Рысь Екатерина: другие произведения.

Дьявол из крепости у леса

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Peклaмa:


Оценка: 8.60*7  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    По старинной фолковой балладе "Лорд Рэндал". Вуайеризм, половое созревание в условиях средневековья, принуждение к близости и неоднократное упоминание различных имен врага рода человеческого (да будут предупреждены все, кого это касается).

  
ОН ВОЖДЕЛЕЕТ ЖЕНЩИНУ
  
  
***
  
  Сегодня снова она не закрыла окно, и Мартен, кусая губы, прижался спиной к шершавым бревнам, втерся лопатками в стену ее дома. Жила Майреаг на отшибе, в стороне от людей, и старый лес подступал прямо к ее ограде, бросал стылые тени на черепичную крышу и заросшее мхом крыльцо.
  
  Мальчик уж знал, как все будет. Спадет дневная жара, с деревни зазвонит на повечерие колокол, потянет с зеленой пущи холодком - тут и жди гостей. С улюлюканьем и свистом вылетит с опушки кавалькада. Собачий лай всколыхнет воздух, копыта скакунов поднимут дорожную пыль, и охотники, пересмеиваясь, начнут подгонять друг друга - ну, кто первый до замка? Эй, эй, эй, кто?
  
  Они пронесутся мимо, и запахнет лошадиным потом, свежей кровью и лесом. Вскоре всадники скроются вдали - все, кроме одного. Лорд Рэндал, его старший брат и хозяин всех окрестных земель, не поедет в родительскую крепость вместе со своей дружиной: что ему материнские упреки! В ночь после охоты отдохнет он не за накрытым столом и доброй молитвой. Нет, здесь, у чужой калитки, привяжет он своего жеребца и шикнет на лобастых угрюмых борзых.
  
  А потом отворит дверь и... похотью нажрется, блудом нахлебается.
  
  Мартен зажмурился и уткнулся головой в колени. Во рту пересохло, и гадкой тяжестью потянуло в паху. Надо было побороть греховную натуру свою, добежать до часовни, пасть в ноги капеллану и покаяться. Да, да, он уйдет, не будет в этот раз смотреть, не станет дожидаться, пока застонет, прогибаясь под весом Рэндала, кровать Майреаг.
  
  - Эй, эй, эй! - донеслись звонкие голоса с опушки. - Кто первый до замка? Кто?
  
  
***
  
  Оконные ставни были растворены, как и ноги Майреаг. Голову она откинула - так, что Мартену даже с улицы была видна ее длинная белая шея. Он смотрел, сглатывая, как одной рукой Рэндал мял грудь девицы, а другой наматывал на кулак ее длинные темные волосы.
  
  Мальчик судорожно скрутил во влажной ладони завязки своих штанов. Над губой его выступили капельки пота, и он слизнул их - языком, по-собачьи, ощутив во рту терпкий соленый вкус.
  
  - Давай, девка, - прорычал там, в комнате, его брат. - Ну!
  
  Ответом ему было придушенное мычание и всхлип. Кровать размеренно скрипела, и похрустывали, шептались между собой деревья в темном лесу за оградой.
  
  Рубаха Рэндала валялась на полу, бессильно раскинув пустые рукава в стороны.
  
  Мартен задрожал и вместе с воздухом проглотил щенячье, скулящее хныканье. Без числа дней он молился - пусть избавят его небеса от наваждения, уберегут от искушения. Напрасны и тщетны были эти молитвы, и отзывался на них лишь дьявол. Каждый раз, как закрывал Мартен глаза, являлась ему Майреаг, полюбовница брата. Видно, лукавый выжег ее образ на оборотной стороне его век, чтобы душа мальчика заблудилась и не смогла отыскать праведной дороги сквозь тьму и порок.
  
  О, ее груди - округлые, высокие, с тонкими прожилками вен под прохладной кожей. И бедра, сильные, как у трехлетней кобылы. Как бы прикоснуться к Майреаг, спустить нательную рубаху с ее плеч... задрать повыше юбки? Он, Мартен, тоже лорд, наследник брата своего, так почему нет? Или простолюдинка посмеет отказать ему?
  
  - Господин... господин... синяки останутся, - приглушенно простонала девушка, и звук ее голоса, жаркий и хриплый, выплеснулся на улицу.
  
  Мартен дрожащими руками уцепился за край окна, не отрывая взгляда от того, что творилось на кровати. В уголках глаз жгло, словно слезы стали огнем; в груди клокотало.
  
  - Что ж, - прерывисто отозвался Рэндал, - это чтобы ты помнила, чья ты, Майреаг.
  
  Мальчик сглотнул, увидев, как ладони брата по-хозяйски прошлись по женскому телу, задержались на полных ягодицах. Девица застонала.
  
  Не выдержав, не сдержавшись, с ней в унисон застонал вслух и Мартен - так горячо было ему, и больно, и сладко, и брезгливо. Стон еще не затих в его горле, как мальчик понял, что натворил, прижал в ладони ко рту, прикусил пальцы. Паника зажглась в нем так же стремительно, как до того - похоть. Услышали ли его в комнате?
  
  - Что? - раздался медленный, низкий голос Рэндала там, в доме. Зашуршала ткань, и скрипнули под мужской ногой половицы.
  
  Недовольно всхлипнула Майреаг. Спросила хрипло, на выдохе:
  
  - Почему оставил меня, господин?
  
  - А борзые мои молчат. Неужто послышалось? - невпопад отозвался брат.
  
  При мысли о том, что сейчас сам Рэндал, насмешник и богохульник, поймает его вот так, в грехе, в стыде, мальчик заскреб пальцами по земле. Майреаг посадила под своим окном кусты крыжовника - в них удобно было прятаться, хотя Мартен и вытаскивал потом из ладоней мелкие прозрачные шипы. Не раз он приходил сюда, таился, смотрел... вожделел. Коли дьявол привел его сюда, к чужому окну, неужели не выведет назад?
  
  Втягивая воздух сквозь сжатые зубы, мальчик на четвереньках пополз в сторону, к ограде. Борзые, лежащие у крыльца, приподняли головы, принюхались. Черные мокрые носы их задвигались. "Свой", - сказал им запах, и могучие псы вновь прикрыли глаза.
  
  - Кого тут нечистый носит к ночи? - крикнули сзади.
  
  Оглянувшись из тени, Мартен увидел в оконном проеме брата: широкие плечи, волосы вьются, лицо злое - и юркнул в тень. А потом, по-заячьи петляя и подвывая от страха и неутоленного любострастия, рванул к замку.
  
  
ОН ЗАВИДУЕТ БРАТУ СВОЕМУ
  
  К ужину Мартен поспел, даже раньше должного явился, матушка и рассердиться не успела. В общей зале было сумрачно. Слуги, тихие и незаметные, ставили на длинный стол кушанья.
  
  "Склеп", - вот что говорил про их родовой замок Рэндал. Он и не показывался там почти, его смешливый и грозный старший брат, приходил лишь изредка, и тогда уж нещадно изводил матушку своеволием и злоязычием своим.
  
  Мартен огляделся. Со стен рядами глядели на него чучела-трофеи: их добыл когда-то отец, сейчас уже покоившийся в семейной гробнице. Был он в свое время знатным охотником, еще и до сих пор ходили по округе истории о том, как один на один выходил благородный лорд против дикой кабанихи - была, мол, такая у него забава. А птицу, рассказывал мальчику старый мажордом, тан из лука бил без промаха не хуже лесных разбойников.
  
  "Бешеный был, - добавлял старик, гладя Мартена по голове. - Рэндал-то наш ровно в него пошел, такой же дикий. Старая кровь, густая, от нечистых идолищ".
  
  Отца не было с ними уж лет семь, а чучела... чучела остались. Олень с блестящим пустым взглядом - вместо глаз мастер вставил полированные камешки, - медведь с оскаленной пастью, ощерившийся волк. Головы их, прибитые к дубовым доскам, молчали, и мальчик всегда думал, что они смотрят на него с ненавистью.
  
  - Садись, сын мой Мартен, - сухо поприветствовала его матушка.
  
