Завадский Андрей Сергеевич: другие произведения.

Оружие возмездия-2

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Продолжение истории про эльфов, магов и драконов


Эссарские хроники: Оружие возмездия

Книга вторая. Без страха и сомнений

   Вся королевская гвардия... а также боевые дружины орков, тайные агенты Подгорного Царства и корсары с южных островов рыщут всюду в поисках принцессы Мелианнэ, наследницы престола величественного Королевства Лесов, загадочного И'Лиара. Весь мир ополчился против нее, и порой кажется, что нет больше сил сделать следующий шаг, ибо какой бы путь ни выбрала она, раз за разом приходится преодолевать все более сложные и опасные преграды, вновь и вновь смерть встает за плечом хрупкой эльфийки.
   Сквозь хитроумные ловушки, преследуемая всеми и вся, бежит она, юное дитя древнего народа, движимая лишь долгом перед своей страной. Одна среди врагов, коварства и предательства, кому может довериться она, кто даст ей защиту?
   Лишь один человек, безродный наемник, суровый воин, готов помочь ей, сам рискуя заслужить клеймо предателя своей расы. Лишь он верно служит дочери народа эльфов, но никому неведома причина такой странной преданности воина той, чьи родичи давно уже стали врагами всех людей. Что заставляет его ставить на кон собственную жизнь, снова и снова подвергать себя смертельной опасности, лишь бы смогла вернуться домой та, что доверилась человеку? Честь воина, верность слову, жажда награды... а, быть может, нечто иное?

Пролог

   Шегдар, маг и старейшина клана, вдохнул полной грудью, крепко зажмурив глаза. Привычным усилием воли он вошел в транс, и сознание мгновенно наполнил шепот духов, доносившийся с самых дальних концов необъятного леса. Лес тянулся на восток едва ли не до соленых вод океана, и на закат до выжженных солнцем равнин, которые еще дальше вздымались к самым небесам могучими горными пиками. Кое-где он был уже изрядно прорежен людьми и иными, забывшими о своих истоках, но это был единый лес. Он хранил память десятков веков и мог многое поведать тому, кто был способен слушать.
   Чащоба, раскинувшаяся на тысячи лиг, разговаривала с тем, кого считала своим родичем, мириадами голосов, и старый маг поморщился, пытаясь расслышать в этом монотонном шуме, от которого иной запросто лишился бы рассудка, то самое важное, что его сейчас интересовало. Шегдар был для этого леса своим, и от него у духов, что обитали в каждом живом дереве, а также в каждом камне, в мириадах ручьев, речушек и озер, не было тайн.
   Духи оказались сегодня на редкость разговорчивы, причем в шепоте их явно слышался сдержанный страх. И поняв, о чем пытались поведать ему вечные бестелесные создания, Шегдар на мгновение испытал те же чувства. Нежданные, недобрые вести то были, и чародей всерьез задумался над тем, как должно поступить ему, узнав то, что он узнал. И принять верное решение, то, о котором не пришлось сожалеть бы вскорости, оказалось далеко не так просто, как мог бы подумать иной.
  -- Лес взволнован и испуган, - выйдя из транса, что без посторонней помощи удавалось далеко не каждому чародею его народа, произнес маг. - И я тоже, - добавил Шегдар.
   Маг, еще не пришедший в себя от слияния с переполненным первобытной мощи лесом, не оборачивался, все так же глядя в зеленый сумрак вековой чащобы, но знал, что тот, кому были предназначены его слова, стоит в шести шагах за его спиной, держа ладонь на рукояти клинка.
   Воин, сопровождавший мага, напрасно пребывал в постоянной готовности к бою, ибо здесь, в лесах Х'Азлата, владениях народа орков, неоткуда было взяться врагу. Лес, признававший лишь одних хозяев, не пропустил бы чужака, и уж подавно Шегдар, один из сильнейших магов своего племени, узнал бы об их приближении задолго до того, как незваные гости приблизятся к этим местам хотя бы на десяток лиг. Ведь и Шегдар и тот, что доселе молча, боясь потревожить своего спутника, стоял позади него, имели все права величать себя хозяевами этих краев. Они были орками.
  -- Что случилось, почтенный, - негромко, проявляя уважение к лесу и своему собеседнику, наконец, спросил тот, что стоял за спиной мага, видимо, все же устав ждать. - Враги?
   Шегдар усмехнулся, понимая беспокойство своего спутника. Он являлся военным вождем их клана, тем, кому было положено заботиться о безопасности всех жителей затерянного в лесах на закатной границе Х'Азлата поселка. И любую весть об опасности, любой намек Скадар воспринимал именно как весть о покушающихся на покой клана и неприкосновенность его владений врагах. Но сейчас все было иначе.
  -- По землям людей на восток, к нашим границам идет принцесса Перворожденных, - после недолгого молчания произнес Шегдар, кожей ощущая беспокойство своего спутника, готового услышать любые вести. - Она явно стремится попасть в свою страну, но кто-то мешает ей. Возможно, люди, возможно, не только они. Странные дела творятся ныне, - вздохнул вдруг по-стариковски маг. - Странные и пугающие.
  -- Эльфийка, принцесса? Но что нам с того? - спросил Скадар, расслабившись. - Если ей не посчастливилось оказаться во владениях заклятых врагов своего народа, это не наша вина и не наша печаль. - То, что творилось в человеческих владениях, едва ли тревожило воина, ибо от людей их край надежно охранял таинственный и непредсказуемый Р'рог.
   Шегдар обернулся, пристально взглянув на родича, могучего, украшенного татуировкой бойца, лучшего в клане, и потому заслуженно признанного прочими воинами старшим над собой. Поблизости было мало врагов, да и те, единожды нарвавшись на яростный отпор, не рисковали повторять свои ошибки, вторгаясь в земли клана, и в том, что их народ жил в мире и покое, была немалая заслуга самого Скадара. Сейчас ему предстояло схватиться с очередным врагом, ибо не в праве воин оспаривать волю мага, не должно ему сомневаться в разумности приказа, а приказ Шегдар был готов отдать прямо сейчас.
  -- Эльфийка несет к нашим границам то, что ищут Дети Пламени, - произнес Шегдар, сверкнув глазами, и воин непроизвольно вздрогнул от этого взгляда. - Они еще далеко, - продолжил маг, - но они ищут, и найдут, в этом нет сомнений. Я полагаю, это их дитя, и ради него порождения пламени пойдут на все. Зов силен, и уж если я смог услышать его, услышит и мать, лишенная своего дитя, и когда она доберется до похитителей, то ничто не сдержит ее гнев.
  -- Слишком похоже на бред безумца, - помотал головой воин, нисколько не думая в этот миг оскорбить мага. - Быть может, не стоит слишком безоговорочно верить тем духам, что остались в землях людей? Этот народ лишен рассудка с самого своего появления в нашем мире, ибо кто еще будет столь исступленно истреблять себе подобных, и часть его безумия, словно зараза, передается всякому, кто просто оказывается рядом. Какими путями оказалось в руках наших братьев дитя порождений огня, и зачем оно нужно принцессе? Неужели наши братья потеряли рассудок, если рискуют гневить такие силы?
   Вопросы Скадара были закономерны, а сомнения вполне оправданы. Но маг мог ответить на эти вопросы, равно как и развеять все сомнения, ибо сам он не сомневался.
  -- Сейчас наши излишне самонадеянные братья ведут войну с одним из королевств людей, - Шегдар, несмотря на то, что их селение находилось в глухом лесу, знал, что творится и за тысячи лиг от этих мест. - Они на грани поражения, а противник не намерен являть великодушие, щадя тех, кто покорится ему. Сил наших братьев оказалось недостаточно, дабы остановить врага, и они решили призвать Детей Пламени, ибо тем под силу это сделать.
  -- Хотят поставить их себе на службу, - удивленно выдохнул воин. - Неужели они не понимают, что обрекли себя на гибель? Месть Детей Пламени будет ужасна.
  -- Возможно, они не так глупы и самонадеянны, как ты полагаешь, - теперь уже Шегдар и в мыслях не имел обидеть воина, и тот не стал изображать оскорбленное достоинство. - Быть может, наши братья что-то придумали, чтобы усмирить этих тварей. Желание жить подчас творит чудеса, тебе ли, воин, не знать этого. Но важно не это, важно то, что сейчас, пока принцесса вдали от своих, она слишком слаба, и любой, кто знает, что искать, сможет отнять у нее то, что она должна отнести своему королю. А знают об этом, похоже, многие, - добавил маг. - А кто еще не знает, скоро проведает об этом, и возжелает завладеть им, обретя огромную силу. Искушение властью трудно побороть, особенно, когда не желаешь противиться ему.
  -- Какая разница, завладеют ли этим наши братья, люди, или иной народ, - пожал плечами Скадар. - Те, в чьих руках окажется драконье дитя, сами погубят себя, сразу не отдав его тем, кто явится за ним.
  -- Перед тем, как погибнуть, они могут натворить немало бед, - сказал маг. - Жажда власти, ложное чувство могущества, не раз играли злую шутку со многими, и наши предки не избежали этого. Те, кто сможет хоть на мгновение повелевать силами созданий пламени, способны опустошить мир перед своей гибелью. Мне, признаться, по нраву наши леса, Скадар, и я полагаю, тебе тоже. И это значит, что мы должны попытаться помешать случиться непоправимому. Принцессу нужно разыскать и отнять у нее то, что она хранит, пусть даже и силой, чтобы после вернуть тем, кому оно принадлежит на самом деле.
  -- Если нужно, я готов, - кивнул Скадар. - Прикажешь идти за ней? - Он был, прежде всего, воином, и привык действовать, пусть даже и рискуя собственной жизнью, а не предаваться пустым разговорам.
  -- Она еще во владениях людей, но приближается к Р'рогу, - проговорил маг. - Пока мне неведомо, куда она двинется дальше, и явится ли в наши земли.
  -- Р'рог редко кого выпускает живым из своих владений, - поморщился воин. - Если она ступит в его пределы, то те, что преследуют ее, найдут разве что бренные ее останки, если не погибнут прежде сами.
   Скадар знал, о чем говорил, ибо и сам потерял немало воинов в том гиблом краю, а ведь колдовской лес проявлял к его сородичам милость, несравнимую с той, на какую могли рассчитывать иные незваные гости. И уж подавно нечего было надеяться на то, чтобы живыми выбраться из его объятий их братьям, ибо лес помнил, пусть и минули века, чьи чары сотворили его. Он помнил боль, страшную, нестерпимую, и не собирался прощать.
  -- Той, о ком мне поведали духи, движет боль за свой народ, долг перед братьями и перед своим владыкой, и она не страшится ни смерти, ни боли, лишь был исполнить этот долг, - задумчиво произнес маг, размышляя над словами Скадара. - Она не щадит себя, и многие силы просто устрашатся вставать на ее пути. Отчаяние и беззаветная преданность подчас оказывается превыше всего, и тот, кто свято верит в свою правоту, кто думает о чем-то большем, чем власть или нажива, способен преодолеть очень многое. Если она ступит в пределы Р'рога, то может выбраться из него живой. И ты должен быть готов к этому.
  -- Когда выступать? - коротко спросил воин.
  -- Пока не спеши, - ответил Шегдар. - Она все еще очень далеко, и может вовсе не добраться до наших границ, хотя в этом я сомневаюсь. Собери воинов и жди, хотя, я думаю, долго это ожидание не продлится. Будь готов выступить в любой миг, как я скажу. Духи дадут мне знак, когда будет пора.
   Скадар послушно кивнул, подумав при этом, что эльфийская принцесса ведет за собой погоню, о которой, возможно, и не подозревает еще, а это значит, что стоит пристальнее следить за тем, что творится на рубежах владений его племени. Нехорошо, если по этим лесам будут разгуливать непрошенные гости с оружием в руках.
   Предводитель воинов клана исполнил повеление шамана со всем тщанием, призвав самых опытных бойцов, вскоре прибывших в селение расположенное возле самой границы клановых владений. Две дюжины воинов, ветераны, прошедшие немало схваток с разным противником, из всех неизменно выходя победителями, ждали, как и предрекал маг, недолго.
   Спустя пять дней Шегдар, сильнейший маг клана, каждый день до исступления говоривший с духами леса, сообщил, что принцесса народа эльфов ступила в пределы р'рогского леса. Отряд, который по праву лучшего бойца возглавил Скадар, выступил в тот же день, не медля ни минуты больше, чем нужно было для сборов. Воины не отягощали себя припасами, в первую очередь, позаботившись об оружии, ибо в том жутком месте, куда лежал их путь, можно было выжить, лишь надеясь на крепкую сталь, ну и на побратимов, что станут биться лечо к плечу.
   Преследуемая врагами явными и тайными принцесса Дивного Народа, чувствовавшая себя загнанным зверем, шла в западню, о которой даже не подозревала. В игру вступила новая сила.
  

Глава 1 Западня для нелюди

  
   Десяток стражников, гордо носивших на мундирах герб Хильбурга, пожалованный этому городу еще полтора века назад, рысью бежали по темным улицам, придерживая руками ножны кордов. Отряд возглавляли десятник городской стражи Витар и старший дознаватель сыскной управы Альбрехт. Сейчас они направлялись к одному из не слишком роскошных постоялых дворов на окраине, где, по сведениям, полученным в сыскной управе, остановились те, кого, вероятно, уже много недель разыскивали по всему югу Дьорвика многочисленные королевские агенты и стража. Несмотря на то, что для розыска отрядили огромные силы, пока все поиски оказывались тщетны, но сегодня хильбургской страже, кажется, улыбнулась удача.
  -- Что вы топочете? - возглавлявший процессию дознаватель, несмотря на внушительную комплекцию запросто обгонявший крепких, привычных к такой беготне по извилистым городским улочкам стражников, обернулся, раздраженно бросив себе за спину: - Вас слышно за целую лигу! Только посмейте спугнуть этих ублюдков!
   Громко сопевшие во тьме стражники лишь кивнули в ответ, и бег продолжился. Под звуки собственного шумного дыхания и топот подбитых гвоздями сапог по мостовой воины рвались к заветной цели.
   Все началось с того, что в сыскную управу, занимавшуюся следствием и поимкой преступников, заявился нищий, один из тех, что всегда держались возле городских ворот в надежде выклянчить пару медных монет. Однако этот человек имел иной, гораздо более надежный источник заработка, поскольку являлся осведомителем самого начальника сыскной управы Хильбурга, почтенного Макса Дер Рея, рыцаря и дворянина, который, тем не менее, отлично усвоил правила тайной войны, пусть велась она и не против вражеских шпионов и врагов короны, а против городского отребья, хищных тварей, лишь обликом схожих с прочими людьми, нутром же подобных гиенам, убивающим всякого, кто хоть на миг покажется им слабым.
   Дер Рей понимал, что невозможно быть в курсе всего, происходящего в городе, получая известия только от стражи, поэтому он никогда не пренебрегал возможностью заполучить агента среди представителей городского дна в обмен на прощение ему некоторых прегрешений перед законом. Несколько десятков самых разных людей, мелкие воришки, скупщики краденого, даже содержатели притонов, скрывавшихся под вывесками обычных кабаков, регулярно слали своему нанимателю тайные донесения, позволяя страже бороться с самыми отъявленными негодяями, обитавшими на городском дне.
   Таким был и этот нищий, которого все знали под кличкой Блоха, пойманный однажды на воровстве, но отпущенный в обмен на клятвенное заверение забегать иногда по указанному Дер Реем адресу, если вдруг узнает нечто, способное заинтересовать стражу и дознавателей. Милорд Макс был уверен в том, что его конфидент обязательно донесет о том, что способно заинтересовать главу городской стражи, ибо те, кто принял эту службу, знали, что любой, кого Дер Рей хоть на миг заподозрил бы в двойной игре, самое большее, через седмицу окажется в сточной канаве с перерезанной от уха до уха глоткой. Рыцарь умел награждать за службу, но за измену он карал жестоко и неотвратимо, хотя еще ни разу не был по его приказу убит невиновный, ибо рыцарь знал цену человеческой жизни, пусть даже это и была жизнь мошенника, проходимца и вора.
   В этот раз вести, которые Блоха сообщил доверенному человеку начальника сыскной управы, были исключительно интересны. Нищий заявил, что на закате в город прибыли мужчина и женщина, заплатившие стоявшим в воротах стражникам несколько золотых, в обмен на которые блюстители порядка не стали спрашивать их имен и вообще вдруг лишились памяти, совершенно забыв, кто въезжал нынче в Хильбург, и откуда в карманах самих блюстителей порядка появилось золото. При этом Блоха описал приезжих, и из его рассказа было известно, что женщина, вероятно молодая и красивая, скрывала лицо, а мужчина явно был воином, и вдобавок к этому волосы его были не то светлые, не то седые, хотя с уверенностью об этом информатор ничего сказать не мог. Не ограничившись наблюдением сцены прибытия гостей, стремящихся остаться незамеченными и сохранить инкогнито, нищий, вполне справедливо рассчитывавший на вполне приличное по его меркам вознаграждение, проследил за странными путниками и узнал, что эти двое остановились в неказистом гостином дворе на другом конце города.
   Макс Дер Рей, услышав все это, тут же вызвал старшего дознавателя Альбрехта, который считался одним из лучших сыщиков в округе, пользуясь заслуженным уважением и у соратников, и у лихих людей, и приказал тому взять на себя поимку таинственной пары, которая вполне могла оказаться врагами короны, объявленными в розыск. Было известно, что эльфийская шпионка в сопровождении наемника из числа людей пробирается в свои земли с некими сведениями особой важности, которые, попав в руки Перворожденных, могут нанести всему Дьорвику непоправимый урон, и потому сейчас у блюстителей порядка не было права на промедление.
  -- Ступай, возьми их, - велел Макс Дер Рей, сурово взглянув на своего верного слугу и соратника. - Схвати, приведи ко мне. Живыми приведи, особенно эту нелюдь, и тогда, клянусь, я своими руками повяжу тебе золотые рыцарские шпоры!
   Никто во всем Хильбурге давно уже не смел усомниться в твердости слова старого рубаки. Но сердце дознавателя, навытяжку стоявшего перед своим начальником, учащенно забилось вовсе не от мысли о щедрой, столь щедрой для простолюдина, что и мечтать было нельзя, награде, но лишь от предчувствия погони и схватки. Так кровь бежит по жилам у охотничьего пса, почуявшего запах добычи, и так же служитель закона жаждал в эти минуты поймать врагов своей страны. А награда, что ж, если он и впрямь окажется достоин ее, то примет без колебаний.
   Получив приказ, старший дознаватель начал действовать немедля. Альбрехт, решив, что удача им улыбнулась, приведя разыскиваемых лазутчиков в Хильбург, тотчас направил к постоялому двору, указанному Блохой нескольких человек из своего ведомства, которым поручил следить за любыми передвижениями подозреваемых. Сам же он тем временем договорился со стражей о подкреплении на случай, если гости будут сопротивляться, и уже спустя полчаса бежал бодрой рысью во главе десятка суровых рубак, возглавляемых мрачным командиром. Он очень торопился, поскольку было известно, что в случае успеха тех, кто сможет поймать разыскиваемых шпионов, ждет королевская награда и даже титул дворянина, хотя о последнем Альбрехт старался не думать, боясь вспугнуть свою птицу счастья.
   За квартал до цели воины сбавили шаг, стараясь не производить лишнего шума, хотя это было бессмысленно и едва ли люди, находящиеся за каменными стенами, да еще, вероятно, уставшие с дороги, могли сильно обеспокоиться, просто услышав чьи-то шаги за окном. Тем более, поскольку пора была мирная, стражники не носили доспехов, и лишь кое-кто из них под камзол надел стальной нагрудник. Поэтому десяток крупных мужчин производил на удивление мало посторонних звуков.
   Альбрехт шел впереди, озираясь по сторонам в поисках оставленных здесь соглядатаев, от которых пока не получил никаких известий. Дознаватель надеялся, что чужакам не удалось ускользнуть от наблюдения, ибо, в противном случае их поиски могли продлиться сколь угодно долго и не дать при этом результатов.
  -- Ваша милость, - из темного переулка Альбрехта окликнули, махнув рукой. - Ваша милость, я здесь!
  -- Бертран, - дознаватель, приглядевшись, узнал одного из своих подручных. - Что ты там делаешь, - удивился Альбрехт. - Где остальные?
   Стражники, настороженные, напряженные, точно перед решающим боем, расположились вокруг, пытаясь успокоить дыхание. А Альбрехт двинулся навстречу своему человеку, скрывавшемуся во мраке под стеной высокого дома.
  -- Вокруг корчмы расположились, ваша милость, - соглядатай дознавателя вышел из тени и приблизился к своему шефу. - Мы с постоялого двора глаз не спускаем, следим за всеми входами и выходами, - сообщил агент, указав на трактир, возвышавшийся за его спиной.
  -- Они еще там? - Разумеется, старший дознаватель имел в виду подозрительную пару.
  -- Как вошли, так и сидят внутри, - радостно осклабившись, заверил Бертран дознавателя. Сейчас он точно знал, что заслужил одобрение своего начальника. - Носа не кажут, голубки.
  -- Молодцы, не вспугнули, - Альбрехт довольно усмехнулся. - Если возьмем их сейчас, всех представлю к награде и повышению в звании, - пообещал дознаватель, сам уже предвкушавший щедрую награду из рук Дер Рея, а то и самого короля.
  -- Рады стараться, ваша милость, - за себя и своих товарищей ответил также довольный Бертран.
   Подозвав людей из стражи, терпеливо ожидавших распоряжений, старший дознаватель начал поспешно отдавать приказы - несмотря ни на что, он боялся упустить время, потеряв хотя бы несколько мгновений.
  -- Десятник, осмотрите здание и поставьте у всех выходов своих людей, - приказал Альбрехт Витару, за спиной которого столпились его бойцы. - Надо надежно перекрыть все пути отступления, и только тогда будем вязать их.
  -- Там только два выхода, - сообщил Бертран, разумеется, уже успевший изучить все подходы к постоялому двору. - Сзади есть черный ход, да еще можно выбраться через кухню, там тоже есть дверь.
  -- Даг, Рене, обойдите корчму и станьте у черного хода, - распорядился десятник. - Свен, Рупрехт, на вас кухня. Будьте готовы хватать любого, кто попытается выскочить там. Остальные за мной, к парадному крыльцу, - скомандовал Витар, еще раз напомнив: - И тихо, а то всех перебудите!
   Разделившись на группы, стражники двинулись к постоялому двору, окна которого в столь поздний час были темны, и никого живого не было видно вокруг. Здание, к счастью, не отличалось сложностью планировки и не имело множества выходов, поэтому окружить его было возможно и относительно малыми силами.
   Альбрехт вместе с десятником и одним из его людей направился к главному входу и негромко постучал в дверь. Некоторое время ничего не происходило, но едва только Витар решил ударить по толстым доскам рукояткой меча, они увидели в окне тусклый свет. Спустя мгновение раздался звук отодвигаемого засова и на пороге возник заспанный хозяин заведения, державший в руках свечу.
  -- Чего надо, кто такие? - начал он было возмущаться, близоруко щурясь и пытаясь рассмотреть явившихся в неурочное время гостей, но был прерван:
  -- У тебя сегодня остановились мужчина и женщина, чужаки, недавно прибывшие в город? - Альбрехт не дал хозяину постоялого двора опомниться, шагнув в проем и оттеснив хозяина постоялого двора вглубь зала.
  -- Д-да, ваша милость, - трактирщик сперва испугался при виде вооруженных людей, вломившихся к нему среди ночи, но потом увидел мундиры городской стражи и успокоился, хотя все же выглядел весьма удивленно.
  -- Где они? - выпятив подбородок, угрюмо спросил дознаватель.
  -- В комнатах, на втором этаже, - ответил хозяин, движением плеча указав в сторону довольно крутой лестницы, что вела на верхний этаж, глее, собственно, и располагались постояльцы. - А что, с ними что-то не в порядке? - беспокойно спросил трактирщик, догадываясь, что стражники не стали бы вламываться в его заведение из-за пустяков, да еще явившись такой толпой. - А ведь приличные же люди, - залепетал он.
  -- Покажешь нам, где точно находятся твои постояльцы, - дознаватель не обращал внимания на перепуганный лепет трактирщика, вполне, впрочем, понимая его волнение при виде толпы вооруженных стражников. За годы службы Альбрехт привык к именно такому проявлению чувств у большинства людей, особенно не вполне честных с законом, при виде блюстителей порядка.
  -- Но что такое, что случилось-то, ваша милость?
  -- Не твое дело, - отрезал Альбрехт, по-хозяйски уверенно шагнув в окутанный мраком общий зал и оттесняя владельца корчмы в сторону. - Не тебе об этом знать. Веди нас скорее, - потребовал дознаватель.
   Стараясь шагать бесшумно, стражники во главе с дознавателем поднялись по скрипучей лестнице на верхний этаж, где располагались предназначенные для гостей комнаты, одна из которых и была занята постояльцами, заинтересовавшими городские власти.
  -- Сколько всего человек в трактире? - шепотом спросил Альбрехт хозяина трактира.
  -- Двое слуг на кухне, эти двое, за которыми вы явились, да еще какой-то малый, книжник, что ли, в дальней комнате, - трактирщик указал на дверь в конце коридора, где, вероятно, и жил тот самый книжник.
  -- Не знаешь даже, кто к тебе на постой приходит, - усмехнулся Альбрехт.
  -- Так мое дело маленькое, - привычно принялся оправдываться хозяин, уже почти окончательно отошедший от испуга. - Они мне монету, а я им - крышу над головой, постель и ужин. Опять же, люди приличные, так к чему зря вопросы задавать, постояльцев беспокоить?
  -- Теперь не мешай, - дознаватель нетерпеливым жестом приказал собеседнику отойти подальше. - Не путайся под ногами у моих людей, и слугам скажи, чтобы шум не поднимали!
   Испуганно кивая, трактирщик исчез в сумраке, не иначе, направившись к своим слугам. Стражу в Хильбурге уважали и побаивались, и Альбрехт был уверен, что до полусмерти перепуганный хозяин постоялого двора исполнит его приказы в точности, не делая глупостей, вроде попытки предупредить своих постояльцев. Корчмарь должен понимать, что даже если гостям и удастся скрыться, его точно не отпустят, и тогда предстоит долгая и не очень приятная беседа с людьми из сыскной управы.
  -- Ты тоже посторонись, почтенный, - произнес Витар, медленно вытаскивая из ножен клинок. Короткий клинок, тускло блеснувший в дрожащем свете масляного фонаря, отлично подходил как раз для боя в тесноте. - Уж не обижайся, твоя милость, но это мое дело - мечом махать, а тебе и соваться не стоит. Еще порешат тебя, потом отвечать придется, - криво усмехнулся воин, смерив взглядом чиновника, невысокого, лысоватого и с солидным брюшком, словом, производившим впечатление сугубо безобидного человека.
  -- Давай, делай свое дело, десятник, - Альбрехт вновь усмехнулся, но не стал спорить со стражником. Дознаватель также был вооружен и не считал себя вовсе уж неумехой во владении клинком, но он и сам понимал, что в бою не сравнится с опытными воинами, которые тренировались каждый день под руководством свирепых десятников и сотников.
   Повинуясь жестам своего командира, стражники с обнаженными кордами встали по обе стороны дверей, готовые ворваться в комнату. Происходящее было для них не в новинку, и все действовали быстро, но без лишней суеты и шума. Из-за двери не доносилось никаких звуков, казалось даже, что там ни одного живого человека, хотя это было не так.
  -- Проклятье, - шепотом выругался вдруг десятник. - Они же через окно могут выбраться!
  -- Со второго-то этажа? - усомнился один из сопровождавших Витара стражников, могучий молодец, на котором мундир едва на трескался по швам. - Костей не соберут.
  -- Это кто тут такой умный? - ощерился Витар. - Давай-ка, Берт, ступай во двор и карауль внизу, - приказал десятник. - И попробуй только их упустить, загоняю на плацу до смерти! - пообещал он вослед рысцой кинувшемуся к выходу бойцу.
   Молодой стражник ринулся прочь, спеша занять указанное ему место, а десятник постучал в дверь рукояткой меча. С той стороны сразу же послышался шорох и приглушенные голоса.
  -- Это городская стража, - рыкнул Витар. - Отворяйте немедля, иначе дверь выломаем!
  -- Что надо? - из-за двери раздался мужской голос, весьма недовольный и злой. - Ступайте прочь! - Судя по голосу, мужчина был довольно молодой, к тому же Альбрехту почудился северный акцент.
  -- Открывайте! - Витар, не дожидаясь реакции постояльцев, да и предполагая уже, что просто так они не сдадутся, обернулся к своим людям, изготовившимся к атаке, кивком головы указав на дверь: - Вышибай ее, парни!
   Один из стражников по приказу десятника размахнулся предусмотрительно взятым в кордегардии топором и со всей силы ударил по двери. Однако дубовые доски не поддались сразу, и воин продолжал наносить тяжелые удары, пытаясь сокрушить последнюю преграду на пути к вероятным государевым преступникам.
  -- А ну, давай, - подзадоривал стражника десятник, нетерпеливо теребивший рукоять короткого меча. - Еще разок! Руби!
   Альбрехт, державшийся в стороне, увидел, как под очередным могучим ударом дверь рухнула, и в проход устремились стражники с обнаженными клинками в руках. Из комнаты раздался женский визг, сопровождавшийся звоном стали и яростной руганью. Еще спустя мгновение из комнаты донесся крик боли, и в коридор выскочил полуобнаженный человек с мечом в руках. Дознаватель сыскной управы заметил, что на клинке незнакомца темнеет кровь, а в следующую секунду человек, наверняка бывший спутником таинственной дамы, в которой все заподозрили эльфийскую шпионку, ринулся в бой, атаковав Альбрехта. За его спиной дознаватель заметил кутавшуюся в плащ женщину, сжимавшую в руке длинный кинжал. Сразу же за порогом комнаты в луже крови лежал один из стражников, еще один тяжело привалился к стене, зажимая глубокую рану в животе.
   Дознаватель едва усел выхватить из ножен легкий прямой клинок, слишком длинный для боя на таком маленьком пространстве, подставив его под удар противника. Незнакомец оказался очень хорошим воином, Альбрехт с трудом отражал все его удары, отступая назад и чувствуя, что долго он против столь опытного бойца не продержится. Противник его был уже ранен в грудь, хотя и не сильно, и, возможно, это позволяло Альбрехту оставаться пока в живых, но чиновник, посредственно владевший клинком, понимал, что такой мечник, будучи даже раненым, не будет тратить на него много времени.
  -- Сюда, скорее, - крикнул Альбрехт, отступая под градом ударов к лестнице. - Они уходят!
  -- Эй, малый, а попробуй со мной! - Десятник Витар, выскочив из комнаты, бросился за беглецами, перехватывая оружие. Он прихрамывал на правую ногу, видимо, незнакомый мечник сумел его ранить, хотя крови не было видно. - Ну, давай, покажи, на что способен! - Десятник понял, что дознавателю не продержаться долго против оказавшегося таким ловким незнакомца, а потому как мог, пытался отвлечь его на себя, покуда оставшиеся снаружи его бойцы не подоспеют на выручку.
   Женщина отпрянула в сторону, а ее спутник развернулся, готовясь встретить новую опасность, и заступил путь десятнику. Было понятно, что этот малый решил дорого продать свою жизнь, не помышляя о сдаче. Клинки со звоном столкнулись, и воины начали свой танец, сопровождавшийся только тяжелым дыханием. Десятник стал теснить своего противника, но тот все же сумел ранить Витара в плечо. Однако в это время по лестнице с шумом и грохотом уже поднимались оставленные внизу стражники, которые услышали крики Альбрехта.
   Поняв, что пути к отступлению отрезаны, незнакомец ринулся в оттаянную атаку на Витара, собственной спиной закрывая прижавшуюся к стене женщину, неумело выставившую вперед кинжал. Мечнику удалось ударить десятника в живот, однако клинок скользнул по предусмотрительно надетому нагруднику. А тут уже и прочие стражники атаковали безымянного воина, навалившись все разом. Они пытались взять своего противника живым, но тот яростно сопротивлялся, ранив еще одного стражника. Спустя несколько мгновений клинок одного из блюстителей порядка вонзился ему в грудь, незнакомец выронил меч и, захрипев, упал.
  -- Ну-ка, кого мы изловили? - один из стражников подошел к женщине, которая, дрожа, крепко стискивала кинжал. - Убери его, - стражник кивнул на оружие. - Все равно не поможет.
  -- Назовитесь, леди, - Альбрехт, как старший по должности из всех присутствовавших, выдвинулся вперед.
  -- Я - баронесса Дер Винг, - женщина опустила кинжал и приняла несколько высокомерный вид, но по глазам было видно, что девушка тем самым лишь пытается скрыть охвативший ее страх. - Что вы творите, чернь?!
  -- А это кто? - Альбрехт указал на лежавшего на деревянном полу молодого мужчину, истекавшего кровью.
  -- Это сотник Либурнского кавалерийского полка Ангус Мерток, - пытаясь не смотреть на то, что несколько мгновений назад было ее спутником, живым, полным сил, ответила баронесса. - По какому праву вы его убили, он дворянин.
  -- Бывший сотник, ныне разыскиваемый за дезертирство, - злорадно поправил баронессу Альбрехт. - Да и вас, баронесса, также ищут уже довольно давно. Не думал, право, что вы почтите своим визитом наше захолустье. - Дознаватель усмехнулся.
   История о том, как дочь знатного дворянина бежала с простым наемником, офицером кавалерийского полка, была известна Альбрехту очень хорошо, поскольку король по просьбе своего приближенного барона Дер Винга приказал объявить его дочь Амалию и сотника Мертока в розыск, который, в прочем, за последние недели так и не принес результата. Было известно, что за поимку беглецов сам барон объявил весьма солидную награду в пятьсот марок, к которым Его величество Зигвельт от себя лично добавил ровно столько же. Однако и щедрые посулы пока, до этой ночи, ни к чему не привели. Альбрехт, честно сказать, даже и не думал, что беглянка со своим возлюбленным решится искать убежища в их краях, сама себя загнав в ловушку, ибо пути на север для них не было, а на юге высились эльфийские рощи, где людей никогда не жаловали, щедро привечая незваных гостей стрелами, да и на востоке начинались земли, более чем негостеприимные.
  -- Так что делать с ними, ваша милость? - Один из стражников выжидающе взглянул на Альбрехта.
  -- Доставьте баронессу в управу, - дознаватель устало двинулся прочь. Мечтам о том, как он собственноручно хватает изменников и шпионов, не суждено было воплотиться в жизнь. Сейчас дознаватель даже не думал о том, что за поимку беглой баронессы может получить тысячу марок, сумму, вполне достаточную для того, чтобы купить небольшой замок. - Нужно послать весть в столицу о поимке беглецов. - Альбрехт тяжело вздохнул: - Эх, жаль ребят, из-за сущей ерунды погибли, из-за гонора дворянского.
   Еще раз вздохнув, Альбрехт двинулся к лестнице, брезгливо взглянув на труп сотника. Ему здесь больше нечего было делать.
  -- Рене, баронессу сопроводи, куда сударь дознаватель велел, - принялся командовать своим поредевшим воинством Витар, оставшийся за старшего. - Да смотри, обормот, не забывайся, она все же не чета тебе. Голубая кровь! И лекаря найдите, олухи, - приказал десятник. - Майлус еще жив, может, выкарабкается.
   Старший дознаватель с досадой вздохнул, сплюнув себе под ноги. Все они ошиблись сегодня. Ночная облава принесла жалкую добычу и немало трупов, и кому-то предстояло ответить за это в скором времени.
  
   Даг Керт ненавидел стоять в карауле перед рассветом, в час, когда сильнее всего хочется вздремнуть, стащив с себя доспехи и оружие, а не торчать истуканом, бестолково пялясь в предрассветный полумрак. К тому же нынче ему приходилось нести службу не в форте или на пограничной заставе, а в чертовой глуши, посреди густого леса, который, казалось, распространял вокруг себя волны ненависти к людям.
   Десяток Дага, едва успевший вернуться с юга, подняли по тревоге несколько дней назад, не позволив солдатам насладиться заслуженным отдыхом после месяца пребывания на самой границе с эльфами, когда каждый день проходил в ожидании очередной вылазки. Правду сказать, в этот раз Перворожденные не особо беспокоили людей. Лишь однажды передовой дозор, выдвинутый уже в самые земли эльфов, сообщил о движении на север крупного отряда, не менее полусотни лучников, но перейти порубежную черту те все же не осмелились, хотя, скорее всего, они и не собирались устраивать набег, ибо иначе без боя не обошлось бы. Но, несмотря на все это, постоянная готовность к бою, когда даже спали, не выпуская оружия из рук, чтоб в случае тревоги быть готовыми к бою в первые же мгновения после побуждения, сильно измотала людей, особенно молодых воинов, только прошедших учебный лагерь. Таких, кстати, в десятке было семь человек. Лишь сам Даг, Марти, да еще, разумеется, десятник Окерт, считались ветеранами. Но в действительности за Дагом и десятником числились только несколько лет относительно спокойной службы в гарнизонах, и лишь Марти довелось побывать в настоящих боях, когда он еще служил на западной границе.
   И вот усталых воинов, которые только вернулись в форт, вдруг гонят невесть куда и невесть зачем, не позволив им насладиться пивом в трактире и обществом веселых и сговорчивых девиц, которые всегда были рады скрасить нелегкие будни воинов из доблестной пограничной стражи. Только оказавшись на временной заставе, охранявшей переправу через Гирлу, быструю и коварную реку, которая текла параллельно границе, отделяя сравнительно обжитые дьорвикцами земли от полосы лесов, которые считались также принадлежавшими людям, но там почти никого не было кроме стражников. Лишь вблизи дорог, соединявших передовые заставы с фортами вроде Орвена, кое-где стояли хутора и небольшие поселки, возведенные либо законченными безумцами, либо теми, кто решил рискнуть жизнью вблизи границы с эльфами, чем отдавать все, что удается вырастить или заработать ценой своего пота королевским мытарям. Эти земли служили неким барьером, отделявшим владения двух рас друг от друга. Эльфы не особо стремились присоединить их к своей державе, но и не позволяли своим соседям здесь обустраиваться, ибо укрепившись в этих лесах, люди, как это уже не раз бывало раньше, могли попытаться продвинуть границы королевства еще дальше на юг, то есть отхватить себе кусок И'Лиара, что грозило большой войной. В Нивене, вероятно, это понимали, поскольку не стремились к освоению пограничной земли, предпочитая иметь между собой и Перворожденными хоть какую-то преграду, и не желая вступать в войну, которая даже в случае победы людей стоила бы огромных жертв, ибо Перворожденные никогда просто так не уступали свои исконные владения.
   Собственно, для Дага все эти дела королей, их раздоры и замыслы, ничего не значили, его служба была гораздо более простой, но и весьма опасной при этом. Власть короля над стражником заключалась лишь в том, что сюзерен мог решить, когда наступит время рисковать жизнью воинам, в том числе и Дагу, и где именно им придется сыграть в гляделки со смертью, а уж погибнут ли они, и если да, то как именно - целиком и полностью зависело от простых рубак.
   На заставе, которая была возведена здесь довольно давно, прибытия десятка ожидали пятеро стражников, присланных сюда еще раньше. Оказалось, что отряд из форта направили сюда для усиления заслона, который, как сообщил командовавший небольшим гарнизоном воин, был поставлен здесь для поимки некой эльфийской шпионки, или что-то вроде этого. Во всяком случае, было приказано задерживать любого эльфа, которому достанет глупости сунуться к переправе.
   С момента прибытия десятка Окерта прошло уже три дня, но пока ничего особенного не происходило. Собственно, полузаброшенная дорога, которая вела на юг, к одной из небольших крепостей на границе, была почти пуста. Лишь вчера с севера проехал большой обоз с припасами для той самой крепости, который сопровождал десяток всадников.
   По мнению стражника, торчать в этой глуши, ожидая, что удастся кого-то поймать, было полной бессмыслицей. Даг сильно сомневался, чтобы эльф, плоть от плоти леса, оказался столь недальновиден, чтобы сунуться к заставе. Да, через реку здесь можно было перебраться быстрее всего и к тому же с некоторыми удобствами, паром, как-никак, но если ты чувствуешь за спиной погоню, то, пожалуй, предпочтешь форсировать преграду вплавь, чем оказаться в западне. Но служба есть служба, а у воинов, носивших мундиры пограничной стражи, не было привычки обсуждать приказы, тем более, никогда никто не допускал даже мысли об их неисполнении. А потому полтора десятка воинов, не расстававшихся с оружием, сидели здесь в ожидании хоть каких-нибудь событий, ибо бездействие выматывало привыкших к тяжелой работе людей сильнее, чем постоянные тренировки на плацу в Орвене, которые так любил комендант, заставлявший своих бойцов держать форму.
   В этот раз Дагу при разводе караулов достался пост у кромки леса, так, что деревянный сруб, служивший воинам и казармой и укреплением на случай атаки, оказался у него за спиной. Даг устроил себе небольшое укрытие в кустах, откуда хорошо просматривалась опушка леса, а сам часовой был почти незаметен со стороны. Нужно сказать, что бывалый воин, который хоть и не участвовал в настоящих битвах, но вдоволь навоевался с разбойниками и контрабандистами еще на севере, чувствовал себя крайне неуютно. Ему уже долгое время казалось, что со стороны леса за ним постоянно наблюдают чьи-то глаза, ловя каждое его движение. Он напрягал слух, в надежде вовремя обнаружить приближение чужака, и через несколько минут ему начинали слышаться странные шорохи, приглушенные голоса и звон железа, при этом Даг уже точно не мог сказать, уловил ли он эти звуки благодаря чутким ушам, либо это лишь обман, вызванный усталостью и напряжением. Стражник постоянно поправлял висевший на поясе корд, стискивая знакомую рукоять, потертую от частого применения, и часто проверял лежавший рядом легкий арбалет, на ложе которого была короткая тяжелая стрела. Но даже привычная тяжесть клинка и тепло арбалетной ложи под руками не давало ему желаемого спокойствия.
  -- Проклятье, - выругался стражник, и звук собственного голоса подействовал успокаивающе. - Тысяча демонов!
   Даг Керт попытался убедить себя, что чужой взгляд ему просто мерещится, что это только лишь от сильного утомления. Однако ощущение постороннего присутствия никуда не пропало, напротив, становясь все сильнее с каждым мигом. Наконец Даг не выдержал и, подхватив самострел, осторожно выбрался из своего убежища и стал по широкой дуге двигаться к лесу, надеясь подобраться к воображаемому соглядатаю сзади, застав того врасплох. Стараясь не издавать лишнего шума, а уж этому в пограничной страже учили на совесть, Даг шагнул под сень зеленых великанов, уже начавших сбрасывать листву.
   Опасения стражника можно было бы списать на усталость и мрачную атмосферу ночного леса, но за ним действительно следили, хотя и не догадывались, что солдат сумеет каким-то шестым чувством понять это. При этом соглядатаи в действительности не только не разговаривали друг с другом в видимости заставы, но последние два часа почти не шевелились, и при этом воин все равно смог, пускай и неосознанно, почувствовать их присутствие. Наблюдателей было даже двое, хотя об этом уже Даг не догадывался. Один из них, точнее, одна, находилась довольно далеко от заставы, устроившись на дереве. Вооруженная мощным луком, она держала часового на прицеле, готовая прикончить его в случае опасности, но пока столь крайние меры не требовались. Было понятно, что стражник ничего толком не заметил, и идет в лес наугад, поскольку в противном случае он наверняка поднял бы тревогу.
   Второй наблюдатель, занявший позицию на опушке, был гораздо ближе к крадущемуся воину, который, сам того не предполагая, приближался к затаившемуся в кустах человеку, медленно и абсолютно беззвучно вытащившему короткий клинок из ножен на предплечье. Да, стражник действительно умел передвигаться по лесу, но тот, кто, подобно дикому зверю, изготовившемуся к броску, сейчас следил за ним, был еще более бесшумным, словно бесплотный призрак. Дождавшись, когда стражник удалится от заставы на почтительное расстояние, человек неслышно покинул свою засаду, двинувшись за воином, все больше углублявшимся в лес. Он плавно переткал с одного места на другое, держась все время в тени деревьев, и ни разу не издав ни малейшего звука, хотя идти так по земле, усыпанной подсохшей листвой и мелкими веточками, которые могли в любой миг хрустнуть, подвернувшись под ноги, мог далеко не всякий человек, пусть он и был бы прирожденным жителем леса.
   Даг шагал очень осторожно, перекатывая ступню плавно с пятки на носок и озираясь по сторонам, постоянно ожидая нападения. Арбалет он держал в левой руке, ибо был уверен, что на малом расстоянии не промахнется и так, правую же ладонь он положил на рукоять корда, хотя пока не спешил вытаскивать его из ножен. Стражник медленно ступал по ночному лесу, но вдруг резко обернулся, как раз в тот миг, когда за его спиной из темноты соткалась фигура человека. При этом преследователь двигался бесшумно и очень быстро, но воин сумел почуять присутствие чужака, хотя более ничего сделать уже оказался не в состоянии. Человек, так ловко подобравшийся к стражнику, неосмотрительно покинувшему пост, навалился на него, сбивая с ног. Одной рукой он зажал противнику рот, дабы тот не смог позвать на помощь, и затем нанес ему легкий удар рукоятью ножа в висок, на время отправив стражника в беспамятство. Кольчужный капюшон, защищавший голову Дага, воин откинул, чтобы лучше слышать и видеть, поэтому даже малое усилие сделало свое дело.
   Когда Даг очнулся, первое, что он почувствовал, это забитый в рот кусок ткани, мешавший не то что говорить, но даже просто издавать любые звуки. Пошевелив руками, стражник понял, что они крепко и умело связаны, ибо двигаться было невозможно, но при этом под путами руки не затекли. Ноги также были обмотаны кожаным ремнем. Оружия, разумеется, неизвестные похитители не оставили, хотя воин, будучи полностью обездвиженным, едва ли обрадовался бы, окажись он и в королевском арсенале. Вдобавок ко всему, у Дага раскалывалась голова после довольно чувствительного удара, а мир перед глазами так и норовил раздвоиться.
   Видимо, за стражником наблюдали, ибо стоило ему чуть пошевелиться, перед связанным воином возник высокий мужчина, на поясе которого висел широкий клинок и еще кинжал в потертых ножнах. Заметив обильную седину, которая, словно снег в феврале, обильно усыпала голову незнакомца, на вид весьма молодого и явно очень сильного и ловкого, Даг сразу вспомнил описание тех, для поимки кого их десяток и оказался в этой дыре. На эльфа незнакомец, который, скорее всего, и пленил стражника, нисколько не был похож, но кроме Перворожденных страже еще было приказано задержать и некоего наемника, который, возможно, был седым. Человек же, стоявший над беспомощным Дагом, был воином, но никаких гербов или иных символов на его одежде не было видно, а значит, этот воин как раз и мог быть одним из солдат удачи.
   Даг Керт нервно сглотнул, ибо уже догадывался, что ничего хорошего от седого богатыря с взглядом законченного убийцы ждать не стоило, тем более, окажись он именно тем наемником, для поимки которого на ноги была поднята вся пограничная стража на сотню миль окрест. В прочем, будь это и случайный человек, едва ли он стал бы с благими намерениями похищать стражника, ибо, как известно, любые посягательства на того, кто состоит на службе короны, караются жесточайшим образом.
  -- Пришел в себя, - заметил воин, положив широкую мозолистую ладонь на рукоять кинжала. - Я уж думал, ты, бедняга, так и не очухаешься. - Воин помолчал немного, с интересом разглядывая свою добычу, а затем продолжил: - Сейчас я вытащу кляп, но не вздумай кричать - во-первых, ты не успеешь даже вдохнуть, а во-вторых, до заставы все равно не докричишься. Будешь шуметь - здесь и останешься гнить, - пригрозил седой. - Если кто случайно не наткнется.
   Воин вытащил комок, служивший кляпом для Дага, и тот сплюнул на землю. Он затравленно глядел на своего победителя, прекрасно понимая, что шансов у него действительно немного. Даже простому человеку едва ли понадобится больше пары секунд, чтоб перерезать горло тому, кто связан по рукам и ногам, а уж опытный воин сделает это, не задумавшись ни на мгновение.
  -- Меня хватятся, - произнес Даг. В горле его пересохло, к тому же сильно болела голова, видимо, седой наемник слегка перестарался, ибо стражника ощутимо подташнивало. - Меня будут искать и найдут, а если найдут еще и тебя, то прикончат на месте.
  -- Верно, хватятся, - криво усмехнулся воин, поглаживая рукоятку кинжала. - Да только не сразу, а не раньше, чем после рассвета. Пока они думают, что ты все еще на посту, а до смены мы успеем убраться отсюда на много миль. Поэтому не дури и не пугай меня, приятель.
  -- Но кто ты такой и чего тебе надо от меня? - попробовал возмутиться воин, чувствуя, как холодеет в груди. - Нападение на королевского стражника карается, самое малое, каторгой, а то и на виселицу угодишь.
  -- Я же сказал - не пугай, я и так уже пуганый. - Седой прошелся взад-вперед, задумчиво глядя на небо, заметно порозовевшее на востоке. - Я сейчас тебя кое о чем спрошу, а ты ответишь, - утвердительно произнес он, вновь пронзающим взглядом посмотрев на своего пленника, пребывавшего в совершенно беспомощном состоянии.
  -- А если нет? - робко спросил стражник, чувствуя, как предательски дрожит голос.
  -- Мне тебя даже резать не нужно, - бросил наемник, остановившись напротив Дага и теперь раскачиваясь на каблуках. - Волки в эту пору голодные, к тому же здесь зверье непуганое. Долго ты здесь не пролежишь, разве что случится чудо, и кто-то случайно на тебя набредет. Хотя я бы на такой исход мало полагался. Твои товарищи с заставы охраняют не лес, а переправу, так что сам понимаешь, никуда тебе отсюда не деться, если я не позволю, - заключил наемник.
  -- Что тебе нужно? - обреченно спросил стражник. Он понял, что действительно оказался во власти похитителя, и хотя тяжело было ему, воину, носившему королевский герб, признавать победу какого-то безродного бродяги, но выхода не было. Правда, Даг понимал, что даже расскажи он все, что знает, наемнику будет проще прикончить своего пленника, чем оставить в живых.
   В этот момент чуть в стороне раздался шорох. Даг, которого его похититель прислонил к дереву, скосил глаза и увидел, что на поляну, где происходил импровизированный допрос вышел еще один человек, стройный, высокий. Он был вооружен луком, а из-за спины торчала рукоять меча. А через пару секунд, приглядевшись, стражник понял, что сильно ошибся, причислив нового персонажа к человеческому роду. Чуть в стороне от наемника, гранитным утесом нависшего над беспомощным солдатом, стояла самая настоящая эльфийка.
   Никогда прежде не видевший Перворожденных, не слишком жаловавших своими визитами владения людей, Даг от изумления раскрыл рот, во все глаза уставившись на эльфийку. Стражник, несмотря на то, что сейчас он оказался на волосок от гибели, не мог не восхититься Перворожденной и решил, что она весьма красива, хотя и отличается от человеческих женщин. В ее чуть раскосых глазах, узком лице, с которого можно было ваять статуи, не оказавшиеся бы лишними, верно, и в королевских покоях, было что-то, некая притягательность и красота, но красота своеобразная. Стражник подумал вдруг, что так могла бы выглядеть сама смерть или некий лесной хищник, вроде рыси, если бы последней удалось принять человеческий облик. Двигалась она, кстати, невероятно легко и грациозно, словно все та же рысь на охоте. Правда, эльфийка казалась чересчур худощавой, а Даг предпочитал женщин попышнее, но все равно он, несмотря на смертельную опасность в виде седого мечника, чувствовал восхищение при виде Перворожденной.
  -- Что уставился? - голос эльфийки был под стать ее облику - мягкий и мелодичный, но в нем чувствовалась сталь. Перворожденная взглянула на связанного солдата с не меньшим интересом, чем смотрел на нее сам Даг, и стражник, вздрогнув, опустил глаза, не выдержав ее пристального взгляда.
  -- Как там? - наемник явно имел в виду обстановку на заставе, обратившись к эльфийке.
  -- Тихо, - Перворожденная неопределенно качнула головой. - Пока никто ничего не заметил.
  -- Вот и отлично, - седой обернулся к стражнику, а эльфийка отошла на край поляны, держа лук наготове. - Итак, - произнес наемник, - отвечай быстро и не вздумай лгать мне, парень. - И тут же задал первый вопрос: - Кого вы здесь стережете?
  -- Нам велено задерживать любого эльфа, который попытается приблизиться к границе, - сквозь зубы процедил стражник.
  -- Сколько всего воинов на заставе? - спутник эльфийки продолжал расспросы.
  -- Пятнадцать, - Даг отвечал через силу, ведь по сути он сообщал врагу военную тайну, но стражник понимал, что молчание скорее приведет его к гибели, нежели излишняя болтливость.
  -- Теперь, выходит, уже четырнадцать, - наемник ухмыльнулся. - Как еще можно перебраться на ту сторону кроме парома?
  -- Выше по течению, милях в пяти отсюда, есть небольшая деревня на берегу реки, - сообщил Даг Керт, с удивлением заметив, что чем дальше, тем легче он отвечает на вопросы своего похитителя. - Там есть лодки, и вас могут перевезти, если сойдетесь в цене.
  -- На той стороне реки много воинов?
  -- Не знаю, - Даг нервно сглотнул. - Честно, не знаю. Мы на заставе всего третий день, до этого здесь было только пять человек. На ту сторону переправился обоз с несколькими всадниками, больше я ничего не видел и не знаю.
  -- Маги на заставе или вообще в округе есть? - Эльфийка тоже присоединилась к допросу.
  -- Не знаю, - повторил стражник. - На заставе точно нет, а больше я ничего точно не знаю.
   Эльфийка и наемник переглянулись. Воин вопросительно вскинул брови, глядя на свою спутницу, а та в ответ чуть покачала головой, словно отвечала отказом на некий вопрос.
  -- Что вы со мной сделаете? - Даг рискнул задать вопрос, который его занимал больше всего на свете около получаса, с тех самых пор, как он очнулся с кляпом во рту и связанный по рукам и ногам.
   Наемник промолчал, неуверенно теребя рукоять кинжала, но эльфийка в этот миг вскинула лук, и длинная стрела вонзилась в голову стражника, пробив кость и впившись в дерево за его спиной.
  -- Его не обязательно было убивать, э'валле, - наемник недовольно скривился.
  -- Ты знаешь, что оставлять его за спиной опасно, - возразила эльфийка, убирая лук в саадак. - Если бы он сумел выбраться, то солдаты тут же отрядили бы погоню, а так пройдет немало времени, пока кто-нибудь наткнется на труп. Мы довольно далеко от заставы, поэтому едва ли стража сюда сунется.
  -- Все же не слишком ли много крови мы оставляем за собой? - покачав осуждающе головой, произнес Ратхар.
  -- Чем быстрее мы окажемся на границе, тем меньше придется убивать, - бесстрастно ответила эльфийка. - Так что поспеши, если не желаешь видеть смерть своих родичей, человек.
  -- Не думаю, что это окажется так просто, тем более, если на нас уже расставлены силки, - с сомнением произнес воин, искоса взглянув на мертвого стражника. - За тобой охотятся, и не отпустят просто так. Но хотел бы я знать, откуда они вообще узнали, что ты в Дьорвике? И каким ветром тебя сюда занесло, ведь ты не простой разведчик?
  -- Может, Герард продал, или кто из его слуг донес - не все ли равно. - Эльфийка проигнорировала второй вопрос наемника, будто не слышала его слов, и направилась куда-то в лес, равнодушно глянув на труп стражника, когда проходила мимо. Вытаскивать стрелу, глубоко вошедшую в ствол дерева, он не стала.
   Нужно заметить, изначально затея Ратхара и Мелианнэ, точнее, все-таки, Мелианнэ, ибо более всего на этом настаивала эльфийка, казалась по меньшей мере авантюрой, а могла и вовсе стоить жизней путникам. По большему счету, нужды в нападении на стражу, тем более в похищении одного из воинов, которого, в этом нет сомнения, будут искать и, возможно, сумеют найти быстрее, чем рассчитывали беглецы, не было. Однако эльфийка решила развеять собственные сомнения относительно того, была ли застава на переправе случайностью, или это была одна из ячеек той сети, в которую должна была угодить Перворожденная, вдруг приковавшая внимание столь многих в королевстве, чему, впрочем, причин было достаточно.
   На протяжении всего пути от Рансбурга, где наемник присоединился по просьбе мудреца и книгочея Герарда к невесть почему оказавшейся в землях людей эльфийской принцессе, путники ухитрились оставить слишком приметный след. Сперва им пришлось вступить в схватку с лесными разбойниками, невольно оказавшись спасителями попавших в засаду к этим душегубам гардских купцов. Затем все купцы и их свита погибли, истребленные ими же и разбуженным древним демоном, которого Мелианнэ удалось одолеть с огромным трудом.
   Добравшись до постоялого двора, путники решили, что их приключение закончились, позволив себе немного расслабиться, и именно в этот миг они встретились с разбойничьей ватагой Фернана Божьего Одуванчика. Грозный атаман, уже много лет наводивший страх на купцов по всему Дьорвику, решил отомстить за смерть своих приятелей, но, на беду свою, не рассчитал силы, и вскоре погиб вместе со всеми своими людьми от клинка Ратхара и чар его спутницы, оказавшейся далек не беззащитной.
   Оставив за собой трупы разбойников и тех, кто стал их невольными жертвами, путники направились дальше, все еще наивно полагая, что смогут беспрепятственно передвигаться по тракту, и вскоре наткнулись на крайне агрессивно настроенных гномов. Разойтись с недомерками без боя тоже не получилось, а в итоге погибла множество крестьян, и едва не сгорело целое село.
   Мелианнэ, кажется, порой вовсе не задумывалась о выборе пути, как будто всецело полагаясь на своего телохранителя, пусть тот и был человеком. Ратхар не ведал, что привело эльфийку в Дьорвик, да и не стремился узнать ее тайны. Перворожденная стремилась как можно быстрее добраться до исконных владений своего народа, королевства лесов И'Лиар, и человек, обязавшийся защищать ее в пути, делал все, чтобы это случилось как можно скорее.
   После форменного погрома в Долине, когда за спинами беглецов вновь осталось множество трупов, в том числе и воинов из пограничной стражи, Ратхар решил, что с дороги, пусть и редко использовавшейся местными жителями и солдатами, следует убраться, ибо если убийц стражников станут разыскивать, то уж дороги точно будут усиленно патрулировать. Разумеется, никто не смог бы гарантировать, что злодеи двинутся в путь именно по дороге, но любой должен согласиться с тем, что искать неизвестно кого в лесу - затея, по меньшей мере, неразумная, а служебное рвение продемонстрировать надо. К тому же стража всегда очень близко к сердцу принимает убийство своих воинов, и убийц будут искать не только лишь для успокоения своих командиров.
   Исходя из всех этих соображений, путники решили двигаться на юг через леса, хотя это и отняло бы у них немало времени, однако совершенно случайно они наткнулись на полузаросшую тропу, которая вела от дороги, соединявшей Долину с переправами возле границы, куда-то на юго-восток, то есть придерживалась нужного направления. Памятуя при этом и о встрече с лесным демоном, который едва не поставил точку в путешествии эльфийки, беглецы решили следовать дальше по заброшенной дороге, справедливо полагая, что она упирается во что-то значимое, в поселок, к примеру. Связь же с демоном заключалась в том, что тропа хоть и была весьма старой, но явно раньше активно использовалась, да и сейчас еще можно было заметить редкие следы подкованной лошади. Это означало, что дорога ведет через земли, сравнительно безопасные, ибо никто не стал бы прокладывать торный путь через гиблые места.
   Двигаясь по пустой дороге, которой, похоже, даже вездесущая пограничная стража почти не пользовалась, путники оказались безмерно удивлены, увидев перед собой заслон. Как решил Ратхар, в деревянном срубе, достаточно просторном, чтобы служить жильем, и весьма прочном при этом, могло быть не менее десятка воинов, а, пересчитав коней, он понял, что их даже несколько больше. Собственно, заставу можно было обойти лесом, оставшись незамеченными для лучников, обозревавших окрестности с легкой вышки, сооруженной, видимо, на скорую руку, но беда была в том, что сразу за укреплением текла река, не особо широкая, но отличавшаяся изрядной глубиной, да и течение было довольно сильным. Ни наемник, ни его спутница точно не знали, есть ли здесь броды, удобные для переправы, а соваться напролом все же не хотелось.
   Изначально казалось, что лучше всего будет подобраться к переправе, где жил один паромщик, под покровом ночи, но выяснилось, что командовавший заставой десятник выставляет с наступлением сумерек дополнительные посты, мимо которых возможно было пробраться, лишь прикончив часовых. Однако солдаты, остававшиеся в блокгаузе, могли заметить чужаков, либо часовые успели бы позвать на помощь, а на успех в схватке с дюжиной опытных бойцов Ратхар надеялся мало. Мелианнэ сперва предложила воспользоваться магией, поступив подобно тому, как она пробралась в Рансбург, отведя глаза страже, но намерения эльфийки резко изменились, когда она заметила трех здоровенных псов. Мелианнэ знала, что собаки этой породы специально натаскивались стражниками на запах эльфов. Такой способ поимки Перворожденных люди практиковали еще со времен Империи, когда специальные команды ловчих с собаками рыскали по тылам легионов, истребляя просочившиеся туда диверсионные отряды Детей Леса. Так сложилось, что изощренная магия эльфов, способная ввести в заблуждение сколь угодно внимательного наблюдателя из числа людей, пасовала перед острым нюхом псов, которые настигали Перворожденных, как бы те не пытались запутать следы.
   Поэтому Мелианнэ, понаблюдав некоторое время за сворой, к которой был приставлен специальный человек из числа стражи, отказалась от попытки прорваться сквозь заслон средь бела дня. И при этом она заявила, что необходимо выкрасть одного из преградивших им путь воинов, дабы выяснить, отчего вдруг в такой глуши, где человек появлялся раз в неделю, не чаще, да и то проездом, появился немалый по меркам мирного времени отряд, явно подготовленный специально для охоты на эльфов. Ратхар, долго пытавшийся убедить свою спутницу в ненужности такой затеи, которая могла обернуться и боем со всей заставой, в итоге все же уступил ее уговорам, а точнее, требованиям. Наемник и сам хотел доподлинно выяснить, нет ли к ним вопросов у доблестной стражи, ведь одна бойня в таверне с шайкой Фернана чего стоила, и не может быть, чтобы свидетелей того события не нашлось.
   Прежде чем собственно отправиться добывать языка, путники, устроившись у кромки леса, так, чтобы их не заметили люди и собаки не учуяли бы их запах, почти полдня наблюдали за жизнью стражников, особо тщательно следя за тем, где и когда их старший размещает посты и секреты. В итоге было решено рискнуть и схватить часового, который с наступлением сумерек занимал позицию вблизи от леса, находясь на посту едва ли не до рассвета. Ратхар намеревался подкрасться к нему ближе к концу смены, когда, наемник знал это по себе, желание просто уснуть становится сильнее всего. Однако воин облегчил Ратхару задачу, ни с того ни с сего сунувшись в лес, то есть, грубо нарушив караульный устав, ибо не допускалось часовому покидать пост. Возможно, стражник оказался гораздо внимательнее, чем полагал Ратхар, поскольку, вероятно, почувствовал пристальный к себе интерес, но как бы то ни было, своими действиями он здорово облегчил задачу наемника, которому не пришлось рисковать, подбираясь к заставе на считанные ярды.
   То, что ныне покойный стражник рассказал, не особо удивило Ратхара, да и Мелианнэ ожидала чего-то подобного, хотя, надо сказать, особой радости путникам это не доставило. Одно дело, когда стычка со стражей оказывается простой случайностью, и совсем по другому все обстоит, когда начинается самая настоящая охота. Да еще и воспоминания о гномах, которым вдруг тоже оказалось очень важно заполучить в свои руки Мелианнэ не покидало Ратхара, хотя он понимал, что здесь от недомерков исходит наименьшая опасность.
   После недолгого военного совета было решено двигаться туда, где, по словам пленника, находился поселок, дабы переправиться на другой берег реки. Разумеется, можно было попытаться форсировать реку вплавь, да и лошади бы не пропали, но здесь были слишком крутые берега, да и течение, несмотря на то, что это был не горный поток, могло представлять некоторую опасность. А возле деревни вполне вероятно было и наличие брода, ибо не могло быть так, чтобы местные жители вовсе не совались на противоположный берег.
   К селению добирались пешком, лошадей ведя за собой, ибо идти было вовсе недалеко, да и по лесу все же лучше ходить пешком, тем более, заросли были довольно густые. Путь туда, как и предполагалось, не отнял много времени, но выходить к людям путники не спешили. Наученные горьким опытом, они прежде довольно долго наблюдали за жизнью этого небольшого поселка, а вернее, большого хутора, явно населенного одной большой семьей, что не было редкостью у крестьян.
   На берегу сгрудились несколько построек, часть из которых была обитаема, другие же отводились, вероятно, для хозяйственных нужд. Часть зданий образовывала дугу, обеими концами упиравшуюся в берег, а в центре ее стоял большой деревянный дом, более похожий на крепость, поскольку стены были сложены из огромных бревен, обмазанных глиной, дабы их невозможно было легко поджечь, а узкие оконца напоминали бойницы. Вдобавок к этому весь хутор со стороны суши был обнесен бревенчатым палисадом с воротами, которые в этот час были открыты. Если добавить, что жилые дома находились на возвышенности, то становилось понятно, что защитники этого поселения могут обстреливать своих противников, если кто-то вздумает напасть на людей, поверх стен, оставаясь при этом под прикрытием своего дома-крепости.
   Людей было не так уж много, только несколько детей бегали меж домов, да на берегу реки стирала белье немолодая женщина в выцветшем платье. Однажды из дома вышел невысокий кряжистый мужик с пронзительно рыжей бородой, прошелся по двору, заглянул в одну из построек - что там могло быть, Ратхар лично не представлял, он был все же воином, а не крестьянином - а затем вернулся в дом, отвесив по пути подзатыльник оказавшемуся поблизости мальчугану.
  -- Обычные крестьяне, - промолвил воин после того, как долгое время изучал жизнь хутора, притулившегося на самом краю обитаемых земель, которые язык не повернулся бы назвать безопасными. - Они точно не враги нам, и могут дать помощь.
  -- Что же, пойдем и попросим перевезти нас на тот берег?
   Мелианнэ выжидающе уставилась на хмуро разглядывавшего прижавшийся к берегу хутор воина.
  -- Не думаю, что это будет трудно, - пожал плечами воин, по-прежнему не отрываясь от своего занятия. - Там немного людей, и если придется заставить их силой, едва ли они окажут особый отпор. - Ратхар скривился, добавив: - Но, право, не хотелось бы устраивать здесь кровавую бойню.
  -- Можно просто заплатить им, - предложила Мелианнэ. - Золото, полагаю, здесь ценят так же, как и в прочих владениях вашего короля?
  -- Оно так, - согласился наемник, - да только всякое может быть. Твой народ здесь не пользуется особой любовью, а если у тех, кто живет на хуторе, есть зуб на твоих родичей, так они могут и за топоры схватиться.
  -- Ну и что же, сидеть и ждать? - эльфийка возмутилась. - Если пощекотать пару человек клинком, ничего страшного не случится, зато остальные станут намного сговорчивее. - С этими словами Перворожденная двинулась вперед, а за ней, разумеется, последовал, негромко выругавшись, и наемник, не собиравшийся оставлять свою спутницу.
   Появление двух вооруженных людей, ведущих в поводу нагруженных коней, хоть и не рыцарской стати, но отличавшихся от заморенных крестьянских лошаденок, наделало немало переполоха на хуторе. Откуда-то появились трое крепких парней, которыми предводительствовал тот самый рыжий мужик, только что бегавший по двору, возможно, глава семейства. У всех на поясах висели вполне приличные ножи, которыми, при должном умении, разумеется, можно было биться и против вооруженного противника. Один из молодых крестьян, державшийся позади прочих, кроме того, прихватил еще и короткую рогатину, но пока не показывал оружие, опасаясь, видимо, рассердить незваных гостей.
   Пока путники приближались к хутору, из ворот вдруг выскочили две дворняги и, разразившись пронзительным лаем, встали на пути эльфийки, которая при виде псов схватилась за клинок. Крестьяне, удивленный таким поведением своих псов, которых всегда считали спокойными по отношению к людям, тем более удивились, когда их четвероногие друзья вдруг бросились прочь, повизгивая и трусливо поджав хвосты. На самом деле собаки сразу учуяли, кто явился к дому их хозяев, но в отличие от своих собратьев, которых использовала стража, они испытывали не ярость и даже не охотничий азарт, а страх перед созданием, в котором разум человека сливался со звериной сутью обитателя Леса.
   Поведение собак заставило людей повнимательнее вглядеться в лица незнакомцев, которые могли быть опасными. И им не понадобилось много времени, чтобы понять, кто именно явился на хутор под видом обычных путников.
  -- Эльфийка, отче, - воскликнул парнишка лет пятнадцати, при этом широко раскрыв глаза и уставившись на Мелианнэ, в точности как пленный стражник совсем недавно. - Ведь эльфийка же, настоящая! - удивленно воскликнул юнец.
  -- Что вам нужно здесь, - рыжебородый выступил вперед, положив руку на нож, висевший на широком поясе. - Чего Перворожденная ищет среди людей?
   В голосе крестьянин сквозило недовольство, смешанное с изрядной долей страха, ибо, хотя с эльфами последние годы и был хрупкий мир, опиравшийся на пограничную стражу и армейские части, переброшенные к границе, но в такой глуши правда оказалась бы за тем, кто сильнее, а крестьяне при их многочисленности опасались тягаться с настоящими воинами. В том же, что перед ними воины, сомнений у обитателей хутора не было, ибо человек и эльфийка держали на виду оружие, предусмотрительно облачившись к тому же в кольчуги, поскольку не знали, как встретят их крестьяне.
  -- Мы не причиним вам беспокойства, почтенный сударь, - Ратхар взял на себя инициативу в разговоре, опасаясь, что Мелианнэ не хватит выдержки мирно беседовать с сиволапыми мужиками. - Мы хотели бы переправиться на другой берег реки и надеемся, что у вас есть лодка или что-то в этом роде. Если вы поможете нам, то мы как только возможно быстро покинем ваше селение. И мы щедро заплатим вам за услуги, - добавил наемник, полагая, что возможность заработать сделает этих людей более сговорчивыми.
  -- Отчего ж на переправу не пошли? - рыжебородый с хитрым прищуром уставился на нежданных гостей.
  -- Не по пути, - хмуро произнес Ратхар, как бы невзначай поправляя длинный меч на поясе, мол, пока просим, а не согласишься по добру, так сами все возьмем. - Здесь ближе всего.
  -- Через лес, значит, ближе, чем по тракту, - с сомнением в голосе произнес крестьянин, как бы разговаривая сам с собой. - Ну да ладно, коли хотите на тот берег, то перевезем, уж так и быть.
  -- Мы заплатим, почтенный, неплохо заплатим, уверяю тебя, - напомнил Ратхар.
  -- Заплатят они! - Крестьянин хлопнул себя по бедрам: - Как не заплатить. Кто ж будет вас туда-сюда задарма катать, - рассмеялся бородач, который, кажется, немного успокоился, ибо понял, что грабить и убивать их пока никто не собирается, а что до эльфийки, так всяких видали. - Много не возьмем, по трудам и плата.
  -- Трот, - окликнул затем бородатый одного из парней, стоявших позади него. - Поди-ка, приготовь лодку, господ хороших надо перевезти.
  -- Хорошо, отец, я сейчас все сделаю, - рослый темноволосый крепыш направился к берегу, где, как уже успел заметить Ратхар, на песке у кромки воды находилось несколько лодок, по большей части - простые челны-долбленки, рассчитанные максимум на двух человек.
   В это время на двор вышло еще несколько человек, женщины и дети, которые с опаской и одновременно с интересом разглядывали странных гостей. Ратхар вдруг ощутил дуновение опасности. Он заметил, что люди выглядят весьма настороженно, во взглядах их чувствовалось напряжение, и наемник не был уверен, что вызвано оно лишь присутствием здесь Мелианнэ.
  -- А вы подите в дом, - глава семейства прикрикнул на остальных жителей, столпившихся поодаль. - Чего рты разинули, будто больше делать нечего!
   Крестьяне разбрелись кто куда, но Ратхару вдруг показалось, что они не просто уходят, а бегут, словно торопясь скрыться от чего-то, весьма опасного. Это можно было списать и на присутствие эльфийки, к которой, вопреки обыкновению, люди почти не проявили враждебности, но наемник все же поудобнее разместил ножны, чтобы можно было, выхватив меч, сразу же ударить, делая единственное движение.
  -- Что такое, Бертран, - раздался уверенный голос. - Кто это здесь объявился, уж не беглая ли эльфийская принцесса?
   Обернувшись, Ратхар понял, что они попали в засаду, ибо с разных сторон к ним устремились пять воинов в кольчугах и с гербами пограничной стражи Дьорвика на плащах. Двое натягивали длинные луки, остальные держали в руках обнаженные клинки.
  -- Живо, клинки и луки наземь, ножи тоже, - приказал старший среди пятерки, среднего роста мужичок, правый глаз которого был замотан черной тряпицей, которая, очевидно, скрывала рану. Только этот воин был вооружен мечом, прочие же имели корды, обычное вооружение простых пехотинцев. Причем, как заметил Ратхар, меч у командира был дорогой, качественно отличавшийся от тех, что по дюжине на дню ковали кузнецы Его величества для поставок в армию Дьорвика.
   Эльфийка отпрянула в сторону, занимая позицию возле ворот, дабы никто не смог подобраться к ним и закрыть, отрезав пути к отступлению.
  -- Поводья бросайте, - крикнул один из лучников. - Живо, иначе стрелами утыкаем!
   Ратхар, послушно отпустив поводья, уставился на стражников, которые, казалось, не решаются пока приблизиться к своим жертвам, словно опасаясь их. Вспомнив вдруг разгром шайки Божьего Одуванчика, наемник решил, что и он на месте этих солдат не стал бы расслабляться в такой ситуации.
  -- Оружие на землю, - зло повторил стражник. - Кому сказано, ну!
  -- Отпусти нас, людей своих побереги, - Ратхар был спокоен, словно не попал в засаду и не стоял сейчас под прицелом, а сидел в трактире и мирно попивал пиво со старыми товарищами. - Я оружие не бросаю, покуда есть силы держать его. Хочешь - иди и забери.
  -- Да ты и шагу не ступишь, - командир, недобро усмехнувшись, указал кивком головы на стрелков. - В страже слепых и косоруких не бывает, уж поверь мне. Так что бросай-ка оружие, да и девке своей объясни, что мы вас живо стрелами утыкаем.
  -- Дурак ты, хотя и командир, - Ратхар покачал головой, а затем вдруг ринулся в атаку, двигаясь стремительно, так что в первый миг все воины растерялись.
   Лучники спустили тетивы, но стрелы, с жужжанием прорезав воздух, глухо ударились в стену амбара, ибо наемник уже успел сойти с их пути, приблизившись к стрелкам, которых посчитал наиболее опасными сейчас, на десяток ярдов. Лучники уже натягивали оружие, действуя четко и слаженно, видимо, действительно были опытными воинами, но Ратхар был намного быстрее. Один из стражников упал, поскольку в грудь его вонзился метательный топорик, пробивший кольчугу, второй замешкался, не зная, вытаскивать ли ему меч, либо попытаться еще раз выстрелить. Однако наемник не дал ему времени, чтобы принять окончательное решение. Подскочив к стражнику, он ударил его острием меча в горло, перерезав артерию. Воин упал на колени, бросив оружие и зажимая руками рану, будто надеялся так остановить поток крови.
  -- Убить их, - раздался полный ярости крик командира стражников, бросившегося к Ратхару. - Убить! - На самом деле он получил иной приказ, но смерть товарищей внесла в него изменения, и теперь воин жаждал лишь крови этих убийц.
   Мелианнэ, не успевшая воспользоваться луком, отбивалась мечом от одного из стражников, не позволяя тому приблизиться к воротам. Эльфийка могла бы бежать, благо путь был свободен и даже конь никуда не делся, но ее телохранитель, вступивший в схватку сразу с двумя противниками, оказался зажат ими у стены дома. Ратхар отбивался одним клинком против корда стражника и длинного меча, а также кинжала, принадлежавших командиру. Наемник, несмотря на свое мастерство, пока только защищался, хотя, нужно сказать, оборона не отнимала у него много сил.
   Стражник, бившийся с Мелианнэ, принял ее удар на маленький круглый щит, висевший у него на запястье, и сам сделал выпад, но не рассчитал силу и длину клинка. Мелианнэ чуть отступила, меч стражника рассек воздух, лишь на пару дюймов не дотянувшись до эльфийки, но она уже рубила снизу вверх, минуя щит. Стражник попытался отразить выпад Мелианнэ своим кордом, но добился лишь того, что меч эльфийки разрубил не ребра, а бедро. Воин упал на одно колено, вскрикнув от боли, а на его голову уже обрушился клинок из гномьей стали, раскроив человеку череп.
   Мелианнэ, не тратя времени, кинулась туда, где Ратхар по-прежнему вел неравный бой, не сумев пока нанести серьезного урона своим противникам, если не считать царапину на лице одного из стражников, оставленную острием меча в скользящем ударе. На пути эльфийки оказался один из крестьян, попытавшийся ткнуть ее рогатиной, но Мелианнэ легко уклонилась от страшного копейного жала, скользящим ударом по шее прикончив незадачливого поселянина. Один из стражников обернулся и вскинул клинок, в последний миг успев отразить предназначенный ему удар эльфийки, а Ратхар тут же ударил того по ногам.
   Оставшийся один против двух бойцов, командир стражников не потерял мужества. Выставив вперед меч и держа в левой руке длинный кинжал, он приближался к Ратхару. Со звоном скрестились клинки, и затем оба бойца отпрянули на пару шагов назад.
  -- Не глупи, дай нам уйти, и останешься жив, - Ратхар сделал еще одну попытку избежать кровопролития, хотя, учитывая гибель уже четырех стражников, это было абсолютно бессмысленно.
  -- Тебя я просто прикончу, а с нелюди твоей кожу живьем сдеру, тварь! - Стражник яростно зарычал и атаковал наемника. Глаза его затянула пелена безумия, помноженного на страх, поэтому воин просто ринулся вперед, словно позабыв все, чему его учили.
   Ратхар был готов к внезапному броску, поэтому принял удар на свой клинок, а затем, зацепив крестовину вражеского меча гардой своего оружия, вырвал его из рук противника. Стражник, в руках которого оставался еще кинжал, попытался ударить, но широкая полоса закаленной стали вонзилась ему в шею, повергая на усыпанную соломой землю.
   Покончив с последним противником, наемник двинулся к дому, где укрылись обитатели хутора, но вдруг воздух разорвал пронзительный звук рога. Обернувшись, воин увидел, что трубил один из стражников, который был уже смертельно ранен. Истекая кровью, он вложил в сигнал все оставшиеся силы, и хриплый прерывистый звук огласил окрестности. Мелианнэ стремительным ударом оборвала протяжное пение, но дело было сделано. Спустя несколько секунд из леса раздался ответ, и тот, кто рубил, судя по звуку, был не так уж далеко.
  -- Их больше, чем мы думали, - эльфийка обернулась к своему спутнику. - Они слышали сигнал и могут сейчас появиться здесь. Уходим! - Мелианнэ, не мешкая, кинулась к воротам.
   Ратхар только успел выдернуть из тела солдата свой метательный топорик, с которым давно уже сроднился и не мог так просто бросить его. Вскочив в седла, путники пустили коней в галоп, помчавшись через заросшее высокой травой поле. Их скакуны, не привыкшие к такому аллюру, хрипели и ржали от боли, но всадники были неумолимы. Они направились туда, где темнела громада леса, вплотную подступившего к обрывистому речному берегу.
   Первым погоню заметил Ратхар, боковым зрение уловивший некое движение. Обернувшись, он увидел пятерых всадников в цветах пограничной стражи, которые выстроились широкой дугой, явно намереваясь взять своих противников, сумевших вырваться из засады на хуторе, в кольцо.
  -- Э'валле, погоня, - наемник окликнул скакавшую впереди Мелианнэ, указывая ей на настигавших их стражников. - Они настигают нас!
   Кони у преследователей были покрепче, чувствовалась порода, поэтому они медленно, но неумолимо сокращали расстояние. Возле головы Ратхара что-то пролетело с жужжанием, и он успел заметить упавший в траву в паре десятков ярдов перед ним арбалетный болт. Но тут же в бой вступила Мелианнэ, которой, наконец, представилась возможность воспользоваться трофейным луком. Развернувшись в седле, она выпустила подряд три стрелы, и двое преследователей, один из которых был вооружен арбалетом, поникли в седлах, выпустив из рук оружие. Следующая стрела ушла мимо цели, все же прицельно стрелять с седла на скаку, да к тому же из незнакомого оружия, было не просто, а стражники уже настигли беглецов, выхватывая клинки и вздымая над головами топоры.
   Понимая, что уйти им едва ли удастся, и, не желая к тому же быть убитым ударом в спину, наемник развернул коня, направив его между двух ближайших стражников. Оказавшись точно между всадниками, он ударил одного из них мечом, а во второго метнул кинжал. От меча один из солдат сумел закрыться, приняв удар на древко своего топора, а второму противнику кинжал нанес кровавую рану в лицо. В то же время Ратхар, лихо развернув коня, вновь атаковал того стражника, что был с топором. Сталь и дерево столкнулись в воздухе. Удар Ратхара был такой силы, что стражник едва не выронил оружие, но все же он выдержал атаку.
   Мелианнэ, не вступавшая в ближний бой, погнала своего коня по краю поля, заходя стражникам со спины. Он видела, как наемник схватился с солдатом, и решила помочь ему. Всадник кружили, обмениваясь ударами, и даже кони их, словно ощущая ярость седоков, рвали друг друга зубами и норовили ударить копытами. Улучив момент, когда бившийся против Ратхара стражник повернулся к ней спиной, Мелианнэ рванула тетиву. С такого малого расстояния, каких-то тридцать ярдов, пущенная из тугого лука стрела легко пронзила кольчугу, выйдя из груди воина.
   В то же время пятый стражник, размахивая длинным мечом, бросил своего коня к Ратхару, в тот миг отвлекшемуся на другого противника. Услышав предостерегающий крик Мелианнэ, наемник развернулся, едва успев отразить опускавшийся на него клинок. Пришпорив своего коня, Ратхар оказался позади стражника, только еще пытавшегося повернуть скакуна, и ударил того мечом с оттяжкой по спине. Клинок разрубил кольчугу, круша ребра. Стражник только вскрикнул, вываливаясь из седла. Одна нога его застряла в стремени, и лошадь понесла дальше по полю уже мертвого воина, голова которого волочилась по земле.
   Последний стражник, тот, что был ранен в лицо, увидев, что остался один против двух противников, один из которых к тому же был вооружен луком, решил, что отступление не есть синоним трусости, и бросился прочь. При этом он сорвал с пояса рог и над полем пронесся протяжный сигнал, который, должно быть, был слышен за много миль отсюда. Мелианнэ выстрелила ему вослед, но стрела клюнула стражника в плечо, отскочив от кольчуги, и оказавшийся весьма везучим воин сумел-таки скрыться, благо нужды добивать его у беглецов не было.
   Они направили коней через лес к вершине видневшегося в полумиле впереди холма, а за спинами их вдруг вырос столб темного дыма, поднимавшийся вверх, словно древко копья.
  -- Смотри, - Ратхар, заметивший дым, указал на него спутнице. - Что это, по-твоему?
  -- Еще один сигнал, - хмыкнула эльфийка. - Едва ли ошибусь сильно, сказав, что его подают с заставы возле парома.
  -- Демоны, сколько же здесь стражников! Похоже, в эти леса их собрали со всех границ, - невесело усмехнулся Ратхар. - Ты, э'валле, видимо, являешься ценным трофеем, если на нашу поимку они бросают такие силы. Ведь сколько нужно людей, чтобы вдоль реки расставить повсюду засады. Не иначе, отозвали воинов даже с передовых застав.
   Яростно настегивая коней, они понеслись через поросшую редким лесом равнину, стремясь увеличить расстояние между собой и гипотетическим преследователями, которые не могли не броситься по следу. И выбравшись на вершину холма, с которого все окрестности отлично просматривались, путники увидели вдалеке отряд всадников, на первый взгляд около десятка, которые во весь опор мчались в направлении холма. Очень может быть, преследователи заметили две фигуры на возвышенности, поскольку направление они держали точно. Ратхар не обладал особо острым зрением, по крайней мере, по сравнению с эльфийкой, которая кроме всадников заметила еще бегущих подле лошадей псов, ту самую породу, которую люди давно научились натаскивать именно на эльфов.
   Две группы всадников мчались, не сбавляя скорости, словно решили устроить состязание в том, кто быстрее загонит своих коней. Пока Мелианнэ и Ратхару удавалось выдерживать приличную дистанцию, но так долго продолжаться не могло. Спустя несколько часов, когда на лес уже упали сумерки, им пришлось сделать привал, краткую остановку на час всего лишь, дабы лошади отдохнули хоть немного. И вновь они вскочили в седла, кинувшись в спасительную темноту леса, где еще был шанс оторваться от погони. Преследователей не было видно, но в том, что они по-прежнему идут по следу, наемник не сомневался.
   Гонка продолжилась с рассветом, когда всадники вновь выбрались из густого леса на равнину, простиравшуюся на восток на несколько миль и вновь обрывавшуюся чащобами, которые, пожалуй, могли стать серьезным препятствием для коней. А где-то дальше, может еще в полусотне миль, должны были начаться болота, огромные и почти непроходимые, которые заканчивались буквально под стенами Хильбурга.
   Не желая покорно идти в ловушку, которая, не могло быть иначе, была подстроена стражей, намеревавшейся прижать беглецов к трясинам, где появлялась возможность взять их без лишних усилий, Ратхар повернул на север. Он решил рискнуть и вновь вырваться на тракт, который хоть и патрулировался куда бдительнее, но предоставлял больше возможностей для маневра, да и лошадей там можно было добыть. Но едва лишь сменив направление движения, беглецы вынуждены были повернуть, ибо на горизонте заметили вереницу конных, не менее полудюжины.
   Погоня приближалась. Всадники намеревались занять позицию между дорогой и своим жертвами, не пропуская их на тракт, и тем самым захлопнуть западню. В принадлежности этого отряда к страже ни на миг не возникало сомнений, а ввязываться в бой, когда позади вот-вот могли вынырнуть из леса те воины, что шли по следу Мелианнэ еще от хутора, было равносильно самоубийству. Ничего иного не оставалось, кроме как вновь укрыться в лесу, где была помимо прочего, возможность сбить погоню со следа, прибегнув к магии. Правда, Мелианнэ объяснила Ратхару, что на псов ее волшебство почти не действует, но все же, если оставался хоть малейший шанс, им нужно было воспользоваться.
   Однако, оказавшись в лесу, беглецы убедились в том, что верхом они могут и не уйти от преследования. Довольно густые заросли если и не были непреодолимым препятствием для коней, то уж хотя бы заставляли их сбавлять скорость, а двигавшиеся по открытому пространству стражники получали благодаря этому возможность заметно сократить расстояние. Как бы то ни было, нужно было расстаться с лошадьми, ибо теперь гораздо удобнее было продолжать бегство на своих двоих. К тому же кони оставляют гораздо больше следов, чем могли бы оставить эльфийка и человек, пусть и не считавший лес своим прародителем, но знающий, как надо ходить по нему, и умеющий не оставлять следов.
  -- Верхом дальше нет хода, - произнесла Мелианнэ, поглаживая по лоснящейся шее разгоряченного стремительной скачкой коня. - Это настоящая чаща!
  -- Верно, придется оставить коней. Попробуем прорваться к реке, - произнес Ратхар, осаживая своего скакуна, под копытами которого шуршала опавшая листва, густым ковром покрывшая землю. - Возможно, у нас получится успеть туда раньше погони.
  -- Хорошо, если они погонятся за лошадьми, - предложила эльфийка, придерживая саадак, в котором покоился готовый к бою лук. - Мы смогли бы выиграть хоть немного времени.
   Беглецы спешились, едва удалось оторваться от преследователей на милю или около того. Деревья стояли уже почти голые, видимость в лесу был хорошей, но пока наемник не слышал звуков погони и не ощущал преследователей, как это было совсем недавно.
   Спрыгнув с седла, воин послал своего коня в галоп, ударив его клинком плашмя по крупу. Обиженный таким обращением с ним скакун заржал и бросился прочь, получив напоследок еще и добрый удар плетью. То же проделала и Мелианнэ, поэтому можно было рассчитывать на то, что преследователи хотя бы некоторое время будут гнаться за конями, позволив беглецам оторваться и запутать следы.
   Они мчались по осеннему лесу туда, где, по мнению Ратхара, текла река, за которой для беглецов мог быть шанс к спасению. Человек и эльфика выбирали относительно легкий путь, не вламываясь в кустарник, стоявший у них на пути стеной, которая задержала бы, пожалуй, лося, что уж тут говорить о человеке. Воин не хотел пользоваться мечом, прорубая себе путь, поэтому приходилось выбирать дорогу так, чтобы не оставлять лишних следов. Они неслись через поляны, перепрыгивая поваленные деревья, изредка оказывавшиеся у них на пути, все ближе и ближе оказываясь к реке. Они надеялись, что враги отстали, сбились со следа, но когда по прикидкам Ратхара до реки оставалось миль десять или даже меньше, погоня снова настигла их.
   В ствол деревца в десятке дюймов от головы наемника вонзилась длинная стрела, выпущенная из боевого лука. Вероятно, она попала в дерево уже на излете, ибо не смогла глубоко войти в древесину, но Ратхар понял, что стрелял настоящий мастер, ибо так точно прицелиться, несмотря на большое расстояние и ветви, которые мешали полету стрелы, мог только опытный лучник. И одновременно с ударившей лишь чуть в стороне от головы наемника стрелой ушей беглецов достиг лай собак, которые, судя по звуку, быстро приближались.
   Следующая стрела взрыла землю там, где только что стояла нога эльфийки, а еще одна пропала где-то в кустах чуть левее Мелианнэ, едва не вонзившись ей в плечо.
  -- Проклятье, - Ратхар зло выругался, выхватывая меч из ножен. - Нам не уйти, Мелианнэ. Они все-таки сумели взять верный след.
  -- Тогда придется встретить их здесь, - эльфийка выхватила лук, накладывая на тетиву стрелу, и, круто развернувшись, выстрелила, почти не целясь.
   Правду говорят, что эльфы не только прирожденные лесовики, но еще и лучшие лучники под этим небом. Выстрел, которой, казалось, никому не был предназначен, ибо невозможно было за едва уловимые доли мгновения найти цель, оказался вовсе не напрасным. Короткая стрела с ярким оперением вонзилась в бок здорового черного пса, который, оскалив страшные клыки и яростно рыча, уже почти настиг беглецов, готовясь вцепиться в их спины. Эти звери так же, как и дворняги на хуторе возле реки, чуяли запах эльфа, но в отличие от первых использовавшиеся стражей псы были натасканы на атаку нелюди и нисколько не боялись ее, что случалось с обычными собаками, а, напротив, впадали в неописуемую ярость, чувствуя добычу.
   Раненый пес завыл, упав на землю, но еще несколько зверюг, Ратхар насчитал их не менее трех, огромных и разъяренных, приближались к беглецам, а позади уже показались растянувшиеся редкой цепью люди, явно намеревавшиеся взять преследуемых в кольцо. Наемник видел, что, по меньшей мере, полдюжины их преследователей были вооружены длинными луками, оружием грозным, особенно в умелых руках, а в пограничной страже, как знал воин, плохим бойцам было не место.
   Долго рассуждать об угрозе, которую представляли вражеские стрелки, наемнику не пришлось, ибо посланные по следу псы уже настигли их, пришло время работать клинком. Правда, еще одного зверя Мелианнэ ранила точным выстрелом, и теперь собака, скуля от боли, лежала на земле, а из спины ее торчала стрела. Но другой пес уже ринулся на Ратхара, обученный нападать на любого противника, неважно, был ли тот вооружен или нет. Наемник махнул мечом, но пес увернулся, заходя с боку и бросаясь на человека. Немыслимым образом извернувшись, воин выставил вперед клинок, который вошел в грудь животному, чей вес, помноженный на силу удара был таков, что оружие едва не вырвалось из рук наемника. Он пытался освободить застрявший клинок, когда еще один пес атаковал Ратхара. Наемник рванул с пояса метательный топорик, но в воздухе что-то прожужжало, и зверь повалился на землю со стрелой в боку, пробившей его тело насквозь.
   Лучники, следовавшие за собаками, не мешкали, открыв стрельбу по оказавшимся на хорошо просматриваемой поляне беглецам. Они все еще были далеко, ярдах в ста, но стрелы летели точно, заставляя Ратхара и эльфийку увертываться. Мелианнэ, разумеется, тоже не растерялась, ответив стрелами на стрелы. Она яростно рвала тетиву, опорожняя колчан, и уже двое преследователей выбыли из игры, может убитые, может раненые. Но воинов по следу беглецов шло много, без малого полторы дюжины, а стрел у эльфийки было в обрез, поэтому становилось ясно, что дуэль в скором времени прекратится и начнется стрельба по подвижным мишеням, коими являлись Мелианнэ и ее спутник.
   Державшийся перед эльфийкой воин заметил мелькнувшие чуть в стороне силуэты людей, которые подбирались со стороны густых зарослей. Он успел только крикнуть, привлекая внимание Мелианнэ, когда из кустов выскочили пятеро воинов, один из которых был вооружен луком. Ратхар чудом увернулся от пущенной в упор стрелы, а Мелианнэ тут же выстрелила, ранив лучника в живот. Остальные бойцы, выхватив оружие атаковали, прежде всего, нападая на Ратхара. Один из них замахнулся на наемника топором, но его противник легко отразил удар, приняв его на клинок, а затем, продолжив движение, с оттяжкой рубанул стражника поперек живота. Плотная стеганая безрукавка, служившая воину доспехом, не смогла задержать закаленную сталь, и стражник, издав крик боли, повалился на землю, оросив ее собственно кровью.
   Ратхар в этот момент шагнул вперед, отразив выпад еще одного противника, вооруженного коротким пехотным мечом, а затем ударил того ногой в грудь, вминая ребра внутрь. Продолжая двигаться вперед, Ратхар упал, перекатился через голову, пропуская над собой длинный клинок, которым его попытался достать третий противник, тотчас пронзив того мечом. Выставленный вперед наподобие копья клинок пробил кольчугу, надетую поверх мундира, и вонзился стражнику в сердце.
   Быстрым движением освободив застрявшее в плоти поверженного врага оружие, Ратхар вскочил на ноги, озираясь в поисках четвертого противника, но тот уже был мертв, сраженный точным выстрелом Мелианнэ, которая так и не рассталась с луком, хотя стрелы были уже на исходе.
   В это время вновь стали стрелять лучники, прежде опасавшиеся поразить своих товарищей, вступивших с беглецами в ближний бой. Теперь противников отделало не более пятидесяти ярдов, и расстояние это неумолимо сокращалось. Стражники охватывали ставшую место кровавой битвы поляну в кольцо, намереваясь перекрыть пути отхода эльфийки и защищавшего ее воина, пока лучники держали их под прицелом. Одна метко пущенная стрела ударила наемника в плечо, но тяжелая кольчуга спасла его, тем более что стрела не была бронебойной. Еще две стрелы Ратхар отбил клинком, а от следующей просто вернулся. Мелианнэ же сумела сократить число нападавших еще на два человека, предусмотрительно выбивая в первую очередь лучников. Однако чересчур большие для схватки всего лишь с парой противников потери не остановили преследователей, которые были уже в предвкушении победы, ибо понимали, что двоим не по силам тягаться с дюжиной закаленных и обученных бойцов.
   Сразу трое бойцов в кольчугах и касках бросились на Ратхара, стремясь как можно быстрее сократить расстояние между собой и своим противником, поскольку лишь вступив в рукопашную, они могли избежать стрел Мелианнэ. Однако прежде, чем клинки скрестились, один из бойцов упал с торчащей из колена стрелой, явно раздробившей сустав, но остальные уже атаковали наемника. Они действовали грамотно, заходя с разных сторон и заставляя воина уходить в оборону. Ратхар отметил, что его противники отлично владеют оружием, к тому же умеют биться группой против одного, что не было частым явлением среди стражников.
   Держа в одной руке меч, а в другую взяв топорик, наемник пока отражал все атаки, парируя даже самые хитрые удары, но сам пока не мог контратаковать, ибо сражавшиеся с ним воины действовали в бешеном темпе, навязывая противнику именно ту манеру боя, которой были обучены лучше всего, что говорило об их немалом опыте. На груди одного из своих противников Ратхар заметил бронзовую пластину, говорившую, что этот воин носит звание десятника. Офицер сражался длинным мечом хорошего качества, почти таким же, как и у самого Ратхара.
   Пока наемник бился с наседавшими на него стражниками, Маелианнэ продолжала стрелять, и каждая пущенная ею стрела неизменно настигала свою цель. Враги уже подобрались на считанные десятки шагов, поэтому выстрелы сбивали их с ног, отбрасывая назад, но товарищи убитых воинов не сбавляли напор, медленно и с большими потерями, но все же замыкая кольцо вокруг впавшей в ярость эльфийки.
   В очередной раз Мелианнэ отпустила тетиву, и стрела, сверкая в сумраке леса белым оперением, устремилась вперед, клюнув в грудь, прикрытую стеганой курткой, одного из стражников. Эльфийка привычно потянулась к колчану, но вместо древка следующей стрелы пальцы схватили пустоту. Не мешкая, Мелианнэ выхватила клинок, и тут же ей пришлось воспользоваться им, отражая выпад подобравшегося слишком близко человека. Клинок стражника соскользнул по мечу Мелианнэ, а в следующий миг эльфийка нанесла удар, разрубив грудь противника.
   Стражник упал, но еще трое воинов атаковали Мелианнэ, окружая ее. Эльфийка вращалась на одном месте, только успевая подставлять меч и парировать сыпавшиеся на нее удары. Солдаты действовали умело и грамотно, но в мастерстве владения клинком все же уступали Перворожденной, и только это позволяло Мелианнэ остаться пока в живых, находясь в численном меньшинстве. Наконец в пляске вражеских мечей эльфийка заметила брешь, нанеся туда стремительный удар. Один из стражников попытался в последний момент отразить ее выпад, но гномий меч, сметя слабую защиту, поразил воина в лицо.
   Воспользовавшись тем, что число ее противников сократилось, Мелианнэ вырвалась из кольца, перемещаясь так, чтобы за спиной у нее оказались деревья. Стражники атаковали вновь, стараясь не столько ранить эльфийку, сколько обезоружить ее, но пока их наскоки наталкивались на умело выстроенную защиту, которая сделал бы честь любому мастеру-фехтовальщику.
   Ратхар тоже не терял время даром, сумев-таки вывести из игры одного из стражников. Сделав вид, что хочет нанести мощный нисходящий удар, наемник заставил своего противника вскинуть вверх топор, которым тот был вооружен, дабы принять его древком стремительный удар. Однако наемник уже изменил направление удара, и его клинок стальной змеей устремился к животу воина, который так и не успел понять свою ошибку. Зажав рану руками, стражник отступил, но десятник, оставаясь один на один с наемником, не собирался сдаваться, продолжая плести перед Ратхаром стальной узор. Этот солдат великолепно владел мечом, много лучше, чем обычные воины, поэтому наемнику пришлось потратить немало времени, чтобы разделаться с оставшимся противником. И все же десятник поддался на нехитрый трюк, когда Ратхар словно бы оступился и потерял равновесие. Стражник, уже торжествуя победу, вскинул клинок для сокрушительного удара. Сталь со стоном рассекла воздух, но наемник уже утек в сторону, поразив не ожидавшего такой прыти от него противника в бок. Однако тот оказался настороже, и удар, казалось бы, смертельный, лишь ранил его, ибо десятник успел отступить. Но вызванная болью заминка позволила Ратхару вновь атаковать, пока чересчур ловкий стражник еще не пришел в себя. Стальной клинок опустился на плечо десятника, наискось разрубив его почти до середины груди. Еще один стражник упал, мгновенно испустив дыхание, еще на одного противника меньше осталось перед беглецами.
   Едва расправившись со своими противниками, наемник кинулся туда, где неравный бой вела его спутница, с заметным трудом отражая удары двух дюжих молодцев, теснивших ее к густым зарослям, сквозь которые невозможно было бы пробраться. Пока Мелианнэ держалась только за счет своей подвижности, не позволяя противникам окружить ее.
   Один из стражников, боковым зрением заметив метнувшегося к ним седого воина с окровавленным мечом, развернулся, чтобы встретить новую угрозу. Не собираясь вовсе ввязываться в долгий бой, Ратхар просто метнул на бегу в затянутую кольчугой широкую грудь противника свой топорик. Однако стражник, оказавшийся для своих приличных габаритов довольно проворным, смог увернуться, и остро оточенное лезвие лишь зацепило его в плечо.
   Бой с оставшимися в живых солдатами был коротким, но кровавым. Ратхар заставил своего противника отступить назад, но стражник сумел ранить наемника в плечо, от чего тот едва не выронил оружие. Стражник атаковал, намереваясь добить своего противника, но Ратхар, перехватив клинок в левую руку, отбил несколько выпадов, а затем без особых затей пнул стражника в колено, раздробив ему сустав. И не давая противнику, припавшему на одно колено, времени опомниться, одним могучим ударом, отразить который стражник не успел, Ратхар добил его.
   Кинувшись к эльфийке, наемник убедился, что Мелианнэ сама оказалась в состоянии справиться с единственным врагом, который теперь лежал на ковре из листвы без движения, а из разрубленной артерии толчками выходила кровь, жадно впитываемая землей.
   Несколько мгновений спутники стояли друг против друга, сжимая мечи и тяжело дыша, не столько от усталости, сколько от напряжения. В глазах эльфийки плескалась ярость, и даже ко всему привычный Ратхар внутренне содрогнулся, ибо жажда смерти, исходившая от Мелианнэ, абсолютно не вязалась с обликом прекрасной обитательницы лесов.
  -- У тебя кровь, - наконец хрипло произнес наемник, опуская клинок. - Ты ранена? - Он говорил отрывисто, пытаясь успокоить дыхание.
  -- Что? - Мелианнэ, перехватив взгляд Ратхара, провела рукой по лицу, стирая алые брызги. - Нет, все в порядке. Это его, - эльфийка указала на труп стражника, лежавший неподалеку.
  -- А вот меня все же зацепили, - усмехнулся наемник. - Больно прыткие ребята нынче попадаются, мечом работают, что твои рыцари.
  -- Сильно? - поинтересовалась эльфийка, выходя из состояния того безумия, которое овладело ею во время боя. - Помочь?
  -- Позже, - только отмахнулся Ратхар. - Это ерунда. Кажется мне, здесь могут оставаться еще стражники, за нами следом шел приличный отряд. Нужно убираться подальше, пока нас вновь не догнали, - решил воин. - Еще одна такая схватка для нас может оказаться последней.
  -- У меня стрелы кончились, нужно собрать хоть несколько, - спохватилась эльфийка.
  -- К демонам стрелы, уходим отсюда! - наемник вовсе не ощущал восторга при мысли, что на поляне с минуты на минуту могут объявиться товарищи убитых стражников.
   Эльфийка, не обращая внимания на слова наемника, принялась собирать стрелы, вытаскивая их из тел убитых солдат. Ратхар, оглядевшись, понял, что они вдвоем сумели уложить здесь не менее десятка воинов, а скорее всего даже больше, поскольку двух или трех лучников эльфийка сняла меткими выстрелами, пока они еще не выбрались на поляну.
   Сборы заняли совсем мало времени, ровно столько, сколько Мелианнэ понадобилось, чтобы выдернуть из теплых еще тел королевских стражников десяток стрел, а наемнику - наскоро перевязать оказавшуюся вовсе не пустячной рану. И вновь двое беглецов, старательно запутывая следы, размеренным шагом побежали по мрачному осеннему лесу. Они не слышали звуков погони, но были уверены, что далеко уйти им не дадут. И они были правы.
  

