утро - вот и сейчас ещё не лег.
  
  Он сделал шаг по аллее. Отец, Света, Мелкий, как же ему хотелось с ними повидаться, погоняться за мелким во дворе, посадить его на плечи и вбежать в речку, купить на двоих шоколадку и потом долго торговаться за последний кусок, проторговать и мыть вместо него посуду. Валяться на диване под пледом и слушать Светины сказки. Сказки она придумывала на ходу и совершенно невероятные - он хорошо помнил сказку про свитер из макарон и маленький живой карандашик, который нарисовал чертеж дома, эскиз... Он мог все вернуть! Прямо здесь и сейчас!
  
  Катана, упала на теплую, мягкую листву. Он прищурился - в глубине аллеи, в сверкающих бликах, посреди пылающей морозной осени, в одном шаге - прямо здесь и сейчас... Его ждали дома.
  ***
  
  Сон упал в кресло и перевел дух, тяжело дыша.
  - Следующая станция Кунцевская, - раздался знакомый писклявый голос.
  Кунцевская была наземной станцией, они выехали на открытый воздух и тот выглянул в окно. Двери внезапно открылись, и в вагон вошел до боли знакомый старик. Он сел напротив него и протер очки.
  - Прибыли, наконец. - Облегченно сказал он, - Долго я вас тут ждал.
  - Станция Парк победы временно перекрыта для посетителей. - Сказала Леночка и добавила:
  - Из депо уже выехал вагон до станции Семицвет Начальная. У вас есть десять минут на расчистку... Может чуть больше. Вестник перезагрузился и будет с минуты на минуту. Я начинаю локализацию.
  - Тебе пора, - сказал старик. - А мне дальше.
  
  - Ну, ты и напугал меня! - вскричала Леночка. - Я тебя практически потеряла! Где ты был?
  - Путешествовал во времени.
  - Реально?
  - Да.
  - Как ты это делаешь? Это сложно?
  - Не сложнее глубокого погружения, - сказал он, вбежав на станцию.
  
  Сакура доставала веера. Что, черт возьми, она делает? Она что, веерами собралась сражаться?
  - Это именное оружие. - пояснила та. - Микродемоны движутся по тоннелю и скоро будут здесь. Мне потребуется некоторое время на подгрузку. Сдерживайте натиск столько, сколько сможете.
  
  Сон не стал задавать вопросы - просто схватил лежащую на граните катану, и спрыгнул на рельсы. Он почувствовал ногами вибрацию уходящего вагона.
  
   Внезапно врубилось дальнее освещение и он увидел, что весь тоннель был заполнен собаками насколько хватало глаз - огромными, уродливыми влками и они двигались навстречу. Вестник развернулся к нему. Глаза у него горели, он едва не прыгал от радости. Внезапно и Сон почувствовал то же самое.
  - Много, много, много опыта. - сказал он. - И рейтинга. Как будет совсем невмоготу - кричи, помогу.
  Сон кивнул, с одной только мыслью - вот уж точно ни за что помощи не опросит, и не потому что не доверяет, как раз наоборот - из всех бойцов к Вестнику он проникся особым доверием, а потому что расшибется в лепешку, но не покажет ему свою слабость.
  
  Он сжал в руках оружие и приготовился.
  
  Первым на него прыгнула мерзкая саблезубая тварь, у неё было несколько глаз, и даже, кажется ушей. Легкое и пронзительное оружие вошло в плоть. Сон даже не успел подивиться, насколько та была острой.
  
  Одна из собак - та, что была помельче проскользнула под ногами и вцепилась в руку. Он попытался её сбить, но его атаковало ещё трое. Он продолжил наносить удары, пытаясь сбросить мелкую тварь, но она серьезно замедляла движения.
  
  Раздался свист - тварь взвизгнула и упала, из головы торчал знакомый именной меч с цветами вишни. Сон занес меч и вонзил его почти полностью в огромную собаку, прятавшуюся за остальными - более мелкими, и прокрутил клинок, чувствуя как наматываются кишки, та занесла лапу и прошлась когтями прямо по лицу. Он отпрянул, в глаза стекал пот с кровью. Он уже практически ничего не видел - отбивался вслепую. Удар за ударом, удар за ударом.
  
  Гигантская тень заслонила свет и нависала над ним, тяжело дыша. Ну вот и конец, подумал Сон облегченно...
  
  - Ложись! - неожиданно крикнула Сакура, и ученик почувствовал как огромная рука сгребла его в охапку и кинула на рельсы. Потемнело. Прямо над ним в стену врезался колоссальной толщины кусок металла.
  - Спокойно. - Сказал Вестник. - Первое правило при сражении со сверхтяжелым бойцом - забейся в угол, прикройся щитом и молись.
  - Что это? - спросил он шепотом.
  - Это Сакура. - Пояснил он тихо. - Можешь глянуть, только аккуратно.
  