  Восседала она в этот раз во главе стола, прямая, стройная, строгая, вся в черном. Траур по отцу так и не сняла, и за это соседи-таны уважали ее, побаивались даже. Если старого лорда они за глаза звали Лютым, то ее - всегда только Волчицей. С самого девичества была она такая - несгибаемая, резкая. За то и взял ее отец.
  
  Мартен пригладил волосы и опустился на лавку. По правую руку от матери в нос, с присвистом, дышал замковый капеллан: щеки дряблые, нос крючком. Напротив самого мальчика, опустив ресницы, притаилась Гленна - младшая сестренка. Мартен улыбнулся ей, и она приподняла уголки губ в ответ.
  
  - Будет ли молодой тан сегодня ужинать с нами? - проскрипел священник.
  
  Мартен склонился над столом, заметив, как по-взрослому вздохнула Гленна. Слуги затаились, словно мыши при виде голодного амбарного кота. Мальчик видел - чуть дрогнули материнские руки, а больше ничем не выдала вдовствующая госпожа своего гнева. Лицо ее, худое, красиво состарившееся, осталось таким же спокойным.
  
  - То мне неизвестно, - вымолвила она. - Сын мой Рэндал сам себе господин, и над нами он властен, а мы над ним - нет.
  
  Капеллан поджал губы, кивнул медленно и неодобрительно. Мартен посмотрел, как качнулась сморщенная, вислая кожа на подбородке у старика, и почувствовал вдруг, как желчь поднимается к горлу, как мерзостный вкус ее вязнет на языке. С ужасом подумалось, что если раскроет он сейчас рот, то не слова - гады ползучие посыпятся на стол.
  
  - Сегодня охота, матушка, - против своей воли все же выдавил мальчик и сделал виночерпию знак, чтобы тот наполнил его кубок.
  
  Густая, тревожная тишина повисла в зале. Священник по-паучьи пошевелил своими длинными белыми пальцами, откашлялся. Всем было известно, у кого после охоты остается на ужин лорд Рэндал, с кем коротает вечерние часы - с простой деревенской девкой, грязной и босоногой.
  
  "С Майреаг", - ласково прошептал дьявол в голове у Мартена, и как вживую привиделись мальчику раскинутые в приглашении белые ноги, судорожно приоткрытый в стоне рот.
  
  - Помолимся же, - наконец проскрипел капеллан, и Мартен с облегчением склонил голову - спасся, в этот раз спасся он от наваждения.
  
  Когда затихли последние слова молитвы, слуги засуетились, и на несколько минут мальчику даже показалось, что зал посветлел. Но тут подняла глаза его мать - и он невольно сжался. Ни покоя, ни смирения не было в ее взгляде - только воинственная непреклонность.
  
  - Гордыня и сластолюбие, - тяжко выговорила владетельница замка, - и гнев, и невоздержанность - вот мой старший сын. На своей груди вскормила я беса!
  
  Взблеснули на холеных руках перстни, едва слышно звякнула о серебро двузубая вилка, и больше уже никто не решился прервать тягостного молчания. В полной тишине слуги приносили и уносили новые блюда. Сдержанно чавкал каплан. Гленна, по-прежнему улыбаясь своим мыслям, утомленно отламывала от хлебной краюхи маленькие кусочки и сбрасывала их под стол - подкармливала замковых собак.
  
  "Должно быть, уже совсем вечер", - думал Мартен.
  
  Скоро матушка отпустит из-за стола, и можно будет пойти к себе: в комнате у него были свитки с нечитаными еще житиями святых. Там, в прохладе, в темноте, дьявол обычно оставлял мальчика в покое, не нашептывал непотребного, распутного. Так ясно представил Мартен свой чистый, благостный вечер, что успокоенно улыбнулся себе в тарелку и не заметил, как насторожились дремлющие у камина собаки, а вместе с ними - Гленна, чуткая к человеку и зверю. Лишь когда распахнулись двери в обеденный зал, он понял - беда. Беда. Рэндал вернулся.
  
  Брат ворвался в замок, как весенняя гроза. Порскнули в стороны слуги, залаяли псы, приветствуя хозяина, а с ним и своих вожаков - крупных черных борзых. Захохотали неподалеку грубые мужские голоса, а потом раздался и заливистый, игривый женский смех - это в их-то замке!
  
  Мартен застыл, глянул на матушку. Она не двинулась с места - так и осталась сидеть на своем месте, бледная, с прямой спиной.
  
  - Как? - взвился к потолку голос Рэндала, сильный, как у менестреля. - Тан приехал домой, и тана никто не встречает?
  
  И брат вошел в зал, усмехаясь, по-волчьи показывая зубы. Мартен прикусил губу. Так красив был лорд Рэндал - словно бессмертный лесной воин из древних легенд, как сын старых нечестивых богов! Каждый раз, когда мальчик видел его, что-то черное, ядовитое шевелилось у него в груди - как же случилось, что старшему в роду столько милостей даровала судьба, а ему, второму, совсем ничего не досталось?
  
  Потому что там, где Мартен был узок в кости и слаб телом, Рэндал был строен и широкоплеч. И когда Мартен медлил, Рэндал шел вперед. И если лорд Мартен плакал, то лорд Рэндал смеялся. Досталось старшему солнце - золотая кожа, светлые кудри до плеч, - а младшему пришлось принять в наследство ночь, и бледные щеки, и худобу.
  
  - Здравствуй, брат, - поднялся Мартен из-за стола. - Мы не ждали тебя сегодня, ведь я видел с утра, что ты уехал на охоту.
  
  -Ай, привет тебе, маленький книжник, - белозубо ухмыльнулся Рэндал. - Недавно узнал я новость, которую отпраздновать можно лишь дома. Но я гляжу, ты совсем осунулся, и так оно и бывает, когда вместо девки у тебя на коленях Библия.
  
  Гленна, на которую, как обычно, никто не обращал внимания, покраснела. Впрочем, и Мартен тоже залился нервным румянцем - старший брат привык говорить то, что просилось ему на язык, и мало думал о тех, кто услышит его слова.
  
  - Сын мой, лорд Рэндал! - чуть повернула голову мать, едва двинула бровью - и замолчало все вокруг, отшатнулось от ее холодной неприступности.
  
  - Матушка, - улыбка лорда стала кривой, злобной, как у зверя, почуявшего кровь. - Скучала ли? Неужели не поцелуешь меня, старая ведьма?
  
  Капеллан всплеснул руками, приподнялся было, но наткнулся взглядом на бешеный взор своего господина - и замолчал. Мартен знал, кто кормит священника, и с чьих щедрот накапливаются жиры у божьего человека. "На землях этого тана только один хозяин, и пусть Отец и Сын, и Дух Святой потеснятся", - вот как всегда говорил Рэндал, святотатец и его брат.
  
  - Ты несдержан, сын, - спокойно произнесла матушка, каменея еще больше.
  
  - Не поцелуете, значит, - в притворной печали развел руками лорд. - Что ж, переживу, перестрадаю в горести - и утешусь. А сейчас пошла прочь с моего места, траченная курва, и чтоб не смела больше опускать свою тощую задницу туда, где дозволено сидеть одному только тану!
  
  Гленна закрыла руками уши, сжалась - как будто где-то в замке можно было спрятаться от этого грохочущего голоса, от этих светлых глаз! А мать... Губы у бывшей госпожи замка сжались, и она поднялась с хозяйского кресла, опираясь на стол тонкой рукой. Впервые Мартен подумал, что матушка его состарилась, что выпали у Волчицы зубы и затупились когти.
  
  - Как ты смеешь, сын мой! - прозвенел ее ледяной голос.
  
  - Бога побойтесь, - прошелестел за спиной своей леди дрожащий капеллан.
  
  Мартен сжался внутренне, ожидая горя. Руку на мать брат до сих пор не поднимал, но что это значило? Ничего. Это был Рэндал. Он мог. Он все мог.
  
  - Я все смею, - вдруг светло улыбнулся Рэндал, настроения его сменяли друг друга так же быстро, как облака на летнем небе. - Матушка, любезная моя тварь, извольте выполнить приказ, а не то!..
  
  И он приподнял ладонь и хлопнул ей по столу. Взвились с тихим рыком с земли его борзые, вздыбили тяжелые загривки. Мартен приоткрыл рот, не веря своим глазам. Псов натравить? На родную мать? Да, с того дня, как умер отец, не было между братом и матушкой согласия, но чтобы такое?
  