Глава 2 Слишком много охотников

  
   Сказать, что Антуан Дер Кассель, капитан гвардии Его величества Зигвельта, был взбешен, значит по меньшей мере солгать, ибо состояние, в котором он пребывал, являлось высшей степенью ярости. Он был готов сорваться по любому пустяку, так что его гвардейцы и тем более стражники, приданные их отряду, предпочитали держаться подальше от своего командира. Лишь чародей Скиренн сохранял спокойствие, да и капитан гвардии не рисковал на нем вымещать накопившуюся в душе злобу, с некоторых пор проникшись к молодому ученику Амальриза определенным уважением.
   Причин такого состояния Дер Касселя, который обычно всегда отличался хладнокровием и завидной выдержкой, было не так уж много, но вескости их можно было только позавидовать. Началось все с прибытия гвардейцев, которых с сообщением от коменданта Ларка нагнал на большом тракте вестовой, на ту самую поляну, где передовой отряд погони едва не схватил проклятую эльфийку. Однако к тому времени, когда гвардейцы оказались там, на поляне лишь лежали тела нескольких стражников, павших в схватке с оказавшимися вдруг весьма зубастыми беглецами. Глядя на разрубленные и утыканные стрелами тела, походившие больше на куски мяса на бойне, Дер Кассель убедился, что наемник, который, в этом уже не было сомнений, сопровождал нелюдь, оказался не так прост. Собственно, узнав, что неуловимая доселе парочка ухитрилась истребить шайку самого Божьего Одуванчика, который по праву считался одним из лучших мечников королевства, и в ватагу свою абы кого не принимал, капитан гвардии сразу уверился, что покой Перворожденной хранит настоящий мастер. И, будучи сам признанным мастером клинка, Дер Кассель, что уж скрывать, не отказался бы от возможности сойтись с этим бойцом в поединке, ибо всегда капитан уважал сильного противника, неважно, был ли тот высокородным дворянином, наемным воином или бандитом с большой дороги.
  -- Он нанес страшное оскорбление королю, посмев убить воинов, служащих под знаменем Дьорвика, - произнес капитан королевской гвардии, наблюдая, как прибывшие с ним на место схватки воины готовятся предать земле павших стражников. - И этот позор можно смыть только кровью наглеца. Я с радостью прикончу безродного бродягу, посмевшего бросить вызов короне, - со смесью ненависти и невольно возникшего восхищения сквозь зубы процедил Антуан Дер Кассель, в то время как его спутники были заняты своим скорбным делом. Да, тот, кто вышел победителем из боя с целым отрядом стражи, был достоин смерти от руки первого бойца королевства, и капитан Дер Кассель намеревался предоставить своему безымянному противнику такую возможность: - Я сражусь с ним, один на один, и убью этого наемника. Но, право же, жаль, - добавил капитан, сокрушенно качая головой, - что этот воин ныне решил стать нашим врагом. Такому бойцу нашлось бы место в королевском войске или даже при дворе. Однако он сам решил свою участь, и я не остановлюсь, пока не омою свой клинок в его крови!
   Но, видимо, желание Дер Касселя еще не скоро могло осуществиться, ибо, несмотря на спешку, гвардейцы отставали не только от беглецов, но и от тех воинов, которые под началом сотника Ларка гнались за ними. Приходилось торопиться, поскольку каждая минута давала беглецам еще один шанс уйти от погони, сбросить ее со следа, залечь где-нибудь, затаиться, а затем метнуться в сторону, уходя из готового уже щелкнуть стальными челюстями капкана. Все же, путем чудовищного напряжения сил, когда закаленные гвардейцы уже едва могли переставлять ноги, им удалось нагнать людей сотника, которые шли широкой цепью, намереваясь охватить возможно большее расстояние.
   С самим Ларком было не более двух дюжин людей, включая и тех воинов, которые встретились ему по пути сюда. Этих сил, конечно, было слишком мало, чтобы охотиться в густом лесу на эльфийку, способную буквально сливаться с деревьями, призывая на помощь себе таинственную и могучую магию своего народа. Да и человек, ее щит и меч в переносном и буквальном смысле этих слов, оказался далеко не новичком в деле лесной войны. Эти двое почти не оставляли следов, и даже верные псы, которые, казалось, запах Перворожденных чуяли за десять миль, пару раз едва не потеряли след. Собственно, лишь собаки и могли дать шанс людям найти кого-то в лесу. Отличаясь невероятным чутьем, псы могли обнаружить след эльфа в лесу, даже если Перворожденный оставил его несколько часов назад. Эльфы, по праву считавшие лес своим домом и не боявшиеся встречи с любым хищником, оказывались полностью беззащитными перед собаками, и даже мирные домашние псы, специально не обученные, с легкостью обнаруживали присутствие Детей Леса. Поэтому, кстати, в любом поселке возле границы всегда держали целую свору собак, ибо прежде не раз бывало, что животные спасали жизни людей, предупредив их о приближении отряда Перворожденных и позволив приготовиться и дать отпор.
   Гвардейцы и стражники шли, разбившись на несколько отрядов, двигавшихся параллельно друг другу. При этом с капитаном остались только четверо его людей, да еще Скиренн, остальные разбавили собою цепь стражников. При этом один из стражников, считавшийся неплохим лесовиком, шел с гвардейцами и их капитаном, но главным средством поиска был крупный лохматый пес, которого тот самый стражник и вел на длинном поводке. Ларк по примеру Дер Касселя, также оставил себе четверку лучших бойцов да еще и пару следопытов с собаками. Таким образом, эти два отряда составили костяк погони, при этом Дер Кассель шел в центре, а сотник со своей "гвардией" занял левый фланг, поскольку направление прорыва на север для преследуемых казалось наиболее предпочтительным. Зажатые между цепью стражников и гвардейцев, почти непроходимыми болотами, и приведенными в полную готовность постами и заставами стражи на границе с эльфийскими лесами, беглецы могли бы попытаться уйти от погони, резко повернув в сторону и проскользнув под носом у одного из фланговых отрядов. Вновь вернувшись в обитаемые земли, они могли устроить краткую передышку, избрав затем иной путь, чтобы все-таки добраться до рощ И'Лиара. Правда, воочию убедившись в том, что и эльфийка и наемник оказались великолепными бойцами, теперь Дер Кассель полагал, что еще проще было бы прорваться сквозь заслон, истребив часть воинов и уйдя назад по своему следу, пока остальные преследователи опомнятся.
   На второй день погони, когда во время краткого привала все воины, даже самые стойкие, от усталости едва не падали на землю, с трудом находя в себе силы заниматься обычными делами по обустройству стоянки, к Дер Касселю подошел маг. Все время, пока гвардейцы и люди Ларка гнались за эльфийкой по лесам, Скиренн держался намного лучше, чем даже бывалые воины, благодаря чему заслужил некоторую долю уважения солдат, которые обычно магов не жаловали. Вот и теперь ученик Амальриза не рухнул навзничь, с трудом переводя дух, а держался с таким видом, будто гулял по королевскому парку, а не бежал по дремучим дебрям.
  -- Капитан, я опасаюсь, что мы можем потерять след наших друзей, - Скиренн опустился на корточки перед Дер Касселем, который также сидел на земле, подстелив собственный плащ. - Скоро начнутся топи, а там нетрудно сбить нас со следа.
  -- Но и самим беглецам сгинуть там тоже очень легко, - возразил капитан, имевший представление о том, какие опасности таят в себе болота, тянувшиеся до самого Хильбурга. - Я не считаю, что они сунутся в топи. Там же нет никаких троп, придется идти очень медленно, а мы, двигаясь еще по твердой земле, сумеем их нагнать.
   Антуан Дер Кассель изо всех сил старался унять дрожь в ногах. Мышцы ломило, так что сейчас капитан едва ли был в силах сделать хоть несколько шагов, и легкие горели огнем. Бег по густым зарослям в полном снаряжении, при оружии и в доспехах, наперегонки с легконогой эльфийкой и ее кажущимся неутомимым спутником-человеком дался нелегко, но зато погоня сократила отделявшее их от беглецов расстояние еще не менее чем на милю, и это было просто замечательно.
  -- Эльфийка взяла хороший темп, и опережает нас едва ли не на дневной переход, - заметил чародей, меж тем упрямо стоявший на своем. - У них будет время на поиск безопасного пути.
  -- Возможно, но что ты хочешь сказать? - прищурившись, капитан пристально вгляделся в лицо своего собеседника. - Не из праздного же интереса ты затеял эту беседу. А то я и сам не понимаю, что потерять эльфийку в густом лесу довольно просто.
  -- Нет, не из праздного интереса, - Скиренн согласно кивнул, придав лицу крайне задумчивое и сосредоточенное выражение. - Я решил использовать кое-что из своего искусства, дабы облегчить поиски. Если все получится, никакая магия, никакое мастерство в запутывании следов не поможет эльфийке скрыться от нас, - заверил капитана гвардии чародей. - Правда не уверен, что моя задумка сработает, - с некоторым сомнением добавил он.
  -- Ну хотя бы скажи, что ты придумал, чародей, - в голосе Дер Касселя прорезался интерес, сменивший вялую безразличность. Убедившись уже в том, что Скиренн не зря обучался магии у одного из лучших чародеев современности, капитан стал ценить способности спутника и понимал, что помощь его может оказаться более чем существенной.
  -- На поляне, там, где эти двое искрошили десяток стражников, я подобрал несколько стрел, выпущенных эльфийкой, - принялся излагать свой замысел, в действенности которого он и сам не был вполне уверен, ученик Амальриза. - Ты, верно, слышал, что Перворожденные отлично стреляют, но мало кто знает, что к острому глазу и твердой руке добавляется еще и толика магии. Несложное заклинание, строго говоря, не совсем даже волшебство, направляет стрелы точно в цель, выбранную стрелком. Промахов почти не бывает, но для этого нужно, чтобы противники стояли не плотной толпой, а разреженно, ибо сосредоточиться на одном из них можно только в этом случае. Еще немалую роль играет расстояние, все же с полумили трудно разглядеть отдельного воина, хотя не прицельно стрелу можно послать и на такую дистанцию.
  -- И к чему ты это говоришь? - нетерпеливо спросил Дер Кассель, прерывая объяснения мага. - О славе эльфийских лучников я знаю, а какое отношение к этому имеет магия?
  -- Наша эльфийка пользовалась этими чарами, и их... отпечаток, скажем так, остался на месте боя и на стрелах, которые она не собрала после схватки, - не обратив внимания на столь явное раздражение спутника, продолжил Скиренн. - Я потратил немало времени и сил, чтобы понять суть ее магии, но теперь можно попытаться найти ее по этим самым следам. Стрелы с их владелицей связаны некой нитью, которая с каждым мигом и каждой милей, пройденной ею, истончается, но пока можно взять их след.
  -- Это же замечательно, - воскликнул капитан, тотчас воспрянув духом. - Получается, нам не нужно искать отпечатки их сапог и сломанные ветви!
  -- К сожалению, в действенности этой задумки я не вполне уверен, - без особого энтузиазма признался Скиренн. - Но едва ли в окрестных лесах есть еще хоть один носитель магии Перворожденных, поэтому шанс, не слишком большой, все же есть.
  -- Вижу, ты уже стал настоящим магом, хотя и называешь себя учеником Амальриза, - эти слова Дер Кассель произнес с явным уважением. Капитан понял сомнения чародея, но решил, что тот просто не хочет зря обнадеживать его. - Я верю, твой план сработает, почтенный Скиренн.
  -- А как я хотел бы поверить в это... - маг вздохнул, скривившись в невеселой усмешке. - Что ж, сейчас попробую сплести заклинание, чтобы набросить на нашу неуловимую принцессу поводок. - Кивнув капитану, Скиренн двинулся прочь, готовясь приступить к поиску.
   Пожалуй, молодой чародей все же покривил душой, утверждая, что сам не верит в успех задуманного. Конечно, поисковая магия, особенно направленная на розыск другого чародея, является весьма сложной вещью, да и опасной подчас, ибо объект пристального внимания, почувствовав слежку, может нанести через ту самую нить, которая тянется за ним, ответный удар. Правда, этого Скиренн не опасался, ведь все же его противником был не полноценный чародей Перворожденных, а нахватавшаяся верхушек принцесса. Она, конечно, знала несколько несложных атакующих заклятий, да и от чужого волшебства могла защититься, но по сравнению с ней даже ученик чародея казался могущественным магом. Нельзя было списывать со счетов, конечно, и то, что силы, которыми может повелевать эльфийка, все же отличны от тех энергий, на основе которых строится магия людей, не столь тесно сроднившихся со стихиями, но это все же были мелочи.
   Несмотря на то, что заклинание, задуманное Скиренном, не относилось к особо сложным разделам магии, он все же не стал зря рисковать, прибегнув к ритуальной магии, которая хоть и была более медленной, чем магия мысли, но обладала при этом большей надежностью.
   Не откладывая задуманное, Скиренн, найдя себе небольшую полянку чуть в стороне от временного лагеря, разбитого уставшими воинами, принялся за работу, первым делом расчертив на земле нечто, походившее на звезду, возле каждого луча которой находились символы, отдаленно напоминавшие гномьи руны, но таковыми, кстати, не являвшиеся. Быстро орудуя коротким кинжалом из темного металла, который был предназначен именно для такого использования, маг процарапывал бороздки на влажной земле, соединяя их между собой, а затем всю конструкцию заключил в круг. В центре звезды была помещена та самая стрела, которая несла на себе некий след магии Перворожденной, хотя след этот был совсем ненадежным. Однако Скиренн не пытался найти кого-либо, могущего быть где угодно, что потребовало бы более тщательной подготовки и гораздо больших сил, влитых в заклинание. Цель его поисков находилась относительно близко, к тому же он не пытался добиться и исключительной точности, довольно было того, что станет известно направление движения. Поэтому, шагнув назад и выйдя за пределы им же очерченного круга, Скиренн резко взмахнул рукой, на миг сотворив в воздухе мерцающий серебром узор, напоминавший рисунок на земле. Едва рисунок в воздухе угас, звезда налилась таким же светом, а стрела сама собой повернулась, указав наконечником не на север, как лежала ранее, а куда-то на юго-восток.
  -- Капитан, они сменили направление, - Скиренн, которого внезапно охватило сильнейшее возбуждение, окликнул Дер Касселя, в тот момент что-то обсуждавшего со следопытом, приданным их небольшому отряду. - Повернули к югу. Думаю, они не особенно далеко от нас. - Магу приходилось прилагать немалые усилия, чтобы ничем не выдать свою радость, ведь впервые ученик Амальриза смог успешно выполнить поиск, прибегнув к подобной магии. Однако спутникам его о том знать не следовало, пусть лучше они видят перед собой многоопытного и уверенного в себе чародея, а не ученика, впервые вырвавшегося из-под опеки своего наставника.
  -- У тебя все получилось, маг? - резко спросил капитан гвардии. - Мы сможем точно знать, где они и куда идут?
  -- Да, теперь они у нас на поводке, но нужно спешить, - предостерег Дер Касселя чародей. - Если эльфийка уйдет слишком далеко, я уже не смогу взять след, тем более что и сейчас он очень слабый.
  -- Все ясно, значит, не будем терять напрасно время. - Капитан обернулся назад, туда, где расположились, набираясь сил перед новым переходом, его воины: - Всем подъем, нужно торопиться. Выступаем через три минуты!
   Порядком уставшие гвардейцы не выказали особой радости, услышав новый приказ командира, но все же начали спокойно и внешне неторопливо, но при этом очень сноровисто собираться в путь, методично уничтожая все следы своего пребывания здесь и спешно осматривая свое оружие, дабы в любой миг быть готовыми к бою.
   Покинув лагерь, бойцы Дер Касселя двинулись в путь со всей возможной скоростью, возглавляемые самим капитаном и магом, подле которых держался и следопыт из стражи, неплохо знавший эти места. Судя по направлению, на которое, точно компас, указывала отливавшая теперь серебром стрела, которую Скиренн периодически клал на землю или просто на ветвь дерева, беглецы пытались приблизиться к Гирле, заметно забирая на юг, и даже могли ускользнуть от преследовавших их воинов. Не имея возможности сразу оповестить всех своих людей, Дер Кассель решил, что и имеющихся под его началом сил будет достаточно, чтобы схватить эльфийку, благо скрыться от них последней теперь было не так просто.
   Отряд бежал весь день, порой буквально прорубаясь сквозь заросли, пока сумерки, внезапно окутавшие лес, не сделали их дальнейшее продвижение затруднительным, ибо в темноте бродить по болотам было весьма опасно. Сохраняя на лице маску недовольства, Дер Кассель вынужден был устроить привал, ибо его люди, хотя и были все как один крепкими и выносливыми, устали, а продолжать погоню с бойцами, у которых того гляди, мечи выпадут из рук, себе дороже. Сил воинов хватило ровно на то, чтобы распределить время несения стражи, поскольку даже здесь нельзя было расслабляться, а эльфы давно слыли известными мастерами партизанской войны, и под покровом ночи Перворожденная вполне могла подобраться к лагерю, дабы уменьшить число своих преследователей. Скиренн, видя, что гвардейцы сильно утомились, предложил, было, покараулить некоторое время, но доверять свою жизнь магу, уважение к которому пока не простиралось столь далеко, никто не решился. И все же чародей долго не смыкал глаз, разгуливая вокруг лагеря, словно бесплотный призрак, и заставляя часовых, сменявших друг друга, постоянно пребывать в напряжении. Воины слышали, как их спутник что-то бормотал себе под нос, периодически делая в воздухе странные пассы руками, но потом перестали обращать на него внимание.
   Едва начало светать, капитан гвардейцев поднял своих людей, мало не растолкав их пинками, и вновь рванул вперед, туда, куда указывало заклинание Скиренна. Выстроившись цепью, воины быстро шли через лес, уже кое-где уступавший место заросшим озерцам, предвестникам трясин, до которых оставалось не более одного дневного перехода. Но стоило только воинам развить приличную скорость, подстроившись под ритм своего командира, как маг озадачил Дер Касселя сообщением о том, что преследуемые ими эльфийка и наемник вдруг развернулись и теперь идут обратно, сделав, очевидно, большой крюк в направлении реки.
  -- Что они задумали? - Дер Кассель задумался, придав и так хмурому лицу вовсе уж мрачное выражение.
  -- Возможно, они собираются выйти к Гирле и перебраться на другой берег, хотя это маловероятно, - предположил маг, недоуменно пожимая плечами. - Или они хотят затаиться в этих дебрях, сбив преследующих их солдат со следа, а затем выскользнуть к нам в тыл. Тогда они смогут уйти достаточно далеко, прежде чем мы вновь их настигнем.
  -- Это действительно возможно, - капитан согласился со Скиренном. Чародей не был особо сведущ в тактике, но сейчас Дер Кассель не мог не признать, что его предположения вполне оправданы. - У нас не так много людей, если они запутают следы, то стражники, которые сейчас преследуют их, не сразу могут разгадать уловку, а эти двое прокрадутся мимо них, а тогда придется снова искать их вдоль всей границы, бросив сюда еще больше людей.
  -- Мы можем перехватить их, капитан. Эльфийка наверняка не догадывается, что нам известен их маневр, - напомнил маг, благодаря которому и гвардейцев действительно было теперь неоспоримое преимущество перед беглецами.
   Пришлось поторопиться, ибо следовало преодолеть немало миль по густым зарослям, дабы настичь беглецов, пока они еще не успели убраться подальше. Но, несмотря на спешку, гвардейцы опоздали. Когда они были уже весьма близко от преследуемых, грозя внезапной атакой последним, Скиренн вдруг забеспокоился и потребовал спешить, ибо, по его мнению, беглецы вступили в бой с одним из отрядов стражников.
  -- Там применена магия, капитан, - маг весь дрожал от нетерпения. - Я уверен, это эьфийка. На них, видимо, наткнулся кто-то из людей Ларка. Мы еще можем успеть, пока стражники держатся.
  -- С чего ты решил, что эльфийка принялась колдовать?
  -- Вот, - Скиренн сунул под нос Дер Касселю перстень, только что снятый с указательного пальца. Красный камень, скорее всего рубин, вставленный в золотой ободок, мерцал, испуская алое сияние. - Он улавливает любую магию на расстоянии пары миль, очень сильный артефакт, и весьма надежный, - уверил гвардейца чародей. - Здесь больше некому колдовать, милорд.
   И, словно в подтверждение слов волшебника, до гвардейцев донесся слабый звук охотничьего рожка. Этим сигналом, который Антуан распознал сразу же, еще раньше гвардейцы и стражники условились извещать друг друга, если наткнутся на эльфийку. Во влажном лесном воздухе пронзительный звук был слышен за много миль, и теперь кто-то из воинов трубил, призывая на помощь своих товарищей.
  -- Они зовут нас, видно, там и вправду идет бой. Веди нас, маг, - Дер Кассель передал командование своими бойцами Скиренну, полагая, что тот с помощью всяких чародейских ухищрений сможет привести их к цели. Сейчас, когда под угрозой была, ни много, ни мало, судьба королевства, не время вспоминать о вечной неприязни тех, кто избрал путь воина к адептам магии. - Мне не терпится прикончить этого наемника, решившего, что он может смеяться над стражей и даже над королевской гвардией!
   Ученик Амальриза, не мешкая, взял верное направление, ринувшись в заросли так, что люди Дер Касселя едва не отстали от него, просто не ожидая такой прыти от не слишком сильного и выносливого с виду мага. Спустя не более часа гвардейцы, державшие наготове оружие, оказались на прогалине, где увидели тела нескольких стражников и двух своих товарищей. С яростным ревом Антуан Дер Кассель, абсолютно непритворно переживавший гибель своих воинов, метался по поляне, потрясая оружием.
  -- Как же так, как вы позволили какому-то наемнику, псу войны, одержать над вами верх? - капитан стоял над телом своего бойца, одного из двух гвардейцев, бывших в этом отряде. На глазах воина выступили слезы, и выражение лица его, символизировавшее скорбь по павшим товарищам, не обещало ничего хорошего тому, кто стал их убийцей.
   Следопыт из стражи и маг, стоявшие поодаль, молчали, ибо не место и не время было говорить утешительные речи. Скиренн точно знал, что скорбь и ярость Дер Касселя абсолютно искренни, ибо гвардия была не просто одним из многих отрядов, служивших королю, а представляла нечто большее. Воины, удостоившиеся чести носить королевский герб, переставали считать себя отпрысками того или иного рода, уроженцами какой-либо земли, а превращались в братство, объединенное служением государю, и каждый из них знал, что может полагаться на товарища больше, чем на самого себя. Присяга для этих воинов была не пустой формальностью, хоть и торжественной, а настоящим обетом высшим силам, и за много веков существования гвардии ни разу гвардейцы не запятнали себя трусостью или того хуже, изменой, выполняя единожды данную клятву хотя бы и ценой жизни.
  -- Почему ты ничего не сделал, чародей? - командир гвардейцев кинулся к Скиренну, в задумчивости остановившемуся над выжженной проплешиной в центре поляны, где среди пепла можно было различить человеческие останки. - Из-за тебя они погибли! - вскричал капитан Дер Кассель. - Будь ты чуть расторопнее, и мы уже торжествовали бы победу. Погибли лучшие мои воины, гвардия опозорена, и ты виновен в этом, маг!
  -- Успокойтесь, капитан, мы не успели, и теперь ничего не изменить, - маг попытался утихомирить впавшего в ярость Дер Касселя, но тот лишь еще больше распалялся.
  -- Эта тварь, мерзкая нелюдь, перебьет всех нас поодиночке, а все из-за того, что мы твоей милостью бегаем впустую по лесам, доверяясь проклятой магии, - капитан вплотную подступил к магу, сохранявшему спокойствие. - Вы все, колдуны, за одно, что люди, что длинноухие выродки!
   В припадке безумия гвардеец замахнулся кулаком, намереваясь вымесить свою злобу на волшебнике, но Скиренн выбросил вперед руку, особым образом сложив пальцы в некий знак, и воин отлетел назад на несколько шагов, во весь рост растянувшись на земле. При виде того, как их командира обижают, прочие гвардейцы подступили к магу, но не решились переходить к более агрессивным действиям, догадываясь, чем это может обернуться для них. На глазах воинов был унижен их командир, и этого нельзя было оставить, но и нападать на мага, успевшего явить свое искусство, было более чем опрометчиво. Потому они так и стояли, раздираемые сомнениями, гневно сжимая челюсти, стиснув рукоятки мечей и сверля Скиренна тяжелыми взглядами.
  -- Мне тоже жаль погибших воинов, но их убийцы не ушли далеко, - Скиренн обратился к столпившимся воинам, чувствуя, как в любой миг может выплеснуться охватившая их при виде погибших товарищей ярость. А поскольку кроме чародея не на ком больше было выместить свой гнев, но попытался успокоить воинов, словами остудить их пыл, не желая биться с ними, хотя и не сомневался в своей победе
  -- Эльфийка оставила здесь хороший след, по которому теперь можно идти за ней хоть до Шангарских гор - маг кивнул на пепелище. - Мы лишь немного опоздали, и беглецы еще где-то неподалеку. Мне понадобится совсем немного времени, чтобы отыскать их, - уверил маг своих спутников, начавших, кажется, приходить в себя. - А пока помогите вашему командиру, который еще не вполне понимает, на кого можно поднимать руку.
   Чародей принялся расчищать место вокруг пепелища, где погиб один из стражников, на свою беду наткнувшихся на беглецов. Кинжалом он вырубал кусты и срезал траву, поскольку вновь намеревался прибегнуть к ритуальной магии, основой которой должна была стать, как и прежде, звезда, фигура, идеально подходившая для концентрации рассеянной всюду магической силы. Гвардейцы, наблюдая за суетой мага, отошли подальше, дабы не попасть под его горячую руку. Капитан, еще не оклемавшийся после удара Скиренна, был наглядным примером того, сколь опасен оскорбленный волшебник.
  -- Ваша милость, Пушок не может взять след, - к Скиренну подошел стражник, державший за ошейник огромного пса, видимо, шутки ради названного такой кличкой. Пока капитан Дер Кассель пребывал без сознания, следопыт к магу обращался, как к командиру отряда. - Они ушли туда, в сторону болот, - стражник махнул рукой, указывая направление. - След обрывается примерно в четырех сотнях ярдов отсюда.
  -- Скоро мы сможем их найти, - обнадеживающе заверил чародей, принявшись одновременно вычерчивать линии на земле. - Как думаешь, давно они убрались отсюда?
  -- Мы разминулись с ними, должно, на считанные минуты, - протянул стражник. - Кто-то из них ранен, но все равно бегут быстро.
  -- Ранен? - маг поднял взгляд на солдата, на мгновении оторвавшись от своего чародейства.
  -- Вон там, возле дерева, я нашел окровавленный болт, - поспешно кивнул следопыт. - Стрелял явно кто-то из гвардейцев, у наших ведь только луки, да и у беглецов самострелов не должно быть. Одного из них зацепили, но, видно, рана не была очень тяжелой.
  -- Что ж ты сразу не сказал? - вскинулся чародей. - Если у нас есть кровь одного из них, то найти этих ублюдков ничего не стоит. - Маг последовал туда, где следопыт нашел стрелу. - Да за эту находку я бы тебя сразу повысил до сотника! - Скиренн на радостях от души хлопнул стражника по плечу, не сводя глаз с испачканного уже запекшейся кровью болта.
   Находка стражника была поистине бесценной, и маг решил не терять ни минуты. Быстро принявшись за дело, Скиренн вытащил из заплечного мешка складной треножник, на который водрузил неглубокую чашу из серебра. В эту чашу он соскоблил с наконечника болта засохшую кровь, разбавив ее содержимым нескольких небольших флаконов, также отыскавшихся в торбе. Осталось только развести огонь, и когда налитая в чашу смесь закипела, выделяя весьма неприятный запах, Скиренн опустил в нее бусину из черного камня, висевшую на длинной тесемке. Погрузив каменную горошину, чародей подержал ее в бурлящем вареве несколько секунд, а затем вытащил. Камень сменил цвет на багровый, и теперь странный маятник ощутимо подрагивал в руках мага.
  -- Вот наша ищейка, - Скиренн усмехнулся, продемонстрировав незатейливую вещицу своим спутникам, среди которых был уже пришедший в себя капитан. - Это лучше любого пса, от нее невозможно скрыться, запутывая следы. Никогда не оставляйте свою кровь, это самая желанная добыча для мага, который считает вас своим врагом, - наставительно заметил он. - Теперь мы сможем найти наших беглецов, хотя бы они уже оказались за сто миль отсюда. Если бы знать, чья это кровь, можно было бы устроить им несколько неприятных сюрпризов, но придется пока обходиться тем, что есть.
  -- Чародей, - к Скиренну приблизился Дер Кассель, угрюмо уставившийся на мага. - Я погорячился сейчас. Прости мою несдержанность и не думай, против тебя я ничего не имею, - кто бы знал, как тяжело было капитану гвардии просить прощения, но ссориться с магом было еще опаснее, к тому же сейчас без его помощи Антуан наверняка не смог бы исполнить повеление короля, вот и пришлось наступить на горло собственной гордости. - Забудем то, что было? - предложил воин.
  -- Я уже забыл, капитан, и полагал, что ты поступил также. Воля короля проста, и не нам нарушать ее, тратя время на пустяки, - отмахнулся маг.
  -- Я рад, что это недоразумение исчерпано, - капитан несколько посветлел лицом, хотя после мощного удара в грудь ощущал себя довольно скверно. - И я тоже жажду выполнить приказ Его величества.
  -- Поторопи своих людей, капитан, - чародей поднял маятник. - Эльфийка со своим спутником уходит на восток. Думаю, они заметили нас раньше, но не рискнули связываться, тем более, если один из них пострадал в бою. Теперь едва ли они смогут передвигаться так же быстро, поэтому у нас есть шансы на успех.
   Воины рысью помчались туда, куда указал маг, возглавляемые своим капитаном. Развернувшись цепью, семь человек, из которых трое были вооружены арбалетами, шли через заросли, порой расчищая себе путь клинками. Следов тех, кого преследовали гвардейцы, никто так и не заметил, но воины поверили магу, ибо он уже чуть не привел их к успеху. Преследование длилось еще несколько часов, пока не пала на лес ночь, а под ногами не захлюпала болотная жижа. И уже звезды засияли на чистом небосводе, когда гвардейцы вышли к кромке тех самых топей, что охраняли юг Дьорвика лучше, чем это могла бы сделать многотысячная армия.
   Перед воинами раскинулась равнина, уходившая куда-то за горизонт. Могло показаться, что это просто большое поле, поросшее высокой травой и редкими деревцами, отчего то слишком хилыми и кривыми. Однако на самом деле то и была трясина, поверхность которой казалась столь обманчиво надежной. На кочках вырос тростник и деревья, но достаточно было лишь сделать шаг, чтобы с головой уйти в болотную жижу, перемешанную с илом и землей. Здесь не было ни единого пути, которым возможно было пересечь эти места. Даже самые опытные проводники и следопыты из стражи, исходившие все окрестные леса, не знали ни одной по настоящему безопасной тропы на восток. Даже зимой здесь было по-прежнему опасно, ибо в этих краях зимы не были такими суровыми, как на севере, где мороз сковывал реки, и потому трясина не замерзала, лишь покрываясь тончайшей коркой льда.
   Люди задумчиво глядели вперед. Гвардейцы, уставшие от долгой погони, опускались на землю, роняя оружие. А капитан и маг, подозвав к себе следопыта из стражи, устроили военный совет.
  -- Я потерял их след, - произнес Скиренн, которому явно было нелегко признаться в своем неведении. - Словно обрезало. Это случилось за час до того, как мы сюда дошли. В последний момент беглецы шли на восток, поэтому должны были также выйти к болотам. Скажи, Эрмен, - обратился Скиренн к стражнику, - твой пес их учуял?
  -- Ваша милость, Пушок что-то почувствовал у самого края болота, но я не рискну туда идти. Там нет нормальной тропы, даже те, кто живет рядом, не суются на болота. Если эльфийка решил идти дальше, то она погибнет, - уверенно ответил следопыт.
  -- Нужно идти за ней в топи, - Дер Кассель, казалось, был готов на все, лишь бы догнать неуловимую эльфийку. - Не может быть, чтобы здесь не было тропы. Если прошли они, так и мы выберемся.
  -- Нет, милорд, идти дальше - самоубийство. - Стражник осмелился спорить со всесильным капитаном гвардии. - Мы погибнем, не пройдя и пары миль. Болота поглотят всех. К тому же взять след там пес уже не сможет.
  -- С чего это мы должны погибнуть? - недовольно спросил капитан, понимая однако, что стражник знает, что говорит, ведь он, в отличие от гвардейцев, успел узнать эти трясины.
  -- Болота сами по себе опасны, достаточно одного неверного движения, чтобы утонуть.
  -- Капитан, я думаю, нам действительно не стоит гнаться за ними вслепую, - Скиренн, понимая, что спорить с всесильным и весьма уважаемым капитаном королевской гвардии простой служака из заштатного гарнизона стал бы лишь при наличии серьезной причины. - Они сумели оборвать след, хотя я не могу представить, как им это удалось. Будь здесь даже эльфийский магистр, он едва ли смог бы так легко разрушить заклинание, построенное на магии крови, тем более этого не могли совершить простой рубака и чародейка-недоучка. Но теперь нет смысла гадать, как это произошло, как нет смысла зря рисковать людьми. Я верю, мы еще можем выполнить волю короля, просто нужно время, чтобы решить, как мы это сделаем. Наши беглецы по-прежнему ходят по земле, а не летают, как птицы, и еще немало времени пройдет, прежде чем они доберутся до границ с землями эльфов.
  -- Пожалуй, ты прав, маг, - Дер Кассель с явной неохотой уступил уговорам, в которых было немало здравого смысла. Решение это далось ему нелегко, ибо оставались неотмщенными его товарищи, и об этом долге Антуан Дер Кассель забыть не мог. - Пусть подадут сигнал, нужно собрать оставшихся наших людей, а потом уже решим, как действовать дальше.
   Еще в начале погони гвардейцы, разделенные на несколько отрядов, условились подавать сигналы, например о помощи или о том, что кому-то из них довелось наткнуться на эльфийку, с помощью рога. И теперь над кромкой болот раздался прерывистый хриплый звук, призывавший воинов короля присоединиться к капитану. Горнист подождал некоторое время, а затем еще раз протрубил, ибо кто-то из гвардейцев мог и не услышать сигнал.
   Ждать прибытия разбросанных по лесу людей Дер Касселю пришлось долго. Уже отгорел закат, когда из ближайшего леска появились четверо его бойцов в сопровождении еще нескольких стражников. Воины, пытавшиеся при облаве охватить как можно большее пространство, прибывали медленно, ибо, даже спеша из всех сил, они должны были преодолеть по нескольку миль густых зарослей.
   Все, кто пришел из столицы вместе с капитаном гвардии, собрались на краю болот лишь к полудню следующего дня. Пришедшие с ними стражники, в том числе и сам сотник, с некоторым удивлением увидели, как гвардейцы с непокрытыми головами и обнаженным оружием отдали последний салют телам своих павших товарищей, точно все происходило не в глухом лесу, а на площади Короны в Нивене. Пожалуй, только Ларк и понимал в действительности, что церемония ни в коей мере не является показной, ибо, многое повидав и еще больше услышав за свою жизнь, старый воин был неплохо осведомлен о традициях гвардии.
   После погребения, которое произошло тут же, Антуан Дер Кассель пустил по кругу флягу с вином, не обделив никого из присутствующих, а затем устроил военный совет. Обсудить дальнейшие планы кроме самого капитана были допущены Скиренн да сотник Ларк, который, как ни крути, во всей округе был человеком, наделенным наибольшей властью.
  -- Итак, судари мои, - начал Дер Кассель. - Какие у вас будут соображения по поводу поисков наших беглецов?
  -- Полагаю, милорд, нам нет смысла гнаться за ними вслепую. Ведь их следы мы потеряли, - первым высказался Ларк.
  -- Я согласен с сотником, собственно, то же и я говорил раньше, - заметил маг. - Магия ныне бессильна, что уж говорить о людях и даже о псах. - Скриенн задумался на некоторое время, и его собеседники не решились прервать размышления чародея. - Я до сих пор не могу понять, как им удалось скинуть поисковое заклятие, - произнес спустя несколько мгновений ученик мэтра Амальриза. - Здесь есть только два варианта - либо им помог невероятно могущественный чародей, способный заглушить даже зов крови, либо тот, чья кровь пролилась на поляне, мертв. В этом случае чары сами собой могли развеяться, - развел руками маг.
  -- Ни тот, ни другой варианты нам не подходят, - заметил капитан. - С могучим волшебником опасно вступать в бой, а бой будет, если этот предполагаемый чародей принял сторону беглецов. Но и смерть одного из них может значить лишь то, что они все могли погибнуть. Мало ли, хищники, или в трясину угодили, - предположил Дер Кассель. - Так или иначе, их не найти и нельзя принести королю то, за чем нас послали. - При этих словах Скиренн бросил полный укора взгляд на капитана, ведь сотник мог что-то понять даже из этих туманных намеков, а разглашать истинную цель своего появления здесь гвардейцам было запрещено под страхом смерти.
  -- Я могу предложить вам, господа, вернуться в Орвен, - заявил Ларк, не обративший ровно никакого внимания на неясные высказывания капитана гвардии. Или сделавший вид, что ничего не слышал, ведь он вовсе не был простаком или туповатым служакой. - По всей округе разосланы всадники, выставлены посты, тракт и отходящие от него дороги перекрыты, значит, есть шанс, что беглецов заметят, - уверил стражник своих собеседников. - А все вести, прежде всего, направляются в форт.
  -- Пожалуй, придется поступить именно так, как вы предлагаете, сотник, - кивнул Дер Кассель. - Не по мне позволять вот так легко уйти тому, кто убил моих воинов, нанеся тем самым оскорбление гвардии и королю, но верно нет смысла сломя голову бросаться вглубь топей.
   Отряд, состоящий частью из гвардейцев, частью из воинов пограничной стражи, двинулся обратно, на запад, удаляясь от болот. Воины шли не торопясь, пользуясь случаем чтобы восстановить силы после стремительной погони, к великому огорчению не завершившейся успехом. Но планы Дер Касселя вскоре резко изменились, и причиной тому был ни кто иной, как Скиренн.
   Маг не оставлял попыток вновь нащупать своими чарами эльфийку или человека, который был с ней. Стоило только устроить даже краткий привал, молодой чародей принимался чертить на земле все более сложные фигуры, облекая свою магию в форму символов. Но каждый раз его усилия заканчивались лишь разочарованием, ибо все самые сложные и изощренные заклинания наталкивались лишь на пустоту. И все же не в правилах ученика самого Амальриза было отступать, и старания Скиренна в итоге оказались вознаграждены.
  -- Капитан, - маг нашел Дер Касселя во время одного из привалов. Отряд был в пути уже четвертый день, почти добравшись до форта. Собственно, расстояние было не столь велико, но все воины шли нарочито медленно, будто не желая удаляться от кромки болот, к тому же, если начиналось преследование верхом, теперь люди двигались на своих двоих. Капитан решил не подгонять своих воинов, ибо смысла спешить пока не было. - Я знаю, где примерно находятся беглецы.
  -- Что? - Дер Касселя мгновенно охватило сильнейшее волнение. - Откуда, маг? И где же они, говори скорее, прошу тебя!
  -- Видите ли, милорд, я захватил с собой в погоню ту вещицу, которую мы отняли у гномов. Я решил, что это вроде компаса, но показывает он некие места или предметы, чья внутренняя магия резко отличается от магии окружающих мест. В последние два дня я решил более подробно выяснить принцип действия этой игрушки, и только сейчас я преуспел, - Скиренн коротко поклонился.
  -- Не тяни, маг, умоляю, - капитан чуть не схватил волшебника за воротник, но остановился, вспомнив, к чему немного раньше привела его грубость. - Говори же наконец, где беглецы!
  -- Я все пытался найти с помощью гномьего прибора эльфийку, настраивая его на магию Леса, но лишь сейчас понял, что можно попытаться отыскать предмет, чья магия еще более заметна здесь. Яйцо дракона, вот что должно быть самым приметным для любого мага и устройства, которое нацелено на поиск магии. Эти существа, соединившие в себе силу огня и воздуха, обладают своей, непостижимой для смертных, магией. Я решил рискнуть, - Скиренн не скрывал своей гордости, надо сказать, вполне законной, ибо мало кто вот так легко сумел бы раскусить магические секреты гномов. - И прибор, смастеренный недомерками, указал мне точное направление, и даже примерное место пребывания наших беглецов. Если верить этому устройству, то они только приблизились к восточному краю болот и сейчас находятся в нескольких десяткам миль севернее истоков Гирлы.
  -- Ты уверен, чародей? - тая надежду, спросил Антуан Дер Кассель. - Скажи точно, ты полностью убежден, что прибор гномов не врет?
  -- Как я могу быть в чем-то уверен полностью, милорд, - пожал плечами маг. - Но по мне лучше ухватиться за этот шанс, чем вернуться к тому, с чего мы начали. Если двигаться по воде, то мы не только нагоним беглецов, но и сможем даже перехватить их. Ведь эльфийка стремится к себе, на юг, а значит, они могут пересечь Гирлу у истоков, а затем попытаться перевалить через Ламелийские горы.
  -- Ты верно думаешь, маг, - воспрянувший духом Дер Кассель от избытка чувств хлопнул чародея по плечу. - Что ж, повернем на юг, найдем корабль или лодку и поплывем вверх по течению Гирлы. У нас и впрямь есть шанс.
   Ларк оказался весьма удивлен, когда Дер Кассель заявил, что покидает его, дабы продолжить выполнение приказа короля, но удивление свое сумел сдержать. Он лишь дал совет, где можно найти лодки для путешествия по реке, указав дорогу к небольшому поселку. Гвардейцы направились на юг, вновь подгоняемые своим командиром, учуявшим добычу и не собиравшимся упускать ее второй раз. А на север, в столицу, стремительно полетел ястреб, одна из тех птиц, что принесли с собой гвардейцы. Он нес послание Амальризу и, разумеется, самому Зигвельту, где кратко были описаны происшедшие события и намерения Дер Касселя. Капитан гвардии просил в коротком письме оповестить гарнизоны в Ламелийских горах и в районе Хильбурга, дабы те приняли необходимые меры по поимке эльфийки. Все же гвардейцам пришлось бы потратить немало времени, дабы настигнуть беглецов, поэтому пока приходилось больше полагаться на пограничную стражу. И путь отряда королевских гвардейцев тоже лежал именно в Хильбург, ибо расквартированные там армейские отряды и пограничная стража должны были стать серьезным подспорьем в предстоящих поисках.
   Разумеется, ястреб с посланием капитана гвардии достиг столицы гораздо быстрее, чем избравшие водный путь гвардейцы добрались до Хильбурга, который теперь должен был стать центром поисков неуловимой эльфийской принцессы, превратившейся из врага короны в личного врага гвардии и ее капитана, что было, пожалуй, гораздо хуже, ибо гвардейцы, знавшие, что такое честь мундира, не намеревались оставлять безнаказанной убийцу своих товарищей. Наемник, имени которого никто так пока и не узнал, ибо единственный человек, который был осведомлен об этом, то есть советник Герард из Рансбурга, был мертв, также становился еще одним врагом, и сам капитан Дер Кассель считал своим долгом убить этого наглеца, посмевшего прикончить его людей. Здесь ко всему прочему примешивалось еще и презрение гвардейцев, да и вообще всех воинов, состоящих на службе короны, к наемникам, которые шли в бой за того, кто посулит больше золота. По мнению солдат, такие воины не ведали понятия чести, хотя в действительности не всегда дело обстояло подобным образом, но кого это волновало? Однако в столице известию от Антуана не придали особенного значения, поскольку там назревали события, не менее важные, а именно восстание обитавших в Нивене гномов.
  
   Первым камешком огромной неудержимой лавины было появление в гномьей слободе королевского гонца, который передал повеление владыки гномьим набольшим явиться во дворец. Ранее никогда не пользовавшиеся такой популярностью карлики вполне обоснованно насторожились, тем более что у них уже были весьма определенные подозрения по поводу предстоящей беседы. И по этой причине часть гномов, всего не более дюжины, вдруг решила спешно покинуть город, направляясь по неким неотложным делам на север.
   Небольшой обоз, всего три телеги, на каждой из которых сидели настороженные и угрюмые гномы, державшие под рукой оружие, подъехал к воротам около полудня. Обычно не возникало никаких проблем при выезде из города, но на этот раз воины, которые несли караул возле ворот, повели себя иначе. На пути и телег оказались трое городских стражников, которые перекрыли дорогу, не подпуская гномов близко к воротам, словно опасаясь, что рискнут идти на прорыв, сметя жидкий заслон воинов.
  -- Что такое, - возмущенно заворчал сидевший на козлах первой телеги седой гном в дорогой одежде, вовсе не предназначенной для путешествий, и с многочисленными перстнями на пальцах. Оружия при нем не было, если не считать короткого кинжала в богато украшенных ножнах. Сделав недовольное лицо, он тяжело спрыгнул с телеги и уверенным шагом двинулся к стражникам. - Почему не пропускаете?
   Низкорослый, едва достававший до плеча людям, коренастый, гном, насупившись, стоял лицом к лицу с одним из стражников, буквально пронзая того взглядом глубоко посаженных глаз цвета сапфира. Однако человек выдержал этот безмолвный натиск, ибо ему за годы, отданные службе в нивенской страже, приходилось сталкиваться еще и не с таким.
  -- Не велено, гноме, - угрюмо блюститель порядка, демонстративно положив ладонь на рукоять короткого меча. Его товарищи, мгновенно насторожившись, поудобнее перехватили алебарды, выдвинувшись чуть вперед. - Приказано никакие обозы не выпускать. Обратно вертайте. - Стражник нетерпеливо махнул рукой.
  -- Кто у вас тут старший? - осведомился гном. - Кликни-ка его, будь любезен.
  -- Как скажешь, - стражник обернулся к караулке, дверь в которую по причине теплой погоды была распахнута настежь, и громко позвал: - Командир, тебя тут гномы спрашивают!
  -- Чего изволите, почтенные? - Из темноты караульного помещения появился молодой воин со знаками десятника столичной стражи. Он широкими шагами направился к гномам, многие из которых уже спешились и теперь стояли позади своего предводителя.
  -- Почему нас не выпускают из города? - Недовольство старого гнома, судя по его голосу, росло с каждой секундой. - Что случилось, человек? Мы по торговым делам едем. Что за произвол такой? Потеряем прибыток - с вас спросим! - В ход пошел один из самых веских аргументов - золото. Пожалуй, сильнее его могла быть только сталь, но даже гномы понимали, что, взявшись за оружие, наверняка неминуемо погибнут, поэтому пока использовали чуть менее веские доводы.
  -- Приказано никого не выпускать, - сурово произнес десятник, хмуря брови. - Начальник стражи приказал, с него и спрашивайте, а мое дело маленькое. - Он говорил подчеркнуто вежливо, но тон десятника явно подходил не для увещеваний, а для приказов, тех, исполнять которые следует беспрекословно. - Так что нечего шум поднимать, не можем мы вас выпустить, и точка!
  -- Всегда свободно ездили, что ныне за запреты такие понавыдумывали? - Гном напирал на десятника, который был вынужден отступить назад на пару шагов. Остальные карлики плотной толпой стояли за спиной седого вожака, хмуря брови и сердито сопя. Видя это, десятник дал знак рукой, и к нему приблизилось с еще полдюжины стражников, сжимавших алебарды. Также четверо воинов заняли позицию в воротах, оттеснив древками многочисленных людей, пытавшихся войти в город, либо, напротив, покинуть его. А еще на надвратной башне показались арбалетчики, ненавязчиво наставившие свое оружие на небольшую группу гномов, представлявших сейчас весьма удобную мишень.
   Видя это, к старшему гному подошел один из его родичей, молодой гном с короткой бородкой пронзительно черного цвета и массивной золотой серьгой в ухе. Он коснулся плеча родича, бросив быстрый взгляд исподлобья на солдат, и что-то торопливо прошептал на ухо старшине, после чего тот вдруг резко изменил тон и превратился в законопослушного горожанина:
  -- Ладно, служивый, коли приказано, мы не будем настаивать, - уже без столь заметного раздражения произнес гном. - Но только скажи хоть, надолго ли нас здесь запирают? У нас товары пропадают, а скоро сезон закончится. Ведь полные возы всякой кузни приготовили!
  -- Прости, не ведаю, гноме, - отрезал стражник, мотнув головой. - Узнайте в управе стражи, ежели хотите, а нам про то не сказывали.
   По лицам подгорных мастеров не было заметно, что ответы стражника их удовлетворили, но все же они быстро расселись по телегам, которые погнали обратно в свой квартал.
   А в то же время ко дворцу Его величества Зигвельта солидно вышагивая, приблизилась четверка гномов. Это были самые влиятельные и уважаемые жители столичного анклава этого народа, призванные вести переговоры с королем людей от лица всех своих родичей, принявших подданство Дьорвика. Все как один, эти четверо были седыми, бороды их, заправленные за широкие богато украшенные пояса, были воистину гордостью народа гномов. Одежда четверки депутатов сияла золотым шитьем и множеством самоцветов, подчеркивая их богатство и значимость, ибо столь дорогие одеяния могли быть только у тех, чьи дела идут с завидным успехом, а таких гномы уважали превыше любого иного, ибо успех в ремеслах и торговле был, по мнению карликов, милостью Великой Матери.
   Постукивая по камням мостовой окованными железом тяжелыми резными посохами, гномы приблизились к парадному крыльцу королевского дворца, сопровождаемые удивленными взглядами встречных горожан. На широких ступенях резиденции государя Зигвельта стояли гвардейцы в сияющих шлемах и кирасах, сохранявшие полнейшую неподвижность, из-за чего их можно было бы принять за статуи, если бы только стражи еще могли не дышать на протяжении всей смены. Старший гном, отличавшийся наиболее длинной бородой, самой роскошной одеждой и множеством перстней с немаленькими самоцветами на пальцах, хотел, было, обратиться к одному из часовых, когда тяжелые створки, за которыми, собственно, и начинался дворец, это средоточие власти дьорвикских владык, распахнулись, и оттуда появился облаченный в камзол, расшитый королевскими гербами, камердинер, в руках державший церемониальный скипетр, мало уступавший посохам гномов.
  -- Вы ли есть старейшины поселения гномов на землях Его величества Зигвельта? - торжественно вопросил слуга, непроницаемым взглядом обведя четверку послов.
  -- Да, мы явились по слову короля, - гном, также сохраняя степенность и собственное достоинство, отвечал, сурово уставившись на человека, которого, впрочем, тяжелый взгляд подгорного жителя нисколько не смутил.
  -- Его величество ожидает вас в большой приемной зале, - сообщил слуга, глядя поверх голов своих собеседников. - Следуйте за мной, почтенные, - человек развернулся, не обращая внимания на то, идут ли гномы за ним, и двинулся вглубь дворца.
   Путь их лежал по широким коридорам и многочисленным залам, ныне почти пустым, если не считать редких слуг да стоявших у дверей гвардейцев. Всюду висели роскошные картины и мозаики, запечатлевшие деяния ныне усопших владык королевства, многочисленных предков Зигвельта. В нишах между окон стояли рыцарские доспехи, опиравшиеся на тяжелые топоры и двуручные мечи. Наконец перед гномами распахнулись тяжелые створки дверей, за которыми располагался тот самый зал, где обычно проходили королевские приемы.
   У дверей, как и положено, застыли суровые и беспристрастные гвардейцы, сжимавшие короткие протазаны, причем стража стояла как снаружи зала, так и внутри. Само помещение имело прямоугольную форму, причем в длинных сторонах этого прямоугольника были прорезаны по шесть узких окон, свет из которых едва доставал до середины зала. В арках между окон стояли гвардейцы, уставившиеся куда-то в пустоту. Нельзя было сказать, что приемный зал отличается особой роскошью, скорее наоборот, все здесь выглядело весьма скромно, но за этой скромностью и скрывалось истинное величие королей Дьорвика. Это на западе, за Шангарским хребтом, каждый царек, под властью которого находится по тысяче кочевников, гоняющих по пустыне табуны верблюдов, стремится отстроить себе роскошные покои со стенами из золота и кровлей из слоновой кости, которую подпирают настоящие алмазные глыбы. Тем самым эти ничтожные владыки пытаются показать любому чужаку свою власть, свое богатство и величие. Однако здесь, на севере, люди знают, что величие правителя заключено вовсе не в мишурной роскоши и безвкусных украшениях, а в том, насколько прочен мир на подвластных ему землях. И королям, на протяжении многих веков правившим Дьорвиком, не было нужды убеджать самих себя в собственном величии, пытаясь поразить случайных гостей блеском золота и самоцветов, ибо одно лишь то, что их держава не погибла под ударами эльфов и не распалась в кровавых усобицах на тысячу кусочков, беспрестанно грызущихся друг с другом, подтверждало мудрость и силу этих королей.
   Зигвельт Шестой, милостью богов правитель Дьорвика, восседал на троне, не отличавшемся особым богатством, в окружении нескольких писцов и гвардейцев, стоявших по обе руки от него. Сам король был одет в простой парчовый камзол и горностаевую мантию, на которой были вышиты гербы его рода, ставшие уже давно и гербами державы, подвластной этой семье. Король предпочитал обходиться без лишних украшений, и теперь на его поседевшей головы тускло сверкал узкий венец из чистого золота, да на шее висела тяжелая цепь все их того же благородного металла, более же ничего лишнего, никаких скипетров и украшений не было. Подстать владыке была и его свита, также отличавшаяся подчеркнуто скромными одеждами и отсутствием лишних украшений. Лишь гвардейцы, лучшие воины королевства, преданные своему господину больше, чем кому бы то ни было, и готовые в любой миг принять смерть во имя его, сверкали позолотой начищенных до ослепительного блеска доспехов и сталью оружия. И каждому жителю Дьорвика было известно, что гвардия уже давно заслужила право затмевать самого короля роскошью и блеском своего облачения, ибо заслуги их перед владыками державы были поистине неоценимы.
   Распорядитель, сопровождавший гномов на встречу с королем, шагнул вперед и громко произнес:
  -- Старшины квартала гномов на аудиенцию к Его величеству Зигвельту, владыке Дьорвика, - с этими словами камердинер ударил посохом по мрамору пола и отступил в сторону, пропуская гномов, следом за которыми всю дорогу шли двое гвардейцев, словно бы для того, чтоб депутаты от подгорных мастеров не передумали и не повернули бы обратно.
   Правитель Дьорвика, с каменным лицом выслушавший слугу, мрачно взирал на разряженных в парчу и самоцветы гномов, в мыслях меж тем вознося горячую молитву Судие. Зигвельт не знал, чего ждать от сегодняшней встречи с подгорными мастерами, которые вовсе не были частыми гостями в его дворце. Так же не представлял государь, чего стоило ждать и от самих гномов. На словах они всегда были верными подданными правителя-человека, чьи предки в давние времена милостиво позволили якобы изгнанникам, вынужденным за какие-то неведомые проступки покинуть свои подземные города, поселиться в Дьорвике, еще и уравняв гномов в правах с людьми. И прежде слова их не расходились с делом, но как поведут себя долгобородые гордецы, гонора у которых было не меньше, чем даже у эльфов, пожалуй, не смог бы угадать ни один предсказатель. Во всяком случае, сам Амальриз, настоявший на том, чтобы быть подле короля. Когда тот примет гномьих старшин, даже не пытался предполагать.
  -- Приветствуем тебя, правитель Дьорвика, - разнеслось под сводами тронного зала, когда подгорные мастера дружно шагнули через порог. - Ты звал нас, и мы здесь, чтобы смиренно выслушать твою волю. Приказывай, государь!
   Гномы поклонились Зигвельту, не раболепно, но вполне уважительно, ибо при всей их нелюбви к людям этот человек заслуживал, по меньшей мере, уважения хотя бы тем, что в его руках была столь огромная власть. При этом один из гномов, стоявший по левую руку от главного в этой четверке, покосился на занявшего место возле трона человека в длинных одеждах, украшенных золотым шитьем. Этот седой благообразный старик, в облике которого, тем не менее, проскальзывало что-то, дававшее ему сходство с хищной птицей, готовой в любой миг камнем упасть на выбранную жертву, был известен всем как в Дьорвике, так и за его пределами, под именем придворного чародея, мэтра Амальриза. Маг пристально вглядывался в лица вошедших в покои гномов, при этом поигрывая изящным браслетом из темного металла, охватывавшим его левое запястье.
  -- Подойдите ближе, гномы, - разнесся под высокими сводами зала голос Зигвельта, властно взиравшего на шагнувших вперед старейшин подгорного племени, угрюмо смотревших на короля взглядами, весьма далекими от почитания. - Знаете ли вы, для чего я призвал вас сюда?
  -- Нам про то неведомо, государь, - самый старый и богато одетый гном выступил чуть вперед, при этих словах еще раз поклонившись королю. - Мы явились к тебе, как только твои слуги известили нас о твоей воле, не задумываясь о причинах.
  -- Тогда я объясню причины вашего визита во дворец, - тон, которым были произнесены эти слова, да и весь облик короля свидетельствовали о том, что правитель находится не в лучшем расположении духа. - Скажи, кто из вас главный, кто может отвечать мне от лица всего вашего племени в королевстве?
  -- Я, Ваше величество, могу говорить с вами от имени своих братьев, - вновь склонил седую голову тот же гном, чьи одеяния отличались исключительной роскошью и некоторой вычурностью. - Я - Торир, - назвался он. - Старшина ювелиров, государь.
  -- Тогда я буду говорить с тобой, а спутники твои пускай помолчат, - велел Зигвельт, продолжив: - Я призвал вас сюда, чтобы выразить свое неудовольствие тем, как ваши родичи, мои подданные, добровольно признавшие себя жителями Дьорвика и тем самым обязавшиеся соблюдать общие для всех законы, эти законы нарушают, - сурово продолжил король, пристально вглядываясь в лицо назвавшегося Ториром гнома. - Ваши родичи неподалеку от южного тракта, что идет вдоль границы, устроили погром в поселке, пустив в ход магию, а затем убили нескольких стражников на заставе, когда те пытались обыскать их повозку. Знаешь ли ты об этом?
  -- До меня дошли такие вести, Ваше величество, - Торир обратился к королю, назвав его тем титулом, который был принят среди людей. - Я хотел бы заверить вас, что мы сами разберемся в происшедшем и покараем виновных, буде такие отыщутся. Эти безумцы покрыли позором всех гномов, подданных Вашего величества, и мои соплеменники, милостью ваших предков принятые в Дьорвике, как равные, жаждут смыть сей позор. Те, на чьих руках кровь твоих слуг, предстанут перед судом и будут наказаны, я клянусь в этом Великой Матерью.
  -- Виновных уже нет, гном, и ты прекрасно знаешь это, - повысив голос, сказал король. - Все они были убиты стражей, когда пытались скрыться от пущенной по следам преступников погони. Но прежде один из этих злодеев был взят живым, и его успели допросить, хотя позже он умер. Пришлось применить пытки, ибо ваше племя очень упрямое, - Зигвельт поморщился, добавив: - Хотя этого разбойника все равно ждала только смерть, ибо лишением жизни карается всякое посягательство на жизнь того, кто носит герб королевства и состоит на службе Дьорвика.
  -- Осмелюсь спросить, государь, а что же сказал этот позор племени гномов на допросе? - тихо, но уверенно произнес Торир.
  -- Я полагал, ты уже знаешь, что он мог рассказать, - зло усмехнулся король. - Но я, так и быть, в виде последней милости обреченным повторю его рассказ. А поведал нам сей гном, что в пределы Дьорвика тайно прибыли ваши родичи с юга, из сохранившихся там королевств Подгорного племени. Причем это были не просто гномы, а особые агенты, имевшие право повелевать от имени короля Дамиана, маги и воины, присланные в мое - здесь голос короля вновь стал громче, послышались нотки ярости - королевство с некой особой миссией. И также пленник рассказал, что гномы, выбранные своими родичами в старейшины, приняли чужаков, выполняя все их повеления и даже дав им в помощь опытных бойцов из числа тех гномов, что уже давно осели в Дьорвике. Что ты скажешь на это, гноме?
  -- Это ложь! - От волнения Торир перешел на визг, а борода его задрожала, словно на сильном ветру. - Ты сам сказал, государь, что пленник, который якобы все это рассказал вам, умер, - сверкая глазами, напомнил старшина ювелиров. - Так кто же теперь может подтвердить, что он действительно вам поведал всю эту нелепицу?
  -- Нелепица, - гневно крикнул король, уже не сдерживая свою ярость. - Нелепица, говоришь ты, гноме? Вы дали укрытие и оказали помощь агентам другой державы, которая хоть и не является пока нашим врагом, не отличается и излишним дружелюбием к нам, да и ко всем людям вообще. Как добрые подданные этой страны, которая приняла вас, нисколько не ущемляя и не ограничивая в правах в сравнении с прочими жителями, вы были обязаны сообщить о шпионах, а этих чужаков следует называть именно так. К тому же, среди них были маги, быть может, даже все они были чародеями. А разве не знаешь ты, что незаконная волшба по нашим уложениям также относится к преступления, за которые следует наказание? - Зигвельт мрачно воззрился на сжавшегося от исподволь охватившего его страха Торира. - Ответь, гноме!
  -- Знаю, государь, но... - попытался спорить карлик, чем вызвал настоящую бурю.
  -- Не смей перечить мне! - король даже привстал на троне. - Не тебе, предателю и преступнику со мной спорить. Я не для того призвал вас сюда, чтобы выслушивать насквозь лживые оправдания. Моей волей городская стража обыщет ваш квартал, каждый дом, мастерские, даже отхожие места, дабы найти вражеских лазутчиков и наказать их за совершенные преступления. Тебя тоже не минует кара, ибо ты предал Дьорвик, выполняя приказы чужаков, прибывших сюда с недобрыми намерениями. Но ты, все вы, кто сейчас стоит передо мной, можете облегчить свою вину, если явите мне свою покорность и объясните вашим родичам, чтоб они не сопротивлялись и приняли мою волю безропотно. В противном случае вас четверых казнят, всех же прочих гномов отправят туда, где им и место - на рудники, а ваше поселение сровняют с землей, - сообщил король Зигвельт. - И так будет по всему королевству. Единожды предавшим веры больше не будет, а предательство ваше, я знаю, было одобрено всеми гномами, которые кричат на всех углах, что они изгои, бежавшие из родных пещер, а на деле привечают шпионов и убийц, укрывая их от королевского правосудия. Итак, гноме, решай - покорность или смерть?
  -- Смерть! - раздался крик под сводами зала, и один из гномов, метнувшись вперед, взмахнул рукой, посылая в сторону Зигвельта огненный шар.
   Не зря все же гвардия Дьорвика пользуется правом на торжественных приемах затмевать сиянием своих роскошных лат самого короля, не зря считается, что эти воины преданы не правящему владыке даже, а династии и душой и телом. Расстояние между убийцей-гномом и троном не превышало двух десятков шагов, а сгусток пламени летел хоть и не с пресловутой скоростью света, но все же едва ли медленнее арбалетного болта. Король, на миг застывший на троне, оказался перед лицом смерти, смерти неминуемой, ибо не было у него достойной защиты от вражьей магии. И тогда один из гвардейцев, стоявший в почетном карауле возле трона, просто шагнул в сторону, заслонив собой своего повелителя.
   Воин погиб раньше, чем стихло под сводами зала эхо его предсмертного крика, полного боли, ибо как иначе может кричать человек, сгоревший заживо. Гвардеец, единственным доступным ему способом защитивший короля, просто перестал существовать, если не считать кучки пепла, нескольких обугленных костей да оплавившихся лат, утерявших всякую форму. Зигвельт тоже не избежал некоторого урона, ибо взрыв произошел слишком близко от него, но король отделался только ожогами да опаленными волосами, ибо его воин принял на себя главный удар.
   Замершие вдоль стен и подле трона гвардейцы, не дожидаясь приказов, ибо они были и не нужны, дружно, словно единый организм, разделенный на несколько самостоятельных частей, шагнули вперед, беря замерших в центре зала гномов в стальное кольцо. Лязгнули вынимаемые из ножен мечи, которые гвардейцы также вытащили одновременно, четким слаженным движением, что со стороны смотрелось весьма странно и даже красиво, а затем закипел бой, весьма короткий, но жестокий.
   Четверка гномов, встав спина к спине, выставили вперед свои посохи, которые вполне могли сойти за оружие, а, скорее всего, и являлись таковым. Тот самый маг, который пытался убить короля, рукой начертил в воздухе странный рисунок, налившийся багрянцем, и трое ближайших к нему гвардейцев оказались отброшены назад. Они ударились о стену и по ней оплыли вниз, как тряпичные куклы, лишившись чувств. Но в тот же миг мэтр Амальриз выбросил вперед руку, и с нее в гномьего чародея ударила ветвистая молния, опутавшая карлика, словно сеть. Гном упал, но, кажется, он был еще жив, хотя борода и волосы его начали тлеть. Амальриз же не рискнул добивать вражьего колдуна, ибо не хотел подставлять под удар гвардейцев, которые уже схватились с прочими гномами.
   Ловко орудуя тяжелыми посохами, гномы отразили первую атаку гвардейцев, которые потеряли трех своих товарищей убитыми. Но и один из гномов, не сумевший отразить удар меча, рухнул на мраморный пол, корчась в предсмертной агонии. Гномы двинулись к выходу из зала, сжавшись в плотный комок, ощетинившийся посохами. Один из карликов по пути прихватил еще клинок убитого им гвардейца. Однако их надежды на то, что из дворца выбраться удастся так просто, не оправдались. Створки за спинами гномов распахнулись, и в зал ворвались не менее трех десятков гвардейцев, перекрывших выход из зала нерушимой стеной. В то же время лейтенант Верьен, стоявший возле короля, сделал знак рукой, и через неприметную боковую дверцу, что располагалась за троном, справа от него, в зал вбежал еще десяток гвардейцев, вооруженных арбалетами.
  -- Безумцы, сдавайтесь! - Верьен, принявший на себя командование гвардией на время отсутствия Дер Касселя, попытался предотвратить кровопролитие. - У вас нет шансов, гномы!
  -- Будь ты проклят, человек! Будьте вы все прокляты! Мы примем смерть в бою, а не в петле! - был ответ гномов, оказавшихся в стальном кольце закованных в латы гвардейцев.
   Двое, они бросились в бой на несколько десятков воинов, оказавшись в гуще людей и разя их направо и налево. Гномы впали в боевое безумие, свойственное это расе более, чем иным народам. Они уже ничего не замечали вокруг, все их существо стремилось только к тому, чтобы нанести еще один удар и оборвать жизнь еще одного врага. Они бились, не думая об опасности и чувствуя боли, движимые жаждой крови. И гвардейцы, ринувшиеся на гномов со всех сторон, не выдержали яростного натиска, отхлынули, оставив на мраморном полу пятерых своих товарищей.
   В какой-то миг уже показалось, что гномы в припадке ярости смогут прорваться к выходу из зала, ибо даже самые лучшие воины не рисковали встать на пути этих демонов во плоти, которые бились не замечая ран. Сами гномы уже были в крови с головы до ног, хотя с их кровью, вытекшей из полученных ран смешалась и кровь их жертв, но боли словно не замечали. Оглашая зал невнятным яростным ревом, они метались среди опешивших от такого отпора гвардейцев, которым удавалось пока сдерживать своих противников за счет большей длины древок их алебард и протазанов. И в какой-то момент гномы обратили свои взоры на короля, по-прежнему сидевшего на троне. Глаза одного из них, более молодого, с залитым кровью лицом, вспыхнули, и гном кинулся вперед.
   Одного гвардейца, заступившего ему путь, подгорный воитель зарубил трофейным мечом, во второго метнул тяжелый посох, который с легкостью пронзил кирасу воина, а третьего просто сбил с ног, ударив в лицо кулаком. Ему осталось пробежать несколько шагов, когда дружно щелкнули арбалеты, и гном упал, отброшенный назад силой пяти ботов, впившихся ему в грудь. И тут же последовал второй залп, который предназначался последнему державшемуся на ногах гному. Этот сумел увернуться от большинства ботов или отбить их, но одна стрела вонзилась ему в бедро. Воспользовавшись моментом, двое гвардейцев атаковали гнома, пронзив его спину своими клинками, а затем еще один добил уже упавшего противника, пронзив его грудь острием алебарды.
   Пока гвардейцы расправлялись с последним гномом, зашевелился тот карлик, которого пытался сразить Амальриз. Вероятно, гномий чародей запасся амулетами, отводившими в сторону или рассеивавшими направленные на его владельца боевые заклятия. Гномы, известные мастера рунной магии, любили такие вещицы, особенно часто они использовали защищенные рунными заклятиями доспехи, которые обеспечивали владельцу их безопасность как от стали, так и от вражьей волшбы.
   С трудом поднявшись на колени, гномий маг притянул к себе отлетевший в сторону посох. Разомкнув потаенный замок на дереве, он извлек из оказавшегося полым толстого древка короткий жезл из темного металла, украшенный самоцветами. Этот предмет, имевший утолщение на конце, походил не то на скипетр, не то на булаву, хотя явно ни тем, ни другим не являлся. Когда пальцы гнома сомкнулись на рукояти этой вещи, камни на миг полыхнули всеми цветами радуги.
  -- Осторожнее, - раздался предостерегающий возглас Амальриза, который в тот же момент почувствовал готовящееся чародейство. - Убейте его, скорее! - велел гвардейцам маг, первым понявший, что сейчас может произойти.
   Но приказ был отдан слишком поздно, ибо развернувшийся к сгрудившимся в центре зала гвардейцам гном резко взмахнул своим жезлом, вычерчивая в воздухе некую фигуру, состоявшую сплошь из прямых углов, и в гуще людей вспыхнул огненный шар, рассыпавшийся морем искр. Огненные капли, словно расплавленный металл, брызнули на воинов, оставляя страшные ожоги на их лицах и мгновенно прожигая доспехи. Несколько человек, стоявшие ближе всего к месту вспышки, оказались насквозь прожжены. Сталь доспехов плавилась, люди кричали от боли, словно обезумевшие, а гном уже кинулся к выходу. Уже возле самых дверей он обернулся, найдя взглядом короля. Гном зло оскалился, замахиваясь жезлом, но тут Амальриз его опередил, метнув в карлика молнию. Однако гном взмахнул своим скипетром, на этот раз рисуя нечто вроде круга, и молния бессильно ударилась в незримый купол, на миг окутавший низкорослого чародея.
  -- Пусть уходит, - раздался крик мага, когда несколько уцелевших после атаки гнома гвардейцев со всех сторон кинулись к нему, дабы остановить. - Пропустите его! - Слова Амальриза подействовали мгновенно, и обезумевшие от вида крови и витающего в зале духа смерти воины отступили, быть может, сохранив тем самым свои жизни.
   Выскочив прочь из зала, где еще кричали искалеченные воины Зигвельта, гном наткнулся на полдюжины гвардейцев, которые, едва увидев, кто перед ними, схватились за оружие. Гном ударил жезлом в пол, и к воинам устремилась змеящаяся трещина, прочертившая мрамор, который под ногами гвардейцев словно взорвался изнутри, выбросив тучу острых, похожих на шипы осколков, легко пробивших кирасы и шлемы. Только один воин выжил, но был ранен, прочие же погибли, пробитые каменными иглами, словно попав под залп сотни арбалетчиков.
   Пробегая мимо изуродованных тел гвардейцев, гном только на мгновение остановился, чтобы подобрать меч, ибо не желал оказаться беззащитным в случае, если кто-то из воинов подберется к нему вплотную. И пустить в ход клинок чародею Подгорного племени пришлось очень скоро. По коридору навстречу гному мчались двое гвардейцев, лица которых были искажены яростью. Гном не тратил много времени, дабы очистить себе путь к отступлению. Один воин, отброшенный прочь магией, ударился в стену с такой силой, что его кирасу вогнуло внутрь, а из сочленений брони брызнула кровь. Уже лишенное жизни тело медленно сползло на пол, оставив на стене кровавое пятно, а гном, стремительно метнувшийся ко второму противнику, ударил его клинком поперек живота, едва не поломав оружие. Гвардеец был еще жив, все же доспехи значительно ослабили удар, но гном, не обратив на его попытки встать никакого внимания, бежал дальше, с каждым шагом оказываясь все ближе к спасению.
   Он спускался вниз, к выходу из дворца, по широкой лестнице, когда навстречу ему выскочили еще двое гвардейцев с корсеками, а за их спинами были видны арбалетчики. Гном бросился на ближайших к нему людей, рассекая перед собой воздух широкими взмахами меча, и одновременно он послал в сторону стрелков огненный шар.
  -- Проклятье, это колдун! - отшатнувшиеся назад гвардейцы кинулись в разные стороны, пытаясь увернуться от смертоносной магии. - Берегись! - Но было уже поздно.
   Магический снаряд в доли секунды уничтожил трех человек, буквально не оставив от них и следа. В то же время один из оставшихся в живых гвардейцев подбросил в воздух свое оружие, ловко перехватил его и метнул в гнома, заставив того на мгновении отвлечься, дабы отбить корсеку в сторону. Этой заминки хватило, чтобы сойтись с карликом на расстояние длины клинка, и вновь зазвенела сталь. Гном, не столь ловкий, по сравнению с людьми, сейчас мало уступал им, ибо его противники были порядком стеснены тяжелыми доспехами, а уж силой он заметно превосходил любого человека. Поэтому ему понадобилось весьма немного времени, чтобы убить одного королевского телохранителя, и нанести второму столь тяжелые раны, что тот перестал представлять для подгорного воителя малейшую опасность.
   Всего пара сотен шагов оставалась до выхода из дворца, когда гнома нагнал Амальриз, единственный здесь человек, способный на равных биться с ним. Карлик, в последний миг учуяв угрозу, резко развернулся, едва не упав при этом на скользком мраморном полу, но все же успел отразить своим жезлом брошенный человеком огненный шар. Магический снаряд ударил в стену, разрушив стоявшую в глубокой нише статую, но Амальриз бил вновь и вновь, заставляя гнома полностью переключиться на защиту, и не позволяя контратаковать.
   В очередной раз уклонившись от огнешара, гном взмахнул своим жезлом, самоцветы на котором сияли нестерпимо ярко, и незримый молот устремился к человеку. Но недаром Амальриз считался одним из лучших чародеев. Он не стал создавать щит, который поглотил бы удар его противника, но отнял при этом слишком много сил, а просто разомкнул те скрепы, которыми гном соединил разлитую вокруг силу, создавая свое заклинание. Молот, излюбленное оружие подгорных магов, просто распался, до цели добравшись лишь в виде слабого порыва ветра. А с пальцев Амальриза, выброшенных в сторону гнома, как прежде, в тронном зале, сорвалась ветвистая молния, которая оплела карлика подобно морскому спруту, обвивающему своими щупальцами добычу.
   Гном закричал, когда пламенные ветви добрались до его тела, до этого испепелив роскошный кафтан. Амальриз увидел, что гном под одеждой с головы до ног оказался покрыт замысловатой вязью рун, нанесенных прямо на кожу так густо, что они сливались воедино. Обычно гномы придавали своим защитным руническим заклинаниям вид гравировки, украшавшей доспехи и оружие, но на этот раз явиться во дворец в латах было невозможно, поэтому, видимо, и пришлось прибегнуть к такому вот оригинальному способу.
   Гном, словно опутанный мерцающей сетью, метался по коридору, отступая назад, туда, где возле выхода из дворца уже собралось почти полсотни гвардейцев, готовых пойти на смерть, лишь бы наказать наглеца, осмелившегося угрожать их королю. В какой-то миг карлик сумел вырваться из-под действия заклинания Амальриза. Боль терзала его тело, во многих местах обожженное так сильно, что никаких рун на коже уже не оставалось, но гном все еще был готов к бою.
   Амальриз, шагнув вперед, оказался рядом с высоким стрельчатым окном, из которого падали лучи не по осеннему яркого солнца, начертившие на полу яркий квадрат. Маг воздел руки, словно окуная их в бьющий из окна свет, а когда он опустил их, то ладони Амальриза сжимали нечто, похожее на меч, клинок которого был отлит не из стали, а из яркого света. Чародей, в этот миг нисколько не походивший на добродушного старика, широко шагнул вперед, воздев над головой свое диковинное оружие. Гном, еще не полностью оправившийся от первой атаки человека, среагировал слишком поздно, подпустив к себе Амальриза вплотную. Он видел, что уже не успеет атаковать, поэтому подставил свой жезл под удар стремительно пускавшегося колдовского клинка Амальриза, удлинившегося в несколько раз.
   Жезл, вернее вложенные в него силы, выдержали первый удар, защитив владельца от смертоносного чародейства Амальриза, но человек не намеревался останавливаться. Удары сыпались на гнома один за другим, заставляя его отступать назад, едва успевая парировать их. Луч света в руках человека сиял так, что стоявшие в двух десятках шагов гвардейцы закрывали слезившиеся глаза.
   И гном, бывший далеко не последним чародеем среди своего племени, понял, что вступил в схватку с противником, истинного предела сил которого просто не мог увидеть. У него уже не оставалось шансов на спасение, ибо гибель его была лишь делом считанных секунд, но еще можно было рискнуть. Гном, отразив очередной удар, выбросил вперед сжимавшую жезл руку, вкладывая в последний, в это он не сомневался, удар все свои силы. Драгоценные камни на скипетре вспыхнули, заливая своим сиянием все вокруг, а затем рассыпались в пыль, но из навершия жезла в Амальриза ударил яркий луч. Казалось, уклониться от этого удара или же отразить его невозможно, но чародей сумел подставить под заклинание гнома свой диковинный клинок, и луч, рассыпавшись множеством икр, рассеялся в нескольких дюймах от тела человека. А затем Амальриз замахнулся и сверху вниз по прямой ударил гнома, едва державшегося на ногах. Луч света с легкостью сломил рунные щиты, еще хранившие силу, и гном обратился в два куска мяса, истекавшего кровью, упавшие на каменный пол.
   А в это же время, когда во дворце шел бой, унесший жизни многих гвардейцев, до последнего вздоха хранивших верность своему королю, отряды городской стражи, предупрежденные заранее, окружали квартал, заселенный гномами. Несколько сотен воинов, своей выучкой не столь уж и сильно уступавших телохранителям Зигвельта, перекрывали ведущие из Гномьей Слободы улицы и переулки, дабы никто не смог покинуть анклав подгорного племени.
   Гномы занимали в Нивене не слишком много места, предпочитая селиться как можно плотнее, но их квартал представлял собой настоящую крепость. В отличие от мастеров-людей, зачастую совмещавших в одном доме и жилище, и мастерскую и лавку, в которой вели торг тут же и изготовленным товаром, гномы продавали свою кузнь на городском рынке, где целый ряд был отведен невысоким суровым бородачам, возле лотков и лавок которых почти никогда не было недостатка покупателей. Мастерские же, где гномы и ковали днями и ночами напролет свои поделки, располагались в их квартале.
   Каждый дом, в котором жили гномы, был обнесен высокой стеной, сложенной из каменных глыб, по верху которой шел гребень из стальных лезвий, так, что перелезть через стену, не поранившись, было почти невозможно. Столичные воры, кстати, зная это, и догадываясь об иных ловушках, поджидавших их в жилищах подгорных мастеров, почти ни разу не пытались проникнуть в гномий квартал, предпочитая чистить закрома богатеев-людей.
   Внутрь слободы, придавая ей окончательное сходство с укрепленным замком, вели лишь одни единственные ворота, довольно широкие, закрытые тяжелыми створками, окованными сталью и бронзой. Наверное, дай гномам волю, они бы все свое поселение обнесли настоящей крепостной стеной, но таких вольностей они едва ли могли дождаться, поэтому ограничились тем, что строили свои жилища так близко, что окружавшие их стены сливались воедино.
   Стражники, получив приказ из дворца, надеялись застать гномов, чем-то вдруг насоливших самому королю, врасплох, но было похоже, что карликов кто-то предупредил. Во всяком случае, когда воины появились на рынке, обычно занятые гномами лавки оказались пусты, на сомкнутых ставнях и прочных дверях висели тяжелые замки. Торговцы и покупатели на вопросы стражи в один голос заявили, что гномы вдруг все вместе быстро собрались, даже не взяв с собой свои товары, и исчезли, вероятно, направившись в свой квартал.
   Отряды стражников числом по десять человек споро перекрыли все выходы из гномьего квартала. Все воины были вооружены, причем не только кордами, но также короткими алебардами, удобными для действий на тесных улочках и в домах, и мощными арбалетами. Сейчас стражникам предстояла не облава на шайку грабителей, главным оружием которых всегда была быстрота и ловкость, а, возможно, тяжелый бой, ибо гномы славились как мастера во владении клинком и арбалетом. Поэтому стражники в этот раз не пренебрегли кирасами и касками, а некоторые даже надели поножи и прихватили небольшие щиты.
  -- Живей, живей, шевелись! - Десятники, не скупясь на брань, подгоняли своих людей, бряцая доспехами, замыкавших в кольцо поселение гномов, в одночасье лишившихся милости самого короля. - Если оттуда хоть одна нелюдь выскользнет, всех на дыбу, будь вы прокляты!
   Гномья слободв находилась между двух широких улиц, на одну из которых выходили ворота, прорубленные в окружавших дома карликов заборах, слившихся в единую стену. Эти улицы стражники перекрывали особо тщательно, ибо не хотели, чтобы гномы вырвались в город, где могли устроить много худого.
   Еще два узких переулка, ограничивавшие квартал с других сторон, сторожили лишь несколько воинов. Там шла сплошная стена, возведенная гномами не то для защиты от воров, не то для сбережения своих тайн. Стену, густо исписанную странными символами, в которых люди грамотные моги угадать знакомые очертания гномьих рун, не нарушали никакие ворота, и даже узкой калитки черного хода там не было, а потому можно было не опасаться, что разъяренные карлики прорвутся там сквозь оцепление. Довольно было нескольких людей с арбалетами, чтобы загнать пытающихся перемахнуть через стену гномов обратно. В прочем гномы, будучи не только знатными кузнецами, но и искусными строителями, могли устроить и потайные ходы, не различимые посторонним глазом, и об этом стражники тоже не забывали.
   Начальник городской стражи Нивена прибыл к поселению гномов вместе со своими людьми, спешно поднятыми по тревоге и брошенными к стенам гномьего квартала. Альгерт Дер Фокт лично решил руководить выполнением королевского повеления, возглавив, если придется, и штурм жилищ непокорных карликов. Прибыв же на место, он увидел, что часть стражников, а всего их собралось здесь уже не менее сотни, опоясала квартал жидкой цепью, в которой стояли алебардисты вперемежку со стрелками, а еще несколько десятков воинов пока укрываются в соседних с гномьим поселением переулках, не привлекая излишнего внимания. От внимания Дер Фокта не ускользнул тот факт, что близлежащие улицы были не в пример обычному пустынны. Редкие горожане, временами переходя на бег, стремились как можно быстрее убраться от вопреки обыкновению вооруженных до зубов стражников подальше, и не было видно также не единого гнома. Ворота, ведущие в их квартал, были наглухо закрыты, а из-за высоких стен едва виднелись кровли домов. И стояла почти полная тишина. Гномы не любили собак и не держали дома иную живность, но обычно в разгар дня в их мастерских вовсю шла работа, раздавался звон молотов по металлу, а ныне же ни единого звука не доносилось из-за высоких оград.
  -- Почему не приступили к обыску и арестам? - Дер Фокт быстро нашел в толпе сотника городской стражи, до прибытия начальника считавшегося здесь командиром. - Что вы прячетесь за углами? Я думал, вы уже сделали всю работу, - попенял свои подчиненным начальник стражи.
  -- Ваша милость, - сотник браво щелкнул каблуками, вытягиваясь в струнку перед своим командиром. - Гномы заперлись у себя, нам понадобятся тараны, чтобы пробиться к ним. Они здесь отстроили настоящую цитадель, - с досадой произнес офицер. - Я взял на себя смелость повременить со штурмом, пока не доставят осадную снасть.
  -- Я вижу все, о чем вы говорите, - недовольно произнес Дер Фокт. - Но это не оправдание перед Его Величеством. Нам приказано навести здесь порядок, и мы обязаны в точности выполнить волю короля, - напомнил он.
  -- Милорд, я уже послал за штурмовыми снарядами, скоро мы их выковыряем, этих недомерков.
   Действительно, несколько стражников, тащившие малые тараны, не заставили себя ждать. Разбившись на десятки, люди Дер Фокта, двинулись в глубь заселенной гномами территории. Они сперва пытались убедить гномов, не подававших признаки жизни, сдаться добровольно, но на крики и стук в ворота никто не ответил.
  -- Приступайте, - нетерпеливо бросил Альгерт Дер Фокт вопросительно уставившимся на него десятникам, чьи бойцы пока толпились под стенами гномьих домов, в которых, казалось, не осталось ни единой живой души.
   По приказу своего начальника несколько воинов бросились к крайним домам. Часть из них приготовилась ворваться в тесные дворики, окружавшие жилища гномов, через главные ворота. Двое бойцов, бранясь и натужно кряхтя, раскачали малый таран, короткое бревно, снабженное кожаными ручками, один конец которого был окован железом и заострен. Снаряд глухо ударил в тяжелые дубовые створки, покрытые бронзовыми полосами, и отскочил. Стражники, раскачав свое орудие, вновь ударили по воротам, и на этот раз показалось, что створки чуть пошатнулись. Из-за забора по-прежнему не было слышно никаких звуков, словно хозяевам стало вдруг безразлично то, что в их двери лупят тараном.
   Наконец створки упали внутрь, не выдержав града ударов, и воины столичной стражи ворвались на узкую улочку, пересекавшую гномью слободу насквозь. Именно на эту улочку и выходили ворота всех домов. Стражники, не мешкая, бросились вперед, не дожидаясь приказа, и навалились на ворота ближайших в выходу в город жилищ подгорных мастеров, орудуя таранами, а также топорами.
   Ворота двух домов одновременно рухнули, и люди Дер Фокта, выставив вперед алебарды и копья, плотной толпой ринулись вперед, подбадривая себя громкими криками. За спинами копейщиков шли стрелки, готовые выпустить болты в любую цель. Оказавшись в тесном дворике, кое-где засаженном невысокими деревцами, стражники рассыпались, окружая дом со всех сторон. Арбалетчики взяли на прицел окна и двери, бойцы с клинками и топорами прижались к стенам, дабы оставаться незамеченными для тех, кто может быть в доме.
   Альгерт Дер Фокт, уже терявший терпение, встрепенулся, когда из проема в стене выскочили двое его людей, которые рысцой понеслись к своему начальнику.
  -- Милорд, - десятник, суровый рубака, даже внешне производивший впечатление настоящего ветерана, отдал честь начальнику стражи. - Мы проверили два дома, там пусто.
  -- Что?! - Фокт, казалось, не мог поверить в доклад своего человека. - Куда же делись недомерки?
  -- Ваша милость, мы уверены, что они не могли покинуть город, - торопливо заговорил сопровождавший высокое начальство сотник. - Ни один гном за последний час не выходил из квартала, тем более, не смогли бы выбраться незамеченными все гномы, их здесь несколько сотен.
  -- Тогда продолжайте обыскивать все дома, - приказал Дер Фокт. - И будьте осторожны, мне не нравится такая тишина. - О том, что вечно скрытные мастера за годы своей жизни в Нивене могли запросто прокопать подземный ход, ведущий за пределы городских стен, начальник стражи старался в этот миг не думать.
   Подчиняясь приказу, стражники, наскоро обыскав захваченные жилища, двинулись дальше вглубь гномьего поселения, уже привычно вышибая ворота и врываясь внутрь. И пока никакого сопротивления, даже никаких признаков того, что в этих домах кто-то жил еще пару часов назад, не было. Каждый раз, когда окованное бревно тарана соприкасалось с воротами очередного дома-крепости подгорных мастеров, Альгерт Дер Фокт чувствовал, что внутри у него словно что-то сжимается, но вот уже который раз подряд после этого не происходило ничего. Стражники докладывали, что еще один дом пуст, и двигались дальше. Но начальник столичной стражи, получивший весьма высокий пост не за родовитость или связи, а, прежде всего, за пролитую во имя короля кровь, привык доверять своему чутью и ожидал, что обстановка должна резко измениться.
   Все же не зря считается, что опытные воины вырабатывают в себе способность предчувствовать приближение смерти, причем не только своей, и это чувство, которое образуется правда, не у всякого, а лишь у настоящих ветеранов, спасает им жизни. В очередной раз стражники, почти добравшиеся до центра квартала, принялись долбить тараном высокие ворота. Дом, который они штурмовали, хотя слово штурм здесь и не уместно, ибо для штурма нужно хоть малейшее сопротивление, иначе он превращается просто в погром, выглядел несколько богаче прочих и был явно крупнее.
   Привычно двое крепких молодцев в мундирах стражи столицы и надетых поверх тяжелых кирасах раскачали таран, пока их товарищи прижались к стене по обе стороны ворот. Наконец, после шестого или седьмого удара, одна створка оказалась сорвана с петель, вторая, пронзительно скрипнув, распахнулась внутрь, и полтора десятка латников кинулись во внутренний дворик, привычно пропустив вперед бойцов с алебардами, а стрелкам предоставив вторую линию.
   У Дер Фокта вновь что-то сжалось в груди в тот миг, когда его воины ринулись на штурм. Бывалый солдат, он умел чувствовать опасность, и на этот раз не ошибся, хотя не в силах был спасти людей. Стоило только стражникам скрыться за оградой, до начальника стражи, стоявшего поодаль в окружении полудюжины офицеров и нескольких простых воинов, своего рода, почетного караула, раздались характерные щелчки. А спустя мгновение к выстрелам из арбалетов добавился приглушенный звук взрыва и крики людей.
  -- Гномы там, милорд, - крикнул кинувшемуся на звук Дер Фокту один из стражников, выскочивший со двора. Его лицо было забрызгано кровью, вероятно чужой, ибо ран на теле человека не было заметно. - Засели в доме, из арбалетов стреляют и магией швыряются!
  -- Всех сюда, - начальник стражи обернулся к сопровождавшему его десятнику. - Дом окружить, приготовить лестницы и крюки. Если они держат ворота под прицелом, пусть лезут через стену.
   Гномы действительно приготовились к обороне, ибо стоило только стражникам, выбив ворота, войти во двор, как на них обрушилась туча арбалетных болтов, выкосивших большую часть воинов за пару мгновений. И затем по опешившим бойцам, сгрудившимся возле ворот, ударили скрывавшиеся в доме маги, швырнув огненный шар. Снаряд испепелил полдюжины стражников мгновенно, и лишь двоим счастливчикам удалось бежать.
   Но к занятому гномами дому уже со всех сторон бежали бойцы, тащившие на себе короткие лестницы и веревки с крюками. Возле выбитых ворот собралось не менее двух дюжин латников, по большей части арбалетчики. Альгерт, решив не рисковать зря, отдал приказ перебираться через стены, а ударный отряд, сейчас подобно сжатой пружине замерший возле пустого проема, в котором еще лежали тела тех воинов, что приняли на себя первый удар, должен был ворваться во двор позже.
   Сразу несколько лестниц, снабженных стальными крюками, чтобы можно было зацепить за стену, ударили о камень, и стражники, быстро, несмотря на немалый вес брони и оружия, полезли наверх, словно диковинные звери-обезьяны из южных стран. Одновременно четверо воинов в разных местах перевалили через стену, оказавшись в просторном дворе, кое-где засаженном невысокими кривыми деревцами. Стражники вскинули арбалеты, взяв на прицел окна, из которых по ним в любой миг могли ударить гномьи стрелки, а их товарищи уже оседлали стену, чтобы миг спустя мягко спрыгнуть на землю.
   Альгерт Фокт мог бы гордиться выучкой своих людей, которые могли не только вышагивать по улицам с гордым видом, разгоняя попрошаек и мелких воришек, а были готовы в любой миг оказаться в настоящем бою. Верно, не всякий воин вот так вот, в латах и с оружием, смог бы за пару секунд взлететь по узкой лесенке на полторы сажени, и камнем метнуться вниз, по другую сторону от стены, нисколько не замедлив движения, хотя на стене был укреплен настоящий частокол стальных лезвий. Но вся выучка и ловкость не помогли стражникам, когда по ним одновременно изо всех окон дали залп из арбалетов.
   Внутри огороженного стеной двора в тот момент было не более десятка воинов, а еще трое как раз перебирались через стену. Этих бедолаг сразу пронзило по несколько болтов. Один из стражников упал внутрь, растянувшись на утоптанной земле, еще двое свалились наружу, прямо на руки ожидавшим своей очереди их товарищам. Те бойцы, что уже преодолели преграду, поспешно выстрелили, целясь в темные проемы окон. Возможно, они даже попали в кого-то, но это было неважно, ибо следующий залп буквально пришпилил стражников к стене. Лишь одному из них удалось увернуться от большинства стрел, успев укрыться за деревцем. Несмотря на засевший в плече болт, воин еще пытался натянуть тетиву арбалета, когда неведомая сила, бывшая в действительности гномьей волшбой, швырнула его в стену. Воин ударился о камень с такой силой, что его доспехи треснули, и обломки их вонзились в плоть. Прилетевший мгновение спустя болт, пробивший каску стражника, был уже не нужен, ибо человек уже умер.
  -- Ублюдки, - Дер Фокт пришел в ярость при виде одновременной гибели стольких своих воинов. - Раздавить их, предать огню недомерков!
  -- Милорд, там маги, - вперед выступил сотник, старый служака, у которого вместо левой ноги от колена была отполированная деревяшка. Начальник стражи знал этого воина и всегда считал его толковым и рассудительным, поэтому решил выслушать, что скажет сотник. - Может там один чародей, но может их в этом доме целая дюжина. И у них много обычных воинов, - напомнил офицер. - Они в укрытии, а мы для них - что мишени на стрельбище.
  -- Что ты предлагаешь, - ощерился Альгерт. - Отпустить их с миром?
  -- Нет, - покачал головой старый сотник. - Нужно прибегнуть к помощи магов. Прикажите отправить во дворец вестового. Король отдал нам приказ, и, полагаю, позволит своим придворным чародеям помочь нам в его исполнении. Если этого не сделать, гномы будут сидеть в своей крепости сколь угодно долго. Осада может затянуться на недели, ведь они наверняка запаслись провизией, а штурм, вы сами можете видеть, приведет лишь к новым потерям. Разве что можно притащить сюда тяжелые требушеты, но это займет уйму времени.
  -- Пожалуй, ты говоришь дело, - согласился Дер Фокт. - Гонца я отправлю, а пока пусть окружат дом двойным, нет, тройным кольцом, - решил начальник стражи. - И нужно проверить все остальные их лачуги. Собрать сюда всех стражников, кого можно, квартал оцепить!
   Пока гонец, десятник стражи, добирался до королевской резиденции, к кварталу гномов прибыло еще не менее сотни воинов, вооруженных арбалетами. Расположившись вокруг превращенного подгорными мастерами в цитадель дома, они бестолково топтались перед высокой глухой стеной. Было ясно, что масса воинов нужна Дер Фокту не столько для атаки, сколько для большей уверенности, ибо бросать своих подчиненных на штурм, обрекая их на верную смерть, начальник стражи не желал, покуда есть надежда решить проблему иным путем.
   Помощь из дворца прибыла спустя чуть менее часа, вероятно, отправившись сразу же после прибытия туда гонца. И помощь эта превзошла все ожидания Фокта, ибо к нему послали полсотни сияющих золочеными доспехами гвардейцев, командовал которыми не много, не мало, лейтенант. Но самым главным было не это, а присутствие среди королевских телохранителей седого старца в длинном балахоне, которого не узнал бы разве что слепой. Сам мэтр Амальриз, придворный маг и правая рука короля, прибыл на просьбу Альгерта Дер Фокта о помощи, а это позволяло понять, сколь важным является для самого короля его повеление касающееся гномов.
  -- Господа, - Фокт склонился перед спешившимися лейтенантом и чародеем, который выглядел так, будто только что побывал в битве. Начальник стражи приветствовал их не раболепно, как обыватели, а скупо и четко, проявляя уважение и не более того. - Я рад, что вы прибыли по моей просьбе.
  -- Что гномы, префект? - сухо спросил лейтенант, имени которого Дер Фокт так и не узнал. Да оно было и не важно, ибо звание лейтенанта гвардии Его величества уже говорит о многом.
  -- По-прежнему сидят в доме, милорд, - отрапортовал Альгерт. - Я не стал гнать своих людей на новый штурм. Похоже, там много недомерков с арбалетами, они перебили бы каждого, кто сунется за забор. И к тому же маг, милорд, - начальник стражи взглянул на Амальриза.
  -- Что вы скажете об этом, мэтр? - лейтенант тоже обернулся к королевскому чародею.
  -- Пусть солдаты готовятся к штурму, - спокойно произнес чародей. - Атаковать нужно сразу с нескольких сторон, но пусть главные силы врываются внутрь через ворота. Если там один чародей, то он будет отражать удар именно здесь. Придется пожертвовать кем-то из ваших воинов, - маг обращался к Дер Фокту. - Они должны будут отвлечь стрелков от ворот.
  -- Мэтр, - набрался смелости задать вопрос начальник стражи. - А если там несколько магов?
   Амальриз лишь криво усмехнулся в ответ.
  -- Префект, - к Дер Фокту приблизился гвардеец. - Лейтенант хочет, чтобы вы дали ему двадцать ваших арбалетчиков.
   Начальник стражи согласно кивнул, ибо отказывать офицеру королевской гвардии было не в его интересах. Он знал, что гвардейцы отлично владеют почти любым оружием, начиная от дубины и заканчивая тяжелой баллистой, но сейчас эти воины, имеющие отличную броню и превосходно обращающиеся с клинком, должны будут стать главной ударной силой при штурме, и стрелки из числа стражников им понадобятся для прикрытия.
  -- Мэтр, - спросил тем временем лейтенант у задумчиво смотревшего на приготовления к атаке Амальриза. - Моим людям собираться возле ворот?
  -- О нет, - рассеянно пробормотал маг, погруженный, видимо, в свои мысли. - Не думаю, что выбор этого участка для главного удара является хорошей идеей. К воротам гномы будут относиться внимательно, а я не хотел бы лишних смертей, их и так было сегодня достаточно. - Маг указал на стены, покрытые густой сетью царапин, которые лейтенанту показались несколько странными. - Видите, лейтенант, стены, окружающие дом, защищены рунной магией, и пробить их при помощи чародейства довольно трудно для большинства магов. Недомерки полагают, что их укрепления разрушить почти невозможно, потому ваши люди и пройдут именно здесь.
  -- Вы справитесь с их чарами? - спросил гвардеец. Стена, и без того выглядевшая исключительно прочной, будучи защищена магией. Вовсе становилась непреодолимым препятствием.
  -- О, несомненно, - воскликнул Амальриз. - Все же их руны не самое лучшее средство. И теперь они обернутся против самих гномов.
   По сигналу к стене, за которой всякого чужака ждала неминуемая и почти мгновенная смерть, кинулись сразу с нескольких сторон подчиненные Фокта. Стражники карабкались наверх по лестницам, либо кто-то вставал к стене, сцепляя руки в замок, а его товарищи взбирались вверх по таким импровизированным ступенькам. При этом префект с удивлением заметил, что гвардейцы собрались в глухом переулке, куда направились и приданные им арбалетчики. У Альгерта уже складывалось впечатление, что эти сверкающие роскошью доспехов воины сегодня не намерены рисковать, предоставив простым рубакам из стражи сомнительную честь гибнуть под стрелами гномов.
  -- Интересно, что это они замыслили? - буркнул себе под нос начальник городской стражи Нивена. Его бойцы сегодня доказали свою верность присяге, но, кажется, гвардейцам это было безразлично. Что ж, как бы то ни было, приказ следовало выполнять, тем более, если отдал его сам король.
   Одновременно около двух десятков воинов оказались во внутреннем дворике, который опоясывал жилище гномов. Те, кто был вооружен самострелами, разряжали свое оружие в черные проемы окон, из которых в ответ полетело множество болтов. Стражники, не имевшие особо хороших доспехов, могли надеяться только на ловкость и быстроту, но стрелков у противника было так много, что увернуться от них оказалось невозможно. Один за другим храбрецы гибли, пронзенные подчас полудюжиной болтов.
   В это время в проем ворот ринулся еще один крупный отряд людей Дер Фокта. Бежавшие в первых рядах латники должны были прикрыть прочих воинов от стрел гномов, а шедшие во втором ряду арбалетчики принялись на бегу обстреливать дом.
   Первый же залп осажденных гномов унес жизни полудюжины стражников, а остальные, оказавшись под настоящим дождем коротких дротов, замешкались. И тут среди людей разоврался огромный огненный шар. Сразу четверо воинов просто обратились в пепел, не успев даже ощутить приближение смерти. Многие люди, оказавшиеся чуть дальше от места взрыва, падали на землю, дико крича, ибо от жара их доспехи начали плавиться, обжигая плоть.
   И в этот миг стены, окружавшие дом, содрогнулись, словно от удара тяжелым тараном. В одном месте плотно пригнанные каменные блоки разлетелись, словно сухая листва от порыва сильного ветра, и в образовавшуюся брешь кинулись воины в золоченых латах. Гвардейцы бросились к дому, не обращая внимания на летевшие им навстречу стрелы. Амальриз, который оставался за спинами воинов, взмахнул рукой, и сильный порыв ветра снес тяжелые болты, способные легко прошить кованый нагрудник, в сторону.
   Все же не менее трех гвардейцев были убиты, ибо гномы также добавляли к мощи своих арбалетов толику магии, и еще несколько бойцов получили ранения. Арбалетчики из числа стражников, занявшие фланги атакующей колонны, отвечали частыми выстрелами, заставляя гномов реже высовываться из окон и бить вслепую.
   Чародей гномов, видимо, понял, откуда исходит главная угроза его родичам, ибо в гвардейцев из окна вылетел огненный шар. Но Амальриз, прикрывавший воинов своими чарами, не дремал. С его рук сорвалась плеть молнии, вцепившаяся в шар, и он взорвался, не долетев до людей десяток шагов. Раскаленные брызги той субстанции, из которой состоял гномий магический снаряд, лишь оставили мелкие ожоги на незащищенной коже нескольких воинов. А Амальриз уже ударил все той же молнией в темный проем высокого и узкого окна. Для людей осталось незаметным то, как в доме упал на каменный пол пораженный молнией гном, совсем еще молодой, которому не хватило времени укрыться от ответного удара человека. Умелый боевой маг, он проиграл молниеносный поединок, и теперь на холодном камне лежало его обугленное тело, а гвардейцы уже влезали в узкие окна, где их встречали немногочисленные воины-гномы.
   Бойцы в золоченых доспехах, подсаживая и подталкивая друг друга, забирались в окна, разя оказавшихся там подгорных воинов, которых было вовсе не так много, как можно было судить по плотности летевших навстречу гвардейцам болтов. Не более трех десятков гномов, вооруженных короткими широкими клинками и небольшими клевцами, хорошо подходившими для боя с противником, защищенным тяжелыми латами, пытались удержать свои позиции. Поток воинов в золоченых доспехах и присоединившихся к ним городских стражников на некоторое время удалось остановить, но долго гномы не смогли сражаться с многочисленными врагами. Потеряв в считанные секунды почти двадцать бойцов, подгорные жители бежали, преследуемые людьми. Гвардейцы тоже не избежали потерь, и теперь за спинами наступавших воинов лежало не менее десятка человеческих трупов, но остановить королевских телохранителей это не могло. Тем более, они знали, что позади за ними следует сам Амальриз, готовый в любой миг придти на помощь, а его присутствие стоило нескольких сотен мечников.
   Гномы, продолжая сопротивляться, пытались укрыться в глубине своего дома, который оказался подобен настоящему лабиринту. Множество комнат, из которых вело в соседние помещения не по одному выходу, узкие мрачные коридоры, освещенные редкими масляными светильниками, чуть рассеивавшими мглу, все это позволяло невысоким бородачам довольно успешно противостоять людям. Гномы, хорошо знавшие план собственного жилища, петляли, то появляясь перед преследовавшим их людьми, то исчезая в потайных ходах и просто неприметных закоулках, а затем атаковали с самого неожиданного направления. И ни один воин в роскошных латах, покрытых искусной гравировкой и золотом, погиб от кинжалов и мечей подгорных воинов, яростно защищавших свой дом.
   И все же недаром гвардейцы Зигвельта считались лучшими воинами во всем королевстве. Неся потери, они сумели оттеснить гномов в подвалы, которые, как выяснилось, уходили в толщу земли на несколько этажей. На крутых лестницах и в узких проходах бои шли один на один, и гвардейцы сумели здесь показать свое мастерство. Более сильные, но не столь подвижные гномы несли потери пускай и меньшие, чем люди, но и было их не так много. Часть гномов забаррикадировалась в большом подземном зале, вход в который был защищен дубовыми дверями, более походившими на крепостные ворота. Гвардейцы пытались разрушить преграду, но их клинки и топоры, благоразумно прихваченные воинами, лишь оставляли царапины на скреплявших дерево бронзовых полосах.
  -- Эй, там, - рявкнул в запертую дверь один из гвардейцев, носивший знаки сержанта. - Отворяйте, недомерки, иначе мы вас здесь замуруем! - Такого приказа у воина, конечно, не было, но он не знал, как еще заставить упрямцев сдаться.
  -- Человек, позови сюда вашего набольшего, - раздался приглушенный голос из-за дверей. Судя по характерным деталям в произношении, это был гном. - Мы хотим начать переговоры.
  