  Сон выглянул наружу и тут же спрятался обратно - на станции творился кромешный ад. Лазурный кокон из тончайших нитей опоясывал Сакуру, удерживая чудовищных размеров зубастые лопасти. Кровь, шерсть, куски плоти, лапы и головы, ещё трепыхающиеся обезглавленные тела - разлетались в разные стороны.
  - Страшно? - спросил тихо вестник.
  - Нет, - ответил Сон. И ему действительно было не страшно. Ему было не по себе.
  - А чего такой мрачный?
  - Родителей вспомнил. - Сказал тот грустно. И шмыгнул носом. Тоже простыл.
  - Соскучился? - спросил Вестник.
  - Да. Очень.
  - Кто они?
  - Приемные. У них уже и свой ребенок есть.
  - Они, наверное, счастливы что ты попал в Семицвет.
  - Не хочу об этом говорить, - немного раздраженно произнес Сон.
  - Почему? Давай ка рассказывай!
  - А ты расскажи про Огнецвет. - Буркнул ученик. - И про то как ты потерял свое имя.
  - А тебе какое дело? - внезапно вскричал Вестник. Сон кивнул самому себе - один: ноль, попал в точку. Но Вестник тут же собрался и пригорюнился. - Любишь их? Скучаешь?
  - Люблю, конечно. - Сказал тихо ученик. - И скучаю.
  Стихло.
  
  Воин взял в руки свой большущий меч и выпрыгнул наружу, Сон последовал за ним. Сакура стояла на коленях, на холодном мраморном полу обхватив руками голову и кажется, плакала.
  
  Вестник подошел к ней и взял на руки.
  - Что с ней? - спросил Сон испуганно.
  Сакура крепко обхватила Вестника руками и прижалась к нему всем телом.
  - Выдохлась. - Ответил тот шепотом.
  
  Темный тоннель осветился. Прибывал поезд.
  - Следующая станция - Семицвет Начальная. - Сказала Леночка и они зашли в вагон.
  ***
  
  На выходе уже ждало два новых клана. Он остановился посреди зала, глупо улыбаясь. Тщательно взъерошил волосы, чтобы получше думалось и стал соображать, что нужно сделать. Отчего-то, после привратника все казалось необыкновенно цветным. И посветлевшим...
  Грусть смахнуло рукой - он ведь обязательно приедет к родителям, как сможет вырваться. Вестник отнес Сакуру в разгрузочный бокс.
  
  - Вы практически полностью расчистили синюю ветку. - сказала Леночка не отрывая глаз от точки где-то чуть выше головы. - Это очень хорошо, так как она одна из ключевых. Где вы расположили терминал?
  - Где ты расположил терминал? - спросил Вестник.
  - Станция Парк Победы, - опомнился Сон. - Выход последнего вагона, прямо, налево.
  
  - Ух ты, надо же... Фонтан! - удивленно произнесла Леночка, что-то развернув пальцами, - Какой красивый... Замшелый весь. Но вроде работает... Пользователи Привратника его надолго запомнят. Заполните отчеты, я переведу ваш рейтинг и ваши вознаграждения утром, у меня сегодня будет горячее, чувствую невпроворот.
  
  Прямо позади него, на стульях сидел Астра. Сидел он как обычно - забрался с ногами. На скамье была разложена какая-то карта и ещё многогранные кубики. Напротив него сидел Стрелолист. Он резко отличался от Астры - складывалось ощущение, что обезьянка сидит рядом с королем. Однако обоих объединяла одно - они смотрели друг другу в глаза, практически не отрываясь, переговариваясь шепотом и периодически смеялись. Затем Астра огляделся и закрылся плащом от формы - оба остались в импровизированной комнатке. Народу становилось больше.
  
  - Ты напугал меня. - Сказала Леночка. - Когда ты вышел и стал настраивать терминал, я тебя потеряла. Ты хотел уйти?
  - Хотел, - сказал Сон. Он был смертельно уставшим, но таким довольным, что не мог сдержать эмоции и все продолжал, улыбался бес толку. - Но это исключено.
  - Тебе надо в разгрузочный бокс. - сказала Леночка. - Но я могу вызвать тебе флаер, тебя отвезут домой.
  
  Он покивал, даже ничего не сказал.
  - Чувствуешь это? - спросила Леночка тихо.
  - Что? - спросил тот ещё тише. - Ты убил шестнадцать микродемонов, и ещё с десяток ранил. - произнесла она шепотом. - Сама жизнь во всем её невероятном, вселенском многообразии благодарна тебе за твое сражение, за твою силу и твою смелость. Сама жизнь говорит тебе спасибо... В такие моменты бойцы поздравляют друг друга, признаются в любви, звонят детям. Шутят. Рисуют картины. Пишут стихи. Танцуют. Смотрят телек в комнате разгрузки. Воины света никогда не скучают. Они всегда счастливы, и у них всегда действительно все хорошо. А впереди множество приключений... Фонтан, кстати, прекрасен. Идем, я вызову тебе такси.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Д.Деев "Я – другой 5"(ЛитРПГ) М.Юрий "Небесный Трон 1"(Уся (Wuxia)) Д.Максим "Новые маги. Друид"(Киберпанк) В.Соколов "Прокачаться до сотки 3"(Боевое фэнтези) В.Свободина "Темный лорд и светлая искусница"(Любовное фэнтези) О.Герр "Невеста в бегах"(Любовное фэнтези) В.Соколов "Мажор: Путёвка в спецназ"(Боевик) А.Емельянов "Мир Карика 11. Тайна Кота"(ЛитРПГ) К.Иванова "Любовь на руинах"(Постапокалипсис) Е.Флат "Свадебный сезон 2"(Любовное фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"