  - Рэндал, что ты, - воскликнул он, позабыв и про дьявола, и про страх. - Брат!
  
  Но старая леди покачала головой, останавливая младшего сына. Лицо ее было серым, кожа нездорово блестела.
  
  - Место тана - во главе стола, Мартен, и с этим никто спорить не станет, - ломким голосом сказала женщина. - Так садись, сын мой Рэндал, ешь и пей вдоволь.
  
  И она отошла в сторону, освобождая широкий стул с резной спинкой. Капеллан что-то быстро забормотал себе под нос, сполз со скамьи и попятился к выходу - задом, по-крестьянски. Чучела смотрели, смотрели, смотрели, и Мартену внезапно захотелось завизжать, топнуть ногой, расплакаться - только чтобы они исчезли. "Если буду таном, - пришла ему в голову лихорадочная клятва, - прикажу убрать их! Сожгу истуканов!"
  
  - Стоять! - рявкнул капеллану Рэндал и одной рукой отодвинул в сторону хозяйское кресло.
  
  С пронзительным скрипом тяжелые львиные ножки его проехались по каменным плитам, раздавили стебельки соломы, которая устилала пол. Священник застыл, полусогнувшись. Мать по-прежнему стояла в стороне, в тени, сложив на груди бессильные руки.
  
  - Тан желает ужинать, - приказал брат и добавил, неприятно усмехаясь: - В кругу любящей семьи и друзей своих.
  
  
***
  
  ...И продолжилась пытка, только на иной лад. Вскоре обеденный зал заполнили мужчины: сыновья младших кланов и доверенные дружинники, свита Рэндала. Вспыхнул огонь в камине, посыпались на пол обглоданные кости, захихикали потаскухи, которых притащили вместе с собой гости. Кто-то затеял соревнование на меткость, и ножи полетели в головы чучел.
  
  Капеллан, ворон-альбинос, прикрыл веки. Мартен видел - он перебирал под столом четки, как будто надеялся, что молитва огородит его от разгула и разврата. Маленькая Гленна съежилась, стала совсем незаметной. Мать их сидела и молчала, а сам мальчик рассматривал распутниц с полными, круглыми плечами, с налитым выменем. Ни одна из них не могла сравниться с Майреаг, только и годились они, чтобы вертеть задом перед сервами и солдатней.
  
  Невидимый дьявол вновь вскинул свою рогатую голову, зашипел непотребства, сжал в своей лапе сердце Мартена. О, белорукая Майреаг, темноглазая Майреаг!.. Улыбаясь, ждет она по вечерам Рэндала, часами расчесывает волосы, в которые брат потом так жадно запускает свои руки! Была бы она так покорна с ним, с Мартеном, если б он приказал?
  
  Мальчик сглотнул, чувствуя, как налился жаром живот, дернулись мышцы на ногах. Более всего хотелось ему сбежать из-за стола, кинуться в часовню и молиться, молиться - только бы заглушить грязный голос собственной плоти.
  
  Он даже привстал было, думая попросить у матери разрешения откланяться, но тут во главе стола раздался какой-то шум, возгласы - и поднялся во весь свой рост лорд Рэндал. Волосы брата волнами спускались к плечам, полные губы торжествующе улыбались. Все замолчали - никто здесь не решился бы проявить к молодому тану непочтение.
  
  Мысли о братниной любодейке мигом вылетели из головы мальчика, а вместе с ними, неохотно заворочавшись, затих и дьявол. Что бы ни хотел сказать лорд, это будет недобрая весть - иных от Рэндала ждать не приходилось.
  
  - Возрадуйтесь же! - взревел брат. Голос его полетел по комнате, рассыпался искрами в огне. - Потому что есть у вашего тана новость, и что за славная это новость!
  
  Мартен сглотнул и посмотрел на матушку. Была она безучастна и невозмутима - статуя, не человек. Только глаза на застывшем лице блестели расплавленным железом.
  
  - Сегодня узнал я, что женщина моя родит мне дитя к следующей весне! - воскликнул Рэндал, скалясь, и взял со стола резной, инкрустированный камнями кубок. - Крепкие бедра у нее и сильное чрево, и знаю - будет сын! Пейте же сегодня вместе со мной за будущего наследника этих земель! Пейте без оглядки!
  
  Дружинники и прихвостни его примолкли было, а потом послушно взревели. Расплескивая темное вино, поднялись в воздух руки с кубками и чашами.
  
  А Мартен поначалу даже и не поверил своим ушам. Что за глупые шутки? Не было у брата законной жены, и святые узы не осветили его союз с доброй христианкой. Какой наследник?
  
  Но замешательство мальчика было недолгим. Нет жены, есть полюбовница. Нет законного сына - будет бастард. Но неужели... Неужели брат решил отпраздновать то, что другие лорды замалчивают и таят? И как же - всерьез хочет он узаконить плод, рожденный от простой девки? Чтобы после него крестьянская кровь правила лучшими землями страны?
  
  Мартен вцепился в край стола, не решаясь поднять глаз. Не бывает так, противно это порядку, установленному свыше.
  
  - Объяснись, сын, - пробился вдруг сквозь праздничный гомон голос, острый, как февральский лед, и хозяйка замка расправила плечи, уставилась немигающим взглядом на своего старшего сына.
  
  Быстро затих пьяный, веселый шум: мать Мартена всегда приводила за собой тишину. Лишь лорд Рэндал не опустил глаз - и с чего бы господину над любым человеком и тварью в этих краях кланяться своей родительнице?
  
  - Улыбнись же, ведьма, - приказал он. - Скоро привезу в замок твоего первого внука и свою женщину.
  
  - Незаконнорожденного ублюдка? - спросила черная старуха, и тут только Мартен увидел, как дергается от негодования ее лицо, сжимаются и разжимаются скрюченные руки. - Шлюху?
  
  - По закону я признаю свое дитя, - с торжеством сказал Рэндал, будто радовало его не только близкое рождение ребенка, но и отчаяние собственной матери.
  
  - Щенок! - взвилась наконец она, страшная и темная. - Исчадие ада! Прелюбодей! Чтобы ноги твоего выблядка не было в моем доме! Сгною!
  
  А Рэндал расхохотался, весело и довольно. Он любил, когда ему угрожали: много силы и мало страха было в молодом лорде.
  
  - Выведите вон мою матушку, - скомандовал наконец тан, отсмеявшись и утерев ладонью выступившую слезу, - и отправьте ее отдыхать в спальные покои. Помутилась она разумом от нежданной радости.
  
  Мартен не мог заставить себя пошевелиться. Позор. Позор и проклятие - вот что принес его брат в их дом, и никуда не деться было от греха, не спрятаться. Дьявол хихикал по углам, глумился из теней.
  
  Слуги под руки увели старую хозяйку замка, и продолжился пир.
  
  
ОН ГОВОРИТ С НЕЧИСТЫМ
  
  Спалось Мартену скверно. Нечисть являлась ему в кошмарах - козлоноги с отвислыми губами и длинными носами, многоголовые змеи и шипастые ехидны. Они ползли к нему, прикасались длинными мохнатыми лапами к его телу, запускали под кожу ядовитые жала, и наконец мальчик проснулся - рывком, с криком на губах.
  
  Занавеси на окнах были плотно задернуты, свеча погашена, и плотная, шевелящаяся тьма, казалось, смотрела на него тысячью налитых кровью глаз. Мартен представил, что, пока он спал, пробил последний час этого мира, и сошел на землю Князь Ада, которым стращал капеллан свою паству.
  
  Мальчик сел, закутался в одеяло - и тут дверь в его комнату приоткрылась. Мартен уставился на темный проем, часто дыша. Какое чудовище пришло за ним? Что за мерзостная тварь выгрызет ему живот, высосет глаза?
  
  - Брат? - раздался в темноте тихий голосок, и в комнату проскользнула худенькая фигурка в длиннополом ночном платье.
  
  - Гленна? - выдохнул мальчик, дрожа. - Ты... что ты пришла?
  
  - Неспокойно мне. Плохая сегодня ночь.
  