   В это же время вздрогнул от осторожного стука старый гном, столь погрузившийся в чтение древнего манускрипта в кожаном переплете, обильно усыпанном самоцветами, что, казалось, позабыл обо всем на свете. Впрочем, он мог позволить себе быть беспечным хотя бы некоторое время, ибо не было ничего, что способно было причинить ему вред здесь, в тесной каморке, прорубленной прямо в толще скальной породы в сотнях ярдов под горой Торнхальм. Заставленная полками и книжными шкафами, комната находилась в самом сердце крупнейшего в этом мире поселения Подгорного племени, которое иной раз называли столицей гномьего королевства. И это было одно из немногих уединенных мест, куда порой сбегал от повседневной суеты его хозяин, движимый острым желанием еще раз коснуться старых, пожелтевших от времени пергаментных страниц, хранивших всю историю гномов с самого зарождения этого племени.
   Звук, отвлекший углубившегося в чтение гнома столь почтенных лет, что его борода уже стала редеть, а чело его украшала обширная лысина, повторился, а затем дверь чуть приоткрылась, и в тесное помещение зашел облаченный в тяжелые доспехи молодой гном.
  -- Государь, - воин низко склонился перед стариком. - Прошу прощения, что прервал ваше одиночество, но Бдящие просили разыскать вас. Им нужен ваш приказ, владыка.
  -- Что такое? - гном едва смог скрыть недовольство, но он понимал, что стражник никогда не посмел бы потревожить его, не будь на то особо веской причины.
  -- Простите, владыка, но я точно не знаю, - развел руками страж, еще ниже склоняя голову. - Бдящие желают, чтобы вы шли в их покои, - повторил он. - Это нечто важное, как я понимаю. Похоже, вести из Дьорвика.
   Гномам вообще-то свойственно спокойствие и солидность. Они все и всегда делают не торопясь и основательно, на совесть, потому и вышедшие из-под их рук поделки, будь то оружие или любые постройки, служат неисчислимые века. И очень редко можно увидеть спешащего гнома, пожалуй, за всю историю этого мира людей и иных разумных созданий, узревших такую картину, можно было бы перечесть по пальцам одной руки. И тем более необычным было открывшееся немногочисленным стражникам в длинных коридорах под Торнхальмом зрелище, ибо сам король Дамиан, владыка всего Подгорного племени, подобрав полы своего роскошного кафтана бежал следом за молодым воином, бежал так, словно по пятам за ними гнались, по меньшей мере, сто драконов.
   Дамиан вихрем ворвался в отведенный для Бдящих зал, большую часть которого занимала весьма необычная, правда, только для посторонних глаз, конструкция. На стальном каркасе причудливой формы сияли множеством граней огромные самоцветы, все, какие только могли родить горы. Часть из них горела нестерпимо ярким пламенем, окутанная огненным ореолом. А в центре этого сооружения с легким скрежетом царапала медную пластину золотая игла, оставлявшая на мягком металле едва заметные штрихи.
   За всем этим чудом следили двое гномов, длиннобородый старик и юнец с едва пробившейся бородкой. По меркам его народа, молодой гном был еще сущим ребенком, но по его виду сразу становилось ясно, что здесь он вовсе не лишний. Гном пристально вглядывался в мерцание самоцветов и время от времени что-то едва слышно шептал. Внимательный наблюдатель заметил бы, что после его слов доселе безжизненные камни начинали светиться, слабо, как далекие звезды, или же, напротив, ярко, словно магические пламенные шары, столь любимые многими боевыми чародеями.
  -- Государь, - старый гном склонился при появлении короля. - Скверные вести из Нивена, государь.
  -- Что случилось? - настороженно спросил Дамиан, в душе уже готовый услышать самое худшее.
  -- Люди сумели поймать нескольких наших агентов и теперь преследуют всех наших родичей, - сообщил гном королю. - В столице идет бой, и наши братья, похоже, его уже проиграли. Они окружены и не имеют возможности спастись.
  -- Что с эльфийкой?
  -- Она очень далеко, даже самые чуткие приборы лишь указывают примерное направление. Кажется, она сейчас где-то на востоке Дьорвика.
  -- Что ж, наши братья в столице их королевства сделали свое дело, - вздохнул король. - И мы сейчас бессильны помочь им. - Было досадно потерять этот анклав, и жаль было тех несчастных, что погибнут от рук палачей, но они сделали то, что было нужно. План, дьявольская красота которого порой приводила в восхищение самого Дамиана, осуществлялся, и исконный враг из народа сам вот-вот должен был отдать в руки гномов то, что послужит возрождению Подгорного племени. И если платой за грядущее величие должна стать лишь смерть нескольких сотен их родичей в северном королевстве людей, то он, Дамиан, владыка Подгорных пределов, был согласен на такой размен.
  -- Сообщите им, пусть прекратят сопротивление и сдаются, - приказал король ожидавшим его повеления гномам. - Понимаю, что это тяжкое унижение, но иного выхода нет. Надеюсь, правитель людей сохранит им жизни, или, хотя бы, не предаст смерти абсолютно всех.
  -- Ты все слышал, Двалин, - старый гном обратился к своему юному напарнику. - Передай волю государя.
   Молодой гном молча положил ладони на два бронзовых шара, при этом зажмурившись и шепотом произнося какие-то слова. Самоцветы в магическом устройстве замерцали, а где-то в вырытых гномами под Нивеном катакомбах заскрежетала по такой же медной пластине тонкая игла из чистого золота, и собрат Бдящих, элиты магического цеха Подгорного племени, жадно впился взглядом в оставляемые на металлической пластине символы.
   Гвардейцы же, осадившие гномов в подвалах под столицей Дьорвика, уже теряли терпение. Сержант, который пытался вести с забаррикадировавшимися гномами переговоры, открыл, было, рот, дабы разразиться гневной тирадой, сдобренной изрядным количеством брани, как заметил, что в подземелье спустился сам Амальриз, которого сопровождали пять королевских телохранителей.
  -- Что вы хотите, гномы? - Маг быстро понял, в чем дело, и взял на себя дипломатическую миссию. - Я - мэтр Амальриз, придворный маг Его величества Зигвельта. Волею короля повелеваю вам выйти и сложить оружие. Вас обвиняют в измене и заговоре.
  -- Мы готовы сдаться, чародей, но обещай, что нашим семьям сохранят жизнь, даже если нас самих казнят, - вновь раздался приглушенный голос парламентера. - Дай нам слово, и мы предадим себя в ваши руки.
  -- Я обещаю, что ваши жены и дети не будут наказаны за ваши преступления, - произнес Амальриз. - Этого довольно?
   Двери распахнулись, и из сумрака появилось множество гномов. Первыми шли воины, которые на пороге аккуратно клали на каменный пол свое оружие и далее уже под конвоем стражников поднимались наверх. За ними шло множество гномьих женщин, которые, видимо, укрылись в подземных казематах еще до начал штурма. Амальриз решил, что здесь пряталось все население гномьей слободы.
  -- Мэтр, - из глубин подземных лабиринтов, вырытых гномами, к Амальризу бежал гвардеец, на груди которого была видна кровь, а шлем был сильно погнут, словно от удара булавой. - Там несколько недомерков, - он указал рукой в темный провал коридора. - Ребята их зажали там, но уж больно они яростно дерутся, уже четырех наших положили.
  -- Хорошо, веди меня к этим гномам, - Амальриз без раздумий направился за воином.
   В тесном туннеле, уходившем куда-то вдаль, действительно засели трое гномов. Ближе всех к людям оказался длиннобородый боец в тяжелых доспехах, сплошь усеянных шипами, и глухом шлеме, вооруженный парой широченных фальчионов. Он был столь широк в плечах, что заслонял собой коридор, но при этом ухитрялся так ловко орудовать клинками, что уже трое гвардейцев оказались сражены им. За спиной мечника были видны силуэты еще двух подгорных воинов, которые время от времени посылали в сторону людей тяжелые арбалетные болты. Всякая атака гвардейцев, которых здесь толпилось более десятка, была почти наверняка обречена на провал. Мечник, собою прикрывавший арбалетчиков, удержал бы людей, пока стрелки не спеша их перебили бы.
  -- Все назад, - прошипел Амальриз, готовя заклинание. - Не мешайте мне, воины, но будьте готовы помочь, когда скажу. - Он понимал, что идет на риск, но гномов следовало уничтожить или пленить. Тем более, эта троица могла охранять нечто важное, ибо без веской причины едва ли они стали бы биться так отчаянно, когда их родичи уже признали себя побежденными.
   Мрак на краткий миг отступил, изгнанный засиявшим подобно солнцу огненным шариком, очень маленьким, не более вишни, ибо в противном случае можно было запросто разрушить шахту, похоронив и самого себя. Магический снаряд пронзил пространство и ударил в грудь гнома-мечника. Амальриз ожидал, что магическое пламя прожжет латы гнома, но огненный шарик лишь бессильно рассыпался множеством брызг, едва лишь соприкоснулся с нагрудником. Магу не нужно было долго думать, чтобы понять, что гном облачен в зачарованные латы, защищенные рунами от вражеского чародейства. Некогда такие доспехи были очень распространенными, а ныне их почти невозможно стало найти, но, как видно, у запасливых гномов подобные латы еще имелись.
  -- Вперед, бейте его! - Амальриз понял, что пусть его снаряд и не справился с руническим чарами, но вспышка на миг ослепила гнома, глаза которого приспособились к полумраку. И этим шансом необходимо было воспользоваться, и немедля.
   Одновременно щелкнули три тяжелых арбалета и два болта по самое оперение вошли в грудь гнома, легко пронзив его латы. Чары, наложенные настоящими мастерами, делали владельца такой брони неуязвимым для мага, но против обычной стали они не были чем-то особо выдающимся.
   Когда гвардейцы добежали до первого противника, он еще был жив, несмотря на смертельные раны. Одного из воинов в золотой броне гном ударил мечом поперек живота, разрубив прочную кирасу, а следующему ткнул в лицо кулаком, закованным в латную перчатку. Гвардеец заорал от боли, из расплющенного носа хлынула кровь, но и человек сумел нанести удар кинжалом как раз над воротом кирасы гнома, пробив ему артерию. Гном упал, выронив из рук свои фальчионы, и тут же из темноты раздались звуки арбалетных выстрелов, и гвардеец тоже упал, отброшенный назад силой вонзившегося ему в шею болта.
   Люди кинулись вперед, потрясая оружием, но стены вдруг задрожали, и с потолка на головы гвардейцам посыпалась каменная крошка.
  -- Назад, - крикнул Амальриз, в этот миг ясно ощутивший творящееся в темноте чародейство, явно направленное против людей. - Они сейчас обрушат своды! - Маг оттолкнул к выходу их туннеля пробегавшего мимо гвардейца, жаждавшего вступить в бой: - Уходим! Прочь отсюда, все!
   Воины кинулись назад, но один из них, замыкавший цепочку, замешкался, и рухнувший сверху обломок плиты размозжил ему голову, сплющив шлем, точно он был сделан из бумаги. Еще один толчок сотряс подвалы, и за спинами чудом сумевших спастись гвардейцев толща породы запечатала коридор, в котором еще должны были оставаться двое гномов.
   Люди спешно покинули подвалы, испугавшись новых обвалов. Сейчас у них появилось много дел, ведь нельзя было оставлять без присмотра больше сотни гномов, от которых неизвестно чего можно было ожидать. Жилища подгорных мастеров остались под охраной, которую выделил Альгерт Дер Фокт, а их прежние обитатели под конвоем двинулись к темнице, в которой, право же, нынче едва ли останутся свободные камеры.
   А в нескольких милях от Нивена в небольшой рощице произошло событие, весьма необычное и наверняка способное заинтересовать городскую стражу, если бы узнала о нем. Если говорить точнее, то там произошло самое настоящее убийство.
   Двое мальчишек из ближнего села как раз решили сходить по грибы, давно зная, что в мрачном лесочке растут отличные боровики. Набрав уже по половине корзинки, дети вдруг услышали доносившиеся из кустов приглушенные голоса. Сперва они решили, что здесь объявился какой-нибудь зверь, и решили, было, дать деру, но любопытство пересилило, и мальчишки тихо двинулись туда, откуда раздавались странные звуки.
   Выбравшись из кустов, дети увидели весьма необычную картину. Над глубокой ямой, невесть откуда взявшейся в этом месте, стоял невысокий широкоплечий человек с длинной бородой, на котором была надета тяжелая короткая кольчуга. Сейчас этот крепыш, что-то недовольно бормоча себе под нос на языке, которого дети не знали, пытался вытащить наружу из ямы еще одного такого же человека. Ему это удалось с большим трудом, ибо товарищ бородача, тоже невысокий и коренастый, отличавшийся от первого лишь более короткой бородой, был весьма тяжел, да еще на нем были надеты латы, подобные рыцарским.
   Дети быстро догадались, что перед ними, ни много, ни мало, два настоящих гнома, выбравшиеся, видимо, из подземного хода, множество которых, по слухам, вело на все четыре стороны света из недальнего Нивена. Один из гномов, вероятно, был ранен, поскольку его товарищ склонился над ним и что-то искал в привязанной к поясу сумке.
   Мальчишки, укрывшись за деревьями, во все глаза смотрели на гномов, забыв об осторожности, и один из них, переступив с ноги на ногу, наступил на сухую ветку, издавшую тихий хруст. Звук почти не был слышен, но настороженные гномы встрепенулись и тот, что был ранен, мгновенно вскинул небольшой арбалет и пустил болт точно на звук. Короткая тяжелая стрела легко пронзила грудь одного из мальчиков. Из раны хлынул поток горячей крови, и человек упал на землю, издав короткий хрип. Его товарищ оцепенел от ужаса, а второй гном уже шагнул к служившим укрытием для малолетних соглядатаев зарослям. Он не спеша вытянул из ножен на запястье короткий метательный нож, тяжелое лезвие, вместо обычной рукоятки имевшее лишь удлиненный хвостовик.
   Когда гном уже почти дошел до кустов, оставшийся в живых мальчишка кинулся бежать, ибо понял, что подгорный воин не намерен оставлять его в живых, если поймает. Не разбирая дороги, ребенок метнулся в заросли, оставляя за собой настоящую просеку. Гном, услышав шум, кинулся следом. Там, где ребенок проскальзывал между веток, карлик проламывался сквозь кустарник, устраняя преграды при помощи длинного кинжала.
   Гномы никогда не отличались особой прытью, и бег не был их достоинством. Быть может, мальчику и удалось бы скрыться, но он споткнулся о выступавший из прошлогодней листвы корень и упал, ударившись головой о ствол дерева. Ребенок быстро вскочил, хотя в глазах у него все двоилось, и ноги не держали его, но даже столь малая задержка позволила преследователю настигнуть свою жертву. Гном резко взмахнул рукой, и тяжелый нож, сделав два оборота в воздухе, вонзился в спину человека, перебив ему позвоночник. Ребенок еще шевелился, когда карлик подошел сзади, рывком поднял его голову и одним быстрым взмахом кинжала перерезал детское горло. Затем он забрал нож и двинулся туда, где оставался его раненый товарищ.
   Гном не испытывал ни капли сожаления от убийства двух детей, ибо сейчас они были его врагами. Пощадив этих человеческих ублюдков, чудом спасшиеся от гвардейцев гномы рисковали бы в ближайшем будущем столкнуться со множеством воинов. Поэтому убийство любого чужака, случайно оказавшегося на их пути, было единственным залогом того, что гномам удастся спастись.
   Что ж, они не смогли справиться с поручением своего владыки, который многое поставил на это задание, но этому гномы могли найти немало веских оправданий. Как бы то ни было, сейчас их путь лежал на юг, в родные земли, в царство камня и вечных льдов, ставшее на долгие века обиталищем их племени.
  

Глава 3 Дар принцессы

  
   Обширная полоса земель к югу от второго по величине в полуденных провинциях Дьорвика города, славного Хильбурга, издревле являлась почти необитаемой, и хотя на нее от века претендовали две могучие расы, эльфы и люди, никто не пытался укрепиться на этих землях. Причиной тому была их полная непригодность для жизни, ибо здесь на сотни миль вдоль границы тянулись жуткие и почти непроходимые топи, перемежавшиеся жидкими рощицами чахлых деревьев, сумевших отвоевать у болот малую толику земли. Трясины с гнилой водой, способные вмиг затянуть человека, намного лучше армий и укрепленных замков обеспечивали здесь мир между вечно враждовавшими народами, ибо здесь невозможно было не то что вести сражения, но даже и передвигаться, поскольку через этот гиблый край не вела ни одна дорога. Именно в этих болотах брала свое начало стремительная Гирла, чьи воды впадали, пробежав много лиг, в могучий Арбел, омывавший земли многих стран и народов. Лишь много южнее, перед самым рубежом двух держав, сурового Дьорвика, и гордого И'Лиара, Королевства Лесов, болота отступали, оставляя узкую полосу твердой земли, вздымавшуюся ввысь Ламелийскими горами, словно предназначенную для того, чтоб там возводить крепости и сражаться не на жизнь, а на смерть, щедро поя своей и чужой кровью землю.
   Болота перерезал только узкий перешеек, начинавшийся как раз от стен Хильбурга, укрепленный столь сильно с обеих сторон, что на всем протяжении границы именно здесь вторжение становилось просто невозможным. Любая, сколь угодно сильная армия попросту увязла бы, штурмуя многочисленные форты, за стенами которых в полной готовности находились большие и отлично вооруженные гарнизоны, состоявшие почти полностью из опытных бойцов, ветеранов, успевших побывать во многих сражениях.
   Пока солдаты, ожидавшие нападения, которое, скорее всего, если и произошло бы, то много западнее, занимались привычной работой, тренируясь на плацу под присмотром суровых десятников, оттачивая свое умение пользоваться разными видами оружия, либо стояли в дозорах и секретах у самой кромки вражьей земли, на западе болотного края сквозь заросли и топи шли двое. Цель одного, точнее, одной из них, лежала на юге, но путь к ней пока вел на восток. Другой путник вовсе не имел цели, если не считать ею ту, кого ему приказано было охранять в пути, пусть даже и ценой своей жизни.
   Они провели в дороге уже немало дней и сильно устали, хотя обоим не в новинку были долгие переходы верхом или пешком. Ныне их подстегивало ощущение приближающейся погони, которая, несмотря на все ухищрения привыкших к лесу людей, вернее, не совсем людей, никак не отставала, с каждым днем, с каждым часом сокращая разделявшее их расстояние. Казалось, преследователи обезумели, ибо лишь безумцы могут так быстро и долго гнать самих себя, не позволяя даже краткого отдыха. Они должны были уже свалиться замертво от усталости, но вместо этого шли и шли, становясь все ближе, хотя пока еще не настигли беглецов, но этот момент должен был наступить уже совсем скоро.
   Один из путников, оказавшихся в столь неприглядном месте сразу заприметился бы любому встречному, если бы такой оказался в этих местах. Однако никто не попадался на пути двух храбрецов, рискнувших почти без подготовки пересечь самые гиблые болота этой части мира, и потому никто так и не смог удивиться, встретив среди них эльфийку. Удивление такого случайного прохожего могло быть еще больше, узнай он, что сквозь дебри и трясины пробирается не просто Перворожденная, а одна из дочерей владыки державы И'Лиар, принцесса Мелианнэ. В прочем, удивление гипотетического первого встречного наверняка не было бы продолжительным, ибо спутник принцессы, суровый наемник с темным прошлым по имени Ратхар, изредка рекомый нелюбимой им кличкой Лунь, едва ли оставил бы случайного свидетеля в живых, ибо он должен был защищать свою спутницу, в том числе и от любопытных глаз, а лучшей защитой этот человек всегда считал добрый удар мечом. Нужно сказать, и сама Мелианнэ, останься она вдруг в одиночестве, не осталась бы беззащитной, ибо тоже неплохо владела мечом, а, кроме того, на службе у нее были такие силы, по сравнению с которыми самое лучше оружие из стали показалось бы просто детской игрушкой. Хотя, справедливости ради, нужно заметить, что на своего телохранителя Мелианнэ все же полагалась в большей степени, чем на чародейское искусство.
   Как уже было сказано, причиной того, что столь высокородная путешественница, которой вернее подошло бы определение беглянка, оказалась на болотах не своей волей, была пущенная по ее следу погоня, от которой, пока тщетно, и пыталась укрыться эльфийка. Следовавшие по пятам стражники не оставили путникам иного выхода, кроме как рискнуть и попытаться уйти от преследователей через топи, хотя неизвестно точно, что было опаснее - клинки людей за спинами беглецов, либо простиравшиеся впереди на многие мили трясины. Но, все же, продолжая идти вперед, беглецы имели чуть больше шансов на успех, ибо глупо было бы надеяться выйти победителями из схватки с доброй полусотней воинов, которые не просто выполняли приказ командиров, а еще и жаждали мести за убитых товарищей.
   После краткого, но яростного боя в лесах, который случился несколько дней назад, когда от рук наемника и эльфийской принцессы погибли несколько воинов из местного гарнизона, немного не рассчитавшие своих сил, прочие стражники словно с цепи сорвались, и теперь поимка, а, в крайнем случае, и убийство как эльфийки, так и человека, стало для них делом чести. А к своей чести воины из пограничной стражи Дьорвика относились весьма трепетно, никому не позволяя унижать ее.
   Мелианнэ несколько раз прибегала к своим колдовским способностям, дабы выяснить положение и намерения их преследователей. В такие моменты она замирала, всем телом прильнув к выбранному ею дереву, на несколько долгих мгновений выпадая из течения времени и переходя на иной уровень восприятия, понятный лишь немногим избранным. Ее сознание, словно покидая оковы бренной плоти, устремлялось по собственному следу назад, и эльфийка могла увидеть тех, кто преследовал их. Наемник в это время стоял неподалеку с обнаженным мечом и внимательно оглядывал окрестности, ибо знал, что его спутница в такие минуты становилась абсолютно беззащитной перед любой угрозой. И он со всем тщанием нес свою службу охранителя, старясь так, как никогда не стараются просто за деньги, пусть даже вознаграждение особенно велико.
   Разумеется, сама Мелианнэ не замечала этого, и, выходя из своего транса, вновь отправлялась в путь, нещадно подгоняя и человека, хотя по правде нужды в этом не было. Хоть Перворожденная и могла с гордостью назвать себя Дочерью Леса, деливший с ней все тяготы пути воин также не казался в дебрях посторонним человеком. Он мог двигаться весьма быстро, при этом не производя лишнего шума и не оставляя за собой следов. Последнее, в прочем, казалось не таким уж и важным, ибо, как беглецы не старались запутать погоню, их противники не отставали, с каждым часом приближаясь на несколько сотен ярдов. Теперь все должна была решить лишь выносливость.
  -- Скажи, э'валле, они далеко? - Ратхар обратился к эльфийке, когда та в очередной раз использовала магию для наблюдения за преследователями.
  -- Довольно близко уже, - лик прекрасной принцессы был омрачен. - Они идут несколькими отрядами, в каждом от полудюжины до десятка бойцов. Ближайшие из них уже в четырех милях от нас. Вероятно, среди них есть проводники, хорошо знающие эти места. Нам приходится ступать медленно, поверяя путь перед каждым шагом, а они, думаю, движутся по тайным тропам, потому и настигают нас так быстро.
  -- Чем кончится наше бегство? - задумчиво произнес наемник. - Они прижмут нас к краю какой-нибудь непроходимой топи, где и расстреляют из луков.
  -- А ты что предлагаешь?
  -- Возможно ли прорваться сквозь их порядки? Если они идут несколькими группами, то ведь можно затаиться, пропустить их мимо себя, а затем рвануть назад, - произнес воин, вопрошающе взглянув на свою спутницу. - Едва ли они идут несколькими волнами, для этого у наших врагов просто не хватит людей.
  -- Там собаки, а они почуют меня, - возразила Мелианнэ. - Псы опасны и сами по себе, к тому же они заставят насторожиться людей. - В этот миг эльфийка вспомнила атаковавших их несколько дней назад громадных псов. Ратхар тогда смог защитить ее, но воспоминания были не самыми приятными, и Мелианнэ понимала, что обученные собаки в густых зарослях могут стать более опасным, чем человек, противником.
  -- Тогда дать им бой, - решительно сказал Ратхар, порядком уставший бегать и жаждавший действия. - Выбрать ту группу, где меньше противников, атаковать их, и, пока остальные поймут, что произошло, раствориться в лесу. Главное оторваться от них, а там можно двинуться на юг, к границе. Отсюда до нее не так уж много, может, четыре дневных перехода, предположил воин. - Мы бы успели, э'валле.
  -- Мне самой надоело бежать, когда можно сражаться, - ощерилась Мелианнэ, от накопившейся усталости плохо контролировавшая собственные эмоции. - Но вдруг нам не повезет? Я просто не имею права так рисковать!
  -- Нужно рискнуть, - Ратхар стоял на своем. - Их не так много, все сразу никак не сбегутся, а нам и понадобится совсем мало времени.
   Прорываться сквозь загонщиков, шедших так, что их небольшие отряды, двигавшиеся на почтительном расстоянии один от другого, напоминали редкую гребенку, решили в крайнем случае. Мелианнэ рассчитывала скрыть свое присутствие от людей, затаившись на время, а затем, оказавшись позади стражников, что есть сил рвануть на север, уходя из ловушки. Изменив направление движения, беглецы оказались весьма близко от одного из охотившихся на них отрядов, в котором было всего пять человек. Мелианнэ узнала это, вновь воспользовавшись магией, а точнее, помощью лесных духов, с сутью которых она сливалась во время транса, их глазами и иными органами чувств, которым у человека просто не было названий, обозревая окрестности на много миль вокруг.
  -- Тебя я скрою заклинанием, это нетрудно сделать. Собаки не учуют запах человека, солдаты тоже не заметят следы, во всяком случае, не раньше, чем ты будешь от них на расстоянии удара, - предложила свой план Мелианнэ. - Но лучше бы избежать боя. Если затаиться на краткое время, солдаты могут пройти мимо, а затем они нам уже не страшны.
  -- А ты сама как же? - спросил Ратхар. - Ведь на псов твоя волшба не действует, ты сама об этом говорила.
  -- Буду надеяться на лучшее, - эльфийка криво усмехнулась. - Я не очень сильна в Искусстве, но если постараться, то можно на очень короткое время стать незаметной и для их ищеек. - Мелианнэ указала туда, откуда должны были вскоре показаться преследующие их загонщики. - В крайнем случае, мы можем отбиться, ведь их всего пятеро, пусть там и опытные воины.
  -- Я бы предпочел сразу атаковать, а не ждать удачи, пребывая в бездействии, - Ратхар, ранее не страдавший любовью к излишнему кровопролитию, в этот раз предпочел бездействию любую деятельность.
  -- Тогда мы можем отвлечь их, - неожиданно предложила Мелианнэ.
  -- Что ты имеешь в виду, - наемник удивленно вскинул брови, уставившись на свою спутницу, в глазах которой мелькнула хитринка. - Как мы их отвлечем?
  -- Представь, как поведут себя эти стражники, если заметят эльфийку, которую ищут уже довольно давно. Думаешь, они вспомнят еще и о каком-то человеке, который для них едва ли так важен? - Мелианнэ перехватила заинтересованный взгляд наемника, который даже не оскорбился, узнав, что он абсолютно никчемен для стражи, хотя едва ли это было правдой, и продолжила: - Все очень просто - я отвлеку их внимание, а ты, оказавшись позади стражников, зарубишь их. Они кинутся за мной, потеряв бдительность, так надо этим воспользоваться.
   Выполняя эту затею, которая могла закончиться как успехом, так и провалом, Ратхар, подчиняясь своей спутнице, укрылся в кустах. Мелианнэ обошла его по кругу, делая странные пассы руками, так, что воздух затрещал, словно во время грозы, накладывая какую-то маскировку. Сам наемник не очень хорошо понимал суть ее действий, но сомневаться вслух не стал, а просто получше спрятался в листве. При должном умении, это воин уяснил давно, стать невидимым для человеческого взгляда можно и без всякого чародейства, и он этим умением успел овладеть.
   Так, Ратхар занял позицию в редком кустарнике, буквально слившись с еще не опавшей листвой и пожухшей травой. Мелианнэ же решила ждать появления погони в сотне ярдов от позиции наемника, держась поближе к деревьям, но при этом не особо стараясь спрятаться. Она понимала, что обученные псы ее все равно учуют, поэтому умышленно оставила следы, которые не затерялись бы от глаз людей.
   Преследователи шли цепью, разом охватывая полосу леса шириной не менее трехсот ярдов, и при этом каждый из них постоянно видел соседей слева и справа. Затаившийся наемник заметил двух воинов, вооруженных длинными луками. На одном из них была легкая кольчуга, второй довольствовался плотной курткой с нашитыми на груди и плечах на манер чешуи железными пластинами. Еще двое воинов резко выделялись на фоне прочих добротными тяжелыми кольчугами и длинными мечами, один из них нес также небольшой арбалет.
   Крупный пес, за которым следом почти бежал воин в кожаной куртке с металлическими пластинами, неожиданно начал беспокоиться, принюхиваясь и озираясь по сторонам. Вдруг пес замер, оскалив страшные клыки, которые, пожалуй, пробили бы и кольчугу, и тихо зарычал. Он, видимо, верхним чутьем обнаружил скрывавшуюся неподалеку эльфийку, и теперь рвался вперед, все ближе подбираясь к Ратхару, но, похоже, будучи увлечен запахом Мелианнэ, зверь ничего более не замечал. Наемник убедился, что собаки, используемые стражей, отлично выдрессированы, ибо шедшее по следу животное не гавкало, подавая знак своему хозяину, словно понимая, что нужно подобраться к жертве как можно ближе и незаметнее. Псы, используемые стражей, были не просто сторожами и ищейками, они были воинами, ценившимися ничуть не ниже людей. И сейчас зверь, не производя лишнего шума, поскольку знал, что его хозяин и так все поймет, метнулся к деревьям, где и должна была находиться Мелианнэ.
   Солдаты насторожились, и приготовили оружие, продолжая идти вперед, но, все же постепенно приближаясь к тому месту, куда стремился пес. Вот двое воинов прошли мимо зарослей, в которых ждал нужного момента Ратхар. Наемник уж обнажил клинок и приготовил верный топорик, внимательно наблюдая за своими противниками. Вдруг оба лучника вскинули оружие, и выстрелили в гущу леса. Ратхар увидел, что из-за деревьев выбежала Мелианнэ, которая, петляя и пригибаясь, дабы сбить противникам прицел, метнулась вперед. В руках ее был лук, но пользоваться оружием эльфийка не спешила.
   Один из лучников, на бегу рвавший тетиву, но пока еще так и не сумевший поразить цель, оказался всего в паре десятков шагов от наемника, его-то Ратхар и выбрал первой жертвой. Со стороны казалось, что воин появился прямо из воздуха, ибо магия эльфийки подействовала, как положено, сделав человека попросту невидимым ни для кого, за исключением такого же чародея, которого при отряде не оказалось. Стрелок, увлеченно целившийся в мелькавшую среди ветвей эльфийку, так ничего и не понял, когда топорик вонзился ему в спину, перерубив позвоночник.
   А Ратхар уже метнулся к следующему воину, который выхватил меч и повернулся к невесть откуда возникшему противнику. Он оказался весьма быстр, но наемник все же его опережал на какие-то мгновения. Он нанес мощный удар в плечо, отделив от тела своего противника левую руку, однако сражавшийся против него воин еще пытался сопротивляться, словно не чувствовал боли. Он нанес сильный удар который Ратхар принял на свой клинок. Отклонив меч противника, наемник выхватил из ножен на поясе кинжал и вонзил его в незащищенное кольчугой горло солдата.
   Мелианнэ оказалась в опасной ситуации, ибо на нее черной тенью несся огромный свирепый пес, следом за которым бежали сразу трое воинов. Принцесса выстрелила, но промахнулась, и стрела лишь оцарапала облитый кольчугой бок одного из приближавшихся к ней людей. Бросив лук, эльфийка замахнулась и выбросила вперед руку, из которой к ее противникам устремился сгусток огня. Пламенный шар ударил туда, где находился один из лучников, которого Мелианнэ посчитала самым опасным противником. Стрелок не успел даже ничего понять, когда там, где он стоял, вспыхнул огонь, на миг ослепив всех, кто был поблизости. Вероятно, смерть человека была достаточно легкой, ибо пламя мгновенно уничтожило его. Но эльфийке некогда было праздновать победу - пока она отвлеклась на магию, к ней уже бросился пес, который, подпрыгнув, ударил Мелианнэ лапами в грудь, сбивая ее на землю. К счастью эльфийка закрылась рукой, и страшные челюсти сомкнулись не на ее горле, а на кольчужном рукаве. Пытаясь вывернуться из-под навалившейся туши, принцесса услышала треск под собой и поняла, что только что лишилась лука. Оружие не выдержало тяжести двух тел, разломившись пополам.
   Пока пес боролся с Мелианнэ, бежавшие за ним воины взяли ее в кольцо, а один из них рванул с пояса небольшой рожок и поднес его к губам. Переливающийся пронзительный звук огласил поляну, разнесшись, верно, на несколько миль.
   Ратхар, увидев, что его спутница оказалась в опасности, устремился к ней. Дорогу ему заступил стражник, который и вел собаку. Он умело бился топором на длинной рукояти, не подпуская к себе наемника. Ратхар отбил несколько ударов, а затем метнулся в сторону, оказавшись сбоку от стражника. Клинок наемника слегка коснулся шеи солдата, оставив на ней след, мгновенно налившийся кровью. Стражник выронил оружие и прижал руки к ране. И в это время последний оставшийся в живых преследователь вскинул арбалет и выстрелил в наемника, ибо полагал, и вполне справедливо, что прижатая к земле псом эльфийка не опасна для него.
   Ратхар взмахнул мечом, но расстояние между стрелком и его мишенью оказалось слишком мало, и наемник только чуть отклонил тяжелый болт, который вонзился не в грудь, куда целил арбалетчик, а в правое плечо, пробив броню и вонзившись глубоко в плоть. Арбалетчик, воспользовавшись этим, метнулся вперед и ударил Ратхара мечом. Несмотря на боль, Ратхар парировал удар. Оба воина замерли друг напротив друга, крепко сжимая мечи. Ратхар, понимая, что со стрелой в плече он долго не продержится, атаковал, собрав все силы. Он тенью кинулся вперед, но молниеносность атаки в этот раз ему не дала преимуществ. Его противник, вооруженный отличным клинком северной работы, широким и длинным, оказался столь же быстр. По сравнению с ним даже приснопамятный атаман Фернан не казался уже таким великолепным мечником.
   Две полосы стали тускло сверкнули в воздухе и встретились, издав глухой звон. Ратхар едва не выронил клинок, ибо боль от раны была невыносимой. Отпрянув назад, он перебросил меч в левую руку и вновь атаковал, нанося стремительные удары, но мечник выстоял. Клинок Ратхара встретила сталь, и все его выпады не достигли цели. А затем его противник сам атаковал, отбросив Ратхара на несколько шагов назад. Они кружили по поляне, обмениваясь сериями стремительных ударов, пока Ратхар не сумел зацепить меч противника гардой своего оружия, отведя в сторону. Наемник нанес солдату удар ногой в живот и попытался выбить из его рук клинок, но этот противник ловко увернулся и рубанул Ратхара по ноге, оставив в его левом бедре глубокую рану. Наемник упал, ожидая, что его противник сейчас нанесет последний, смертельный удар, но тут воин, уже замахнувшийся мечом, захрипел и стал падать на Ратхара. Из его рта вытекла струйка крови, и воин закатил глаза и выронил клинок.
   За спиной последнего стражника стояла Мелианнэ, сжимая в руках кривой засапожный нож. Ратхар увидел позади нее еще дергавшегося пса, которого эльфийка наверняка прикончила тем самым ножом.
  -- Что с тобой, - в голосе Мелианнэ наемнику вдруг послышались нотки страха. - Ты ранен?
  -- Этот ублюдок повредил мне ногу, - тяжело дыша, ответил воин. Короткий бой шел на запредельных для обычного человека скоростях, и только сейчас, когда все закончилось, наемник понял, как много сил отняла у него эта схватка. - Боюсь, теперь мне трудно будет состязаться в беге с пограничной стражей, - Ратхар сделал попытку встать, но только скривился от боли. Штанина его уже набухла от крови. - Проклятье, как же он оказался быстр!
  -- Придется собрать все силы и скорее уходить отсюда, - Мелианнэ протянула руку своему спутнику. - Постараюсь тебе помочь, но нет времени на полноценное лечение.
  -- Все равно благодарю, ведь ты спасла мне жизнь, - опершись на эльфийку, Ратхар кое-как сумел подняться.
  -- Сядь сюда, - эльфийка жестом указала наемнику на подножие раскидистого дерева. - Нужно вытащить стрелу.
  -- Я уже и так не боец, - скривился Ратхар. - Теперь нам едва ли удастся скрыться от погони.
  -- Это мы еще посмотрим. - Мелианнэ схватилась за древко стрелы и потащила ее на себя, медленно, дабы не сломать ее и не оставить в ране наконечник.
   Ратхар сжал зубы, подавляя в себе крик боли, но он был все же воином, поэтому умел терпеть. И вскоре эльфийка облегченно вздохнула, сумев, наконец, извлечь болт, выпущенный слишком ретивым солдатом.
  -- Повезло, - она показала окровавленный болт наемнику. - Бронебойный. Будь у него лук, мог бы и неизвлекаемым в тебя выстрелить, тогда пришлось бы повозиться. А теперь нужно разобраться с этим - она бросила взгляд на длинную рану на бедре Ратхара.
   Эльфийка вновь прибегла к магии, проведя руками, от которых вдруг ударила волна жара, над ранами, останавливая кровь. Затем она, не ограничившись волшебством, плеснула на раны еще какой-то едкой жидкостью из небольшой фляжки. Наемник едва не взвыл от боли, ибо ощущения от эликсира Мелианнэ были похуже, чем от каленого железа.
  -- Мне нужно осмотреться, - эльфийка встала, отряхивая с одежды приставший к ней мусор.
   Привычно прильнув к дереву, Мелианнэ воззвала к лесным духам, которые послушно откликнулись ей. Мгновенно приобретя сотни глаз и ушей, эльфийка смогла обозревать лес на несколько миль окрест. И очень быстро ее обостренные чувства указали на приближавшихся к тому месту, где сейчас находилась сама Мелианнэ и ее спутник людей. Их было семеро, и стоило только эльфийке сосредоточиться на них, как ее буквально ослепила исходившая от одного из преследователей аура Силы. Если прочие люди предстали перед ее внутренним взором как темные силуэты, то этот сиял, словно снег на солнце. Маг! Мелианнэ поняла, что этот отряд движется сюда не случайно. Скорее всего, неизвестно откуда оказавшийся среди стражи чародей нащупал ее своей магией, и теперь оставалось лишь бежать, ибо каждый миг промедления увеличивал угрозу во много раз. Эльфийка, посредственно владевшая магией, не знала точно, сколь силен оказавшийся здесь волшебник, но рисковать, устраивая магическую дуэль, она не хотела.
  -- Сюда идут еще стражники, - сообщила она Ратхару, который сидел, прислонившись к дереву. На лице его застыла гримаса боли, хотя исцеляющая магия Мелианнэ и облегчила страдания воина. - Нужно бежать! С ними какой-то колдун.
  -- Откуда он здесь взялся? - спросил Ратхар. - Пленный стражник нам ни о каких колдунах не говорил.
  -- За это время многое могло измениться. Я не уверена в своих силах, человек, поэтому предпочту спасаться бегством, - заметно волнуясь, произнесла эльфийка. - Этот маг явно обнаружил нас, поэтому придется приложить много сил, чтобы скрыться.
  -- Я едва ли смогу ходить, хотя твои чары и подействовали, - возразил Ратхар, неловко пошевелившись при этом и вновь скривившись от пронзившей его боли.
  -- Вот, - Мелианнэ вытащила из кармашка на поясе несколько пожухлых листочков. - Съешь это, они придадут тебе силы и угасят боль, - объяснила она с подозрением взглянувшему на сушеную траву воину. - Правда, это на пару часов, но за это время мы сможем уйти далеко отсюда.
   Ратхар послушно положил на язык предложенную ему траву и принялся жевать. Горечь была жуткая. Наемник едва не выплюнул листочки, но сдержался, и вскоре почувствовал, что боль отступила, а тело вновь полно сил. Он быстро перевязал раны чистой тканью, чтобы остановить кровь.
  -- Что это за растение? - Наемник встал, вытер клинок и вложил его в ножны. Это было удивительно, но он чувствовал, что сейчас может пробежать двадцать миль, а затем выдержать бой с десятком солдат.
  -- Мы называем его люцерис, а еще у него есть название "кисть удавленника". Не спрашивай, почему, - Мелианнэ подошла к наемнику, внимательно оглядывая его. - Сейчас ты должен почувствовать себя лучше, но потом, когда действие его закончится, будет совсем скверно. Поэтому нужно спешить. - Она протянула Ратхару ладонь, на которой лежало какое-то колечко. - Не знаешь, что это?
   Наемник взял кольцо, простой стальной ободок, и сразу увидел королевский герб, под которым были выбиты несколько цифр.
  -- Я слышал, нечто подобное служит отличительным знаком королевских гвардейцев Дьорвика, - неуверенно произнес наемник. - Откуда это у тебя?
  -- Было на нем, - Мелианнэ показала на тело мечника, едва не прикончившего самого Ратхара.
  -- Мне сразу показалось, что этот воин гораздо лучше обучен, чем стражники, - заметил наемник. - Но если здесь гвардия, значит, их сюда прислал король, а он не станет размениваться по пустякам! Чем же ты так ценна для всех, э'валле?
  -- Это неважно, - отрезала эльфийка. - Какая разница, гвардейцы или стражники хотят нас убить?
  -- Что ж, сейчас это действительно не имеет значения, - Ратхар согласился, ибо не место и не время было предаваться расспросам, тем более, он уже понимал, что свои тайны Мелианнэ хранит крепко. Да и не нужны они были простому воину.
   Поскольку путь на юг был уже отрезан, а вступать в схватку с чародеем Мелианнэ не рисковала, здраво оценивая собственные силы, беглецы вновь повернули на восток. Они с каждой пройденной милей все ближе оказывались от болот, и вскоре лес начал отступать, а под ногами захлюпала грязь. Редкие деревья, чахлые и скрюченные, стояли на чуть более сухих островках земли, повсюду высились заросли тростника и камыша. Кое-где виднелись небольшие озерца.
   Идти становилось все труднее, поскольку теперь каждый шаг мог привести прямо в трясину. Однажды сама Мелианнэ едва не утонула, когда нога ее соскользнула с кочки. Кинувшийся к своей спутнице Ратхар сумел ее подхватить и вытащил-таки на сушу, но дальше они шли уже гораздо медленнее. Срубив два деревца, путники соорудили из них шесты, называемые еще слегами, которыми и проверяли путь, тыкая ими в землю перед собой.
   Кроме трясин немалую опасность представляли змеи, которых здесь оказалось необычно много. Ратхар едва не оказался жертвой одной из них, наступив на гада, укрывшегося во мху. Перед ним внезапно выросло полутораметровое тело толщиной с мужскую руку, оканчивавшееся клиновидной головой. Из пасти торчали длинные зубы, с которых так и сочился яд. Наемник выхватил меч, перерубив яростно шипевшую змею, и ее тело потом еще долго билось в агонии, причудливо извиваясь. Затем еще трижды за какие-то полчаса путники убивали оказавшихся под ногами змей, чудом избежав их укусов. Мелианнэ между делом сообщила своему спутнику, что от яда болотных гадюк, которые в длину достигали пяти шагов, не существует никаких противоядий, поэтому первый же укус будет смертельным. Эльфийке наемник поверил сразу и без малейших сомнений, а потому впредь старался быть более осторожным.
   Так они шли довольно долго, но внезапно Мелианнэ, которая двигалась первой, поскольку лучше чувствовала путь перед собой, поняла, что они оказались в ловушке. Со всех сторон клочок суши, на котором едва хватало места им двоим, обступила трясина. Мелианнэ не могла понять, как они сюда забрели, ибо обратный путь вдруг исчез, словно бы кочки ушли под воду. К тому же действие травы, которую она дала Ратхару, кончилось. Теперь наемник едва стоял на ногах, весь покрытый испариной. Его трясло, а повязки пропитались кровью.
   Мелианнэ решила призвать свою магию, дабы хоть немного облегчить страдания Ратхара, усугубленные еще и люцерисом, но вдруг до нее донесся собачий лай. Звук исходил из зарослей тростника неподалеку, и животное, которое его издавало, явно приближалось.
  -- Они нас все же нагнали, - скривившись не столько от боли, сколько от досады, произнес Ратхар. - Мне кажется, или это лают собаки?
  -- Да, это псы, и они все ближе, - коротко ответила Мелианнэ, положив руки на черен меча.
  -- Уходи, э'валле, - Ратхар говорил с трудом, переходя на хрип. - Мне уже далеко не убежать, а тебя они могут и не найти.
  -- Я не могу тебя оставить, - эльфийка вдруг поняла, что действительно не способна бросить этого человека на верную смерть. Ее народ никогда не отличался особой сентиментальностью, тем более, если речь шла о существах иной расы, но сейчас она не могла бежать. - К тому же, я не могу найти тропу.
  -- Что ж, тогда придется дорого продать свои жизни, - Ратхар вытянул клинок из ножен, встав в стойку. Но вдруг наемник пошатнулся и упал, выронив меч.
   В тот же миг из тростника показался огромный серый пес, настоящий волкодав, который размерами мог соперничать с теленком. По сравнению с ним псы стражников казались новорожденными щенками. Остановившись в нескольких шагах от обнажившей меч Мелианнэ, он оскалился и глухо зарычал, демонстрируя клыки, больше похожие на кинжалы и наверняка способные крушить даже стальные латы.
   Пес производил сильное впечатление, и Мелианнэ усомнилась, что сумеет одолеть это чудовище, под лохматой шкурой которого перекатывались могучие мускулы, даже силой своего чародейства. Но она решил биться, невзирая ни на что, ведь у ее ног лежал беспомощный воин, тот, кто прежде защищал ее, рискуя своей жизнью. Мелианнэ понимала, что слова Ратхара о щедрой награде были лишь отговорками, ведь нужно ли золото мертвецу, а человек, безрассудно ввязываясь в бой, когда опасность грозила его спутнице, всякий раз рисковал погибнуть, встретив более умелого или просто чуть более удачливого противника. И вот сейчас он лежал ничком, впав в беспамятство, лишившись сил, неспособный более биться. И принцесса Перворожденных поняла, что не ступит более ни шагу, не будет даже пытаться бежать, и, если ее спутнику суждено погибнуть, то не раньше, чем падет она.
   Эльфийка привычно потянулась к Силе, которая текла здесь могучим потоком, приготовив заклинание. Она решила встретить атаку пса, либо тех, кто шел следом, магией. И уже готов было сорваться с ее пальцев огненный шар, неся погибель любому, когда раздался уверенный голос:
  -- Не стоит каждого встречать магией, Дочь Леса, ведь вовсе не всякий здесь желает тебе зла. - Из зарослей вышел высокий седой мужчина в простой рубахе и кожаных штанах. На ногах его были добротные сапоги, на плечи была накинута меховая безрукавка. В руках человек держал тяжелый узловатый посох. Несмотря на седину, этот человек казался очень сильным, и был похож на вековой дуб, уже старый, но еще невероятно прочный, срубить который под силу не всякому лесорубу.
   Мелианнэ, сама того не желая, ударила готовым заклятием, ибо ее реакция опередила ее сознание. Сгусток пламени устремился к незнакомцу, но тот лишь лениво взмахнул рукой, и шар распался искрами на полпути до цели.
  -- По меньшей мере невежливо, - незнакомец приближался к застывшей в боевой стойке Мелианнэ, которая безмерно удивлена тем, как легко этот старик отразил ее удар. - При дворе Владыки Изумрудного Престола теперь так обучают этикету его наследников?
  -- Что ты несешь, человек? - Эльфийка почувствовала страх, ибо этот маг, а никем иным человек, легко разрушающий боевые заклятия быть не мог, знал, кто она, и Мелианнэ оказалась в его власти. Конечно, меч был при ней, только руку протяни, но мастером себя Мелианнэ все же не считала. Раз не сработали чары, было бы глупо надеяться на клинок.
  -- Я вижу, сей доблестный воин, который наверняка отважно бился, защищая тебя, ранен, - незнакомец указал на лежавшего без сознания Ратхара. - Быть может, вместо того, чтобы биться со мной, следует оказать ему помощь, или в крови всех эльфов заложена такая ненависть к людям, что они готовы обречь на смерть даже того, кто ради них самих не жалел жизни?
  -- Кто ты? - Мелианнэ не спешила складывать оружие, ибо этот человек внушал ей страх. Лишь на миг взглянув на него внутренним зрением, эльфийка увидела слепящую ауру, выдававшую в незнакомце могущественного мага. - Откуда ты взялся в таком краю и почему хочешь помочь мне?
  -- Я помогаю любому, кто попал в беду, - спокойно ответил седовласый. - А вам нужна помощь, я полагаю.
  -- За нами по пятам идут стражники, а возможно, и королевские гвардейцы, - Мелианнэ не стала скрывать ничего, вернее, почти ничего, ибо сомневалась, что этот человек случайно обнаружил их. - Мы оба - враги короны, враги правителя этого края. Ты рискуешь, помогая нам.
  -- Это они рискуют, явившись сюда без приглашения, равно как и вы, - веско произнес незнакомец, уверенно и властно, так что сомневаться в его возможности сурово наказать нарушителей покоя не хотелось. - Но, заняв пока вашу сторону, другим я помогать не стану, - успокаивающе добавил он.
  -- Да кто же ты, не боящийся королевского возмездия? - воскликнула эльфийка.
  -- Можешь считать меня хозяином этих мест, - он обвел рукой, указывая на окрестные болота.
  -- Как твое имя, человек? Я хотела бы знать, кто же оказался к нам столь великодушен?
  -- Если тебе так проще, госпожа, называй меня Шегерром. - Седой подошел к раненому наемнику и склонился над ним. - Этого отважного воина нужно поскорее перенести в более удобное место, хотя бы и в мое жилище. Оно неподалеку, поэтому мы должны успеть.
  -- Ты живешь на болотах? - изумилась Мелианнэ. - Как же ты ходишь здесь, ведь тут нет никаких троп.
  -- Ты забыла, что я хозяин всего этого? Путь открывается перед тем, кто этого достоин или кто сумел покорить здешних духов. Стыдно Перворожденной не знать этого. - Шегерр усмехнулся, но вовсе не зло. - Кстати, ты знаешь, что один молодой, но весьма сметливый чародей из тех, что идут за вами, накинул поводок на твоего спутника?
  -- Что ты хочешь сказать? - Мелианнэ недоуменно нахмурилась.
  -- Ты неразумно оставила кровь этого воина на своем пути, а маг нашел ее и сумел воспользоваться таким шансом, - пояснил свои слова странный старик. - Но не бойся, я уже разорвал связующую вас нить, хотя потом, когда вам придется покинуть мои владения, он вновь может добиться успеха. - Чародей поднял истекающего кровью наемника легко, словно на том и не было доспехов, да и сам он ничего не весил. Видя это, Мелианнэ только и могла, что удивиться силе таинственного обитателя болот. - Ступай вперед, э'валле, Дарк покажет тебе путь. - При этих словах огромный волкодав, по-прежнему стоявший неподалеку и пристально смотревший за чужаками, зарычал, а затем развернулся и пошел в заросли, оглядываясь на двинувшуюся за ним Мелианнэ. Маг Шегерр с Ратхаром на руках замыкал эту странную процессию.
   Они прошли чуть больше мили, по крайней мере, так показалось Мелианнэ, неотступно следовавшей за огромным псом, более не выказывавшим враждебности по отношению к невольным гостям своего хозяина, когда впереди показалось некое строение, вероятно, бывшее целью их путешествия. На небольшом островке суши, поросшем редким лесом, все больше ивами и ольхой, стояла небольшая избушка, сложенная из толстых бревен. Рядом с ней эльфийка заметила еще какой-то сарай, возможно, предназначенный для домашней скотины.
  -- А вот и мой дом, почтенная, - Шегерр подтвердил догадки Мелианнэ. - Прости уж, что не в каменных палатах принимаю столь высокородную гостью, не место здесь для дворцов. - Он говорил серьезно, без насмешки, как могло показаться. - Думаю, здесь вам будет удобно, - маг указал на сарай. - Да и мне, старику, не помешаете.
  -- Благодарю тебя, человек, - эльфийка отвесила своему нежданному благодетелю поклон, когда они оказались в постройке, отведенной Шегерром.
  -- Может, я еще чем смогу помочь? - Маг опустил безвольное тело Ратхара на кучу соломы, сваленную в углу сарая. Также здесь Мелианнэ заметила несколько шкур, волчьих и, кажется, медвежьих, хотя медведям в таком краю взяться было вроде бы неоткуда.
  -- Не стоит, я смогу исцелить его раны, - эльфийка отказалась от предложения, ибо хотела на некоторое время избавиться от человека, которого по-прежнему опасалась, ибо он был для нее загадкой, а все непознанное может скрывать в себе опасность.
  -- Тогда позволь покинуть тебя, э'валле, - Шегерр отступил назад, к выходу. - Я навещу вас вскоре, а пока спешу откланяться. - И с этими словами маг вышел прочь.
  
   Ратхар то приходил в себя, то вновь проваливался в пучину беспамятства, потеряв ощущение времени. В краткие мгновения, когда сознание к нему возвращалось, он видел несущийся на него лес, но, будучи уверенным, что сам он не делает ни единого движения, наемник догадался, что кто-то его несет на себе. Кто это был, воин не мог даже и представить, ибо Мелианнэ едва ли сумела бы так быстро тащить его, поскольку Ратхар вовсе не был невесомой пушинкой, а больше никого, кроме разве что, солдат из пограничной стражи, быть в этих лесах не могло, но в том, что от стражи удалось отбиться, воин был уверен.
   Даже такие слабые умственные усилия отнимали у раненого наемника слишком много сил, и он на какое-то время вновь впадал в забытье. В тяжком бреду он вдруг оказывался на полях сражений, где в давние времена ему довелось действительно побывать, вновь окунаясь в ужас битвы, иногда видел давно погибших товарищей, а также и врагов. С первыми Ратхар разговаривал, будто они были живы, а со вторыми бился так, как бился когда-то наяву. Хотя, что именно было для него явью, стоявший на самой грани между миром живых и тем, что обычно называют миром мертвых, наемник уже не мог сказать точно. Возможно, он уже очутился за той гранью, куда все мы уходим, прожив земную свою жизнь, долгую ли, короткую, но неизменно заканчивающуюся одинаково. Возможно, подумал внезапно Ратхар, он перешагнул грань, отделяющую привычное бытие от того, над чем уже многие века размышляли видные мудрецы и маги, и именно образ осеннего сумрачного леса был лишь видением, воспоминанием о прошлой, телесной жизни.
   Так прошло довольно много времени, сколько точно, Ратхар не смог бы сказать при всем своем желании, но в очередной раз очнувшись, он вдруг понял, что лежит под низкой крышей какого-то строения, похожего на сарай или хлев, где крестьяне держат свой скот. Пахло сухим сеном, и запах этот заставил воина вспомнить далекий дом, где он родился, провел свою юность, где встретил первую любовь... и откуда бежал, преследуемый всеми, объявленный вне закона, обвиненный в преступлениях, которых не совершал.
   Неизвестно кому принадлежащий сарай, который Ратхар сперва счел очередным видением, и не думал меж тем исчезать, оказавшись вполне материальным. Под собой наемник почувствовал мех, скорее всего, он лежал на звериной шкуре, к тому же явно он был обнажен, иначе едва ли смог бы эту самую шкуру почувствовать сквозь куртку, тем более, сквозь кольчугу. Однако Ратхар был твердо уверен, что он не снимал с себя одежду и доспехи, следовательно, это сделал кто-то иной, находившийся с ним в то время, когда наемник был без сознания.
   Вдруг он ощутил на своем лбу чью-то прохладную ладонь, ласково и нежно касавшуюся его кожи, а затем услышал странную песню на языке, которого он не знал. Пение зачаровывало его, подхватывая и вознося куда-то, где переставала над ним властвовать уставшая израненная плоть, а оставалась лишь невыразимая легкость и ощущение полета. Голос был мелодичный и очень красивый, столь красивый, что воин целиком обратился в слух, не желая пропустить ни единого слова этой песни, которая и сама по себе была необычайно мелодичной. Ратхар чувствовал, что по его телу прокатываются волны тепла, не жара, вызванного воспаленной раной, а именно тепла, ласкового, словно лучи утреннего солнца. А ладонь, принадлежавшая, наверное, тому самому певцу, чей голос буквально зачаровал воина, продолжала ласкать его, и каждое прикосновение приносило облегчение, словно кто-то забирал всю его боль себе.
   Ратхар и сам не заметил, как вновь оказался в мире грез, куда его душа устремлялась, не выдерживая терзавшей тело боли, хотя теперь это был не прежний тяжкий бред, вызванный лихорадкой, а нечто иное. Воину казалось, что он идет по весеннему лесу, и солнце согревает его лицо, а босые ноги ласкает шелковистая трава. Золото и изумруд, сияние солнца и зелень молодой листвы, наполняли весь мир.
   Воин услышал журчание ручейка, переливавшееся, словно хрусталь, и направился туда, откуда доносился этот звук. Пройдя совсем немного, наемник оказался на берегу стремительной речки, которая несла свои воды в неведомую даль, переливаясь на солнце и слепя своими золотистыми бликами Ратхара. В кустах, буйно разросшихся на берегу этого потока, раздавались трели множества птиц, из которых воин не узнавал ни единой, хотя считал себя способным различить голоса большинства лесных жителей этих краев. Наемник склонился над стремительным потоком, ладонью зачерпнув прохладную и удивительно чистую, точно хрусталь, воду.
   Слуха воина коснулся переливчатый смех, и, резко распрямившись, он увидел стоявшую в тени деревьев девушку. Ратхар не мог разглядеть ее лица, словно подернутого дымкой. Незнакомка, радостно и беззаботно смеявшаяся, была одета в свободные, казавшиеся невесомыми, похожими на паутину, одежды из полупрозрачной ткани изумрудного цвета. Заметив, что человек обратил на нее внимание, незнакомка поманила его к себе, вновь засмеявшись и легким шагом направившись вглубь леса. Наемник, очарованный грацией лесной красавицы, сделал шаг следом.
   Вдруг вновь что-то изменилось, и Ратхар понял, что по-прежнему лежит на мягкой шкуре неведомого зверя. Он нехотя открыл глаза и увидел перед собой стройную девичью фигуру. Незнакомка стояла над ним, и силуэт ее словно бы окружал сияющий нимб, а может, то было просто солнце, лучи которого пробивались сквозь щели в бревенчатых стенах сарая, ставшего приютом для воина.
   Незнакомка приблизилась, и Ратхар с удивлением узнал в ней свою спутницу, эльфийку Мелианнэ, вместе с которой они бежали от погони, а затем бились со стражей на болотах. Пока он пытался понять, что происходит, эльфийка начала неторопливо снимать с себя камзол, небрежно отбросила его в сторону, а затем присела на край его ложа и коснулась груди Ратхара. Будто молния пронзила наемника, и он сжал эльфийку в объятиях, словно боясь, что она сейчас вдруг исчезнет, как утренний туман.
  -- Что мы делаем, - смог произнести он, поскольку где-то на задворках сознания вертелась мысль о том, что никому из людей еще не доводилось безнаказанно касаться Перворожденной. Эта мысль только мешала, но все же воин решил озвучить ее. - Так нельзя. - А тело само делало то, к чему привыкло, и что сейчас казалось самым естественным.
  -- Забудь обо всем, - Мелианнэ не пыталась сопротивляться, когда он развязывал тесьму на вороте ее рубашки, лишь ласкала его грудь нежными прикосновениями. - Это только сон, всего лишь грезы и ничего больше. - Жаркий шепот эльфийки ласкал слух воина, а ее руки ласкали его покрытое шрамами тело.
   А затем Ратхар ощутил мягкую, словно тончайший шелк, кожу эльфийки, крепкую грудь, почувствовал жар ее тела, пьянящий аромат ее кожи, словно впитавшей в себя запах весны в степи, и уже не мог остановиться, ныряя с головой в пучину страсти, словно мотылек, который бросается в огонь, не ведая, что там его ждет смерть. Ратхар сжимал Мелианнэ в объятиях, сильно и одновременно нежно, словно боясь разрушить чудесный мираж, ибо не верил еще полностью в то, что все это происходит с ним наяву, а не в грезах. На краю сознания, ставшего отстраненным наблюдателем и предоставившего телу возможность поступать так, как должно, вдруг сформировалась отстраненная мысль о том, что Мелианнэ вовсе не похожа на подростка, каким казалась ему раньше. Но губы человека и Перворожденной встретились, наемник почувствовал мед уст Мелианнэ, и даже эта простенькая мысль стерлась, уступая место чувствам. Их тела устремились навстречу друг другу, и больше не было ничего, только свет и восторг, и стремительный полет куда-то ввысь, на вершины блаженства, недосягаемые для смертных.
   Это была чистая страсть, незамутненная ничем, когда двое сливались воедино, растворяясь друг в друге, отдавая себя без остатка. Не было никаких преград, предрассудков и сомнений, лишь двое, и нежность правила их миром. Они неистово ласкали друг друга, бросаясь в пучину любви, словно в смертный бой. А потом Ратхар почувствовал, как он воспаряет куда-то ввысь, и затем наступила темнота.
   Вновь придя в сознание, Ратхар сперва не мог понять, где он очутился. Последние воспоминания его ограничивались бегом по болотам, а теперь воин оказался в какой-то избе, вернее, все-таки, в амбаре или чем-то подобном, поскольку сооружение это, сложенное из бревен, казалось нежилым. Сделав робкую попытку встать, наемник осознал, что его раны почти не ощущаются, словно прошло много дней со времени схватки со стражниками.
   Приподнявшись на локтях, воин еще раз огляделся. Точно, он лежал на звериных шкурах в углу не то амбара, не то какой-то пристройки. Только сейчас Ратхар понял, что обнажен по пояс. Свою рубаху и куртку, которую он надевал вместо подклада под броню, наемник увидел подле себя. На полу, прислоненный к деревянному брусу, упиравшемуся в крышу, стоял его меч, вдетый в ножны, и сапоги, а пояс лежал вместе с прочей одеждой.
   Коснувшись пальцами того места, где должна была быть рана от выпущенного в упор болта, Ратхар к своему удивлению, не обнаружил даже повязки. О вонзившейся в плоть стреле теперь напоминал только звездообразный шрам, выглядевший еще свежим, но все равно по виду его должно было пройти много дней. Осмотрев бедро, наемник также убедился, то от глубокой раны, оставленной клинком, который только чудом не зацепил кость, остался только длинный рубец.
  -- Ты уже очнулся, человек? - внезапно прозвучавший голос заставил наемника слегка вздрогнуть. - Я рада, что ты жив и даже почти здоров. Хотя пришлось для этого приложить немало усилий.
   Обернувшись, он увидел Мелианнэ, которая, казалось, только вошла в амбар. Она стояла в дверях и внимательно смотрела на Ратхара. А наемник при виде своей спутницы вдруг вспомнил то, что, возможно, привиделось ему в бреду, а возможно, случилось на самом деле. И при этих воспоминаниях воин почувствовал вдруг некоторое смущение, ибо не знал даже, насколько они истинны.
  -- Где это мы? - Ратхар преодолел сомнения, тем более, Мелианнэ выглядела абсолютно спокойно. Нельзя сказать, что произошедшее было чем-то особенным, но все же воину было не по себе при мысли о том, что могло случиться между ним и эльфийкой. Хотя сама по себе близость с человеком считалась среди Перворожденных чем-то худшим по сравнению, например, со скотоложством, реальность его видений наталкивала на мысль о том, что по неизвестным причинам его спутница нарушила вековые традиции.
  -- Нам повезло, - видимо, эльфийка не заметила, что человека внезапно охватило смятение. - Когда я уже отчаялась выбраться из топей, а ты лежал без чувств, на нас наткнулся какой-то странный местный житель. Он обитает здесь в одиночестве, довольствуясь, кажется, лишь обществом своего пса. Этот человек, назвавшийся мне Шегерром, предложил свою помощь, а отказаться я не сочла возможным. - Мелианнэ замолчала, словно что-то обдумывая, а затем добавила: - И еще он оказался магом, равных которому я прежде не видела никогда.
  -- Чудные дела творятся, - произнес Ратхар, чтобы просто развеять наступившую тишину. - Не знал, что здесь еще кто-то может жить.
  -- Он назвался хозяином этих мест, и у меня нет причин не верить ему, - заметила Мелианнэ, присаживаясь на кучу сухой соломы возле импровизированного ложа, на котором покоился воин. - Хотя мне он показался весьма странным, но пока этот человек настроен к нам вполне миролюбиво. Он дал нам кров, хотя ему и известно о погоне.
  -- Откуда, - изумился Ратхар. - Он следил за нами?
  -- Я сама ему рассказала, - покачала головой эльфийка. - Негоже пользоваться добротой человека, если за нее он может ответить перед властями. Хотя Шегерру, похоже, никто не страшен.
   Со скрипом повернулась на плохо смазанных петлях дверь, и в амбар вошел незнакомый Ратхару старец, касавшийся макушкой стропил. Он был седовлас и седобород, но при этом наемнику показался вовсе не дряхлым. Пожалуй, его стати мог позавидовать иной двадцатилетний.
  -- Вижу, доблестный воин уже оправился от ран, - голос у незнакомца оказался под стать ему самому - звучный и сильный. Таким голосом следовало диктовать указы и командовать армиями, а не беседовать с двумя грязными, измученными беглецами, чудом спасшимися от гибели. - Полагаю, это целиком твоя заслуга, - Шегерр не спрашивал, а утверждал, воззрившись при этом на Мелианнэ. - Воистину Перворожденные достигли больших успехов в магии исцеления. С ними, пожалуй, никто не сравнится по этой части, ведь никто иной не может так легко черпать силы у самой природы.
  -- Благодарю вас, уважаемый, за помощь, которую предоставили нам, - Ратхар встал на ноги, хотя при этом его заметно шатало, словно воин недавно выпил несколько кувшинов вина. Однако кроме слабости и головной боли ничто не напоминало Ратхару о ранах, которые, судя по всему, должны были убить его. - Если бы вы нас не нашли, все могло бы для меня и моей спутницы закончиться очень плохо. Еще раз благодарю вас.
  -- Не стоит, почтенный... - старик сделал паузу на имени воина.
  -- Ратхар, уважаемый, - наемник чуть кивнул.
  -- Почтенный Ратхар, - продолжил старец. - Я просто помог попавшим в беду путникам, ибо верю, что каждое доброе дело отзовется мне еще большим добром, - старик тонко усмехнулся. - Да, простите мою забывчивость, я не представился. Шегерр к вашим услугам.
  -- Просто Шегерр?
  -- Да, а вы неужто ожидали титулов и чинов от всеми забытого одиночки, живущего в такой глуши? - удивленно вскинул брови странный отшельник.
  -- Нет, что вы, - Ратхар отрицательно помотал головой, из-за чего и собеседник и окружавшие его стены начали бешеный танец, а к горлу подкатил ком. - Как вам будет угодно.
  -- Я решил, что вам не помешает подкрепиться, почтенные, - с этими словами старец поставил на пол корзину, наполненную какими-то плодами, а также высокий глиняный кувшин. - Это поможет вам обоим восстановить свои силы. - С этими словами Шегерр двинулся к выходу, но обернулся вдруг и обратился к Мелианнэ: - Я хотел бы побеседовать с вами кое о чем, э'валле.
  -- Что вам угодно? - Эльфийка насторожилась.
  -- Полагаю, нашему другу следует побыть пока здесь, а мы могли бы выйти на свежий воздух, - отшельник указал на дверь, и Мелианнэ последовала за ним. Ратхар заметил, что на поясе у нее висели ножны, а, выходя, Мелианнэ положила ладонь на рукоять клинка, того самого, гномьей работы. Эльфийка не расставалась с оружием, уже испившим вдоволь крови врагов, вот и сейчас она готовилась к бою.
   Шегерр направился к своему дому, широко шагая и не обращая внимания на следовавшую за ним по пятам Мелианнэ. Лишь когда они почти дошли до крыльца, эльфийка напомнила о своем присутствии:
  -- О чем вы хотели со мной поговорить, почтенный Шегерр? - При этом пальцы ее еще крепче сжались на теплой рукояти меча, хотя, оценив стать и силу странного отшельника, Мелианнэ решила, что он и без магии справится с ней, даром, что не имел под рукой никакого оружия, и даже посох свой, больше похожий на боевой шест, где-то оставил.
  -- Я хотел спросить, понимаешь ли ты, что ты везешь своему королю, э'валле - отшельник резко развернулся, вплотную подступив к Мелианнэ, которая непроизвольно сделала шаг назад.
  -- О чем вы? Я не понимаю... - начала было эльфийка, но Шегерр резко оборвал ее:
  -- Не прикидывайся! Ты прекрасно знаешь, о чем идет речь! Признаюсь, я сперва не понял, что это, поскольку твои родичи сотворили неплохие чары, глушащие исходящую от него Силу, но все же этого мало, - Шегерр приближался к Мелианнэ, которой едва хватало выдержки, чтобы не схватиться за клинок. - Вы еще были во многих милях от моей вотчины, а я уже ломал голову над тем, что же ты везешь, везешь, скрывая ото всех. И лишь сейчас я понял, что же это может быть. Понял, и ужаснулся вашей спеси и глупости! Ответь, зачем твоему государю оно понадобилось, но только не делай удивленных глаз, - Шегерр нависал над эльфийкой, словно скала, вперив в нее свой взгляд.
  -- Какое вам дело? Это наши проблемы, и мы не желаем, чтобы какой-то человек в них встревал! - Эльфийка непроизвольно схватилась за кожаный кошель, висевший на поясе. Он целиком был покрыт затейливой вязью эльфийского алфавита.
  -- Неужели ты не понимаешь, что вас ждет, если вы все же рискнете прибегнуть к их силе? - сверкнув глазами, негромко спросил отшельник, и этого голоса Мелианнэ вздрогнула, почувствовав скрытую ярость и мощь.
  -- Да кто ты такой вообще? - ни за что эльфийка не желала выказать человеку свой страх. - Зачем ты скрываешься под личиной отшельника, уж не для того ли, чтобы завлечь меня сюда и отнять то, что принадлежит по праву моему народу?
  -- Неразумная, ты не понимаешь своих слов, - глаза Шегерра, до этого казавшиеся глазами старого и чуть усталого человека, вдруг на миг вспыхнули нестерпимо ярким пламенем, и от его высокой фигуры повеяло силой, которая словно заставляла в страхе упасть на колени и закрыть глаза, лишь бы только не видеть его. - Оно не принадлежит никому кроме них, ты должна это понимать. И они придут к вам, придут, ибо почувствуют его, сколь далеко ты не скрылась бы. И ничто их не остановит, ни ваши стрелы, ни вся магия, которая только доступна Перворожденным! Я знаю, вы решили, что сможете превратить их в наемных солдат, но вы даже не осознаете, сколь велика их сила. Тот враг, с которым вы воюете ныне, это всего лишь люди, создания из плоти и крови, убить которых может простая сталь. Вам просто не хватает упорства и готовности принять смерть, ведь вы дорого цените собственные жизни, ибо за века успеваете к ним привыкнуть, в отличие от людей, которым нечего терять в этом мире. Но вы решили, что сможете добиться победы, не пролив ни капли собственной крови. Глупцы! - мрачно рассмеявшись, воскликнул человек. - Вас ждет не великая победа, а новая война, в которой шансов не победить даже, а хотя бы выжить, у вас не будет. Вы сами обрекаете себя на гибель!
  -- Прочь с дороги! - Мелианнэ потянула из ножен меч, а левая рука ее сжалась, готовая бросить в странного отшельника, ныне походившего на одержимого, боевое заклинание. - Мне плевать, что ты спас нам жизни, и я убью тебя, если попытаешься чинить помехи. Не тебе подвергать сомнению волю моего отца, нашего короля.
  -- Ты спрашивала, не хотел ли я отобрать у тебя твою ношу, глупышка, - прошипел Шегерр, оскалившись, словно разъяренный волк. - Да если бы я этого пожелал, ни ты, ни все ваши маги не смогли бы меня остановить.
   Эльфийка уже была готова принять бой, уничтожив странного, а потому страшного старика, но вдруг невыносимая тяжесть навалилась на нее, не позволяя совершить ни малейшего движения. И Мелианнэ поняла, что магическая Сила, прежде наполнявшая окружающее пространство, вдруг исчезла, словно кто-то окружил эльфийку непроницаемой стеной, хотя такого просто не могло быть. Она ощущала мощные потоки рассеянной в воздухе магии, но не могла прикоснуться к ним, и это было самым страшным. Даже тот запас энергии, который был влит в ее медальон, оказался недоступен, и оберег, считавшийся последней надеждой принцессы, сейчас превратился просто в кусок серебра. С ужасом Мелианнэ поняла, что происходящее с ней есть результат непонятных, но невероятно мощных чар Шегерра, стоявшего напротив и пристально взиравшего на нее. Можно было попробовать позвать на помощь, ибо Мелианнэ была уверена, что Ратхар, будучи еще слаб, вступится за нее, не жалея собственной жизни, вот только поможет ли ей воин, она совсем не была уверена. К тому же сейчас она не смогла бы произнести ни слова, ибо колдовство сковало ее гораздо лучше любых цепей.
   Это ощущение полнейшей беспомощности длилось только миг, который Мелианнэ показался целой вечностью, а затем все резко вернулось на свои места. Тяжесть покинула тело, а магия, напротив, мощной волной захлестнула ее, даря ощущение свободы и могущества.
  -- Теперь ты понимаешь, что я не желаю тебе зла? - перед Мелианнэ вновь стоял не могучий чародей, а уставший старец, пускай почти не согнувшийся под грузом прожитых лет, но разом утративший свою сверхчеловеческую мощь.
  -- Но кто же ты? - только и смогла вымолвить Мелианнэ, пораженная на миг открывшейся ей истинной сущностью этого человека. - Что тебе нужно?
  -- Неважно кто я, э'валле, - устало произнес назвавшийся Шегерром человек. - Я надеялся, что ты услышишь мои слова, но я ошибся. Я не стану тебе мешать, и ты вольна продолжить свой путь, когда посчитаешь нужным. Только помни, что я тебе сказал. Они придут за тем, что принадлежит им и только им по самому древнему праву под этими небесами, и тогда твой народ постигнет беда, много большая, чем пограничная война с какими-то варварами. И если ты желаешь счастья своей земле, одумайся и верни это туда, где ему место. - И Шегерр, развернувшись, шаркающей стариковской походкой двинулся к своему дому, опираясь на посох и склонив голову.
   Эльфийка, решившая было вернуться к Ратхару, тяжело привалилась к стене сарая, закрыв глаза и пытаясь успокоить рвущееся из груди сердце. Ее била дрожь. Мелианнэ сейчас едва ли могла вспомнить слова, которые говорил ей этот странный старик, ибо перед глазами ее до сих пор стоял облик могущественного чародея, способного убить ее одной мыслью, а тело все еще ощущало тяжесть колдовских оков. Будучи ученицей сильнейших магов Перворожденных, сейчас Мелианнэ точно могла сказать, что тот, кто решил назваться ей Шегерром, был во много раз сильнее самых лучших эльфов-чародеев, носивших титул мастера. Пожалуй, только загадочные эн'нисары, которые уходили в леса, отринув мирскую суету и целиком отдавшись познанию Силы, могли бы поспорить с ним. Но магистры, если только не были простой выдумкой, никогда не вмешивались в дела своих родичей, продолжавших мелкие дрязги за власть, земли и даже золото, презирая всю эту мелочь и не намереваясь променять на нее познание мира.
  -- Что ему было нужно? - спросил Ратхар, когда успокоившаяся эльфийка вернулась к нему. Наемник уже вовсю лакомился принесенными Шегерром плодами, не забывая отдать должное и яблочному сидру, который оказался в кувшине. - Ты быстро вернулась, госпожа.
  -- Хотел узнать о наших планах, - солгала Мелианнэ, пытаясь скрыть свое волнение и, чего таить, страх.
  -- И что, - наемник уставился на свою собеседницу. - У нас, разве, уже есть планы на будущее?
  -- Я так и ответила, что мы еще ни не думали об этом.
  -- А все же, что ты намереваешься делать дальше? Ведь долго нам здесь оставаться не стоит, я полагаю?
  -- Почему? - теперь пришел черед эльфийки уставиться на Ратхара, причем с лица наемника взгляд Мелианнэ как-то сам собой соскальзывал на его мощную грудь, покрытую многочисленными шрамами, большинство которых казались очень старыми.
  -- Не думаю, что будет разумно злоупотреблять гостеприимством нашего нежданного спасителя, - пояснил воин. - Да и стражники могут найти нас здесь
  -- Насчет последнего не беспокойся, - покачала головой Мелианнэ. - Я уверена, что без воли Шегеррра никто даже близко к этому месту не подберется, - уверенно сказала эльфийка, внутренне при этом содрогнувшись.
  -- Почему? Он что, маг?
  -- Вроде того, - ответила Мелианнэ, всеми силами отгоняя прочь воспоминания о состоявшемся только что разговоре. - Эти места не любят чужаков, а вот наш хозяин сумел стать частью их, поэтому ему позволено многое, в том числе и прогонять прочь незваных гостей. В прочем, я все же согласна с тобой, задерживаться здесь нам не стоит дольше, чем это необходимо. Но все зависит от того, сможешь ли ты продолжить путь сейчас.
  -- Правду сказать, я не рискнул бы пока продолжать наш поход, - вздохнул наемник, словно стыдившийся сейчас своей слабости. - Я благодарен тебе, э'валле, что ты помогла мне и исцелила мои раны, но силы еще не полностью вернулись, а я не хотел бы выступать, не будучи уверен сам в собственных силах. Если придется вновь вступить в бой, я не буду уверен в собственной победе. Гвардейцы оказались великолепными бойцами, и, если они все еще идут за нами, их будет весьма нелегко одолеть. Да и окажись их тогда в лесу не двое, а четверо, я сомневаюсь, что сейчас мог бы с тобой разговаривать. Скажу прямо, нам в тот раз просто повезло, но я никогда не полагался лишь на удачу.
  -- Что ж, тогда мы подождем еще некоторое время, - пожав плечами, согласилась эльфийка. - Мне тоже требуется отдых, поскольку твое лечение не прошло бесследно и для меня. Но я полагаю, что двух-трех дней нам хватит, дабы восстановить свои силы.
   Они действительно задержались в гостях у странного отшельника на три дня. Ратхар, который благодаря магии Мелианнэ быстро восстановил силы, зря предоставленное им время не терял. Он облюбовал себе полянку в паре сотен ярдов от избушки Шегерра, расположенную таким образом, что ее нельзя было увидеть от дома. Окруженная высоким кустарником, она казалась незаметной со стороны. Там наемник каждый день проводил по несколько часов, упражняясь с мечом. Сначала он усаживался на корточки, положив меч подле себя, и так проводил довольно долгое время, занимаясь медитацией и концентрируя внутреннюю энергию. Это было что-то подобное практиковавшемуся у магов погружению в Астрал, мир тонких энергий, хотя здесь все заключалось лишь в управлении чувствами и эмоциями. А затем Ратхар начинал собственно упражнения. Он метался по поляне, поражая невидимого противника и отражая его удары, пуская в ход клинок, а так же руки и ноги.
   Мелианнэ, случайно обнаружившая своего спутника, однажды вышла на поляну и надолго замерла, наблюдая за его тренировкой. Она сама обучалась у настоящих мастеров, и могла понять, насколько хороший воин оказался перед ней. И сейчас она видела подлинного виртуоза в обращении с клинком. Наемник, обнаженный по пояс, волчком крутился на одном месте, словно оказавшись в кольце врагов, и щедро наносил удары по воздуху, при этом то уклоняясь от выпадов воображаемых противников, то блокируя их атаки. Наконец он заметил эльфийку, которая, поняв, что обнаружена, двинулась к воину.
  -- Я видела что-то похожее в тот день, когда мы наткнулись на купеческий обоз на тракте, - произнесла Мелианнэ, крадущимся шагом обходя вокруг замершего Ратхара, отсалютовавшего своей спутнице оружием, как равному воину. - Я прежде не видела такой техники боя. Ты можешь меня научить?
  -- Ты в тот раз просила об этом, - ухмыльнулся наемник. - Разве не помнишь ты, э'валле, какой ответ получила?
  -- И все же, Ратхар, - пожалуй, впервые гордая эльфийка назвала своего спутника по имени. - Никогда не поздно и не стыдно учиться тому, чего еще не знаешь. Да, мой народ многие века развивал искусство боя на мечах, добившись немалых успехов, но я теперь вижу, что многое нам еще не открылось.
  -- Добро, э'валле, если хочешь, я обучу тебя кое-чему, - кивнул Ратхар, отступая от эльфийки на шаг и подняв меч перед собой.
   Мелианнэ, принимая предложение, также отступила, освобождая пространство для маневра. Она выхватила меч и держа его обеими руками, подняла вверх, расположив клинок горизонтально. Острие ее меча смотрело на Ратхара, который на миг закрыл глаза и сделал медленный глубокий вдох, а затем задержал дыхание. Вдруг по его телу прошла волна дрожи, охватившая его с головы до пят, и затем воин устремился вперед. Ожидавшая атаки Мелианнэ приготовилась парировать его удар и затем контратаковать, но внезапно она потеряла из виду своего противника, словно он растворился в воздухе, а затем почувствовала прикосновение его клинка к своей шее.
  -- Как это у тебя получилось? - Эльфийка не могла поверить, что позволила человеку так легко себя одолеть, даже ни разу не скрестив клинки. - Человек не может так быстро двигаться.
  -- Может, госпожа, если долго тренироваться, - покачал головой Ратхар. - Далеко на севере среди тех, кого называют варварами, я обучился этому искусству. Там война остается священнодействием, а не ремеслом, как в более цивилизованных землях, а потому воинов там обучают с детства. У них развивают реакцию и быстроту, первое совершенствуя путем длительной медитации, а второе - специальными упражнениями, растягивая связки и сухожилия так, что каждый взрослый муж может согнуться колесом, пребывая в таком возрасте, когда обычно тело теряет подвижность. Я удостоился чести учиться у воинов этого народа, хотя это случилось уже в зрелом возрасте, и многое из того, что могут их воины, мне недоступно. В бою не всегда победа оказывается на стороне сильнейшего, - заметил воин. - Иной раз именно скорость и ловкость позволяют сохранить собственную жизнь. Уж ты должна это понимать.
  -- Да, верно, я предпочитаю именно такую манеру боя, когда главный упор делается не на силу каждого удара, а на скорость, с которой они наносятся, - согласилась все еще пребывавшая под впечатлением короткой схватки. - Но странно, что ты действуешь также.
  -- Почему? - удивился воин.
  -- Ты сильный, тебе достаточно ударить один раз, чтобы сломить противника, - пожала плечами Мелианнэ. - Зачем тратить лишние силы и время, затягивая бой.
  -- Есть воины намного сильнее, к тому же против латника в тяжелых доспехах такой фокус может не пройти, зато, действуя в высоком темпе, его просто можно изнурить, заставить отвлечься, и нанести смертельный удар.
  -- Я знаю, на севере принята манера боя, когда удары, наоборот, наносятся редко, но в них вкладывается вся сила.
  -- Да, некоторые мечники сражаются и так, - утвердительно кивнул Ратхар. - Ну, так что ж, продолжим? - предложил наемник, указав взглядом на клинок.
   Не ответив, Мелианнэ атаковала, неосознанно пытаясь расквитаться за столь нелепое поражение в предыдущей схватке. Она решила измотать своего противника, но Ратхар оказался так же быстр, и поэтому стремительный бросок перерос в долгий поединок. Двое бойцов метались по поляне, обмениваясь сериями ударов, а затем уходя в глухую защиту. Весь бой походил на некий странный танец, быстрый и смертоносный, исполняемый под стон рассекаемого бритвенно острой сталью воздуха. Противники постоянно пытались оказаться сбоку друг от друга, поэтому все передвижения поединщиков превратились в кружение, когда бойцы, обходя друг друга по дуге, пытались занять удобную позицию, а их противник все время стремился оказаться лицом к своему партнеру.
  -- Великолепно! - молвила Мелианнэ, откидывая со лба мокрую прядь волос. Несмотря на долгий бой, она дышала так же легко, да и Ратхар не казался уставшим. - Но все же я не понимаю, как тебе удается так быстро передвигаться, да еще так долго.
  -- У меня было время для тренировок, э'валле, - отвечал Ратхар. - А еще мне довелось в деле проверить науку, которую мне преподавали разные мастера.
  -- Я надеюсь, у нас еще будет возможность продолжить, - эльфийка усмехнулась, посмотрев в глаза Ратхару. - Мне понравилось.
  -- Как будет угодно, э'валле, - Ратхар поклонился, отсалютовав спутнице клинком. - Я не против, только было бы время.
   Понимая, что нет смысла оставаться у Шегерра дольше, чем это необходимо, путники решили покинуть своего хозяина. Нужно заметить, все эти дни старый отшельник почти не показывался на глаза своим гостям, только приносил им свежие плоды. Зато волкодав, единственное живое существо в хозяйстве старика, постоянно вертелся рядом, словно следя за гостями своего хозяина, хотя близко к чужакам не подходил.
   Обсудив дальнейшие планы с Ратхаром, Мелианнэ решила уведомить отшельника об их решении. Она взяла это на себя, поскольку все же считалась главной в их маленьком отряде. Найдя старца, который возле своего дома колол дрова, легко орудуя тяжелым топором, эльфийка сообщила ему, что они решили продолжить свое путешествие.
  -- Куда же вы пойдете? - спросил Шегерр, на время прекратив работу и подставив лицо слабому ветерку, прилетевшему с болот. - Ведь вас ищут.
  -- Мы решили двинуться на юг, к реке. От Гирлы до самой границы не более двух переходов, поэтому можно быстро покинуть владения людей.
  -- Но ведь там вас и будут ждать, неужели это непонятно? - Отшельник с сомнением покачал головой: - Это ближайший путь в И'Лиар, верно, но на границе немало гарнизонов, поэтому его можно перекрыть, даже не отвлекая воинов от своего дела. Им нужно будет лишь не только смотреть вперед, но и почаще оглядываться.
  -- К чему ты клонишь, - прищурившись, спросила эльфийка. Она понимала, что логика в речах Шегерра есть, но только у них иного выхода не было. Можно было двинуться на север, к тракту, но там, без сомнения, их ждали. Еще можно было вернуться туда, откуда они пришли, подгоняемые стражниками, но, скорее всего те оставили у края топей засады, и попасть в одну из них Мелианнэ очень бы не хотелось. - Ты можешь предложить нам другой путь?
  -- Верно, - довольно усмехнулся старец. - Вам лучше идти на восток по болотам. Там точно нет стражи, и дальше вас никто не ждет.
  -- Как же мы сможем выбраться из топей? Я знаю, что троп там нет, а идти придется долго, до Хильбурга отсюда не один десяток миль.
  -- В этом я могу помочь вам.
  -- Как же, - с интересом спросила Мелианнэ. - Ты знаешь тайную тропу?
  -- Вовсе нет, но я могу создать ее для вас, - уверенно произнес отшельник. - Болота слушаются меня, поэтому можно заставить их на некоторое время отступить, пропустив вас.
  -- Но кто же ты такой, если так легко способен управлять природой, - спросила Мелианнэ, в прочем, нисколько не рассчитывая на ответ, тем более, правдивый. - И для чего тебе помогать нам, Шегерр?
  -- Кто я, не так уж важно, главное, что я не желаю вам зла. А помогаю я по той причине, что в противном случае то, что ты несешь своему королю, может попасть в другие руки, и последствия этого могут быть просто катастрофическими.
  -- Ты раньше говорил, что оно не должно оказаться у моего народа, неужто есть кто-то, кто сможет распорядиться им еще хуже?
  -- Есть, и таких сил немало, - кивнул тот, что звался Шегерром. - И ты прежде сталкивалась лишь с некоторыми из них, причем далеко не самыми могущественными. Многие желают заполучить на службу этих порождений воздуха и пламени, но, пожалуй, пока лишь твои родичи хотят с их помощью просто защитить свою страну. Правда, я опасаюсь, что, отразив вторжение, твой король не остановится на достигнутом. Эльфы ведь еще помнят о временах своего величия, и многие жаждут вернуть могущество Перворожденных. Боюсь, принеся это в мир, ты можешь стать причиной величайшей войны в истории всех разумных созданий.
  -- Если ты так ратуешь за мир, почему ж не отнимешь его у меня и не вернешь хозяевам, ведь это так просто, - эльфийка решила не ходить вокруг да около, задав самый важный для нее вопрос. Она уже поняла, что не представляет даже пределов мощи этого странного человека, выбравшего для себя судьбу одинокого старика, живущего в уединении, вдали от своих родичей-людей. - Не думаю, что я или мой спутник смогли бы стать для тебя помехой в этом.
  -- Дорогого стоят такие слова из уст принцессы Перворожденных, которая признается в собственной слабости, - задумчиво произнес Шегерр. - Да, я, пожалуй, смог бы забрать его себе, но для чего такая мощь, с которой неразрывно связан огромный риск, мне, старому отшельнику? Мне довольно того, что есть, довольно чистого неба над головой, да теплых лучей весеннего солнца, а большего мне не нужно. Вернуть же его должен лишь тот, кто похитил, ибо трудно предсказать, как его владельцы поведут себя в противном случае. Я все же надеюсь, что ты не забудешь мои слова, ибо я не желал бы стать свидетелем конца этого мира, он мне успел полюбиться.
  -- Я запомню, - кивнула Мелианнэ, хотя поняла эльфийка далеко не все, сказанное отшельником. - Но пока я должна исполнить свой долг. Мой народ в беде, и я готова на любой риск, лишь бы помочь справиться с этой бедой, - быть может, излишне жестко сказала она. - Ты должен понимать, отшельник, что значит долг перед целым народом, давшим мне жизнь.
  -- Что ж, тогда мне больше нечего сказать, Дочь Леса, - вздохнул Шегерр. - Я не отказываюсь от своего предложения, и, если вы согласитесь, укажу вам безопасный путь на восток. Еще я могу дать вам с собой кое-какие припасы.
  -- Благодарю тебя, - эльфийка склонила голову. - Мы не забудем оказанную помощь. Ты можешь обращаться к нам, если что-то понадобится. Дети Леса никогда не предают тех, кто поддержал их в трудную минуту, - величественно произнесла Мелианнэ.
  -- Я знаю, и благодарю тебя за эти слова. - Шегерр подхватил топор и повернулся к дому. - Что ж, вам пора в путь.
   Сборы не заняли много времени, поскольку двум беглецам нечего было собирать. Они лишь сохранили свои клинки, да Ратхар имел еще кольчугу, в которой был во время последней схватки на болотах, но больше почти ничего из оружия или иных вещей у них не было. Эльфийка от своих доспехов избавилась еще в лесу, поскольку долго бегать в броне она не смогла бы. Шегерр, правда, дал путникам немного припасов, как и обещал, поэтому теперь за спинами Мелианнэ и наемника висели тощие мешки, да на поясе у каждого была фляга с ключевой водой.
   Отшельник, опираясь на свой посох, с которым почти не расставался, вышел из дома, когда путики уже были готовы покинуть его. Подойдя ближе, Шегерр остановился напротив Мелианнэ и долго смотрел на нее, не произнося ни слова. Наконец он нарушил молчание:
  -- Что ж, Дочь Леса, тебе пора. Твой народ ждет тебя, ждет твой король и каждый Перворожденный, - отшельник вздохнул. - Идите точно на восток до двуглавого холма, его вы ни с чем не спутаете. Затем поворачивайте на северо-восток, - напутствовал Шегерр поспешно покидавших его гостей. - Через три, в худшем случае, через четыре дня вы окажетесь чуть южнее Хильбурга, примерно в двух днях пути от него пешком, а если раздобудете лошадей, то доберетесь быстрее. Там уже решайте сами, куда идти. Можно попытаться пересечь границу на юге, но я уверен, что ее будут стеречь сильнее прежнего, ведь они так и не сумели вас поймать здесь.
  -- Спасибо тебе, Шегерр, за приют и помощь, - Мелианнэ отвесила старцу легкий поклон. - Если будет нужда, ты всегда можешь рассчитывать на помощь моего народа.
  -- Я запомню, э'валле, - в ответ поклонился отшельник. - И вот еще, - Шегерр сломал веточку и быстрым движением нацарапал на земле странный знак. - Запомни его, и если окажешься в беде, создай его своей магией. Так ты сможешь призвать помощь, если больше никого не будет рядом. Не торопись пользоваться им и не говори об этом своим родичам, но если будет нужно, знай, что я услышу твой зов. - Шегерр стер символ, а затем обратился уже к Ратхару:
  -- Сбереги ее, помоги ей невредимой добраться до И'Лиара, - произнес он, взглянув наемнику в глаза. - Поверь, воин, это очень важно. Ты даже не можешь представить, насколько ценна твоя спутница.
  -- Меня нанял один человек именно для того, чтобы я защитил э'валле в пути, и я не собираюсь отказываться от данного ему общения, - невозмутимо ответил Ратхар, поправляя пояс с вдетым в ножны мечом.
  -- Добро, - Шегерр вновь вздохнул. - Удачи вам. Пусть путь ваш будет легок!
   И они пошли прочь от одинокой избушки посреди болот, быстро продвигаясь в указанном старцем направлении. Мелианнэ, способная находить путь и с помощью магии, шла первой, а Ратхар шагал следом. Уже удалившись от жилища лесного отшельника на почтительное расстояние, наемник все же оглянулся, не сумев преодолеть это желание. Он ощущал затылком чужой взгляд. И, повернув голову, понял, что не ошибся. Шегерр по прежнему стоял на краю островка, служившего ему домом. Он опирался на посох и все смотрел вослед покидавшим его странникам. И лишь когда они скрылись из виду, старец устало побрел домой. Только что он сам отказался от великой силы и власти, оставив ее эльфам, в благородство которых давно уже не верил ни на йоту. Но он не раскаивался, ибо однажды уже отказался от претензий на власть среди людей, устояв перед соблазном, и тем приобретя себе опасного и жестокого врага, и теперь не собрался поддаваться искушению. Но в его праве было присмотреть за юной эльфийкой и ее собратьями, за тем, как они распорядятся доставшимся им могуществом, ибо от этого зависела ни много, ни мало судьба этого мира, а он и вправду полюбился отшельнику.
   А путники же, пользуясь теми ориентирами, на которые им указал Шегерр, отважно шли через болота, до сих пор считавшиеся непроходимыми. Мелианнэ лишь смогла убедиться, что под личиной одинокого старика в этом безрадостном краю нашел себе прибежище великий, пожалуй, даже величайший маг, который только мог быть рожден человеком. По его воле там, где только что была бездонная трясина, появлялась твердь, по которой можно было шагать без опаски. Узкая тропа, прямая, словно полет стрелы, протянулась через топи, ведя на восток, туда, где в дымке высился странный холм с двумя вершинами. И этой тропой эльфийка и человек шли, стараясь преодолеть как можно большее расстояние. Они надеялись добраться до холма как можно быстрее, но все же первую ночь, после того, как они распрощались с Шегерром, им пришлось провести на болотах.
   Расположившись на ничтожном клочке земли, выступавшем из трясины не то по прихоти природы, не то по воле таинственного чародея, так и не открывшего свое истинное имя, путники решили обойтись пока без огня. Во-первых, здесь не было подходящего топлива, ибо тонкий кустарник, кое-где пробивавшийся наружу из сырой земли, нисколько не подходил на роль дров, а во-вторых, огонь, разожженный на открытой местности, в ночи был бы виден за много миль. Привлекать лишнее внимание беглецам, и так чудом уцелевшим и ушедшим от погони буквально в последний момент, было не с руки, а ночь, хоть она и выдалась весьма прохладной, все же можно было переждать и так.
   Однако надеждам на спокойствие и краткий отдых сбыться было не суждено. Едва полностью стемнело, как топь озарилась гнилостным зеленоватым светом, словно кто-то в толще воды зажег цветной фонарь. Потом сгустился странный туман, отливавший все той же зеленью. Было заметно, что он собирается именно вокруг островка, на эту ночь ставшего пристанищем для двух путников. Туман изнутри то и дело озаряли всполохи, казалось, там, в зеленоватой мгле, кто-то движется, ибо можно было заметить смазанные силуэты, скорее, даже тени, мелькавшие в тумане.
  -- Что это, э'валле? - спросил Ратхар, на всякий случай придвинув к себе меч. Страха он не испытывал, но все же воину было не по себе, ибо он понимал, что с этой напастью, окажись она враждебной к нему и его спутнице, едва ли удастся справиться сталью. - Кажется, от этого исходит угроза, - настороженно произнес воин, озираясь по сторонам, и всюду его взгляд натыкался на стену из мерцающего тумана.
  -- Болотные духи, - безразлично произнесла эльфийка, которая высоко запрокинула голову и смотрела на слабо мерцавшие в прорехах меж облаков звезды. Мелианнэ удобно расположилась на разостланном поверх мха и травы плаще. - Едва ли они опасны для нас. Это просто души тех несчастных, кто погиб в этих местах и не был погребен по правилам. Вот и бродят они теперь между двух миров, но ни в том ни в другом существовать постоянно они не могут.
  -- Все же мне это не нравится, - пробормотал наемник. - Не люблю ни духов, ни призраков. Их нельзя одолеть в честном бою, зато сами они легко могут прикончить человека.
  -- Здесь опасности почти нет, - возразила Мелианнэ. - Вот в р'рогском лесу, там да, древесные духи частенько нападают на глупцов, забредших в их чащобы. - Эльфийка кивнула собственным невысказанным мыслям.
  -- Ты была там, в Р'роге? - заинтересованно спросил Ратхар, слышавший об этом странном месте немало жутких рассказов, слишком необычных, чтобы оказаться правдой.
  -- Нет, не приходилось, - ответила Мелианнэ. - Мы не очень любим это место, там наша сила превращается в нашу слабость. Магия Леса там оборачивается против Перворожденных. Сам лес кажется даже разумным и притом крайне враждебным к любому живому существу, если оно не порождено им же. Только орки там чувствуют себя вполне уверенно, хотя вглубь чащи и они заходить не рискуют.
   В это время из стены тумана, уже окружившей островок, вырвался бледный сгусток чего-то, напоминавший по форме человека. Он устремился к путникам, и Мелианнэ вскочила на ноги, выставив правую руку ладонью к призраку, решившему отведать человечины. Один резкий жест - и фантом растаял, словно развеянный порывом ветра.
  -- Вот ведь как, - задумчиво и чуточку взволнованно произнесла эльфийка. - Не думала, что они столь агрессивны. Придется побеспокоиться о собственной безопасности.
   Мелианнэ коснулась висевшего на груди поверх одежды медальона, этого резерва магической Силы на все случай жизни. На миг мир вокруг Ратхара осветился золотом, словно вдруг среди ночи взошло солнце, и туман, серо зеленым валом накатывавший уже на клочок земли, готовый в следующий миг захлестнуть его мглистой волной, отхлынул назад, истончаясь и тая.
  -- Вот и все, - удовлетворенно произнесла Мелианнэ. - Теперь можно спокойно спать до рассвета. Думаю, нам не обязательно караулить друг друга, здесь опасности от людей для нас нет, а духов мои чары отогнали. Теперь никакая призрачная тварь сюда не сунется, им ведь тоже охота продлить свое странное существование. - Эльфийка усмехнулась.
   Все было именно так, как Мелианнэ и сказала. Проснувшись, когда еще только стало светать, Ратхар, вопреки привычкам согласившийся обойтись без сторожей, убедился, что за ночь ничего с ними не случилось. Призраки, если они и пытались прорваться к вожделенной добыче, не смогли превозмочь магию Перворожденной, живых же существ, тем более, разумных, в округе действительно не было. И теперь, отдохнув и набравшись сил, можно было снова двинуться вперед, на восток, к манившему путников холму, который должен был стать очередной вехой на долгом пути, который им уже пришлось преодолеть.
   Дальнейшая дорога не принесла сколь-нибудь серьезных неожиданностей. Лишь раз Мелианнэ едва не стала жертвой болотной змеи. В тот момент они как раз пробирались через заросли кустарника, стоявшего вперемежку с низкорослыми деревцами. Эльфийка, идя сквозь дебри, отклонила мешавшую ей ветку, с которой к Мелианнэ вдруг устремилась серая тень, издававшая яростное шипение. Эльфийка отпрянула назад, и в тот же миг брошенный Ратхаром кинжал пригвоздил тонкую, толщиной лишь с палец, и при этом смертельно опасную, змейку к стволу деревца. Эльфийка только посмотрела на воина и чуть кивнула ему, а затем двинулась дальше. Ратхар задержался на мгновение, дабы освободить засевший в дереве клинок, и шагнул следом. В этот момент заросли расступились, и путники поняли, что, наконец, добрались до указанного Шегерром холма. Болота кончились.
   Теперь Мелианнэ отделяла от желанной цели лишь узкая полоса земли, точнее, поросших лесом высоких холмов, которые в Дьорвике гордо называли горами, ибо настоящих гор в королевстве не было. Всего лишь несколько дней пути, и эльфийка могла ступить под гостеприимные кроны вековых лесов И'Лиара, но эти дни могли стать самыми опасными за все время похода. Именно здесь, в преддверии перешейка, разделявшего надвое топи, люди всегда ждали возможного вторжения Перворожденных, и, хотя за последние годы вероятность большой войны сошла на нет, стража здесь по-прежнему была настороже. Еще не стерлись в памяти людей гремевшие в этих краях битвы, когда жаждавшие крови смертных эльфы, не помня себя от ненависти сражались в этих краях с заступившими им путь людьми. И многие тысячи высоких златовласых воинов пали здесь, так что даже спустя века находили в земле их кости и ржавые латы.
   В этих краях почти не было поселений, ибо мало кто был готов пойти на риск, построив дом в нескольких переходах от враждебной державы эльфов. Но здесь было множество гарнизонов, большие крепости, малые форты и лесные засеки, в которых в постоянной готовности к бою несли службу воины пограничной стражи Дьорвика.
   Продолжая двигаться на юг, но еще не рискуя слишком близко подходить к границе, ибо там можно было наткнуться на засаду, путники провели в дороге еще два дня, прежде, чем встретили людей. И эта встреча не принесла им абсолютно никакой радости.
   Мелианнэ первой не то услышала, не то просто почуяла приближение людей так, как это могут только эльфы. Путники как раз набрели на полузаброшенную дорогу, которая вела точно на полдень, и шли вдоль нее, стараясь не слишком часто оказываться на открытом пространстве. И в этот раз они едва успели скрыться в кустах, как из-за холмов, тянущихся на востоке, показалась группа всадников. Занявшие наблюдательные позиции в кустарнике человек и эльфийка увидели восемь человек, которые двигались цепью, пустив своих коней шагом.
   Все воины имели честь служить в королевской пограничной страже, о чем свидетельствовали значки на их плащах и мундирах. Бойцы в легких кольчугах и касках были вооружены мечами, легкими топориками, а пятеро также имели и луки, мирно покоившиеся в налучье. Ратхар, вглядевшись в значки на одежде воинов, понял, что они все принадлежат к стражевым следопытам, которые считались элитой этого формирования, воины которого и так были одними из самых опытных во всем королевстве. Следопыты же на голову превосходили обычных стражников во всех воинских искусствах, особенно в той их части, что касалась разведки и лесной войны. Этих бойцов натаскивали специально против эльфов, и наемник несколько раз слышал рассказы о том, как следопыты стражи устраивали вылазки в И'Лиар, творя месть за особо жестокие карательные рейды Перворожденных. В то время Ратхар мало верил таким байкам, но все же допускал, что в словах, произнесенных полупьяными рассказчиками в дешевых кабаках, могла быть доля истины. По крайней мере, он не собирался рисковать и вступать в бой с целым отрядом воинов, о мастерстве которых ходили легенды даже среди опытных бойцов, знающих цену своим словам. Если эти бойцы действительно ухитрялись выбираться живыми из исконных эльфийских владений, оставляя за собой трупы и пожары, как о том говорили, то уж здесь следопыты явно имели попросту неоценимые преимущества. Наемник понимал, что прямое столкновение с таким количеством воинов закончится его гибелью или пленением, а может и смертью его спутницы, но попытка спастись в лесу от следопытов наверняка также будет обречена на неудачу.
  -- Следопыты, - одними губами произнес Ратхар, обращаясь к замершей подле него эльфийке, которая во все глаза смотрела на всадников, оказавшихся сейчас от них в паре сотен ярдов. - Неужели по наши души?
  -- Псы, - едва сдерживая страх произнесла Мелианнэ, неотрывно глядя в сторону неспешно двигавшихся верхом людей. - Если ветер чуть поменяется, они нас учуют, тогда быть беде.
   Ратхар тоже обратил внимание на трех здоровенных собак, бежавших рядом с конями. Псы озирались по сторонам и принюхивались, словно пытаясь кого-то обнаружить. Всадники же, стоило только их питомцам насторожиться, сразу же хватались за оружие, вытягивая из ножен клинки и доставая луки.
   К счастью в это раз все обошлось, и собаки не уловили запаха эльфийки. Ратхар, помня, как такие же милые зверушки гнали их по лесу, понимал опасения своей спутницы, ибо натасканные на запах эльфа твари могли и в одиночку расправиться с опытным вооруженным воином, а тут им еще помогли бы и люди. Пяти лучников, пожалуй, хватило бы, чтобы навсегда оборвать скитания наемника и его попутчицы, ибо в редком лесу уйти от всадников и собак было бы тяжело. Но стражники скрылись вдали, и можно было продолжать путь. Однако теперь путники соблюдали все меры предосторожности, ибо не были уверены, что случайно обнаруженный ими отряд был единственным. Что-то подсказывало Ратхару, наверное, это был здравый смысл, что просто так воины из особого подразделения пограничной стражи не стали бы разгуливать по лесам, а если они кого-то ловили, о чем можно было судить и по собакам, то едва ли на поиски этого кого-то бросили лишь восемь человек.
   Следующего человека путники встретили на другой день. Все произошло тогда, когда они только двинулись в дорогу после ночевки. Собственно, местный житель наткнулся на них сам, но Ратхар решил воспользоваться случаем и прояснить ситуацию, выспросив у человека как можно больше. Именно поэтому, когда он ощутил на себе чужой взгляд, не кинулся сразу к скрывающемуся в лесу наблюдателю, дабы прикончить его, а двинулся дальше той же дорогой, словно и не подозревая о чужаке.
   Наемник понял, что соглядатай, кем бы он ни был, настроен вовсе не агрессивно, но явно и не страдает излишним дружелюбием. Похоже, решил наемник, тот, кто следил за ними, сам до полусмерти боялся быть обнаруженным, но почему-то не спешил уходить. Вероятно, он решил понаблюдать за странными людьми, невесть откуда взявшимися в лесу и выяснить, не представляют ли они угрозу.
   Когда путники наткнулись на ручей, Мелианнэ задержалась, наполняя флягу. Тот, кто следил за ними из леса, все еще был рядом и Ратхар решил не упускать шанс. Скользнув в сторону, наемник исчез в кустах, передвигаясь по зарослям так тихо и осторожно, что его можно было в этот момент принять за призрака, лишенного плоти.
   Представляя, где сейчас может быть наблюдатель, наемник сделал небольшой крюк, стараясь успеть до того, как чужак почует неладное, но все равно он едва не опоздал. Человек, видимо, догадался, что один из незнакомцев не зря пропал в дебрях, а потому решил скрыться, но едва сделал несколько шагов, удаляясь от ручья, как перед ним словно из-под земли выросла высокая фигура. Тот самый воин, исчезновение которого так насторожило человека, стоял перед ним, сжимая в руке длинный кинжал.
   Ратхар видел перед собой немолодого жилистого мужика в кожаных штанах и меховой безрукавке, надетой поверх рубахи из некрашеного полотна. Мужичок держал в руках охотничий лук, за спиной у него висел колчан с дюжиной стрел, а на поясе болтался длинный нож не слишком хорошего качества, явно не боевое оружие, а также подстреленный заяц. Вероятно, это был местный охотник, должно быть, заметивший в лесу посторонних и решивший убедиться, что они не опасны.
  -- Зачем ты за нами шел, - спросил Ратхар, приближаясь к охотнику, который, на свое счастье, не думал даже о бегстве, ибо в таком случае наемнику пришлось бы его прикончить. - Ты следил за нами?
  -- Я просто хотел выяснить, кто вы, - в голосе мужика чувствовался страх, ибо он понимал, что беззащитен перед лицом вооруженного воина. И все же человек не стал хвататься за оружие, а также не пытался и спастись бегством, вероятно, понимая тщетность этого. - Я ничего дурного против вас не замышлял, просто наблюдал.
  -- Откуда ты здесь взялся, - сурово спросил Ратхар, который почти поверил словам крестьянина. Желай тот расправиться с ними, давно мог бы расстрелять чужаков из лука, вернее, мог бы попытаться это сделать. - Ты что, живешь в лесу?
  -- Здесь моя деревня, неподалеку, - мужик кивком головы указал куда-то в гущу леса. - Я охотник, лучший добытчик в поселке.
  -- Но почему же ты решил преследовать нас?
  -- В округе рыщет стража, говорят, что здесь скрывается отряд эльфов.
  -- Что, - Ратхар удивился. - Эльфы? Ты не ошибся?
  -- Сказали, что они перешли границу, вырезали отряд стражи и теперь бродят где-то в этих краях, - уже без особого испуга сообщил крестьянин. - Здесь кругом множество стражников, армейские сотни и еще много вооруженных людей, наемники и добровольцы из окрестных сел. Все ищут этих эльфов. Вроде бы, их сумели загнать в болота неподалеку, и теперь стража следит за тем, чтобы они не просочились сквозь посты и заслоны. Вот я и решил, когда увидел ваши следы, что это могут быть эльфы. Если бы они вышли к поселку, одни боги знают, чем бы это для нас кончилось.
   Ратхар кивнул, понимая, чем вызвано рвение пограничной стражи. Обычно эльфы, проникая в Дьорвик, не оставляли почти никаких следов. Они нападали на селения и обозы в тот миг, когда их никто не ждал и не был готов дать отпор, убивали всех, не оставляя ни единого свидетеля, и исчезали, будто растворяясь в воздухе. Если все же кто-то из них погибал, то его товарищи забирали с собой и тело несчастного. Именно поэтому, хотя всем в королевстве было известно о бесчинствах эльфов в южных провинциях, повода, чтобы начать против них войну, не было. И теперь рубаки из стражи и солдаты явно хотели взять живыми лазутчиков, чтобы потом предъявить их эльфийским послам.
   Прежде владыки Дьорвика не слишком рьяно искали повод для ссоры с эльфами, теперь же, когда по доходившим с юга слухам, И'Лиар с трудом сдерживал натиск армии Фолгерка, северный сосед эльфийской державы мог рассчитывать на успех. Эльфы, за минувшие годы относительного спокойствия и мира не смогли восстановить свои силы, подорванные еще со времен яростных войн с Эссарской империей, и наверняка не выдержат войны на два фронта. В случае вторжения с севера едва ли Перворожденные смогут собрать большое войско, учитывая уже понесенные ими потери, и правитель Дьорвика вполне может рассчитывать на новые земли на юге. И горстка эльфов, невесть зачем пришедших во владения людей, сами того не ведая, старательно рыли могилу себе и множеству своих родичей, которым не посчастливится оказаться на пути доблестной дьорвикской армии. Внезапно наемник, слушавший немного сбивчивую речь охотника, даже пожалел эльфов, ведь от какой-то мелочи сейчас зависело, быть ли их державе впредь, или она исчезнет, захваченная расторопными и агрессивными соседями.
  -- В твоем селе нет воинов? - спросил Ратхар своего пленника.
  -- Десяток стражников бродит по окрестностям, иногда заглядывают к нам, но постоянно нас никто не охраняет. В поселке мало жителей, и оставлять для их охраны солдат бессмысленно.
  -- На севере тоже много стражи?
  -- Не знаю, но, скорее всего, нет, - без особой уверенности ответил охотник. - Воины прибыли сюда именно из тыловых гарнизонов и, кажется, с восточной границы тоже. Эльфов хотят изловить либо вынудить вернуться обратно в свои леса, а для этого их нужно прижать к границе.
  -- Ладно, - Ратхар махнул рукой. - Ступай прочь. Я тебе верю, а потому ничего дурного не сделаю, но за нами больше следить не смей, иначе смерть, - предупредил воин так, что едва ли у крестьянина хоть на миг возникло желание ослушаться его. - И если вскоре по нашему следу пойдет стража, будь уверен, что я от них уйду, а затем доберусь и до тебя. Если расскажешь, что видел нас, я тебе не позавидую, приятель.
  -- Нет, нет, - замотал головой испугавшийся охотник. - Ни слова не скажу, господин. Мы мирные люди, нам не нужны неприятности. Я опасался, что здесь объявились эльфы, а против людей я ничего не имею.
   Вернувшись к Мелианнэ, терпеливо дожидавшейся своего телохранителя на прежнем месте, Ратхар коротко обрисовал ей ситуацию.
  -- Как же это глупо, - произнесла эльфийка, когда узнала, что в этих краях полным ходом идет облава на ее сородичей. - Зачем они рискуют, зачем сунулись сюда? Нам только не хватало сейчас войны с Дьорвиком.
  -- Они не могут придти сюда за тобой, э'валле?
  -- Не знаю, - Мелианнэ с сомнением покачала головой. - Не думаю. Откуда бы им знать, где я нахожусь. Но все же было бы неплохо найти этот отряд. Ведь можно прорваться к границе, а в лесах И'Лиара нам будет не страшно любое преследование.
  -- Мне не кажется, что это хорошая затея, - возразил наемник, недовольно нахмурившись. - Сейчас меньше всего нам нужно искать твоих сородичей.
  -- Но почему? - возмутилась эльфийка.
  -- Если тот охотник не лгал, то сюда согнали тьму воинов, которые вроде бы уже сумели взять этот летучий отряд в кольцо, и теперь осталось только затянуть петлю, - пояснил Ратхар, хотя, на его взгляд, все и так было очевидно, без лишних слов. - Возможно, пробиться к ним ты и сумеешь, но затем придется принимать бой с целой армией. Пограничная стража не лыком шита, как говорят на севере, и они так просто не отступятся. Взяв след, люди будут преследовать твоих родичей, а поскольку на их стороне численное преимущество, то они вполне могут загнать эльфов в ловушку. Присоединившись к этому отряду, ты не сможешь шагу ступить без боя, э'валле, и шансов на спасение, скажу тебе, у вас будет немного.
  -- И что ты предлагаешь, Ратхар?
  -- Лучше убираться отсюда, подальше от патрулей стражи и от твоих соплеменников, пока какой-нибудь ретивый десятник ненароком нас не заметит и не прикажет без долгих раздумий расстрелять из арбалетов. Если подкрепление здешние стражники действительно получили с севера, то нам сейчас лучше двигаться именно туда. Там меньше патрулей, ведь все их внимание сейчас приковано к границе.
  -- Так мы вновь удалимся от границы, - недовольно произнесла эльфийка. - Я должна скорее добраться до И'Лиара, а вместо этого мы петляем по лесам, как зайцы, бегущие от собак. Ведь нас только двое, мы сумеем прорваться сквозь стражников. Если их внимание приковано к тем эльфам, о которых сказал этот человек, то нас они могут и не заметить.
  -- Возможно, ты права, - согласно кивнул Ратхар. - Но это риск, и риск этот слишком велик. Стража может наглухо закрыть здесь границу, хотя для этого придется оттянуть часть сил с других застав и из фортов. Пока, в прочем, твоим родичам явно не до вторжения в Дьорвик, а потому можно пойти на такой шаг без особых опасений, ослабив прочие гарнизоны. Пойми, воины, которые служат здесь, отлично знают эти места, это для них почти родной дом, - напомнил наемник. - И если нас обнаружат, скрыться будет очень трудно.
   Ратхар понимал, что его спутница должна иметь веские причины, чтобы с такой легкостью идти на риск. Но попытка просочиться сквозь плотные заслоны стражи, которая именно в этот момент была насторожена более обычного, наверняка закончилась бы неудачей. И без того на границе с державой Перворожденных даже самые расхлябанные солдаты становились необычайно собранными и бдительными, а уж сейчас, когда шла облава на эльфийских диверсантов, настороженные воины могли не глядя утыкать стрелами кого угодно. Наемник знал, что в таких случаях сперва принято стрелять, а уж потом разбираться, кто стал мишенью. Эльфы представляли слишком большую опасность, чтобы позволить им подобраться на расстояние удара, и случайным путникам, оказавшимся вблизи границы в эту пору, могло сильно не повезти. Но в то же время Ратхар должен был безропотно принять волю Мелианнэ, ибо его обязанностью было охранять высокородную эльфийку, а указывать, куда ей идти, он не мог.
   К счастью, вскоре Мелианнэ сама была вынуждена изменить свое решение, ибо спустя малое время после встречи с местным охотником путники вновь наткнулись на солдат. Они едва успели скрыться за деревьями, когда из зарослей показалась четверка всадников в тяжелых хауберках и с цветами армии Дьорвика на плащах. Ратхар опознал в этих бойцах воинов легкой дьорвикской кавалерии, что подтверждало слова крестьянина о том, будто на поиски эльфов была брошена армия. Воины не выглядели особо настороженными, они громко беседовали между собой, почти не глядя по сторонам. И все же руки они держали рядом с оружием, а висевшие на луке седла тяжелые арбалеты были взведены и готовы к бою.
   Дождавшись, когда всадники скроются за деревьями, путники двинулись дальше, но не прошли они и полмили, как до них донеслись звуки, которые могло производить только большое количество людей, причем вооруженных, ибо трудно опытному воину спутать звон оружия и доспехов с иным шумом. При этом было понятно, что эти люди, кем бы они ни были, старались скрыть сам факт своего присутствия в лесу, что наводило на определенные подозрения. Ратхар решил выяснить, кто оказался на их пути, ибо негоже было оставлять за спиной возможную опасность.
   Оставив Мелианнэ в надежном укрытии, образованном переплетением ветвей, Ратхар осторожно двинулся вперед, ориентируясь на звук, и вскоре добрался до большой поляны, на которой в тот момент расположился большой отряд солдат. Наемник, подобравшись достаточно близко к бивуаку, насчитал не менее шести дюжин воинов, как и встреченные им ранее, принадлежавших к легкой коннице. Ратхар хорошо разглядел их стреноженных скакунов, к седлам которых были приторочены мощные арбалеты, а в специальных петлях находились легкие пики, украшенные яркими вымпелами. Воины, многие из которых были вооружены длинными легкими мечами или топорами на коротких рукоятях, удобными в кавалерийской схватке, как раз собирались вокруг костров, над которыми висели котелки. Суровые рубаки, даже не снявшие тяжелые кольчуги, вероятно, устроили здесь привал. И они не теряли бдительности, ибо не менее десятка бойцов с арбалетами расположились вдоль кромки лагеря, держа под прицелом окрестные заросли. Если к этому добавить еще и тех всадников, которых наемник видел неподалеку отсюда, и которые явно патрулировали окрестности, а не просто прогуливались, пусть и выглядели несколько беспечными, можно было сказать, что кавалеристы неплохо подготовились к появлению незваных гостей.
   Когда Ратхар покидал свой наблюдательный пост, он едва не столкнулся с парой кавалеристов, обходивших поляну по периметру. Наемник затаился в кустах, сжимая обнаженный кинжал и молясь, чтобы часовые его не заметили. Видимо, боги сжалились над своим не слишком рьяным последователем, поскольку солдаты прошли мимо. Наемник понимал, что в случае, если часовые его заметят и успеют поднять тревогу, их рискованное путешествие закончится именно здесь, ибо надеяться на победу в схватке с несколькими десятками закаленных бойцов мог только глупец.
  -- Выходит, здесь и впрямь множество солдат, - произнесла Мелианнэ, когда вернувшийся из разведки Ратхар рассказал ей об увиденном. Конечно, принесенные воином вести вовсе не обрадовали эльфийку. - Если дальше их будет еще больше, у нас действительно немного шансов дойти до границы.
  -- Придется потратить еще не менее четырех дней, чтобы оказаться в И'Лиаре, - заметил Ратхар. - И это при условии, что мы сможем двигаться прямо и пойдем достаточно быстро, - добавил он. - А если будем пробираться осторожно, уклоняясь от каждого стражника, которого встретим, то понадобится вдвое больше времени. И если нас все же заметят, то устроят форменную травлю, и я не уверен, что мы сумеем оторваться от преследования.
  -- Но как быть? - сокрушенно спросила эльфийка. - Меня ждут на юге, и я не в праве задерживаться здесь. Но если прямой путь для нас стал слишком опасен, то как же поступить теперь, куда идти?
  -- Есть один вариант, э'валле, но он не менее опасен, чем попытка просочиться через границу здесь, - задумчиво произнес наемник. - Мы можем двинуться на север, пройти по кромке р'рогского леса до владений орков, а затем повернуть на запад. Таким образом мы окажемся в И'Лиаре, причем там нас не будет искать никакая стража.
  -- Это действительно безумие, Ратхар, - покачал головой Мелианнэ. - Мало того, что путь через зачарованный лес опасен сам собой, мы еще можем наткнуться на орков. Они питают к моему народу ничуть не более теплые чувства, чем люди, поэтому встреча с ними может обернуться боем. Но даже если нам повезет, и орки нас не заметят, поход через Р'рог слишком тяжел. Ты, верно, никогда не был в этом месте, иначе не стал так легкомысленно предлагать такой маршрут.
  -- Да, мне не приходилось прежде бывать в этом лесу, но я знал тех, кто был там и вышел целым и невредимым, - возразил наемник. - Я знаю, что выжить там можно, если соблюдать осторожность и не заходить слишком далеко. Там встречаются разные диковинки, за которые платят немалые деньги, и находятся охотники рискнуть головами ради награды. Кое-кто из них действительно навсегда остается в зачарованном лесу, но многим удается выбраться. Однажды я слышал историю о том, как несколько храбрецов пересекли лес с запада на восток и уцелели там, хотя за время похода их число уменьшилось втрое.
  -- Да, если держаться с краю, то твой замысел может удаться, - согласилась Мелианнэ. - Лес не любит чужаков, но все же терпит их присутствие некоторое время. Однако то, что подходит к людям, не всегда одинаково хорошо для эльфа. Я не уверена, что Р'рог выдержит мое присутствие.
  -- Ты говоришь так, словно этот лес обладает разумом, - усмехнулся Ратхар. - Это просто гиблое место, как те, что встречаются в этих краях. Немного осторожности и бдительности - и его опасностей можно легко избежать.
  -- Ты не все знаешь о зачарованном лесе, Ратхар, да и мало кто из людей может похвастаться этим знанием, - эльфийка покачала головой, нахмурившись. Она несколько мгновений молчала, вероятно, сомневаясь, стоит ли открывать тайны своего народа человеку, но затем решилась и продолжила: - Он был сотворен магией, магией моего народа. Это случилось сразу после того, как твои предки впервые пришли с войной в наши земли. Мы потерпели поражение в одной битве, но вторую сумели выиграть, отбросив врагов. В то время мы еще делились на кланы, каждый из которых соперничал с соседями, и потому победу над людьми можно было считать чудом, ибо только оно помогло нашим вождям объединиться для отпора. После победы было решено избрать короля, которому беспрекословно подчинились бы все клановые вожди. Люди уже создавали империю, где власть была сосредоточена в одних руках, и мы не видели иного выхода, кроме как последовать их примеру. Многие кланы согласились присягнуть единому владыке, но были и те, кто не желал терять свою свободу. Таких позже назвали орками. Король все же был выбран, но первой войной, на которую он повел объединенные дружины кланов, стала война с отступникам, война с нашими братьями, - с неподдельной болью произнесла Мелианнэ, словно ей самой довелось биться против тех, в чьих жилах телка точно такая же кровь. - Тогда орки тоже объединились, в первый и последний раз, дав нам бой под самыми стенами столицы новой державы. Бой был жестоким и долгим, кровь лилась рекой, и воины с обеих сторон погибали тысячами. Такой ярости наши бойцы никогда не проявляли в схватках с людьми, ни ранее, ни впредь. Чаша весов удачи начала склоняться в сторону орков, которые бились за свою свободу, а потому считали себя правыми, и чародеи моего народа, прежде не вступавшие в бой, видя, что орки вот-вот одержат победу, пустили в ход магию столь могущественную и разрушительную, что в один миг уничтожили тысячи вражеских воинов. Но наши маги не рассчитали свои силы, и заклятие вырвалось на свободу, уничтожив своих создателей. Окрестные земли впитали эту магию, и тогда произошло изменение самих законов природы. На месте благодатных равнин вознеслась мрачная чащоба, раскинувшаяся на сотни миль окрест. Живые существа, обитавшие там, также подверглись воздействию чародейства, обратившись в кошмарных монстров. Эти земли стали необитаемыми, и таковыми остаются по сию пору. Пока Р'рог не опасен для живущих по соседству людей или орков, которые могут даже заходить в это царство древней магии, но замечено, что Перворожденные, оказавшиеся в пределах зачарованного леса, почти никогда не возвращаются. Иной раз можно подумать, что природа мстит потомкам тех, кто нанес ей эту страшную рану. Говорят, будто монстры со всего леса сбегаются туда, где появляется эльф, и атакуют до тех пор, пока он не погибнет. Я почти верю тому, что ты видел людей, которым удавалось проходить Р'рог насквозь, но едва ли живет на свете хотя бы один эльф, сумевший прожить там больше, нежели от рассвета до захода солнца.
  -- Ты рассказала весьма странную историю, слишком необычную, чтобы оказаться ложью. Я немногое знаю об этих краях, лишь то, что они весьма небезопасны. Но все же нам придется рискнуть, - ответил на это Ратхар, внимательно выслушавший рассказ своей спутницы. - У нас сейчас два пути, но оба одинаково опасны. И все же, выбирая между людьми и монстрами из колдовской чащобы, я предпочту последних, ибо успел уже понять, что никакой зверь не сравнится в коварстве и кровожадности с человеком. Возможно, Р'рог и не любит твоих соплеменников, но там нас никто не будет преследовать специально, к тому же бой с самым сильным зверем выиграть гораздо легче, чем с отрядом опытных воинов. Полагаю, если мы будем двигаться быстро, то не успеем привлечь внимание монстров, о которых ты рассказывала, а люди в этом месте нас наверняка не будут искать.
  -- Твоя правда, человек, - Мелианнэ кивнула, хотя по выражению ее лица было понятно, что решение, принимаемой сейчас, ей не по душе. - И впрямь опасно оставаться в обитаемых землях. Нас уже едва не настигли, и я не хотела бы вновь оказаться в роли загнанной дичи, которая не может думать более ни о чем, кроме того, как спастись от следователей и выиграть лишнюю милю. Говорят, будто из двух зол следует выбирать меньшее, но я не уверена, где менее опасно для нас, среди твоих соплеменников, или же в этом колдовском краю.
  -- В таком случае, нам нужно изменить направление и идти теперь на север, - предложил после недолгих размышлений наемник. - Но по-прежнему следует избегать населенных мест, ибо, если тебя заметят, я не уверен, что мы сможем беспрепятственно убраться оттуда.
  -- Каким же именно путем мы двинемся дальше?
  -- Полагаю, следует наиболее осторожно пробираться вблизи Хильбурга, - немного помолчав, размышляя, ответил Ратхар. - Те места давно обжиты людьми, поэтому именно там нас скорее могут заметить. Вернее всего будет обойти город с востока, держась ближе к Р'рогу, а затем резко повернуть и скрыться в лесу. Можно было бы прямо сейчас направиться туда, но боюсь, твои родичи, столь неосторожно оказавшиеся в этих краях, в попытке выбраться из окружения также могут выбрать для себя такой же маршрут, потому не удивлюсь, если со стороны Р'рога здесь, в близи границы, выставлены мощные заслоны. Поэтому лучше сделать крюк, потратив пару дней, чем поторопиться и попасть в засаду, устроенную не для нас.
   Оставив в стороне лагерь кавалеристов, путники, не теряя времени, двинулись на север. Они по-прежнему шли осторожно, опасаясь наткнуться на солдат, при этом держались поблизости от дороги. Двое пеших, они могли не опасаться, что оставят за собой много следов, поэтому пока поход был вполне безопасен.
   Путешествие Мелианнэ таким образом вновь продолжилось, причем эльфийская принцесса была вынуждена отдаляться от желанной цели, хотя более всего она стремилась вновь оказаться в пределах И'Лиара, который покинула много месяцев назад. Она даже не знала, что там сейчас происходит, но была уверена, что ее возвращение необходимо. Однако пока между ней и родными лесами оказалось множество препятствий, и вновь нужно было идти на риск, тратить драгоценное время, но сейчас это было оправдано.
   Мелианнэ не могла позволить, чтобы ее убили по пути или захватили в плен, и потому вынуждена была проявлять излишнюю осторожность там, где в иной раз ринулась бы напролом. Однако она понимала, чем может безрассудство ее обернуться для ее народа, ибо миссия, возложенная на нее отцом, владыкой всех эльфов, была невероятно важна, и важность эта лишала Мелианнэ права даже на малейшую ошибку.
  