  Мартен обхватил себя руками: ему тоже было не по себе. Но признаваться в собственных страхах мелюзге, с которой дружили лишь замковые псы?
  
  - Глупости, - фыркнул он. - Ты переела за ужином жареных баклажанов, и теперь тебя пучит, только и всего.
  
  Она подошла к его кровати, села на краешек, подтянула к груди босые ноги.
  
  - Матушка не спит, - прошептала сестренка. - И в зеркалах... кто-то шуршит.
  
  Мартен почувствовал, как грудь заливает тяжелым, холодным ужасом. Гленна всегда была странной: разговаривала с живностью и утверждала, что в ветре и воде слышит голоса эльфов, а в старых зеркалах видит чьи-то тени. Мажордом, с детства приглядывающий за ними, крестился и снова поминал "густую нечистую кровь", но сам мальчик всегда считал, что сестра просто родилась порченой, с придурью. Только вот... в такую ночь, когда даже луна не захотела выглянуть из-за туч, суеверия словно обрастали плотью, и было страшно.
  
  - Матушка злится из-за Рэндала, вот и все, - неуверенно возразил Мартен. - Он был непочтителен и дерзок.
  
  - Рэндал хороший, - вздохнула Гленна.
  
  - Злой.
  
  - Он не со всеми, - опустила голову на сложенные руки сестра. - Только с ней. С мамой.
  
  Мартен вскинулся было, чтобы поспорить, когда неожиданно понял, что Гленна права. Рэндал не знал меры и границы, но по-настоящему жестоким бывал редко. Однажды, вспомнилось мальчику, брат своими руками выстругал ему из дубовой дощечки несколько тонких узорчатых закладок, которыми так удобно было отмечать прочитанное в тяжелых старых фолиантах. "Для тебя, маленький книжник", - сказал лорд тогда и потрепал его по голове.
  
  А малышке Гленне он всегда привозил из далёких поездок горсти дорогих цветных бусин. Одну лишь матушку он словно видеть не мог, весь чернел - и лицом, и душой.
  
  Почему?
  
  Мартен в задумчивости потеребил край одеяла и вздрогнул, когда тонкая лапка сестры легла ему на запястье.
  
  - Мне страшно. Я слышала голоса - там, у матушки в покоях, кто-то есть.
  
  - Конечно, есть. Она сама и ее служанки, глупая ты овца, - снисходительно улыбнулся мальчик.
  
  Гленна замотала головой, да так, что ее светлые волосы - она, как и Рэндал, пошла лицом и цветом в старого тана - хлестнули Мартена по щеке.
  
  - Там мужчина, - выдохнула она. - И он разговаривает - будто зверь рыкает. Как я услышала, то вся заледенела, Мартен, - и двинуться было страшно!
  
  - Все ты выдумываешь странное! - заново пугаясь и стыдясь своего страха, мальчик резко отбросил в сторону руку сестры. - Вот я пойду и сам гляну - коли врешь, получишь у меня сполна!
  
  Гленна затряслась и вцепилась в него, прижалась к плечу. С удивлением и гадливостью он почувствовал прикосновение ее холодных пальцев к своей шее.
  
  - Нет, Мартен, не ходи, не ходи, не ходи, - забормотала Гленна лихорадочно. - Нельзя туда.
  
  "Точно припадочная", - отстраняясь, подумал Мартен и поднялся с кровати. Глаза сестры стеклянно поблескивали в темноте, и мальчик вдруг вспомнил полированные пуговицы на морде у оленьего чучела.
  
  - Тогда сама иди, - толкнул он ее с кровати ногой.
  
  С тихим вскриком Гленна сползла с ложа, уткнулась лбом в перину. А Мартен, у которого живот мерзко стянуло от собственного бессердечия, вскочил на ноги и рванулся к двери.
  
  - Никого у матушки нет! Ты все врешь и выдумываешь! Ты... ты... одержимая! - прошипел он напоследок и нырнул в темноту ночного коридора.
  
  
***
  
  О своем решении Мартен пожалел быстро. Очень быстро. Пустые замковые переходы, ряды гобеленов, с которых укоризненно смотрели худые лица святых, шорохи, отголоски эха: все вокруг было чужим и опасным.
  
  Он шел, держась рукой за стену, - свечи у него не было, а во мраке так легко было споткнуться и не заметить лестничного пролета! Темнота вокруг жила по своим - чужим и беспощадным - законам. Мальчика так и тянуло оглянуться: все казалось, что кто-то смотрит ему в спину, кто-то сильный и древний, и полный злобы.
  
  Матушкины покои были недалеко - только это и гнало Мартена вперед. Вернуться к Гленне и признаться в собственном малодушии он не мог. Сам мальчик давно понял про себя всю правду - и родился, и умрет он трусом. Но чтобы сестра прознала о его ничтожестве? Нет, нет, лучше задохнуться от ужаса в темных коридорах, чем терпеть насмешки и презрение.
  
  Что-то щелкнуло, скрипнуло позади, и Мартен затравленно вздрогнул. Только что он прошел мимо комнат, которые раньше занимал отец, - большие покои по приказу Рэндала теперь пустовали. Неужели... неужели папенькин призрак сейчас смотрит на своего сына из темноты? Глазницы у него, верно, пустые, а на черепе висят лоскутки сгнившей кожи...Подвывая от страха, Мартен повернул голову.
  
  - Шшшшш, - вкрадчиво застонал сквозной ветер, и дверь в отцовские покои заскрипела. Не выдержав, мальчик взвизгнул и побежал вперед.
  
  Дьявол бесновался у него в голове. "Трусливый, убогий! - выл искуситель. - Слабый! Пытки огненные тебя ждут и адские котлы смердящие!"
  
  Остановился мальчик только у материнских комнат. В боку кололо, не хватало воздуха и тряслись колени - так отчаянно он летел по холодным и полным теней переходам. Мартен прислонился к стене и наклонился, пытаясь отдышаться.
  
  Тяжелая дубовая дверь, ведущая в спальню старой госпожи, была затворена. Мальчик прислушался: тишина, ни звука, ни голоса. Наверняка глупая Гленна снова выдумала невесть что, а он и поверил. Вспомнив свое позорное бегство от призраков, Мартен скорчился от стыда. Уж сестра поплачет еще из-за своих сказок! Он сам оттаскает ее за косы, своими руками, и пусть потом ругаются матушка и капеллан!
  
  Мартен выпрямился, и в этот момент что-то глухо стукнуло там, за дверью.
  
  - Матушка? - позвал он тихонько. - Это я, ваш сын Мартен. Позволите ли войти?
  
  Никто не ответил ему, и мальчик растерянно переступил с ноги на ногу. Прежде не решался он беспокоить мать посреди ночи, и при мысли о том, что она может сказать ему, явившемуся к ней в такой неурочный час, уши его вспыхнули.
  
  - Мама? - прошептал Мартен еще раз и взялся за дверную ручку.
  
  Дверь открылась легко и бесшумно, и смутный лучик света прорезал коридорную темноту. Мальчик удивленно вздохнул и заглянул в щелочку. Разглядеть ничего не удалось - старая леди занимала угловые комнаты, и кровать ее находилась чуть в стороне от входа.
  
  Мартен принюхался - чем-то незнакомым, неприятным дохнуло из комнат. От жженого, терпкого запаха засвербело в носу. Он потянул на себя дверь, просунул голову внутрь... и застыл.
  
  На полу перед кроватью были расставлены свечи - высокие и черные. Десятки тусклых огоньков светились багровым, как кошачьи зрачки в темноте. А посреди круга, образованного пламенем, стояла на коленях его мать, владычица замка, и седые волосы змеями ползли по ее костлявой спине. Была она нагой, и иссохшее, худое, морщинистое тело в сумраке походило на скелет. Жабьей зеленоватой белизной отсвечивало оно, отвратительной и липкой.
  
  Мартен попятился, мигая и не веря своим глазам. Но нет, зрение не обманывало его: материнское лицо, обычно строгое, было сейчас запрокинуто, глаза смотрели в потолок, с узких губ стекала на шею слюна.
  
  Мальчик почувствовал, как к горлу его подступила тошнота. Он видел, как болтаются вислые слабые груди, как подрагивают расставленные в стороны бессочные, бугристые бедра - и это была его матушка! Его благочестивая, богобоязненная родительница!
  