Глава 4 Месть за милосердие

  
   Их было трое, трое крепких парней, привычных к оружию, и не раз проливавших с его помощью чужую кровь. Стайн был среди них самым старшим, ему уже шел третий десяток, так что и парнем его назвать было вроде нельзя. Он пользовался у своих товарищей вполне законным уважением, ибо успел в жизни повидать всякое и побывал в самых разных передрягах, из которых сумел-таки выйти живым. Стайн всегда считал себя неплохим мечником, и он не преувеличивал в этом свои возможности. Конечно, до мастера ему было еще далеко, но в схватке с простыми солдатами или наемниками средней руки Стайн не испугался бы выйти в одиночку и против трех противников.
   Кристоф и Берт, двое славных малых, с некоторых пор ставших верными спутниками Стайна, были еще молоды, Кристофу едва стукнуло восемнадцать лет. Но эти парни тоже могли с гордостью и без капли преувеличения назвать себя бывалыми людьми, ибо уже три года они бродили по свету, постоянно рискуя своими головами. И то, что головы, а также и иные части тела, еще были при них, говорило о немалой удаче и приличном опыте этих юнцов.
   Они промышляли разным, то превращаясь в наемных солдат, то становясь телохранителями богатых, но трусливых торговцев, а порой этих самых торговцев им доводилось и грабить, останавливая на большой дороге где-нибудь в глухом лесу. Правда, до откровенного разбоя троица доходила редко, предпочитая несколько более законные способы добытия денег на пропитание и нехитрые развлечения вроде пива и сговорчивых девиц, готовых одарить любовью кого угодно за пару золотых монет.
   Сейчас судьба занесла троицу искателей приключений в окрестности Хильбурга, где они пребывали уже несколько дней, бесцельно слоняясь по округе. Еще месяц назад трое приятелей служили под знаменами одного небогатого князька на севере, завербовавшись в его армию, ведущую войну с соседом того самого князька, еще более нищим, но весьма гордым. Наемникам пообещали приличную награду, которая вполне соответствовала традициям. Вот только когда случился все же бой, который стоило бы назвать генеральным сражением, все пошло немного не так, как предполагалось. Нет, князек вышел из той стычки победителем, вот только из полутысячи наемников, которые и были основой его войска, уцелело едва ли сто человек, а дружина самого сеньора, добрых три сотни крепких и отлично вооруженных воинов, в бой даже и не вступила.
   Когда солдаты удачи поняли, что размер их платы резко снизился, многие схватились за оружие, намереваясь доступным способом объяснить нанимателю, что слово, а тем более договор, составленный на бумаге и заверенный гербовой печатью, следует выполнять. Но все же воины одумались, ибо оказались в кольце дружинников князька, предусмотрительно вооружившихся арбалетами. Горстка измученных долгим боем людей, многие из которых были ранены, едва ли могла бы рассчитывать на победу в схватке с прекрасно обученными солдатами, из которых почти никто так и не обнажил оружие во время сражения.
   Троица неразлучных друзей в числе прочих наемников вынуждена была покинуть воинский стан, получив едва ли треть от обещанного нанимателем золота. Но они хотя бы вышли из боя целыми и невредимыми, готовыми к новым походам и сражениям, а ведь многие из тех бойцов, что встали под знамена вероломного правителя, за полученные в итоге жалкие гроши стали калеками, которым теперь и в ночные сторожа путь был заказан.
   Пресытившись войнами, Стайн с приятелями решил на время убраться на юг, туда, где пока все было спокойно и не ожидалось большой войны. Ближайшей страной, где можно было зализать раны и нагулять жирок для будущих скитаний, был Дьорвик. По слухам, сейчас правитель этого королевства находился в состоянии мира со всеми сопредельными державами, в том числе даже и с эльфами, а внутренних усобиц королевство не знало давно.
   Нужно сказать, что человек, умеющий держать в руках оружие, найдет себе прибыльное занятие даже в самые спокойные годы. Всегда требуются охранники для купеческих обозов, телохранители для состоятельных путешественников, да, в конце концов, просто крепкие парни, способные кулаками и сталью решить проблемы богатых обывателей, не желающих запятнать свое доброе имя.
   Стайну и его приятелям в немалой степени повезло, ибо они сумели наняться в охрану небольшого обоза, следовавшего как раз в южные провинции Дьорвика. Правда, торговец оказался не особо щедрым, но нужно заметить, что в этот раз для охраны не нашлось подходящего занятия. Десяток вооруженных до зубов воинов маялся от безделья, ибо ни малейшей опасности не возникло за все время поездки. Вероятно, купец этим и руководствовался, когда решил поубавить плату своей страже.
   С тех пор прошло несколько дней, в течение которых наемники перебирались из одной корчмы в другую, тратя свои сбережения на выпивку и женщин. И постепенно оба эти удовольствия стали им надоедать, ибо выпивка была не особо хорошей, всего лишь кислое пиво, которое не жалко подать на стол всяким прохожим, да и женщины не отличались особым искусством доставлять уставшим воинам удовольствие. Можно было, конечно, раскошелиться и на приличное вино, а в самом Хильбурге, по местным меркам вполне приличном городе, нашелся бы, пожалуй, и заветный дом с красным фонарем над крыльцом, но золота в кошелях бродяг не прибывало, а потому лишние траты пока были нежелательны.
   Появившись вблизи границы, бывалые воины опытным взглядом сразу заметили повышенную активность местной стражи, которой для усиления были приданы и армейские части. На дорогах появилось множество застав, между которыми постоянно курсировали пешие и конные патрули, въезды в крупные поселки и городки также охранялись. Иногда по дорогам на взмыленных конях проносились особые курьеры, вероятно, доставлявшие исключительно важные приказы или донесения.
   Один из таких гонцов как раз заглянул в таверну, где в тот момент и обосновались наемники. Он бросил поводья измученного коня в руки выскочившему на звук копыт слуге, и быстро прошел в зал. Навстречу всаднику, по запыленной одежде и выражению лица которого можно было догадаться, что в дороге он провел уже немало времени, выскочил сам хозяин трактира, почтительно склонивший голову перед гостем, который оказался вовсе не рядовым воином, а офицером. Трактирщик поднес гонцу ковш, наполненный квасом, который был мгновенно осушен. Стайн видел, что люди о чем-то разговаривали, причем владелец корчмы все больше задавал вопросы, да еще обеспокоено кивал в ответ на скупые фразы собеседника. Затем гонец вышел прочь, а слуга, тот самый, что взял его коня, уже вел из конюшни свежего скакуна, по поводу которого, вероятно, и состоялась беседа. Наемник знал, что в этих краях пограничная стража имеет много привилегий, и одной из них как раз было право пользоваться лошадями, принадлежащими местным жителям. Для такой цели владельцы придорожных постоялых дворов всегда держали пару скакунов, которых и забирали срочные гонцы, оставляя взамен своих лошадей.
  -- Скажи, почтенный трактирщик, - обратился Стайн спустя несколько минут к дородному немолодому мужику, когда тот проходил мимо занятого безработными воинами столика. - Почему в этих краях так много стражи? Мы видели заставы и посты на дорогах, везде патрули, по дорогам мчатся гонцы, видимо, с важными донесениями. Неужели готовятся к войне?
  -- Не приведи боги, - отмахнулся трактирщик. - Про войну пока не слышно, да и не нужна нам она. Эльфы, чтоб им пусто было, сидят тихо. Говорят, правда, они сейчас воюют на юге, но нас эти дела не касаются. А стража ищет кого-то, не то бандитов, не то шпионов. Говорят, их двое, женщина и мужчина. Вроде бы, они похитили какие-то секретные бумаги в самой столице, но, верно, чепуха все это. Сам точно не знаю, а потому и вам врать не буду, сударь.
  -- Благодарствую, - кивнул Стайн. - Уважил. А не знаешь, не дают ли за этих шпионов награды?
  -- Не ведаю, сударь, - трактирщик лишь пожал плечами. - Ничего про то не слышал. Но если бы давали, так герольды уже всем объявили бы. Вот когда ловили удальцов из шайки Фернана, так за каждого из них, живого или мертвого, сулили пятьсот марок. Только дураков, которые бы своей головой ради чужих рисковали, все равно не сыскалось, - усмехнулся корчмарь, вспомнив о судьбе кое-кого из польстившихся на золото охотников.
   Беседа кончилась, и была забыта. А затем Кристоф заметил подозрительную парочку, на беду свою, не вспомнив слова давешнего трактирщика. На следующий день, точнее, ближе к вечеру, странники решили заночевать в небольшом селе, совсем рядом с гиблыми болотами, простиравшимися вдоль южной границы королевства, куда они прибыли в поисках занятия для себя и достойной оплаты. Трактир там был, нужно сказать, захудалый, но все же хозяйка, крепкая и весьма молодая женщина, только и успевавшая раздавать подзатыльники двоим слугам, старалась не ударить в грязь лицом. Оно и понятно, ведь этой дорогой пользовались стражники и солдаты, и порой они задерживались на этом постоялом дворе, да и купцы, снабжавшие приграничные гарнизоны всякой всячиной, тоже не были редкостью.
  -- Смотри, Стайн, - юный наемник, уже успевший заслужить уважение своих товарищей, указал вожаку на сидевших в дальнем углу людей. - Какие-то они странные, мне кажется.
  -- Что же в них необычного? - вскинул брови Стайн, бросив взгляд на мирно сидевших в сторонке постояльцев. - Мало ли путников бродит по этим краям. - Мужчина и женщина, которые, вероятно, появились в трактире до прибытия туда троицы наемников, не показались Стайну особенными. Мужчина был явно воином, наверняка такой же наемник, как они сами, об этом можно было судить и по мечу в потертых ножнах, и по повадкам, сразу выдававшим в седом угрюмом мужике бывалого бойца. Женщина, скрывавшая свое лицо, казалась благородной дамой, не то сбежавшей от опостылевшего мужа с приглянувшимся ей воином из его свиты, не то к этому самому мужу, который, быть может, служил где-то на границе, направлявшаяся. То, что знатная дама тайно путешествовала, пытаясь не привлекать излишнего внимания к своей персоне, было делом вполне обычным.
  -- Девица постоянно закрывает лицо, словно боится, что ее узнают, - произнес Кристоф, вглядываясь в заинтересовавших его людей, но так, чтобы его внимание не было слишком откровенным. - Кажется, это благородная дама, по крайней мере, выглядит точно не как крестьянка. И к тому же я не заметил у коновязи их лошадей, - заметил он. - Сомневаюсь, чтобы знатная госпожа с телохранителем путешествовала пешком, а до ближайшего города отсюда больше полусотни миль.
  -- Ну, может быть, - безразлично протянул Стайн. - А нам что с того?
  -- Кто знает, может, у этих двоих есть чем поживиться, - усмехнулся Кристоф. - Мужика под нож пустим, бабой полакомимся, думаю, ее на всех хватит, а золотишко, коли найдем, себе заберем. - Зарабатывать на хлеб им приходилось по-всякому, и грабеж двух путешественников не был чем-то исключительным.
  -- А потом нас вздернут по приказу ее папаши, или, там, муженька, - вступил в беседу Берт, до этого сосредоточенный больше на пиве, чем на окружающих его людях. - Это вам не север, здесь законы строгие, а стража и ухарцы из сыскной управы дело свое знают. Смотрю, вы совсем голову потеряли от этого мерзкого пойла. - Брезгливо скривившись, наемник со стуком опустил недопитую кружку пива на стол, едва не выплеснув пенящийся напиток.
   Разговор как-то перешел на другие темы, а когда Стайн вновь вспомнил о странной парочке, их уже не было. Взвесив все за и против, наемник решил, что поближе познакомиться с путешественниками, которые, похоже, действительно всем средствам передвижения предпочитают собственные ноги, не помешает. А если окажется, что девица и впрямь сбежала из дома, так за нее можно и награду получить. Воин знал об этом, поскольку раньше ему уже довелось участвовать в погоне за взбалмошной девкой, решившей вырваться на волю из дома своего излишне ревнивого супруга.
  -- Пошли, - Стайн встал из за стола, пристегивая к поясу ножны меча, до того прислоненные к скамье. Он нашарил в кошелке пару серебряных монет и бросил их на грязный стол. - Пора вам, малыши, размяться.
  -- Куда, - удивленно воскликнул Берт. - Чего тебе не сидится, Стайн?
  -- Дело есть, - коротко отвечал наемник. - Хватит брюхо растить, а то совсем отвыкнете от нашего ремесла.
   Оседлав коней, которых по прибытии в трактир наемники отдали на попечение одного из слуг, все трое двинулись на север, в том направлении, откуда сами прибыли совсем недавно. Стайн не был твердо уверен, что запавшие в душу путники направились именно туда, но он знал, что даже если и ошибся в выборе направления, двое пеших не смогут уйти далеко и возможность нагнать их остается. К тому же, наступала ночь, по-осеннему темная, и едва ли кто-либо решится продолжать движение. А устроившись на ночлег в лесу, парочка, скорее всего не обойдется без костра, огонь которого заметить легко. Листва с деревьев опадала, и пламя, горящее в лесу, можно было увидеть с дороги за несколько сотен ярдов.
   И все же они едва не пропустили чуть заметную тропку, которая уводила от дороги в лес, к небольшому озерцу, тускло блестевшему из-за деревьев. Берт, ехавший последним, заметил свежие следы и окликнул своих товарищей. Стайн, спешившись, внимательно рассмотрел отпечаток на мокрой земле и убедился, что здесь совсем недавно прошел довольно крупный мужчина, который мог вполне оказаться спутником таинственной дамы, замеченной ими в корчме. Спешившись и оставив своих коней на попечение Кристофа, Стайн и Берт, держа ладони на оружии, двинулись вперед, туда, откуда до них вдруг долетели приглушенные голоса, один из которых, в этом Стайн был уверен, был женским.
   Первой приближение непрошенных гостей ощутила Мелианнэ, не зря она считала лес своим прародителем и не без оснований утверждала, что сила природы, разлитая в лесу, защищает ее всегда. Но в этот раз чужаки, хоть и будучи людьми, оказались весьма искусными и привычными к зарослям. Они очень умело скрывали свое присутствие, и даже ауры этих людей, которые принцесса Перворожденных могла чувствовать, не столь хорошо, правда, как истинные маги, сумели укрыть до тех пор, пока почти вплотную не подошли к намеченным жертвам.
   Когда Мелианнэ подала знак своему спутнику, который как раз наполнял фляги в ручье, Ратхар и сам уже стал ощущать на себе чужие взгляды, весьма недобрые, кстати, хотя пока в намерениях невидимых еще, но весьма серьезно настроенных наблюдателей и не было еще откровенной жажды убийства, которую бывалый воин мог определять весьма верно. Уже слыша за спиной, в каких-нибудь двадцати ярдах, крадущиеся шаги по сырой траве, воин не спеша обернулся, отложив в сторону оплетенную флягу и поудобнее расположив висевший на поясе меч. При этом он демонстративно не стал касаться рукояти оружия, как бы демонстрируя свое миролюбие. Другое дело, что большинство противников он мог бы завязать в узел и голыми руками, будь их не более четырех и не имей они в руках арбалеты или луки, хотя даже и тогда шансы у Ратхара были, о чем он знал из своего богатого опыта.
   Окинув взглядом выступивших из кустов людей, Ратхар понял, что перед ним тертые парни, хотя иному они показались бы чересчур молодыми для опытных бойцов. Но наемник сразу понял, что и рыжий юнец, державший руку на висевшем в петле на поясе легком топорике, и его приятель с соломенными волосами, выглядевший немного старше, уже успели привыкнуть к крови и к предсмертным хрипам убиваемых им жертв. К тому же они еще были весьма молоды и самоуверенны, а потому там, где иной боец все же предпочел бы не рисковать, эти ребята наверняка ринулись бы в бой, даже не понимая, что у них нет шансов. И, что самое занятное, вполне могли победить там, где привыкший все просчитывать наперед старый бывалый воин сложил бы голову.
  -- Вечер добрый, почтенные, - Ратхар нарушил затянувшееся молчание. Одновременно произнося слова, он шагнул вперед, пытаясь прикрыть собой Мелианнэ, сидевшую на большом валуне. Правда, сейчас эльфийка легко соскочила с камня, и наемник ощутил ее напряжение. Мелианнэ пока не касалась клинка, но в любой миг могла взорваться каскадом стремительных ударов. Учитывая, что особой жалости к людям Перворожденная не испытывала, каждый ее выпад, скорее всего, стал бы смертельным для любого противника.
  -- И тебе того же, путник, - соломенноволосый чуть усмехнулся, внимательно разглядывая стоявшего перед ним седого воина в потрепанной одежде и с хорошим клинком на поясе. Этот человек производил впечатление опытного бойца, и, скорее всего, был именно тем, кем и казался с первого взгляда. - Что заставило вас отправиться в дорогу на ночь глядя, покинув постоялый двор?
  -- Не думаю, что обязан отвечать на твои вопросы, - рука Ратхара словно невзначай соскользнула с пояса на черен меча, и этот жест явно не остался незамеченным его собеседником. - Ты не похож на дорожную стражу или солдат, а перед прочими я ответа не держу, - резко ответил воин, смерив суровым взглядом нежданных гостей. - Мы идем своей дорогой, а вас не просили увязываться за нами.
  -- Просто мне вдруг стало интересно, что за путники так рискуют, ведь ночью в этих краях небезопасно, - блондин усмехнулся, тоже устраивая руку на рукояти своего меча. - Да и днем здесь не спокойнее, если подумать. - Последние слова он произнес с ощутимой угрозой в голосе.
  -- Чего с ним церемониться, - встрял в неторопливую беседу рыжий юнец, которому явно не доставало терпения. - Пусть оставляет здесь свое золото, если есть, и шагает дальше, куда шел. И девку тоже пусть оставит, мы ее лучше согреем в такую пору, чем он один.
  -- Пожалуй, мальчик, ты заришься на то, что тебе не по силам, - оскалился Ратхар, намеренно обращаясь так к человеку, который явно уже давно не был невинным ребенком, но еще и не был так опытен, чтобы пропустить неприкрытое оскорбление мимо ушей. - Шел бы ты, откуда явился, и дружка своего прихвати заодно, - посоветовал наемник. - Мне сейчас не хотелось бы вас убивать, настроение не то. Так что проваливайте, шакалы.
  -- Ах ты, ублюдок, - рыжий перешел на визг, ринувшись к Ратхару. Он молниеносно выхватил топорик, но бросать его не стал, хотя наемник на его месте поступил бы именно так. - Сейчас я прикончу тебя, выродок!
   Берту казалось, что его быстрый удар неминуемо достигнет цели, и этот нахал, разговаривавший с ними так нагло и спокойно, словно у него за спиной не меньше десятка воинов, рухнет вниз с разрубленным черепом. Но стальное полукружье топорика вместо кости рассекло лишь воздух, а затем Берт почувствовал, что какая-то сила подхватила его и тело уже не подчиняется приказам разума. Земля стремительно неслась навстречу воину, и через мгновение сильный удар низверг его в беспамятство.
   Стайн, наблюдавший со стороны расправу над своим товарищем, видел, что их противник просто отступил в сторону, пропуская не рассчитавшего свою скорость Берта вперед, но сделал это так быстро, что даже тренированный глаз воина едва смог уловить движение. Затем Ратхар просто слегка подтолкнул напавшего на него мальчишку, ногой ударив того под колени. И через пару секунд наемник вновь стоял лицом к лицу со Стайном, а неудачливый Берт мешком лежал в стороне, не подавая признаков жизни.
  -- Забирай своего приятеля и катись прочь, - теперь Ратхар не казался расслабленным, в его облике Стайну, не без оснований считавшему, что успел повидать многое, мерещился зверь, старый и опытный, а потому не проливающий кровь по пустякам, но разящий сразу и насмерть, если до этого доходит. - Третий раз повторять не стану.
  -- Нет, тварь, это ты убирайся отсюда, - ощерился Стайн, выхватывая длинный клинок и принимая боевую стойку. - Я выпущу тебе кишки, но сначала мы позабавимся с твоей бабой, у тебя на глазах.
   Ратхар легко отразил первый выпад светловолосого бандита, который оказался не особо хорошим фехтовальщиком, хотя кое-чего умел, этого не отнять. Стайн вращал мечом с огромной скоростью, постоянно пытаясь подобраться к своему противнику сбоку. Но все его атаки увязали в, казалось, непроницаемой обороне седого, а сам Стайн с трудом сумел отразить несколько его выпадов. И бродяге, считавшему себя умелым воином, стало ясно, что они выбрали сегодня жертву, которая была бы не по зубам и куда более опытным бойцам. Седой, хотя был уже не молод, двигался легко, и тяжелый широкий клинок в его руках летал, словно перо в руках опытного писца. Он даже не пытался атаковать всерьез, а Стайн уже с трудом отбивал его выпады. Но отступить Стайн не мог, ибо это было унижением, пусть только в собственных глазах, к тому же за спиной седого лежал не подающий признаков жизни Берт, и бросать товарища вожак троицы отчаянных парней не хотел.
   Кристоф появился на поляне внезапно даже для своего товарища, ибо должен был пока стеречь лошадей. Едва окинув взглядом картину, воин понял, что его приятели в затруднении, и без долгих раздумий ринулся в бой. Он раскрутил свои кистени, тяжелые шары на коротких цепях, оружие, которым владел весьма неплохо. Намереваясь без особых изысков приласкать увесистыми гирьками седого воина, который уже теснил Стайна, молодой боец не обратил внимания на женщину, которая пока пребывала в бездействии. Будь у него время, Кристоф бы призадумался, почему она абсолютно спокойно стоит в стороне и бесстрастно наблюдает за поединком, словно дело было на рыцарском турнире, а не в глухом лесу, но сейчас он видел только одну цель и стремился к ней.
   Мелианнэ, увидев, что ее спутнику, увлекшемуся игрой клинками, грозит опасность, плавным движением вытянула из ножен чудесный гномий клинок и встала на пути воина с кистенями. Тот попытался на бегу отмахнуться от нового противника, но эльфийка легко уклонилась от тяжелых шипастых шаров, немыслимым образом изогнувшись, а затем полоснула клинком по лицу человека. Удар не был смертельным, не был он и сколь-нибудь опасным, но воин точно лишился глаза, а кровь из рассеченного лба заливала уцелевшее око.
   В это время Берт пришел в себя, и первым, что он увидел, были подошвы сапог его приятеля и их противника, взрывавшие сырую землю. Берт нашел взглядом топорик, отлетевший в сторону на несколько шагов, оценил расстояние до утерянного оружия, и рванул из ножен длинный кинжал. Вскочив, он бросился к повернувшемуся в этот момент спиной седому мечнику и попытался ударить. Но Ратхар в последний миг почувствовал угрозу и не глядя махнул мечом назад, отрубив одним ударом кисть Берта с зажатым в ней кинжалом, а на обратному пути самое острие клинка рассекло воину артерии на шее. Но Стайн, воспользовавшись тем, что его противник отвлекся, нанес колющий удар, поразив Ратхара в правое плечо.
   От пронзившей тело боли, а скорее от неожиданности, наемник выронил клинок и тут же отступил назад, выхватывая из ножен на поясе кинжал. Он понял, что рана не опасна, но пока он безоружен, шансы его и этого нахального блондина уравнялись.
   Стайн уже приготовился добить своего врага, но темный лес озарила яркая вспышка, и в грудь воину ударила молния, которая мгновенно прожгла его тело насквозь. Стайн не успел ощутить боль, он умер мгновенно. Уже лишенное жизни тело несколько мгновений стояло неподвижно, затем из мертвых пальцев наземь выскользнул меч, а за ним последовало и то, что еще пару секунд назад было живым, сильным и уверенным в себе воином, пусть и избравшим неверный путь.
   Мелианнэ опустила руку, с которой и сорвалась сотворенная ею молнию, и не спеша двинулась к Ратхару, задумчиво склонившемуся над своим противником. Краем глаза эльфийка заметила стремительное движение, и, развернувшись, метнула еще одну молнию в спину убегавшего с поля боя человека. Это был тот самый воин с кистенями, который при виде пущенной в ход боевой магии решил не строить из себя героя и избрал самое верное решение.
  -- Зачем? - безразлично спросил Ратхар, наблюдая, как молния испепелила кусты, а человек, прижимавший к лицу левую ладонь, исчез среди деревьев.
  -- Если ты насчет этого, - Мелианнэ кивнула в стону вожака троицы бандитов. - То он успел бы тебя проткнуть, скорее всего, и твой кинжал ему вряд ли помешал бы. А тот - кивок в сторону леса - все равно не должен был остаться в живых. Он видел нас, а значит, мог кому-нибудь рассказать, - невозмутимо произнесла эльфийка. - Кажется, охота на нас в эти края еще не дошла, так не стоит и рисковать.
  -- Но он все же сумел спастись, - Ратхар поднял с земли меч и принялся протирать клинок. - Вдруг он кому-нибудь попадется? Выходит, надо его догнать. - Наемник направился, было, туда, где исчез раненый разбойник, но Мелианнэ удержала его:
  -- Отсюда далеко до жилья, он просто истечет кровью. Однако нам все же нужно убираться отсюда, рисковать зря я не желаю.
  -- Теперь мы сможем двигаться несколько быстрее, ведь у нас есть лошади, - усмехнулся Ратхар. - Эти глупцы сослужили нам неплохую службу, хотя, право, жаль немного этих молокососов.
  -- Откуда ты знаешь про лошадей?
  -- Ну, не пешком же они бежали за нами, - криво усмехаясь, пожал плечами наемник. - Далековато ведь будет. Я их запомнил, в таверне эта троица больно пристально пялилась на нас, а потом, видно, решили догнать и разобраться, что к чему. А кони их где-то здесь. Думаю, тот, кто успел бежать, сторожил их, иначе они бы заявились сюда сразу втроем, чтобы нагнать на нас больше страха.
   Лошади отыскались быстро, всего в нескольких шагах от поляны, на которой лежали тела двух из трех их хозяев, точнее, теперь уже бывших хозяев. Устраивать нахалам настоящее погребение у Ратхара не было ни желания, ни времени, поэтому он ограничился тем, что просто закидал тела ветвями и листвой, хотя это, понятное дело, не остановило бы лесных любителей падали. Мелианнэ в это время сумела найти общий язык со скакунами неудачливой троицы, которые сперва не решались подпускать к себе близко людей, от которых исходила аура смерти и запах чужой крови. Животные, как правило, обладают лучшей чувствительностью, поэтому даже эльфийке понадобилось на этот раз немало времени, чтобы успокоить скакунов и внушить им, что новых хозяев бояться не нужно.
   Путники двинулись вперед уже ближе к рассвету, намереваясь за наступающий день преодолеть как можно большее расстояние. Лошади, которых, сами того не желая, бродяги предоставили в распоряжение беглецов, были вполне свежими, чтобы выдержать долгий, но не слишком быстрый переход. По расчетам Ратхара, двигаясь без задержек, они могли добраться до Р'рога уже на третий день, считая и этот. И такой срок был вполне приемлемым, ибо, оставаясь в обитаемых краях дольше, они рисковали привлечь внимание местных властей, а оставлять за собой новые трупы теперь, когда цель была так близка, наемник не желал. В конце концов, стражники ни в чем не были виноваты, они просто делали свое дело, и Ратхар предпочел бы разойтись с ними мирно, будь такая возможность, вместо того, чтобы вступать в бой. К счастью, в этих краях особой активности стражи не наблюдалось, вероятно, их внимание и впрямь было приковано к событиям на границе с И'Лиаром, поскольку число патрулей и постов на дорогах здесь было невелико.
   Новый день прошел на удивление спокойно, лишь раз навстречу всадникам попался небольшой возок, в который была запряжена старая уставшая лошадь, уныло переступавшая копытами. На телеге сидел такой же измученный и безразличный ко всему человек, который робким взглядом окинул двух путников, явно опасаясь того, что эти воины могут отобрать его имущество, а самого просто прирежут, как курицу. Ратхар ощутил мощную волну облегчения, исходившую от крестьянина в тот момент, когда они разминулись. Возможно, местный житель имел определенные основания бояться незнакомых людей с оружием, например, здесь могла орудовать банда, подобная незабвенной ватаге Фернана. Хотя Ратхар сильно сомневался в том, что такие люди позарятся на местного голодранца и его заморенную кобылу.
   Путники добрались до постоялого двора, расположенного на окраине небольшого поселка как раз с наступлением сумерек. К их немалой радости в трактире было немноголюдно, и посетители его были по большей части местными жителями. На некоторое время внимание наемника привлекла небольшая группа купцов, но он быстро понял, что это те же крестьяне, вероятно, ездившие в Хильбург или иное крупное поселение на торг. Среди них не было серьезных противников, лишь несколько молодых крепких парней изображали охрану, но Ратхар наметанным глазом видел, что с оружием эти стражи не больно проворны. Еще наемнику не понравилось, как на них в первые минуты пребывания на постоялом дворе смотрел трактирщик, особенно заинтересовавшийся почему-то их конями, отданными на попечение слуги. Хозяин постоялого двора зачем-то даже сходил на конюшню, потом вновь вернувшись за стойку, но выражение лица его стало не в пример более задумчивым. Впрочем, трактирщик ничего не предпринимал и не обмолвился ни словом о причинах настойчивого и при этом тщательно скрываемого интереса.
   Однако пока путники пребывали в покое, уверенные, что здесь никто еще не знает об их присутствии, за спиной у них уже была погоня, с каждой минутой неумолимо приближавшаяся к своей цели. И здесь немалую роль сыграл третий наемник из тех, что на свою беду решили напасть на Ратхара и его спутницу.
   Кристоф, напуганный чародейством, к которому относился подобно большинству простых людей с опаской, к тому же подстегнутый пронзившей лицо болью сумел довольно далеко убраться от места схватки. Он бежал долго, пока не понял, что сбился с пути, после чего упал без сил на землю. Вместо того чтоб двигаться к тракту, Кристоф углубился в лес, где ночью было весьма непросто сориентироваться. В какой-то момент воин впал в панику, мечась в разные стороны и запутывая собственные следы. У него хватило выдержки лишь на то, чтобы замотать рану на лице куском ткани, хотя это мало ему могло помочь.
   Все же воин сумел взять себя в руки и на рассвете двинулся туда, где, по его мнению, была дорога. Рана болела невыносимо, человек ослаб от потери крови, но он шел вперед, надеясь, что сумеет найти помощь. В течение нескольких часов он продирался сквозь заросли, радуясь, что звери, осенью особенно голодные, а от того терявшие страх перед человеком, не трогают его, ибо сейчас воин мало что мог им противопоставить.
   Деревья внезапно расступились, и Кристоф оказался на дороге, широкой и явно часто использовавшейся. Он не мог точно сказать, был ли это главный тракт, по которому он со своими товарищами двигался ранее, но в любом случае появился шанс на то, что ему встретится хоть кто-нибудь. Неимоверным усилием воли Кристоф заставил себя идти вперед, с трудом переставляя ноги. Рана вновь открылась и глаза его заливала кровь, поэтому воин шел вслепую. В какой-то миг он не выдержал и упал на колени. Кристоф сделал попытку вновь встать на ноги, но мир перед глазами бешено завертелся, вспыхнув на мгновение миллионом солнц, и воин растянулся на земле, потеряв сознание.
   Когда сознание вновь вернулось к Кристофу, он не сразу понял, где находится. Некоторое время человек пытался вспомнить, что с ним случилось, но прошедшие события казались покрытыми туманом. Воин пошевелился и с удивлением понял, что лежит на спине, под которую была подстелена не то ткань, не то шкура. Это могло быть признаком того, что его все же подобрал какой-нибудь путник.
  -- Он очнулся, милорд, - раздался в стороне незнакомый мужской голос. Говоривший, кажется, был довольно молод, и, вероятно, не был уроженцем этих краев, о чем Кристофу поведал едва уловимый акцент. Воин попытался открыть глаза, чтобы рассмотреть своего спасителя и понял, что отныне окружающий мир для него уменьшился ровно наполовину. Выбитый седым наемником правый глаз был скрыт повязкой.
   Тень закрыла обзор Кристофу, и воин понял, что над ним склонился человек, возможно, тот самый, кому молодой наемник был обязан жизнью. Сконцентрировавшись, воин увидел над собой молодого мужчину, череп которого был гладко выбрит, зато подбородок был украшен аккуратной черной бородкой, явно предметом неустанной заботы и, возможно, некоторой гордости ее хозяина.
   Незнакомец был одет по-походному, в скромный серый камзол, такие же бриджи, чуть узковатые, и высокие сапоги для верховой езды. Так мог бы одеваться небогатый дворянин, да и вообще всякий, кому приходится проводить долгое время в пути, и кто не желает привлекать к себе лишнее внимание. Правда, одно золотое кольцо с крупным рубином, красовавшееся на левой руке незнакомца, ясно говорило о том, что он может быть кем угодно, но уж никак не простым странником. Кристоф насмотрелся на такие побрякушки, и сейчас с первого взгляда понял, что на среднем пальце незнакомого мужчины находится, по меньшей мере, небольшой замок, а также табун породистых коней.
  -- Как вы себя чувствуете, сударь, - участливо поинтересовался бритый, участливо глядя на спасенного им наемника. - Вы можете говорить?
  -- Вы помогли мне, господин? - хрипло произнес Кристоф, сделав немало усилий для того, чтобы произнести эту фразу членораздельно. - Благодарю вас, что не бросили меня умирать на дороге.
  -- Не стоит, сударь, - отмахнулся лысый, опускаясь на корточки возле Кристофа. - Те, кто волею судьбы оказался в пути, должны помогать таким же, как и сами они, странникам, попавшим в беду. Но мы пока не представились друг другу. Позвольте узнать, кому же мы все-таки помогли? - он вопросительно взглянул на своего собеседника, и наемнику не оставалось ничего иного, кроме как сообщить свое имя, следуя правилам этикета:
  -- Меня зовут Кристоф, я наемник и путешественник, - молодой человек не подумал в этот момент, что его спасителя устроило бы и вымышленное имя, тем более, в этих краях троицу, из которой ныне остался в живых только Кристоф, никто не знал. - А кому я обязан своим спасением, сударь?
  -- Скиренн, почтенный Кристоф, так меня зовут, - отвесил легкий поклон спаситель. - Я тоже, в некотором роде, путешественник, - при этом он чуть заметно усмехнулся, должно быть, каким-то своим потаенным мыслям. - Но скажите, друг мой, что с вами произошло. Увидев вас бездыханного посреди дороги, мы с моими спутниками решили, было, что здесь произошла расправа каких-то разбойников над торговым обозом. Однако, обыскав все в округе, мы не обнаружили ни тел, ни следов боя, - развел руками обретший имя благодетель. - Кто же ранил вас, и где это произошло?
  -- Не знаю точно, кто это был, - ответил Кристоф, в памяти которого были еще весьма свежи события последних часов. - Нас было трое, я, Берт и Стайн, Стайн был среди нас за командира. Мы пробирались к границе в поисках работы, думали наняться в стражу или в охрану какого-нибудь купца. В лесу, думаю, довольно далеко отсюда, мы попали в засаду. - Раненый воин понял, что сейчас следует трижды подумать, прежде чем произнести хоть полслова. За то, что он с приятелями устроил в лесу, можно было оказаться на виселице, ведь разбой в Дьорвике карался исключительно жестоко. - Там была колдунья, это я точно помню, - медленно, тщательно подбирая слова, рассказывал Кристоф. - Женщина, лица которой мы не видели, убила одного из нас за мгновение, а потом появился какой-то воин. Он сражался как дьявол и играючи прикончил нашего товарища, а мне оставил хорошую отметину, - раненый воин вялым жестом указал на свое лицо, скрыто повязкой. - От боли я словно лишился рассудка и бросился в лес. Да к тому же, что скрывать, я изрядно перепугался, когда понял, что мы сражаемся с колдуньей, - совершенно искренне добавил юноша. - В себя я пришел лишь на дороге, но потом вновь лишился чувств, видимо, крови много потерял.
  -- Мне действительно пришлось приложить немало усилий, чтобы вернуть тебя к жизни, - кивнул его собеседник. - Еще немного, и тебя уже никто не смог бы спасти. Тебе и так придется отныне и до конца дней своих носить повязку на лице, скрывая страшный шрам, исцелить который едва ли кто-то сумеет, если, конечно, на твоем пути не встретится настоящий чародей. Но твоя история о том, как двое напали на трех вооруженных воинов... - в голосе Скиренна слышалось сомнение. - Прости, почтенный, - усмехнулся путешественник, качая головой. - Но это похоже на сказку.
  -- Опиши тех, кто убил твоих приятелей, - раздался властный голос. Кристоф обернулся, приподнявшись на локтях, и увидел, что к ним приблизился высокий стройный мужчина в доспехах и при клинке, еще молодой, пожалуй, не старше Стайна, но при первом же взгляде производивший впечатление настоящего бойца, привыкшего командовать и побеждать. - Ты запомнил этих людей, парень?
   Кристоф, который за время скитаний научился многое узнавать о человеке, глядя на его повадки, окинул взглядом нового собеседника, гадая, с кем же его свела судьба. При виде широких плеч, крадущейся походки опытного бойца и мозолей на изящных ладонях, которые могли остаться лишь от рукояти меча, наемник решил, что перед ним рыцарь, невесть из-за чего скрывающий свой родовой герб и сменивший дорогие латы на простые, но добротные доспехи обычного воина. Возможно, воин, в котором, по ощущениям самого Кристофа утонченность сливалась воедино со смертельной опасностью и готовностью в любой миг нанести удар, образуя убийственный сплав, сохранял инкогнито, не то путешествуя, не то выполняя некое тайное поручение. Этот человек мог быть, к примеру, королевским офицером, ибо выправка, явно полученная на плацу, не осталась незамеченной Кристофом.
   Несколько пренебрежительное обращение нового действующего лица заставило Кристофа поначалу оскорбиться, но юноша все же решил не портить отношения со своими спасителями, которым, как-никак он был обязан жизнью.
  -- Я помню, как выглядел воин, который ранил меня, - почему-то Кристоф решил скрыть то, что его лицо изуродовал клинок колдуньи, оказавшейся еще и отличным фехтовальщиком. - Он был высокий и седой, не полностью, но седина была заметной. Кажется, он уже не молод, но двигался так стремительно, что порой уследить за ним было трудно. Ведьма же, своей волшбой убившая Стайна, все куталась в плащ, да в любом случае все произошло в сумерках, поэтому ее я не разглядел.
  -- Седой воин и колдунья, - допрашивавший Кристофа воин с прищуром взглянул на Скиренна. - Ничего не напоминает, мой друг?
  -- Возможно, капитан, - с сомнением потянул тот, пожимая плечами. - Это слишком странно, чтобы быть простым совпадением, но, признаться, я также не настолько верю в нашу удачу. Странно, зачем нашим беглецам вступать в бессмысленную схватку, рискуя выдать себя, не так ли, милорд?
  -- Все же интересно, с чего вдруг двое напали на трех человек, пусть даже один из этих двоих владеет магией? - произнес вдруг воин, адресуя это высказывание Кристофу.
  -- Возможно, им были нужны наши лошади, - нашелся наемник, который не хотел вот так вот сразу рассказывать о том, что они с приятелями от скуки решили ограбить случайных путников. - Они устроили засаду, когда заметили нас, чтобы отнять коней, ведь мы двигались верхом, а эта парочка - на своих двоих.
  -- Засаду, разумеется, - усмехнулся рыцарь, весело переглянувшись со Скиренном, также многозначительно усмехнувшимся. Похоже, оба они отлично понимали друг друга без слов, как будто провели вместе не один день. - Ну да ладно, не наше это дело, а вот найти тех, кто здесь балуется чародейством, было бы весьма кстати, - решительно произнес тот, кого Скиренн, как будто случайно, назвал капитаном. - А ты, Скиренн, что можешь сказать? - спросил он уже своего спутника. - Ты уже обнаружил их след, или вновь предложишь набраться терпения?
   По голосу и едва заметной ухмылке молодого воина Кристоф понял, что тот явно догадывался, как все могло обстоять в действительности, но решил, вероятно, что это несущественно. И такое поведение его говорило о том, что оказавшиеся столь зубастыми путники могли являть собой нечто очень важное для этих странных воинов. Правду сказать, наемник уже приготовился услышать обвинение в разбое, ибо подозревал, что подобравшие его люди были солдатами или стражниками из числа тех, что охраняли границу.
  -- Они где-то рядом, в этом я уверен, но придется потратить еще немного времени, чтобы указать точное место, - ответил Скиренн, поднимаясь на ноги и отряхивая мусор, приставший к штанам. - Недомерки создали интересную игрушку, но мне приходится разбираться с ней методом проб и ошибок. Если ты готов потерять еще час, капитан, я немедля примусь за работу. Поиск будет непрост, - добавил он. - Проклятые топи еще близко, к тому же до Р'рога отсюда рукой подать, а там такое творится с магическими потоками, что даже простейшие заклинания порой перестают действовать как надо.
   Пока его спасители вели странный разговор, предмет которого явно был известен лишь им двоим, Кристоф оглядел окрестности и убедился, что на него наткнулась не пара путешественников, а приличный вооруженный отряд. Наемник теперь увидел, что оказался в походном лагере, который разбила на придорожной поляне небольшая группа всадников, что-то около дюжины воинов. Все были отлично вооружены и походили, по меньшей мере, на солдат регулярной армии, причем явно из элитных отрядов, если бы не отсутствие на их одежде гербов или иных символов, обязательных для каждого, кто находится на королевской службе. И все же Кристоф был уверен, что эти воины не обычные наемники, с первого взгляда отметив их выправку и царившую в отряде жесткую субординацию, чем бродячие солдаты удачи редко могли похвастаться.
   Когда рыцарь, поглощенный беседой со Скиренном, проходил мимо воинов, некоторые из них почтительно окликали его, называя милордом и капитаном. Кристоф, рана которого не ухудшила его слух, заметив это, все больше склонялся к мысли, что перед ним если и не регулярный военный отряд, то уж точно личная дружина какого-либо лорда. Причем, судя по снаряжению воинов, дорогим клинкам из отличнейшей стали, добротным доспехам, лорд этот был далеко не самым бедным и безвестным в королевстве.
   Подобравшие Кристофа люди спокойно занимались своими делами. Кто-то варил на костре обед, кто-то чинил конскую сбрую, а трое молодых парней, пожалуй, бывших на пару лет старше самого наемника, устроили учебный бой. Кристоф заметил, что они все пользуются настоящим оружием, и лишь благодаря кольчугам никто еще не получил серьезных ран. Воин понимал, что риск лишиться какой-либо части тела от удара собственного товарища должен был заставить каждого бойца быть предельно осторожным и стремиться отражать каждый удар.
   Скиренн и рыцарь, который пока так и не назвал своего имени, что уже говорило в пользу известности этого имени в королевстве, покинули Кристофа, что-то обсуждая вполголоса. Следом за ними в нескольких шагах шел еще один воин, такой же высокий и стройный, как их командир, но заметно шире в плечах. Впрочем, затянутый в тускло блестевшую кольчугу и не снимавший рук с эфеса длинного прямого меча боец двигался удивительно плавно, словно перетекая с места на место, и это выдавало в нем великолепного фехтовальщика. Вероятно, он был кем-то вроде личного телохранителя господина или командовал его отрядом.
   Кристоф, сколько не думал, все же так и не смог пока понять, кто был главным в этом отряде, рыцарь, не соизволивший назваться, или странный малый по имени Скиренн, и кем же, собственно, был сам Скиренн. Он явно владел лекарским искусством и был весьма образован, ибо из последних услышанных фраз наемник не понял и половины, хотя казалось, что речь идет о магии. И вот это было весьма странно, ибо настоящих волшебников всегда было очень мало, и большинство из них предпочитали суровому походному быту теплое местечко поближе к наделенным властью людям, которые, в свою очередь, никогда не пренебрегали возможностью иметь подле себя настоящего мага.
   Конечно, было немало и всякого рода фокусников и шарлатанов, производивших впечатление могущественных магов, но в действительности не умевших даже огонь развести без кремня и кресала, но Скиренн, если и был чародеем, отнюдь не походил на балаганного фигляра. Присмотревшись к своему спасителю, Кристоф решил, что рыцарь, скорее всего, просто командует отрядом вооруженной стражи, которая сопровождает именно Скиренна. Тот явно сам не был воином, но в его действиях чувствовалась власть, опиравшаяся на некую силу, скрытую пока от чужих глаз, но вне сомнения способную подчинить любого.
  -- Кристоф, если не ошибаюсь? - спустя несколько минут к наемнику, сидевшему на расстеленном поверх травы плаще, вновь подошел рыцарь, а Скиренн остался поодаль. Перед этим раненый воин заметил, что они что-то негромко, но энергично обсуждали, явно вступив в спор, но кто победил в нем, воин не разобрал.
  -- Кристоф, я хочу, чтобы ты дальше следовал с нашим отрядом, - неожиданно предложил тот, кого величали капитаном. - Мы ищем... людей, - рыцарь на мгновение замялся на последнем слове, - которые очень похожи на тех, что убили твоих товарищей. Если мы их встретим, ты сможешь узнать, были ли это именно они? Ведь ты хочешь отомстить убийцам твоих друзей?
  -- Возможно, от мести я не отказался бы, но откуда мне знать, что вы делаете правое дело, сударь. - Наемник вопросительно вскинул брови. - Я не знаю, кто были те двое, что убили моих товарищей и едва не отправили вслед за ними и меня самого. Возможно, они опасались врагов, и приняли нас за подосланных убийц, - предположил он. - И я не знаю, господин, почему вы преследуете этих людей, и уж тем более мне неведомо, что вы сделаете с ними, если поймаете, и не стану ли я, присоединившись к вам, пособником убийц.
   В действительности Кристоф понимал, что преступником из всех присутствующий скорее можно назвать его самого, но желания с головой окунаться в сомнительные дела неизвестных воинов, и на их стороне проливать чью-то кровь у Кристофа не было. С большей охотой юноша примкнул бы к шайке лесных разбойников, ведь у тех не принято играть в страшные тайны, все покрывая завесой мрака.
  -- Что ж, твои сомнения мне понятны, - кивнул рыцарь. - Смотри, - он вдруг протянул наемнику правую руку, на безымянном пальце которой тускло блеснуло широкое золотое кольцо, на котором был выгравирован королевский герб. - Знаешь, что это?
  -- Да, сударь, я понимаю, - отвечал опешивший наемник, от удивления широко раскрыв глаза. - Ведь это означает, что...
  -- Ты все верно понял, - рыцарь хлопнул Кристофа по плечу. - Я капитан гвардии его величества Зигвельта и здесь выполняю особое поручение правителя Дьорвика. Со мною вместе чародей Скиренн, ученик мэтра Амальриза, мага и первого советника Его величества, - сообщил воин. - От успеха нашей миссии зависит, возможно, судьба королевства, и всякий, кто окажет нам содействие, сколь бы малым оно ни было, будет осыпан королевскими милостями. И я предлагаю тебе присоединиться к нам. Будь уверен, награда государя превзойдет самые смелые твои ожидания, если мы достигнем успеха. Итак, Кристоф, - пристально взглянув на раненого наемника, произнес рыцарь. - Готов ли ты последовать со мною, чтобы сражаться вместе, во благо короля и королевства?
  -- Да, милорд, - поспешно сказал наемник. - Я буду с вами. - Отвечать отказом на такое предложение было бы просто глупо, тем более, у Кристофа не было повода сомневаться в словах капитана королевской гвардии о щедрой награде. - Но могу ли я узнать... - неуверенно продолжил Кристоф, несколько ошарашенный происходящим. Меньше всего он ожидал встретить в этой глуши воина, давно уже ставшего первым рыцарем королевства.
  -- Нет, - отрезал капитан Дер Кассель, словно читая мысли собеседника. - В чем наша миссия, тебе лучше не знать. Это слишком важное дело, и лучше тебе пребывать в неведении. Это для твоего же блага, поверь. Знай лишь, что мы должны найти двоих, мужчину и женщину, которые, вероятно, движутся к границе с державой Перворожденных. Мы уверены, что они где-то рядом, но с твоей помощью, возможно, поиски наши будут менее сложными и долгими.
   Наемник согласиться присоединиться к отряду гвардейцев без особых колебаний, поскольку, если вдуматься, иного выхода у него не было. Во-первых, оставаться в этом негостеприимном краю в одиночестве, не имея средств к существованию, было бы неразумно, к тому же Кристоф и впрямь был не против мести. Но если раньше он отчетливо сознавал, что один не сможет взять кровью с убийцы своих товарищей а только погибнет, от стали, либо от чародейства, то теперь он обрел уверенность в том, что его враги будут наказаны, пускай и не его руками.
  -- Кристоф, - к молодому воину, уже как бы принятому в отряд, между тем подошел один из гвардейцев. - Капитан приказал дать тебе коня. Поедешь на одной из наших вьючных лошадей, а я буду за тобой приглядывать в пути. Меня зовут Лангерд. - Гвардеец передал в руки Кристофа поводья от гнедой кобылы, которая с этого момента становилась средством передвижения наемника. - Поторапливайся, мы выступаем через пять минут. Милорд не желает терять время.
   Отряд Антуана Дер Касселя, к которому теперь присоединился еще один воин, снялся со стоянки очень быстро. Гвардейцы без суеты собрали нехитрые пожитки, затушили костер и вскоре выступили. Капитан королевской гвардии повел своих воинов на север по дороге. Он точно не знал, где могли быть преследуемые им беглецы, но решил попытать счастья у переправы через реку, что брала начало в р'рогском лесу и несла свои воды на запад, во многих милях отсюда, почти на границе со степями, впадая в Гирлу.
   В этих краях все еще опасались войны с Перворожденными, и опасения эти, надо сказать, не были безосновательными. Поэтому здесь стремились превратить в оборонительный рубеж все, что угодно, и реки, даже самые мелкие, для этой цели подходили лучше всего. Во всей округе почти не было мостов, тем более таких, по которым за раз могло пройти более одного человека, а желающие перебраться с одного берега на другой могли воспользоваться паромами, которые здесь имелись в достаточном количестве. Не будучи точно уверен, куда именно направится неуловимая эльфийка, Дер Кассель решил, что проверить переправу будет совсем не лишним, ибо шанс, что Перворожденная объявится там, был велик.
   А Мелианнэ и Ратхар действительно направились к парому, ибо ранее уже решили не рисковать, пробираясь на юг сквозь заставы и секреты пограничной стражи. Конечно, путешествие через зачарованный лес тоже не было приятной прогулкой, ибо уже немало самонадеянных глупцов погибли в дебрях Р'рога, но там все же опасность не была направлена на кого-то конкретного, а от хищников, пускай и искаженных древней магией, Ратхар рассчитывал отбиться, если они нападут. Поэтому теперь путники следовали на северо-восток, туда, где владения людей оканчивались, уступая место древнему и пугающему лесу, чащобе, выросшей на пепелище стародавних битв, когда в ход была пущена самая страшная магия, жутко изменившая все живое, до чего смогла дотянуться.
   В последние дни дорога стала относительно безопасной, ибо патрули пограничной стражи остались много южнее, продолжая, скорее всего, бессмысленное прочесывание приграничных земель. Немаловажным было и наличие у путников лошадей, которые не только позволяли передвигаться гораздо быстрее, но и избегать ненужного внимания, ибо путники с оружием и в хорошей одежде, идущие пешком и даже без какой-либо поклажи все же не были частым явлением здесь. Ратхар это понимал, как понимал и то, что он со своей очаровательной спутницей никоим образом не похож на странствующего мудреца или отшельника, а больше ему не приходило в голову мысли, за кого можно себя выдать. Единственным средством от излишне любопытных глаз становился меч, но рубить головы каждому встречному было не в правилах наемника. Поэтому нападение разбойников и появление трофейных коней он воспринял как дар богов, в которых, в прочем, прежде не слишком истово веровал.
   Лошади, однако, хотя во многом облегчили дальнейший путь, по крайней мере, до опушки Р'рога, где всаднику делать будет уже нечего, но и стали поводом для беспокойства. Ратхар, едва они остановились в трактире, не зря обратил внимание на странные взгляды, которые украдкой бросал хозяин постоялого двора на их коней. Наемник на миг даже решил, что этот шустрый плутоватый мужик хочет их ограбить, например, подговорив кого-нибудь устроить двум путникам на хороших конях засаду на дороге в стороне от таверны, но эту мысль оставил, понимая всю бредовость такой ситуации. А поведение трактирщика разъяснилось несколько позже, и хотя он не был настроен агрессивно к своим постояльцам, его слова несколько насторожили путников.
  -- Скажи, почтенный, откуда ты держишь путь, - вкрадчиво произнес этот весьма хитрый даже на внешность содержатель захудалого кабака, поднося лично вино к столу, занятому Мелианнэ и Ратхаром. Обратился корчмарь к наемнику, ибо видел, что его спутница всячески старается избежать внимания и даже обрывает разговор с воином, стоит только кому-либо оказаться поблизости от них. - Ты, должно, оставил службу на границе и теперь ищешь заработок и дело, достойное воина? - подозрительно прищурившись, спросил трактирщик. - Хотя нет, ведь с тобой дама. Должно быть, ты ее телохранитель?
  -- Что тебе за интерес, добрый человек, в том, откуда и куда мы держим путь? - осведомился Ратхар не слишком дружелюбно, но и без явной угрозы.
  -- Не пойми меня превратно, воин, но вчера здесь остановились трое молодых мужчин с оружием, вероятно, наемники, - сообщил корчмарь, бросавший полные беспокойства взгляды на прислоненный к стене меч, а также короткий нож, которым Ратхар пользовался для еды и который как раз сейчас лежал на отполированных до блеска досках крепко сколоченного стола. - Они путешествовали верхом, и кони их были весьма неплохими. В здешних краях таких мало, ибо крестьянские лошади более ценятся за выносливость и неприхотливость, а скакуны стражи носят на себе их клеймо. О да, - как бы сам себе кивнул корчмарь. - Приметные у них были кони, сударь, приметные.
  -- К чему эта беседа о лошадях? - прервал неторопливую вкрадчивую речь трактирщика Ратхар. - Если есть, что сказать, то говори прямо, или просто ступай прочь, - потребовал наемник. - Мы заплатили тебе за кров и пищу, и более ничего не должны.
  -- Я рассказал тебе о том, какие замечательные кони были у этих трех молодчиков потому, воин, что твои кони очень на них похожи, - не оскорбившись нарочито грубым тоном постояльца, произнес хозяин трактира. - Та же порода, та же масть, причем масть редкая здесь. К тому же у тебя три лошади, хотя вас двое, и все три оседланы для верховой езды, причем я не заметил дамского седла.
  -- Ты находишь в этом что-то необычное? - прищурившись и демонстративно опустив ладонь на рукоять кинжала, спросил Ратхар. - По мне, никому не запрещено вести с собой запасную лошадь, тем более, оказавшись в таких местах где, как ты сам сказал, приличных коней мало. И дама, если она так привыкла, может ездить верхом и по-мужски.
  -- Возможно, ты прав, - мелко закивал корчмарь. Трактирщик делал вид, что нисколько не боится вооруженного бойца, который, и этого нельзя было не понять, мог за минуту раскидать всю прислугу, которая состояла из мальчугана лет четырнадцати и здорового плечистого парня, который в этот момент как раз рубил дрова на заднем дворе. А затем, вне всякого сомнения, воин мог прикончить и трактирщика, не отличавшегося особой силой и едва ли искусного во владении оружием.
  -- Но еще я обратил внимание на сбрую коней тех самых наемников, и сейчас вижу, что упряжь твоих коней ничем от нее не отличается, - продолжил хозяин постоялого двора. - Пожалуй, мои постояльцы, едва покинув это место, расстались со своими скакунами, а возможно и с чем-то большим.
  -- Если тебе интересно, то этих лошадей я купил у случайного встречного, поскольку наши лошади пали от какой-то хвори, - Ратхар придумал версию, способную удовлетворить своего собеседника. - И у меня не было желания выяснять, кому эти скакуны принадлежали прежде, как нет его и сейчас. - Наемник понял, что никто его не намерен в открытую обвинять в разбое, хотя бы из страха за собственную жизнь, ведь вынуть кинжал и перерезать трактирщику глотку для Ратхара было делом нескольких мгновений, и корчмарь, тертый малый, понимал, кто перед ним.
   Может показаться странным, что наемник вообще стал объясняться с трактирщиком, но в это время взоры его приковали трое мужчин в запыленных плащах, под которыми были заметны мундиры пограничной стражи. Они прибыли на постоялый двор не более получаса назад и с тех пор утоляли жажду пивом и квасом. Стражники почти не обращали внимания на окружающих их людей, да и прочие постояльцы не были особо обеспокоены присутствием здесь вооруженных людей. Но Ратхар понимал, что малейшее подозрение со стороны королевских стражников может обернуться немедленным бегством, ибо он не желал зря проливать кровь, а возможно и боем, если стражники окажутся достаточно проворными и смелыми. Впрочем, в том, что эта троица, не задумываясь, атакует одинокого противника, пусть и кажущегося опасным, Ратхар даже не сомневался.
  -- Вероятно, это действительно так, воин, но все же я хотел сказать, что в последние дни в окрестностях появились усиленные патрули стражи, хватающие всякого подозрительного человека, а особое внимание обращающие на женщин, путешествующих в сопровождении единственного охранника или слуги, - еще тише, чем прежде, сказал трактирщик, невольно покосившись в этот миг как раз на солдат. - Я не желаю знать, откуда взялись твои кони, но хочу сказать, что мне не нужны неприятности со стражей здесь. А потому, воин, прошу тебя и твою спутницу уехать отсюда.
  -- А почему ты не хочешь позвать тех доблестных воинов? - Ратхар кивком также указал на целеустремленно утолявших жажду стражников, бросавших по сторонам рассеянные взгляды, явно свидетельствовавшие об их усталости. - Думаю, за поимку преступников и помощь в этом благородном деле обещана неплохая награда.
  -- Я говорю, что мне не нужны проблемы со стражей, - помотал головой трактирщик. - Прошу тебя, странник, уходи поскорее, пока не вышло чего худого.
   Трудно сказать, отчего Ратхар прислушался к уговорам владельца постоялого двора, очевидно, имевшего некоторые проблемы с законом, а потому и не рисковавшего привлекать к себе излишнее внимание блюстителей порядка, в роли которых выступали воины из пограничной стражи. И все же наемник предпочел побыстрее покинуть становившийся несколько опасным трактир, тем более что им в любом случае нужно было спешить, а отдыха было вполне достаточно. Ратхару все же показалось, что один из стражников слишком внимательно смотрел им вослед, когда путники входили прочь, но, как бы то ни было, погоню за ними никто отправлять не торопился.
   Дальнейший путь их лежал на север, в сторону негостеприимного р'рогского леса, таившего смутную угрозу многие века, но все же не казавшегося особо страшным, ибо за все время его существования гибли лишь те люди, которые рисковали забредать в лес без должной подготовки и необходимых знаний. И все же, несмотря на то, что края эти считались вполне безопасными, жителей здесь было не слишком много. Путники за два дня миновали небольшую деревушку, в которой остановились на ночлег, заплатив крестьянам несколько серебряных монет, да еще видели в отдалении пару хуторов. Сгрудившиеся тесной кучей дома были обнесены высокими палисадами, одинаково хорошо защищавшими и от диких зверей и от тех хищников, что ходят на двух ногах и зовутся людьми.
   Внезапно дорога оборвалась, упершись в берег довольно широкой реки с быстрым течением. На противоположном берегу тракт продолжался, но не было никакого моста через водную гладь. Однако Ратхар заметил в стороне несколько строений, возле которых у берега был привязан паром, представлявший собой большой плот, сколоченный из толстых бревен. Солидное сооружение, даже на первый взгляд казавшееся очень прочным, было рассчитано на перевозку не менее, чем полудюжины коней вместе со всадниками.
   Из небольшой избушки, притулившейся у самой кромки воды, появился человек, вероятно бывший хозяином переправы или кем-то в этом роде. Заметив приближавшихся всадников, он поспешил предложить им свои услуги, от которых, кстати, отказываться путники не намеревались. Прихрамывая, паромщик подошел к путникам, наметанным взглядом осмотрев и людей, и их скакунов, между прочим, весьма благородной стати.
  -- Переправь нас на тот берег, - бросил Ратхар, не сходя с коня. - Нам нужно скорее продолжать путь.
  -- Извольте, милостивые господа, - паромщик широким жестом указал на свое орудие труда, борта которого лизали мелкие волны. - С каждого человека по полмарки, за всех коней еще столько же.
  -- Добро, - наемник развязал кошель и кинул своему собеседнику требуемую сумму.
   Ловко поймав монеты, паромщик издал резкий свист, на который из дома тотчас показались два молодых плечистых парня, торопливо приблизившиеся к своему набольшему.
  -- Поживее перевезите господ на тот берег, - приказал паромщик своим помощникам.
   По дну реки была пропущена тяжелая цепь, обмотанная вокруг шкива, приводившегося в движение вращением ворота. К этому вороту, расположенному на берегу, и направились дюжие молодцы, а сам паромщик тем временем помог завести на паром лошадей и присоединился к путникам. Он встал у широкого весла, которое выполняло роль руля, хотя в последнем, на взгляд Ратхара, особой надобности не было.
   Они как раз добрались до середины реки стараниями могучих подручных старого паромщика, когда на той стороне, откуда только что отчалил паром, показалась группа всадников. Придерживая коней, они окружили вращавших ворот работников, а часть приблизилась к кромке воды.
  -- Эх, можно было подождать, тогда всех за раз перевезли бы, - пробормотал паромщик, разглядывая людей на берегу. - Мальчикам бы меньше работы.
  -- Почему мы остановились? - Мелианнэ первой поняла, что их средство передвижения движется все медленнее, скорее за счет инерции и слабины цепи, чем благодаря усилиям людей с переправы.
  -- Полагаю, это за нами, - Ратхар кивнул в сторону всадников, которые уже отцепили от седел притороченные к ним арбалеты и сейчас сноровисто их взводили, не сводя при этом взглядов с парома. - Если мы не окажемся на том берегу, нас могут ожидать большие проблемы, э'валле.
  -- Проклятье, - сдавленно произнесла эльфийка, вцепившись в ограждавшие паром перильца так, что побелели костяшки пальцев. - Я полагала, погоня отстала от нас еще на болотах, - с явной досадой процедила сквозь зубы Мелианнэ. - Откуда они здесь?
  -- По-твоему, это так важно? - Ратхар не слишком натурально изобразил удивление.
  -- Да что такое творится, - всполошился паромщик, до которого тоже, наконец, дошло, что ситуация складывается странная, если не опасная. - Это что, разбойники?
  -- Шевели веслом, если хочешь жить, - ласково произнес наемник, коснувшись рукояти клинка. - Тебе они точно ничего не сделают. Скажешь, что заставили, что грозили оружием.
   Ратхар не отрывал глаз от вооруженных людей на берегу, пытаясь угадать их действия, когда дощатый настил под ногами его дрогнул, и паром двинулся в обратную сторону. Работники, подгоняемые видом обнаженной стали, надрывались, вращая ворот, и берег, на котором стояли преследователи, начал медленно приближаться.
  -- Руби цепь! - крикнула Мелианнэ, подходя к краю парома и замахиваясь, словно собиралась швырнуть в своих врагов камень. - Течением нас унесет прочь.
  -- Да что ж это делается, - вскричал паромщик, бросаясь на Ратхара. - Не тронь! - Он пытался помешать наемнику, но отлетел в сторону, отброшенный мощным ударом. Ратхар не хотел рисковать и оглушил своего противника, чтобы тот в самый важный момент не смог им помешать.
   Прочная цепь была уже покрыта ржавчиной, но все же толщина ее внушала уважение. Наемник замахнулся мечом и ударил сплеча, но закаленный клинок оставил только глубокую зарубку на железе. Воину было жаль портить отличное оружие, но иного инструмента у него не было.
   До берега, на котором цепью выстроился десяток облитых кольчужными бронями всадников, оставалось уже не более сотни ярдов, когда ржавые звенья лопнули, не выдержав натиска Ратхара. Старое железо уступило закаленной стали. Течение в этот же миг подхватило паром и понесло его на середину реки. Преследователи, уже предвкушавшие победу, огорченно закричали, а затем раздались щелчки арбалетных выстрелов и короткие утяжеленные болты, гудя, точно разъяренные шмели, градом ударили по парому.
   Первый выстрел оказался не точен, и стрела с плеском пронзила водную гладь в нескольких дюймах от парома, но арбалетчики, бившие не сходя с коней, уже взяли поправку на ветер, и следующий болт вонзился в мокрые доски у самых ног Ратхара. Всадники быстро разрядили свое оружие и принялись вновь натягивать тетивы. Наемник, как никогда сейчас ощущавший свое бессилие, понимал, что мощные самострелы достанут почти до другого берега, а потому следовало что-то придумать, иначе их просто могли расстрелять, как соломенные чучела на стрельбище.
   Очередной болт вонзился в бок одного из коней, который дико заржал и бросился вперед, обезумев от боли. На свою беду паромщик, только пришедший в себя, оказался на пути животного. Он пытался отступить, но поскользнулся и упал как раз под копыта лошади. Брызнула кровь, раздался хруст костей, и лишенное жизни тело отлетело в сторону, а конь, грудью проломив невысокий барьер, ограждавший паром, прыгнул прямо в воду.
   Ратхар бросился к рулю, налегая изо всех сил на тяжелое весло и стараясь направить неуклюжее судно к дальнему берегу, где опасность была не так велика. Замерев на некоторое время, он оказался отличной мишенью для опытных стрелков. Первый болт с жужжанием пролетел возле его лица, так, что наемник ощутил на краткий миг прикосновение его оперения, и тут же в бедро ему вонзился следующий болт, выпущенный чуть более метким стрелком. Наемник припал на колено, пытаясь вытащить стрелу, которая чудом не повредила кость. А Мелианнэ, увидев, что ее спутник ранен, наконец, нанесла удар по их преследователям. Размахнувшись, он метнула в сторону группы арбалетчиков огненный шар, но произошло то, чего эльфийка никак не ожидала. Со стороны людей, стоявших на суше, ударила ослепительно белая молния, которая обвила шар светящейся сетью, и тот бессильно рассыпался множеством искр у самого берега, не причинив стрелкам никакого ущерба.
  -- Там маг, - Мелианнэ бросилась к Ратхару, который встал, превозмогая боль, и по-прежнему пытался править паромом, почти не слушавшимся руля. - Нам не уйти!
  -- Нет, - прохрипел воин. - Мы спасемся, э'валле. - Наемник всем своим весом навалился на рукоять рулевого весла, пытаясь увести плот подальше от сгрудившихся на берегу преследователей.
   Течение, довольно сильное на середине реки, подхватило паром и понесло его вперед. Всадники, видя, что добыча вот-вот ускользнет, разворачивали коней и пускали их вдоль берега, намереваясь преследовать паром. На счастье Мелианнэ и Ратхара, у их противников было не так много арбалетов, и тем более не было луков, поэтому обстрел был не особо плотным, хотя низкую скорострельность всадники на берегу компенсировали точностью. Доски, которыми был покрыт плот, уже оказались густо утыканы болтами, но беглецы, к счастью, пока оставались почти целы, если не считать раны Ратхара. Кони, перепуганные происходящим, рвали привязь, но пока, к счастью, им не удавалось освободиться, иначе животные могли просто затоптать своих хозяев.
   Река делала поворот, и берег с северной стороны выдавался вперед длинным песчаным мысом. В этом месте русло сильно сужалось, и Ратхар понял, что если всадники успеют добраться до мыса раньше, чем их плот, то с такой удобной позиции смогут легко расстрелять их из своих мощных арбалетов, пока паром проносит мимо отмели.
  -- Сделай что-нибудь, э'валле, - обратился наемник к Мелианнэ. - Задержи их хоть немного, иначе нам конец. Дальше они не смогут преследовать нас по берегу, поскольку там все заросло кустами, и мы сумеем оторваться, если проскочим мимо той косы. - Ратхар указал на мыс, к которому уже приближались их преследователи.
  -- Но с ними маг, - сокрушенно произнесла эльфийка. - Не знаю, что у меня получится.
  -- Ты сможешь, я верю в это, - наемник ободряюще хлопнул свою спутницу по плечу, забыв, что перед ним не человек, а гордая эльфийка, которая такую фамильярность могла расценить, как страшное оскорбление. - Постарайся, - требовательно добавил воин.
   Им повезло, ибо плот поравнялся с мысом в тот момент, когда его достигли всадники. Преследователи, чувствуя, что их жертвам почти удалось спастись, гнали своих коней в воду, и беспрерывно стреляли. Мелианнэ, понимавшая, что ей не совладать с настоящим магом, специально обучавшимся Искусству, решила, что этот момент наиболее удачен для нового удара. Он недоумевала, почему вражеский чародей не попытался просто разрушить их плот, чтобы потом воинам оставалось только вытащить беглецов из воды, но эти размышления сейчас отступили на второй план. У эльфийки была единственная попытка, ибо в следующий раз противостоявший ей маг наверняка сумеет отразить ее заклятие.
   К чести Мелианнэ и тех мастеров магии, которые обучали ее чародейскому искусству, замысел эльфийки удался. Всадники, все внимание которых было приковано к удалявшемуся плоту, не заметили, как за спинами их водная гладь вспухла огромной волной, которая в следующий миг с ужасающей силой обрушилась на отмель. Удар сбрасывал людей с седел, обезумевшие кони метались в разные стороны, а нескольких волна вовсе унесла прочь. Скиренн, во все глаза смотревший на плот, успел почувствовать только, как некая могучая сила подхватила его и подбросила вверх, словно он вдруг обрел способность летать, а затем, уже придя в себя, маг понял, что лежит на песке в нескольких шагах от берега, и рядом бьется в агонии его лошадь, у которой оказались переломаны ноги. Конь в последний раз дернулся, пытаясь встать, жалобно заржал и замер.
   Превозмогая боль, чародей поднялся на ноги и огляделся. Он взглядом нашел почти всех своих спутников, из коих передвигаться самостоятельно мог пока лишь сам Дер Кассель, которого тем не менее шатало, словно былинку под порывами ураганного ветра. Маг прекрасно понимал, что сейчас чувствует рыцарь, ибо ему и самому казалось, будто он оказался под ногами стада разъяренных олифантов из полуденных саванн.
  -- Проклятье, - капитан гвардии зарычал от гнева, когда увидел, как плот скрылся за высоким берегом. - Опять они были почти в наших руках, но сумели спастись. Проклятая длинноухая ведьма!
  -- Не время предаваться ярости, Антуан, - Скиренн уже спешил по берегу туда, где лежали тела их товарищей. - Нужно помочь твоим гвардейцам, - напомнил он. - Посмотри, живы ли они.
  -- Но как такое могло случиться? - обескуражено произнес Дер Кассель, разглядывая следы разгрома.
  -- Признаю, я недооценил ее, - чародей виновато склонил голову, опускаясь на корточки возле слабо шевелившегося воина, издававшего полные боли стоны. - Думал, ее умения хватит только на огненные шарики, а эльфийка использовало что-то из арсенала более опытных чародеев. В следующий раз такому не бывать, - упрямо помотал головой Скиренн.
   К счастью поражение гвардейцев оказалось хоть и тяжелым, но все же не настолько, чтобы отказаться от дальнейшей погони. Погиб лишь один из воинов Дер Касселя, потоком воды сметенный в реку, из которой облаченный в тяжелую кольчугу гвардеец так и не выбрался. Его тело вытащили из воды и предали земле, насыпав над одинокой могилой холмик, в который воткнули клинок, принадлежавший умершему воину. Остальные гвардейцы отделались сломанными руками и ногами, и простыми ушибами, так что вскоре все были почти в полном порядке, чем не в последнюю очередь все они оказались обязаны Скиренну.
   Маг буквально творил чудеса, заставляя за считанные минуты срастаться раздробленные кости, и одним движением руки исцеляя вывихи и ушибы. Правда, после столь интенсивного лечения чародей просто упал на землю, лишившись сил, и так лежал полчаса, время от времени прикладываясь к фляжке с крепким вином. Скиренн обычно обходился без дополнительных стимуляторов, но сейчас нельзя было ждать, когда его силы восстановятся естественным путем, а сок виноградной лозы в некоторой степени мог подпитать ослабленный организм. Следовало продолжать погоню, а потому не стоило пренебрегать никакими средствами.
   Гораздо хуже дело обстояло с лошадями, ибо половина бойцов лишилась своих скакунов. Возможно, маг мог бы помочь и животным, но, прежде всего он обращал внимание на людей, поэтому искалеченные кони могли надеяться лишь на быструю смерть, подаренную рукой их хозяев. В итоге, даже оседлав вьючных лошадей, часть воинов вынуждена была передвигаться пешком. Дер Кассель выяснил у напуганных происходящим работников с переправы, где поблизости можно раздобыть хороших коней, после чего отряд двинулся в направлении указанного им поселка вверх по течению реки. Где-то там был расположен и брод, ставший теперь единственной переправой на протяжении нескольких десятков миль, ибо паром, долгое время верой и правдой служивший как местным жителям, так и любому путнику, теперь исчез.
   А Ратхару тем временем удалось-таки пристать к берегу, хотя неуклюжее сооружение усиленно сопротивлялось попыткам управлять им. Едва только плот уткнулся в речной песок, наемник выпустил руль и упал в изнеможении. Борьба с паромом и так отняла у него немало сил, но хуже было то, что из оставленной метким выстрелом раны текла кровь. Доски под ногами Ратхара уже успели окраситься красным, но он позволил себе проявить слабость лишь тогда, когда беглецы оказались на почтительном расстоянии от преследователей. Сейчас их разделяло несколько миль и полное отсутствие удобной дороги, по которой можно было бы преследовать плот, а потому Ратхар решил, что опасность на некоторое время отступила.
   У наемника еще хватило сил, чтобы покрепче привязать плот к деревьям на берегу, дабы течение не утащило его, и затем свести на сушу коней. Мелианнэ, также возившаяся с лошадями, которых нужно было успокоить, заметила, что ее спутник с трудом передвигается, и поспешила помочь ему.
  -- Ты ранен? - эльфийка указала на набухшую от крови штанину. - Нужно осмотреть рану, пока не поздно. Не думаю, что нам дадут много времени.
  -- Хорошо, - Ратхар опустился на землю, предоставляя Мелианнэ свободу действий. - У нас действительно мало времени, нужно отсюда убираться поскорее.
   Эльфийка распорола прочную кожу брюк, при этом Ратхар только покачал головой, и принялась осматривать рану. К счастью арбалетный болт с узким наконечником не причинил особых увечий, хотя едва не раздробил кость. Мелианнэ отстегнула от пояса флягу с целебным бальзамом, несколько капель которого пролила на рану. Она старалась не прибегать к магии там, где можно было справиться менее сложными средствами, поэтому сейчас решила воспользоваться средством, созданным магами-целителями ее народа. Бальзам обладал такими свойствами, о которых лучшие мастера лекарского дела могли только мечтать, а потому ценился дороже золота, но Перворожденные почти никогда его не продавали, ибо создание этого средства требовало многих усилий, которые не всегда можно было оценить монетами.
   В эффективности лекарства Мелианнэ не сомневалась. Однако, не удовольствовавшись проделанным, все же эльфийка провела над раной ладонью, которую на миг окутал ореол золотистого цвета. При этом наемник ощутил, как исчезла боль, и вернулась утраченная, было, подвижность.
  -- Вот и все, - удовлетворенно сказала Мелианнэ. - Только нужно все равно наложить повязку, не хватало только, чтобы туда попала грязь.
  -- Пора в путь, - Ратхар встал, сделал несколько шагов, убедившись, что рана более не мешает ему. Те, что едва не настигли их нынче, были не столь далеко, и потому не время было предаваться отдыху, хотя мышцы наемника все еще терзала боль от неимоверных усилий - Спасибо, э'валле, - кивнул воин.
  -- Полагаю, мы квиты, - Мелианнэ только усмехнулась в ответ, как-то странно взглянув на своего спутника. - Если бы не твой меч и твоя доблесть, я уже давно болталась бы на дыбе или, скорее, валялась бы в придорожной канаве с перерезанным горлом. - А потом она вдруг жарко обняла Ратхара и жадно поцеловала его в губы, и через миг уже, как ни в чем не бывало, шагала к недальнему лесу, забросив за спину котомку со скудными запасами. Наемник, опомнившийся спустя несколько секунд, со всех ног кинулся догонять свою спутницу, но еще долго он не мог забыть вкус ее губ, сомневаясь, не привиделось ли ему это, не был ли то всего лишь странный морок.
   На счастье путников, у них изначально было три коня, поэтому теперь, когда один из скакунов погиб, они по-прежнему могли двигаться верхом. Это было важно, ибо пешие хоть и могут укрыться там, где конный просто не пройдет, но скоростью уступают всадникам, тем более, движущимся по хорошим дорогам. А с погоней на плечах, пусть и поотставшей, но наверняка не изменившей своих намерений, скорость была много важнее, ибо пока в этих краях прятаться было не от кого, даже разъезды стражи на дорогах почти не встречались путникам.
   Незапланированное плавание заставило несколько изменить первоначальный маршрут, поскольку река отнесла путников на запад, и они оказались в опасной близости от Хильбурга. Тем не менее Ратхар решил дальше двигаться не таясь, в расчете на то, что их преследователи не смогут быстро нагнать их, а на границе с Р'рогом шансы их несколько уравняются, ибо там нет крупных гарнизонов и застав. Границу с древним лесом охраняли, поскольку он все же представлял собой немалую угрозу, пусть и не наяву, а лишь в чьих-то фантазиях, но то были отдельные сторожевые башни, при каждой из которых находился десяток лучников, а устроить полноценную облаву с такими силами было весьма непросто.
   Хотя Ратхар и не хотел лишний раз встречаться с людьми, опасаясь, что они поймут, кто его спутница, но необходимо было пополнить запасы перед путешествием по зачарованному лесу. Наемник не особо хорошо знал особенности этой чащи, но представлял, что именно вообще может понадобиться в пути, а потому решил раздобыть оружие и еще некоторые мелочи в ближайшем крупном селении.
   Путники, все еще опасавшиеся появления погони, которая не должна была отстать намного, миновали две небольшие деревушки, казавшиеся слишком бедными, чтобы там оказалась торговая лавка. Всадники просто объезжали их лесом, чтобы через несколько миль вернуться на дорогу. По счастью, здесь им почти не встречались патрули, только однажды навстречу промчались трое всадников, которые, судя по тому, как они подгоняли лошадей, перевозили срочные сообщения. Курьеры даже не глянули на двух путников, быстро скрывшись из виду.
   Забирая к востоку, путники, по предположению Ратхар, должны были уже оставить хильбургские стены и тамошний гарнизон слева от себя и чуть сзади. Вероятно, это было истиной, поскольку местность вновь стала казаться необжитой. Сказывалась близость древнего Р'рога, возле которого люди селились с неохотой, хотя лес не был в действительности опасен для тех, кто не нарушал его границы.
   Следующее селение показалось тогда, когда Ратхар не ожидал его увидеть. Это был большой поселок, который можно было даже считать городом. Скопление из нескольких сотен домов окружала деревянная стена, не слишком внушительная внешне, но все же способная стать препятствием на пути того, кто пожелает захватить это поселение. Наличие укреплений наводило на мысль о том, что впереди могут оказаться солдаты, поскольку в Дьорвике было не принято защищать города силами жителей. Для этого магистраты небольших городов содержали гарнизоны, а в крупных, типа того же Хильбурга, были расквартированы также армейские отряды. Ратхар счел за лучшее поделиться с Мелианнэ своими соображениями, поскольку следовало побывать в городке, но это могло обернуться некоторыми неприятностями, прежде всего, для эльфийки.
  -- Смотри, - Мелианнэ указала на медленно двигавшуюся к ним со стороны поселка повозку, запряженную единственной лошадью. На телеге сидели два человека. - Можно расспросить у них, что это за место, - произнесла эльфийка. - Не думаю, что нас там поджидают, но если ты опасаешься, то получить нужные сведения можно у этих людей.
  -- Думаю, тебе, э'валле, лучше дождаться меня здесь, - предложил Ратхар. - Не стоит тебе лишний раз показываться местным жителям на глаза. Я вернусь как можно быстрее, а здесь вроде бы безопасно.
  -- Нет, я поеду с тобой, - отрезала Мелианнэ. - Насчет любопытных глаз не беспокойся, я могу отвести чужие взгляды, - напомнила она. - Именно так я сумела пройти в Рансбург, а ведь там было полно стражи.
  -- Ты можешь создать морок? - удивился Ратхар.
  -- Да, но он не подействует на мага, - пожала плечами Мелианнэ. - Правда, сильные чародеи встречаются редко, а на обычных людей эта магия влияет вполне эффективно. Думаю, мне не грозит быть узнанной.
   Чародейство Мелианнэ произвело определенное впечатление на Ратхара, хотя он уже успел увидеть разную магию в действии. Эльфийка просто провела у лица рукой, и наемнику показалось, что голову его спутницы окутало облако тумана. Как он не старался, невозможно было более чем на мгновение задержать взгляд на ее лице, да и в эти краткие секунды черты эльфийки казались размытыми. Понять, человек ли это, или же существо иной расы, было невозможно. Оставалось лишь надеяться, что никто из обитателей раскинувшегося впереди городка не насторожится, поняв, что никак не может вглядеться в лицо всадницы.
  -- Эй, что это за город? - обратился Ратхар к крестьянам, когда повозка поравнялась со всадниками. Мелианнэ наемник старался заслонить, поскольку не был до конца уверен в действенности ее магии.
  -- Это Сквирк, сударь, - почтительно отвечал лысоватый старик с седой бородой, поклоном приветствуя незнакомцев. Он видел перед собой вооруженных людей, к которым привык относиться с уважением и долей осторожности даже здесь, вблизи родного города.
  -- Ничего себе, - удивился Ратхар, услышав ответ. - Далеко же нас забросило! Это почти точно на север от Хильбурга, примерно в восьмидесяти милях. Мы сильно отклонились от намеченного пути, - пояснил он Мелианнэ. - Но может, это и к лучшему, ведь здесь нас едва ли могут ждать.
   В городок они вошли беспрепятственно, миновав пост стражи на воротах. Четверо суровых мужиков в кольчугах и плотных стеганых куртках, неплохо защищавших от скользящих ударов, проводили двух всадников равнодушными взглядами, хотя их старший не забыл взять с гостей Сквирка пошлину за въезд. Наемник кинул стражнику несколько монет, добавив сверх запрошенного самую малость, после чего они углубились в лабиринт узких грязных улиц. Сразу было видно, что городу становится тесно в пространстве, очерченном крепостными стенами, и вскоре дома либо выплеснутся наружу, либо придется возводить новые укрепления. Собственно, даже и посад придется обносить стеной или хотя бы насыпать земляной вал.
   Ратхар был несколько смущен тем, что даже не сумел сразу определить, куда их занесло. Разумеется, своей спутнице он ничего не сказал, но в душе почувствовал нечто вроде стыда, ибо давно он так сильно не ошибался. Получалось, что по реке они проплыли почти вдвое больше, чем казалось, да еще потом при путешествии через лес сильно уклонились в сторону.
   В прочем, сейчас это было не так важно, ведь до желанного Р'рога, своим сумраком способного укрыть кого угодно, не говоря о двух идущих налегке путешественниках, оставалось не более двух переходов. Очень скоро они должны были оказаться там, где не властен ни король Дьорвика, и никто из людей. Поход в лес был сам по себе опасен, но, все же, оказавшись там, можно было не так часто оглядываться за спину, хотя смотреть впереди себя под ноги нужно было втрое внимательнее, чем прежде.
   Целью путников был городской рынок или лавки мастеров-оружейников, найти каковые оказалось достаточно просто. Рынок, как и следовало, располагался ближе к центру городка в окружении пары постоялых дворов и нескольких кабаков, даже внешний вид которых заставил поморщиться от брезгливости опытного и в таких делах Ратхара. Прогулка по торговым рядам также не принесла особой удачи. Торговля в этих краях основывалась больше на приезжих купцах из дальних краев, но время ярмарок и пышных торгов прошло. Своих же мастеров в городе было немного, тем более, здешние кузнецы почти не производили оружия. Для снабжения отряда городской стражи, набранной все из тех же обывателей, сменивших мирные профессии на воинское ремесло, оружие и воинскую справу покупали сразу в большом количестве, заранее сговариваясь с купцами и мастерами, прочее же население не было настолько воинственным. Крестьяне обычно всегда имели под рукой топор или рогатину, дабы защитить свой дом от зверя или разбойников, горожанам же ничего подобного и не требовалось. Впрочем, как полагал Ратхар, при магистрате, или как тут называлась местная власть, должен был храниться некоторый запас оружия, которое можно было раздать мужчинам в случае войны, чтобы они поддержали на стенах стражу.
   Все же, после недолгих расспросов, путники оказались на пороге лавки, в которой продавалось именно то, что им было нужно. На вывеске, висевшей над входом в двухэтажный каменный дом, стоявший на улочке возле торговой площади, красовалась надпись "Оружейных дел мастер Д'Ург", из чего Ратхар сделал вывод, что торговец происходит с юга, откуда-то с Шанагрских гор. Тамошние мастера знали толк в хороших клинках, а потому можно было рассчитывать на удачу.
  -- Рад приветствовать вас, - навстречу шагнувшим в просторное нутро дома вышел невысокий смуглокожий мужчина, уже немолодой, но стройный и жилистый. Его голова была наголо обрита, зато лицо оружейника украшала аккуратная бородка и короткие усы. Одет мастер был просто и удобно, словно готовился не то к походу, не то к бою. Ратхар, которому обычно одного взгляда хватало, чтобы оценить качества любого воина, убедился, что этот человек, несмотря на свой почтенный возраст, остается опасным противником, гибким и быстрым.
  -- Что желают путники, - почтительно кланяясь, спросил оружейник. - Вам нужны доспехи или хороший клинок?
  -- Мы ищем хороший лук, - ответил Ратхар, тоже отвесив мастеру легкий поклон, ибо следовало поприветствовать собрата по ремеслу, который явно еще мало времени пробыл торговцем. Д'Ург, кажется, тоже понял, что перед ним не просто деревенский увалень, нацепивший меч для красоты, и не благородный бездельник, привыкший красоваться на турнирах и балах, а воин. - Еще я хотел бы купить топорик, такой, чтобы можно было метать и использовать как дополнительное оружие к мечу.
  -- Луков у меня нет, - покачал головой торговец. - Это оружие должно точно соответствовать своему владельцу, иначе оно ни к чему. Но могу предложить арбалет, - он указал на полку за спиной, где покоились несколько самострелов. - Конечно, он не обладает такой скорострельностью, но зато пробивная сила болта выше, чем у лука.
  -- Позвольте, - Ратхар прошел мимо отступившего в сторону Д'Урга и взял в руки один из арбалетов. Это было компактное оружие, натягивавшееся при помощи крюка и закрепленного на ложе стремени. По сравнению с теми, что использовали солдаты регулярной армии, он был не таким мощным, но, мастер был прав, даже это оружие превосходило большинство луков, исключая, разумеется, составные эльфийские.
  -- Неплохо, - наемник удовлетворенно кивнул, обращаясь взглядом к Мелианнэ. - Думаю, этот подойдет. В меру тяжелый, и весьма тугой. - В дальнейшем наемник все же полагал больше действовать мечом, а эльфийка, бывшая, как и большинство ее соплеменников, отменным стрелком, вполне могла прикрывать его. Поэтому, решив обзавестись самострелом, воин, прежде всего, думал о своей спутнице. Разумеется, Мелианнэ обладала более мощным, чем любой арбалет, оружием - магией, но не всегда применение ее было возможно. И помня слова эльфийки о том, что в Р'роге магия выходит из повиновения, Ратхар решил запастись обычным оружием.
  -- Уверяю, это оружие очень удобное в обращении, легкое и мощное, - подтвердил Д'Ург. - Правда, им сложно будет пользоваться всаднику, - торговец со знанием дела рассуждал о собственном товаре.
   Ратхар взял арбалет, добавив к нему еще метательный топорик, оружие, к которому он давно привык, а также несколько метательных ножей. Ножами он также неплохо умел пользоваться, и решил, что они не будут лишними в пути. Наемник еще примерялся к короткому копью, древко которого до середины было оковано металлом, чтобы его нельзя было перерубить, но все же отказался от такого приобретения. В зарослях копье будет скорее мешать, да и привлечет лишнее внимание, пока они еще находятся в обитаемых землях. Также он не стал нагружать себя доспехами, которые, скорее всего, также превратились бы в обузу в лесу.
   Покинув лавку, хозяин которой, кажется, остался весьма доволен необычными покупателями, путники направились к воротам. Наступал вечер, стража, скорее всего, закроет выходы из города до рассвета, а останавливаться здесь на ночлег ни Ратхар, ни, тем более, Мелианнэ, не рискнули бы.
   Уже приближаясь к воротам, возле которых переминался с ноги на ногу одинокий стражник, всадники поравнялись с идущей им навстречу женщиной. Обычная горожанка, немолодая, одетая в заношенное платье, чем-то неожиданно привлекла внимание чуткого воина. Ратхар успел заметить, как ее взгляд, сперва безразличный, наполнился удивлением и испугом. Наемник не сразу понял, что произошло, но Мелианнэ в тот же миг ощутила мощную волну чужой магии. Она исходила от этой немолодой горожанки едва ли не в лохмотьях, и эта сила была в чем то сродни той магии, которой владели соплеменники эльфийки.
  -- Ходу, - Мелианнэ пришпорила коня, обогнав замешкавшегося наемника, который также поторопил своего коня, направляя его к воротам. - Уходим! - взволнованно приказала эльфийка. - Она видит меня!
  -- Остановите их, - раздался в спину всадникам крик женщины, остановившейся посреди улицы и указывавшей на удалявшихся всадников. - Хватайте нелюдь!
   Рилма, которую многие в городе считали умалишенной, хотя в слух об этом старались не говорить, сама не знала, что ее заставило поднять взгляд на проезжавших мимо всадников. Она обычно не отличалась излишним любопытством, но в этот раз ощутила нечто такое, что привлекло ее внимание. Мужчина, находившийся ближе к ней не казался особенным, просто воин, наемник или что-то вроде, таких здесь видели нередко.
   Но стоило Рилме взглянуть на его спутницу, как в глаза ей словно плеснули кипятком или прижгли их каленым железом. Все же женщина сумела различить ее черты, узкое и удлиненное лицо, необыкновенные зеленые глаза, каких никогда не бывает у людей, и одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что всадница, как и ее спутник вооруженная и одетая в мужскую одежду, не принадлежит к роду человеческому.
   А стоявший подле ворот стражник, услышав крик и поняв, кто кричит, перехватил копье так, чтобы можно было мгновенно ударить, и заступил путь пришпорившим лошадей чужакам. Он знал Рилму и не считал ее помешанной. Стражник помнил, как прошлой весной на город напал мор, завезенный, верно, заезжими купцами, и городские лекари, ранее не раз доказывавшие свое умение, ничего не могли сделать. Именно Рилма тогда сумела остановить заразу, не позволив ей выкосить весь город, и она же смогла вылечить начальника городской стражи, от которого уже оступились прочие целители. Тогда стали догадываться, что в этой женщине проснулся магический дар, но, не имея опытного наставника, она едва владела им. Однако даже этого было достаточно для того, чтоб проявить уважение к целительнице. Поэтому стражник, убедившийся в способностях это женщины, не стал пренебрегать ее предупреждением, но еще и крикнул в караулку, где сидели его товарищи.
   Ратхар, видя перед собой неожиданное препятствие, не раздумывая, выхватил клинок и на скаку ударил стражника сверху вниз, обрушив меч на его каску. Раненый, с окровавленной головой, воин еще попытался ударить в спину промчавшегося мимо наемника копьем, но Ратхар легко увернулся от выпада.
  -- Эльфийка, - доносился сзади крик заполошной бабы, так некстати оказавшейся на пути беглецов. - Держите ее, люди! Ловите нелюдь мерзкую!
   Истошный крик умалишенной резал уши, слышимый, верно, в доброй половине города. Впрочем, в настоящий момент внимание наемника более занимали выскакивавшие из караулки солдаты, намеревавшиеся задержать подозрительных чужаков, только что напавших на их товарища. Первый, грозно потрясая коротким копьем, кинулся наперерез, но Мелианнэ, которая сразу же после посещения оружейника забрала арбалет себе, разрядила свое оружие, послав болт точно в цель. Стражник, казалось, споткнулся на ровном месте и потерял равновесие, когда короткий дрот вонзился ему в грудь, пробив плохонькую кольчугу. Арбалет был не настолько мощным, чтобы при попадании жертва отлетала назад, но энергии стрелы хватало, чтобы остановить весьма тяжелого мужчину.
   Беглецы уже выбрались из городских ворот, и направили коней вперед, не больно слушая, как за спиной кричат стражники, видимо, собираясь отрядить погоню. Рядом с головой Ратхара что-то просвистело, и, обернувшись, наемник увидел стоявшего на надвратной башне лучника, уже положившего на тетиву новую стрелу.
   Мелианнэ тоже поняла, откуда исходит опасность, но ее арбалет был разряжен, и эльфийке пришлось ударить магией. Она не хотела лишний раз привлекать внимание, однако стрелок мог легко достать их из своего длинного лука. Эльфийка просто махнула рукой себе за спину, и лучника снесло с ног, будто в грудь ему ударил тяжелый молот.
  -- Дьявол, что там случилось, - Ратхар приступил к расспросам, когда они уже удалились от города на милю с лишним. - Это ведь не была засада?
  -- Та женщина, - Мелианнэ неопределенно махнула рукой. - Такое редко бывает, я слышала о считанных случаях, когда люди от природы наделены магическим даром. У той, кто заметила меня, был дар, слабый, почти неразвитый, но она все же способна колдовать. Ее магия сродни нашей, те же природные силы, потому и мое заклятие личины на нее не подействовало полностью. Будь на ее месте эльф, он просто не обратил бы внимание на эти чары, обычный человек не понял бы ничего, только удивившись, почему не может сосредоточиться на моем лице, а та колдунья сумела на миг заглянуть под морок.
  -- Ее способностей хватит, чтобы идти по нашим следам? - с опаской спросил Ратхар, чем дальше, тем больше не любивший всякую волшбу.
  -- Не думаю, - эльфийка с сомнением покачала головой. - Ее дар нестабилен, способности к чародейству то появляются, то исчезают, и уж тем более она не владеет настоящими поисковыми заклятиями. Нет, она более не опасна для нас, хотя стражники могут устроить погоню.
  -- Что ж, с этими увальнями справиться можно без лишних усилий, - Ратхар усмехнулся. Схватке с единственным магом наемник предпочел бы бой с дюжиной обычных противников, сражающихся сталью, а не чарами. - И все ж они едва не схватили нас, - заметил воин. - Будь там больше людей и окажись они чуть проворнее, могли бы мы сейчас оказаться на постое в их темнице.
   Хотя Ратхар и не сильно опасался погони, он все же решил свернуть с наезженного пути, и, забравшись на вершину холма, внимательно принялся оглядывать окрестности. Наемник заметил, как из ворот видневшегося вдали Сквирка выехало с десяток всадников, направившиеся по дороге туда, где, как они полагали, должны были оказаться беглецы. Этих наемник не опасался, не особо веря в то, что им достанет умения найти в густом лесу следы эльфа. А Мелианнэ неплохо постаралась, скрывая все признаки их присутствия здесь. Конечно, будь у преследователей специально обученные псы, подобные тем, что пограничная стража натравливала на них в преддверие топей, проблем могло быть и больше, хотя Ратхар вполне мог бы выйти вдвоем против всего десятка и был вполне уверен в своей победе.
  
   А на следующий день, как раз когда солнце достигло зенита, в Сквирк, распугивая спешащих по своим делам горожан, ворвался конный отряд. Около десятка всадников, все как один в доспехах и с отличным оружием, беспрепятственно миновали усиленный поста стражи возле ворот, стоило только командиру этой ватаги, молодому высокому рыцарю, поднести к лицу десятника правую руку, на которой тускло блестело золотом кольцо с искусной гравировкой.
   Стражники только успели обратить внимание, что кони у посетивших их сонный городок воинов сильно разнятся меж собой. Большая часть гарцевала на могучих жеребцах, какие и пристало иметь настоящим воинам, но кое-кто ехал верхом на измученных клячах, которым самое место быть запряженными в крестьянскую телегу или плуг, а не нести на себе грозных рыцарей. Единственным членом отряда, резко выделявшимся на фоне могучих воинов в броне, был наголо бритый молодой мужчина, ехавший бок о бок с предводителем всадников.
   Антуан Дер Кассель остановил коня прямо у ратуши, которая представляла собой добротное каменное здание в целых три этажа, очень прилично по меркам такого захолустья. Здесь он полагал увидеть главу магистрата, от которого хотел помощи в погоне за неуловимой эльфийской принцессой. Прежде всего, нужны были приличные кони, не помешал бы так же и небольшой отряд местной стражи, которой хоть и было далеко до королевских гвардейцев, но все же местные вояки не казались совершенными разгильдяями.
  -- Кто такие, - на пути капитана вырос стражник в стеганой куртке и надетом поверх ее кованом нагруднике, сжимавший алебарду на укороченном древке. - Куда? - Воин решительно стал на пути незнакомцев, вооруженных до зубов и уже одним этим вызывавших подозрение.
  -- Мне нужно видеть вашего бургомистра, - Дер Кассель молча показал оторопевшему стражнику свой перстень, после чего служака едва не потерял сознание, уяснив, кто с ним разговаривает. - И еще найди начальника стражи, или как тут он у вас зовется, - потребовал капитан королевской гвардии.
  -- Милорд, бургомистр Грейнс как раз принимает сборщиков податей, - пролепетал стражник, совсем еще молодой парень, пытаясь сохранить остатки самообладания. Он не мог нарушить службу, но и заставить такого гостя ждать на пороге, тоже не смел, а потому оказался в большом затруднении. - Уместно ли будет...
  -- Веди, - Антуан бросил поводья одному из своих людей и уверенно шагнул вперед, оттесняя не пришедшего толком в себя стражника, еще двое гвардейцев пошли следом, составляя небольшую свиту. Разумеется, Скиренн последовал за ними.
   Бургомистр, обсуждавший вопросы о сборе налогов с двумя королевскими мытарями, суровыми и непреклонными людьми в форменных колетах, недовольно развернулся к дверям, которые стоявший в карауле стражник распахнул перед Дер Касселем. Его собеседники тоже обратили взоры на вошедших, но, в отличие от Грейнса, сразу узнали капитана гвардии короля и благоразумно промолчали, лишь поклоном поприветствовав Антуана.
  -- Кто позволил? - недовольно буркнул Грейнс, выступая вперед. Он понял, что мерное течение совещания нарушили не простые солдаты из его гарнизона, а некая важная птица, ведь никто иной просто не набрался бы наглости вот так бесцеремонно врываться в покои городского головы. - Вы кто такие, - набычившись, спросил бургомистр. - Почему без доклада?
  -- Имею честь быть капитаном гвардии Его Величества Зигвельта, короля дьорвикского, - Антуан Дер Кассель коротко поклонился, демонстрируя извлеченный из-за пояса пергамент с личной королевской печатью. - Нам нужна помощь в поимке опасных государственных преступников.
  -- Что такое, - недоуменно захлопал глазами растерявшийся Грейнс, утративший в миг свою степенность. - Ничего не знаю?
  -- Их двое, - коротко пояснил капитан гвардии, тяжелым взглядом уставившись на чиновника. - Мужчина, сопровождающий владеющую магией эльфийку из королевского рода. Они должны были появиться в ваших краях. Эльфийка, возможно, скрывается под человеческой личиной.
  -- Вот как? - Грейнс, понявший, о ком может идти речь, даже обрадовался тому, что странных чужаков, не на шутку переполошивших местную стражу, не могли поймать не только его люди, но даже гвардейцы правителя тщетно гонялись за ними, возможно, уже весьма долгое время. - Тогда, полагаю, мы сможем вам помочь. Они появились здесь... - и бургомистр как мог кратко и четко, подражая манере разговора военных, попытался пересказать нежданным гостям случившуюся считанные часы назад необычную историю.
  -- Они направятся в Р'рог, - с уверенностью произнес Скиренн, выслушав доклад спешно вызванного к бургомистру начальника гарнизона, который лично принимал участие в поисках преступников. - Я был в этом почти убежден и раньше, теперь же последние сомнения исчезли.
  -- Это безумие, - возразил магу Дер Кассель. - Известно, что лес не любит чужаков, но если человек имеет шанс побывать там и вернуться живым, то эльф, оказавшийся в тех краях почти наверняка обречен.
  -- Возможно, Р'рог и впрямь столь разборчив, - усмехнулся маг. - Но все эти россказни сильно преувеличены. Да, эльфы нечастые гости там, но лес опасен для них едва ли больше, чем для иных созданий, - качая головой, произнес Скиренн. - Эльфы не любят этот край из-за того, что их магия там перестает действовать, но там также мало пользы от любых чар. Это еще один довод в пользу того, что наша принцесса попытается пробраться к своим именно через Р'рог, ведь тогда ее невозможно будет найти при помощи магии, ибо природная сила этого леса заглушает любые всплески. Единственный способ кого-либо там найти - прибегнуть к помощи собак или взять с собой опытного проводника. Но в лесу эльф даст огромную фору любому охотнику из числа людей, пусть тот всю жизнь провел на лоне природы.
  -- Выходит, шансы у них есть? - поинтересовался капитан, чувствуя некоторое разочарование. Казалось бы, такая близкая добыча опять ускользала, и даже чародей как будто не мог помочь в ее поиске.
  -- Шансы есть, и немалые, если мы не поторопимся, - Скиренн утвердительно кивнул. - Полагаю, нам понадобится помощь. Придется найти людей, которые хоть немного знают этот лес, и нужно запастись всем необходимым для дальнего похода. Кто знает, может, нам удастся нагнать их у самых рубежей И'Лиара.
   Бургомистр Грейнс без промедления дал гвардейцам свежих лошадей и припасы, которые были запрошены. Он смотрел на этих воинов, не боящихся идти туда, где смерть подстерегала буквально на каждом шагу, со смесью восхищения и недоумения. Храбрые и умелые воины, они, казалось, мало представляли, на что идут. Но все это не касалось градоправителя, и, выполнив требования гостей, он лишь проводил их до городских ворот, чтобы затем вновь вернуться к привычным делам, постаравшись скорее позабыть нежданных гостей.
   Отряд всадников же, покинув растревоженный Сквирк, во весь опор помчался на восток, туда, где на обжитые людьми земли наползала громада зачарованного леса. На самой его кромке Антуан Дер Кассель полагал найти опытных проводников из числа стражников, расквартированных на заставах. Эти посты были разбросаны вдоль опушки чащобы, и служившие там воины слыли не менее опытными, чем те, что стерегли покой Дьорвика на юге. Это был последний оплот людей в тех краях.
   Затянувшаяся погоня продолжалась, и о том, чем она завершится, не мог пока сказать никто. Отважные воины, для которых долг перед королем и присяга были превыше всего, и даже собственных жизней, не привыкли отступать и их решимость, боле похожая на безумие, могла сокрушить любые преграды.
  

Глава 5 Исчезающая надежда

  
   Косые лучи не по-осеннему яркого и теплого солнца, вонзаясь в узкие проемы окон, забранных тончайшими пластинами горного хрусталя, разбивались мириадами сияющих искр, порождая причудливую игру света, когда касались колонн из искусно ограненного сапфира. Всякий чужак, гость, впервые оказавшийся здесь, без сомнения был бы поражен зрелищем, равного которому ныне невозможно было увидеть нигде более в целом мире.
   Сапфировые глыбы, взметнувшиеся ввысь на три человеческих роста, подпирали свод из рубинов чистой воды, и трудно было поверить, что когда-то земля способна была родить такие самоцветы. Здесь, в этом непривычно пустом зале, были собраны сокровища, о которых нынешние владыки, наполнившие золотом и серебром, драгоценными камнями и слоновой костью, огромные подвалы, сокрытые под их величественными дворцами, и теперь мнившие себя самыми богатыми на всей земле, не могли даже и мечтать. Более того, почти никто из живущих ныне не ведал, что есть где-то такое чудо. Знали лишь гномы, хранившие память сотен поколений, но они больше молчали, лишь изредка предаваясь мечтам о том, как ступят в этот зал, изгнав нынешних его хозяев, окропив их кровью подножья колонн, и вернут сокровища, некогда принадлежавшие их великим пращурам.
   Гномы терпеливо ждали, ибо терпение было одной из черт этого народа, иначе не сумевшего бы выточить свои города в цельных скалах или постичь все сокровенные тайны металлов и камня, из которого, по их преданьям, и был некогда рожден первый из их племени. Те же, кто ныне мог назвать себя хозяевами этого великолепия, для описания которого невозможно подобрать подходящие слова, давно привыкли к роскоши, перестав обращать на нее внимание, ибо алчность была чужда их природе, хотя чувство прекрасного и заставляло ныне, как и сотни лет назад, в трепете сжиматься их бессмертные сердца. Гостей же под рубиновым сводом не видели долгие века, и потому некому было завистливо восхищаться увиденным великолепием, восторженно закатывая глаза и невольно бормоча под нос проклятья.
   Эльф, прежде рассеянно скользивший взором по янтарным плитам, которыми был выложен пол, поднял взгляд на тех, что предстали перед ним, на краткие минуты оставив свои посты. Он казался до неприличия юным, этот эльф, на челе которого покоился серебряный обруч, покрытый тончайшей гравировкой. Поступь его была легка, движения стремительны и быстры, и только глаза, лишенные жизни, точь-в-точь, как те самоцветы, что украшали этот величественный зал, выдавали его истинный возраст. Глаза существа, видевшего рождение этого мира, существа, которому успела наскучить его бесконечно долгая жизнь, с коей он, однако, не был готов расстаться по своей воле.
   Те, кто в эти мгновения молча ожидали соизволения говорить, на первый взгляд казались столь же юными созданиями, и по сравнению со своим владыкой они действительно были молоды, пусть некоторым и довелось воочию видеть расцвет и закат Эссара, величайшей державы, созданной некогда людьми ради одной лишь цели - истребления всех тех, в чьих жилах текла другая кровь.
   Хранившие почтительное молчание эльфы сидели лицом к лицу, забыв об окружающий их роскоши, не слыша звона оружия и криков, неразборчивых, но исполненных ярости и боли, что доносились снаружи, проникая сквозь кажущийся нерушимым камень стен.
   В тронном зале эльфийской столицы собрался совет, с которым владыка Перворожденных хотел обсудить безрадостные вести, пришедшие с северной границы его державы. Король Эльтиниар, ныне пребывавший не в лучшем расположении духа, чувствовал, что его план, казалось бы, безупречный, начинает рушиться. Слишком многое он поставил на миссию в дальних Шангарских горах, уверовав в неодолимую мощь самых древних созданий этого мира, и теперь пожинал плоды своей самонадеянности.
   Армия людей подступила к столице И'Лиара, взяв прекрасный город в кольцо и непрестанно пробуя на прочность его оборону. Сейчас как раз наступило краткое затишье, и те, кто обычно находился на острие вражеских атак, те, благодаря кому еще жива была надежда, смогли прибыть к своему правителю.
  -- С севера, из Дьорвика, пришли плохие вести, - когда затянувшееся молчание уже стало угнетать, мрачно произнес Эльтиниар, размеренно вышагивая по залу, находившемуся в шпиле самой высокой и мощной башни в центре огромного города. - Отряд Гиара не смог найти Мелианнэ. Более того, они попали в засаду. Горячие головы неосмотрительно схватились с горсткой человечьих воинов, разворошив осиное гнездо. Докладывают, что против наших воинов люди подняли не менее тысячи солдат.
   При этих словах короля те, кто присутствовал в тронной зале, многозначительно переглянулись. Что ж, эльфийские воины в очередной раз доказали свое мастерство, которое признали и люди, иначе с чего бы бросать в бой против горстки бойцов целую армию. Но горечь потерь была сильнее невольной гордости за своих братьев, ибо теперь каждая пролитая капля крови Перворожденного неумолимо приближала победу врагов.
  -- Это очень глупо с их стороны, - едва заметно дрогнувшим голосом произнес эльф в роскошных серебряных латах, ныне хранивших многочисленные следы ударов и царапины, оставленные вражескими клинками. Он был молод, не ликом, ибо никогда чела Перворожденного не коснется печать времени, жестокого ко всем иным народам. Но в глазах этого эльфа еще пылал огонь, он еще мог любить до беспамятства, и ненавидеть до безумия, не пресытившись жизнью. - Такой опытный воин, как Гиар, обязан был помнить о цели своего похода, не размениваясь по мелочам. Напрасная смерть, пусть и красивая. - Но сам воин, сказав это, поймал себя на мысли, что если ему суждено пасть в бою, то он хотел бы погибнуть именно так, окруженный несметными полчищами врагов, пусть даже точно зная, что обречен на поражение в этой схватке.
   Разумеется, те, кто собрались в покоях правителя И'Лиара, не могли знать, что их братья все же исполнили свою миссию, пусть и не так, как ждали от них здесь, в столице Королевства Лесов. И король, и его рыцарь были правы, назвав гибель посланных в Дьорвик эльфов напрасной. Сейчас, когда на счету был каждый воин, когда враг мог выставить армию втрое, вчетверо большую, чем эльфы, гибель даже единственного бойца была утратой, могущей стать в будущем причиной тяжелого поражения. Однако горстка эльфов, неосторожно ввязавшись в бой с людьми, заведомо превосходившими их числом, смогли открыть путь Мелианнэ на восток. Стянутые к южной границе Дьорвика отряды стражи и армейские сотни, были переброшены как раз с восточной границы, откуда исстари люди не ждали угрозы, и там были оставлены лишь малочисленные заслоны, обойти которые, не потревожив, эльфийке и ее спутнику человеку не составило труда. Но, конечно, здесь, в сердце чародейских лесов державы эльфов, об этом никто даже не догадывался.
  -- Но ведь Мелианнэ еще на свободе, пускай и во владениях людей, - спокойным, не выражавшим абсолютно никаких эмоций голосом, заметил другой эльф, облаченный в длинный плащ и сжимавший в руках тяжелый деревянный посох. Его бритая голова, щеки и запястья были покрыты густой вязью татуировки. - Ей удалось проделать огромный путь, и теперь она приближается к границам королевства людей. Ее шансы высоки, но надеяться на успех миссии Мелианнэ всецело, не делая иных попыток улучшить наше положение, весьма опасно.
   Л'леме Сингар, один из сильнейших чародеев, давно уже ставший эл'эссаром, хранил задумчивость, словно прямо сейчас собрался медитировать, не смущаясь присутствием своего господина. Казалось, маг, безучастный ко всему, просто размышлял вслух, не замечая своих сородичей, что находились рядом. Но те жадно ловили каждое слово, будто желая услышать в речи мага откровение.
  -- Ведь вы можете узнать точно, где находится моя дочь? - обратился к Сингару Эльтиниар.
  -- Да, владыка, это по силам мне, тем более, сейчас принцесса заметна издали, с тем, что она несет, - степенно кивнул чародей. - Э'валле приближается к р'рогскому лесу. Предваряя ваше удивление, могу сказать, что поступок несколько опрометчивый, но мы точно не знаем, чем она руководствуется. Возможно, ей не оставили иного выхода.
   Эльтиниар остановился у высокого стрельчатого окна, из которого открывался замечательный вид на город. Представшая взору короля картина заставила его замолчать, погрузившись в невеселые думы.
   Столица И'Лиара могла бы заставить удивиться любого человека, случись ему оказаться в этих краях, которые сами Перворожденные считали почти священными. Город не имел привычных стен, которые опоясывали бы его прочным кольцом. Он вообще был мало похож на все иные города, что возводили дети разных народов. Множество башен, среди которых не отыскать было двух одинаковых, высилось на равнине, обрамленной со всех сторон невысокими холмами. Они были разной высоты и формы, становясь все выше от окраин города к его центру, где было обиталище короля, оплот власти и силы И'Лиара.
   Башни соединялись между собой многочисленными арками, мостами и галереями, образовывавшими нечто вроде каменной паутины, оплетавшей этот странный город. Кое-где, вдоль особо широких переходов, даже были посажены настоящие цветники, радовавшие глаз яркими красками круглый год, даже в ту пору, когда весь прочий мир был погружен в тяжкий сон, звавшийся зимой. Земля же внизу, у подножья башен, заросла цветами и деревцами, так, что казалось, будто скопление изящных шпилей выросло прямо из леса.
   Город окаймляли невысокие башни, довольно широкие, отчего они казались чересчур приземистыми. Сложенные из тесаных глыб серого камня, они служили оборонительным рубежом, который должен был задержать врага, если таковой окажется в сердце эльфийского государства. Открытые боевые площадки и кольцевые галереи, опоясывавшие бастионы, служили отличными позициями для воинов, оборонявших город. Оттуда стройные златовласые лучники, слава которых разнеслась уже по всему миру, могли поражать подступающего врага, обрушив на него град не ведающих промаха стрел.
   Ближе к центру города возвышались намного более изящные строения, по виду которых было ясно, что при возведении их более обращали внимание на красоту, нежели на возможности использования их в качестве укреплений. И это было вполне понятно, ведь уже много веков нога чужака не ступала по лесам и равнинам И'Лиара, земли, что хранили сталь и магия.
   Отсутствие стен делало огромный город уязвимым и беззащитным, но это впечатление было обманчивым. Нависавшие над землей галереи позволяли грозным эльфийским лучникам осыпать шелестящим смертоносным дождем тех, кто будет пытаться штурмовать многочисленные башни. Но не бастионы должны были служить защитой столице И'Лиара, а бескрайние леса, окружавшие диковинный город. Многие века эта преграда надежно хранила покой города, останавливая любого врага, а потому раньше и не было нужды окружать столицу высокими стенами и рвами, как то было принято у людей.
   Эльтиниар, живущий уже не одно столетие, и видевший помимо прочего рождение этого города, самого прекрасного, самого величественного из всех, что возвели мастера его народа, превосходившего даже прежнюю столицу, ныне сокрытую сумраком р'рогского леса, привык, что город обрывается равниной, которая по весне радовала глаз ярким разнотравьем. Теперь владыка И'Лиара видел совсем иное, и не было в его сердце радости. Он ощущал смесь ярости и горя, и хотелось рычать от бешенства, уподобившись дикому зверю, или плакать навзрыд, являя постыдную слабость, ибо видел он закат величия своего народа.
   Чужаки принесли с собой разрушение и смерть, и слезы наворачивались на глаза бессмертного владыки И'Лиара, когда он осмеливался выглянуть наружу из своего дворца. Светлые, пронизанные лучами солнца рощи исчезли под ударами топоров, превратившись в частоколы. Холмы и лощины изрезали шрамы рвов, вздыбились жуткими рубцами валы, что опоясали становище людей, а яркую зелень трав сменила серая масса человеческой армии, кольцо которой охватило столицу, словно петля удавки. И с каждым мигом петля эта все ощутимее сжималась на шеях немногих защитников твердыни.
   Все изменилось лишь несколько дней назад, когда сюда, в, казалось бы, недосягаемый ни для кого край, явилась армия людей, вторгшаяся с юга и уже нанесшая Перворожденным немало поражений. Первозданная мощь лесов, до сей поры надежно охранявшая владения Дивного Народа, меткие стрелы и острые мечи эльфийских воинов не в силах оказались сдержать натиск обезумевших от своей и чужой крови людей. Воины Фолгерка, полные суровой решимости сокрушить древнюю державу эльфов, прошли их владения, сметая на своем пути любую преграду, и вот они уже грозят самой столице.
   Эльтиниар с внутренним содроганием видел, что над сияющими позолотой шпилями поднимаются столбы черного дыма, который образовывала вспыхивавшая, едва только стоило ей соприкоснуться с воздухом, огненная смесь, используемая людьми в качестве снарядов к своим осадным орудиям. Мощные требушеты, угловатые и неуклюжие, казавшиеся на фоне осенней природы чем-то противоестественным, высились на дальних холмах. Эти сооружения были столь огромны, что и отсюда можно было видеть их во всей грозной красе и мощи.
   Неподалеку от тяжелой артиллерии правитель эльфов увидел полоскавшееся на слабом ветру яркое знамя, хищно раскинувшего крылья золотого орла на зеленом поле, клювом своим как будто нацелившегося на казавшийся уже обреченным город. Штандарт был окружен множеством меньших знамен, отсюда, из тронного зала Эльтиниара, казавшихся просто яркими пятнами. Там была ставка самого Ирвана, правителя ненавистных людей. Король Фолгерка, пребывавший в окружении многочисленной стражи, верных рыцарей и лучших наемников, в этот самый миг, возможно, с наслаждением смотрел на охваченный пожарами город эльфов, который методично и неумолимо крушили осадные орудия.
   Разбросанные в беспорядке на холме поблизости от тяжелых батарей роскошные шатры, каждый из которых мог вмесить не менее двух дюжин людей, принадлежали наиболее влиятельным нобилям, даже воевать на чужой земле стремившимся со всеми мыслимыми удобствами. А чуть правее располагался настоящий палаточный городок, сразу выделявшийся из всего лагеря четой планировкой и порядком. Простые палатки, не украшенные никакими гербами, казалось, должны были принадлежать обычным воинам, но в действительности здесь располагалась элита вражеской армии. Столь мелких деталей не смог бы увидеть даже эльф, но Эльтиниар знал, что среди этих шатров полно невысоких плечистых воинов в тяжелых латах. Гномы, злейший и самый древний из существующих ныне врагов Перворожденных. Они пришли спустя много веков взять плату кровью за свои поражения в давних войнах.
   Люди, подступившие к столице И'Лиара, не тратили время зря, за считанные дни возведя вокруг большого города сеть укреплений, где могли удобно разместиться их воины в ожидании решающего штурма, а поодаль воздвигли десятки различных катапульт и подобных устройств. Вся эта машинерия подвергла город непрерывному обстрелу, день и ночь обрушивая на башни не только огромные глиняные сосуды с горючей смесью, изобретением мерзких гномов, но и обычные каменные глыбы, весивший порой по несколько пудов. Немало изящных шпилей уже были разрушены, многие жители города погибли или были искалечены так, что яд, налитый в их чашу, начинал казаться высшим милосердием.
   Всего под знаменами Ирвана пришло в эти края почти девять тысяч воинов. По пути сюда армия понесла немалые потери, ибо эльфы не собирались показывать ничтожным людям спины, но постоянно догонявшие войско отряды наемников и рыцарские дружины, шедшие из самого Фолгерка, сводили на нет все успехи Перворожденных.
   Людям противостояло от силы две тысячи воинов в серебристой броне, отважно стоявших на пути вражеских атак. Армия, которая уже была собрана на севере, еще не подошла, хотя донесения от ее командиров поступали регулярно, потому лишь это малое число эльфийских воинов должно было еще многие дни держать здесь оборону. Сам король, намеревавшийся возглавить объединенное войско, остался ждать подхода главных сил в столице, ибо его соплеменникам иное поведение правителя могло показаться проявлением слабости, и теперь оказался заперт в городе. Свежие отряды эльфов могли в ближайшие дни обрушиться на вгрызающихся в землю людей, но каждый день ожидания пока приносил лишь новые потери.
   Люди не были глупцами, они не ринулись в атаку сломя голову, хотя кажущаяся беззащитность города так и манила некоторых отчаянных удальцов. И все же слово командиров было для этих бойцов не пустым звуком, а потому они, прежде всего, окружили город многочисленными постами, а затем возвели валы и стены, которые не дали бы прорваться в лагерь людей эльфам, задумай те устроить вылазку. А такая попытка была предпринята на третий день осады, когда две сотни храбрецов вышли из города и атаковали людей.
   Вспоминая о юных глупцах, на свою беду выбравшихся из-под надежной защиты стен, Эльтиниар скрежетал зубами от досады и боли. Они не рассчитали своих сил, и все погибли. Эльфы, ударив внезапно, сумели вырезать немало полусонных вражеских бойцов, но и сами все же были окружены панцирной пехотой, сквозь частокол пик которой не смог прорваться ни единый воин. Люди предложили сложить оружие, и им ответили стрелами. Тогда четыре сотни арбалетчиков дали один единственный залп, и двести отчаянных бойцов пали там, среди грязи и беспорядка военного лагеря.
   Именно после этой вылазки фолгеркцы предприняли первый штурм. Несколько десятков метательных машин подвергли город сильному обстрелу, нанеся немало разрушений, а затем штурмовые колонны двинулись к окаймлявшим столицу боевым башням. Арбалетчики обрушили на открытые площадки башен настоящий ливень болтов, пока их товарищи приставляли лестницы и карабкались вверх. Обстрел был столь мощным, что эльфийские лучники не могли даже на мгновение показаться в бойницах и стреляли вслепую. Под стенами скопилось немало людей, поэтому они не обошлись без потерь, но все же сумели подняться сразу не несколько башен. Однако эльфийские воины в тот раз сумели отбросить врагов, проявив недюжинную стойкость, ибо им приходилось сражаться против троекратно превосходящих сил. Эльфы понесли тяжелые потери, но атака была отражена.
   После этого штурма люди еще раз пытались ворваться в столицу, но на этот раз их отряды были остановлены эльфийскими стрелами и даже не смогли приблизиться к укреплениям. Потеряв несколько сотен своих солдат, фолгеркские командиры дали приказ об отступлении, начав затем длительную бомбардировку города из всех орудий. И по всему было видно, что вот-вот должен последовать новый штурм, ибо наверняка король Ирван знал о приближении с севера свежих войск Перворожденных, появление которых могло поставить людей в положение между молотом и наковальней.
  -- Итак, что вы можете посоветовать? - Эльтиниар отвлекся от созерцания мрачных картин за окном и, резко повернувшись, так, что полы изумрудной мантии, окутывавшей его до пят, разлетелись, словно крылья диковинной птицы, направился к трону. Усевшись на изготовленное из цельной глыбы малахита сооружение и разгладив складки мантии, владыка И'Лиара внимательным взглядом обвел лица своих собеседников.
  -- Я предложил бы отправить ближе к Р'рогу отряд воинов, - задумчиво произнес маг. Сингар почти не принимал участия в обороне столицы, лишь единожды вступив в бой, когда враг почти прорвался в город. Чародей ныне занимался иным делом, и был одним из тех, от кого, без всякого преувеличения, зависела судьба эльфийского королевства.
  -- Мне все труднее становится следить за перемещениями Мелианнэ, а если она окажется в лесу, это будет и вовсе невозможным, - сообщил меж тем Сингар, которого даже сам король не осмеливался торопить или тем паче прерывать речь чародея. - Тем не менее, нужно обеспечить ее безопасность, ведь орки тоже могут учуять ее. Нужно перехватить принцессу и обеспечить ее безопасность.
  -- Полагаете, л'леме, наши свободолюбивые братья тоже претендуют на это? - К магу обратился один из присутствовавших здесь воинов, немолодой эльф, лицо которого было обезображено шрамом от едва зарубцевавшейся раны.
  -- Ими движут иные мотивы, но в их интересе к тому, что несет Мелианнэ, сомнений быть не может, - ответил Сингар. - Что орки будут делать с ним - иной вопрос, но нам легче не станет, что бы они ни решили.
  -- Да, нужно усилить наблюдение за окрестностями Р'рога и за тем, что творится у орков, - кивнул король. - Пожалуй, придется рискнуть частью Теней, которые этим и займутся, хотя здесь их способности нужнее. А что с обороной города, э'лай Фелар? - поинтересовался Эльтиниар, переведя взгляд на другого собеседника.
  -- Пока мы держимся, хотя потери огромны, - молодой эльф в помятых латах склонил голову. - Люди понесли достаточные потери для того, чтобы остыли горячие головы. Никому не хочется идти на верную смерть, штурмуя наши стены. Правда, их осадные орудия причиняют нам немало вреда, от обстрела погибло более двух сотен воинов, потери среди жителей также велики, но с этим ничего поделать нельзя. Я не стал бы устраивать вылазку, чтобы разрушить их катапульты, ведь это большой риск, а воинов у нас и так мало.
  -- Л'леме, быть может, в ваших силах справиться с этой проблемой? - Король обращался к чародею.
  -- Их защищает сильный маг, - покачал головой Сингар. - Мы блокируем друг друга, поскольку наши силы оказались почти равны, и бой придется вести обычным солдатам. Сейчас вам следует полагаться исключительно на сталь, но никак не на чары.
   За стенами раздался шум и крики воинов, привлекшие внимание эльфов. Эльтиниар видел, как одновременно выстрелили сразу три больших требушета, и тяжелые снаряды с кажущейся медлительностью летели по направлению к башням, оставляя за собой дымные хвосты. А в воздушную галерею рядом с башней, где находились покои короля, врезался тяжелый камень, выпущенный из большой баллисты. Эльтиниар отчетливо видел, как снаряд пролетел над самой аркой, искрошив в пыль изящные перила и сбив нескольких оказавшихся там в этот момент эльфов, а затем ударил в один из высившихся рядом шпилей, оставив на месте стрельчатого окна бесформенный пролом. На соединявшем башни висячем мосту остались изуродованные тела полудюжины эльфов, сейчас похожие на бесформенные куски мяса. В лужах крови лежали оторванные руки и головы в смятых, точно те были из бумаги, шлемах.
  -- Скоро, - тихо и зло, едва сдерживаясь от того, чтоб закричать в полный голос, произнес Эльтиниар, не в силах оторваться от жуткого зрелища. Впервые за долгие годы сердце владыки Лесного Королевства перестало быть механизмом, что монотонно гонит по жилам кровь. К Эльтиниару вновь вернулась способность чувствовать. - Очень скоро вы ответите за все, люди! - пообещал король. - За смерть каждого Перворожденного мы возьмем с вас тысячекратно, и реки крови зальют ваши земли, а ваши города превратятся в кладбища!
   В тот же момент лязгнули доспехи застывших у входа в зал стражей, которые расступились, пропуская вперед эльфа в изрубленных доспехах и с закопченным лицом. Эльтиниар резко развернулся, повелевающе взглянув на запыхавшегося воина, несмотря на усталость и раны приветствовавшего своего короля, точно на параде.
  -- Владыка, они начали штурм, - эльф тяжело дышал, будто ему пришлось очень долго бежать. - Э'лай Фелар, вам лучше быть на башне.
  -- Ступайте, - кивнул король в ответ на вопросительный взгляд названного эльфа. - Мы обсудили все, что нужно. Ваше место действительно на острие вражеского удара, а не в этих покоях, э'лай. И заставьте этих полуживотных вновь умыться собственной кровью. Са'тай!
   Шум, ворвавшийся в тронный зал вместе с запыхавшимся вестником, не оставлял сомнений в том, что творится за стенами. Многоголосые крики, сопровождавшие рождавший дрожь лязг металла, звучали все громче, волнами накатывая со стороны вражеского стана. Плотно сжав губы, Эльтиниар опустил голову, чтобы никто не мог увидеть отчаяние в его глазах. Этот бой вполне мог стать последним для защитников столицы, и помощи ждать было неоткуда.
  
   С деревянного помоста, возведенного на самом краю лагеря, владыка Фолгерка мог разом видеть всю картину, обозревая и свое войско, и осажденный город врага, заветный приз, ради обладания которым уже были отправлены на смерть тысячи, и это была лишь малая часть той цены, которую был готов без колебаний заплатить Ирван Второй, король и полководец, нанесший страшный удар врагу, давно уже уверовавшему в свою непобедимость.
   На помост, просторный дощатый настил, покоившийся на крепких опорах, пустили небольшую рощицу, срубив ее до основания всего за день, чтобы владыка мог со всем возможным комфортом видеть триумф своего воинства. Еще несколько дубрав, окаймлявших город ненавистной нелюди, пошли на частоколы, которыми укрепили лагерь на случай вылазок врага, и на многочисленные осадные орудия. Как раз сейчас смертоносная машинерия начала работать в полную силу. Батареи огромных, высотой с крепостную башню, требушетов, обнесенных высокими палисадами и окопанных глубокими рвами, непрерывно швыряли в сторону взвившихся к небесам башен тяжелые каменные глыбы, в крошку разбивавши укрепления противника.
   Снаряды с гулом проносились над головами воинов, с почтением и страхом взиравших и на сами машины, и на тех, кто управлял всей их мощью. Солдаты знали - каждый угодивший в цель камень, горшок с огненной смесью, которую невозможно было погасить простой водой, означал лишний шанс на то, что в атаке их жизнь не прервется меткой стрелой или ударом эльфийского клинка.
   Осадные орудия работали день и ночь, методично, с кажущейся неторопливостью сокрушая оборону врага. Обслуга почти не знала отдыха, инженеры не покидали позиций, готовые тотчас исправить любую поломку, чтобы натиск не ослабевал ни на миг, но все эти усилия все более казались тщетными.
  -- Снаряды на исходе, - негромко, будто ни к кому не обращаясь, промолвил седой статный воин, облаченный в покрытые искусной гравировкой латы и державший в руках шлем. - Мы обрушили на город тонны камня, но враг держится все так же стойко. А обозы, что везут для нас припасы с юга, через один пропадают, попав в засаду эльфийских лазутчиков. Продолжая осаду, мы надорвемся, но и решившись на штурм, можем лишь в пустую растратить свои силы, обломав зубы о проклятые бастионы и став легкой добычей для врага.
   Герцог Вардес, командовавший осадой, выглядел взволнованным и уставшим, и тому было достаточно причин. Полководец, не смыкая глаз, постоянно находился в гуще событий, стараясь лично следить за всем и вся, покуда сам король еще не оправился от эльфийских чар.
   Хватает ли болтов арбалетчикам, сполна ли кашевары кладут мяса в солдатскую похлебку, не кормят ли бойцов подгнившим хлебом - все это было равно важным сейчас, и обо всем старался знать каждый миг герцог, которого постоянно можно было видеть то в лазарете, то на батареях, то еще где-нибудь. У того, кто считал себя настоящим командиром, забот хватало всегда.
  -- Нас намного больше, чем нелюди, так что позором будет отступить, разуверившись в своих силах, - не оборачиваясь к стоявшему за его спиной лорду произнес правитель Фолгерка, пристально вглядывавшийся вдаль. - Продолжать же осаду мы и впрямь не можем, ведь разведчики донесли, что с севера к ушастым выродкам идет подкрепление, несколько тысяч бойцов. Считанные дни - и это войско будет здесь, и тогда наши силы окажутся равны. Да и припасы на исходе, как вы верно заметили, герцог. Из трех обозов, что отправляются к нам с юга, сюда добираются лишь два. Тысяча демонов, - вдруг гневно воскликнул король. - Эти проклятые всеми богами леса пожирают жизни наших бойцов, и не насытятся, покуда все мы не сдохнем, не сгнием здесь! На каждую подводу приходится десяток воинов, что охраняют ее. Да они в пути съедят больше, чем доставят сюда, но и такая стража не означает, что обоз доберется до лагеря. Десяток притаившихся в зарослях лучников стоит сотни столпившихся на узкой просеке пехотинцев. Мы теряем людей, но самое страшное - мы теряем время, топчась здесь без всякого толка. Мало провизии, мало лекарств, зато полно раненых. Это не длинноухие выродки, а сами мы у них в осаде. Медлить нельзя, и сегодня мы должны покончить с этим, будь я проклят!
   Король Ирван, осунувшийся, бледный, сидел на складном стуле, поскольку силы его оказались чрезмерно истощены. Владыка был похож сейчас на изможденного старика, терзаемого тяжелой болезнью. Он едва мог справиться со стыдом при мысли, что воины видят перед собой не правителя, не могучего воина, а немощного калеку, не способного держаться на ногах. Но вражья волшба оказалась слишком сильна, чтобы даже сам Тогарус смог разом справиться с ней.
  -- Я не смею спорить с вами, Ваше Величество, - поклонившись, хоть Ирван и не мог видеть его, почтительно ответил герцог. - Мы не для того начали эту войну, чтобы теперь, уже принеся столько жертв, отступить. Я полагаю, сир, и силы врага тоже на исходе. Нужно ударить лишь раз, но наверняка, чтобы победа досталась нам.
  -- Слишком мало людей, слишком мало оружия, - со злостью и отчаянием произнес, покосившись на своего генерала, король. - У нас лишь одна попытка. Потери при штурме будут столь велики, что на вторую атаку сил просто не хватит. Даже если послать в бой всех до единого, включая тех несчастных, что доживают последние дни, - Ирван указал на шатры лазарета, притулившиеся на дальнем краю лагеря, и герцог Вардес тяжко вздохнул.
   В дальнем конце лагеря, подальше от палаток, в которых коротали дни от атаки до атаки явившиеся с юга воины, находилось самое скорбное место, с которым не могло сравниться даже кладбище, скопление братским могил, обрамлявших бивуак. Оттуда непрерывно доносились полные мук крики умирающих, витал запах гнили и горелого мяса - это лекари прижигали каленым железом свежие раны, стараясь хоть так убить попавшую туда грязь.
   Сотни увечных, ставших жертвами эльфийских стрел и клинков в мучениях ждали неизбежного конца, и те, кто оставался здесь, завидовали тем, кого отправляли с обозами на юг, ведь среди сумрачных рощ смерть могла найти их быстрее, став не карой, но милосердием. Гибель от легкоперой стрелы становилась спасением для несчастных, медленно сгоравших от лихорадки.
  -- Раздавите их, герцог. Сегодня! Здесь и сейчас! Ступайте туда, сбросьте выродков со стен, истребите всех, кто посмеет встретить наших воинов с оружием в руках, а тех, кто сдастся, тоже предайте смерти, и она не будет ни быстрой, ни легкой!
   Словно уловив настроение короля, услышав его слова, возвышавшаяся неподалеку неуклюжая громада требушета со скрежетом и шумом швырнула в небо снаряд. Набитый утрамбованной землей ларь рухнул вниз, и кое-как обтесанная каменная глыба вырвалась из петли, закрепленной на другом конце длинного рычага. Валун взвился в небо, превратившись в едва различимую точку на фоне облаков, и затем, набирая скорость, рухнул на скопление башен и шпилей, взметнув при падении клубы пыли и каменного крошева.
   На помост тем временем поднялся слуга, на вытянутых руках державший поднос с чашей. Поклонившись, он протянул королю сосуд, наполненный горячим, еще дымящимся отваром:
  -- Извольте, Ваше Величество, - пролепетал слуга. - Мэтр Тогарус просил... - вымолвил он, но был прерван нетерпеливым жестом короля, с видимым раздражением принявшего кубок.
  -- Проклятое пойло, - скривившись, Ирван поднес к губам чашу и залпом, чтобы не успеть ощутить вкус напитка, с некоторых пор заменившего ему изысканные вина или хотя бы простое пиво, выпил ее содержимое. - Мерзость!
   Тогарус все же старался, как мог, пичкая своего короля всякими отварами и настоями, проводя обряды, подчас весьма жутковатые, но и всех усилий мага казалось мало против первородной магии эльфов, удом не лишившей Ирвана жизни. В прочем, еще пару седмиц назад король вовсе не мог встать с ложа, большую часть времени пребывая в полузабытьи, отчасти - отголосках вражьей магии, а частью и плоде усилий придворного чародея, искренне верившего что именно сон является лучшим лекарством. И понемногу, не сразу, и все же все ухищрения Тогаруса принесли первые плоды.
   Еще ощущая на языке вкус отвара, изготовленного чародеем из неведомых трав и кореньев, Ирван обвел взглядом вокруг себя, будто впервые заметив творившееся совсем рядом. А у ног короля бурлило и колыхалось людское море. Там, в лабиринтах шатров, палаток и простых шалашей, ждали начала битвы, готовясь к собственной гибели, тысячи верных воинов. Они были готовы пойти на смерть, скорее разочаровавшись бы, если б сражение так и не состоялось, и ждали в нетерпении лишь одного - приказа, после которого уже не будет пути назад.
   Штурм, последний, решающий штурм, был назначен на этот день. Еще до рассвета лагерь, кольцом охвативший город врагов, всколыхнулся в нервном возбуждении. И сейчас, ожидая, когда взревут боевые рога, воины, в последний раз проверяя надежность застежек своей брони, пробуя огрубевшими, мозолистыми пальцами заточку клинков и секир, спешили на передовую, взволнованно переговариваясь и нервно смеясь над грубыми шутками товарищей.
  -- Выродки полагаются лишь на высоту своих бастионов, с которых так удобно осыпать стрелами наших воинов, - промолвил герцог Вардес. - Сегодня, государь, враг утратит это преимущество. И тогда наши воины покажут себя, свернув ублюдкам шею!
   При этих словах оба, и король, и его генерал, взглянули туда, где над скопищем шатров возвышались, как будто царапая небосвод, осадные башни, вот-вот готовые стронуться с места. Чудовищные сооружения, три монстра на огромных, в полтора человеческих роста колесах, высотой спорили с бастионами эльфийской столицы. Им предстояло преодолеть полторы тысячи шагов, неся в себе по несколько десятков воинов, выбранных из всех отрядов. Лучшие мечники и стрелки, укрываясь под прочным деревянным "панцирем", для надежности, для защиты от огня, обтянутым сырыми шкурами, содранными с изловленных здесь же тонконогих оленей, первыми окажутся в городе, первыми сойдутся с Перворожденными на длину клинка, проложив путь для штурмовых отрядов, уже готовившихся к атаке на краю бивуака.
   Вокруг осадных башен уже толпились люди, готовившиеся принять смерть. И там же, сварливо ворча, суетились низкорослые крепыши. Свирепо топорща окладистые бороды, гномы, те, чьи руки и сотворили это страшное чудо, в последний раз перед началом боя проверяя готовность своих детищ.
   Пока король любовался на свою армию, из полусонной толпы стремительно превращавшуюся с могучий организм, единое целое, способное сокрушить любую оборону, на помост, с которого король намеревался сполна насладиться собственным триумфом, взбежал воин. Коротко поклонившись герцогу Вардесу, вестовой, явившийся из лагеря, отрывисто произнес:
  -- Штурмовые отряды на исходных позициях. Все готово к бою, Ваша светлость!
  -- Сир? - герцог вопросительно взглянул на Ирвана.
  -- Не станем медлить, - жестоко усмехнулся король. - Командуй атаку! Сокрушите эту нелюдь!
  -- Этот город падет к вашим ногам еще до захода солнца, мой король!
  -- Сделай это, Вардес, мой верный слуга, - хищно оскалился правитель, взглянув на воина, старательно скрывавшего нарастающее волнение. - Сделай, и станешь первым дворянином в Фолгерке. Покончи с врагом!
  -- Я сделаю это, повелитель. Я добуду для тебя эту победу!
   Над лагерем взревели трубы, и сотни воинов в едином порыве колыхнулись навстречу башням вражеской крепости. Со скрипом сдвинулись с места осадные башни, две дюжины требушетов и мангонелл разом дали залп, и в небо с гулом взмыли десятки каменных снарядов и пустотелых ядер, начиненных горючей смесью гномов. Пожирая пространство, плотно сбитые колонны, ощетинившись лезвиями копий и алебрд, уверенной поступью двинулись навстречу победе и собственной гибели.
  
   Собравшиеся на башнях воины в серебристой броне с тревогой смотрели вниз, туда, где бурлила, неумолимо приближаясь к городу, темная масса, состоящая из бессчетного числа людей, жаждавших крови Перворожденных. Было похоже, что воины короля Ирвана сегодня твердо решили покорить эльфийскую твердыню. В штурмовых колоннах собралось не менее трех тысяч бойцов, которые равными группами выстраивались сразу напротив трех башен, две из которых подверглись наиболее сильному обстрелу и лишились части каменных зубцов, ограждавших боевые площадки. Настоящее людское море колыхалось в нескольких сотнях ярдов перед укреплениями, готовое в любой миг неудержимым валом обрушиться на бастионы. На ветру полоскались разноцветные вымпелы, прикрепленные к копейным древкам, слышался невнятный гул и лязг оружия.
   Фелар, командовавший обороной города, смотрел на медленно ползущие вперед осадные башни, огромные неуклюжие сооружения, которые фолгеркские плотники собирали несколько дней, под корень изведя при этом несколько молодых рощиц. Они не уступали высотой бастионам, защищавшим город, и внутри каждой махины скрывалось до поры не менее сотни воинов, почти неуязвимые даже для эльфийских стрел. На открытых верхних площадках стояли многочисленные стрелки, которые должны были смести эльфов с их башен, освобождая путь штурмовым отрядам из тяжеловооруженных воинов.
  -- Воины, - голос командира заставил бойцов, выстроившихся вдоль зубчатого парапета, обратить свои взгляды на князя. - Братья! Сегодня нам предстоит последний бой, который мы не можем не выиграть. Если дрогнем, отступим хотя бы на шаг, уже сегодня город будет разорен, и все те, кто нам дорог, примут смерть от рук ничтожных созданий, осмелившихся бросить вызов нам, первым детям Творца. Нужно совсем немного - продержаться еще один день, ведь помощь уже близка. Из северных лесов выступило войско, которое отбросит эту мерзость прочь от стен столицы, изгонит врага с нашей земли. Так сражайтесь же, забыв о смерти, бейтесь, не ведая пощады, братья!
   Воины устали, многие были ранены и уже едва держались на ногах, несмотря на все усилия лекарей и магов, до потери сознания творивших чары, спасая тех, чьей плоти коснулось оружие врага. Блеск доспехов давно померк, клинки затупились так, что никакие точильные камни не могли вернуть им былую остроту, но слова Фелара будто сами несли в себе магию. Сердца, укрытые под броней, начинали учащенно биться, в глазах бойцов появлялся яростный блеск, и князь понял, что сегодня они выстоят.
  -- Сражайтесь, братья, - взвился над рядами воинов, сурово сдвинувших брови, звенящий, точно серебро, голос Фелара. - Сражайтесь за наш И'лиар! Без пощады!!!
   Эльфийские воины, закованные в серебристые латы, терпеливо ждали приближения неприятеля, сжимая мощные луки и клинки. Несколько десятков легких катапульт, развернутые позади изготовившихся к броску отрядов фолгеркцев, дали залп, и в воздух взмыли тяжелые камни и длинные копья, каждое из которых могло насквозь пробить любые доспехи. Увесистая глыба с гулом промчалась мимо Фелара, врезавшись в гущу лучников. Эльф видел брызги крови и изломанные тела тех, кто не смог или не успел уклониться от удара. Он лишь досадливо поморщился, вновь обращаясь взглядом к приближающимся осадным машинам. Окружавшие его бойцы также сохраняли спокойствие, не обращая внимания на обстрел. Тяжелое копье, настоящее бревно, заостренный конец которого был окован железом, ударило в живот одного из телохранителей Фелара, насквозь пронзив его и ранив стоявшего сзади воина. Почти над самыми головами тех, кто сейчас стоял на башне, пролетело глиняное ядро, начиненное зажигательной смесью. Проследив взглядом, Фелар увидел, как снаряд столкнулся с галерей, соединявшей башни. Даже при свете дня яркая вспышка заставила многих зажмуриться. Когда огонь угас, стали видны пылающие фигуры воинов, падавшие вниз. Один точный выстрел погубил не менее дюжины воинов.
   Но, тем не менее, невзирая на усилившийся обстрел, эльфийские лучники на бастионах терпеливо ждали приближения осадных башен, и, когда неуклюжие, но прочные и надежные сооружения людей оказались на расстоянии залпа, в воздух взмыли сотни стрел, которые попросту смели с верхних площадок многочисленных арбалетчиков, не успевших сделать ни единого выстрела. Кое-кто пускал горящие стрелы по самим башням, но покрывавшие их сырые шкуры оказались непреодолимой преградой для пламени, да и дерево, еще не высохшее полностью, не спешило заниматься.
   Огромные сооружения, производящие впечатление чего-то противоестественного, скрипя колесами, приближались к башням, с которых по ним непрерывно пускали сотни стрел, большинство из коих бессильно втыкалось в толстые борта, и лишь немногие попадали в бойницы, поражая вражеских воинов. Эльфы яростно рвали тетивы луков, но попытки удержать штурмовые машины фолгеркцев пока были тщетны. Вот первая башня почти вплотную приблизилась к бастиону, со стуком опустилась передняя стенка, образовав подобие моста, и навстречу эльфам ринулась толпа врагов.
   Лучники, имевшие легкую броню, не подходящую для ближнего боя, спокойно отступили, пропуская вперед латников, до этого момента находившихся внутри бастиона, на нижних его ярусах. Фелар, резким движением опустив забрало глухого шлема, также шагнул вперед, выхватывая из ножен легкий клинок. По бокам от него держались телохранители, несколько отборных мечников в тяжелых доспехах, неотступно следовавших за своим командиром.
   Вражеские воины, что-то яростно кричавшие и грозно потрясавшие оружием, уже были в паре шагов от эльфов, когда Фелар увидел, с кем его свела судьба в этом бою. Он опешил на миг, остановив взгляд на широкоплечем крепыше в усеянных шипами тяжелых доспехах, из-под шлема которого на грудь спускалась роскошная рыжая борода.
  -- Хазг бар'рак! - Выкрикнув боевой клич, гном ударил своим огромным фальчионом, наискось метя в нагрудную пластину эльфийских лат. И добавил уже на языке Перворожденных: - Сдохни, ушастый выродок!
   Телохранители Фелара не сплоховали, успев прикрыть замешкавшегося командира. Гномий клинок в воздухе встретился с эльфийским мечом, а затем в прорезь шлема вонзился стилет, отправляя подгорного воителя на встречу с его усопшими предками.
  -- Смерть гномам! - воскликнул эльфийский князь, бросаясь вперед и опуская клинок на голову следующего карлика, грозно размахивавшего небольшой секирой. - Са'тай!
   Две стены закованных в прочную сталь воинов столкнулись, породив лязг железа, спустя миг дополнившийся криками раненых, многие из которых оказались затоптаны своими же товарищами.
   В такой тесноте, как на площадке башни, бессмысленно было надеяться на число воинов, которые просто не могли здесь развернуться все сразу. Гораздо важнее было мастерство каждого отдельного бойца, и после первой сшибки схватка разбилась на множество поединков. Гномы, имевшие более прочные доспехи и сами по себе более сильные, поначалу потеснили эльфов, теряя одного своего воина в обмен на двух-трех вражеских. Их фальчионы, топоры и грозные перначи крушили эльфийскую броню, пронзали плоть и ломали кости, и защитники города один за другим гибли под натиском подгорных воителей. Эльфы, не выдерживая такого бешеного напора, подались назад, едва сдерживаясь от того, чтобы не броситься бежать. И случилось так, что отряд Фелара, всего пятеро бойцов, оказались на острие вражеского удара, и именно об них сломался натиск противника.
   Отличные фехтовальщики, они уступали гномам в грубой силе, но были намного подвижнее, легко уклоняясь от смертельных ударов и атакуя своих врагов с самых неожиданных направлений. Командир эльфов бился сразу с двумя гномами, поскольку его товарищи также были поглощены яростной схваткой. Фелар знал, что продержаться им нужно лишь считанные мгновения, позволяя братьям придти в себя, набраться сил, чтобы вновь вступить в бой. Сейчас должно подойти подкрепление с нижних ярусов, но пока необходимо было сдержать порыв гномов, которые, сбросив с бастиона его защитников, могли открыть дорогу в город тысячам людей, уже приближавшимся со стороны своего лагеря.
   Шипастый шар булавы со свистом рассек воздух, едва не сметя забрало шлема Фелара, которому чудом удалось избежать удара. Эльф метнулся в сторону, выбрасывая вперед левую руку, в которой был сжат длинный кинжал, и одновременно парируя клинком выпад второго противника. Гном с булавой дернулся в сторону, но тяжелые доспехи, отлично подходившие для боя в плотном строю, здесь оказались помехой. Бородатый боец не успел самую малость, и узкий клинок вонзился ему под наплечник, поразив ключицу. Гном выронил булаву, и, рванув с пояса широкий кинжал, ринулся вперед, обезумев от боли. Он метил в шею эльфа, но не смог дотянуться, и кинжал бессильно проскрежетал по нагруднику Фелара, оставив на нем длинную глубокую царапину.
   Отступив на шаг, эльфийский князь сделал длинный выпад и вонзил короткий клинок под срез гномьего шлема. Гном упал, схватившись за рукоять кинжала, который эльф не успел извлечь, но Фелар уже был целиком поглощен вторым противником, с огромной силой наносившим частые удары коротким мечом. Эльф едва успевал закрываться, не думая о нападении, но ему на помощь уже спешил один из телохранителей. Узкий граненый клинок, словно специально откованный против таких прочных лат, вошел гному в спину и вышел из груди, пронзив панцирь. Фелар едва успел отпрянуть, когда гном упал на камни. Эльф обернулся в поисках следующего противника, но ощутил сильный удар в ногу, а затем его колено пронзила боль, волной разнесшаяся по всему телу.
   Гном-арбалетчик, свесившийся с боевой площадки штурмовой башни, торжествующе вскинул оружие над головой, радуясь удачному выстрелу. Он понял, что смог сразить не простого воина, а одного из командиров, о чем говорили инкрустированные благородным серебром латы эльфа, но торжествовать подгорному воителю довелось совсем недолго - длинная стрела, сверкнув белыми перьями, в следующий миг вонзилась ему в грудь, легко пронзив чешуйчатую броню на груди гнома и отбросив его назад. А Фелара, закусившего нижнюю губу, дабы сдержать крик боли, в это время уже тащили в укрытие, ибо его рана оказалась слишком серьезна, чтобы продолжать бой.
   Эльфийский князь видел, как из нутра башни появлялись все новые противники, и уже казалось, что Перворожденные сейчас, несмотря на все их отчаянные усилия и огромные жертвы, будут отброшены, когда один из златовласых воинов, уже раненый, бросился вперед, подхватывая глиняный горшок, наполненный огненной смесью.
   Гномы любили метать такие снаряды вручную, расчищая себе путь перед атакой, и одна из подобных гранат, вероятно, выпала из рук метателя. И вот эльф, подхватив такой снаряд, изо всех сил метнул его в сумрак недр осадной башни, туда, откуда появлялись все новые враги, вот-вот готовые опрокинуть немногочисленных защитников бастиона.
   Горшок ударил точно в грудь могучего гнома, из-за спины которого были видны лица людей, использовавших башню как лестницу, по которой они взбирались с земли на бастион. Волшебная смесь, результат многовекового труда подгорных мастеров-алхимиков, которые нередко платили своими жизнями за неудачные опыты, не нуждалась в фитиле или ином запале, воспламеняясь лишь от соприкосновения с воздухом. Тонкостенный сосуд ударил точно в грудь одного из гномов, расколовшись от столкновения с литым нагрудником его лат, вязкая смесь растеклась по доспехам подгорного воителя, а затем вспыхнула нестерпимо ярким пламенем.
   Гном, взревев, завертелся на месте, руками пытаясь сбить пламя, а позади в огне также метались вперемежку люди и гномы, сотрясая воздух криками боли. Крохотные брызги огненной смеси попали им в смотровые прорези шлемов, в сочленения тяжелых доспехов, прожигая кожу до кости, иным повезло еще меньше, и они сейчас походили на живые факелы.
   Король Эльтиниар, не отрываясь наблюдавший за битвой из своих покоев, видел, как огонь охватил сначала одну башню, а чуть позже вспыхнули и остальные. В это же время подошли резервы, и на головы подступивших к бастионам людей обрушился дождь стрел и нарочито утяжеленных дротиков, которые, будучи пущены почти отвесно, легко пронзали любые щиты и доспехи. К стрелам также добавились тяжелые камни, зачастую - обломки разрушенных строений, буквально сплющивавшие головы тех, кому не посчастливилось оказаться близко к стенам. Силы сражавшихся, наконец, сравнялись, и еще несколько мгновений спустя люди дрогнули.
   Фолгеркские арбалетчики отстреливались, прикрывая своих товарищей, катапульты также не стояли без дела, посылая в сторону эльфов все новые снаряды, но боевой порыв людей иссякал. Воины, увидев, как откатились назад гномы, оказавшиеся бессильными против своих давних врагов, также начали все чаще оглядываться на свой лагерь, и вот уже отдельные отряды двинулись обратно к бивуаку, туда, где ждал их король Ирван. Это не было бегство, вовсе нет, то был спокойный отход после неудачного штурма. Люди не спеша отступали, укрываясь щитами, ни на миг не ломая строя и постоянно огрызаясь арбалетными залпами. Эльфы, понимая, что этот бой остался за ними, лишь для вида продолжали вести вялый обстрел пятившихся людей, более заботясь, как бы не оказаться сраженными вражескими болтами, которые часто пускали арбалетчики с земли.
   Эльтиниар отвернулся от окна, ибо уже не испытывал никаких сомнений относительно исхода этого боя. Но он понимал, что люди все же сумели еще немного приблизить свою победу. Да, их потери были велики, а эльфы лишились не более сотни бойцов, но там, под стенами столицы И'Лиара, была девятитысячная армия, которой противостоял почти впятеро меньший гарнизон. Каждый убитый воин И'Лиара давал людям огромное преимущество, увеличивая их шансы на успех. Вся надежда оставалась на Мидара, который вел с севера свежие отряды на помощь своему королю. Право же, Эльтиниар хотел более всего, чтобы на месте этого полководца оказался Велар, но принц, отличный воин, равно хорошо разбиравшийся в фехтовании и высоком искусстве тактики, пал на юге, прикрыв отступление своих братьев. И казалось уже, что его жертва была почти напрасной, ибо враги все же добрались досюда. Сейчас решался вопрос о том, будет ли жить народ эльфов, ибо Эльтиниар понимал, что падение столицы и его гибель будут означать разгром, а люди едва ли станут щадить своих врагов. Они хотели получить все и сразу, а потому эльфов, если им не хватит стойкости и мужества, ждет истребление, а их земли заселят жадные и грубые варвары с юга.
   Владыка Перворожденных опустился на свой трон, ощущая такую усталость, словно это он сам сейчас бился с ордой гномов на бастионах. Он начинал чувствовать приближающееся отчаяние, ибо сейчас был бессилен. Все его планы рушились, гибли лучшие из лучших, его дети, его наследники. Уже пал один из сыновей, а Мелианнэ, единственная дочь, сгинула далеко на севере, быть может, была схвачена прознавшими о ее миссии людьми, или не сумела выстоять перед натиском тварей Р'рога. А королю пока оставалось только ждать, терзаясь собственными бессилием и уповая на удачу, что было так несвойственно эльфам.
  
   Бой, меж тем, кипел не только в волшебных лесах величественного И'Лиара, но и в иной чащобе, много дальше на север. Правда, у этого странного поединка зрителей не было. Только сам древний Р'рог, этот кошмарный шрам на теле природы, давняя загадка и искушение величайших магов всех народов, бесстрастно взирал мириадами глаз на разворачивавшуюся под темными сводами леса схватку. Двое глупцов, надеявшихся на свои мечи, столкнулись с одними из обитателей колдовской чащи и сейчас готовились принять бой.
   Ратхар, держа в руках обнаженный меч и топорик, почти точную копию того, что потерял, спасаясь от преследования стражников еще там, в Дьорвике, замер в напряжении, ожидая в любой миг стремительной атаки. Все его чувства были взвинчены до предела, зрение, слух, обоняние, все было напряжено. Казалось, в этот миг он даже кожей мог ощутить движение в зарослях в нескольких десятках ярдов от него.
   Наемник был готов встретить нападение таившегося поблизости врага не в одиночестве. Мелианнэ, юная эльфийская принцесса, также пребывала в напряжении, изматывавшем больше, чем бой с самым опасным противником. Перворожденная стояла позади Ратхара, спиной плотно прижавшись к невысокому деревцу, уже сбросившему листву на зиму. В руках она держала взведенный арбалет, мгновенно направляя его на любое малейшее шевеление в кустах, которые хотя также лишились большей части лиственного покрова, служили все еще отличным убежищем.
   Могло показаться, что эти двое лишились рассудка, ибо в течение долгих минут ничего, ни единого звука, ни намека на движение, не было заметно. Казалось, человек и эльфийка были единственными живыми существами на много миль окрест, но они точно знали, что это не так. Где-то рядом их подстерегали местные обитатели, учуявшие теплую плоть чужаков, струящуюся в их жилах сладкую кровь, такую желанную, и решившие полакомиться ею перед долгой зимой. Эти твари, которых путники даже не видели толком, были умны и не ринулись в атаку сразу, чтобы напороться на меткие стрелы и закаленную сталь клинка. Бесшумно они кружили по зарослям, взяв поляну, на которой застали путников, в кольцо и грозя теперь нападением со всех сторон.
   Слева раздался еле слышный шорох, и Ратхар мгновенно развернулся туда, припав к самой земле и готовясь встретить могучим ударом любого монстра, но в тот же миг затрещали кусты справа, и что-то большое и быстрое метнулось к замершим фигурам в центре поляны. Сухо щелкнул арбалет, и существо, которое наемник принял за большого кабана, упало, едва пробежав половину расстояния, отделявшего его от желанной добычи. Мелианнэ била наверняка, и увесистый болт вошел зверю в глаз. Существо упало, взрыв удлиненным рылом землю, и замерло.
   И в тот же момент еще две твари метнулись к Ратхару, который должен был теперь хотя бы и ценой собственной жизни прикрыть эльфийку, лихорадочно заряжавшую арбалет. Наемник успел разглядеть атаковавших его зверей, которые оказались диковинной смесью кабана, волка и ежа. Высокие, почти по пояс воину, они были покрыты длинными иглами, сейчас топорщившимися, подобно пикам выстроившейся в каре тяжелой пехоты. Длинные морды были украшены впечатляющими клыками, которым позавидовал бы любой секач, но в целом они были более схожи с волками или псами, да и повадками явно отличались от мирных, в общем-то, кабанов.
  -- Ратхар, берегись, - по ушам резанул пронзительный, наполненный неподдельным страхом возглас эльфийки, уже зацепившей рычагом тетиву только что разряженного самострела. - Осторожнее!
   Рожденные древним колдовством и незамутненной ничем ненавистью, какая возможна только между братьями, существа, атаковали на удивление слаженно, словно обладали не примитивными инстинктами, но настоящим разумом. Твари обходили свою жертву, угрожая с двух сторон, так что оборониться от них было почти невозможно - встретив одно из этих существ сталью, неизбежно пришлось бы подставить второму незащищенную спину.
   Хищники были очень быстры, но человек опережал их, пусть и ненамного. Один из монстров, двигавшийся чуть проворнее своего сородича, уже, казалось бы, добрался до своей жертвы, готовясь всадить в нее клыки, но наемник успел сдвинуться в сторону, пропуская тварь мимо, и со всей силы ударил ее по голове обухом топорика, на котором был закреплен длинный шип наподобие чекана. Зверь взвизгнул и упал на землю, сотрясаясь в судорогах и силясь встать. Топорик так и остался в его черепе, поэтому Ратхар выхватил из ножен тяжелый кинжал и развернулся ко второму хищнику, уже взвившемуся в прыжке.
   Два клинка пронзили брюхо волкоежа, наверняка поразив его в сердце, если, конечно, у этих тварей сей орган располагался там, где у их дальних родичей, живущих в обычных лесах. По инерции уже умирающий зверь пролетел вперед, сбивая с ног воина, сил которого не хватило на то, чтобы остановить этот полет. Ратхар упал, выпуская рукояти клинков, и перекатился в сторону, мгновенно вскакивая на ноги для того, чтобы оказаться лицом к лицу со следующей тварью, злобно ощерившейся и, как показалось воину, радостно зарычавшей при виде безоружного противника. С последним наемник не был согласен, выхватывая из-за голенища сапога метательный нож, хотя он понимал, что таким оружием этого зверя даже оцарапать будет сложно. Наемник уже приготовился нанести удар, ожидая момента, когда хищник атакует его, на миг открыв менее защищенное брюхо, ибо покрытые плотно прижатыми одна к другой иглами бока можно было пробить только мечом, а всего лучше - рогатиной.
   Тварь действительно дернулась вперед, но тут же что-то пролетело мимо щеки Ратхара, и наемник успел увидеть, как пущенный Мелианнэ болт вонзился точно в распахнутую пасть монстра. От такой наглости зверь взревел, и наемник метнул в него нож, который сделал единственный оборот и вонзился в налитый кровью глаз. Пока раненая тварь мотала головой, словно пытаясь избавиться таким образом от впившейся в ее плоть стали, воин кинулся к туше другого хищника, из брюха которого торчал его меч и кинжал для левой руки.
   Схватив меч, Ратхар встал возле мертвого хищника, согнув ноги в коленях и приняв боевую стойку, словно собирался фехтовать. В тот же миг последний оставшийся на ногах зверь, раненый, причем, скорее всего, смертельно, глухо зарычав, бросился на человека. Наемник был готов принять хищника на свой клинок, но щелкнул арбалет, и направленная твердой рукой Мелианнэ короткая стрела пробила зверю череп, уйдя в плоть едва не по самое оперение. Заревев на весь лес, он встал на дыбы, а затем рухнул на землю, в последний раз дернувшись, и затих.
   Ратхар, еще не успокоившийся после такой скоротечной и тяжелой схватки, не расслабляясь ни на миг, озирался по сторонам, все еще ожидая нового нападения. Краем глаза он следил за своей спутницей, которая успела натянуть тетиву арбалета и теперь также искала цель, осматривая кусты, из которых снова не доносилось ни малейшего шороха.
  -- Кажется, все - прохрипел Ратхар, расслабляя напряженное тело, для чего понадобилось совершить значительное усилие. - Отбились, по-моему. Благодарю тебя, э'валле, - он указал на застреленного зверя. - Превосходный выстрел!
  -- Нам повезло, - Мелианнэ по-прежнему держала самострел наготове, ожидая повторной атаки. На слова благодарности она вовсе не обратила внимания, будто не слыша их. - Это только начало, и в следующий раз удача может нас покинуть.
   Пожав плечами, наемник шагнул к той твари, из головы которой торчал его топорик. Ратхар успел сродниться с этим оружием, и не хотел его терять. И теперь, вырвав топорик из плоти поверженной твари, воин принялся тщательно, словно в этом заключался смысл самого его существования, протирать полукруглое острие, возвращая ему зеркальный блеск.
   Ратхар ничего не ответил эльфийке, но в глубине души был полностью согласен с ней. Этот бой они выиграли благодаря случаю. Если бы путники не заметили движение в зарослях и шли бы дальше, оказавшись в кустарнике, хищники, теперь валявшиеся на поляне, могли добиться успеха. Ратхар представлял, каково было бы ему действовать мечом в переплетении цепких ветвей, и не был уверен, что смог бы отбиться хотя бы от единственной твари, не говоря обо всей стае. Тут впору было думать о том, что эти монстры обладают разумом, ибо дикие животные едва ли могли так умело устроить засаду.
   Путники, кажется, наконец сумевшие оторваться от погони, пробыли в Р'роге уже три дня, стараясь двигаться как можно быстрее и при этом не оставлять слишком много следов. Пересечь границу леса оказалось намного проще, чем, к примеру, попасть в И'Лиар. Немногочисленные посты, разбросанные вдоль чащи, следили за тем, чтобы никто не пробрался в обитаемые земли с той стороны, почти не глядя себе за спину. Миновать эти жидкие заслоны удалось без проблем, и путники вступили в пределы р'рогского леса.
   Впервые попав сюда, Ратхар быстро начал понимать, отчего Мелианнэ говорила об этом лесе так, словно он - живое существо, обладающее разумом, испытывающее симпатии или неприязнь к другим созданиям, также наделенным разумом. Наемник, лишь ступив под сумрачные своды древней чащи, почувствовал на себе многочисленные взгляды, словно бы из-за каждого деревца, с земли и с неба за ним следили сотни, если не тысячи внимательных наблюдателей.
   Сперва воин решил, что это оценивают его с точки зрения пищи местные обитатели, о которых он многое слышал, и даже видел раз нескольких существ, якобы изловленных в Р'роге, которых вез один торговец из дальних краев. Но шли часы, никто не бросался из кустов, не тревожил покой путников, и вскоре наемник стал привыкать к ощущению пристального взгляда в спину. И это было плохо, ибо в таком состоянии воин мог не заметить настоящего врага, оказавшись неготовым к нападению.
   С местными обитателями путникам пришлось свести близкое знакомство уже вечером первого дня пути по Р'рогу, когда они расположились на ночлег на лесной поляне. Поскольку погода установилась премерзкая, решили разжечь костер, не столько даже для тепла или приготовления пищи, сколько для уюта. Как оказалось, решение было опрометчивым, поскольку здешняя живность также весьма положительно относилась к открытому огню.
   Стая мелких крылатых тварей, походивших на летучих мышей, свалилась из крон нависавших над костром деревьев, облепив путников сплошным шевелящимся ковром. Цепкие создания оказались кровососами, поэтому лица и руки путников спустя пару минут оказались сплошь покрыты многочисленными укусами и царапинами. Ратхар, схватив из костра горящую ветку, сумел кое-как отогнать непрошенных гостей, после чего было решено соблюдать осторожность и более в темное время суток огонь не разжигать.
   По пути, и тем более во время кратких остановок - привал делали, когда становилось слишком темно, чтобы уверенно отыскать безопасный путь через проклятые дебри - разговаривали мало. Каждый из двух путников точно знал свои обязанности, свое время несения караула. Первым обыкновенно бодрствовал сам Ратхар, оставляя за собой большую часть ночи.
  -- Ты так лишь выбьешься из сил, - однажды сказала своему спутнику Мелианнэ, видевшая, что человеку едва хватает тех кратких часов беспокойного сна, чтобы хоть немного прийти в себя. - Я ничуть не хуже тебя могу чувствовать приближение незваных гостей. Все-таки это земли моих предков, и здесь ни одна тварь не подкрадется к нам незамеченной. Почему же ты не доверяешь мне?
  -- С чего ты взяла, э'валле? - Нахмурившись, Ратхар непонимающе взглянул на эльфийку. - Я все же должен охранять тебя, а не дремать под твоей защитой.
   Мелианнэ не стала спорить в тот раз. Она вообще стала иной после той схватки на болотах и знакомства с Шегерром. Куда-то исчезло презрение, прежде почти нескрываемое, к своему спутнику, исчезли повадки госпожи в отношении своего слуги, вернее, даже, раба, пусть умелого и полезного, но все же лишенного свободы воли. С некоторых пор Мелианнэ перестала называть своего спутника "человеком", что в ее устах прежде звучало, как самое страшное оскорбление, хотя и имя наемника она отчего-то произносила ничтожно редко.
   О причинах таких перемен сам Ратхар мог только гадать. Быть может, виной тому тяготы пути, невольно сблизившие странников, а, возможно, здесь было нечто иное. Задумываться об этом не хотелось, да хватало и иных забот.
   На привалах, когда на древний лес падала непроницаемая тьма, лишь изредка, когда редела завеса облаков над головой, рассеиваемая мертвенным светом полной луны, путники обходились без огня, благо, в заплечных мешках оставалось достаточно вяленого мяса и сухарей - питаться плодами местных растений лично Ратхар не стал бы даже под угрозой голодной смерти - но вот спастись от холода оказалось не так просто. Едва не с головой закутавшись в плащи, путники молча сидели рядом, пока Мелианнэ - первым дежурил Ратхар - не начинала дремать.
   Однажды, когда ночь в очередной раз окутала лес, казавшийся теперь еще более страшным, завесой тьмы, из которой порой доносились пугающие звуки, заставлявшие неосознанно хвататься за оружие, путники сидели бок о бок, на расстоянии всего нескольких дюймов. Они молчали - говорить было уже не о чем, да и не стоило привлекать внимание охочих до сладкой человеческой плоти обитателей Р'рога своими голосами, далеко слышными в воцарившемся безмолвии - и Мелианнэ, утомившаяся за долгий день, сама не заметила, как заснула. Ее голова коснулась плеча Ратхара, а наемник, повинуясь давно забытым инстинктам, обнял эльфийку за плечи своей сильной рукой.
   Оба вздрогнули в этот миг. Воин ощутил, как его спутница, внезапно пробудившись, напряглась каждым мускулом, рванулась, было, прочь, словно хотела вырваться из плена... и тотчас расслабленно выдохнула, еще крепче прижавшись к человеку. Ее руки скользнули на грудь воина, и принцесса И'Лиара, прильнув к боявшемуся в эти секунды пошевелиться, даже вздохнуть слишком глубоко человеку, умиротворенно засопела.
   В ту ночь Ратхар не сомкнул глаз, слушая легкое дыхание Мелианнэ и всем телом ощущая мерный стук ее сердца. Разбудить принцессу, нарушить ее покой, ставший вдруг самым важным в этой жизни, воин не осмелился, пока ночная тьма не сменилась предрассветным сумраком, и вскоре они продолжили путь, уходя все дальше от обитаемых земель. За весь новый день они не проронили почти ни слова.
   Беглецы, все еще не верившие, что их преследователи отстали, шли по заколдованной чаще почти наугад - врожденного чутья эльфийки и скромных познаний наемника едва хватало, чтобы верно выбирать направления, не ходя подолгу кругами. Изначально Ратхар намеревался вести свою спутницу вдоль кромки Р'рога, не углубляясь далеко в дебри, но и не приближаясь слишком близко к обитаемым землям, но постепенно они все больше забирали на восток, приближаясь к сердцу древней чащи.
   Во время одного из привалов Мелианнэ решила обсудить дальнейший маршрут, и из сказанного ею многое наемнику не понравилось.
  -- Впереди самое опасное место леса, - негромко произнесла Мелианнэ, уставившись куда-то в глубь окружавшего их леса. Листва с деревьев почти полностью опала, обнажив скрюченные ветви, и эта картина весьма угнетающе действовала на созерцавших ее путников. - Черный Яр считается тем самым полем битвы, где в поединке сошли чародеи моего народа и маги орков. Это исток всего Р'рога, самое гиблое место.
  -- Пока лес не кажется настолько опасным, - заметил Ратхар. - Мы идем по нему несколько дней, но ничего кошмарного не произошло. Здешние твари, конечно, опаснее обычных хищников, - добавил воин, - но все же это обычные звери из плоти и крови, которые не устоят перед закаленной сталью.
  -- Мы держимся с краю, здесь злая магия, на которой и зиждется Р'рог, слабее всего, но если мы поедем дальше тем же путем, то можем так и сгинуть здесь. - Эльфийка явно не разделяла уверенность своего спутника, да и сам он не вполне верил в собственные слова.
  -- Значит, этот яр нужно обойти стороной, - предположил Ратхар. Все же с некоторых пор наемник очень внимательно прислушивался к словам спутницы, знавшей об этих краях несравнимо больше, чем сам он. - Как думаешь, э'валле, насколько большой крюк придется сделать?
  -- Потратим не больше двух дней, но мы окажемся очень близко от Х'Азлата, - напомнила Мелианнэ. - Орки тщательно стерегут свои границы, и мы вполне можем нарваться на их дозор.
  -- Не думаю, что они испытывают большую радость, бродя по этим лесам, - усмехнулся наемник. - Полагаю, для них здесь не менее опасно.
  -- И напрасно ты так считаешь, - невесело покачала головой эльфийка. - Орки могут гораздо свободнее разгуливать здесь, чем мои родичи или вы, люди. Конечно, хищные твари, с которыми мы уже успели переведаться, нападают и на них, но почему-то это происходит намного реже, чем с эльфами.
  -- Все же, если нужно выбирать между таинственной злой магией сердца Р'рога и вероятностью наткнуться на патруль орков, которые пока едва ли подозревают о нашем существовании, я бы выбрал второе, - предложил Ратхар, подводя итог разговору. Воин уже забыл, что прежде точно так же предпочел клыки здешних хищников стрелам и мечам преследовавших их людей. - Этот противник все же более привычен и не так опасен, - уверенно произнес наемник. - Я немало времени провел в битвах, а потому больше уверен в себе, когда приходится сражаться с разумными созданиями на двух ногах, а не с жуткими монстрами.
   Они повернули на восток, намереваясь обойти опасность, но легче их путешествие от этого не стало. Приходилось буквально прорубаться сквозь заросли кустов, ветви которых так тесно переплелись между собой, что иначе как при помощи топора там было не пройти. Сплошная колючая стена тянулась на много миль в стороны и вглубь, и обходить ее сил уже не было, к тому же так можно было и впрямь выйти с другой стороны леса, оказавшись в краях, населенных орками. Потому пришлось пробираться вперед, оставляя за собой слишком заметный след, но Мелианнэ полагала, что они смогут оторваться от любого врага, передвигаясь достаточно быстро и не давая местным обитателям, охочим до теплой плоти, учуять их.
   Возможно, замысел эльфийки действительно удался, а быть может Р'рог просто сам по себе не был так опасен, как о том любили рассуждать завсегдатаи придорожных кабаков, но дальнейший путь проходил относительно спокойно. Пару раз к путникам приближались хищники, но вид обнаженного оружия остужал их пыл, благо эти животные охотились не стаями, а в одиночку, и не ощущали однозначного превосходства над редкими здесь двуногими созданиями.
   Пробираясь сквозь дебри, путники наткнулись на ручей, который тек почти точно на юг. Вдоль него заросли были не столь густыми, и дальнейший путь отнял бы не так много сил. Правда, не стоило забывать, что вода наверняка привлекает и тварей, не отказавшихся бы от свежего мяса, но здесь надежда была только на чутье Мелианнэ да крепость рук и воинское умение Ратхара, пренебрегать же возможностью воспользоваться более удобной дорогой не стоило.
   Наступил седьмой день пребывания двух беглецов в р'рогских чащах, когда выпал первый снег, принесенный холодными ветрами с далеких полуночных гор. Снег припорошил землю, присыпал голые ветви деревьев, давно уже лишившихся листвы. Вообще в этих краях зима наступала довольно поздно, и никогда не бывала особо суровой, но колдовской лес настолько сильно был пропитан магией, искажавшей самую его суть, что даже климат здесь был иной, и в начале ноября вполне можно было попасть в сильную метель. При этом Ратхар, немало слышавший досужих россказней, был уверен, что наметенные за утро сугробы не простерлись дальше, чем незримый рубеж, что разделял Р'рог и обитаемые земли.
   Шли путники довольно быстро, благо ручей все так же тек на юг, и его берега были свободны от зарослей, лишь кое-где стояла ольха, или, по крайней мере, деревца, похожие на нее, да высились на пригорках высокие раскидистые сосны, точно такие же, что росли за сотни миль отсюда на севере. У кромки воды стеной стоял высокий тростник, уже весь высохший. Здесь, на открытом пространстве, Ратхар почти не опасался внезапного нападения, и немного расслабился. Они вышли с рассветом и развили хороший темп, впав в некое подобие транса, когда отключаются все чувства, и меняющиеся перед глазами пейзажи перестают восприниматься сознанием.
   Все же реакция у бывалого бойца, не раз оказывавшегося в гуще сражения, оказалась отменной, хотя позже сам Ратхар с непередаваемой досадой вспоминал этот миг. Тем не менее, он успел разобрать среди шумов леса звук рассекаемого крыльями воздуха, и даже понял, что источник этого звука находится слева от них и быстро приближается.
  -- Ложись, - наемник толкнул Мелианнэ в сторону деревьев, одновременно выхватывая клинок из ножен. - Берегись, э'валле!
   Эльфийка, еще не сообразившая, что происходит, замешкалась, и наемник просто сбил ее с ног, навалившись сверху. Как раз в этот момент над головой у него, всего в паре футов от земли, пронеслось что-то большое и быстрое и, издав неприятный не то скрип, не то свист, взмыло вверх, скрывшись в кроне высокого дерева, к которому как раз бежал наемник, намереваясь использовать его в качестве укрытия.
  -- Что это было, - Мелианнэ выглядела весьма испуганной, глаза ее расширились от страха, а более - от неожиданности всего происходящего. - Куда он исчез?
  -- Вон там, - Ратхар, отодвигаясь в сторону, указал рукой в переплетение ветвей, где, как он заметил, спряталась летучая тварь, которой самую малость не повезло, поскольку добыча оказалась неожиданно проворной. - Какой-то местный любитель человечинки, полагаю.
  -- Почему он не атакует?
  -- Ждет, когда мы побежим, - предположил Ратхар. - Ему неудобно нападать на лежащую на земле добычу, а если мы встанем в полный рост, то это исчадие бездны тут же бросится на нас. И хуже всего то, что здесь нет подходящих укрытий, - с досадой заметил воин.
  -- Что будем делать? - заинтересованно спросила обеспокоенная эльфийка. - Дождемся, пока это существо уберется отсюда?
  -- Сейчас мы вскочим и изо всех сил бросимся туда, - наемник указал на темнеющий в нескольких сотнях ярдов от них лес. - Думаю, там ему будет не так просторно и удобно, к тому же можно просто встать под дерево, и эта тварь едва ли нас достанет. А пока нужно постараться, и преодолеть как можно большее расстояние, пока он нас не настигнет. Арбалет у тебя взведен, э'валле?
  -- Нет, - досадливо ответила Мелианнэ. - Зачем бы зря напрягать тетиву?
  -- Тоже верно, - согласился Ратхар. - Значит, бежим вперед что есть мочи, а когда скажу, падай на землю, лучше бы - в какую-нибудь канаву, чтобы летуну не так удобно было хватать тебя.
   По команде Ратхара они вскочили и припустили к недальнему лесу, при этом наемник держался сзади, не расставаясь с обнаженным мечом. Им удалось пробежать около сотни шагов, прежде чем за спиной раздался знакомый звук, словно летела очень большая и тяжелая птица, и наемник, не рискнув испытывать судьбу, скомандовал падать и сам тут же растянулся на земле, вжимаясь в начавший подтаивать снег, превратившийся в серую жидкую грязь. Чуть впереди с размаху плюхнулась в лужу Мелианнэ, сжимавшая в руках по-прежнему не заряженный арбалет.
   Охотник, вновь потерпевший неудачу, пролетел так низко, что лицо наемника обдало мощным потоком воздуха. Ратхар успел разглядеть нападавшую на него тварь, которая более всего оказалась похожа на странную помесь белки-летяги с летучей мышью, только выросшую размером с теленка. Передние лапы этого существа были гораздо длиннее, чем полагалось, и перепонка между лапами достигала размеров настоящих крыльев. Удлиненная морда твари оканчивалась настоящим клювом, причем размеры его внушали уважение.
   Летун, вновь взмыв вверх, развернулся и исчез в кроне стоявшего в паре сотен шагов справа дерева чуть впереди от распластавшихся в грязи путников.
  -- Ну как, - Ратхар обратился к эльфийке, которая также подняла голову и рассматривала нового противника. - По-твоему, он опасен?
  -- Здесь опасно все, что движется, и большинство из того, что сохраняет неподвижность на протяжении всего своего существования, - огрызнулась Мелианнэ. - Эта тварь нас так просто не оставит в покое.
  -- И все же он не так хорошо летает, - заметил Ратхар. - На открытом пространстве он не так страшен. Пожалуй, в лесу опасность от этой твари будет больше. Ладно, продолжаем действовать дальше, как было задумано. Приготовься, сейчас снова побежим, - предупредил свою спутницу воин, продолжавший следовать своему плану. - А арбалет все же заряди и будь наготове.
   Новый бросок завершился раньше, чем предыдущий. Теперь летун был настороже, и, стоило пробежать полсотни шагов, как он метнулся за своей прыткой добычей. Мелианнэ успела вскинуть арбалет и выстрелила, но на бегу взять точный прицел оказалось непросто, и летун только шарахнулся в сторону от прожужжавшего рядом болта.
   Так они и бежали, то буквально пролетая за считанные мгновения целый перестрел, словно отрастили крылья, то падая на землю или в снег и пропуская хищника над собой. Большой удачей было то, что эта тварь не особо хорошо летала, и тем более не могла зависать, иначе эта игра в догонялки могла бы закончиться очень скоро. Постепенно Ратхар перестал разбирать дорогу, лишь намечая рубеж для очередного броска. Они уже сильно отдалились от служившего путеводной нитью ручья, насквозь пройдя негустой лесок. И, наконец, наемник уткнулся носом в мраморную колонну, точнее, в то, что осталось от нее. Кусок обработанного камня, казалось, вырастал прямо из земли. Он оканчивался на высоте меньше человеческого роста неровным сколом, точно колонну перерубили.
   Наемник сперва не смог поверить своим глазам, ибо никак не ожидал увидеть в такой глуши следы человеческих рук. Он глянул под ноги и убедился, что стоит на покрытой многочисленными трещинами каменной плите, сквозь которую пробивалась пожухлая по осенней поре трава. Ратхар недоуменно огляделся, и повсюду взгляд его натыкался на руины, некогда бывшие величественными сооружениями, а ныне обратившиеся просто в груды камней.
  -- Что это, - наемник обернулся к запыхавшейся Мелианнэ. - Что это за место?
  -- Неужели не видишь, - усмехнулась эльфийка, переводя дух. - Это город, древняя столица эльфов, тогда еще единого народа. После битвы в Черном Яру лес поглотил ее, и мои предки ушли на закат, воздвигнув там новую твердыню, орки же остались на землях пращуров, отныне называя себя лишь нашими двоюродными братьями. А эти камни так и стоят здесь, медленно уступая природной силе, - с неожиданной тоской произнесла Мелианнэ, озираясь по сторонам.
   Ратхар видел высокие башни, уже обвалившиеся, но все еще производящие сильное впечатление, видел стройные некогда ряды колонн, обломки воздушных мостиков, по обыкновению эльфов соединявших строения, а ныне грудой обломков лежащие на заросших травой каменных плитах. Мертвый город, даже не город, а то, что осталось от него за истекшие века, производил весьма неприятное впечатление. У наемника при виде этих древних руин вдруг возникло дикое, странное сравнение с непогребенным трупом.
   О настырном летуне уже было забыто, но хищник не собирался так легко отпускать свою добычу. Он не мог летать на большие расстояния, а потому, вероятно, сделал большой крюк, проникнув в город там, где лес вплотную придвинулся к руинам. Мелианнэ и Ратхар последние несколько сотен шагов бежали по широкому полю, а потому уже не ожидали преследования. И тем страшнее была очередная атака летучей твари, бросившейся на замерших посреди большой площади путников. Охотник промчался в паре футов от Ратхара, который едва успел увернуться, полоснув по крылу своего врага мечом. Мелианнэ, за мгновение до этого сбитая с ног наемником, вскинула арбалет и выстрелила, но болт лишь высек искры из старых камней, а летун скрылся в полуразрушенной башне. Не было сомнения в том, что он выжидал удобный момент для атаки.
   Ратхар прижался к осыпавшейся стене, сжимая клинок и напряженно вслушиваясь в звенящую тишину, которую не нарушали никакие звуки. Рядом замерла Мелианнэ, искавшая взглядом затаившегося врага. Она держала в руках разряженный арбалет, готовая стрелять в любой миг, стоит только заметить цель.
  -- Он нас отсюда не выпустит, - наемник кивком указал на многочисленные башни, возвышавшиеся на руинах огромного некогда города, словно пни на свежей просеке. - Мы не успеем добежать до следующего укрытия, слишком далеко расстояние, да и камни помешают.
  -- Может, он сам уберется? - предположила Мелианнэ. - Надоест ждать, полетит искать другую добычу.
  -- Он не так хорошо летает, а в этих лесах едва ли много пищи, тем более такой, с которой можно легко справиться, - покачал головой Ратхар. - Думаю, он будет ждать, а мы не сможем отсиживаться здесь слишком долго. Придется рискнуть. Я попробую привлечь его внимание, а ты заряди арбалет и будь наготове, - попросил воин свою спутницу. - Когда эта тварь покажется, бей, и прошу тебя, целься точнее.
  -- Безумие, - заключила эльфийка, когда наемник изложил ей план победы над настырным хищником. - А если он увернется, или ветер снесет болт? Ты рискуешь, Ратхар. - В голосе эльфийки слышалось неподдельное беспокойство. Конечно, прежде всего, она опасалась остаться в одиночестве в этом опасном месте, но была и просто боязнь за жизнь человека, ставшего для нее кем-то большим, чем просто наемный телохранитель.
  -- Не люблю просто сидеть и ждать, если можно действовать, - Ратхар внимательно оглядывал окрестности, произнося эти слова. Кажется, он не заметил, с каким волнением смотрит на него Мелианнэ. - Погляди, там чистое место, руин почти нет, а значит, бежать будет легко. Туда я и направлюсь, - решил воин. - Уверен, наш проголодавшийся друг не сможет отказаться от такой возможности.
   С обнаженным мечом в руках наемник бросился вперед, петляя и пригибаясь, ибо не хотел ощутить крепость клюва летучей твари на своей голове. Он перепрыгивал через крупные обломки, наискось пробегая просторную площадь, по краям которой стояли остовы высоких зданий.
   Ратхар не ошибся в своих предположениях, ибо услышал звук рассекаемого крыльями воздуха, едва пробежав тридцать шагов. Еще сильнее пригибаясь, он резко бросился вправо, затем повернул влево, сбивая твари, стремительно приближавшейся сзади, прицел. Коротко и зло щелкнул арбалет, раздался пронзительный визг, и наемник услышал за спиной звук падения. Обернувшись, он увидел скорчившегося на каменных плитах летуна, в бок которому вонзился по самое оперение короткий болт. Тварь еще была жива, и бросилась к остановившемуся наемнику, движимая жаждой мести и болью. Но здесь, на земле, это и без того неуклюжее создание было еще более беспомощным, несмотря на свои размеры и вполне приличное вооружение.
   Ратхар ударил устремившегося к нему хищника острием меча в грудь, одновременно вонзив ему в бок выхваченный из ножен кинжал. А Мелианнэ, успевшая взвести свое оружие, выстрелила по твари снова, поразив ее точно в затылок. Летун еще немного подергался, пытаясь вытащить засевшие в теле стрелы, так, что Ратхару только оставалось удивляться живучести этой твари. В итоге наемник просто снес ей голову одним мощным ударом, избавив лесного охотника от мучений, а себя и свою спутницу - от лишней опасности.
   Они еще некоторое время провели среди руин, со стороны походя на варваров, созерцающих плоды своего похода. Мелианнэ с задумчивым видом ходила вдоль стен, на которых еще кое-где можно было увидеть высеченные искусными мастерами рисунки и странные письмена, вероятно, о чем-то говорившие эльфийке. Кончиками пальцев она касалась покрывавшей стены и колонны резьбы, порой подолгу разглядывая полустертые барельефы на древних, помнивших эпоху расцвета ее народа, камнях. Ратхар, который не был столь сентиментальным, чтоб стоять над мертвыми камнями со слезами на глазах, тем более что здесь жили вовсе не его соплеменники, просто поглядывал по сторонам, охраняя покой своей спутницы. Он, в прочем, понимал ее чувства, ведь, если верить самой Мелианнэ, немногим Перворожденным с тех пор, как появился Р'рог, довелось побывать здесь, узрев остатки величия прежде единого народа.
   Именно потому, что он не давал воли чувствам, наемник и успел заметить появление чужаков среди остатков города, раньше, чем был обнаружен сам. Сперва он услышал голоса, разговаривавшие на привычном ему языке и на миг решил, что свихнулся, ибо неоткуда было здесь появиться людям с севера. Но затем в промежутке между колоннами мелькнул человеческий силуэт. Наемник увидел вооруженного луком и коротким мечом мужчину в легкой кольчуге и стеганой куртке поверх ее. Воин, невесть откуда взявшийся здесь, шел крадущимся шагом, цепким взглядом обшаривая окрестности. Следом за ним шел еще один, но вооруженный только клинком.
   Ратхар метнулся к эльфийке, замершей возле высокой колонны, и ничего не говоря, потащил ее прочь, заметив впереди развалины башни, в которых можно было укрыться. Мелианнэ, что-то почувствовав, не сопротивлялась, покорно следуя за наемником.
  -- Там какие-то люди, - сказал Ратхар, когда они нырнули в руины, надежно укрывшись от чужих глаз. - Я видел двоих, оба с оружием, идут осторожно. Кажется, они не то кого-то ищут, не то сами прячутся, опасаясь засады.
  -- Неужели они и здесь настигли нас, - удивленно спросила Мелианнэ. - Нам придется принять бой?
  -- В эти края забредают разные люди, - заметил наемник. Он говорил тихо, стараясь быть незамеченным, склонившись к самому уху Мелианнэ и ощущая сладкий аромат ее тела, словно принцесса и не провела все эти дни в пути. - Здесь, говорят, можно найти немало диковинок, вроде яда, от которого нет лекарства, или древних сокровищ твоих предков. Сюда ходит немало искателей приключений, иначе откуда бы люди так много знали об этих местах, и нет нужды опасаться раньше времени, тем более не нужно бросаться в бой очертя голову. Останься пока здесь, э'валле, а я выберусь наружу и присмотрюсь к незваным гостям.
   Наемник неслышно выскользнул в щель в камне, а Мелианнэ, бросив вслед ему взволнованный взгляд, принялась заряжать арбалет. Эльфийка уже понимала, что им не разминуться с незнакомцами без боя, хотя сама не могла бы сказать, почему так уверена в неизбежности схватки.
   Ратхар тем временем осторожно крался к замеченным им людям, которые, все так же озираясь по сторонам, медленно шли среди руин. Они молчали, больше общаясь с помощью знаков, и потому наемник решил, что донесшиеся до него их голоса были не менее чем милостью богов. Воин вытащил из ножен кинжал и приготовил метательный клинок, решив на всякий случай соблюдать предельную осторожность.
   Звук осыпавшихся камней заставил наемника вздрогнуть и резко обернуться, одновременно ныряя влево, дабы уйти из-под возможного удара. Человек, подобравшийся к нему на расстояние пары шагов, не ожидал такой реакции, и его выпад пронзил пустоту, а вот брошенный Ратхаром нож нашел свою цель, поразив противника в горло. Ратхар успел заметить, что этот воин был слишком хорошо снаряжен для одного из тех наемников, что иногда забредают в Р'рог. На убитом Ратхаром человеке была добротная кольчуга, а вооружен он был длинным легким мечом отличного качества.
  -- Вот он, - за спиной воина внезапно раздался пронзительный крик, в унисон которому прошелестело оперение сорвавшейся с тетивы стрелы. - Сюда! Взять ублюдка!
   Двое, замеченные ранее наемником, вероятно, услышали шум короткой схватки, поскольку одновременно бросились к укрытию Ратхара. Тот, что был вооружен луком, выстрелил на бегу, но стрела прошла чуть в стороне, чиркнув по камням. Ратхар не стал ждать второго выстрела и скрылся в руинах. Он бросился к Мелианнэ, дабы предупредить ее, но путь ему заступил еще один воин, шагнувший вперед из-за колонны. Тяжелая кольчуга и длинный легкий клинок говорили о том, что это не обычный солдат. На пальце нового противника Ратхар заметил ободок простого стального кольца и вспомнил, что подобное же видел ранее на телах убитых им воинов, которых сам наемник считал королевскими гвардейцами.
   Воин в доспехах атаковал, едва стоило ему увидеть наемника. Было ясно, он точно знал, что делает, и явно не опасался ненароком убить своего. С первых мгновений боя Ратхар вспомнил, где и когда он видел такую манеру работы клинком. Многими днями ранее, на болотах, когда они пытались прорваться через цепи преследователей, ему довелось биться с таким же умелым мечником, который, будучи смертельно ранен, до последнего пытался прикончить наемника. Сомнений быть не могло, этот воин и те, которых он видел раньше, пришли сюда не случайно и они не уйдут пока не погибнет Ратхар или сами они не будут убиты.
   Бой шел в узком проходе, где мало было места для маневра, и противник Ратхар, вооруженный более длинным колющим мечом имел некоторые преимущества. Наемник отражал его удары то своим клинком, то длинным кинжалом, зажатым в левой руке. Он сделал вид, что отступает, не выдерживая умелых атак, а затем, когда противник, поддавшись на эту хитрость, оказался достаточно близко, поймал на свой клинок меч врага, отведя его в сторону, и ударил того кинжалом в живот.
   Смертельный выпад невозможно было отразить. Клинок пронзил кольчугу, войдя глубоко в плоть, но переломился затем у самого основания. Захрипев, чужак опустился на колени, харкая кровью, и, упав на бок, затрясся в судорогах. Но его агония уже нисколько не занимала победителя, отлично понимавшего, что настоящий бой еще даже не начался.
   Бросив сломанное оружие, Ратхар кинулся вперед, но стоило ему только оказаться на открытом пространстве, как где-то рядом щелкнули арбалеты, и сразу два болта выбили искры из камней в нескольких дюймах от наемника. Едва сумев увернуться от пущенных в упор болтов, наемник оглянулся и увидел, что его взяли в кольцо трое воинов, все с хорошими мечами и в доспехах. А за их спинами высилась та башня, где должна была ожидать его Мелианнэ. Эльфийка, обеими руками сжимавшая клинок, прижалась к каменной стене, а перед ней, застыв в боевой стойке, стояли два воина, загнавшие Мелианнэ в ловушку. Погоня все же настигла беглецов, и ловушка захлопнулась в тот миг, когда они уже ощутили запах свободы.
  