  До крови прикусил Мартен костяшки пальцев, когда коленопреклонённая фигура ломано двинулась, согнулась и подняла что-то с земли. Мальчик всмотрелся - от ужаса он не мог закрыть глаз, и слезы текли по его щекам - и увидел кубок. Тяжелый, из черненого серебра, усыпанный драгоценными камнями, тот самый, что после смерти отца взял себе Рэндал.
  
  - ...господин костров огненных, имя тебе - легион! - исступленно прошептала женщина, покачиваясь и поднимая к потолку руки с вздувшимися набрякшими венами. - Заклинаю ангелов тьмы, Абаддон, Андрамелех, Бафомет, Бегемот, Велиал, Вельзевул, Самаэль, Левиафан, заклинаю прозваниями всех звезд и кипящей смолой, и реками нечистот - придите! Вино пусть обернется ядом, и дело мое - скорой смертью: делайте так, как повелеваю я, и да будет во веки веков воля моя и желание мое.
  
  И тьма вдруг сжалась в плотный клубок, зашипела, вздыбилась, закрутилась перед матерью, зарычала на сотни голосов. Мартен попятился, тяжело дыша. Споткнулся, закрыл дверь, упал на четвереньки - и пополз, обдирая колени и ладони, по коридору, будто животное.
  
  Сколько времени блуждал он по холодным коридорам и как, наконец, добрался он до своей комнаты, мальчик не знал. Гленны уже не было там, но если б и была - Мартену было все равно. Лицом он уткнулся в подушку, сжал в ладони нательный крестик и завыл приглушенно, по-звериному.
  
  Матушка! Матушка! Не она ли наставляла его, что лишь благочестивые увидят райские кущи и услышат пение ангелов в конце дороги многотрудной? Не она ли прочила ему карьеру священнослужителя, наставника заблудших душ?
  
  "Все лгут, - прошептал его собственный дьявол медовым, смеющимся голосом, выглянув из теней. - Святость - лишь покров лживый, сорви его - и узришь рыла бесовские".
  
  - Нет, нет, - всхлипнул Мартен. - Неправда.
  
  Дьявол расхохотался голосом Майреаг, низким, хрипловатым - тем самым, каким говорила девица, когда вжимал ее в покрывала Рэндал. Мартен заскулил, свернулся в клубок, закрыл руками лицо, но от этого наваждения не было спасения: бес взял душу его, перетряхнул, будто грязное белье, вытащил наружу все самое мерзостное и паскудное.
  
  "Смотри, - раз за разом повторял он, пока Мартен захлебывался слезами. - Вот что есть ты, и каждый вокруг тебя. Пристанище пороков, сосуды греховные".
  
  - Матушка, помоги, - тихо заскулил мальчик, а потом тьма накрыла его с головой, и захлебнулся он отчаянием, и замолчал.
  
  
ОН МОЛИТСЯ ОБ ИСКУПЛЕНИИ
  
  А наутро Рэндал вновь уехал на охоту, и мир ненадолго стал добрым.
  
  Предрассветные часы Мартен провел в часовне, на коленях, стараясь не думать о доме с черепичной крышей и его темноволосой хозяйке. Сегодня, дал мальчик себе зарок, он не пойдет туда - это испытание воли, проверка характера. Пусть брат делает, что желает, его женщина - его право, а Мартен позаботится о своей душе. Мимолетны радости жизни, а послесмертие - вечно.
  
  О матери и о том, что привиделось ему во тьме, мальчик просто приказал себе не вспоминать. Совсем. Есть вещи, которых быть просто не может, и случившееся ночью - одна из них, сказал он себе. Лукавый бродит средь людей, искушая и сбивая с толку, и так случилось, что вчера ему довелось опалить своим смрадным дыханием Мартена. Вот и все.
  
  - Вот и все, - повторил он вслух, чувствуя, как холод часовенного пола кусает колени даже сквозь молитвенную подушечку.
  
  Больше не будет мучений и терзаний, не будет подслушанных стонов и похотливых мыслей, останется лишь чистота - так он решил. "Исповедь, - подумал мальчик, - надо испросить капеллана исповедать меня. Я покаюсь и освобожусь. Я..."
  
  - Мартен? - позвал за спиной робкий голос.
  
  Он вздрогнул и обернулся. У входа в часовню, освещенная утренним солнцем, стояла Гленна. Волосы сестры, пушистые и светлые, сияли вокруг головы золотистым нимбом. У ног ее подпрыгивал толстый щенок: недавно любимая борзая Рэндала принесла приплод, и брат отдал одного из народившихся несмышленышей девочке в подарок.
  
  - Чего тебе? - спросил Мартен неприветливо.
  
  - Я вчера не дождалась тебя, - помявшись, произнесла она.
  
  - Чего с тебя взять, блаженная, - выплюнул мальчик, и Гленна вздрогнула.
  
  - Очень страшно было? - девочка поднесла руки к груди и шагнула в прохладные часовенные сумерки. Витражи уронили цветные отблески на ее худенькое лицо.
  
  Щенок, взвизгнув, побежал за сестрой следом, и тут Мартен взъярился. Это из-за Гленны, придурочной бестолковой тетери, вчера он увидел... неназываемое. Если бы не она, не было бы страха и отчаяния, не смеялся бы в полуночной тишине дьявол.
  
  Мальчик вскочил с колен, ухватил сестру за руку и поволок ее к выходу.
  
  - Куда в святое место со своей тварью паскудной! - прошипел он и, примерившись, ткнул щенка носком башмака в круглый живот.
  
  Пес взвизгнул и рванулся прочь, оглашая округу истошным тявканьем. Гленна дернулась, глянула на него своими большими светлыми глазами.
  
  - Что с тобой, брат? - спросила она серьезно и опустила вниз ресницы. - Ты обиделся на меня?
  
  Мартен прикусил губу. В сделанном он не раскаивался, даже наоборот. Мерзких шавок, которыми так дорожили Рэндал и Гленна, мальчик не любил: шумные, назойливые, подобострастные создания раздражали его. Пожалуй, подумал он, стоит завести хлыст, чтоб отгонять псов - стоит раз стегнуть их по хребту, в другой, глядишь, и не полезут больше.
  
  - Вот еще, - надменно ответил Мартен сестре, - не выдумывай. Разозлила ты меня, это верно. Думаешь, мне в радость ночью было по замку бродить? Но чести много на тебя обижаться.
  
  - Ты ничего не видел, значит? - робко перебила Гленна. - У матушки в покоях рычало...
  
  По хребту продрало холодом, и мальчик вздрогнул, вспомнив наготу и безумные глаза родительницы, ее перекрученные судорогой руки и выпирающие лопатки, хриплый голос, выкрикивающий богомерзкие имена демонов. Солнечный свет будто померк на секунду.
  
  - Ничего там не было! - соврал он и шагнул назад, к часовне. - И никого, слышишь?!
  
  - Слышу, - согласилась Гленна, не поднимая глаз. - Конечно. Раз ты так говоришь, брат.
  
  - Да, - чувствуя, как немеет горло, выдавил Мартен. - И запомни это!
  
  - Хорошо, - покорно вздохнула сестра, помолчала и сказала неуверенно: - Матушка звала к завтраку... пойдешь?
  
  Мальчик помотал головой. Ему надо было назад, в часовню. Там было спокойно. Там дьявол не мог дотянуться до него, нашептать про грех, соблазнить видениями тела Майреаг, ее грудей и бедер.
  
  - Пошли, - не отставала Гленна. - Сегодня все тихо. На кухне испекли пирог, и матушка даже помирилась с Рэндалом.
  
  Мартен удивленно вскинул голову. В замковом дворе кипела привычная жизнь: конюх выгребал навоз, служанки, весело перекликаясь, выбивали запылившиеся половики. Вчерашней ночи будто бы и не было, и мальчик внезапно почувствовал, что проголодался. В животе заурчало.
  
  - Да, - закивала головой Гленна и улыбнулась в первый раз за все утро. - Я видела. Она сама вышла к нему, еще даже не рассвело, и они поговорили, и Рэндал не сказал ей ни слова против.
  