Глава 6 Чаши весов

  
   Никто не думал, что все окажется так просто. Ожидали чего угодно, хоть страшных мороков на каждом шагу, хоть непрерывных нападений изуродованных древней магией тварей, обитателей таинственного и пугающего Р'рога. Но колдовской лес, словно испугавшись столь решительно ворвавшихся в его пределы чужаков, не испытывавших перед этим местом ни страха, ни почтения, замер, затаился, быть может, для того, чтобы в самый неожиданный момент показать всю свою мощь. И об этом люди не забывали ни на секунду.
   Воины, настороженно озираясь по сторонам, ступая так аккуратно, будто шли по тонкому льду. Мозолистые руки нервно стискивали рукояти топоров и эфесы мечей, и каждый шорох, доносившийся из лесного сумрака, заставлял вскидывать оружие, готовясь к схватке.
   Они двигались почти без остановок, делая лишь краткие привалы, чтобы немного восстановить силы. Каждый вечер бойцы, едва дождавшись приказа, валились на землю, успев бросить поверх мха и пожухшей травы свои плащи. Порой сил не хватало даже на то, чтобы разжигать огонь, и ужинали на скорую руку сушеным мясом, зачерствевшими лепешками и кислым сыром, добытым на оставшейся далеко позади заставе пограничной стражи, запивая пищу разбавленным вином, почти не дававшим хмеля.
   Люди, изнуренные длинным переходом, с трудом могли затолкать в себя немного еды, чтобы на следующий день просто не свалиться замертво, и тотчас засыпали. не было сил ни на разговоры, ни даже на то, чтобы лишний раз беззлобно возмутиться приказам свои командиров, словно не видевших, во что превращаются измученные бойцы. И только часовые, которых неизменно оставляли на страже каждый раз, когда делали остановку, бодрствовали, лишаясь последних сил. А на утро злые крики предводителей малочисленного отряда вырывали воинов из объятий тревожного сна, вновь бросая все дальше и дальше от обжитых земель, прямиком в неизвестность.
  -- Живее, - рычал такой же уставший, изможденный, как и его люди, вожак, с некоторых пор обретший привычку хвататься за клинок при первых признаках промедления. В глазах его в этот миг загорался огонек одержимости, и вот он-то пугал намного больше, чем обнаженный меч в руках настоящего мастера. - Шевелитесь же, ну! Они близко, будь я проклят, и мы вот-вот схватим ублюдков! Вперед, забери вас демоны!
  -- Мы настигнем их вскоре, - вторил ему тот, кого в отряде боялись едва ли не больше, чем своего командира - да и как иначе можно относиться к человеку, владеющему изощренной магией. - Им никуда не деться. Они близко, и мы не можем мешкать!
   Воины ворчали, давно уже перестав верить в то, что в этом ожившем кошмаре можно отыскать следы двух человек - точнее, не совсем человек - прошедших здесь несколько дней назад, причем без лишней спешки, а, значит, крайне осторожно.
  -- Безумие, - мрачно бормотали люди, видевшие перед собой прямую, точно древко копья, спину командира, без сомнений шагавшего и шагавшего вперед. - Мы просто сгинем здесь. Этих ублюдков давно и след простыл, а мы рыщем, гоняясь за призраками!
  -- Раз уж сдохнуть, то хотя бы не в этом гиблом месте, проклятом всеми Богами, - согласно вздыхали их товарищи.
   Люди роптали, стараясь скрыть свое недовольство. Немногие еще продолжали верить в успех, в то, что погоня настигнет свою добычу, затерявшуюся в заколдованных дебрях, но никто не осмелился бы нарушить приказ, пусть даже командир велит немедля броситься на собственный клинок. Королевская гвардия Дьорвика была славна многим, в то числе и готовностью принять смерть в любой миг, будь на то лишь воля повелителя.
   Отряд королевских гвардейцев, к которым с недавних пор присоединился молодой наемник по имени Кристоф, пронзал Р'рог, словно закаленный клинок - беззащитную плоть. Антуан Дер Кассель, первый рыцарь королевства, рвался за ускользающей целью, невзирая на опасности, которые могли подстерегать его людей в этих краях. Он не затруднял себя выбором пути, справедливо полагая, что кратчайший из возможных - это прямая, и только Скиренну удавалось удерживать капитана от слишком опрометчивых поступков.
   Оставив за собой Сквирк, небольшое войско устремилось к границам королевства, на восток, туда, где над обжитыми землями нависала громада зачарованного леса. Тем, что удалось найти след беглецов, вероятно, решивших укрыться от преследования в Р'роге, охотники целиком были обязаны опять-таки Скиренну, который сумел нащупать своей магией эльфийку, хотя было известно, что всякое чародейство в такой близости от леса почти бесполезно, если не опасно. И все же ученик придворного чародея государя Зигвельта сумел сделать то, что раньше удавалось лишь единицам, немногим магам, по праву считавшимся истинными мастерами в свое время.
   Беглецы сумели проскользнуть мимо многочисленных постов, которые вот уже которую сотню лет стояли вдоль границы, охраняя покой жителей королевства от того зла, что могло, как издавна считалось, выплеснуться из р'рогских чащоб, смывая все следы цивилизации подобно волне, лениво смахивающей песочный замок. Никто толком не мог вспомнить, происходило ли хоть когда-то что-либо опасное, истоком чего был древний лес, но по привычке посты сохранялись, хотя их гарнизоны сократили до считанных бойцов, задачей которых было ныне не столько остановить угрозу, сколько предупредить о ней жителей.
   На одной из таких застав к отряду присоединились три проводника, ибо было известно, что путешествие по лесу без опытного человека равносильно самоубийству. И было также известно, что некоторые искатели приключений не единожды ходили в Р'рог, не только возвращаясь оттуда живыми, но и принося новые знания об этом таинственном месте, а также всякие диковинки, высоко ценившиеся и пополнявшие даже коллекции настоящих чародеев. Именно такие люди, опытные и безрассудные, нужны были Дер Касселю, ибо капитан понимал, что в противном случае, рискнув сунуться в лес, они могли просто исчезнуть там, словно растворившись в сыром мрачном воздухе.
   Двое проводников были воинами из пограничной стражи, бывалыми ветеранами, служившими здесь уже несколько лет. Как это часто случалось с новичками, которых определили сюда на службу, сперва они предпринимали короткие вылазки ради интереса, для того, чтобы испытать острые ощущения. Служба здесь всегда была до крайности однообразной, и молодые стражники, попав на восточную границу, редко отказывали себе в возможности провести хоть пару часов в колдовских лесах. Со временем они стали достаточно опытными для того, чтобы растягивать рейды до нескольких дней и даже недель, узнали, какие опасности могут ждать их в той или иной части леса, и сумели научиться эти опасности избегать. Стражники без долгих раздумий согласились на просьбу Дер Касселя, хотя он имел право приказать им, и едва ли нашелся бы такой человек, которому хватило бы смелости ослушаться близкого к боевому безумию рыцаря.
   Вместе со стражниками проводить отряд гвардейцев по лесу вызвался и случайно оказавшийся на заставе наемник по кличке Два Ножа, которая, вероятно, была вызвана тем, что он носил на поясе два длинных тесака, и орудовал ими обоими одновременно с завидной ловкостью. Немногословный малый, он тоже легко принял предложение Антуана, тем более, капитан не скупился на золото. Этого солдата удачи немного знали стражники с заставы, и они уверили командира гвардейцев, что Два Ножа дело знает и в лесу ориентируется так, словно родился там. Капитан решил, что опытный человек не будет лишним в его отряде, и наемник отправился с ним.
   Магия Скиренна, который старался изо всех сил, помогала лишь до той поры, пока они не ступили под сень зачарованного леса. После этого пришлось надеяться лишь на опыт их проводников, которые свое мастерство доказали быстро, обнаружив следы беглецов. Лишь почувствовав, что цель вновь приближается, ибо судя по давности следов, эльфийка и ее телохранитель прошли здесь совсем недавно, не более, чем день назад, Антуан Дер Кассель задал своему отряду высокий темп. Он ринулся напролом, словно охваченный безумием, позволяя лишь краткие остановки для сна, и даже питались его спутники почти на бегу.
   Первые часы пребывания в лесу не принесли людям чего-то особенного, если не считать не оставлявшего их ощущения чужого взгляда в спину. Тренированные воины, привыкшие доверять своим инстинктам, поначалу опасались засады, постоянно пребывая в сильном напряжении, ибо, несмотря на чувство чужого присутствия поблизости, они никого не могли обнаружить, хотя и прибегали к разным ухищрениям. Однако со временем тревога прошла, и воины сосредоточились лишь на движении, отринув все прочие мысли. Тем более, проводники, люди, как уже говорилось, бывалые, успокоили гвардейцев, объяснив, что такое происходит с каждым оказавшимся здесь, особенно поначалу. Лишь человек, часто и подолгу бывающий в пределах Р'рога перестает обращать на это внимание. Тем более, сказали следопыты, настоящая опасность, как правило, обнаруживается лишь тогда, когда ее можно увидеть своими глазами. Здешние обитатели, твари разнообразные, но одинаково кровожадные и хитрые, подбираются к своей добыче так, что их замечают лишь за мгновение до того, как клыки или когти вонзятся в плоть.
   Поначалу поход не казался опасным, ибо долгое время никто не пытался напасть на гвардейцев, уверившихся по этой причине в своей силе. На второй день к разбитому на скорую руку лагерю, который воины устроили в сухой лощине, из дебрей вышло некое существо, весьма крупное и настырное, подобравшееся к людям почти вплотную. Часовые, которых, несмотря на всеобщую усталость, капитан приказывал выставлять всякий раз, стоило только отряду сделать остановку, успели заметить незваного гостя, и подняли тревогу. Гвардейцы, вооружившись факелами, отогнали пришельца прочь, пустив ему вдогонку несколько стрел. Лесной житель, для вида порычав издали, предпочел убраться подальше от опасных чужаков, нисколько его не испугавшихся.
   Первую потерю отряд понес на третий день пути, когда один из людей Дер Касселя, пробираясь сквозь густые заросли, угодил ногой в яму, оказавшуюся гнездом большой змеи. Воин ничего не успел сообразить, когда покрытые желтоватой пленкой яда клыки чешуйчатой твари вонзились ему в бедро, пробив прочную ткань штанов. Его товарищи прикончили гадину, оказавшуюся такой огромной, что ее четырежды можно было обернуть вокруг пояса взрослого мужчины. Однако раненому гвардейцу это уже ничем не помогло. Несмотря на все усилия, которые прилагал маг, честно пытаясь помочь несчастному, парень спустя полчаса умер в страшных мучениях, что произвело на его товарищей неизгладимое впечатление.
   Скиренн после этого надолго утратил бодрость, не проронив ни слова до вечера, лишь иногда горестно вздыхая. Он сокрушался по поводу того, что не смог использовать магию, ибо опасался за свою жизнь, ведь любые чары в этом лесу могли обернуться против их создателя. Если бы не это, маг был уверен, что его спутник выжил бы, ибо мало существовало ядов, которые не под силу было бы изгнать опытному чародею.
   Место, где беглецы приняли бой со стаей плотоядных ежиков, на которых более всего походили останки убитых хищников, обнаружили довольно легко, ибо следов там было много, и спрятать их никто не успел, да и не старался. Проводники наметанным глазом определили, что схватка произошла день назад, ибо останки животных уже подверглись разложению, кроме того, вокруг них хватало следов здешних любителей падали, стремительно исчезнувших в чаще при приближении людей. Обо всем этом проводники сообщили Дер Касселю, который отнюдь не пришел в восторг, узнав, что, несмотря на спешку, они почти не сумели приблизиться к эльфийке. При мысли, что она могла вновь ускользнуть, рыцаря охватила ярость, которую он, впрочем, сумел сдержать.
  -- Мы не сможем их догнать, - недовольно произнес капитан, когда отряд расположился на ночлег, и они со Скиренном уселись возле небольшого костерка. - Поймать эльфа в лесу - это похоже на шутку.
   Пожалуй, только теперь Антуан Дер Кассель понял, сколь глупой с самого начала была эта затея, и вместе с осознанием этого к воину пришло чувство адской усталости, от которой сводило все тело, и одеревеневшие ноги отказывались слушаться, готовые предательски подкоситься в любой миг.
  -- Они начали забирать восточнее, милорд, - заметил маг. - Впереди нас ожидает место, называемое Черным Яром, самое гиблое в этих краях. Говорят, это поле давней битвы, в которой маги Перворожденных вызвали то самое чародейство, что обратило первозданные леса в то, что сейчас нас и окружает. Эльфийка знает об опасности, и решила обойти ее, хотя это и займет пару дней.
  -- Думаешь, можно опередить их, - напряжено прищурившись, спросил капитан королевской гвардии. - Рассчитываешь срезать путь?
  -- Такая идея напрашивается, - задумчиво произнес Скиренн, помешивая угли сломанной веточкой. - Но это весьма опасно, хотя таким образом мы точно поравняемся с эльфийкой, а, скорее всего, даже сумеем ее опередить. Решать вам, милорд, хотя я лично против такого риска, но пойду куда угодно, если будет нужно.
  -- Сколько времени мы потратим на то, чтобы пересечь этот Черный Яр?
  -- Думаю, не более двух дней, если не будет непредвиденных задержек, - предположил чародей. - Мы сможем выйти к руинам эльфийского города, что еще стоят почти в самом сердце Р'рога. Там мы и устроим засаду.
  -- А если разминемся, - спросил Антуан. - Как мы тогда найдем их?
  -- Это верно, - согласно кивнул Скиренн. - Мы можем потерять наших беглецов. Но если просто идти по их следу, рассчитывая нагнать эльфийку в пути, то скоро ваши люди начнут падать от изнеможения. Мы и так движемся со всей возможной скоростью, но цель все так же далека. А если срезать путь, то можно даже выиграть некоторое время, пусть и немного, но этого хватит, чтобы воины могли отдохнуть и набраться сил, иначе на что они будут годны.
   Гвардейцы приняли решение капитана без сомнений и колебаний, ибо привыкли, что их командир всегда знает, что и как должно сделать, дабы одержать победу, неважно, в настоящем ли бою, или как сейчас, сражаясь всего с двумя противниками, которые ни разу даже не приняли бой по правилам. Однако приказ поворачивать на юг, отданный Дер Касселем, вызвал недовольство его проводников.
  -- Это безумие, - прямо заявил Два Ножа, за прошедшие дни снискавший немалое уважение среди бывалых воинов, которых мало чем можно было удивить. - Никто из вас не знает толком, что за место такое Черный Яр. Я не станут кривить душой, утверждая, что знаю об этом слишком много, но мне однажды довелось там побывать. Мы сопровождали какого-то мудреца или чародея с запада, искавшего что-то ценное в этом лесу. Из всего отряда в дюжину хорошо вооруженных и опытных воинов, знающих, как вести себя в Р'роге, уцелело лишь три человека, да и то один из них умер, когда мы почти выбрались из проклятой чащи. Он был тяжело ранен, а мы, я и мой приятель, которому повезло больше, ничего не смогли сделать. Но там были опытные люди, а здесь лишь трое из всего отряда имеют представление о том, на какой риск вы идете.
  -- Здесь я отдаю приказы, а твое дело выполнять их как можно лучше. - Было ясно, что возмущение проводника пришлось не по душе капитану, требовавшему полного повиновения. - Вы, наемники, разумеется, не привыкли к дисциплине и беспрекословному подчинению командиру, но ты не в вольном отряде, чтобы обсуждать мои решения. Ты принял плату и согласился провести нас по лесу, так отрабатывай то золото, которое было тобою запрошено и выплачено тебе в полной мере. И не смей более мне перечить, иначе ты на этот раз точно не выйдешь из Р'рога. - Антуан Дер Кассель в подтверждение своих слов будто невзначай коснулся рукояти меча, мрачно взглянув на осмелившегося спорить с ним проводника.
  -- Милорд, - вступился за наемника, уже готового вызвать Дер Касселя на дуэль, один из стражников. - Он ведь прав, это слишком опасно. - Воин заметно нервничал, осмелившись спорить со знаменитым рыцарем, но, видимо, у него были причины, чтобы рискнуть озлобить капитана королевских гвардейцев еще больше. - Вы хотите срезать путь, я понимаю это, но переход через Черный Яр может отнять у нас еще больше времени, чем кружной путь. Это место страшное, так на каждом шагу подстерегает смерть. Одумайтесь, если хотите выжить и сохранить жизни своим воинам.
  -- Я хочу исполнить волю короля, - твердо произнес Дер Кассель, положив руку на эфес клинка. - Это единственное мое желание, моя цель, ради которой я готов принять любую смерть, если буду уверен в том, что повеление Его Величества будет выполнено. Те, кому это не по душе могут идти прочь, никого я держать не буду. Но тем самым вы нарушаете приказ короля, и я позабочусь потом, когда все закончится, чтоб каждому воздалось по заслугам, если Судия позволит мне выбраться отсюда.
   Возможно, воины Дер Касселя и испытывали некоторые сомнения по поводу того, стоит ли им искать свою смерть столь настойчиво, но они не могли высказать это, ибо честь гвардии была превыше опасений за собственную шкуру. Тем более, не стали гвардейцы, по праву гордившиеся этой высокой честью, поддерживать какого-то наемника и трусоватых солдат из забытого всеми гарнизона. Поэтому отряд двинулся на юг, и проводники так же шли впереди, разведывая путь, ибо не сочли возможным вернуться, бросив гвардейцев на верную смерть.
   Когда отряд вступил в пределы того, что называли Черным Яром, все сразу поняли, что это место впору действительно считать проклятым. Земля здесь была голой, и казалась опаленной, словно на многие мили окрест простерлось гигантское пепелище. Травы и папоротники, ранее образовывавшие настоящий ковер, здесь не росли, лишь торчали из обугленной земли деревья, которые, казалось, были искажены страшными муками. Ветви причудливо переплетались, странно искривляясь, будто руки человека в агонии, стволы были кривыми и узловатыми, а вместо листвы во все стороны щерились длинные иглы, покрытые зеленоватой смолой. При виде этой неприятной на вид слизи Скиренн и проводники в один голос предупредили воинов, чтобы они не касались ее, ибо смола эта была сильнейшим ядом, который проникал сквозь кожу, плотную ткань и даже железо. Одной крохотной капли было бы довольно, чтобы прервалась жизнь здорового мужчины.
   Еще одним признаком того, что эти места сильнее всего отравлены древней магией, было полное отсутствие живых существ. За время похода воины узнали с некоторым для себя удивлением, что Р'рог населен вовсе не одними только кровожадными монстрами, но здесь еще встречаются и вполне безобидные существа, пусть и не похожие на привычных человеческому глазу. Крылатые создания, видимо, заменявшие здесь птиц, порхали с дерева на дерево, иногда стайками проносясь над головами людей. Порой встречались похожие на крупных крыс, только покрытых чешуей, существа, деловито рывшиеся в земле и опавшей листве, и стремительно скрывавшиеся в зарослях при появлении людей. Но здесь, в этом мрачно краю, ничего подобного не было, ни единое живое создание не показывалось на глаза воинам, которые ощущали угнетение и отвращение к тому, что окружало их. Постепенно утихли разговоры, на лицах всех, кому довелось оказаться здесь, появилось мрачное выражение, а руки все чаще тянулись к оружию.
  -- Это Дыхание Павших, - негромко произнес Скиренн, глядя на мрачных спутников, затравлено озиравшихся по сторонам. - Души погибших здесь орков, а число их было огромно, не смогли попасть в свой загробный мир, ибо вражеская магия каким-то образом привязала их к этому месту, будто растворив в окрестной природе, но не полностью, а так, чтобы они еще долгое время могли осознавать себя. И поныне они страдают, но ничего не могут изменить, ибо не родился еще на свете тот маг, которому довелось бы исцелить эту рану, вернув всему прежний вид, вдохнув жизнь в этот край, - немного напыщенно сообщил маг. - И мы сейчас ощущаем лишь малую часть того, что долгие столетия испытывают те, кто пал в той памятной битве.
  -- Они не опасны для нас? - так же тихо, как его спутник, спросил Антуан Дер Кассель. - Духи ведь могут немало навредить живым.
  -- Не эти, - покачал головой чародей. - Они не вольны в своих действиях, ибо прикованы каждый к тому кусочку земли, на котором застала их смерть. Просто люди могут слегка помешаться, если мы пробудем здесь слишком долго. Потому, полагаю, нужно торопиться. За два дня мы вполне сумеем пересечь эти места и выбраться к руинам древней эльфийской столицы, что на юге.
  -- Занятно было бы посмотреть на этот город, - пробормотал себе под нос Дер Кассель. - Давно хотел увидеть поселение Перворожденных.
  -- Не питайте ложных надежд, милорд, - возразил Скиренн, услышав слова капитана. - Там лишь бесформенные груды камней, да еще, быть может, пара не успевших окончательно обвалиться стен. Это просто мертвые камни, и не более того.
   К всеобщему удивлению, здесь, в Черном Яре, который считался смертельно опасным местом, никто не бросался на вторгшихся в это царство древней магии людей. Воины пробирались очень осторожно, стараясь не производить много шума и оставлять как можно меньше следов, и, вероятно, им удавалось хранить скрытность. Гвардейцы, не будучи привычны к особенностям этого леса, стремились как можно скорее покинуть столь мрачное место.
   Все же отряду пришлось сделать остановку, хотя капитан до последнего был против. Причиной задержки стала неосторожность одного из гвардейцев. Пробираясь сквозь заросли он оступился и оцарапал щеку об ядовитые иглы. На коже остался едва заметный след, и поначалу казалось, что все обошлось, но вскоре воин почувствовал слабость и едва смог идти. Скиренн, приказав разжечь костер, принялся за лечение, используя весь свой целительский арсенал, но, по-прежнему не прибегая к магии. Он раздобыл травы, корешки и иные ингредиенты, из которых составил противоядие. Однако усилия мага были тщетны, и вскоре воина охватил жар, у него начались судороги, и товарищи несчастного с ужасом смотрели на то, как он извивается от боли, уже не имея сил говорить, и только страшно хрипя. По всему лицу расползлось черное пятно, истоком которого и была едва заметная царапина. Плоть воина разлагалась, словно он был болен проказой. Бывалые бойцы, не раз видевшие смерть и сами отправившие в иной мир немало людей, отворачивались, не в силах смотреть на мучения еще несколько минут назад здорового и сильного молодого мужчины, воина, никогда не уступавшего в смертном бою, но погибающего по глупой случайности.
   Маг, боровшийся изо всех сил за жизнь своего спутника, отчаявшись, прибег к единственному средству, способному избавить несчастного от мучений. С трудом разжав сведенные судорогой зубы, Скиренн влил в рот страдавшему от невыносимых мук гвардейцу несколько капель прозрачной жидкости из стеклянного флакона. Спустя мгновения гримасу боли на лице гвардейца сменило выражения непередаваемого блаженства, а затем он перестал дышать. Чародей, убивший своего спутника ради его же блага, ибо это была легкая и приятная смерть, пришедшая быстро и незаметно, еще некоторое время сидел возле тела на корточках. Кому-то это могло показаться странным, но Скиренн искренне переживал за каждого из павших товарищей, тем более, когда их гибель в значительной степени становилась его виной.
  -- Проклятье, - разорвал затянувшееся молчание крик одного из бойцов Дер Касселя, который прыгал на одной ноге, другой делая такие движения, словно хотел что-то стряхнуть. - Что за мерзость!
   Сразу несколько человек обернулись к нему, увидев, что в голень гвардейца вцепилось странное существо, похожее на закованную в костяной панцирь гусеницу бабочки. Оно вонзило длинные жвалы в ткань штанов чуть выше, чем оканчивалось голенище сапога, и все усилия человека сбросить с себя это существо оказывались безрезультатными.
  -- Все прочь от костра, - закричал вдруг Ламберт, старший из двух стражников, вызвавшихся быть проводниками Дер Касселя. - Это землерой! Они чувствуют тепло на поверхности и...
   Договорить он не успел, ибо земля на месте костра, вокруг которого собрались люди, вдруг провалилась, так, что взметнулась туча искр, а затем из образовавшейся ямы показалось нечто, состоявшее из множества извивавшихся щупальцев. Один из проводников, стражник, не успевший отскочить в сторону, упал в яму и скатился вниз. Несколько гибких отростков выбиравшегося из-под земли монстра мгновенно оплели его, скрыв от взглядов оставшихся наверху людей. Лишь был слышен приглушенный крик боли и просьбы о помощи.
  -- К бою! - Антуан Дер Кассель, которому было безразлично, какого противника ему дала судьба, уже выхватил клинок, а его воины последовали примеру командира. Часть вооружилась мечами, а несколько гвардейцев отошли назад, и замерли с взведенными арбалетами в руках.
   Тем временем монстр выбрался из своей норы, явив всем собравшимся здесь длинное тело, покрытое панцирем наподобие того, какой есть у насекомых. Извивающаяся туша заканчивалась многочисленными щупальцами, колыхавшимися, словно тростник на ветру, которые кольцом охватывали темный провал пасти. Картину дополняли похожие на сабли жвалы и четыре длинные клешни, которыми появившееся на свет божий существо тут же попыталось схватить ближайших к нему людей.
   Гвардейцы обступили кошмарного червя, метавшегося из стороны в сторону, пытаясь схватить кого-нибудь. Несколько арбалетных болтов ударили в его панцирь, застряв в нем и не причинив более никакого вреда. Мощные клешни выстрелили вперед, перерубив замешкавшемуся гвардейцу ногу. Наемник Два Ножа, стоявший рядом, ударил по клешне мечом, отрубив ее, но несколько щупальцев обвили его ноги и поволокли к разверзнутой пасти монстра. Ламберт, единственный уцелевший стражник,, вооружившись длинным луком, часто стрелял, пытаясь поразить монстра в глаза, кольцом охватывавшие его пасть, но пока не добился успеха.
   Людям Дер Касселя приходилось нелегко, поскольку они были вооружены не копьями, которые позволили бы держать врага на расстоянии, а мечами, длина клинков которых явно уступала длине многочисленных щупальцев твари. Воины опасались приближаться к чудовищу, которое оказалось слишком быстрым, лишь иногда кто-то из них прыгал вперед, нанося несколько быстрых ударов мечом, и тут же отскакивал прочь. Сам капитан, показывавший пример отваги и удали, срубив таким манером несколько щупальцев, не успел уклониться, и был схвачен монстром, который оплел его множеством щупальцев, словно пытаясь раздавить. Тогда Кристоф, сам не понимавший толком, зачем примкнул к отряду капитана в этом смертельно опасном походе, и теперь бившийся бок о бок с гвардейцами, кинулся вперед, вонзив в бок твари клинок и пробив ее мощный панцирь. Из раны брызнула зеленоватая слизь неприятного вида, и над поляной поплыл мерзкий запах.
   Отпустив отчаянно вырывавшегося Дер Касселя, червь атаковал посмевшего нанести ему такую рану двуногого. Клешня разъяренного от боли существа мгновенно метнулась вперед, вытянувшись во всю длину и перерубив наемника пополам. Два Ножа, которому удалось освободиться от стальной хватки, метнул оба своих клинка точно в пасть твари, а затем схватил с земли топор и принялся рубить выстреливавшие в него щупальца, усеянные многочисленными присосками.
   Червь ринулся вперед, выталкивая свое тело из земли, и жвалы сомкнулись вокруг ноги одного из гвардейцев, подобравшегося почти вплотную и разрядившего в монстра арбалет. Несчастный громко закричал, падая на землю, а из страшной раны на бедре хлынула кровь. Воины, увидев, что их товарищ ранен, атаковали монстра с удвоенной силой, и пока часть их отвлекала его стремительными наскоками, двое гвардейцев сумели вытащить раненого.
  -- Все назад, - закричал Скиренн, выступив вперед и воздевая руки. Он решил рискнуть, ибо видел, что мечами напавшего на них монстра не одолеть. - Назад! - приказал чародей обезумевшим от боя гвардейцам. - Прячьтесь, живо!
   Воины бросились прочь, пригибаясь и стараясь найти укрытие понадежнее, а маг резко взмахнул руками, освобождая приготовленную магию. Он едва успел упасть наземь, прежде чем поляну залило ярким светом, а затем волна сильнейшего жара опалила деревья и кусты. У находившихся в нескольких десятках шагов от вспышки людей начали тлеть волосы, а на коже появились ожоги, словно они прикладывали к лицу и рукам раскаленное железо. Когда воины, ослепленные поначалу ярким пламенем, вновь смогли видеть происходящее вокруг, их глазам предстал выжженный круг земли, образовавшийся на том месте, где только что буйствовал вылезший из-под земли монстр. О самом чудовище напоминали комки слизи, разбросанные по всей округе. Останков тех, кто погиб в схватке с чудовищем, не было видно.
  -- Чародей, - хрипло произнес Антуан Дер Кассель, еще не отошедший от схватки. - Ты едва нас не убил!
  -- Вот потому-то, милорд, в этом месте даже самый могущественный чародей больше надеется на сталь клинков, - чувствуя, как дрожит голос, насколько возможно спокойно ответил Скиренн. - Магия здесь словно обретает разум и только поджидает момент, чтобы обрушиться на того, кто посмеет прибегнуть к ней. Нам еще повезло, ведь никто точно не может предсказать, какими последствиями обернется любое заклинание.
  -- Мы опять понесли потери, а главный противник все еще недосягаем для нас, - зло бросил капитан, оглядывая выбиравшихся из укрытий воинов. К счастью, от магии ученика Амальриза никто из них серьезно не пострадал. - Нам нужно спешить, - решительно произнес рыцарь, - иначе все эти жертвы окажутся напрасными.
  -- По крайней мере, нам не придется хоронить погибших бойцов, - серьезно заметил Скиренн. - Пламя поглотило их, а по древним поверьям это самое подходящее погребение для воинов, павших в бою.
   Отряд, лишившийся еще трех человек, выступил вперед. Раненного гвардейца, лишившегося ноги, несли по очереди на носилках, сооруженных из пары прочных веток и нескольких поясов. Воин, несмотря на помощь Скиренна, сильно страдал от боли, вероятно, в рану с клешни монстра попал какой-то яд или просто грязь. Но еще больше он терзался от того, что стал обузой для товарищей, и без того не располагавших лишним временем. На одном из кратких привалов, что отряд сделал уже на границе Черного Яра и менее опасного леса, раненый просто перерезал себе кинжалом вены, и когда его товарищи хватились, уже был мертв. Лишь так он теперь смог помочь своим братьям по оружию, избавив их от лишних тягот.
   Смерть еще одного товарища стала весьма скорбным событием, но гвардейцам некогда было об этом переживать, ибо капитан гнал их вперед. Черный Яр с его опасностями остался позади, и теперь вновь можно было шагать, не проверяя перед собой каждую кочку и не шарахаясь от каждого куста, опасаясь яда.
   Спустя еще несколько часов стремительного марша сильно сократившийся отряд вышел к руинам древнего эльфийского города. Как часто бывает, это произошло неожиданно для всех, хотя эти развалины и были целью похода. Внезапно заросли отступили, и перед глазами опешивших от неожиданности людей предстали жалкие останки некогда величественного города. Из зарослей невысокого кустарника кое-где торчали полуобвалившиеся шпили, осыпавшиеся стены и колонны. И ни единой живой души не было видно. Мертвый город, покинутый столетия назад, был пуст, и даже обитатели Р'рога, ко всему привычные, не устраивали здесь свои логовища.
  -- Разделиться на группы и проверить город, - приказал капитан своему поредевшему воинству. - Осмотрите здесь все, до последнего камешка. - И добавил, обращаясь уже к Скиренну, неотступно следовавшему за Дер Касселем: - Мы дошли, несмотря ни на что, но как бы я хотел знать, сумели мы их опередить, или все это было напрасным.
   Разделившись на пары и тройки, воины двинулись к руинам, охватывая заброшенный город полукольцом. Они понимали, что найти двух человек среди этих развалин очень сложно, если те заметят чужаков и затаятся, а также опасались возможной засады. Двое гвардейцев двинулись к центру города, туда, где еще сохранилось немало построек, стражник и наемник обходили руины слева, внимательно осматривая подступы к городу в поисках свежих следов, остальные, в том числе и капитан, взяли правый фланг.
   Что заставило одного из гвардейцев сунуться в полуобвалившуюся башню, неизвестно, но именно там ему было суждено встретить свою смерть. Едва воин ступил в полумрак, как из темноты донесся щелчок арбалета, и в грудь воину впился тяжелый болт. И тут же стрелок, не дожидаясь, пока товарищи убитого бойца опомнятся, выскочил через неприметную щель с другой стороны, но наткнулся на людей Дер Касселя.
  -- Брать только живой, - крикнул капитан, увидев, что перед ним оказалась эльфийка, которую они так долго искали. - Наконец-то мы ее нашли!
   Мелианнэ, выхватив клинок, атаковала гвардейцев, но силы были неравными. Она неплохо владела мечом, однако противостоявшие ей воины оказались еще лучшими фехтовальщиками. Эльфийка в короткой схватке ранила одного из них в плечо, но и сама получила ощутимый порез бедра. Ее спасало лишь то, что гвардейцы, выполняя приказ, сдерживались, не нанося смертельных ударов, Мелианнэ же не было нужды беречь своих противников.
   В тот момент, когда показался Ратхар, эльфийка оказалась зажата у стены, которая, с одной стороны, защищала ее спину, но при этом лишала свободы действий. Мелианнэ была похожа на небольшого хищного зверька, яростно отбивавшегося от могучих волкодавов. Гвардейцы замерли перед ней, готовые пресечь любую попытку к бегству.
   Оказавшись перед лицом неожиданно многих противников, Ратхар замешкался на миг, а в это время за спиной у него из прохода показались еще два воина. Лучник вскинул свой лук, рывком натягивая тетиву, но наемник опередил его. Сверкнув в воздухе, метательный нож ударил стрелка в горло, не защищенное броней. Лучник упал, захлебываясь в собственной крови, а его товарищ бросился на наемника. Ратхар отбил его удар и сделал стремительный выпад, вспоров мечнику живот. Тот согнулся, выронив меч и прижав руки к широкой ране, но Ратхару было уже не до него.
  -- Он мой, - раздался вдруг громкий возглас. То кричал один из очутившихся здесь воинов, несколько отличавшийся от прочих доспехами и оружием. - Клянусь, я прикончу всякого, кто посмеет тронуть наемника, - воскликнул незнакомец, и ринувшиеся к Ратахру его воины замешкались. - Бертран, Лангерд, со мной!
   Трое мечников атаковали одновременно, навалившись со всех сторон и действуя очень умело. Наемник вытащил из-за пояса топорик, которым сейчас отражал частые удары своих противников. Он понял, что столкнулся с очень опытными бойцами, умеющими действовать сообща. Ратхар медленно пятился назад, уступая напору своих противников, которые загоняли жертву в угол, где рассчитывали прикончить без особого труда.
   Взвинтив до предела все чувства и повысив скорость реакции, Ратхар сумел выровнять положение, но, к его удивлению, противники тоже увеличили темп, еще раз доказывая, что это не простые солдаты, а настоящие мастера меча. Двигаясь гораздо быстрее обычного человека, Ратхар кинулся в атаку, заметив брешь. Противники все же самую малость уступали наемнику в скорости, и ему удалось проскочить между двух воинов. Один из них мгновенно развернулся, пытаясь достать Ратхар длинным выпадом, но наемник уклонился, едва не растянув все связки, ибо тело с трудом выдерживало такую скорость, и ударил противника топориком, вогнав ему длинный шип на обухе под нижнюю челюсть. Еще один мечник, крестя перед собой воздух длинным клинком, кинулся на Ратхара слева, но наемник успел принять его удар на свой меч.
   Трое бойцов кружились в смертельном танце, обмениваясь стремительными ударами, когда человеческому взгляду было не под силу различать отдельные движения, лишь сверкали на порхающих в воздухе невесомыми перышками клинках блики тусклого осеннего солнца. Только звон клинков и хриплое дыхание бойцов оглашали мертвый город. Бой, казалось, длился целую вечность. Все чувства воинов сейчас были сосредоточены на враге и его клинке, и более ничего не существовало для них.
   И все же Ратхар сумел сперва устоять перед яростным стремительным натиском сразу двух великолепных бойцов, а затем атаковал и сам. Выбросив вперед клинок, он самым острием ударил одного из противников в лицо, нанеся не слишком опасную, но крайне болезненную рану, и, пока тот был ослеплен своею же кровью, кинулся на третьего противника. Этот воин, казавшийся слишком молодым, чтобы быть опытным противником, оказался настоящим виртуозом. Он легко отбивал все удары, постоянно находясь в движении и перемещаясь так же стремительно, как сам Ратхар. Наемник уже пропустил скользящий удар, который оставил на груди длинный и глубокий порез, из которого обильно текла кровь, и едва не лишился руки, отделавшись еще одной болезненной раной на плече.
  -- Ступай прочь, - произнес рыцарь, когда после очередной короткой стремительной атаки противник отпрянули друг от друга. - Это не твой бой, наемник. Ты хорош, я уважаю таких воинов, и потому готов тебя отпустить с миром. Нам нужна та, кого ты охраняешь, твоя жизнь для нас бесполезна.
   Они стояли лицом к лицу в нескольких шагах друг от друга, приняв боевые стойки и будучи готовы мгновенно нанести удар либо закрыться от такового. Сторонний наблюдатель увидел бы опытного воина, украшенного ранней сединой, истинного пса войны, сильного и беспощадного, угрожавшего молодому утонченному рыцарю. Рыцарь производил впечатление неопытности, которое было обманчивым, равно как и чувство опасности и уверенности, исходившее от его противника.
   Ратхар был одет в кожаную куртку и бриджи, не имея никаких доспехов, здесь, в непроходимых дебрях ставших обузой, в отличие от рыцаря, тело которого защищала тяжелая кольчуга с капюшоном, на голове была легкая каска с широкими полями, а руки до локтя были прикрыты пластинчатыми наручами. Рыцарь помимо длинного колющего меча-эстока имел небольшой круглый щит, называемый баклером. Из середины щита торчал крюк, служивший для зацепления вражеского оружия, весьма опасная вещь в умелых руках. Наемник, вооруженный лишь привычным тяжелым клинком, казался несколько беззащитным, но каждый боец уже понял, чего стоит его противник вне зависимости от того, как он вооружен.
  -- Если не можешь взять меня сталью, оставь тогда и разговоры, - возразил Ратхар, ловя каждое движение своего врага и ожидая в любой миг атаки. Он успел уяснить, сколь опасный противник сейчас стоял перед ним. - Я наемник, это верно, но я привык честно выполнять то, за что мне платят. Для меня честь - не пустой звук, хотя это честь не благородного нобиля, а простого воина. Так что оставь слова, и к делу!
  -- Что ж, пусть так, - произнес молодой воин, тоже не сводивший с наемника пристального взгляда. - Тогда знай, я - Антуан Дер Кассель, капитан королевской гвардии Его величества Зигвельта, - сказал рыцарь. - От твоей руки пали мои верные товарищи, и я убью тебя, дабы возрадовались их души. Я жажду мести, видят боги, но еще раз предлагаю тебе сойти с моего пути и остаться в живых. Если не хочешь просто уйти, тогда погибнешь здесь, и падальщики раздерут твою мертвую плоть, а душа навеки останется в этом лесу.
  -- Как рассудит судьба, - бросил Ратхар, а затем сам атаковал, не желая предоставлять право первого удара своему противнику.
   Молодой рыцарь, выдержав очередной каскад ударов, направляемых рукой Ратхара, шагнул вперед, выбрасывая свой меч вперед и целя в верхнюю часть груди противника. Капитан гвардии бился в новой манере, когда мечом не рубили, а больше кололи, что особо удобно было применять против латников в тяжелых доспехах. Клинок его, узкий и длинный, идеально подходил именно для такого стиля фехтования в отличие от широкого рубящего меча Ратхара.
   Очередной выпад Дер Касселя, продолжавшего наступать, достиг цели. Ратхар не успел отклонить устремившийся к нему стальной змеей клинок, и граненое острие разодрало бок наемника, заставив того согнуться от пронзившей тело боли. Гвардеец, желая закрепить успех, ударил снизу в живот, но Ратхар, собравшись с силами, зацепил его клинок шипом на обухе топорика. Дер Кассель рванул оружие, и рукоять топорика выскользнула из рук наемника, который, не теряя времени, ибо из раны текла кровь, а с ней покидали его тело и силы, ударил своего противника сверху. Антуан Дер Кассель принял клинок наемника на щит, зацепив крюком и едва не вырвав оружие из рук Ратхара.
  -- Великолепно, - казалось, рыцарь получает истинное наслаждение от смертельного поединка. - Ты даже лучше, чем я мог представить!
   Наемник отступил, словно приглашая капитана атаковать, чем последний не замедлил воспользоваться. Узкий клинок эстока вновь устремился вперед, но Ратхар отразил его и обратным движение ударил Дер Касселя в грудь. Кольчуга смягчила удар, хотя меч наемника и пробил броню, а сам Ратхар, резко развернулся на каблуках и, используя силу инерции, наискось рубанул своего противника. Широкий клинок вошел глубоко в плоть, едва не отделив от тела капитана левую руку. Дер Кассель, от боли потерявший самообладание, ударил Ратхара почти вслепую, но наемник, уклонившись от очередного укола, вонзил клинок забывшему о защите противнику в живот, проткнув кольчугу, от чего меч наемника едва не переломился. Дер Кассель захрипел, на губах его выступила кровавая пена, и рыцарь стал заваливаться на бок. Ратхар, резким движением вырвав меч из раны, из которой тут же хлынула кровь, отпрянул назад. Он был готов к тому, что капитан, который был уже почти мертв, рискнет, решив атаковать и захватить с собой в иной мир и своего убийцу. Но Антуан Дер Кассель, получивший тяжелые раны, упал на землю, выронив клинок, и быстро умер.
   Мелианнэ, увидев, что враг почти разгромлен, смело атаковала своих противников, которые пока в замешательстве стояли перед эльфийкой, не зная, как ее обезоружить, при этом не нанеся слишком тяжелых ран. Эльфийка легко прыгнула вперед, ударив воина в кольчуге, который стоял ближе к ней. Он сумел поставить блок, но Мелианнэ, метнувшись в сторону, и заставив противника на миг потерять равновесие, достала его по руке, заставив выронить меч. Второй человек, сверкавший гладко выбритым черепом и носивший поверх походного кожаного камзола лишь легкий стальной нагрудник, неумело атаковал Мелианнэ. Эльфийка поняла, что перед ней неопытный воин, и решила не тратить на него силы и время. Ловко уйдя от удара, слишком медленного, чтобы угрожать ей всерьез, Мелианнэ пнула лысого в колено и, приблизившись вплотную, ударила рукоятью меча в висок. Этого оказалось довольно, чтобы вышибить из бритого дух. Однако первый воин, перехватив меч в левую руку, попытался достать Мелианнэ в спину, начисто забыв о приказе не калечить ее. Эльфийка успела подставить под его удар свой клинок, но сила воина, помноженная на ярость и боль, оказалась такова, что первый же удар вышиб меч из рук эльфийки, и ей оставалось только увертываться от его выпадов, и долго так продолжаться не могло.
   Длинный клинок, направляемый умелой рукой, резал воздух, проносясь все ближе и ближе от головы Мелианнэ. Эльфийка выхватила кинжал, единственное оружие, сохранившееся у нее, и метнула в противника, но тот лишь махнул рукой, и клинок скользнул по пластинчатому наручу, отлетев в сторону. Мелианнэ бросилась назад, но запнулась обо что-то и упала. Воин метнулся к ней, занося меч для последнего удара, а эльфийка пыталась встать, но уже понимала, что это конец. В тот самый момент Ратхар поверг последнего противника и нашел взглядом лежавшую на земле Мелианнэ. Когда гвардеец уже был в шаге от беспомощной эльфийки, Ратхар размахнулся и метнул в него свой меч. Широкий клинок пронзил кольчугу и вышел из спины воина, выронившего оружие и опустившегося на колени. Из уголка рта его показалась струйка крови, гвардеец закатил глаза и рухнул бесформенной грудой на землю в шаге от эльфийки, уже попрощавшейся с жизнью.
   Мелианнэ, с трудом веря, что осталась жива, встала, хотя ноги отказывались держать ее. Он огляделась по сторонам, увидев трупы и кровь. Кое-где валялось оружие их врагов, и не было видно ни одного живого человека.
  -- Кажется, мы победили, - произнес Ратхар, вытаскивая из груди последнего убитого им противника свой меч. - Это были дьорвикские гвардейцы. Никогда не предполагал, что придется сойтись с ними грудь на грудь. Вот этот воин - сам Антуан Дер Кассель, первый мечник Дьорвика, капитан королевской гвардии, - с восхищением сказал наемник, указывая на тело поверженного рыцаря. - Не думал, что сумею выйти победителем из схватки с таким противником. О нем слагали легенды, а этот блистательный рыцарь нашел свою смерть в проклятом лесу, среди руин давно брошенного города.
  -- Давай уйдем отсюда скорее, - промолвила Мелианнэ, подбирая с земли свой клинок. - Я не хочу оставаться здесь.
  -- Думаю, мы вне опасности, - возразил Ратхар. - Нам нужно прийти в себя, ты ранена, да и я тоже получил пару царапин. Так недолго и кровью истечь, а это вдвойне обидно, ведь мы одержали верх в схватке с такими опытными бойцами. К тому же на запах нашей крови явятся здешние зверушки, а значит, раны нужно как следует обработать. Лучше остаться здесь.
  -- Мне не нравится это место, к тому же, их могло быть больше, - предположила эльфийка, с неожиданной брезгливостью косившаяся на трупы поверженных врагов. - Прошу, уйдем отсюда. Эти руины привлекают слишком много внимания, мало ли, кто сюда еще забредет. - Она умоляюще взглянула на человека.
   Ратхар не стал долго спорить, хотя предпочел бы заняться собственными ранами, да и спутнице его не помешал бы отдых, но сидеть среди кучи покойников и впрямь было не самым приятным удовольствием. Они пошли прочь из города, вновь углубившись в лес, хотя здесь не было столь густых непролазных зарослей, и идти казалось намного легче. Наемник лишь наскоро перетянул свои раны чистыми тряпицами, мгновенно набухшими от крови.
   Мелианнэ, шагавшая позади наемника, все еще была под впечатлением от короткой, но столь кровавой и яростной схватки с их преследователями. Она с трудом смогла сосредоточить внимание на широкой спине Ратхара, и бездумно шагала, словно диковинный механизм. Едва заметный толчок в кошеле, привязанном к ее поясу, заставил вздрогнуть Мелианнэ, настолько это было неожиданным. Она скользнула взглядом к поясной суме, коснувшись ее рукой. И вновь ощутила движение, от чего ее прошиб холодный пот. Мелианнэ не ожидала, что это случится так скоро. Ей должно было встретить этот момент в И'Лиаре, под надежной защитой многочисленного войска, плечо к плечу с сильнейшими чародеями ее народа, но она была здесь, одна в этом диком и опасном краю за сотни миль от дома.
   Эльфийка едва не упала, неожиданно уткнувшись в Ратхара, который вдруг замер без движения, медленно обшаривая взглядом лес.
  -- Что такое, - Мелианнэ уже поняла, что чутью наемника можно доверять, а потому не на шутку взволновалась. - Что ты заметил?
  -- Мы здесь не одни, - спокойно произнес Ратхар, даже не делая попытки вытащить клинок из ножен.
   Ветви колыхнулись, пропуская вперед не менее дюжины воинов, быстро окруживших двух путников, слишком усталых, чтобы помышлять о сопротивлении. Ратхар увидел перед собой бойцов в легких чешуйчатых панцирях, вооруженных короткими копьями с очень широкими наконечниками, и длинными боевыми ножами. Некоторые держали в руках небольшие круглые щиты, обтянуты раскрашенной кожей, символы на которой, возможно, были их клановыми знаками, наподобие гербов на рыцарских щитах. Не менее четырех воинов из числа окруживших их держали в руках длинные луки, и хищные жала стрел были нацелены в грудь Ратхару.
   Наемник видел до блеска выбритые головы встретивших их воинов, их узкие лица, покрытые сложной вязью татуировки. Словом, он видел достаточно, чтобы понять, что перед ними вовсе не люди, а орки. И судя по татуировке, все они были опытными воинами, с которыми наемник не рискнул тягаться бы, даже будучи невредимым и полным сил, а сейчас любая попытка сопротивления стала бы самоубийством.
   Эти мятежные родственники эльфов все делали не так, как их соседи, и потому, если у Перворожденных только маги покрывали свое тело татуировкой, а также брили головы, то орки, напротив, сделали это отличительными чертами каждого воина. Ратхар знал, что при посвящении молодой орк получал только клановую метку на правую щеку, а затем с каждым боем, каждым убитым врагом к ней добавлялись еще завитки. Наемник мог бы поклясться, что среди окруживших и воинов у многих расписана грудь и плечи, что было привилегией только лучших из лучших, настоящих мастеров, которых в каждом клане было не более полусотни, а чаще и того меньше. И каждый такой боец едва ли уступил бы тем же дьорвикским гвардейцам, а кое-чему мог бы их еще и поучить.
  -- Пойдете с нами, - вперед выступил могучий воин, сжимавший в руках копье. На поясе у него висел тяжелый меч, явно сработанный не в этих краях. Татуировка покрывала не только его лицо, но и кисти рук. - Ваше оружие мы заберем. - Орк обращался к ним на языке людей, видимо, не в последнюю очередь адресуя эти слова Ратхару, в котором видел наиболее опасного противника. Слова он произносил медленно, но при этом правильно и почти без акцента.
  -- Т'аллим н'орс, - Эльфийка говорила на родном языке, который был отлично понятен и оркам, но наемник, разумеется, им не владел, а потому просто ждал, как на фразу его спутницы отреагирует командир поймавшего их отряда. -Н'ор и'эт Р'рог амилли, э сил'ум ниэ каллирион?.
   Из-за спин настороженно замерших воинов показался высокий орк, вооруженный только коротким клинком и опиравшийся на украшенный затейливой резьбой посох. Его кожа была чиста, а волосы пышной гривой спадали на спину. Разговаривавший с пленниками воин почтительно склонил голову и отступил в сторону, при этом не отпуская рукоять своего меча и зорко следя за каждым движением их добычи.
  -- У'атим н'ора, селамирил, - чародей приблизился к эльфийке. - А'илла виларе н'иэссин н'ор ведаре. А'илла фалирэ, и'эннэ наи кол'амире. Гиер то у'маннэ эр лорк т'олире, н'дали унаруэ. Ниэ кам'милэ соран'э. **
  -- Что они хотят? - тихо спросил Ратхар, нутром чувствовавший, что с миром их точно не отпустят.
  -- Отдай им оружие, мы идем с ними, - не глядя на своего спутника, приказала Мелианнэ. - Их слишком много, чтобы рассчитывать на удачу, если дойдет до боя. И будем надеяться, что нас не убьют сразу.
   Эльфийка, подавая пример покорности, отдала в требовательные руки обступивших их воинов свой клинок и кинжал, а затем орочий маг вдруг протянул руку к висевшей на поясе Мелианнэ сумке и вытащил из нее нечто, похожее на яйцо, покрытое не то мягкой скорлупой, не то кожистой пленкой голубого цвета с яркими прожилками. Наемник видел, как чародей бережно взял этот предмет, поднес к лицу, долго разглядывая, и затем опустил в свой мешок, а среди воинов при этом раздались тихие восторженные возгласы.
   Ратхар послушно кинул вдетый в ножны клинок одному из орков, который почтительно принял оружие, и шагнул следом за Мелианнэ. Орки, окружив их плотным кольцом, двинулись в лес. Ратхар заметил, что командовавший отрядом воин что-то негромко сказал одному из своих спутников, который вместе с еще тремя бойцами направился обратно к руинам. Пока наемник был спокоен, хотя и понимал, что жизни их висят на волоске. Однако орки не расстреляли их из-за кустов, а сохранили жизни, и это давало повод надеяться на лучшее.
   А за спинами путников, превратившихся из победителей в пленников, среди древних руин, бродил меж камней гвардеец, которого удар Ратхара лишил одного глаза. Кровь из раны на лбу заливала ему уцелевшее око, и воин на ощупь пытался найти дорогу. Он уже понимал, что, скорее всего, один уцелел из всего отряда. И удивился, когда услышал рядом шаги и негромкие голоса. Он не понял, о чем говорили те, кто был рядом, но решил, что у них найдет помощь. Воин бросился туда, где, как ему казалось, звучали голоса. Он несколько раз спотыкался, упав и разбив о камни колени, но все это было мелочью, ибо вернулась надежда на спасение.
  -- Кто здесь? - спросил он в пустоту, не различая ничего перед собой. - Прошу вас, кто бы вы ни были, помогите!
   Слева раздался короткий возглас на странном языке. Гвардеец вдруг понял, что совершил ошибку. Слепой и раненый, он едва ли долго протянул бы здесь, но, выйдя из своего укрытия, он точно подписал себе смертный приговор, ибо его обнаружили явно не люди, и милосердия от них ждать не стоило. Он ощутил движение рядом с собой, а затем мощный удар поверг его на колени. Сильный рывок за волосы и прикосновение к шее холодной стали - все, что запомнилось воину в последний миг его жизни.
   А орк, прикончивший последнего из людей, удовлетворенно посмотрел на дело рук своих и обернулся к появившимся из развалин товарищам, обыскивавшим город.
  -- Больше никого, - бросил один из них, пряча в ножны тяжелый боевой нож. - Этот человек оказался великолепным бойцом. Он достоин уважения.
  -- Убираемся отсюда, - убивший гвардейца орк вытер кинжал и тоже убрал его в ножны. - Нужно догнать остальных, если не хотим здесь застрять надолго.
   За спинами покидавших руины орков, не оглядывавшихся назад, чуть заметно пошевелился один из людей, пришедших с запада.
  
   Рангилорм, вырвавшись из пучины крепкого сна, сперва не мог понять, что же разбудило его. Обострив до предела все чувства, он попытался понять, не появился ли поблизости чужак, прельщенный мифическими богатствами, которые будто бы скрывались в недрах пещеры старого отшельника. Но шли минуты, Рангилорм тщетно пытался уловить малейший шум, звон металла, шелест извлекаемых из ножен клинков, шорох шагов, сдерживаемое дыхание и даже биение сердца, но ничто не тревожило более его покой.
   Отшельник уже, было, решил вновь попытаться заснуть, ибо не видел причины, которая могла бы этому помешать, когда пронзительный крик заставил его вздрогнуть. Он узнал этот голос, хотя и не слышал его уже давно. Кричала юная Феларнир, и в ее вопле чувствовалось горе матери, лишившейся единственного дитя, боль, отчаяние и ярость. И она призывала на помощь своих братьев и сестер, которые, в этом сомнения не было, услышали бы ее зов, сколь далеко не находились они в этот миг.
   Рангилорм ощутил слабое раздражение, вызванное таким беспокойством, но он не смел противиться давним законам, которые призывали каждого из его народа, где бы он ни был, были ли он ранен, или устал, немедля следовать на такой зов, ибо от этого зависела судьба их племени, а не просто отдельных братьев и сестер. И старый отшельник, уже давно не покидавший глубокую сухую пещеру, не смел ослушаться.
   Рангилорм потянулся, разминая затекшее от долгой неподвижности тело, разгоняя застоявшуюся кровь по стальным мышцам, не утратившим с возрастом силу и упругость. Он пробовал свое тело, заставляя его двигаться сперва осторожно, а затем все быстрее и быстрее, словно опытный воин, вынужденный сменить привычный клинок на новое оружие, баланса которого он не знал.
   Отшельник еще раз потянулся, окончательно сгоняя с себя остатки оцепенения, и направился к видневшемуся в сумраке пятну света, которое обозначало выход из его пристанища. Чем ближе он подходил к выходу, тем сильнее становился ни с чем не сравнимый запах океана, могучего и невозмутимого. Отсюда он уже мог слышать мерный рокот тяжелых волн, что лизали подножие скалы. Рангилорм кожей ощущал их скрытую до поры мощь, с которой не под силу было спорить никакому разумному созданию из всех, что жили под этими звездами.
   Отшельник уже предвкушал приближающийся миг свободы, краткий, и от того еще более желанный. Несмотря на прожитые годы, в этот момент Рангилорм никак не мог сладить с собой, не мог отказаться от этого удовольствия. Да, если говорить прямо, это было, пожалуй, единственное наслаждение, еще доступное старому отшельнику. И в тот момент, когда он уже был готов к последнему шагу, непременно стремительному и неудержимому, ибо только так можно было в полной мере вкусить всю прелесть этого полета, до него донесся еще один звук, который старик менее всего ожидал услышать.
   Еще не родившийся ребенок впервые осознал себя живым существом и шевельнулся, одновременно ища маму, которой не было рядом. Он издал первый плач, пока еще едва слышный, но способный стократ усилиться после рождения. Но и того, что было слышно, оказалось достаточно Рангилорму, который без долгих раздумий ринулся вперед.
   А в море, в нескольких перестрелах от отвесной скалы, столь высокой, что ее вершина скрывалась в облаках, двое рыбаков замерли с костяными острогами в руках в ожидании добычи. Их суденышко, диковинная лодка, связанная из тростника, что не тонул в воде, была предоставлена волнам и ветру, которые прихотливо играли посудиной, то вознося ее ввысь, то бросая в разверзавшуюся бездну. Но двум отчаянным добытчикам, рискнувшим выйти в море в такую погоду да еще забраться в столь неспокойные воды, все это было безразлично. Томозуру, старый, но все еще крепкий и опытный мореход, успел краем глаза увидеть под поверхностью воды длинный серый силуэт, и не сомневался, что это была акула, учуявшая их приманку. Он кружила, опасаясь ловушки, но с каждой минутой оказывалась все ближе к лодке.
   Вот сильная рыба, стремительная, словно летящее боевое копье, мелькнула вновь, и теперь она была так близко, что можно было дотянуться до нее рукой. Томозуру вскинул острогу, готовясь нанести своей жертве единственный удар, который должен был прикончить добычу. Но в тот миг, когда мышцы рыбака напряглись, готовые отправить в полет грубое оружие, закричал Эмолеа, его юный товарищ, уже успевший прослыть опытным рыбаком и охотником.
  -- Смотри, - кричал мальчишка, вскакивая во весь рост и простирая руку к темной громаде скалы. - Крылатый змей! - В голосе юноши слышался ужас, который все же пересиливало удивление.
   Обратившись взглядом туда, куда указывал его ученик, Томозуру от неожиданности выронил острогу, мгновенно скрывшуюся в воде. Он увидел, как от едва заметной с поверхности моря щели в камне отделилось нечто темное, походившее своими формами на странное копье с широким листовидным наконечником, и древком, которое имело утолщение посередине, а к концу сильно сужалось. Это нечто темным росчерком неслось к воде, и когда до тяжелых волн оставалось не более двух человеческих ростов, оно издало пронзительный крик и с громким хлопком развернуло крылья, породив на водной глади высокую волну, разошедшуюся кольцом в стороны. Крылатое создание, которое с первого взгляда узнал Эмолеа, взмыло ввысь, сделав широкий круг как раз над лодкой.
   Рыбаки, которые неотрывно смотрели на диковинное существо, в которое почти уже не верили, ибо много поколений прошло с той поры, как умерли последние, видевшие его, могли рассмотреть летучего змея во всей его смертоносной красе. Они видели его покрытое антрацитовой чешуей стремительное тело, узкую клиновидную голову, походившую на оголовок боевой стрелы, плотно поджатые к брюху лапы со страшными когтями, извивающийся хвост, увенчанный костяным гребнем, и узкие кожистые крылья, казалось бы, не способные поднять в воздух это создание.
   Пронзительно черный дракон стремительно пронесся над папирусным суденышком, сделав затем лихой разворот, и скрылся в облаках. Рыбаки только сумели понять, что это существо, явившееся, не иначе из древних легенд, устремилось на север. Провожая его взглядом, Томозуру без слов шептал заговор, должный отвести всякую беду и осенял себя знаком, отгоняющим злых демонов. А юный Эмолеа лишь глупо улыбался, все еще до конца не веря своим глазам. Мальчишка пребывал в восторге от того, что ему довелось своими глазами узреть древнюю легенду, которая неожиданно обрела плоть.
   Старый рыбак, однако, понимал, что появление древнего монстра, чье племя в далекие времена спорило с самими вечными богами, несет этому миру большие перемены, ибо никогда крылатые воины не возвращались в свои убежища просто так. Оставалось лишь молить предков, чтобы грядущие великие дела не коснулись маленького племени рыбаков, обитавшего на затерянном в южном океане островке.
  

Глава 7 Незваные гости и гости поневоле

  
   По густому лесу устало брел одинокий эльф. Он затравленно озирался, время от времени замирая и к чему-то прислушиваясь, а затем продолжал свой путь. В этом измученном беглеце трудно было сейчас узнать гордого Перворожденного, скорее, этот эльф походил на убогого нищего. В нем мало что напоминало сейчас о вошедшей в поговорки утонченности и изяществе Детей Леса, одежда его превратилась в лохмотья, которые, как минимум, требовалось постирать. Внимательный взгляд сразу заметил бы на рубахе, некогда белоснежной, пятна крови и порезы, нанесенные клинком. Эльфы славятся своей красотой, но лицо этого эльфа покрывал слой грязи и засохшей крови из раны на голове, а также были заметны ссадины и кровоподтеки, оставленные крепкими кулаками, или, того хуже, солдатскими сапогами. В руках эльф сжимал простой корд, лишенный каких-либо украшений, клинок которого был покрыт кровью.
   Принц Велар еще раз прислушался к тому, что творилось у него за спиной, и с облегчением вздохнул, ибо его чуткие уши не уловили ни единого звука. Вероятно, погоня все же отстала, потеряв его след. Собаки, которых за ними пустили, не привыкли преследовать свою добычу тихо, громким лаем предупреждая о своем приближении, и, надо сказать, при этих звуках даже самые стойкие воины пугались до ужаса. Сильные псы были противником, не менее опасным, чем опытные солдаты. Они были проворны и неутомимы, а острые клыки разили не хуже закаленной стали.
   Всего из походного лагеря фолгеркцев, разбитого в лесу отрядом, который вел на юг пленников, удалось бежать лишь троим эльфам, которые вынуждены были оставить разъяренным людям еще дюжину своих братьев. Велар был почти уверен, что тех несчастных уже предали смерти, тем более, если погоня уже вернулась в лагерь, и стали известны потери. Принц понимал, что нельзя было бросать на поругание людям своих товарищей, но также понимал, что схватка с полусотней до зубов вооруженных солдат и рыцарей была бы самоубийством. Они приняли единственно верное решение, но кровь погибших братьев теперь будет взывать к отмщению, и Велар знал, что люди сполна заплатят за них.
   В той битве, где было разгромлено войско, которым и командовал Велар, принц уцелел чудом, и до сих пор не решил, случилось ли это во благо или же во вред. Получив несколько тяжелых ран, эльф был еще жив, когда на него наткнулись обходившие поле боя люди, и кто-то из них догадался, что умирающий Перворожденный не был простым воином. Велара, уже лишившегося сознания от потери крови, доставили в лагерь людей, где за него взялись лекари, и без всякой магии сумевшие вернуть эльфа к жизни. И едва придя в себя, осознав, где он и что случилось, гордый принц стал думать о дальнейшей своей судьбе.
   Еще в королевском лагере Велар сумел раздобыть обломок стрелы с наконечником, которым был готов вскрыть себе вены, ибо уже знал, что пленников решили отправить в Фолгерк, дабы все жители королевства сполна сумели насладиться их позором. С немногими эльфами, которых воинам Ирвана удавалось взять живыми, обращались вполне прилично, хотя порой стражники, особенно те, кто потерял своих товарищей на этой войне, давали волю кулакам. Но было понятно, что пленников берегут для особо жестокой казни или пыток, чего Велар не собирался ждать. Он был готов сам оборвать свою жизнь, но не мог позволить предать себя публичному унижению.
   К счастью, до того, чтоб наложить на себя руки, дело не дошло. Принц ощутил надежду после того, как их отправили в Фолгерк, дав для охраны всего полсотни воинов. Для пятнадцати пленников и этого хватило бы с лихвой, но все же шансы на побег стали намного больше, чем когда их окружали несколько тысяч людей.
   С эльфов ни днем, ни ночью не снимали путы, поскольку еще сразу после битвы один из пленников сумел отнять у стражника клинок, которым убил не менее полудюжины людей, а затем сам бросился на меч, когда оказался в окружении. Дабы избежать подобного и сохранить прочих пленников до прибытия в Фолгерк, стража не сводила взгляда с гордых эльфов, которые были слишком ценным трофеем для того, чтобы просто дать им умереть. Люди, приставленные к пленникам, знали свое дело, и все же Велару удалось улучить момент и перерезать ремни, которыми связали его руки и ноги, а затем обломком стрелы прикончить одного из стражей и забрать его клинок.
   Эльфов держали порознь, поэтому под покровом ночи принцу удалось освободить лишь двух своих товарищей, после чего люди подняли тревогу. Остававшиеся в лагере эльфы оказались в кольце закованных в латы людей, и прорваться к ним было теперь невозможно. Велар, обрекая своих братьев на смерть, бросился в лес, а его товарищи, разумеется, последовали за своим принцем, готовые своими телами принимать предназначенные тому клинки и стрелы врагов.
   Они полагали, что лес скроет их следы, и люди не станут преследовать беглецов, и были правы, ибо мало кто решится тягаться с эльфом в лесу, тем более, в исконных землях Перворожденных, где им помогают даже лесные духи. Однако фолгеркцы оказались куда умнее и предусмотрительнее, поскольку вели с собой псов, натасканных на запах эльфов. Еще в древней Империи сумели вывести эту породу, которая была неподвластна даже самой изощренной магии Перворожденных, и теперь давние враги вновь гнали усталых изможденных эльфов по лесу, не позволяя им остановиться и перевести дух.
   Приглушенный лай достиг ушей эльфов, когда они полагали, что уже оторвались от возможной погони. Два часа бежали они по зарослям, хотя нетрудно понять, сколь быстро могут передвигаться ослабшие в долгом плену и измученные короткой, но яростной схваткой беглецы. Далар, один из спутников принца, был к тому же серьезно ранен, во время побега пущенный вдогонку болт пронзил ему плечо, и хотя его товарищи сумели вытащить стрелу, из раны не унимаясь, шла кровь, и эльф слабел с каждым шагом. Пожалуй, разумнее было бы бросить его, дабы увеличить шансы остальных на спасение, да люди так бы и поступили, но принц не мог оставить на верную смерть того, кто совсем недавно прикрывал ему спину, когда они рубились с дюжиной солдат, уже было потеряв надежду.
  -- Э'валле, нам долго не продержаться, - хрипло произнес Милар, второй спутник Велара. - Слышишь, псы идут по следу и они все ближе. А с ними наверняка немало воинов.
   Принц прислушался и понял, что его товарищ прав, ибо яростный лай сразу нескольких псов с каждым мигом становился слышен все отчетливее. Их настигали враги, и шансов на спасение, что уж скрывать, уже почти не оставалось.
  -- Позволь остаться, - продолжал тем временем Милар. - Я отвлеку их, задержу хоть на несколько минут. Тебе нужно уходить, э'валле, ты должен спастись и помочь Далару. Он слаб и не выдержит такой гонки, а я могу дать вам время отдышаться.
  -- Ты погибнешь, - скорбно произнес Велар, который разумом понимал, что подданные должны жертвовать жизнями во имя государя, но сердцем отказывался принять такой дар. - Оставшись, ты проживешь ровно столько, сколько понадобится их арбалетчикам, чтобы точнее прицелиться.
  -- Ты знаешь, что это единственный выход. - Воин был непреклонен, к тому же оба понимали, что это действительно единственный шанс спастись хоть кому-то из беглецов. - Наверняка здесь есть наши патрули или разведчики, возможно, они даже следили за нашим конвоем. Они найдут тебя, но нужно сбить со следа погоню.
   Велар лишь кивнул и бросил товарищу свой клинок, отличный длинный меч, взятый с тела какого-то офицера из числа убитых ими фолгеркцев. Он сделал все, что мог, чтобы дать спутнику лишний шанс, позволить ему продержаться в неравном бою на несколько мгновений больше, но как же мало мог сейчас принц! А Милар спокойно принял оружие и протянул принцу, дабы не оставлять того вовсе безоружным, свой корд, по рукоятку покрытый кровью людей. Оружие, обращенное против собратьев своего прежнего владельца, отняло немало жизней, и еще могло послужить спасению беглецов.
   Милар развернулся, и спокойным шагом направился туда, где раздавались звуки погони. Он уже был мертв, а потому не боялся ничего и был абсолютно невозмутим. Говорят, эльфам не свойственно излишнее презрение к жизни, которую эти создания, чей век неизмеримо велик по сравнению, например, с людьми, успевают слишком сильно полюбить, но сейчас настал тот момент, когда смерть может стать благом не только для себя, но также единственным шансом сохранить жизни для товарищей.
   Велар, почти тащивший на себе раненого Далара, слишком слабого, чтобы выдерживать высокий темп без посторонней помощи, пошел вперед, стараясь не оглядываться на обрекшего себя на верную гибель Милара, спокойно дожидавшегося появления людей. Воин дал своему принцу шанс, пускай призрачный, а потому следовало воспользоваться им.
   Как погиб Милар, принц не знал, даже звуки боя, вряд ли слишком долгого, поглотил лес, но зато вскоре за спинами беглецов вновь послышался лай, иногда перемежавшийся криками их преследователей, которые остервенело гнались за эльфами, уже бывшими в одном шаге от спасения.
  -- Нам не уйти далеко, - обреченно произнес Велар, сделав короткую остановку. - Они нас настигнут совсем скоро.
  -- Э'валле, позволь остаться и задержать их, - прохрипел в изнеможении упавший на траву Далар, почти в точности повторяя слова, недавно произнесенные третьим их товарищем. - Вдвоем нам не спастись, это верно, но один ты сможешь скрыться в лесу, запутав следы.
  -- Ты хоть понимаешь, что говоришь, воин? - усмехнулся Велар. - Верно, ты потерял так много крови, что уже начал бредить. Даже если бы я согласился и приказал тебе остаться, обрекая на смерть, чего я сделать не могу, долго ли ты продержишься в бою даже против одного фолгеркского воина? Я не желаю более бегать по своей земле от чужаков, словно загнанный зверь, - решительно произнес принц. - Судьбе было угодно, чтобы на смертном поле мы не погибли, оказавшись в плену и испытав немало унижений, но теперь, видно, пришел наш последний час. Мы встретим свою смерть с оружием в руках, погибнув не от холода или голода, не от петли или палаческого топора, а от клинков врага.
   Они дождались погоню недалеко от стремительного ручья, несшего свои кристальные воды на север. Велар понимал, что эта живописная поляна, окруженная настоящими лесными патриархами, могучими древними деревами, станет их могилой, но он был полон решимости сражаться. Далар, вооруженный, как и принц, трофейным кордом, также с гордым видом стоял почти в центре поляны, грозно взмахивая клинком и разминая мышцы, но Велар видел, что это уже не боец, тем более, против крепких и здоровых людей, не отягощенных ранами, к тому же уверенных в себе по причине явного численного превосходства.
   Гончие, сразу два поджарых пса, словно рожденные для таких вот молниеносных атак, появились внезапно, не предупредив лаем своих противников. Велар только успел заметить смазанные силуэты, серые в подпалинах, одновременно метнувшиеся к нему и к едва державшемуся на ногах Далару. Принц отпрыгнул в сторону, пропуская первого пса мимо себя, и, присев, вонзил ему корд в брюхо. Собака, извернувшись, успела схватить своими мощными зубами принца за запястье, но он только глубже вгонял короткий клинок, наверняка добивая зверя.
   Далар тоже пытался встретить пса мощным ударом, но, слишком слабый для такого боя, пропустил бросок, и гончая всей своей массой ударила раненого эльфа в грудь, опрокинув его на землю. Рывок - и из развороченного горла Далара хлынул поток горячей крови. В следующий миг принц вонзил в спину пса клинок, перерубив собаке позвоночник, но его товарищ уже был мертв.
   Оставшись в одиночестве, Велар подхватил второй корд, вооружившись, таким образом, двумя клинками, и повернулся в ту сторону, откуда появились собаки. Он ждал своих преследователей, которые на замедлили появиться.
   Трое воинов в кольчугах и широкополых касках, под которыми были надеты плотные кожаные капюшоны, полукольцом обступили поигрывавшего мечами эльфа. Велар заметил, что один из стоявших напротив него воинов вооружен даже длинным широким клинком, оружием, явно указывавшим на более высокий статус этого бойца по сравнению с его товарищами. Остальные держали в руках топоры, а один из фолгеркцев, к тому же, имел легкий арбалет, сейчас грозно уставившийся в грудь эльфа.
  -- Сдавайся, нелюдь, - прорычал тот, что был с мечом. - Ты уже мертв, неужели еще не дошло? Отсюда тебе не уйти, сам видишь, что шансов у тебя немного.
  -- Ты очень храбр, человек, покуда нас разделяет несколько ярдов земли, - холодно усмехнулся принц, к которому в последние мгновения жизни вернулись все прежние повадки, в том числе и презрение к людям. - Так ли ты будешь отважен, когда наши клинки скрестятся?
  -- Бросай оружие и ступай с нами, - еще раз обратился к эльфу командир троицы воинов. Видимо, он почувствовал решимость своего противника, его презрение к смерти и готовность дорого продать свою жизнь, и потому не спешил командовать атаку. - Обещаю, тебе сохранят жизнь, пускай на твоей шкуре немало загубленных жизней моих братьев. Брось клинки, эльф, ты же знаешь, что не одолеешь всех троих.
  -- Тебе нужны мои мечи? - ощерился принц, почувствовав какой-то юношеский задор. - Забирай, если сумеешь, - Велар резко взмахнул рукой, метнув один из кордов. Он отлично владел обеими руками и мог биться в два клинка, но предпочел лишиться оружия, попытавшись при этом вывести их игры хотя бы одного врага.
   Не слишком хорошо выкованный корд, оружие простого воина, мало пригодный для метания, ударил рукоятью в лицо одному из флогеркцев, одновременно второй выстрелил из арбалета, а их командир кинулся вперед, замахиваясь мечом. Велар уклонился от болта, хотя с такого расстояния он наверняка должен был поразить цель, и тут же схватился с командиром вражеского отряда. Высокий, ростом почти с самого принца, но более широкий в плечах, человек сразу заставил эльфа отступить на несколько шагов. Длинный меч давал неоспоримые преимущества перед кордом, и Велар понял, что шансов выиграть этот поединок у него почти нет. Лишь благодаря ловкости и лучшей выучке Велару удавалось пока ускользать от ударов, пару раз ткнув противника в грудь, но клинок отскакивал от тяжелой кольчуги.
   Тот из фолгеркских воинов, который был ранен броском Велара, прижимал руки к лицу, и сквозь пальцы его текла кровь, вероятно, из выбитого глаза. Этого противника пока можно было не брать в расчет, но арбалетчик, сжимая обеими руками короткий топорик, уже устремился к поединщикам, намереваясь окончательно склонить чашу весов в сторону фолгеркцев.
   Пропустив над собой клинок человека, Велар, проскользнув у него под рукой, располосовал своим кордом бок врага, пробив кольчугу, и метнулся к арбалетчику, который, не ожидая такой прыти от раненого и измотанного долгой погоней эльфа, едва успел принять его удар древком своей секиры. Отбив в сторону корд он размахнулся, опуская топор на голову Велара, но эльф, плавно перетекший влево, легко ушел от удара и уколол фолгеркца в горло, чуть выше кольчужного воротника. Клинок точно поразил артерию, из которой ударил настоящий фонтан крови. Смертельно раненый человек отбросил топор, пытаясь зажать рану, но его товарищ уже вновь атаковал Велара, яростно рыча и вспарывая воздух перед собой взмахами тяжелого меча.
   Эльф отпрыгнул в сторону, уходя от удара, но человек продолжал наступать, гоняя принца по поляне и постоянно угрожая ему своим клинком. Несмотря на тяжесть доспехов, этот воин двигался стремительно, и каждый выпад его был наполнен силой. Со свистом широкая полоса булатной стали рассекала воздух, проносясь все ближе от головы Велара. Принц был на грани поражения, ибо ощущал, что силы покидают его, но все же он не собирался сдаваться.
   Ярость, охватившая фолгеркца при виде гибели его товарищей, которых сумел одолеть единственный эльф, коему пора было уже упасть от усталости, сыграла с человеком злую шутку. Велар, оказавшись возле валявшегося на земле корда, успел подхватить второй клинок, на что его противник не обратил внимания. А принц, дождавшись очередного могучего удара, который, придись он в цель, развалил бы эльфа на две половины, принял меч человека на скрещенные клинки своих кордов, вывернув их так, что фолгрекский воин не сумел удержать оружие. Он сразу же отступил назад, вытаскивая из ножен на поясе кинжал, размерами почти не уступавший кордам Велара. При этом человек пытался приблизиться к тому месту, где лежал топор одного из его соратников.
   Велар, кинувшись в атаку, одним клинком отвел в сторону кинжал человека, второй вонзив ему в живот. Но противник принца оказался невероятно живучим, ибо почти не обратил внимания на тяжелую рану, ударил кулаком, затянутым в боевую рукавицу, эльфа в лицо и тут же полоснул его по груди кинжалом. Зашипев от боли Велар, на мгновение потерявший ориентацию из-за могучего удара человека, нанес, не глядя, удар, пришедшийся по лицу фолгеркцу. Затем эльф, понимая, что движимый яростью, его противник может успеть нанести смертельный удар, прежде чем сам погибнет, вырвал корд из живота фолгеркца и вонзил оба клинка ему в основание шеи, вложив в этот выпад все оставшиеся силы. Изо рта человека брызнула кровь, он захрипел и сперва упал на колени, а затем плашмя растянулся на вытоптанной земле. Велар, чувствуя неимоверную усталость, опустился рядом с поверженным врагом. Он слышал рядом стоны и невнятные ругательства лишившегося глаза человека, которому, кажется, пока было вовсе не до эльфа, в этот момент едва ли способного оказать сопротивление, но сил не было, чтобы обращать на это внимание.
   Велара подстегнула мысль о том, что по их следу, наверняка, пошло гораздо больше, чем три воина, а потому вскоре сюда могут добраться еще фолгеркские солдаты, которым останется только не спеша добить изможденного эльфа. Или, если они получили иной приказ, не особо напрягаясь вновь скрутить его понадежнее, и притащить обратно в лагерь. Принц встал, сумев даже подобрать кинжал своего мертвого противника, ибо вытаскивать из его тела мечи было свыше сил Велара, и двинулся к ручью.
   Вдоволь напившись ледяной воды, принц ощутил прилив сил, каковые, что он отлично понимал, вскоре оставят его окончательно. Стремительный поток, пронзавший лес, словно стилет - доспехи, стал путеводной нитью для Велара. Эльф шагал, не разбирая дороги и оглядываясь лишь тогда, когда упирался в стоявшее на пути дерево или слишком густой кустарник, сквозь который было не пробраться. Его сил хватало лишь на то, чтобы переставлять ноги, и не более. Рубашка на груди набухла от крови, сочившейся из глубокого пореза, рану на лице жутко саднило, но все же принц был еще жив, пусть и не осознавал это в полной мере, а потому он боролся до конца.
   Сколько времени он шел, и в каком именно направлении, Велар не мог сказать точно, ибо последнее время пребывал почти в бессознательном состоянии. Тело само делало то, к чему привыкло, разум же, утомленный и изможденный, пребывал словно бы вне оков плоти. Когда наступило краткое просветление, принц понял, что забрел в болото, ибо вокруг на много сотен ярдов высились тростники, да кое-где торчали из жижи корявые деревца, которым здесь едва хватало света и пищи, чтобы вырасти на несколько ярдов.
   С удивлением оглядевшись, Велар, которому едва хватало сил чтобы стоять на ногах, никак не мог понять, каким образом сумел так далеко забраться в трясину, ведь каждый шаг здесь мог оказаться последним. Вдруг он заметил движение за спиной и резко обернулся, вскидывая в защитной стойке чудом сохранившийся клинок. Принц и сам понимал, что от него сейчас толку, как от бойца, мягко говоря, будет немного, но подставлять безропотно горло под вражью сталь он не собирался.
   От края болота осторожно шли три воина, закутанные в словно сшитые из множества лоскутков плащи, скрывавшие одеяния и доспехи. Каждый воин нес в руках длинный составной лук, из колчанов, висевших у правого бедра, торчало яркое оперение стрел. Воины медленно окружили Велара, не выказывая никакой угрозы. Луки они держали опущенными к земле, при этом не пытаясь достать стрелы и не касаясь клинков. Наконец, стоявший посередине лучник откинул капюшон, дав принцу возможность рассмотреть себя.
  -- Эльфы, - не веря своим глазам произнес Велар. - Неужели это явь, а не предсмертный бред?
  -- Кто вы, и что с вами случилось, - почтительно спросил не обративший внимания на бормотание Велара командир троицы стрелков. - Как вы очутились здесь?
   Вид у принца был жуткий. Велар был в крови, своей и чужой, в грязной, пришедшей уже в полную негодность одежде, и встретившие его эльфы с явным удивлением и сочувствием смотрели на беглеца.
  -- Я Велар, сын владыки Эльтиниара, - едва слышно ответил принц, чувствуя, как подкашиваются ноги. - Наследник престола И'Лиара. Я бежал из плена. Эти земли еще контролируют воины Фолгерка?
  -- Нет, э'валле, здесь нет людей, но почти нет и наших воинов. - Эльф склонился перед принцем, его товарищи последовали примеру своего командира. - Нас послали сюда, дабы не позволить пробраться в наш тыл разведчикам людей. Хорошо, что мы нашли вас. Мы сопроводим вас в наш лагерь, там вам окажут помощь, - предложил воин. - Владыка Эльтиниар будет рад вести о вашем спасении, ведь он полагает, что ваше высочество были убиты.
   Велар едва смог дослушать слова своего собеседника, после чего мир перед глазами его сделал резкий поворот вокруг своей оси, и принц почувствовал, как земля уходит из-под ног. Крепкие руки лучников подхватили его и бережно опустили на сухую траву. Велар наконец-то ощутил себя в безопасности и с чувством глубокого успокоения потерял сознанье.
  
   А для человека, уроженца дальних краев, волею судьбы, ставшего узником, тянулись, похожие один на другой, как две капли воды, дни плена, дни мучительного ожидания, порой готового смениться безысходным отчаянием. Отчаиваться было с чего, и иной, будь он слабее духом, давно уже впал бы в тоску, но тот, кто ныне томился в плену, был воином, и привык проигрывать с честью.
   Незваный гость, сопровождавший давнего врага тех, кто пленил его, он не тешил себя напрасными надеждами. Воин, непрошенным ступивший в этот край, и сам мог считаться врагом здешних обитателей, хотя бы и потому, что пришел сюда помимо их воли. И орки, в руках которых оказался человек, были в своем праве, бросив его в темный погреб, хотя, скорее, им должно было сразу прикончить чужака.
   Люди и орки никогда не были непримиримыми врагами, словно вся гордость, вся надменность и презрение к тем, кто был иной крови, по воле высших сил достались в незапамятные времена эльфам, а их братья унаследовали более спокойный нрав. Но, как и все прочие народы, живущие ныне или жившие в давние времена под этим небом, орки ревностно относились к неприкосновенности своих границ, и всякого, кто непрошенным, незваным явился в их владения, обычно встречали сталью, считая это справедливым. Однако ныне что-то изменилось, и пленнику сохранили жизнь, хоть и не был уверен Ратхар, что это продлится долго.
   По правде, наемник не понимал, для чего оркам нужно было тащить его с собой, ведь он ничего не знал о тщательно хранимых тайнах своей спутницы, эльфийской принцессы, которая, кажется, и была самой ценной добычей нашедшего их отряда. По крайней мере, с Мелианнэ обращались весьма почтительно, хотя обычно на эльфов терпимость орков не распространялась, при этом ни на миг не сводя глаз с высокородной пленницы. Особенно внимателен был чародей, который ни на шаг не отпускал от себя эльфийку.
   Путешествие по Р'рогу с момента встречи с орками ничем не запомнилось Ратхару, ибо ничего существенного за это время не случилось. Видимо, Мелианнэ говорила правду о том, что древний лес не питает к двоюродным братьям эльфов неприязни, поскольку ни один из его обитателей не пытался напасть на небольшую группу воинов. Шли они быстро, словно у орков была важная причина спешить. За время похода Ратхару не позволяли близко подходить к Мелианнэ, приставив к нему немолодого орка, сплошь покрытого татуировкой, свидетельствовавшей о высоком положении его в воинской иерархии их племени. Этот орк, настоящий богатырь, без особых затей дал пару хороших затрещин наемнику, когда тот на первом же привале намеревался побеседовать со своей спутницей, после чего Ратхар оставил эти попытки, чем, кажется, несколько огорчил своего надсмотрщика. В прочем, никто, похоже, не собирался зря мучить пленников, во всяком случае, в первое время. Поэтому в поселок все добрались на своих ногах, целые и невредимые, хотя наемник и чувствовал себя весьма уставшим.
   Человека сразу затолкали в какой-то погреб на краю поселка, представлявший собой небольшую землянку, темную, но зато сухую, что уже было неплохо. Ратхар в первые дни не знал, чего можно ожидать от орков, но, к его немалому удивлению, с пленником, несмотря на то, что он едва ли представлял хоть какую-то ценность, обращались вполне прилично, голодом не морили и не истязали, хотя стражника к его импровизированной темнице все же приставили. Но на третий день пребывания в плену за наемником пришли три воина в полном вооружении, довольно грубо вытащившие его наружу и толчками и несильными оплеухами направившие к стоявшему в центре поселка дому.
   Ратхара провели в большую комнату, вдоль стен которой стояли длинные лавки, а сами стены были увешаны разнообразным оружием, прежде всего, орочьим, но наемник сразу заметил легкие эльфийские клинки с затейливыми гардами, а также несколько тяжелых мечей, явно сработанных руками людей. Непонятно было, являлось ли все это оружие трофеями или оказалось здесь иным образом, например, в качестве подарков. Во всяком случае, некоторые клинки были столь редкими в этих землях, что наемник засомневался в том, что они могли быть взяты с бою, ибо едва ли орки ходили воевать далеко на юг или в корханские степи.
   У дальней стены, как раз под щитами, украшенными символами захватившего человека и эльфийку клана, сидели два орка, словно олицетворявшие собой силу и власть. Одного из них наемник сразу определил, как мага, ибо он, в отличие от других представителей этого племени, не был украшен татуировкой, даже обязательного кланового символа, который каждый орк получал по достижении совершеннолетия, не было на лице его. Длинные волосы с обильной проседью, ниспадали на плечи и спину орка, а справа, чуть выше виска, были заплетены три тонкие косички. В отличие от чародеев-людей, предпочитавших как можно сильнее выделяться из толпы, орк был одет так же, как и прочие его родичи, виденные Ратхаром ранее. На нем была рубаха, подпоясанная кожаным ремнем, на котором висел длинный нож в расшитых бисером ножнах, и узкие штаны из мягкой кожи, заправленные в короткие сапожки. Единственным атрибутом, указывавшим на статус орка, был деревянный резной посох, который чародей приставил к стене рядом с собой, несколько серебряных амулетов, висевших на тонких шнурках на груди, да тяжелый витой браслет из того же металла, охватывавший его правое запястье.
   Маг показался Ратхару слишком уставшим, погруженным в свои, одному ему и интересные мысли, но стоило только ему поднять глаза и встретиться взглядом с наемником, как человек сразу ощутил исходящую от него мощь и живой интерес ко всему происходящему. В глазах старого орка светилась сила и мудрость, а еще там был боевой задор, словно то был не проживший многие десятилетия чародей, а юный воин, только прошедший посвящение и ждущий первой своей битвы, в которой он должен доказать, что не зря украшенные шрамами ветераны назвали его своим братом.
   Рядом с магом сидел воин, при взгляде на которого Ратхар сразу ощутил уважение, ибо заметил многочисленные шрамы, оставленные вражеским оружием на лице и руках орка, который так густо был покрыт татуировкой, что ни единого дюйма кожи невозможно было разглядеть. Орк, высокий и широкоплечий, опирался на длинный прямой меч в потертых ножнах, рукоять которого была украшена серебром. Ратхар сразу узнал работу гардских оружейников, предпочитавших ковать рубящие мечи, в отличие от их южных соседей, в последнее время делавших легкие клинки, пригодные более для уколов. Воин мрачно смотрел на наемника, периодически сжимая ладони на рукояти своего меча с такой силой, что мощные мускулы под рубахой вздымались буграми.
   Воины, которые привели Ратхара пред очи своих набольших, неловко потоптавшись за спиной наемника удалились, дождавшись слабого жеста мага. На некоторое время установилось молчание. Орки беззастенчиво разглядывали пленника, особенно воин, который, кажется, оценивал человека, как противника в возможной схватке. Ратхар решил не следовать их примеру, и потому терпеливо смотрел себе под ноги, лишь изредка бросая на безмолвствовавших орков короткие быстрые взгляды, ожидая дальнейших событий.
  -- Человек, - наконец разомкнул уста воин. - Расскажи, почему ты оказался в Р'роге, и что делал там. - Вопрос был задан на одном из северных языков, знакомых Ратхару.
  -- Разве я нарушил границы ваших земель? - Наемник, немало повидавший на своем веку, не сильно боялся смерти, хотя и не торопил ее, полагая, что всему свое время. И потому он решил не расшаркиваться перед своими врагами, ибо кем же еще можно считать берущих тебя в плен. - Зачарованный лес, насколько мне известно, многие века никому не принадлежит, и каждый волен ходить там. Я тоже могу спросить, что ваши воины делали в Р'роге.
   Ратхар уже подумывал о том, чтобы покинуть этот дом, не дожидаясь разрешения его хозяев. Орк-воин, хотя и был явно опытным бойцом, все же не мог считаться слишком опасным противником, и наемник готов был рискнуть. Но где-то неподалеку находились еще три вооруженных орка, те, что доставили пленника к своим вожакам, а это было уже серьезное препятствие. И, наконец, здесь был маг, а против него у человека не было никаких шансов, и Ратхар решил подождать, ничего пока не предпринимая, тем более, он толком не знал, где находится, как много здесь воинов, и далеко ли до населенных людьми земель.
  -- Забываешься, человек, - прорычал воин, недовольный дерзостью пленника. - Твоя жизнь пока зависит лишь от твоих слов, но даже вздумай ты хранить полное молчание, мы не расстроимся. Немало молодых воинов нашего клана еще не успели пролить кровь, а потому поединок с тобой окажется для них весьма полезным.
  -- Не думаешь, что после такого поединка молодых воинов в вашем клане поубавится? - Наемник с усмешкой взглянул в глаза воину, и тот, глухо зарычав, сделал попытку подняться со скамьи, но был остановлен вторым орком.
  -- Не стоит нам начинать беседу с угроз и обид, - произнес маг, положив ладонь на плечо воина, который от этого прикосновения вздрогнул и покорно опустился на лавку. - Возможно, лучше будет, если мы узнаем твое имя, человек.
  -- Человек - коротко бросил Ратхар, вновь чуть усмехнувшись.
  -- Ты все же слишком нагл для обреченного, - воскликнул воин, маг же только усмехнулся в ответ на реплику Ратхара, возвращая тому его ухмылку.
  -- Ответь человек, что же ты, все-таки, делал в зачарованном лесу, - затем вновь спросил маг. - Это не место для прогулок, там слишком опасно, и тебе это должно быть известно. В эти края не приходят, движимые лишь праздным любопытством. Нужны более веские причины, чтобы так рисковать собственными жизнями.
  -- Я был нанят эльфийкой, которую вы схватили вместе со мной, в качестве телохранителя и проводника. - Ратхар понял, что пока орки, особенно чародей, настроены к нему вполне мирно, но лишнее упорство может их только разгневать. Человек сейчас был полностью во власти орков, и поскольку умирать Ратхар не спешил, он решил проявить покорность, хотя бы до тех пор, пока есть хоть малейший шанс, что он может убраться отсюда живым. Поэтому воин решил говорить то, что почти полностью было истиной: - Она направлялась из Дьорвика в свою страну, я же должен был довести ее до границы с И'Лиаром.
  -- И ты не знаешь, почему высокородная эльфийка оказалась в человеческом королевстве? - продолжил расспросы маг, удовлетворенно кивая.
  -- Разумеется, нет, - разведя руками, ответил Ратхар, знавший, что правду нужно смешивать с ложью аккуратно, дабы не вызвать подозрение. К тому же наемник действительно почти ничего не знал о том, что именно привело Мелианнэ в земли людей, давних врагов ее народа, и потому сейчас ничуть не кривил душой. - Я был при ней слугой и охранником, в свои дела эльфийка не спешила меня посвящать.
  -- И все же, полагаю, ты кое-что должен был заметить, - чародей пристально смотрел на человека, не потерявшего самообладания, и тем начинавшего нравиться видавшему виды орку. - Возможно, она с кем-то встречалась в твоем присутствии, что-то говорила? Расскажи нам, и сможешь облегчить свою участь, - предложил маг.
  -- Вы уже ясно обрисовали мою судьбу, - покачал головой наемник. - А потому не вижу смысла отвечать на ваши вопросы, тем более, я уже сказал все, что знал и хотел.
   Когда стражи, ожидавшие неподалеку окончания беседы, вывели человека прочь, к чародею обратился воин:
  -- Он бесполезен для тебя, Шегдар, отдай этого человека мне. Его вовсе не нужно было тащить сюда, к тому же, постоянно ожидая от него попытки побега, - с досадой произнес орк. - Стоило его прикончить еще в руинах, как тех других. Не понимаю, зачем ты за него вступился.
  -- Да, он ничего не знает, а о том, что все же видел и слышал, молчит, и едва ли станет разговорчивее даже под пытками, но пока этот человек должен жить. - Маг встал и принялся ходить по комнате. - Нить его жизни связана с нитью принцессы, они туго переплетаются, на какой-то момент становясь единым целым. Этот воин еще сыграет важную роль, Скадар, хотя я и сам пока не могу понять, чем он так важен. Здесь моих скромных познаний становится мало, но предавать смерти этого наемника пока нельзя. Лучше приставь к нему охрану получше, чтобы не сбежал.
  -- Хорошо, мудрейший, - кивнул татуированный орк. - Я подчиняюсь. За ним будут следить непрестанно.
  -- И смотри, чтобы он оставался целым и невредимым, покуда я не скажу, - чародей поднял голову, встретившись взглядом с воином, который заметно смутился. - Не зря Р'рог выпустил его. Видимо, в игре, которая уже близится к завершению, этот воин станет вовсе не разменной фигурой, - задумчиво произнес маг. - Скоро сюда прибудут мои братья, шаманы из прочих кланов, и мы решим, как поступить с трофеями, а заодно подумаем и о судьбе пленников.
   Этот странный допрос был единственным для человека свидетельством внимания к нему. После разговора с чародеем Ратхара вернули в импровизированную темницу, приставив еще и охрану. Через узкое окошко, скорее, просто щель, под самой крышей наемник видел прогуливавшегося неподалеку воина в полном вооружении. Вообще то, мысль была здравая, ибо, хотя пока орки вели себя вполне миролюбиво, Ратхар с каждым днем своего пребывания в плену все чаще думал о том, как бы выбраться из этого поселка, желательно, прихватив с собой и Мелианнэ. Эльфийке едва ли было приятно находиться здесь, в окружении давних врагов ее народа.
   Ратхар помимо воли все чаще думал о гордой Перворожденной, с которой его свела судьба. Все время, которое они провели вместе, эльфийка держалась невозмутимо, словно будучи заранее уверена в исходе ее путешествия, но наемник понимал, как ей было страшно, особенно до того, как Мелианнэ оказалась на пороге жилища Герарда. Одна в чужой стране, где невозможно затеряться в толпе, ибо только слепой не узнает в ней эльфийку, преследуемая неведомыми врагами, словно загнанный зверь. Она нуждалась в защите, и наемник постарался сделать так, чтобы его спутница хоть немного ощутила себя в безопасности, хотя и сам понимал, что сумеет оборонить ее лишь от малого числа угроз.
   Человек вспоминал, благо времени, чтобы предаться воспоминаниям, у него пока было в избытке, как они сидели возле костра, неспешно беседуя, и сквозь панцирь высокомерия и надменности этого почти вечного и прекрасного какой-то дикой, первобытной красотой создания проступали обычные человеческие черты. И еще он никак не мог забыть то ли сон, то ли явь, то, что пригрезилось ему в минуты забытья, когда его, раненого, эльфийка и странный болотный отшельник тащили на себе в жилище старика. При мысли о том, что все это могло произойти на самом деле, Ратхар чувствовал нечто вроде стыда, ибо не мог даже допустить мысль, чтобы обладать этим утонченным и почти волшебным существом. Нет, Ратхар не питал иллюзий на счет эльфов, зная об их кровожадности и изощренной жестокости, зная о затаенной ненависти и презрении, которое Перворожденные питали ко всем прочим разумным существам, но при мысли о Мелианнэ он забывал все это, и перед его глазами вновь и вновь представала прекрасная принцесса лесного королевства.
   Окончательно запутавшись в собственных мыслях и чувствах, наемник продолжал терпеливо ожидать решения своей судьбы, порой с интересом поглядывая на своего стража, размеренно вышагивавшего под стеной. Он понимал, что, даже завладев его оружием, не имеет никаких шансов против целого отряда прекрасно обученных воинов, о мастерстве которых было известно в таких дальних краях, где никогда не приходилось бывать ни единому орку. Но мысль о том, чтобы сидеть и безропотно ждать, когда ему перережут горло, претила Ратхару, считавшему плен недопустимым для воина. Однако ничего не менялось вокруг, и он ждал, каждый день и каждую ночь, напряженный, словно тетива взведенного арбалета. Лишь это оставалось сейчас Ратхару, наемнику с севера, - ждать и надеяться, чтобы не упустить свой шанс.
  
   Человек, ставший пленником, ждал своей участи, точно также томилась ожиданием юная эльфийка, наследница престола Королевства Лесов. А тем временем по лесам, лежащим гораздо дальше на восток, но столь же негостеприимным для любого чужака, как и чащи И'Лиара, осторожно пробирались семь эльфов, семь воинов, каждый из которых был сама воплощенная смерть. Все были вооружены мощным луком, не уступавшим даже тяжелым арбалетам, которыми пользовались люди, и несли на бедре колчан, полный длинных стрел, имевших наконечники широкие, словно лопата, либо узкие, словно клинок стилета, которыми удобно было поражать врагов, закованных в кольчуги и латы. А в ножнах за спиной у каждого из семерых воинов покоился недлинный чуть изогнутый клинок, которым равно удобно было и резать и колоть, а на поясах, запястьях и голенях размещались различные ножи и кинжалы, непременно имевшие отличный баланс и удобные для метания.
   Доспехов ни у кого из семерки не было, разве что наручи, которыми можно отражать в ближнем бою удары клинка, да небольшие нагрудные пластины. Будучи опытными воинами, они предпочитали обходиться без лишней обузы, каковой любые латы становились для бойцов, привыкших побеждать быстротой и ловкостью, а не грубой силой. Да и к тому же в дальнем походе, когда всю поклажу приходится тащить на себе, а в случае встречи с более многочисленным противником единственно возможным способом выжить становится поспешное отступление, доспехи и оружие только замедляют скорость, отнимая силы. Поэтому семерка воинов и ограничилась самым необходимым, тем, что легко можно нести на себе без особых усилий, не обременяя себя лишним грузом, и от чего не обязательно избавляться, уходя от погони.
   Все семеро были одеты в облегающие темные рубахи с капюшонами, пока откинутыми на спину, дабы не затруднять обзор и не помешать услышать приближение врага, и темные же мешковатые штаны, зауженные на щиколотках. Такие одеяния скрывали их в ночном лесу, так, что казалось, будто это не живые существа из плоти и крови скользят к одним им ведомой цели, а просто мечутся в неверном лунном свете призрачные тени. Да они так и называли себя - И'нали, то есть Тени, и многих врагов ныне и в минувшие века охватывал страх при упоминании лишь одного этого имени.
   Это были лучшие из лучших, элита армии И'Лиара, снискавшие себе славу непобедимых и неуловимых воинов. Для них почти не существовало непреодолимых преград и неуязвимых врагов, эти воины могли пробраться куда угодно, пробыть там сколь угодно долго и исчезнуть, не потревожив даже самую бдительную стражу. Если они шли убивать, то не было спасения от их метких стрел и острых клинков, их удар невозможно было предугадать, и почти невозможно было отразить их стремительные и бесшумные атаки, после которых рождались легенды о лесных духах, призраках-убийцах, служащих Перворожденным.
   Ноги в мягких, но прочных кожаных сапогах бесшумно ступали по земле, ни разу не хрустнув веткой и не зашуршав пожухлой листвой, усеивавшей землю под деревьями. Сейчас эльфийские воители ни от кого не убегали, ибо никто еще не знал об их присутствии здесь, но они сохраняли предельную осторожность, ведь стоило кому-то заметить маленький отряд, как тут же началась бы облава. Они были уверены в себе, но понимали, что против сотни воинов не выстояли бы и нескольких минут, а стоило здешним жителям обнаружить их присутствие, как окрестные леса наводнили бы не сотни, а тысячи охваченных яростью бойцов, немногим уступавших самим Теням в боевом искусстве. К тому же им было приказано как можно быстрее возвращаться назад, а потому приходилось избегать любых столкновений, до последнего ничем не обнаруживая себя. Вокруг них лежала чужая враждебная земля, Х'Азлат, владения орков, давних врагов и единокровных братьев, и поход по ней становился подобен попытке пройти сквозь паутину, когда любое неверное движение повлечет немедленную атаку затаившегося охотника.
   Гелар, командир малого отряда, шедший впереди, вдруг вскинул руку, и по этому жесту прочие воины, следовавшие за ним цепью, мгновенно натянули луки и рассыпались по кустам, слившись с ними, став единым целым с лесом и со своими товарищами. Каждый боец знал свой маневр в случае внезапного нападения, которое по этой причине не могло оказаться таким уж неожиданным, и теперь семь пар глаз, семь пар чутких ушей пытались уловить любые признаки присутствия рядом с ними живого существа. И семь стрел, направляемых твердой рукой, готовы были сорваться в короткий полет, если тот, кому не посчастливилось наткнуться на семерку воинов, будет сочтен ими опасным. Впрочем, здесь, во враждебном лесу, опасность для горстки храбрецов представлял любой, кого И'нали могли бы встретить на пути. И потому они были готовы убивать, не дожидаясь, пока жертва проявит враждебность, ибо секундная заминка могла бы повлечь провал их миссии, от которой ныне зависела, ни много, ни мало, судьба королевства и всего их народа.
   Шли мгновения, но ничто не тревожило напряженный слух замерших воинов, которые, казалось, даже перестали дышать. Все было тихо, в лесу не было слышно шагов, голосов и даже чужого дыхания. Однако Гелар, доверявший своему чутью, прежде не единожды спасавшему его жизнь, был уверен, что лес не так пуст и безжизнен, как могло казаться.
  -- Алиеннэ, - командир шепотом позвал одного из воинов, замерших в ожидании внезапной атаки или приказа продолжать путь.
   Хрупкая эльфийка, в руках которой длинный лук смотрелся несколько непривычно, ибо трудно было предположить, что слабая женщина способна совладать с таким оружием, скользнула к командиру. Эльфы обычно любили отращивать длинные волосы, настоящие гривы, которые их мужчины просто стягивали в хвост, а женщины укладывали в замысловатые прически, но Алиеннэ была коротко стрижена, как и прочие ее товарищи. На первый взгляд трудно было понять, что это женщина, ибо одежда скрывала ее фигуру, а более она ничем не отличалась от мужчин, также будучи при клинке и длинном луке, как и ее спутники.
  -- Пройди вперед, - одними губами приказал Гелар, глядя при этом не на эльфийку, а в опасный полумрак густого леса, откуда ожидал появления врага, который, скорее всего, сам еще не подозревал, что стал таковым для случившихся в этих дебрях эльфов. - Посмотри, что там, и скорее возвращайся назад. Если кого-то заметишь, ни во что не ввязывайся, - предупредил он воительницу. - Помни, мы пока не в праве обнаруживать себя.
   Эльфийка только опустила веки, выражая согласие, а в следующий миг она словно растаяла в воздухе. Разведчица двигалась стремительно и при этом не оставляла за собой никаких следов, даже примятой травы не было на том месте, где ступала ее нога. Гелар проводил ее взглядом и приготовился ждать. Он был уверен, что Алиеннэ сделает все как надо, и не будет зря рисковать. Она всегда была осторожна, потому Гелар именно ей и поручил разведать дорогу.
   Алиеннэ прошла по лесу около полумили, прежде чем услышала заставившие ее насторожиться звуки. Чуть правее того места, где она находилась, примерно в трех десятках ярдов, раздались приглушенные голоса, точнее один голос, произнесший короткую фразу чуть громче, чем это требовалось. Безошибочно определив место, где находился говоривший, эльфийка двинулась туда, проскальзывая сквозь заросли так, что ни единый листочек не шелохнулся. Затем она легла на землю, и дальше пробиралась уже ползком, уподобившись огромной змее, бесшумной и смертельно опасной, оставив лук и колчан со стрелами, поскольку в зарослях пользоваться ими было бы непросто, а для победы над вооруженным воином Алиеннэ вполне хватило бы и кинжала.
   Под раскидистым деревом сидели двое орков, тихая беседа которых и привлекла внимание Алиеннэ. Судя по тому, что они были без доспехов, и по их весьма беспечному поведению, это были не воины, устроившие засаду, а, скорее охотники. К дереву были прислонены короткие копья с крестовинами на тулье и луки, не сложные боевые, а изготовленные из обычного тиса. Таким оружием пользовались только подростки, еще не прошедшие воинского посвящения и охотники, которым не было нужды стрелять в защищенных доспехами воинов, а звериную шкуру стрела из такого лука пробивала вполне уверенно.
   Алиеннэ понаблюдала за орками еще некоторое время, вся обратившись в зрение и слух. Она уже почти уверилась, что на пути их отряда оказались простые охотники, решившие заночевать в лесу, но все же не хотела рисковать, слишком быстро уйдя и не заметив чего-то важного, ведь в этом случае под угрозой оказались бы жизни всего отряда, чего невозможно было допустить.
   Орки тем временем неспешно беседовали на свои житейские темы, пару раз негромко посмеявшись над рассказанными одним из них байками, и не помышляли о присутствии в нескольких шагах от них воплощенной смерти. Наконец эльфийка решила, что видела и слышала вполне достаточно, и скользнула назад. Она едва успела выбраться из зарослей малины, где провела несколько последних минут и только встала на ноги, как из-за деревьев к ней шагнул еще один орк. Он сперва не понял, кто перед ним, ибо видел только темный неясный силуэт, но Алиеннэ не стала медлить. Орк, глаза которого в этот миг округлились от удивления, только открыл рот, дабы позвать своих товарищей, и даже не успел коснуться легкого топорика, заткнутого за пояс, когда в горло ему вонзился широкий метательный нож. К сожалению, орк стоял достаточно далеко, чтобы эльфийка успела подхватить тело, и при падении его раздался треск сухих веток, показавшийся в ночной тишине оглушительнее раскатов грома.
   Оба охотника, услышав странный шум, вскочили, подхватывая оружие, и бросились на звук. Они тоже неплохо ориентировались в лесу, благо это был их дом, а потому понять, куда нужно идти, было не трудно. Вот только не могли они представить, что встретят здесь эльфийскую разведчицу, обученную убивать без раздумий и колебаний. Первый орк, вооруженный копьем, умер, даже не увидев своего убийцу, когда в глазницу ему вонзился кинжал, но второй успел вскинуть лук и почти наугад пустил стрелу. Орк оставался один и не стал звать на помощь, ибо никто не услышал бы его. Вместо этого он приготовился к бою, но все закончилось слишком быстро. Алиеннэ, увернувшись от неточной стрелы, подхватила свой лук и послала стрелу-срезень с широким истовидным жалом в силуэт своего противника, отлично заметный в просвете между деревьями. Орк с хрипом упал, а эльфийка тут же метнулась к нему, выхватывая короткий клинок. Резкий взмах кинжалом, и охотник, превратившийся в жертву, испустил дух, сраженный твердой рукой обманчиво хрупкой эльфийки.
  -- Там было трое орков, - сообщила эльфийка, вернувшись на поляну, где ожидали ее остальные воины, все так же напряженные, словно взведенный арбалет, и так же готовые в любой миг нанести смертельный удар. Все той же бесплотной тенью выскользнула разведчица из зарослей, и только изданный ею крик ночной птицы, условный знак, уберег ее от стрел своих товарищей, ловивших любое движение. - И это не были воины.
   Эльфийка хранила полнейшее спокойствие, ибо Алиеннэ не впервые приходилось отнимать чужие жизни, как и прочим, кто ныне пробирался по диким лесам к орочьему поселку.
  -- Было? - Гелар вскинул брови, все поняв без лишних слов. - Это не очень благоразумно с твоей стороны.
  -- Один меня заметил, остальные услышали звук падения его тела, - Алиеннэ говорила отрывисто и быстро, сообщая лишь то, что хотел слышать ее командир. - В любом случае, нельзя было оставлять у себя за спиной двоих, прикончив перед этим третьего.
  -- Это точно не была засада?
  -- Я специально долго оставалась там, где были орки, - ответила воительница, нисколько не сомневаясь в своей правоте. - Если бы здесь был кто-то еще, он наверняка проверил бы пост, к тому же орки не звали на помощь и не подавали никаких сигналов.
  -- Нам удалось беспрепятственно пересечь границу, не потревожив ни одного дозора, которых на пути нашем встретилось немало, - задумчиво и с ноткой недовольства произнес Гелар. - Мы идем по Х'Азалту уже пятый день и никто пока не знает о нашем здесь присутствии, что, с одной стороны хорошо, ибо у нас все больше шансов исполнить приказ, а с другой стороны удача подозрительно долго не покидает нас. Порой даже такое везение перестает казаться мне только лишь случайностью. Но, как бы то ни было, оказавшись в нескольких часах пути от цели, мы все же оставили за собой слишком заметный след.
  -- Возможно, их долго не найдут, - заметил один из эльфов. - Охотники могли забрести далеко от своего поселка, и разыскивать их по всем окрестным лесам никто не станет. Если только случайно наткнутся, но ведь места здесь дикие, почти никто не живет.
  -- Илдар, глупо надеяться на случай и удачу слишком сильно и слишком часто, - наставительно произнес командир. - То, что произошло сейчас, может помешать нашему возвращению. Если бы нашей целью был рейд устрашения, тогда я сам первым напал бы на этих глупцов, но вы знаете, зачем мы здесь. Теперь пойдем быстрее, - решил Гелар. - Хотелось бы добраться до того поселка раньше, чем поднимут тревогу. Проникнем туда, пока о нас еще никто не знает, иначе придется принимать бой с целой армией.
   К небольшой деревне, которая и была целью Теней, оказавшихся так далеко от границ своей страны, от родных лесов, отряд вышел спустя три часа, когда уже начало светать. Все это время Гелар поддерживал высокий темп, постоянно посылая вперед одного или сразу двух своих воинов, которые разведывали дорогу. Однако уже рассвело, но ничего подозрительного на пути эльфов не встретилось. Не рыскали по лесу поисковые отряды, не было заметно скрытых постов и секретов, прикрывавших подходы к поселку, словом, ничто не предвещало опасность, ибо эльфы точно знали, что их родственники не стали бы зря ждать, если получили бы возможность уничтожить отряд.
   Весь следующий день Гелар в сопровождении Алиеннэ провел на окраине леса, наблюдая за жизнью поселка. Два десятка домов, низких, поскольку были утоплены в землю почти до половины, сложенных из толстых бревен, были окружены высоким тыном, причем по внутренней стороне его был насыпан земляной вал, стоя на котором лучники могли поражать оказавшихся снаружи врагов, вздумай кто-нибудь напасть на деревню. Перед частоколом был выкопан ров, не слишком глубокий, но также представивший бы для штурмующих определенные трудности. А в северной части селения вздымалась на несколько саженей ввысь сторожевая башня, и на ней, как заметили явившиеся из чащи соглядатаи, постоянно находился кто-нибудь из молодых воинов. Словом, жители поселка могли чувствовать себя в безопасности даже перед лицом многочисленного неприятеля, но только эльфы готовились действовать не так, как ожидали орки, и ни частокол, ни часовые, всю ночь охранявшие покой своих соплеменников, не сумели бы остановить их.
  -- Они неплохо укрепили свой поселок, - спокойно заметил Гелар. - Даже днем полно вооруженных сторожей, а уж с наступлением сумерек, надо полагать, их число удвоится, если даже не утроится. Нашим двоюродным братьям явно есть, что охранять столь бдительно. Ну, что ж, - усмехнулся эльф, - пожалуй, стоит зайти в гости к мятежным нашим родичам.
   Разумеется, прямо сейчас, средь бела дня проникать в поселок, где могло быть не менее двух дюжин опытных воинов и, скорее всего, хотя бы один достаточно сильный маг, эльфы даже не думали. Легенды и слухи делали их неуязвимыми и почти бессмертными воинами, но таковыми они не являлись, а потому бой с таким числом врагов, которые были не желторотыми мальчишками, едва научившимися правильно держать клинки, а первыми воинами клана, едва ли мог окончиться победой Теней. Однако если бы они всегда рассчитывали только на прямое столкновение, идя напролом там, где следовало прибегнуть к хитрости, то, скорее всего, погибли бы задолго до того, как стали героями разных жутковатых историй.
  -- И что ты обо всем этом думаешь? - спросил Гелар, взглянув на Алиеннэ.
  -- Они ни о чем не подозревают, иначе воины рыскали бы по окрестным лесам, - уверенно произнесла эльфийка, не спуская глаз с поселка. - То, что принцесса здесь, не вызывает сомнений. Для такого маленького селения здесь действительно слишком много воинов. Я насчитала почти три десятка, причем они не расстаются с оружием.
  -- Где они держат принцессу, ты заметила? - командир тоже смотрел только на поселок, жители которого, кажется, действительно еще не подозревали о присутствии так близко его воинов.
  -- Полагаю, в доме старейшины, - Алиеннэ одним взглядом указала на избу, стоявшую в центре поселка. Она казалась несколько больше остальных и была украшена затейливой резьбой, в которой опытный глаз разведчицы без труда узнал клановые символы. - Там постоянно стоит часовой. Еще нужно посмотреть, что в той землянке, - эльфийка указала на возвышавшуюся над утоптанной землей на пару футов крышу, покрытую соломой. - За день их женщины в сопровождении воинов дважды туда заходили с мисками с едой, а выходили с пустыми руками.
  -- Возможно, орки еще кого-то прихватили вместе с Мелианнэ, - задумчиво произнес Гелар. - Быть может, ее все встретил кто-то из воинов Гиара. Проверим, если будет время. Ну да ладно, уже смеркается, пора готовиться к штурму. Где расположены посты, ты запомнила? - В ответ на свой вопрос Гелар получил только короткий кивок и едва заметную ухмылку, да он и не ожидал другого. Воительница отличалась умением подмечать всякие мелочи, надолго откладывая их в памяти.
   Возвращаясь к своему отряду, расположившемуся на почтительном расстоянии от орочьего поселка, дабы лишний раз не рисковать, попавшись на глаза его жителям, Гелар довольно подумал, что его воины поистине должны считаться лучшими, ибо даже временный лагерь устроили так, что сам командир заметил его, только когда из зарослей показался один из часовых. Пожалуй, окажись здесь чужак, тот же орк, к примеру, он мог бы пройти на расстоянии вытянутой руки от замерших в боевой готовности воинов, не заметив их.
  -- Все тихо? - спросил Гелар у дозорного, не расстававшегося с луком.
  -- Как будто бы да, - воин не казался уверенным в своих словах. - Меня не покидает ощущение чужого взгляда в спину. Словно кто-то следит за нами.
  -- Может, орки выставили вокруг деревни посты?
  -- Я дважды обошел все вокруг, никаких следов живых существ, - часовой развел руками. - Словно это призрак какой, чую, что он рядом, но ни увидеть, ни услышать не могу. Может, их шамана работа, стражевые чары?
  -- Мне все это не нравится, - Гелар покачал головой. Он и сам думал уже о том, что маг, а его просто не могло не быть здесь, должен был побеспокоиться о безопасности своей добычи, не полагаясь только на воинов. Но ни Гелар, и никто из его бойцов не могли надеяться на победу в схватке с настоящим чародеем, хотя кое-какими заклятьями, не самыми сложными, они владели.
  -- Смотри в оба, если что заметишь, дай знак, - предупредил дозорного Гелар, двинувшись вглубь зарослей, туда, где расположились на отдых его спутники. - Но не думаю, что орки, если это они, обнаружив нас возле своего селения, стали бы ждать, сложа руки. Возможно, это такой же незваный гость здесь, как и мы.
   Когда начало смеркаться, эльфы, кроме пары часовых, собрались вместе, чтобы обсудить дальнейшие действия и приготовиться к визиту в орочье селение.
  -- В поселок пойдем перед рассветом, когда бдительность их часовых притупится, - излагал Гелар план предстоящей атаки собравшимся вокруг него воинам. Он ничего не стал говорить о таинственном соглядатае, которого почуял их товарищ, ибо пока тот, кем бы ни был, не проявлял враждебных намерений, и перед отрядом Гелара стояла иная, много более важная задача, чем ловить лесных незнакомцев. - Я не хотел бы проливать зря кровь, как вашу, так и орков. Нужно проникнуть за стены так, чтобы никого не потревожить. Часовых, если удастся, оставляйте в живых, но если они поднимут шум - убивать быстро и без пощады, как и любого, кто может нам помешать. Мы в шаге от цели, поэтому все нужно сделать настолько аккуратно и быстро, насколько это возможно. Сон-трава успокоит всех, кто там находится, - эльф кивком головы указал на оставшийся позади поселок. - Мы тихо войдем туда, возьмем то, что нужно, и так же тихо скроемся.
  -- Может, набросить на них заклятие? - предложил один из эльфов. - Так будет надежнее и безопаснее. - Среди И'нали не было особо сильных магов, поскольку для таковых находились иные занятия, чем бегать по лесам с обнаженными клинками, но кое-что эти воины умели, и умения свои часто применяли в бою, потому предложение эльфа было не лишено смысла.
  -- Там есть маг, он почти не показывается на глаза даже своим, отсиживаясь в доме их старейшины, будто чего-то ждет, но все же мы его заметили, - возразил командир. - Насколько он силен, я не знаю, и потому не стану рисковать. Если мы только разъярим его, он сам скрутит половину отряда, а с остальными расправятся воины, которых чародей прикроет от нашей магии.
   Эльфы, несмотря на то, что до указанного срока оставалось еще довольно много времени, принялись готовиться к нападению, тщательно проверяя оружие, и особенно луки, на которые была вся надежда в случае схватки с многочисленным противником. Воины надежно закрепляли свою амуницию, чтоб даже при быстром беге ничто не обнаружило их для вражеских воинов, выдав лязгом или звоном. Они накинули капюшоны, перетянув их тонкими шнурами над бровями, дабы при резких движениях они не свалились с головы. Затем воины пустили по кругу плошку, наполненную сажей, смешанной с жиром, и этой смесью покрыли свои лица, сделавшись черными, словно безлунная ночь. Благодаря кое-каким сушеным травам эта смесь еще и скрывала запах эльфов, делая их почти незаметными для сторожевых псов или иных животных. Теперь И'нали почти невозможно было обнаружить прежде, чем стрела или кинжал, направляемые их рукой поразили бы свою жертву.
   Воины Гелара бесплотными призраками скользили к поселку орков, приблизившись к окружавшим его стенам на считанные ярды, но оставаясь абсолютно невидимыми для стражи, которую орки благоразумно выставляли на ночь. Эльфы равномерно распределились вокруг поселка, дабы проникнуть за стену одновременно в разных местах. Они видели движущиеся над заостренными кольями головы стражей, видели покачивающиеся в такт их движению копья, которые орки несли на плечах. Стражей было четверо, и, находясь на стене, они почти всегда могли видеть друг друга, тем более сейчас, когда ничто не отвлекало их внимание.
   Одновременно семь эльфов спустили тетивы мощных луков, посылая в полет стрелы, к древкам которых были привязаны пучки травы, будучи подожженной, медленно тлевшей, распространяя вокруг себя удушливый дым. Стрелы вонзились в кровли и стены домов, стоявших ближе к краю поселка, а эльфы уже дали новый залп, выбрав в качестве целей строения в центре. Железные наконечники с легким стуков вонзались в дерево и кору, которой были покрыты крыши некоторых изб. Дым, распространяемый тлеющей травой, тонкими змейками заползал в окна и малые щели, заполоняя собой дома, где мирно спали орки, не подозревавшие о нападении. И особый травяной сбор, действовавший ничуть не хуже изощренной магии, делал их сон только крепче, стоило лишь вдохнуть дым.
   Селение уже окутало плотное облако пряного дыма, затекающего в дверные проемы, заполняющего внутреннее пространство хижин. Орки, в этот час в большинстве своем мирно спавшие, веря, что бдительные стражи не подпустят к ним врага, вздрагивали, делая глубокий вдох, чтобы впасть в забытье, провалившись в пучину тяжелого, беспробудного сна.
  -- Пора, - Гелар сделал быстрый жест рукой, который заметил каждый его воин. - Вперед! - и семь стремительных теней легко, словно вовсе не касаясь земли, устремились к частоколу, окружавшему поселок и считавшемуся его обитателями серьезной преградой. Что ж, возможно, в иной раз так оно и оказалось бы, но только не сейчас.
   Один из стражников, вышагивавших вдоль стены, все же заметил какое-то движение снаружи, и перегнулся через частокол, дабы получше разглядеть то, что привлекло его внимание. Но стоило ему только склониться, как из тьмы, сгустившейся снаружи, в горло ему ударил кинжал, и одновременно рука в плотной кожаной перчатке закрыла бдительному воину рот, дабы он своим предсмертным криком не поднял тревогу. Окажись орк чуть менее внимательным, он, возможно, остался бы жив, а так страж не только расстался с жизнью, но и обрек на гибель своих товарищей, несших караул на стенах.
   Убитый орк еще только падал на землю, а через стену невесомой тенью перелетела затянутая во все черное фигура, сжимавшая в руках лук. Второй стражник, оказавшийся в этот момент неподалеку, резко обернулся, уловив краем глаза движение, но из ночной темноты в грудь его ударили сразу две стрелы, пронзив легкую броню и выставив из спины воина хищные жала.
   Двое оставшихся стражей, не видевших, как гибли их товарищи, прожили дольше на несколько мгновений, пока их не достали меткие стрелы. И одновременно со сдавленным криком свалился с вышки последний из бодрствовавших в этот предрассветный час орочьих воинов. Длинная стрела насквозь пронзила горло юному орку, слишком молодому, чтобы считаться полноценным бойцом, но в меру внимательному, чтобы нести стражу по ночам, предупреждая родичей о приближающейся опасности. И никто не услышал его предсмертный хрип, не насторожился, уловив странный шум, рожденный падающим телом. Селение было погружено в глубокий сон, и десятки воинов оказались бессильны перед мощью природы, помноженной на мудрость древних магов.
   Еще несколько стрел впились в кровли хижин, оставляя за собой дымный шлейф. Затем эльфы один за другим стремительно и бесшумно перемахнули через стену, выхватывая мечи и кинжалы. Один из них заметил движение среди домов и затем увидел, как из сумрака показалась большая рысь, которая хищно ощерилась на чужаков, выгнув спину и зашипев. Орки держали этих больших опасных кошек в качестве сторожей, подобно тому, как люди в землях, граничивших с И'Ларом, всегда имели в своих жилищах собак, ибо рыси обладали странным чутьем на эльфов. И хотя воины Гелара добавили в сажу, которой покрыли свои лица, средства, почти совершенно скрывавшие их запах, рысь все же почуяла чужаков, направившись к источнику своего беспокойства.
   Хищная кошка стремительным росчерком метнулась к эльфам, заметившим ее в последний момент, но успевшим приготовиться к атаке. Сразу два клинка ударили в бока прыгнувшего зверя, и рысь упала, бессильно шипя и истекая кровью, но все же один из эльфов получил рану в лицо, едва не лишившись глаз. Он сейчас прижимал к сочащимся кровью глубоким царапинам руку, отбросив меч в сторону.
  -- Что такое, - из сумрака материализовалась фигура Гелара, в одной руке державшего меч, в другой сжимавшего длинный изогнутый кинжал. - Что за шум?
  -- Рысь, - кивнул тот из эльфов, что не был ранен. - Подкралась и напала, мы едва ее заметили. Риленар ранен.
  -- Возможно, они все же ожидали наше появление, - Алиеннэ, в руках которой был окровавленный клинок, совсем недавно оборвавший жизнь одного из орочьих часовых, неслышно скользнула из сумрака. - Рысь могли специально выпустить на ночь, опасаясь появления в поселке чужаков.
  -- Быстро обыщите все дома, - приказал командир. - Нужно торопиться, - Гелар не был обрадован даже такой небольшой заминке, ибо его план основывался на стремительности. - Ищите принцессу и уходим отсюда.
   Бесшумными тенями входили эльфы в дома орков, спокойно разгуливая среди тел их хозяев, погруженных в глубочайшее забытье. Сами И'нали закрывали лица повязками, смоченными в соке трав, который благодаря довольно сильному запаху заглушал сладковатый аромат усыпляющего дыма. Держа оружие наготове, эльфы быстро осматривали один дом за другим, постоянно готовые к бою, если вдруг кто-то из орков превозможет действие дурмана.
   На пятого часового пара эльфов наткнулась в тот момент, когда они уже подобрались к погребу, в который днем женщины орков носили еду. Затянутые во все черное, эльфы почти не выделялись из ночной темноты, но и их противник, затаившийся и настороженный, оказался не менее опытным. Когда двое теней уже приблизились к двери, запертой снаружи на мощный засов, перед ними выросла фигура воина, сжимавшего в одной руке длинный боевой нож, а в другой державшего метательный топорик, оружие, которым воины его племени владели мастерски. На орке была чешуйчатая броня, закрывавшая все тело до середины бедра и руки до локтей, и это было весьма неприятным сюрпризом для бездоспешных эльфов.
   Неуловимые доли мгновения противники стояли и рассматривали друг друга, а затем орк приготовился издать предупреждающий крик, набрав в грудь воздуха, и эльфы одновременно метнулись в атаку. Раздался звон столкнувшихся клинков, эльфы отпрянули назад, приняв боевую стойку, а орк сам атаковал. Он был один, но его противники не имели доспехов и казались обманчиво уязвимыми, а не в правилах воинов-орков было бежать тогда, когда можешь победить, когда просто есть еще возможность сражаться.
   Действуя обеими руками, орк теснил одного эльфа, который едва успевал плести на пути оружия своего противника паутину блоков, а второй диверсант, отскочив в сторону, метнул горсть стальных звезд с бритвенной остроты краями. Его напарник, готовый к такому повороту событий, упал и перекатился через голову назад, увеличивая расстояние между собой и орком, в лицо которого вонзились сразу два лезвия. А эльф, уже вскочив на ноги, послал вдогон пару метательных ножей, поразивших так и не произнесшего ни звука орка в глаз и в горло. Стражник, захрипев, упал, издав довольно громкий лязг, а эльфы, перехватывая поудобнее мечи, кинулись к манившей их двери.
  -- "Там кто-то есть, - знаками показал один из них, имея в виду, разумеется, погреб. - Затаился у двери, хочет бежать, как только мы отворим дверь".
  -- "Нельзя это позволить, - все так же, языком жестов ответил второй воин. - Как только рванется вперед, валим его с ног, но осторожно, не нужно его калечить, пока не разберемся, кто это". - И он осторожно потянул деревянный засов, отпирая дверь.
   Сам Гелар в это время обнаружил мага, мирно спавшего в отведенных ему покоях в доме старейшины поселка. Орочий чародей тяжело дышал, словно ему снились кошмары, и при появлении эльфа даже не шелохнулся. Исконная сила природы, подумал Гелар при виде беспомощного мага, который в другой обстановке в одиночку мог бы уничтожить его отряд, всегда оказывается гораздо сильнее любой магии, которая, хотя и основана все на той же природной силе, однако уже извращена разумом, а потому не так действенна.
   Осторожно перешагнув через спящего орка, видимо, встававшего ночью по каким-то своим делам, и здесь застигнутого одурманивающим дымом, Гелар приблизился к дверному проему, завешенному полотном, заменявшим в домах орков двери. Эльф забросил меч за спину, ибо в случае боя в такой тесноте он стал бы помехой, и вытащил из ножен на бедрах длинные изогнутые кинжалы. Он медленно отвел в сторону занавеску и шагнул вперед. Справа шевельнулась темнота, принимая форму фигуры живого существа, орка или человека, и Гелар мгновенно обернулся туда, припадая к земле, дабы избегнуть возможного удара.
  -- Вы слишком долго шли, - спокойно произнесла принцесса Мелианнэ, расслабленно опуская короткий засапожный нож. - Мне уже наскучило гостеприимство наших своевольных братьев.
   Нижнюю часть лица эльфийка, знакомая, пусть только понаслышке, с приемами И'Нали, предусмотрительно замотала плотной тканью, но Гелар без труда узнал ту, ради которой ныне он и шесть его товарищей явились в этот негостеприимный край, рискуя своими жизнями. Воин облегченно выдохнул - они все же исполнили приказ.
  