  - Просто спешил к своей девке, - отмахнулся Мартен.
  
  - Нет! - заглянула ему в глаза Гленна. - Матушка склонилась перед ним! Сказала, что примет братниного малыша, когда тот родится. Рэндал был доволен. Сегодня вечером мы не будем ругаться за ужином, вот увидишь.
  
  Мальчик взглянул на небо. По синей прозрачности плыли тонкие и пушистые облака, и... и он ничего не понимал.
  
  - Она... разрешит бастарду жить в замке? - переспросил он, нахмурившись.
  
  Всякой он знал свою мать, но милосердной - никогда. Чтобы черная леди из крепости у леса склонилась перед собственным сыном? Даже перед мужем, лютым и скорым на расправу, никогда не гнула она спину, не опускала лица: все напрямик говорила, ничего не боялась.
  
  - Так матушка поклялась, - подтвердила Гленна. - И на прощание, перед тем, как отбыл Рэндал на охоту, - слушай, Мартен! - она сама поднесла ему кубок с охлажденным вином. "Испей, - сказала, - мой старший сын, забудем зло и примиримся". Разве не славно?
  
  У Мартена подкосились колени. Словно наяву, услышал он материнский голос, полный ненависти и злобного торжества. "Вино пусть обернется ядом, и дело мое - скорой смертью", - так заклинала она прошлой ночью Князя Тьмы и генералов его. Если бы он понял... если б сказал брату... Или ничего не случилось и все эти домыслы - лишь призраки кошмарного сна?
  
  Мальчик оперся о стену часовни и сполз вниз, не замечая больше Гленну, не видя челядинцев, которые оставили свои дела, услышав встревоженный крик сестры. Живот его схватило резкой болью, и Мартена вырвало желчью. Сжимая руками кустики травы, он припал лбом к земле, скорчился.
  
  "Нет, нет, нет, - только и повторял мальчик, качаясь из стороны в сторону. - Нет!"
  
  "Да, да, да, - глумливо ухал дьявол в его голове. - Да!"
  
  
***
  
  Очнулся Мартен уже ближе к вечеру, и не заметив того, как ускользнул от него день. Смутно вспоминалась горячечная поволока, собственное бессилие, холод уложенной на лоб тряпицы, торжественный молитвенный речитатив капеллана. Простыни были мокрыми от пота, руки тряслись - но разум мальчика был ясен.
  
  Он приподнялся на локтях, огляделся. Сквозь узкое окно в комнату пробирались багровые солнечные лучи. Алые отблески лежали на медном тазике с водой, сундуке с одеждой и деревянном столе, заваленном бумагами и свитками.
  
  На низкой скамье рядом с его кроватью сидела мать, прямая и спокойная. Немигающим пристальным взглядом она смотрела на Мартена, и мальчик сжался - неужели старая ведьма поняла, что он все видел? Что он знает?..
  
  - Матушка, - проскрипел он. Горло пересохло, и отчаянно хотелось пить.
  
  Женщина поднялась на ноги и, будто угадав его желание, подала сыну воды в маленькой пузатой чашке с носиком. Мартен жадно и быстро напился, а потом бессильно откинулся на подушки и вздрогнул, когда сухая и теплая материнская рука легла ему на лоб.
  
  - Получше ли тебе, сын? - спросила матушка, и мальчик мелко закивал.
  
  - Я да... это солнце виновато, - прохрипел Мартен. - Напекло.
  
  Она вскользь посмотрела на него, как и всегда, спокойная и невозмутимая.
  
  - Капеллан сказал, ты молился всю ночь, - уронила женщина наконец и кивнула на ладонь, в которой мальчик, сам того не замечая, судорожно сжимал нательный крест.
  
  - Да, - квакнул он, не понимая, чего мать хочет от него.
  
  Страх все еще не вытащил из его души своих кривых когтей, но неожиданно стал терпимым, присмирел. Воистину, что может случится здесь, в знакомой комнате? Не набросится же на него мать, словно дикая медведица?
  
  - Похвально, - скупо кивнула женщина и добавила все тем же безразличным тоном: - Я прикажу принести тебе ужин в постель.
  
  Мартен с беспокойством заворочался. Тело, истомленное неожиданным потрясением, требовало движения, и мысль о том, чтобы провести остаток вечера в кровати, повергла мальчика в отчаяние.
  
  - Прошу, позвольте мне спуститься в зал, матушка, - попросил он. - Я чувствую себя лучше, а если вдруг устану, попрошу слуг проводить меня.
  
  Женщина пожала плечами, поднялась, аккуратно сложив тонкие белые руки под грудью. Стройной она была и полной достоинства, и Мартен вдруг усомнился в том, что на самом деле застал ее прошлой ночью в непотребном виде и за непотребным занятием.
  
  "Может, головой я скорбен, - подумал мальчик, - вот и брежу наяву?"
  
  - Как желаешь, сын, - упали материнские слова в тишину комнаты, и черная леди поплыла к двери, торжественная, гордая.
  
  Слова благодарности застыли у Мартена на языке. На какое-то счастливое мгновение он поверил, что гроза миновала, что все хорошо. Сейчас в главном зале затопят камин, расставят по столом ароматные кушанья... Приедет Рэндал, довольный и веселый, и все вместе они отужинают, как в былые времена, когда еще был жив отец.
  
  Но тут матушка повернулась к нему, и мальчик увидел кровавый солнечный отблеск на ее лбу. Сквозь маску из человеческой кожи и плоти смотрел на него звериный череп. Мартен едва удержался, чтобы не осенить себя крестным знамением.
  
  - Не опаздывай, сын, - сказала ему смерть и покинула комнату.
  
  "Все лгут, - прошипел издалека, из туманных страшных сфер, дьявол. - И ты, отрок, сидишь в яме, полной змей, и будут кусать они тебя, пока не решишься ужалить в ответ".
  
  
ОН ВИДИТ СМЕРТЬ
  
  За ужином было тихо, но Мартен уже знал - то затишье перед бурей. Как и в прошлый раз, Рэндал задерживался с охоты: слуги шептались, что повез он полюбовнице своей шелк и бархат, и камней всяких драгоценных в награду за будущего ребенка.
  
  Дурнота волнами накатывала на мальчика, и, несмотря на терзающий его голод, кусок не лез в горло. Перед внутренним взором его вставал то образ Майреаг, свежей и томной, то страшные видения корчащейся на полу в дьявольском кругу матери.
  
  И все было, как всегда, и ничего уже не могло быть прежним. Гленна, как и вчера, подманивала к себе подачками замковых собак, и звучно пережевывал свою пищу, утираясь платком, капеллан. Но глаза у сестры были заплаканные, а святой отец опасался поворачиваться в сторону хозяйки замка.
  
  Сегодня мать не села во главе стола. Надменно восседала она по правую руку от кресла тана, и на губах ее играла легкая улыбка.
  
  "Ведьма, - гулко вызверивался дьявол в душе у Мартена. - Ворожея!"
  
  И когда страх и ожидание, которые сотрясали мальчика, стали совсем невыносимыми, распахнулись двери в зал, и вошел Рэндал. Усталым выглядел он и измученным, но по-прежнему широк был горделивый разворот его плеч, а волосы сияли расплавленным золотом в свете свечей.
  
  Слуги поклонились, и мать приподняла губы в медленной улыбке.
  
  - Что так поздно вернулся, лорд Рэндал, мой сын? - спросила она, и елей, и яд в равных долях смешались в ее голосе.
  
  Горло у Мартена прихватило спазмом. Только Гленна, глупая Гленна, в изумлении посмотрела на матушку: зачем родительница задала вопрос, ответ на который уж давно знает? Но Рэндал не огрызнулся, не отмахнулся - спотыкаясь, подошел он к столу и опустился в свое кресло. Золотистая кожа его будто выцвела, и в этот момент Мартен понял, что нет у него больше старшего брата.
  
  - Я охотился, мать, - тяжко выговорил Рэндал. - И устал на охоте. Постели мне постель.
  
  - Ты так бледен, - не двигаясь с места, произнесла черная женщина. - Что ты ел и кто кормил тебя, мой лорд?
  
  Мартен убрал руки под стол, не мог он удержать в пальцах столовый прибор, так они тряслись. Замок, казалось, затих - замолкли слуги, даже собаки перестали шуршать соломой. Потрескивал огонь в камине, да тяжело, с присвистом, дышал капеллан.
  
  Внезапно поднял брат лицо и в упор посмотрел на матушку. Под глазами у него залегли синие тени, губы обметало коркой.
  
  - У женщины своей был я, - отозвался Рэндал, и что-то - растерянность? неверие? - мелькнуло в его взгляде. - Подала она на стол жареных угрей.
  
  Язык его заплетался, и слова звучали невнятно, будто перед приездом брат выпил не одну чарку крепкого вина. Гленна, все еще ничего не понимая, приподнялась из-за стола.
  
  - Я боюсь, ты отравлен, лорд Рэндал, мой сын, - промолвила мать шелково и поднесла сложенные в замок ладони ко рту.
  
  И тут Рэндал захрипел - страшно, болезненно, и красная пена показалась в уголках его губ. Одной рукой заскреб он по столу, а другой схватился за горло, будто надеясь, что так поможет себе дышать. Тоненько завизжала Гленна, а капеллан вывалился из-за стола, спиной назад упал с лавки и зашарил по полу руками, призывая слуг. Мартен не двигался. Холодом сводило пальцы на его руках - словно окаменели они.
  
  Ибо да, он знал, что отравлен его старший брат. И знал, кто отравил его.
  
  Последним страшным усилием поднялся Рэндал на ноги, шагнул к матери. Бешеным гневом блестели его глаза, и Мартен понял, что и самому тану в предсмертном озарении открылась истина.
  
  - Ты... - прохрипел он, и кровь потекла по его подбородку, пролилась на белый ворот рубахи уродливыми черными каплями. - И отца... Ты...
  
  "И отца, - подумал Мартен отстраненно. - И отца? Но батюшка умер не от яда. Лошадь скинула его, и сломал он себе шею".
  
  Свистнул в темноте хвост дьявола, показался раздвоенный красный язык, захихикала на разные голоса тьма. "Ох, но смерть многолика, - пропел ему на ухо бес, вертясь и суча мохнатыми ногами. - То понесет вдруг смирная лошадь, накормленная беленой, то окажутся скользкими знакомые ступени, то не прикроет в урочный час спины верный друг. То есть структура греха, и суть его, и наслаждение".
  
  - Слуги! - вырвал Мартена из оцепенения громкий голос матери. - Немедленно! Перенесите господина вашего в спальню и позовите лекаря. Быстрее! Быстрее, что вы стоите! Шевелитесь, дурни! И отрядите людей, чтобы поехали они в сторожку и повязали отравительницу! Сын мой сказал, что отравила его Майреаг, дочь лесничего. Не дайте же уйти убийце!
  
  "Воистину волчица", - подумал Мартен, только сейчас поняв весь замысел матери и все ее коварство.
  
  "Змея, - шепнул ему дьявол. - И настороже будь, ибо в природе змеи жалить и травить, и убивать".
  
  
***
  
  Майреаг привезли в замок час спустя, встрепанную, простоволосую, в разорванном платье. Не было еще видно, что она в тяжести, и оттого стража совсем не пожалела ее. Хозяйка замка наблюдала с высоких ступеней, как один из дружинников Рэндала спускает девушку с лошади, как толкает ее вперед, как спотыкается она, не удержав равновесия со связанными руками.
  
  И подглядывал, притаившись в тени, Мартен. Наверху, в господских покоях, умирал в муках его брат, но именно сюда, в замковый двор, привели мальчика ноги.
  
  - За что? За что? - закричала девушка отчаянно, увидев черную леди. - Где господин мой Рэндал?
  
  В голосе ее не было прежней томной покорности, только тревога и страх звучали в нем, но все равно сладко сжалось у Мартена сердце. Даже такой была хороша Майреаг, полногрудая и тонкокостная, с темными локонами, разметавшимися по плечам. Особенно такой!
  
  - Как поднялась рука у тебя на лорда? - холодно спросила матушка, сойдя на одну ступеньку. - За что ядом угостила его, шлюха? Дарами и милостями тебя осыпал мой сын, и вот как отплатила ты за доброту его!
  
  Сначала Майреаг слушала, гордо подняв голову, но потом, узнав, в чем обвиняют ее, обезумела. Лицо ее исказилось в горестной гримасе, и девушка упала на колени, не посмотрев на пыль и камни.
  
  - Яд?! - взвыла она. - О нет, о нет, всеблагие властители! Жив ли он? Рэндал, мой Рэндал!
  
  - Славно ты врешь, распутная девка, - процедила сквозь зубы матушка, и Мартен невольно восхитился ее выдержке. - Как хватает стыда у тебя, убийца!
  
  - Это не я! - прорыдала Майреаг и поползла к лестнице. - Не я! Пустите меня к нему! Дайте увидеть его лицо! Это не я! Во мне его дитя! О Рэндал, любимый мой!
  
  - Сколько лицемерия, - отозвалась хозяйка замка и брезгливо приподняла полу платья. - Сын мой Рэндал сам обвинил тебя, и святой отец слышал это, и я. И смеешь еще просить о том, чтобы увидеть его? Хочешь насладиться последней мукой на лице того, кого загубила? Дьяволица!
  
  Майреаг забилась в руках стражников, которые подняли ее с земли, и Мартен нашел, что ему нравится это: слезы и мольбы, беспомощность, отчаяние. Теплая дрожь прошла по его телу, и мальчик прислонился к каменной стене, и не стал в этот раз сдерживать своего дьявола. Долгим, несытым взглядом проводил он ее фигурку, зажатую меж закованных в кольчуги дружинников.
  
  - В темницу ее! - разлетелся по двор материнский голос. - В кандалы!
  
  "Подлинно свирепа мать моя", - подумал мальчик и посмотрел вверх, на окна братниных покоев.
  
  Ничего не боялся лорд Рэндал, тан Рэндал, и вот чем обернулось его бесстрашие. Истлеют золотые волосы, вытекут глаза, что были темнее грозового неба, и сползет с костей плоть. Мартен потянулся было к распятию у себя на груди, но рука его остановилась на полпути, упала бессильно.
  
  В этой крепости правил дьявол, и не было здесь места свету.
  
  
ОН ПОЛУЧАЕТ СВОЕ
  
  К полуночи лорд умер, и Мартен обрадовался этому. Последние несколько часов, пока предсмертная агония гнула и корежила брата, мальчик молился только о том, чтобы даровано было Рэндалу отдохновение. Много силы и жизни было в молодом тане, и он упорно сражался: за каждый вздох, за каждый стон. Кожа его посинела и вздулась, вокруг рта запеклась рвота, но все равно не желал лорд поверить, что может проиграть в битве со смертью.
  
  Под конец, оглохнув душой от протяжных криков, мальчик даже не испугался, когда, изогнувшись в последней судороге, тело Рэндала внезапно и бесповоротно обмякло, и окровавленные глаза безжизненно уставились в потолок.
  
  Капеллан заунывно забормотал молитву, а мать, которая за прошедшие часы ни на минуту не отошла от кровати сына, внезапно опустилась на колени и уткнулась лицом в еще теплую руку своего первенца.
  
  - Мой Рэндал, - трудно выговорила она, поднялась, отмахнулась от служанок и стремительно вышла из комнаты.
  
  - Святая женщина, - приглушенно пробормотал капеллан.
  
  Мартен не нашел в себе сил даже улыбнуться. Вся крепость замерла, как раненый зверь в предчувствии гибели. Навзрыд плакала в своих покоях Гленна, мрачно и молча пили крепкий эль дружинники Рэндала. Мальчик постоял на пороге комнаты, где отошел в мир иной его единственный брат, а потом неожиданно согнулся, обхватил себя руками и застонал от неожиданной, горькой боли.
  
  Слезы текли по его лицу, пока он брел по пустым и мертвым замковым коридорам. И когда подошел Мартен ко входу в крепостную темницу, еще не высохли на полудетских щеках мокрые дорожки. Стража, охраняющая пленницу, шагнула было вперед, но, увидев молодого лорда, бесшумно отступила в сторону. Теперь он имел право войти в любую комнату в этом замке, открыть любую дверь.
  
  Майреаг вскинулась, как лисица, когда услышала звук отворяющейся решетки. Это показалось мальчику невозможным, но от страданий словно еще краше стала она. Заострилось лицо, потемнели, налились небывалой прежде силой глаза.
  
  Увидев мальчика, девушка задрожала.
  
  - Он умер, - глухо сказал Мартен, впервые сам поверив в это. - Рэндал умер сейчас.
  
  Несколько секунд она сидела, застыв, только беспорядочно двигались в складках юбки связанные руки. А затем Майреаг одним движением накинула себе на лицо передник и закричала, раскачиваясь из стороны в сторону. Мальчик подошел к ней и обнял. Сначала девушка забилась в его руках, но вскоре будто позабыла о том, что находится в своей крохотной темнице не одна.
  
  Сколько прошло времени, Мартен не мог сказать. Поначалу он хотел уйти, оставить ее одну, но таким теплым было ее тело в его руках, так сладостно дрожала Майреаг, что мальчик тянул миг за мигом. А потом сквозь пелену слез протянулась черная когтистая рука, и дьявол в упор взглянул на Мартена. Раскаленная лава и кипящие нечистоты - вот каким был его взор, но сейчас он не испугал юного лорда.
  
  Мальчик сглотнул и положил ладонь девушке на грудь, туда, где сквозь разорванную ткань наливалась синевой глубокая ссадина. Майреаг отстранилась - он удержал ее.
  
  - Я теперь буду тан, - торопливо сказал Мартен. - Послушай...
  
  Она рванулась сильнее, но руки ее были скручены веревками, и мальчик оказался ловчее. Тяжело дыша, он повалил девушку на спину, навис над нею.
  
  - Я могу дать тебе отсрочку от казни, - выдохнул он, чувствуя горячую тяжесть между ног. - Чтоб ты смогла родить.
  
  Майреаг забилась молча и отчаянно, будто знала, что здесь никто не придет ей на помощь. Была она девушкой рослой и крепкой, и Мартен в свои четырнадцать лет не смог бы справиться с ней, если б не путы. Он держал Майреаг за плечи, прижимал к холодному полу, и похоть его разгоралась все сильнее.
  
  Она, та, что снилась ему в срамных снах, была в его замке, под ним. Эта белая шея, которую Мартен видел, подглядывая под окном ее дома, этот круглый подбородок и высокие дуги бровей. Мальчик рванул вверх ее юбки, торопливо провел ладонью по внутренней стороне бедра, и тут Майреаг укусила его, да так, что следы ровных зубов на его руке сразу же налились кровью.
  
  Не до конца понимая, что делает, Мартен зашипел, размахнулся и ударил ее по щеке. Голова девушки мотнулась в сторону, но Майреаг не смирилась, будто своем скотством мальчик придал ей сил, вернул угасшую было злость. Она оскалилась, облизнула разбитую губу - и кровь Мартена вспыхнула, будто солома после двух месяцев засухи.
  
  Уже не медля, он отвесил Майреаг еще одну пощечину и, улыбнувшись при виде ее слез, рывком задрал девушке платье. При виде ее коленей у мальчика перехватило дыхание. Только Рэндалу до сих пор позволялось наслаждаться этим телом, но брата больше нет. Теперь и ему, Мартену, найдется чем здесь поживиться.
  
  Наконец она заплакала, сдавленно и горько, но у мальчика не осталось для нее жалости. Простолюдинка - и посмела противиться? Может, Рэндал и терпел строптивицу, но закончились те времена. Мартен не позволит, чтобы деревенская девка показывала характер ему, сыну тана. Хозяину своему!
  
  Затрещала, разрываясь, ткань, тоненько всхлипнула Майреаг, когда он закинул ей за голову связанные руки. Несколько долгих минут мальчик пыхтел, пытаясь дрожащими пальцами справиться с завязками своих штанов. А потом, когда холодный воздух темницы поцеловал его наготу, коленом развел в сторону девичьи ноги.
  
  Он мечтал, что будет это все словно пожар, как пламя, ведь сказано же - слаще жизни женщина, горше смерти. Но оказалось иначе - мерзко и грязно стало у Мартена на душе после того, как взял он Майреаг.
  
  Он вскочил на ноги, торопливо поправил одежду, не глядя на неподвижное тело, распластавшееся по полу, и побежал в свои комнаты. Вслед ему поклонились, посматривая в сторону темницы, стражники.
  
  
***
  
  Через три дня тело лорда Рэндала опустили в могилу, а Майреаг, дочь лесничего, повесили на городской площади, объявив предварительно о преступлении ее всем добрым людям, чтобы знали они, какая судьба ждет тех, кто смеет посягнуть на жизнь лорда. Даже весть о ребенке, что зрел в ее чреве, не разжалобила нового тана, так в народе говорили. Приказал казнить - и бровью не дернул. "Лютый, видать, - перешептывались люди, глядя, как болтается в петле темноволосая женщина, - в папашу. Такое их племя".
  
  Мартен не поехал смотреть на повешение, хотя и собирался. Рано утром нотариус пришел в замок, чтобы зачитать последнюю волю брата, и юноша вместе с матушкой и сестрой остался дома. Наследство - это было важнее.
  
  - ...и отходит сестре тана, леди Гленне, в приданое золотая и серебряная посуда, а также украшения из сокровищницы лорда, что хранятся в пяти синих бархатных шкатулках. И по закону наследования все дома и хозяйства, и земли, и фруктовые сады достаются лорду Мартену, а с ними и титул тана.
  
  Мартен опустил голову, чтобы скрыть улыбку. Его дьявол, впрочем, был не так скромен - он довольно осклабился где-то там, во тьме. Хозяйка замка посмотрела на законника.
  
  - Упомянул ли сын в завещании меня? - спросила она сухо.
  
  - "...и матери моей на жизнь и довольство оставляю я двадцать молочных коров из стад моих, дабы не знала нищеты она", - с выражением прочитал нотариус и поправил воротник на своей куртке.
  
  "Двадцать коров! - хохотнул про себя Мартен, разглядывая побелевший лик старухи. - И из могилы брат осадил демоницу".
  
  Когда с этими делами было покончено, всей семьей они вышли во двор, и юный лорд любезно предложил матушке руку. Там, на высоких ступенях, с которых несколько дней назад владетельная леди смотрела на валяющуюся в грязи Майреаг, Мартен остановился.
  
  - Теперь ты тан, - веско произнесла женщина в черном строгом платье.
  
  - Теперь я тан, - согласился он.
  
  "Змея, - подумал юноша про себя, - убийца, ведьма, жена сатанинская. Думаешь, твое чернокнижие поможет тебе и меня свести в могилу? О, госпожа двадцати коров, обожди. Еще не знаешь ты, не ведаешь, каким лордом я буду. Еще не поняла, что против твоего есть у меня собственный дьявол с дыханием мерзостным, с когтями острыми".
  
  - Пойдемте, матушка, - вслух сказал Мартен и улыбнулся приветливо. - Время обеда.
Оценка: 8.60*7  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  А.Субботина "Плохиш" (Романтическая проза) | | Л.Летняя "Проклятый ректор" (Магический детектив) | | CaseyLiss "Случайная ведьма или Университет Заговоров и других Пакостей" (Любовное фэнтези) | | Ю.Эллисон "Хранитель" (Любовное фэнтези) | | В.Мельникова "Избранная Иштар" (Любовное фэнтези) | | А.Оболенская "С Новым годом, вы уволены!" (Современный любовный роман) | | С.Елена "Невеста из мести" (Приключенческое фэнтези) | | О.Обская "Невеста на неделю, или Моя навеки" (Попаданцы в другие миры) | | И.Зимина "Айтлин. Сделать выбор" (Любовное фэнтези) | | И.Смирнова "Проклятие мёртвого короля" (Приключенческое фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Атрион. Влюблен и опасен" Е.Шепельский "Пропаданец" Е.Сафонова "Риджийский гамбит. Интегрировать свет" В.Карелова "Академия Истины" С.Бакшеев "Композитор" А.Медведева "Как не везет попаданкам!" Н.Сапункова "Невеста без места" И.Котова "Королевская кровь. Медвежье солнце"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"