Глава 8 Откровение

  
   Участь узника воистину незавидна. Сидеть в четырех стенах, слушая мерные шаги стража, и каждый миг ожидая, что двери темницы распахнутся, и на порог ступит палач, чтобы нанести смертельный удар, такого удела не пожелаешь никому. Да еще молить богов, чтобы смерть была быстрой, а не обратилась бы в долгую пытку, когда, как принято говорить порой, живые завидуют мертвым.
   Человек, которого звали Ратхар, и который родился в далеких северных землях, за свою весьма долгую жизнь побывав в разных краях, никогда не думал, что доведется ему очутиться в заповедных орочьих лесах, загадочном и неприветливом Х'Азлате. И уж тем более, меньше всего хотел он оказаться здесь незваным гостем, с которым хозяева этого древнего леса вправе поступить, как сочтут нужным.
   Воин, проведя в заточении уже не один день, мог лишь гадать, какую участь готовят ему орки, в милосердие которых он не верил ни на мгновение. Они вовсе не были хуже, кровожаднее людей, соплеменников самого пришельца с севера, как не были они и лучше. Но здесь они были хозяевами, человек же - лишь чужаком, которого никто не желал видеть здесь, и его смерть, быстрая ли, или же, напротив, долгая и мучительная, казалась самым разумным решением. Пленнику не зачитывали приговор, его ни в чем не обвиняли, но сомнений в том, как рассудят те, кто владел этой землей, у человека не было.
   Нет, Ратхар вовсе не торопился умереть, все же он успел полюбить жизнь, и не был готов расстаться с ней безропотно. Давным-давно он избрал путь воина, и потому не единожды рисковал этой жизнью, но всякий раз шансы его и его противников были равны, ну, или почти равны, ныне же его ждал не бой, а казнь, когда невозможно, да, по большему, счету, и бессмысленно сопротивляться.
   В прочем, смерть почему-то не спешила являться к пленнику, и ему оставалось лишь покорно ждать. Ждать, вслушиваясь в голоса за стеной, беззаботные, задумчивые, порой даже разъяренные, полные искреннего веселья, или, напротив, исполненные глубокой грусти. Там, снаружи врытого в землю бревенчатого сруба, текла своя жизнь, человек же, почти уже переступивший ту грань, что отделяет привычный мир, мир страстей, мир плоти, от обиталища духов, мог лишь ждать и надеяться, ибо пока он был жив, надежда не покидала воина.
   И вот, однажды среди ночи вскочив от странного ощущения, не имевшего ничего общего с привычными человеческими чувствами, Ратхар, еще толком не проснувшись, понял, что вокруг что-то изменилось. Он сел на лежанке, сооруженной из соломы, и, едва вдохнув, чуть не потерял сознание. Дыханье сперло, на глаза навернулись слезы, и мир вдруг завертелся бешеной каруселью. Наемник бросился к оконцу, сделав глубокий выдох и втянув в себя ночной воздух. Немного полегчало, но перед глазами все еще метались яркие пятна, и ноги в любой миг готовы были отказать.
   Воин понял, что воздух в его узилище чем-то отравлен, каким-то дурманящим зельем, и это явно не было делом рук орков, которые просто и непринужденно прикончили бы своего пленника обычной сталью. Однако сейчас темницу, где ждал своей участи человек, заполнил сизый дым, стелющийся понизу, а из-за стен почему-то не доносилось ни звука. Ратхар, привыкший к подобным неожиданностям, из этого сделал вывод, что в поселке не все спокойно.
   Вновь подтянувшись, Ратхар выглянул в узкое окно, прорубленное у самой земли. Через эту щель наемник мог видеть участок стены, окружавшей поселок, и сейчас понял, что не замечает там караульных, которые неизменно занимали свои посты с наступлением сумерек. Это было странно, ибо орки прилежно относились к приказам своих вождей, тем более, от бдительности ночных стражей зависела безопасность всего поселка.
   Резкий звук, в котором Ратхар безошибочно узнал звон клинков, заставил наемника, набравшего в грудь побольше свежего воздуха, и затем задержавшего дыхание, прильнуть к двери, из-за которой он услышал неясный шум. Кажется, совсем рядом на землю упало нечто тяжелое, а затем некто крадущимися шагами приблизился к самой его темнице. Вряд ли хозяева стали бы вот так, под покровом ночной темноты, подкрадываться к своему пленнику, а потому снаружи наверняка был чужак, опасавшийся оказаться замеченным.
   Услышав шорох отодвигаемого засова, Ратхар отступил в темный угол, замерев там, напряженный и готовый броситься на того, кто покажется на пороге темницы. Дверь отворилась, медленно поворачиваясь на хорошо смазанных петлях, и мертвенный свет полной луны, поднявшейся над лесом, залил Ратхарову темницу. На пороге метнулись неясные тени, и спустя несколько мгновения в погреб шагнула высокая фигура, по виду напоминавшая человека, затянутого в черное и скрывающего лицо. В руках незнакомца тускло блеснул кинжал.
   Стоило чужаку сделать два шага, Ратхар, доселе затаившийся и абсолютно неподвижный, даже старавшийся не дышать, кинулся к ночному гостю, подкатившись ему под ноги. Нанеся потерявшему равновесие чужаку мощный удар ребром ладони в основание шеи, наемник выхватил из разжавшихся пальцев кинжал и кинулся к выходу. Но лишь только человек переступил порог, он сразу ощутил прикосновение к шее холодного металла. Некто, выглядевший как брат близнец только что оглушенного и обезоруженного наемником воина, легонько ткнул в незащищенную шею человека концом клинка, а позади и чуть справа от мечника наемник заметил почти сливавшуюся с темнотой фигуру лучника, целившегося, разумеется, тоже в Ратхара.
   Наемник разжал пальцы, выпуская из рук кинжал, и застыл, стараясь ничем не побуждать воина в черном нанести удар. Он уже понял, что пробравшиеся в поселок незнакомцы имеют весьма серьезные намерения, и не хотел напрасно рисковать своей жизнью, не имея заметных шансов на успех. Даже разделайся Ратхар с мечником, что было вполне возможно, стрелку достаточно будет просто разжать пальцы, после чего останется в лучшем случае добить раненого человека. К тому же едва ли в поселок проникло всего трое лазутчиков, и приятели того, которого Ратхар ненадолго успокоил, навряд ли оставят человека в живых.
  -- Стойте, - раздался негромкий женский голос из темноты. - Не убивайте его, он не враг нам!
   Ратхар, скосив глаза, увидел, как из сумрака между домами материализовалась его спутница, принцесса Мелианнэ, которую сопровождал высокий стройный эльф. Принцесса была в своем походном костюме, успевшем порядком истрепаться. На поясе ее висел вдетый в ножны меч. Мелианнэ столь сроднилась с великолепным клинком, проданным ей гномами, что первым делом, обретя свободу, разыскало в жилище орочьего старейшины оружие, только после этого по-настоящему успокоившись.
   Эльф, следовавший за спасенной принцессой, почтительно держался за ее левым плечом, при этом не выпуская оружие из рук, словно ждал внезапного нападения. Он был одет в черное, и только откинутый на спину капюшон позволял доподлинной убедиться, что ночной воин не принадлежал к человеческому роду.
  -- Кто это, э'валле? - спокойно осведомился воин, с явным безразличием взглянув на окруженного своими братьями наемника. - Ты знаешь этого человека?
  -- Этот человек сопровождал меня все это время, пока мы не оказались в плену у орков, - поспешно ответила эльфийка, опасавшаяся, как бы ее спасители не прикончили Ратхара, не из врожденной жестокости, а просто, чтобы не путался под ногами. - Он обычный наемник, ничего лишнего не знает, но он успел не единожды спасти мне жизнь.
  -- Он плохой воин, если не защитил тебя от орков, - усмехнулся эльф. - Ты знаешь, госпожа, что лишняя обуза в пути нам ни к чему, а оставить его здесь мы не можем. Орки живо изловят твоего телохранителя, и можешь быть уверена, они сумеют развязать ему язык, сколь бы стойким этот человек не был.
  -- Он не станет обузой, Гелар, - жестко сказала Мелианнэ. - А если дойдет до боя, этот человек мало в чем уступит твоим воинам. Поверь, я видела, каков он в деле, и могу быть уверена в том, что говорю.
  -- Если орки всколыхнутся, то нам едва ли поможет и сотня таких наемников, - мрачно бросил названный Геларом эльф. - К тому же он - человек, а я никогда не стан доверять человеку, и уж тем более не дам ему оружие. Мы слишком долго остаемся на одном месте. Пора выступать. - Эльф бросил в сторону Ратхара полупрезрительный взгляд: - Если твой спутник хочет, пусть идет с нами, но если выкинет какой-нибудь фокус, э'валле, я сам перережу ему глотку.
   Разговор шел на эльфийском языке, которого Ратхар не знал, если не считать пару фраз, случайно услышанных из уст более сведущих людей. И потому наемник просто смотрел по сторонам, благо эльф с мечом немного расслабился, вероятно, успокоенный словами Мелианнэ, и больше внимания теперь уделял своему товарищу, который как раз выбрался из погреба. Побитый эльф мрачно глянул на Ратхара, что-то прошипев себе под нос, но ничего более существенного предпринимать не стал.
   Наемник заметил лежавшее неподалеку тело орка, должно быть, часового, которого гостеприимные хозяева на всякий случай приставили к узилищу Ратхара. Больше нигде не было видно ни живых, ни мертвых хозяев поселка, и только горьковатый дым, от которого наемника еще слегка мутило, подсказывал ответ. Тяжелое, стелющееся по земле облако окутало все селение, и, судя по тому, что эльфы, таким образом усыпившие его обитателей, скрывали лица под плотными повязками, вдыхать этот дым не стоило. Самого воина немного мутило, поскольку никто не счел нужным снабдить и его маской, но все же он и не думал больше терять сознание, вслед за орками впадая в забытье. Должно быть, догадался наемник, на человека это снадобье действовало несколько иначе, чем на орков и эльфов, которые, как-никак, были кровными родичами.
   Пока Мелианнэ и сопровождавший ее эльф-воин негромко, но, кажется, весьма напряженно спорили, Ратхар гадал, станут ли эльфы добивать усыпленных их таинственными снадобьями орков, либо же просто исчезнут, пока те не очнулись. Сами эльфы, кстати, лица закрывали повязками, которые, скорее всего, служили не только для маскировки.
  -- Мы уходим, Ратхар, - Мелианнэ, перебросившись с эльфом, вероятно, старшим здесь, парой фраз, все же решила объяснить человеку суть происходящего. - Орки спохватятся на рассвете, если не раньше, а нам нельзя теперь попадать в плен и ввязываться в бои. Ты пойдешь с нами. На границе мы расстанемся, в И'Лиаре тебе нечего делать, пока же не делай глупостей и не пытайся бежать. Мои братья считают тебя опасным и склоняются к тому, чтобы расправиться с тобой на месте, - предостерегла наемника эльфийка. - Я говорю это, чтобы ты не питал иллюзий на их счет. Если задумаешь какую-нибудь хитрость, тебя убьют, быстро и без колебаний. И я не смогу остановить воинов.
  -- Может, мне лучше уходить в одиночку? - Ратхар не испытывал радости от того, что придется невесть сколько бегать по лесам в компании эльфов, только и ждущих момента засунуть ему под ребро пару вершков стали. - У тебя теперь своя дорога, э'валле, а я уж как-нибудь сам по себе.
  -- Если орки начнут погоню, они тебя схватят, - возразила Мелианнэ. - Это их родные края, они тут знают все. Ты хороший воин, но все твое умение здесь окажется бессильно. Наши народы враждуют давно, и когда орки поймут, что здесь побывали Перворожденные, они не остановятся, пока не прикончат нас. К людям они не питают такой ненависти, но если тебя поймают, то тоже прикончат, просто потому, что посмел непрошенным явиться на земли их кланов. Вместе шансы выбраться отсюда и дойти до безопасных земель у нас есть, в одиночку ты пропадешь.
  -- Хорошо, - кивнул Ратхар. - Тогда пусть мне дадут оружие, если вы хотите, чтобы я вместе с вами дрался против орков. - Явившиеся в поселок эльфы были вооружены до зубов. Наемник решил, что и ему оружие может пригодиться, но тот, кто командовал невесть откуда взявшимися Перворожденными думал иначе и с ним, к сожалению, была согласна и спасенная принцесса:
  -- Пока обойдешься и без клинка. Мои братья считают тебя слишком опасным, поэтому оружие тебе не доверят. - Мелианнэ развернулась, направившись к своим родичам, собравшимся под стеной. - Если не хочешь оставаться здесь, поторопись. Мы выступаем прямо сейчас.
   К некоторому удивлению Ратхара, одурманенных орков, которых в поселке оставалось немало, никто не стал добивать, хотя эльфы обычно никогда не страдали милосердием. Вместо этого семеро диверсантов, спасенная принцесса и человек, по сути оказавшийся случайным попутчиком, покинули деревушку и углубились в лес, держа курс точно на юго-запад. Старший из эльфов, которого, как понял Ратхар, звали Геларом, задал своим воинам и спасенным пленникам хороший темп, и человек к некоторому своему стыду понял, что долго так идти не сможет. Эльфы же, казалось, вовсе не ведали усталости, стремительно пронзая густые заросли. Они бесшумно скользили по ковру пожухлой листвы, густо устилавшему землю, ловко пробираясь сквозь кустарник без использования ножей и топоров, а потому за ними почти не оставалось следов, способных привлечь внимание погони.
   Когда небо на востоке уже окрасилось розовым цветом, отряд вброд пересек мелкую речушку, некоторое время двигаясь по воде, дабы сбить возможных преследователей со следа, а затем они вновь свернули в лес, теперь идя почти точно на запад. В первый раз остановку эльфы сделали лишь после полудня, когда Ратхар уже едва мог переставлять ноги. Он мог бы идти еще быстрее, если бы нужно было преодолеть меньший отрезок пути, равно как мог бы шагать и вдвое дольше, если бы можно было идти не столь быстро, но бросок на такое расстояние и с такой скоростью, с какой двигались эльфы, уже оказался на пределе его возможностей.
   Наконец отряд расположился на поляне в самых дебрях, выбрав место, к которому никто не смог бы приблизиться бесшумно, ибо кругом стояла настоящая стена колючих кустов, о которые Ратхар ухитрился-таки порвать крутку, все более начинавшую напоминать рубище бездомного бродяги. Наемник, выбившийся из сил, просто уселся на траву, радуясь долгожданному отдыху. Надо сказать, эльфы тоже выглядели весьма уставшими, хотя, вероятно, и были более привычными к таким походам. Они передавали друг другу фляжку, к которой каждый по очереди прикладывался, делая один долгий глоток. Двое Перворожденных, вооружившись луками, разошлись в разные стороны, скрывшись в зарослях. Ратхар сомневался, что это имеет смысл, но все же командир эльфов не хотел рисковать, пренебрегая часовыми.
  -- Выпей, а то скоро свалишься с ног, - Мелианнэ протянула человеку, устало привалившемуся к стволу раскидистого дерева, небольшую фляжку. - Это поможет тебе восстановить силы. Старинный рецепт, - пояснила она, перехватив недоверчивый взгляд наемника. - Только травы и никакой магии.
  -- Благодарю, - Ратхар с легким поклоном принял сосуд.
  -- Только один глоток, а то будет еще хуже, чем сейчас, - предупредила эльфийка. - Сильное средство, не для человека, не для твоего организма.
   Едва отхлебнув немного издающего странный, но в целом вполне приятный запах содержимого фляги, на вкус оказавшегося чуть горьковатым, Ратхар вдруг почувствовал, как его словно подхватила в воздух некая сила. Тело сделалось невероятно легким, каждая мышца налилась мощью. Он сейчас мог, казалось, свернуть горы, или пробежать без остановки полсотни миль.
  -- Значит, подействовало, - удовлетворенно хмыкнула эльфийка, увидев, как Ратхар открыл рот от нахлынувших на него ощущений, а на глазах воина выступили слезы. - Этого хватит на целый день, а потом втянешься. Гелар идет очень быстро, он опасается, что орки отрядят за нами погоню и не хочет рисковать, вот и гонит всех, как одержимый.
  -- А далеко еще до ваших владений? - отдышавшись, человек вновь обрел дар речи.
  -- Такими темпами будем на границе через два дня, не больше. Но прямо мы не пойдем, слишком велика вероятность того, что орки нас перехватят. Поэтому, думаю, дорога займет чуть больше времени, но не более трех дней. Нам нужно торопиться.
  -- Т'хелли р'эм, э'валле, - Гелар приблизился к Мелианнэ, с презрением и изрядной долей ненависти взглянув на Ратхара, внутренне напрягшегося и приготовившегося к бою. В голосе эльфа ему явно послышалась угроза. - Ни'лай вис'са мелитэ!* - Казалось, эльф был чем-то сильно возмущен.
  -- У'иннэ сайда, Гелар! - резко ответила Мелианнэ, повернувшись лицом к собеседнику, который при этом отшатнулся назад. - Р'э вил'лэ нихар, ниллаэ с'аэрта тейро.**
   Гелар лишь подал плечами, не пожелав спорить с высокородной спутницей. Еще раз смерив презрительным взглядом человека, в ответ с вызовом взглянувшего на эльфа, Гелар пошел прочь. Люди всегда были лишь немного выше животных, причем, в отличие от людей, у четвероногих обитателей лесов не было столько коварства, подлости и злобы. Люди были хуже любого зверя, и эльф считал их достойными лишь того, чтобы умереть от его клинка или стрел. И он с радостью прикончил бы седого наемника прямо сейчас, если бы его столь отчаянно не защищала сама Мелианнэ, не подчиниться которой Гелар был не вправе.
   Привал закончился быстро, эльфы едва успели немного расслабиться и только восстановили силы, как негромкая команда Гелара взметнула их на ноги. Подхватывая сложенное на земле оружие, они выстраивались в цепочку. Бег по опасному, враждебному лесу продолжался.
   Теперь Гелар повернул к югу, намеренно ведя своих воинов и спасенную принцессу таким зигзагом, дабы оркам труднее было вычислить их цель. На этот раз они были на ногах вплоть до наступления сумерек, когда даже острое зрение Перворожденных могло подвести их. Да и орки тоже отлично ориентировались в темноте, а потому двигаясь ночью, легко можно было не заметить вовремя засаду.
   Гелар, проявляя изрядную осторожность, постоянно посылал в дозор воинов, которые следовали параллельно основному отряду слева и справа от него, прикрывая фланги, еще один эльф следовал позади отряда на значительном удалении от него, следя за тылами. Пока такие меры казались излишними, но было ясно, что орки рано или поздно обнаружат отряд, и грамотно выставленные дозоры могли позволить заранее обнаружить приближающегося врага и приготовиться к бою.
   Для ночевки выбрали место на берегу небольшого озерца, в зарослях колючего кустарника, куда не так просто было пробраться, не выдав своего присутствия бдительным стражам. Как и прежде, двое до зубов вооруженных эльфов скрылись в зарослях, буквально растворившись в густом сплетении ветвей. По замыслу командира, который явно знал толк в таких делах, часовые должны были первыми заметить любого непрошенного гостя, а уж затем, в зависимости от того, насколько опасным оказался бы чужак, ему могли позволить пройти мимо своей дорогой, благо затаившегося в лесу эльфа мог заметить только другой эльф, либо нашпиговать стрелами, превратив в сущего ежа.
   Четверка воинов и Мелианнэ, с которой ее спутники держались не то чтобы особо почтительно, но все же оказывали некоторое уважение и не лезли с разговорами, ужинали, неторопливо поглощая вяленое мясо и сухие лепешки, отыскавшиеся в их заплечных мешках. Ратхара тоже никто не хотел морить голодом, а потому один из эльфов, проходя мимо. Резко кинул ему такую же скудную пищу, добавив к ней и фляжку с напитком, явно настоянным на травах, от первого глотка которого наемник ощутил прилив сил и свежесть. Действие его было не столь сильным, как у того снадобья, которым наемника поила Мелианнэ, но все же человек чувствовал себя так, будто вовсе не прошагал несколько десятков миль по густому лесу, и сейчас был готов идти хоть обратно до Дьорвика.
   Эльф, бросивший человеку еду, явно надеялся, что наемник не сумеет поймать сверток, на Ратхар разрушил чаяния Перворожденного, подхватив свой паек на лету. Зло глянув на человека, радостно улыбнувшегося в ответ, эльф поспешил к своим товарищам, бросая искоса недовольные взгляды на наемника, в этот момент уже уделявшего внимание нехитрой снеди и вроде бы забывшего про окружавших его эльфов. В этот момент от темной стены леса, окружавшего поляну, отделился темный силуэт, поспешно направившийся к ужинавшим воинам. Никто не проявил тревоги, и Ратхар быстро понял, что это вернулся прикрывавший тылы небольшого отряда воин, посланный Геларом в дозор еще пару часов назад.
   Ратхар встал, разминая затекшие мышцы, и не спеша пошел к воде. Он бросил взгляд на собравшихся в кружок эльфов и заметил, что вернувшийся из леса дозорный что-то взволнованно объясняет своему командиру, а их товарищи молча слушают, и с каждым словом лица эльфов все более мрачнели. Все казались если и не напуганными, то изрядно настороженными.
  -- Куда собрался, человек - Ратхар и сам не заметил, как оказался возле самых зарослей, окаймлявших поляну, и один из эльфов двинулся ему наперерез. Точнее, одна из эльфов, ибо это была женщина, коротко стриженая, почти бритая, и, как ее товарищи, до зубов вооруженная. Сейчас она стояла напротив воина, положив ладонь на изогнутый кинжал, висевший на поясе у воительницы. - Решил погулять перед сном? - Эльфийка недобро усмехнулась, коснувшись рукояти висевшего на поясе кинжала и тем как бы дав понять, что более всего ждет от человека попытки к бегству. Надо полагать, она не позволила бы человеку успешно завершить задуманное.
  -- Если хочешь боя, просто скажи, и я весь твой, - Ратхар решил не доставлять удовольствия эльфийке, у которой явно чесались руки при виде человека, но и безропотным скотом, мулом, которого ведут за уздечку туда, куда считают нужным, он тоже не был. - Зачем придумывать повод, если можно все решить по обоюдному согласию, а?
   Эльфийка только зло сплюнула под ноги человеку и двинулась прочь, время от времени поглядывая на застывшего у кромки воды Ратхара. Она с радостью прикончила бы человека, прояви тот хоть намек на враждебность, но просто так резать ему глотку было настрого запрещено Геларом, да и слово принцессы здесь имело вес.
   Ратхар задумчиво смотрел на восходящую над лесом полную луну, отражавшуюся в спокойной глади озера. У эльфов, он это знал, луна почиталась больше, чем солнце у людей, и время полнолуния считалось в какой-то степени священным. Сейчас невольные спутники Ратхара также благоговейно смотрели на серебристый круг ночного светила, негромко переговариваясь меж собой.
   Неслышной тенью по левую руку от наемника возникла Мелианнэ, подкравшаяся так тихо, что даже опытный воин не сумел ее обнаружить вовремя. Хотя Ратхар и понимал, что его спутница сделала это не нарочно, а просто потому, что именно так эльфы приучены ходить по лесу, не издавая лишнего шума, не оставляя за собой заметных следов и стараясь не тревожить лишний раз сам лес. Некоторое время они стояли бок о бок, человек и эльфийка, безмолвно глядя на луну, и думая каждый о чем-то своем.
  -- Впервые за всю свою жизнь я начала вдруг сомневаться в том, что делаю, - вдруг негромко произнесла Мелианнэ, по-прежнему глядя в пустоту. - Всех нас, и обычного воина, и детей Владыки, учат с детства, что воля короля единственно верная, и ее нужно принимать всем сердцем, стремясь исполнить как можно лучше. Мы не должны сомневаться, не смеем обсуждать волю высших. А теперь сомнения терзают меня. - В голосе эльфийки слышалось напряжение, и еще невесть откуда взявшаяся усталость. - Быть может, вступив в пределы И'Лиара, я принесу погибель мириадам разумных созданий, что населяют этот мир, людям, оркам, прочим, о которых ныне уже почти забыли, а может быть, и своему собственному народу. - Она опустила взгляд под ноги, немного помолчав, а затем продолжила: - Мы терпим одно поражение за другим. Когда воины Гелара покинули мои родные края, армия людей, пришедшая с юга, осадила столицу, и трудно сказать, что могло произойти за то время, что наши спутники провели в землях орков. Мы оказались слишком самонадеянными, перестав хранить осторожность, с тех пор, как пал древний Эссар, решив, что разрозненные государства людей, ваши королевства и княжества, больше не смогут угрожать могуществу И'Лиара. И мы ошиблись, получив хороший урок. Враг, даже в худшие времена нашего народа не добивавшийся таких успехов, теперь в сердце моей страны, а наши силы слишком малы, чтобы с уверенность говорить о победе. Похоже, южное побережье Хандарского моря уже потеряно для нас, и вернуть его удастся только ценой многих тысяч жизней.
  -- Так что терзает тебя? - тихо спросил Ратхар, чуть повернувшись к Мелианнэ. - Я человек, и вроде бы должен быть душой с теми, кто принес в ваши земли войну, но я понимаю, что свой дом нужно защищать до последней капли крови, ведь не вы развязали эту войну.
  -- Я боюсь, что высшие иерархи моего народа, расправившись с Фолгерком, тем королевством, полки которого теперь стоят под стенами нашей столицы, возжаждут восстановить былую мощь державы Перворожденных. Пламя войны не погаснет с нашей победой, а разгорится с новой силой, испепеляя ближних и дальних соседей. В ход вот-вот будут пущены такие силы, которые никогда ранее не вмешивались в наши дела, древняя мощь, неодолимая и в то же время расчетливо разумная. И моим братьям может не хватить умения сдержать ее, направляя только на врагов. Я несу смерть своему народу, но я не имею права ослушаться, ибо в противном случае И'Лиар также падет.
   Сомнения терзали Мелианнэ, сомнения, разрешить которые не смог бы никто. Эльфийке не с кем было посоветоваться, не от кого было услышать одобрение своим поступкам или, она была согласна и на это, осуждение. Для тех воинов, что ныне охраняли ее, все было просо до предела. Был враг, посягнувший на их страну, на жизни эльфов, и его должно было уничтожить, так, чтобы впредь всякий, кто пожелает начать новую войну против И'Лиара, трижды подумает, перед тем, как отдать приказ. О том, что будет после победы, никто не задумывался. Никто, кроме самой Мелианнэ, успевшей, покуда была в плену у орков, обдумать многое, взглянув на некоторые вещи по-новому. Но, несмотря на долгие беседы с самой собой, она так и не пришла к решению, которое хотя бы казалось правильным, и глупо было бы думать, что такое решение ей подскажет человек, с которым, пусть не надолго, высшие силы связали судьбу юной эльфийки.
  -- Я не вправе советовать тебе, - задумчиво сказал Ратхар, всерьез воспринявший слова своей спутницы, хотя многого из сказанного ею он просто не понимал. - Тем более, я даже не знаю, о чем ты говоришь, да и не желаю знать. Я простой воин, хорошо владеющий мечом и не посягающий на большее. И я могу сказать тебе, э'валле, если выбор слишком сложен, предоставь судьбе самой решить, что должно делать. Я не очень верю в богов, но уверен, что есть высшая сила, направляющая нас. И если ей будет угодно, все произойдет наилучшим образом для тебя, для твоего народа и для этого мира, коль скоро от тебя зависит его судьба.
  -- Дозорный говорит, что нас весь день кто-то преследует, - Мелианнэ вдруг сменила тему разговора, не то услышав от человека то, что хотела, не то опасаясь, что сама под влиянием эмоций, захлестнувших ее, расскажет Ратхару больше, чем следует. - Он подобрался к нам почти вплотную, но дозорный так и не смог заметить его, лишь ощутил направленное на нас чужое внимание.
  -- Это могут быть орки?
  -- Они не стали бы ждать, а сразу атаковали, если только их достаточно много, - помотала головой эльфийка, знавшая, пусть и по чужим рассказам, повадки своих двоюродных братьев. - Но даже если там единственный орк, который опасается нападать, дозорный его точно смог бы заметить. Орки в лесу чувствуют себя так же, как и мы, но они не бестелесные призраки, а существа из плоти и крови. Тот же, кто идет за нами, больше похож на духа, умеющего растворяться в воздухе. Гелар пока приказал смотреть во все глаза, дабы не оказаться застигнутыми врасплох, но, думаю, это мало нам поможет.
  -- Если он просто идет за нами, не нападая, ничего плохого не делая, так может и пусть себе идет, - предложил Ратхар. - Если это не враг, стоит ли его так сильно опасаться?
  -- Все необычное, непонятное, прежде всего, нужно расценивать как опасность, тем более, здесь и сейчас, - Мелианнэ нахмурилась. - До границы еще не менее двух дней. Полагаю, орки уже подняли тревогу и теперь рыщут по лесам в поисках нас.
  -- Надеюсь, на границе вы меня отпустите, или все же зарежете, дабы не стал помехой в будущем?
  -- Ты уйдешь, куда сам пожелаешь, - ответила Мелианнэ. - Твоя жизнь нам не нужна. Но право, - вдруг произнесла эльфийка, - мне было бы спокойнее, останься ты с нами. Однако человеку нет пути в И'Лиар, так что вскоре мы расстанемся, Ратхар по прозвищу Лунь.
  -- И далеко отсюда до человеческого жилья, - поинтересовался наемник. - Думаю, орки-то со мной точно не станут церемониться, если поймают в своих землях.
  -- Если пойдешь на юг, то за пару дней доберешься до Видара, это небольшое государство людей, морская держава, наш извечный соперник и порой даже враг в Хандарском море.
  -- Видар, - задумчиво протянул Ратхар. - Кажется, его еще называют Республикой, верно?
  -- Да, там нет короля, - кивнула Мелианнэ. - Этой страной правит сенат, самые богатые и уважаемые купцы, ведь Видар зиждется на морской торговле. Его армия, состоящая из наемников, небольшая числом, но неплохо обучена и отлично вооружена. Но, главное, у Видара самый большой флот в этих краях, причем не только торговый, а потому именно купцы и держат власть в своих руках. Они думают не о завоеваниях, а о прибыли, потому Видар процветает, не тратя силы на ненужные кровопролития. Там собираются люди из разных земель, беглецы, авантюристы, непризнанные на родине мудрецы. Видар торгует по суше только с орками, и они неплохо ладят, кажется.
  -- Вот откуда у них выкованные руками людей клинки и доспехи, - пробормотал Ратхар. - Я-то думал, все это трофеи.
  -- Орки слабы, чтобы слишком часто воевать, тем более их сил недостанет, чтобы самим нападать на соседей. Они живут отдельными кланами, не враждуют меж собой, но и не слишком стремятся заключать союзы. Но соседи орков не трогают, предпочитая хранить мир даже тогда, когда на их стороне явный перевес в силах. Наши непокорные братья уже не раз доказывали, что на своей земле каждый орк стоит дюжины лучших солдат, и их уважают за это.
  -- Вот только как дойти до Видара, неся голову на плечах, а не в руках, - усмехнулся Ратхар, возвращаясь к мыслям о недалеком будущем. - Твои товарищи, верно, не хотят пачкать руки об меня, вот и предоставили возможность прикончить меня оркам.
  -- Если захочешь, дойдешь, - уверенно произнесла эльфийка. Затем Мелианнэ повернулась и пошла прочь, но, пройдя пару шагов, остановилась, обернувшись к человеку: - Гелар поднимет нас перед рассветом, завтра будем идти весь день. Он не хочет подпускать возможных преследователей близко, а потому будет гнать отряд без всякой жалости, так что тебе лучше отдохнуть и набраться сил.
   Утром, едва стало светать, Гелар разбудил своих воинов, собираясь продолжить поход. Ратхар, сон которого всегда был чутким, услышал негромкие команды Гелара, когда тот еще только поднимал утомившихся эльфов, и проснулся прежде, чем один из его спутников, решив позабавиться над человеком, попытался разбудить того хорошим пинком по ребрам. Наемник, казалось, крепко спавший, стоило только эльфу занести для удара ногу, откатился в сторону и через мгновение уже стоял в боевой стойке, распластавшийся над землей, напряженный, словно пружина, и готовый в любой миг ударить. Эльф от неожиданности отступил назад, едва не шлепнувшись на землю, но быстро совладал с собой и молча пошел прочь, даже не глядя на человека, так некстати лишившего его развлечения.
   Гелар вновь не стал жалеть своих спутников, заставив их почти бежать по густым зарослям. Он хотел оказаться как можно ближе к границе с наступлением ночи, но при этом эльф не забывал о том, чтобы запутывать следы, а потому часто менял направление движения, порой заставляя своих спутников идти по колено в воде, если им попадался ручей или небольшая речушка. Ратхар понимал, что так они собьют со следа собак, если орки пустят их по следу. Правда, наемник не был уверен, что орки вообще держат этих животных, ибо за время пребывания в плену в поселке он не заметил ни единого пса, но, вероятно, Гелар знал, что делал.
   Во время одного из кратких привалов, когда воины, измученные и уставшие, несмотря на свою выучку, получили возможность хоть немного восстановить силы, из леса выскользнули бесплотными призраками разведчики, которых Гелар предусмотрительно отправил впереди основного отряда. Выслушав их краткий доклад, эльф подозвал к себе Мелианнэ.
  -- Э'валле, боюсь, мы не сможем добраться до границы, - Гелар выглядел задумчивым и несколько раздраженным, произнося эти слова. - Разведчики в получасе пути отсюда наткнулись на крупный отряд орков, не менее двух дюжин воинов, в том числе и опытные следопыты. Они явно знают о нашем присутствии в этих лесах и ищут нас с исключительным рвением. А уже на обратном пути мои воины едва не попали в засаду, выставленную орками возле небольшого озерца к северу отсюда. Лес к западу до самой границы буквально кишит их воинами, и чудо, что мы еще не столкнулись с одним из орочьих поисковых отрядов. И охотники уже идут по нашим следам от той деревни.
  -- Да, вероятно, весть о нападении на поселок уже разнеслась повсюду, - согласно кивнула Мелианнэ, которой, почему-то не передалось беспокойство ее спутника. - Но что с того?
  -- Короткая дорога до И'Лиара становится слишком опасной. Мы не можем рисковать, ведь орки могут поставить на нашем пути почти непроницаемый заслон. Воины нескольких кланов могут объединиться ради поимки нас, и тогда придется прорываться с боем, а это неприемлемо. Я предлагаю повернуть на юг, к морю, - предложил воин. - Едва ли нас станут искать в том направлении.
  -- Какой в этом смысл, Гелар?
  -- На границе земель орков и Видара нас будет ждать корабль в условленном месте, - ответил воин. - Когда мы отправлялись на ваше спасение, э'валле, мы предполагали, что орки могут надежно перекрыть границу на суше, а потому заранее приготовили запасной вариант. У орков нет приличного флота, и на море они ничего с нами не смогут сделать, к тому же, водный путь до И'Лиара займет времени меньше, чем по суше.
  -- Но мы еще должны достичь берега, - резонно заметила Мелианнэ. - А что за корабль нас ждет? Я полагала, что Хандарское море сейчас в руках людей.
  -- Это видарское судно, - пояснил Гелар. - Капитан получил щедрую плату, и его мало волнует то, какие именно пассажиры взойдут на борт. Союзники Фолгерка, которые сейчас хозяйничают в море, также не тронут его, ведь Видар соблюдает нейтралитет, а ссориться такой мощной морской державой никому не хочется.
  -- А если он уже давно убрался подальше из этого условленного места?
  -- С ним несколько наших воинов, э'валле, они не позволят ему сбежать, - уверенно ответил на это Гелар, многозначительно усмехнувшись. Мелианнэ в этот миг мысленно представила палубу, заваленную трупами моряков и залитую лужами крови. - Можете не волноваться на этот счет.
  -- Что ж, тогда приказывайте своим людям. Я с вами согласна насчет того риска, которому мы подвергнемся, если и дальше пойдем в прежнем направлении.
   Выполняя новый приказ своего командира, отряд свернул на юг, теперь удаляясь от границы. Было понятно, что путь к морю займет немало времени, но эта дорога казалась несколько менее опасной, ведь орков все же не так много, чтобы взять в кольцо такие огромные территории. По-прежнему оставалась опасность столкнуться с одним из многочисленных отрядов, рыщущих по лесам в поисках эльфов, но дабы этого избежать, Гелар и высылал дозоры, разведывавшие дальнейший путь.
   Уже ближе к вечеру они шагали по лощине меж двух невысоких вытянутых холмов, поросших редким лесом. Выше по склонам раскинулись густые заросли, но здесь это был лишь невысокий кустарник, чуть выше пояса стоящему в полный рост человеку. Все шли осторожно, отводя в сторону мешавшие ветви и ни в коем случае не обрубая их, поскольку такой след не заметил бы разве что слепой. Гелар, шедший первым, держал в руках лук с наложенной на тетиву стрелой. Эльф, замыкавший цепочку, также был готов стрелять, ни на мгновение не опуская оружие.
   Как и прежде, командир отправил одного из своих воинов назад, дабы тот прикрывал отряд с тыла. На этот раз в охранении выпало оказаться той самой эльфийке, с которой Ратхар едва не устроил поединок прошлым вечером. Тонкая и почти невесомая, она легко скользила по кустам, без труда пробираясь сквозь самые густые заросли, и наемник мысленно одобрил решение Гелара, невольно залюбовавшись ее стройным и сильным телом. Судя по тому, что эльфы казались чуть менее напряженными, чем раньше, опасность если и не миновала, стала все же не такой ощутимой. Возможно, отряду удалось оторваться от преследования.
  -- Внимание, - они уже почти выбрались из лощины, когда Гелар, издав предупреждающий крик, прыгнул в сторону, припадая на одно колено, дабы являть из себя как можно меньшую мишень, и вскидывая лук. Обученные воины тут же схватились за оружие, образовав кольцо, внутри которого оказалась Мелианнэ. Ратхара тоже отпихнули назад и, по меньшей мере, двое эльфов краем глаза следили теперь за наемником, который хоть и был безоружен, даже поясной нож отняли, все же представлял опасность.
   Ратхар, однако, и не думал бежать или бить в спину эльфам, а потому послушно укрылся за кустами, до предела обострив все чувства и пытаясь понять, что так могло насторожить Гелара. Кажется, рядом не происходило решительно ничего опасного и подозрительного, не было слышно лязга оружия, треска ветвей под ногами подкравшихся незаметно врагов или скрипа тетивы натягиваемого лука.
  -- Отбой, - Гелар выпрямился, оглянувшись на своих бойцов, все еще настороженно вглядывавшихся в сторону леса, и махнул рукой. - Вперед, пошли! - И в этот момент воздух наполнился шелестом стрел.
   Ратхар в прыжке сбил с ног Мелианнэ, повалившись на нее сверху, и почувствовал, как над ним пролетело несколько стрел. Один из эльфов уже заваливался на спину, поскольку из груди его торчали сразу три древка с белым оперением, еще одному повезло чуть больше, стрела угодила в плечо, и теперь раненый пытался найти укрытие. Гелар, успевший уйти с пути стрел, уже рвал тетиву, стреляя куда-то в заросли, остальные воины последовали его примеру, но били, скорее всего, в слепую, рассчитывая больше запугать или смутить нападавших, чем нанести им серьезный урон.
   Невидимые стрелки сделали еще один залп, но эльфы, уже готовые к этому, уклонялись от летевших из чащи стрел, лишь один из них замешкался, и срезень с серповидным наконечником ударил ему в грудь, не защищенную броней. Эльф упал, выронив лук, точный выстрел сразил его наповал. А из зарослей уже показались закованные в доспехи высокие фигуры. Орки, сумевшие опередить отряд Гелара и мастерски устроившие засаду, решили покончить с эльфами одним ударом.
   Орки подобрались очень близко, затаившись в кустарнике так, что даже эльфийское чутье оказалось бессильно. Небольшой отряд Перворожденных оказался в кольце разъяренных и жаждущих крови хозяев этих мест. Орки бросились на свою добычу одновременно со всех сторон, принуждая эльфов биться поодиночке с неравным числом противников, и в этом бою орки, большинство из которых было в тяжелых доспехах, явно обладали существенным преимуществом.
   Мелианнэ, как только прекратилась перестрелка, вскочила, выхватывая меч, и гномья сталь пронзительно запела, рассекая воздух. Она едва успела подняться на ноги, как к эльфийке кинулся невысокий плечистый орк в кольчуге, вооруженный коротким широким клинком. Мелианнэ, более быстрая и легкая, чем ее противник, уклонилась от целой серии ударов, но ее атака тоже оказалась безуспешной. Двое бойцов кружили друг против друга, обмениваясь выпадами, и только было слышно, как клинки сталкиваются в воздухе.
   Ратхар, безоружный, а потому весьма уязвимый, счел в это время за лучшее убраться в сторону, дабы не привлекать внимания орков. Но в этот момент он заметил, что сбоку к Мелианнэ устремился еще один орк, и наемник бросился ему наперерез. Орк отмахнулся тяжелым боевым ножом от невесть откуда появившегося на его пути человека, но Ратхар, поднырнув под нанесшую удар руку, перехватил ее и бросил тяжелого орка, на котором был надет чешуйчатый панцирь, через бедро, затем нанеся уже поверженному на землю противнику удар пяткой в горло, дабы наверняка добить его.
   Наемник только успел подхватить боевой нож, выпавший из рук мертвого орка, и сразу же собрат убитого воина атаковал человека, пытаясь достать его коротким копьем с широким листовидным жалом. Ратхар, уклоняясь от удара, не нашел ничего лучшего, чем перекатиться назад через голову, и тут же метнуться влево, уходя от очередного выпада.
   Ратхар старался не отходить от Мелианнэ, прикрывая спину эльфийке, поглощенной схваткой, ибо сомневался, что она сумеет хотя бы минуту выстоять в бою сразу с двумя опытными воинами, закованными в прочную броню. Самому наемнику достался очень умелый противник, отлично владевший оружием, к тому же более длинное по сравнению с клинком Ратхара копье давало орку немалое преимущество. И все же наемник улучил момент, и когда орк в очередной раз ударил, перехватил копье за древко, и тут же вонзил клинок ножа своему противнику в горло.
   В это время эльфы, не успевшие из-за стремительной атаки приготовиться к отпору, вынуждены были сражаться каждый против двух, а то и трех орков, и уже двое Перворожденных были убиты. Одного пригвоздили к дереву сразу двумя копьями, второму И'нали, не успевшему уклониться от удара, боевой топор орка вонзился в голову, и теперь эльф лежал на траве в луже собственной крови.
   Гелару приходилось тяжелее всех, поскольку на него насели сразу три умелых воина, без труда распознав в эльфе командира, и Гелар лишь успевал защищаться, не помышляя об ответных ударах. Он заметил, как за спиной одного из его противников выросла высокая фигура, и через мгновение орк, в спину которого вонзился боевой нож, пробивший легкий кожаный панцирь, упал едва не под ноги Гелару. Второй его противник отвлекся на миг, и тут же эльф, не теряя времени даром, вспорол ему живот. Третий орк, оказавшись перед лицом сразу двух врагов, ни на мгновение не задумался о бегстве, кинувшись на ненавистного эльфа. Гелар ушел с линии удара, плавным движением разрубил орку бок, прикрытый кольчугой, а затем легко, едва касаясь кожи, провел клинком по шее орка, оставляя кровоточащую полосу.
   Ратхар, убедившись, что эльф пока вне опасности, обернулся к Мелианнэ, которая все же сумела справиться со своим противником. Сейчас Ратхар совершенно забыл, что с ним бок о бок бьются вовсе не люди, ибо теперь нужно было сражаться только сообща, иначе орки могли легко перебить весь малочисленный отряд. Но Гелар, поняв, что человек успел раздобыть себе оружие, а, значит, стал опасен для всех, решил не рисковать, оставляя за спиной такого непредсказуемого противника.
  -- Ратхар, сзади! - Мелианнэ успела заметить, что Гелар, оказавшись за спиной наемнику, же поднял свой клинок для удара, и поспешила предупредить человека.
   Развернувшись, наемник принял предназначенный ему выпад на подставленный плашмя клинок, и тут же нанес эльфу, который не был защищен доспехами, удар ногой в живот. Гелар, отскочив назад, согнулся от боли, не выпуская, впрочем, клинок, но Ратхар уже забыл о нем, ибо к человеку бросился орк, только что прикончивший еще одного из эльфов и заметивший нового противника.
   Длинный клинок меча, который вышел явно не из рук орочьих кузнецов, рассекал воздух в опасной близости от Ратхара, который более старался уходить от ударов, чем парировать их. Его противник оказался настолько силен, что мог запросто выбить из рук человека оружие, после чего добить Ратхара ему не составило бы труда.
   Человек медленно отступал под натиском впавшего в ярость орка, оказавшись в какой-то момент прижатым к плотной стене кустарника, то есть, по сути, попав в западню. Он пытался обойти своего противника, но тот был достаточно опытным, чтобы не позволить человеку оказаться сбоку от себя. Не успев увернуться, Ратхар почувствовал боль в боку, и на миг скосив глаза, увидел, как по его куртке растекается пятно крови. Орк все же сумел его достать, и рана, кажется, была довольно серьезной. Но, несмотря на это наемник стойко держался, отражая атаки противника. Ратхар пропустил еще один удар, нацеленный в лицо, и орк острием клинка рассек кожу на лбу человека, чудом не попав в глаз. Кровь из пореза заливала Ратхару лицо, и он вскоре почти ничего не смог видеть одним глазом.
   Пущенная, казалось, из воздуха длинная стрела вонзилась орку, наседавшему на наемника, в бедро, пробив его насквозь. Воин припал на одно колено, он почти не ощущал боли, но на миг отвлекся, дабы найти стрелка, который мог являть собой большую опасность, и этой заминки Ратхару хватило, чтобы нанести мощный удар в грудь, который не сдержала даже броня. Оттолкнув в сторону умирающего противника, наемник вновь устремился в гущу боя, который, кажется, уже затихал.
  -- Ратхар, уходи, - раздался крик Мелианнэ. - Они тебя не пощадят! Беги в лес!
  -- Я не могу оставить тебя, - наемник кинулся к эльфийке, стоявшей среди окровавленных тел своих и чужих бойцов. - Мы еще не добрались до твоей страны, а значит, я по-прежнему обязан тебя охранять в пути.
  -- Глупец! Гелар тебя в живых не оставит, - с яростью произнесла принцесса, мысленно проклянув упрямство человека. - Уходи, пока о тебе забыли. Я верю, ты еще меня найдешь и успеешь прийти на помощь, но для этого сейчас ты должен остаться в живых. Иди на юг, в Видар. Мы направимся к морю, там нас будет ждать корабль. Если сможешь, разыщи меня потом, а пока спасайся.
   Один из орков, которых уже к этому времени оставалось на ногах не более полудюжины, заметил эльфийку и бросился к ней. На бегу он метнул короткое копье, но на пути его оказался человек. Ратхар клинком отбил копье в сторону и встал на пути орка, заслонив собой Мелианнэ. Его противник, вооруженный топориком на длинной рукояти, шел напролом, видя перед собой только ненавистную эльфийку. Ратхар перехватил орка за запястье, когда тот уже замахнулся, дабы прикончить мешавшего ему человека, и вонзил в живот, защищенный легкой кольчугой, боевой нож, вложив в удар все силы. Закаленный клинок пробил броню, орк захрипел от боли, опускаясь на колени, изо рта его хлынула кровь.
   В это время на поляне показался Алиеннэ, которая, услышав звуки боя, спешила изо всех сил на помощь своим товарищам. Именно она и спасла жизнь Ратхару, ранив его предыдущего противника. Эльфийка, приближаясь к месту битвы, успела выпустить еще четыре стрелы, ранив или убив трех орков, а затем вынуждена была взяться за клинок.
   Ее появление на поляне, превратившейся в поле боя, стало той песчинкой, которая склонила чашу воображаемых весов в пользу эльфов. Орков в действительности было не так много, как могло показаться, что-то около полутора десятков, и почти одновременная гибель четырех воинов заметно подорвала их силы. Гелар, пришедший в себя после удара человека, вместе с двумя своими воинами сумел занять круговую оборону, и уже несколько орков пали, атакуя их. А внезапное появление Алиеннэ, о которой, кажется, орки не подозревали, внесло в их ряды еще большую сумятицу, чем и воспользовался Гелар, поведя свое воинство в атаку.
   Алиеннэ, стремительная и смертоносная, металась от одного орка к другому, нанося частые удары. Она убила двух противников, которые оказались недостаточно быстрыми, чтобы вовремя заметить новую угрозу, но затем сразу трое орков сумели взять ее к кольцо. Отважной воительнице недолго осталось бы жить, ибо в схватке с таким количеством тяжело вооруженных воинов, каждый из которых был в чешуйчатом панцире или в прочной кольчуге никакая ловкость не помогла бы прожить дольше нескольких минут. Но в этот момент оставшиеся в живых эльфы ударили оркам в спину, и те, оказавшись словно между двух огней, не выдержали, и, теряя своих товарищей, отступили. Кое-кто из эльфов, вновь вооружившись луками, принялся стрелять вослед бегущим, а Алиеннэ напоследок догнала одного из орков и ударила его клинком поперек спины, перерубив позвоночник, одновременно метнув в грудь еще одного орка, оставшегося прикрывать отход, кинжал. Спустя несколько мгновения все было кончено, и на поляне остались лишь четверо эльфов и не менее дюжины убитых орков.
   Бой закончился и Ратхар вдруг оказался в кольце опьяненных вражеской кровью и обезумевших от схватки эльфов, которые с плохо сдерживаемой ненавистью смотрели на человека.
  -- Убейте его, - взгляд Гелара остановился не замершем в нерешительности человеке, и эльф решил, что лучшего момента не представится. - Фалиар, прикончи эту тварь!
   Названный эльф, лицо которого было забрызгано кровью, кажется, чужой, и искажено яростью, наискось ударил человека мечом, но тот оказался быстрее и успел скользнуть в сторону, нанеся в ответ единственный удар. Широкий клинок боевого ножа вонзился эльфу в шею, перерубив артерию, и тот упал на землю, обливаясь кровью.
  -- Вот так вы умеете благодарить тех, кто спасает вам жизнь! - Ратхар смотрел в упор на Гелара. - Вероломные твари! - Наемник сейчас походил на бешеного зверя, в любой момент готового кинуться на загнавших его в западню охотников, пусть даже впереди его ждут рогатины и ножи.
   Кто-то из эльфов, увидев, как человек расправился с его товарищем, вскинул лук и выстрелил, но Ратхар за мгновение до этого бросился бежать, ибо, хотя и не понял ни единого слова, сказанного Геларом, который отдал команду на родном языке, но догадался, что ничего хорошего от эльфов ждать уже не нужно. Поэтому стрела с гулом пронзила воздух и исчезла в зарослях.
  -- Я его найду, - вперед выступила Алиеннэ. Она тоже вооружилась луком, а длинный клинок покоился в ножнах за спиной. - Он не уйдет далеко.
  -- Убей человека, Алиеннэ, - согласно кивнул Гелар. - Не дай остаться неотмщенными нашему брату.
  -- Не смей его трогать, - Мелианнэ приблизилась к Гелару, не выпуская клинок из рук, и казалось, что она готова атаковать. - Что он вам сделал?
  -- Он слишком опасен и непредсказуем, э'валле, - спокойно ответил Гелар, нисколько не испугавшись гнева принцессы. - Человек станет для нас не только помехой, но и угрозой. Он хороший воин, верно, но он не на нашей стороне, а значит, от него нужно избавиться.
   Ратхар кинулся в заросли, ибо не собирался сражаться с эльфами, которых было больше. Он бежал, петляя из стороны в сторону, запутывая следы, хотя и понимал, что такой следопыт, как та эльфийка, легко найдет его здесь. Наемник был вооружен лишь трофейным клинком, и мало что мог сделать против стрел Алиеннэ.
   Человек мчался сквозь дебри, прорубая себе путь длинным тесаком. Он старался убраться как можно дальше от места боя, надеясь на то, что преследовавшая его эльфийка отстанет, а также опасаясь появления орков, которых здесь могло оказаться довольно много, ведь разведчики Гелара не успели тщательно обыскать окрестности.
   Ратхар буквально вывалился из переплетения кустарника, который наемник нещадно искромсал своим ножом, на небольшую поляну, покрытую пожухлой листвой. Он огляделся по сторонам, выбирая, куда двинуться дальше, и краем глаза заметил сбоку движение. Ратхар решил, что это Алиеннэ, оказавшаяся намного более проворной и быстрой, все же настигла его, и вскинул клинок, готовясь к бою. Он достаточно ловко умел отбивать стрелы, а потому верил, что еще есть шанс остаться в живых. Однако вместо эльфийской разведчицы из-за деревьев показался человек, которому здесь, в этих заповедных землях орков, взяться было неоткуда.
  -- Опусти оружие, наемник, я не враг тебе, - незнакомец заметил угрожающую позу Ратхара и остановился в десятке шагов от него, демонстрируя открытые ладони. Он был довольно молод, голова его была гладко выбрита. Человек был прилично одет, ходя его костюм и оказался уже изрядно потрепан, на поясе у него висел легкий прямой меч в простых ножнах.
  -- Кто ты? - Ратхар пристально вгляделся в лицо незнакомца, который смирно стоял, словно позволяя наемнику получше разглядеть себя. - Я тебя видел раньше, - с сомнением произнес Ратхар, в памяти которого что-то шевельнулось в тот миг. - В заброшенном городе, в Р'роге!
  -- Да, я был там, - склонил голову незнакомец. - Там ты сразил Антуана Дер Касселя, первого рыцаря Дьорвика. А я - Скиренн, ученик мэтра Амальриза. Я сопровождал гвардейцев в погоне за вами.
  -- Амальриз?! - удивленно повторил Ратхар. - Это имя мне знакомо. Придворный чародей самого Зигвельта, верно? Не думал, что наши пути вновь пересекутся.
   В памяти воина сразу всплыл короткий бой в ночном лесу, в тысячах лиг от этих мест, много лет назад. Тогда наемник был неумелым юнцом, и выжил лишь благодаря тому, что рядом оказались настоящие воины. Но и они едва ли уцелели бы, попав в засаду, если бы не неожиданная помощь таинственного мага, в тот раз скрывшего свое имя. Лишь много позже узнал Ратхар, что бился плечо к плечу с чародеем Амальризом, затем ставшим придворным магом и верным советником самого правителя Дьорвика.
   Об этом, в прочем, Ратхар услышал случайно, много месяцев спустя, когда он уже покинул свою родину, двинувшись на юг, подальше от тех, кто объявил его предателем и убийцей, приговорив к смерти. Глупо было бы винить кого-то кроме самого себя в своей судьбе, но все же Ратхар полагал, что стал тем, кем стал, бродягой без роду и племени, солдатом удачи, не в последнюю очередь из-за этого чародея, уже тогда казавшегося глубоким стариком, но, как видно, до сих пор не оставившего попыток двигать людьми, словно тряпичными куклами. Впрочем, жаловаться было не на что, ведь Ратхар стал воином, далеко не самым худшим, и в этом находил свое счастье.
  -- Так ты ученик самого Амальриза?- удивление наемника, казалось, ко всему привыкшего, было велико. Гораздо меньше удивился Ратхар, узнав прежде, что от его рук пал считавшийся лучшим мечником королевства капитан гвардии Зигвельта, пал в честном бою, что сделало бы честь любому воину. - Маг? - Магов Ратхар не любил, хоть и нечасто ему приходилось сталкиваться с настоящими чародеями. Просто те, кто владел силами, неподвластными обычным людям, их, то есть этих людей, зачастую считали едва ли не скотом, наделив самих себя правом управлять ими, как игрок передвигает фигурки по клеткам доски.
  -- Верно, я ученик этого мага, - кивнул чародей. - Я выполнял королевскую волю, преследуя вас по всему Дьорвику.
  -- А здесь ты что делаешь, маг? Все твои спутники погибли, но ты, я вижу, никак не можешь успокоиться. Выходит, ты следовал за нами из Р'рога, даже не побоялся ступить в земли орков? - Ратхар поудобнее перехватил орочий клинок, в любой момент будучи готовым применить его против этого странного человека, наверняка бывшего весьма опасным противником.
  -- Послушай, наемник, я не враг тебе, - успокаивающе произнес Скиренн, от проницательного взгляда которого не укрылось движение Ратхара. - Да, я следил за вами, следил, точно еще не зная, чего ждать, ибо я понимал, что соперничать с вами в мастерстве владения клинком не смогу, а эльфийка к тому же владеет магией. - И тут его взгляд устремился за спину Ратхару, который начал оборачиваться, дабы посмотреть, что привлекло внимание чародея. Слишком велико было удивление и испуг, отразившиеся в этом взгляде, чтобы считать все направленным против наемника обманом.
  -- Осторожно! - Предостерегающий крик мага заставил Ратхара, тренированный слух которого уже уловил едва слышный скрип натягиваемой тетивы мощного лука, отпрыгнуть в сторону, уходя с линии огня неведомого стрелка.
   Длинная стрела с широким наконечником и белым оперением едва коснулась плеча наемника, устремившись к замершему посреди поляны магу. Ратхар упал на бок, перекатился и вскочил на ноги, развернувшись туда, откуда вылетела стрела. Когда он нашел взглядом Алиеннэ, она уже разжала пальцы, пуская следующую стрелу. Ратхар, прыгнув вперед, отбил ее клинком, но наконечник все же царапнул его по лицу. А эльфийка, поняв, что на следующий выстрел у нее нет времени, отбросила лук и выхватила из-за спины длинный клинок, одновременно отступая назад.
   Ратхар, вплотную приблизившись к эльфийке, нанес колющий удар ей в живот, но Алиеннэ, легко парировав выпад, крутанула своим клинком, и боевой нож вывернулся из рук наемника, улетев куда-то в сторону. Ратхар отпрянул назад, а Алиеннэ, вращая клинком, стала наступать на него. Несколько ее выпадов едва не достигли цели, и только скорость позволяла Ратхару пока оставаться живым, но он понимал, что долго не продержится. Сказывалась усталость, да и полученные в скоротечной схватке с орками раны не прибавляли прыти. Человек метался из стороны в сторону, уклоняясь от четких, выверенных ударов Алиеннэ, которая увлеклась так, что не заметила, как Ратхар оказался от нее в опасной близости. Наемник перехватил запястье эльфийки и рванул ее на себя, заставив потерять равновесие и выронить меч.
   Алиеннэ перекатилась через голову, мгновенно вскочив на ноги и выпрямившись, словно пружина. Она выхватила из ножен на бедре длинный кинжал с волнистым клинком, развернувшись в сторону Ратхара. А наемник, сделав огромный прыжок, оказался рядом с орочьим ножом. Не раздумывая, он схватил оружие и метнул его в эльфийку, почти не целясь. Неказистый на вид и даже чуть грубоватый внешне клинок на самом деле был выкован мастером и имел превосходный баланс. Сделав два оборота в воздухе, он ударил точно в грудь эльфийке, которая уже была готова метнуть свой кинжал. Сила, вложенная Ратхаром в бросок была так велика, что Алиеннэ отбросило назад на несколько шагов, и эльфийка, уже мертвая, упала в груду сухих листьев.
   Ратхар, отдышавшись, обернулся туда, где появление эльфийки застало мага, и увидел, что Скиренн лежит на земле, из груди его торчит стрела, вошедшая в плоть почти до середины древка. Выстрел, предназначавшийся Ратхару, все же достиг цели. Чародей, которому не хватало ловкости воина, не успел уклониться, и теперь лежал, тяжело дыша и едва сдерживая стоны.
  -- Подойди ко мне, - похрипел маг, и изо рта его потекла кровь. - Скорее, пока я еще могу говорить!
  -- Я вытащу стрелу, - Ратхар уже забыл, что этот человек не так давно хотел убить его и, возможно, Мелианнэ. - Сейчас, - приговаривал воин. - Потерпи немного. - Здесь, в этих враждебных землях, каждый соплеменник мог считаться для наемника верным союзником, а выяснение отношений можно было оставить до лучших времен.
  -- Бесполезно, - возразил Скиренн. - Стрела едва не порвала мне артерию, тронешь ее - и я истеку кровью за пару минут. Мне уже ничем не помочь, это судьба, умереть здесь от руки той, которая даже не знала о моем существовании. - Скиренн умолк на время, тяжело дыша. - Скажи, как тебя зовут, наемник?
  -- Ратхар, - коротко произнес воин.
  -- Ратхар, должно быть, ты откуда-то с севера, если я еще не разучился разбираться в именах, - задумчиво повторил раненый, а затем зашелся во внезапном приступе кашля. Спустя несколько минут он отдышался и вновь заговорил. - Ратхар, я умираю, и сейчас, в последние минуты своей жизни, прошу тебя выполнить мою волю. Мы были врагами раньше, но я все же надеюсь, что ты не откажешь умирающему.
  -- Чего же ты просишь от меня?
  -- Сперва посмотри, что с эльфийкой, - произнес маг. - Может, она еще жива?
  -- Она мертва, чародей, - отрицательно покачал головой Ратхар. - Смерть пришла к ней сразу же, мой удар был достаточно силен и точен.
  -- Что ж, - Скиренн сплюнул кровавый сгусток. - Хорошо, что она не мучалась. Скажу правду, мне жаль ее, Ратхар.
  -- Она хотела убить меня, и мне ее не жаль, - усмехнулся наемник. - И тебя она едва ли пощадила бы, чародей.
  -- Это так, но все же тяжело видеть смерть эльфа. Не зря нарекли их Дивным Народом. Эти существа так прекрасны, что кажется, будто они не должны умирать. Они словно хороший клинок, одинаково смертоносны и восхитительны. Уж ты то, воин, должен понять, что я хочу сказать.
   Перед глазами Ратхара вдруг предстала Мелианнэ, с которой он расстался считанные минуты назад. Он вспомнил, как в бою эльфийка разила врагов, ни на миг не задумываясь о пощаде и не испытывая жалости. И еще он вспомнил свой то ли сон, то ли явь, вспомнил прекрасное тело, в лучах пробивавшегося сквозь щели сарая солнца казавшееся прозрачным, словно то была не плоть, а чистый хрусталь.
  -- Вижу, ты понял мои мысли, - Скиренн усмехнулся, взглянув на наемника, лицо которого вдруг сделалось отрешенным, словно он спал с открытыми глазами. - Думаю, не все так просто с той принцессой. Что-то в твоей душе изменилось с тех пор, как ваши пути пересеклись. Знай, воин, если она одарила тебя своей любовью, ты самый счастливый человек на этом свете. Она поделилась с тобой частицей той силы, что дал ей при рождении Лес.
  -- С чего ты взял это? - Возмутился, было Ратхар, не ожидавший такой проницательности от умирающего.
  -- Прости, если сказал что-то не то, воин, - на лице Скиренна, впрочем, не было заметно раскаяния, только тщательно скрываемая боль. Он пошевелился и тут же скривился, ибо от неловкого движения вонзившийся в плоть наконечник сдвинулся, нанося еще большие раны. - Все это сейчас не так важно. Просто я хотел, чтобы ты понял, что можешь потерять, если откажешь мне в моей просьбе. Я не могу заставить тебя, не могу нанять, но прошу тебя выслушать мои слова и затем предать меня земле, когда я испущу дух.
  -- Говори, чародей, я слушаю, - спокойно произнес Ратхар, в душе восхитившийся тем, как этот человек спокойно говорит о собственной смерти.
  -- То, что ты услышишь сейчас - великая тайна, которую на всем свете знают очень немногие. Но сперва скажи, знаешь ли ты, как и почему Мелианнэ оказалась одна в землях людей? Знаешь ли ты, Ратхар, почему она так стремилась в И'Лиар, не считаясь порой с ожидавшими ее на пути опасностями?
  -- Нет, - ответил Ратхар, - Мне не известно это.
  -- Принцесса прибыла в Дьорвик с Шангарских гор, куда она ездила с посольством к обитающему в том негостеприимном краю племени гоблинов. Этот народ, издревле поклонявшийся драконам, которых почитал высшими существами, с давних пор был в долгу перед Перворожденными, и пришла пора стребовать с них плату. Гоблины, которые не смели отказаться от данной ими сотни лет назад клятвы, пошли на самый страшный грех, забравшись высоко в горы и похитив из пещеры, в которой обитал единственный живший там дракон, яйцо, нерожденного дракона, которого и отдали Мелианнэ, оплатив свой долг.
  -- Яйцо дракона? - Ратхар неподдельно удивился. - Я думал, драконов больше нет. Никто не видел их уже много веков.
  -- Прошу, помолчи, - недовольно бросил Скиренн. - Да, они украли нерожденного еще детеныша, и отдали эльфам. Ты должен знать, что эльфы вступили в войну с Фолгерком, небольшим королевством на юго-западе от И'Лиара. Правитель этой страны, вознамерившийся отнять у эльфов часть побережья, сумел собрать сильное войско и нанес Перворожденным несколько поражений. Я давно не слышал новых известий, но кажется, что фолгеркские войска осадили столицу И'Лиара. Мелианнэ отправилась в путь, еще до того, как люди перешли границу. Эльфы не были уверены в том, смогут ли выстоять, ведь их народ никогда не был особо многочисленным, и все эльфийское воинское искусство может оказаться бесполезным перед лицом десятикратно превосходящего их врага. Именно поэтому эльфы решили обратиться к драконам, созданиям, воистину непобедимым, похитив их потомство и заставив затем выступить в войне на своей стороне. Драконы разумны, даже более разумны, чем люди, а потому Перворожденные могли рассчитывать на успех. Сейчас в мире осталось так мало драконов, что за жизнь своего детеныша они могут выполнить чужую волю. - Скиренн закашлялся, и лицо его вновь исказилось от боли. Изо рта вытекла струйка крови. - План был хорош, и, казалось, ничто не должно было помешать эльфам вернуться в свою страну, принеся яйцо их магам, которые затем сумели бы заставить драконов выполнить свои условия, но на обратном пути эльфы схлестнулись со степняками из Корхана. Эти пираты равнин часто нападают на проходящие по их землям караваны, а в этот раз решили ограбить оказавшихся в их краях Перворожденных. Небольшой отряд, свита Мелианнэ, погиб в бою, но принцессе удалось скрыться, сохранив свое сокровище. Так она попала в Дьорвик. Эльфийка была очень осторожна, но мы все же узнали о ее миссии и решили не дать ей добраться до своих.
  -- Мы - это кто? - спросил Ратхар. - Король? Твой наставник?
  -- Я же просил не перебивать, - Скиренн дышал все тяжелее и даже такое проявление эмоций, казалось, было для него тягостью. - Мы - это маги, сильнейшие чародеи-люди, с давних времен объединившиеся в тайное общество, магический орден, если угодно. Я не совсем верно отнес себя к их числу, ибо мне предстояло бы еще долго осваивать Искусство, но мой наставник Амальриз является сейчас одним из членов этого союза и одним из претендентов на место его главы. Мэтр Шегерр, многие годы возглавлявший наш орден, бесследно исчез, и в скором времени маги соберутся, чтобы избрать замену ему. - Скиренн вдруг досадливо скривился: - Все это не важно, я не успею сказать главное. Это великая тайна, которая не должна открываться простым смертным, даже тем, кто носит на челе королевский венец, но ты должен знать, что веками сильнейшие маги нашего народа, занимавшие места у престолов правителей, исподволь заставляли королей и князей действовать во благо всем людям. Во времена столь давние, что сейчас никто точно не может сказать, когда это произошло, сильнейшие чародеи нашего народа, приняли некий свод правил, законов, если угодно, коим руководствуются и по сей день. Кодекс Белерзуса, названный так по имени создавшего его чародея, одного из величайших магов древности, быть может, даже самого могущественного за всю историю людей, запрещает магам, достигшим определенной ступени в Искусстве, явно или тайно бороться за власть, запрещает участвовать в войнах между людьми. Мы, чародеи, отказываемся от того, чтобы править от своего имени и собственной волей, но лишь только можем советовать, мягко направляя помыслы и деяния облеченных властью в нужное русло.
   Древний Кодекс возлагает на каждого чародея, почитающего себя великим магом, обязанность защищать людей, не ту или иную державу, а весь наш род и каждого отдельного человека, от иных народов, что живут в этом мире. В давние времена чародеи шли в первых рядах имперских легионов на рати Перворожденных, ибо тогда людям требовалось пространство для жизни, и лишь за счет иных народов, уже поделивших мир, можно было завоевать его. Это были тяжелые времена, когда кровь лилась рекой, но все же люди обосновались в этом мире, заставив считаться с собой и гномов, и надменных эльфов и прочих, о многих из которых уже не помнят ничего, кроме названий их народов. Затем наступила более спокойная эпоха, уже не нужна была Империя, основанная на силе и страхе, ибо прошло время великих войн, и теперь нужно было обживать земли, отнятые у наших соседей. Эссар распался, и маги не препятствовали этому, переходя на службу к правителям появлявшихся на осколках Империи государств. И на новом месте они делали все, чтобы людям лучше жилось в этом мире. Порой случались войны, этого нельзя было избежать, но и тогда чародеи, ставшие советниками новых правителей, пытались сдержать их, не позволить беспрестанными усобицам ослабить мощь людей, предоставив тем же эльфам возможность взять реванш. Чаще всего это удавалось, иногда - нет, но и не это главное.
   Последние несколько веков в мире сохраняется равновесие. Люди, укрепившись в достаточной мере, более не думают о новых завоеваниях, разве что дерутся изредка меж собой, но здесь нет большой беды. Гномы ушли в горы, где и живут теперь в относительной безопасности, сделавшись почти недосягаемыми для своих соседей. Их время прошло, никогда уже гномам не вернуть своего былого могущества, но и никто не желает сейчас извести их племя полностью, напротив, люди вполне мирно уживаются с гномами, к выгоде и тех и других. Эльфы, вечные соперники гномов, а затем и людей, также до последнего времени жили в покое, убедившись, что их сил не хватит, чтобы тягаться с людьми, хоть даже и канула в историю Империя. А сами люди, пусть и помнят то немалое зло, которое терпели от эльфов в стародавние времена, уже не жаждут крови Перворожденных. Долгие века уже каждый народ довольствуется тем, что имеет, и лишь немногие вольнодумцы мечтают изменить мир, переделав его под себя. А наш орден магов зорко следит за тем, чтобы чаши воображаемых весов, на которых покоятся судьбы живущих под этими небесами народов, сохранили равновесие, ибо иначе настанут воистину последние времена. Но события недавней поры поставили под угрозу сложившийся порядок, и настало время действовать, пока еще не слишком поздно.
   Ратхар слушал, не перебивая, торопливую речь умирающего мага, хотя на языке наемника и вертелся один вопрос, и человек едва сдерживался, чтобы не задать его. А Скиренн продолжал свою историю, рассказав о том, как фолгеркский чародей Тогарус не сумел, несмотря на все ухищрения, удержать молодого и горячего правителя той далекой страны от войны с эльфами, которую король Ирван развязал, польстившись на посулы местных купцов, обещавших золотые горы, если Фолгерк станет морской державой. Тогарус приложил немалые усилия, пытаясь умерить пыл государя, но призрак золота оказался сильнее. Но волею случая фолгеркский чародей узнал о замысле эльфов призвать себе но помощь драконов, ибо Перворожденные, потеряв в нескольких сражениях немало воинов, уже не так верили в собственные силы.
  -- Ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы эльфы осуществили свой безумный план, который грозит гибелью половине мира, - продолжал Скиренн после того, как напился воды из поднесенной Ратхаром фляжки. - Драконы, эти древние существа, правили этим миром тогда, когда еще не было людей, а эльфы делали первые шаги под сенью своих лесов. Драконы покинули наш мир, оставив его новым народам, и их возвращение окончательно сместит равновесие. Эльфы еще могут одержать победу, или, по крайней мере, остановить людей, сохранив хоть часть своей страны. Но, призвав драконов, они не только сокрушат войска Фолгерка, но и двинутся войной на соседние страны, и в том числе на Дьорвик. Силу драконов ныне трудно представить, ведь эти создания не только разумны, но еще и обладают собственной магией, о которой мало что известно. Если эльфам удастся держать их в повиновении, ужас и смерть придут в населенные людьми и иными народами земли. Ведь это шанс вернуть то, что Перворожденные утратили многие века назад, шанс восстановить свое былое могущество, истребив всех, в ком нет эльфийской крови. Да, эльфы давно уже не ведут войн, пребывая в добровольном заточении в своих колдовских лесах, они даже пытаются отправлять свои посольства в сопредельные страны, но в сердцах большинства из них еще хватает ненависти к людям, ведь еще живы те Перворожденные, которые своими глазами видели падение своего народа, видели наступающие эссарские полки, приносившие с собой разрушение и горе. И если такая мощь, как сила драконов, окажется в подчинении у эльфов, невозможно предугадать, что станет с этим миром.
   Драконов ныне осталось очень мало, и они, дабы сохранить потомство, могут пойти на многое, в том числе, наступив своей гордости на горло, могут выполнить приказ эльфов. Мэтр Тогарус, узнав о замысле эльфов, сразу понял, чем это грозит нам, людям, и решил остановить грядущую катастрофу. Он сообщил обо всем моему учителю, а тот, разыграв настоящий спектакль, донес эти сведения до короля и его приближенных, убедив их в том, что яйцо дракона не помешает и правителю Дьорвика, который получит шанс стать преемником Эссара. Зигвельт при всей его мудрости поддался на эту уловку, отдав приказ найти и поймать эльфийку. Я же отправился вместе с королевскими гвардейцами, дабы проследить за тем, как будет исполнен замысел Тогаруса и наставника, ну и, разумеется, помочь в поисках неуловимой принцессы. Было решено, что яйцо следует вернуть драконам, которые после этого покинут пределы обитаемого мира, и равновесие будет восстановлено. Я должен был доставить сокровище Амальризу, а затем уже он сам или Тогарус вернули бы его законным хозяевам. Но, как видишь, шальная стрела разрушила этот план, на создание которого ушло немало времени и сил, и теперь ты, обычный наемник, солдат удачи, становишься тем единственным человеком, который еще может изменить судьбу мира. Эльфы уже близки к осуществлению своего дьявольского замысла, несущего верную смерть мириадам людей, и я могу лишь молить тебя о том, чтобы продолжить мою миссию.
  -- Что же ты хочешь от меня, чародей, для чего рассказал мне эту историю, для чего открыл тайну, как сам ты сказал, запретную даже для королей, - спросил Ратхар. - Что могу сделать я, обычный человек, если искусные маги оказались бессильны?
   Несколько мгновений Скиренн молчал. Грудь чародея, не сумевшего уберечься от простой стали, вздымалась, тело его сотрясала дрожь, а хриплое, неровное дыхание и выступившая на губах кровавая пена говорили о приближении смерти. Искушенный в волшебстве чародей умирал, уже вполне осознав неизбежность такого исхода, но все же продолжал бороться, цепляясь за ускользающую нить жизни из последних сил.
   Ратхар смотрел на мага с неподдельным состраданием - сколько бы ни умирали на его руках, воин не мог привыкнуть к этому, не мог заставить очерстветь свое сердце окончательно - но также и с сомнением, не вполне веря услышанному. Сомневался воин, впрочем, не столько в чародее, сколько в себе, почти уже решив, что просто ослышался. Слишком странными, чудными были слова этого Скиренна. Драконы для Ратхара, как и для всех людей, живущих ныне, оставались только сказкой, строками старинных баллад, и трудно было поверить, что эти таинственные создания, о которых толком никто и ничего не знал, могут появиться здесь, над этими землями, во плоти.
  -- Безумцы хотят склонить чашу весов на свою сторону, уничтожив врага не стрелами и клинками, но пламенем крылатых змеев, - не заметив недоверчивого выражения лица Ратхара, продолжил раненый маг. - Перворожденными движет сейчас отчаяние, страх поражения, которое становится все вероятнее с каждым днем этой войны, и они не понимают, что лишают себя и последнего шанса, осмелившись посягнуть на свободу этих созданий. Драконы не для того покинули наш мир, чтобы возвращаться, и они жестоко покарают тех, кто решится поставить себя выше этих первых детей Творца. Драконы - не цепные псы, они никому и никогда не будут подчиняться. Они придут на зов своего детеныша, придут хоть из-за края света, и тогда И'Лиар канет в бездну.
  -- У эльфов наверняка найдется пара козырей, припрятанных в рукаве, - пожал плечами воин. - Их лучники остановят кого угодно - эльфийские стрелы не ведают промаха, и это не просто слова. Да ведь и наши предки не просто так слагали прежде легенды о драконоборцах?
  -- Боюсь, это не так, - помотал головой маг. - Ты не понимаешь, какую силу пробудили надменные эльфы, что не странно, ведь и убеленные сединами мудрецы, да и сами Перворожденные, со всей их памятью столетий, не осознали еще этого.
   Скиренн держался спокойно, будто и не истекали последние мгновения его жизни, и Ратхар невольно восхитился мужеством этого человека, который в один миг перестал быть для него врагом, не став, в прочем, и другом. Кажется, сейчас было не время для досужих бесед, но чародей, словно уже расставшись с жизнью, и не думал, чтобы попросить о помощи. Да и не мог Ратхар ничем ему помочь - воин был достаточно опытен, чтобы понять, насколько серьезна рана.
  -- Драконы совершенны, они - венец жизни, идеальные существа, идеальные убийцы. Они могут летать, как не могут этого и птицы, казалось бы, созданные для полета. От пламени. Что изрыгают драконы, как говорят, плавится даже камень, а уж плоть человеческая распадется прахом в мгновение ока. Чешуя, что покрывает их тело от морды до кончика хвоста, крепостью не уступить лучшей стали, и мало какая стрела пронзит ее, а если и удастся кому-нибудь сделать это, то безумец лишь еще больше разозлит Повелителей Небес. Мне знакомы все те легенды, о которых ты вспомнил воин, и я скажу тебе - не доблесть, не закаленные клинки и грозные самострелы, а подлость и коварство были оружием давно истлевших победителей драконов. Нет такой силы, что сокрушила бы взмывшего в небеса крылатого змея. Это знали всегда, а потому и выбирали момент, когда дракон спит, когда он ослаб от голода - такое тоже случалось, ведь при всем совеем совершенстве, драконы тоже живые существа, вынужденные питаться. Порой все эти благородные рыцари, исполненные отваги, ради победы заливали ядом целые озера, куда прилетали на водопой драконы. И плевать им было, что после такой охоты целый край опустеет, люди, лишенные источника воды, покинут свои дома, и посевы, напитавшись отравой, погибнут на корню - главное, можно прибить над камином в родовом замке голову крылатого ящера, клык или коготь преподнеся даме своего сердца.
   Смертельно раненый маг, державшийся в мире живых, наверное, лишь благодаря колоссальному усилию воли, на одном чувстве долга, которое и провело чародея сквозь враждебные леса, позволив избежать встречи с их владетелями, скривился, не то от презрения, не то от боли.
  -- Но все же драконы убрались прочь, оставив нам, людям, и прочим, кто ходит на двух ногах, а не летает под небесами, эти земли, - упрямо произнес Ратхар, не заметив гримасы чародея. - Значит, они не так сильны.
  -- Ни ты, ни я не можем представить себе и тень их мощи, - воскликнул, сверкая глазами, Скиренн. - Пожелай драконы, и этот мир принадлежал бы им весь, без остатка, а о нас, людях, не сохранилось бы и воспоминаний. Нет, они не бежали, но покинули обитаемые края по доброй воле, не для того, чтобы возвращаться. И драконы накажут тех, кто нарушил их добровольное изгнание, жестоко накажут, так, что содрогнется весь мир!
  -- Пусть так, - пожал плечами воин. - Это не моя война.
  -- Скажи, неужели ты желаешь видеть, как небо над твоим родным домом затянул черный дым, как пламя поглощает целые города, как тысячи невинных людей, слыхом не слыхивавших о какой-то войне в дальнем краю, сгорают заживо?
   Огонь, пылавший во взгляде Скиренна, проникал до самого сердца, и трудно было оставаться безучастным к его словам.
  -- У меня давно нет дома, - глухо, вмиг помрачнев, произнес в ответ Ратхар. - Я брожу по миру уже много лет, скитаюсь, зарабатывая на кусок хлеба, как обычный рубака-наемник.
   Весь мир - твой дом, коли так, - твердо произнес чародей. Уже ничто не могло отвратить смерть, и маг хотел только одного - с пользой распорядиться последними мгновениями жизни, отпущенными ему. - И потому ты все же сделаешь то, о чем я попрошу тебя, ведь иначе все, что окружает нас сейчас, эта земля, это небо над головой, перестанет существовать, став совсем иным.
   Надсадный, рвущий нутро кашель, вырвался из груди Скиренна, и Ратхар подался вперед, словно еще мог как-то облегчить страдания ученика чародея.
  -- Найди Мелианнэ прежде, чем она передаст свой груз, яйцо дракона, эльфийским магам. - Умирающий чародей вдруг заговорил с неожиданной силой, хрипя и сверкая глазами: - Убеди ее отдать его, отними силой, любой ценой заполучи яйцо, а затем найди мэтра Тогаруса, придворного мага фолгекского короля, и передай яйцо ему. Вот и все, что я прошу от тебя, Ратхар. - Скиренн перевел дух, а затем спросил, тихо, словно растеряв все оставшиеся силы: - Знаешь ли ты, куда теперь отправятся эльфы?
  -- Они пойдут на юг, к морю, там их будет ждать корабль, на нем эльфы и прибудут в И'Лиар.
  -- Что ж, тогда еще не все потеряно, - с явным облегчением произнес маг. - Иди на юг, в Видар, найди в столице этой страны, Элезиуме, человека по имени Крагор, он там некто вроде советника. Просто назови ему мое имя и имя моего учителя, мэтра Амальриза, а затем объясни, не вдаваясь в подробности, что преследуешь эльфов. Видар славен своим флотом, там есть немало быстроходных кораблей и отчаянных капитанов, ты сможешь нагнать эльфов еще в море. Крагор не подведет, он даст тебе корабль, самый лучший, ибо многим обязан моему наставнику и не посмеет идти против его воли. Прошу, проследи, чтобы все было исполнено, как должно. Я могу доверять только тебе, ведь для тебя нет никакой выгоды в этом деле, все прочие же, маги и правители, легко предадут, соблазненные призраком могущества. У тебя будет шанс сделать то, что не сумел я. А теперь скажи, выполнишь ли ты мою просьбу, воин?
  -- Говорят, последние слова, что произносит умирающий, таят в себе особую силу, - задумчиво произнес Ратхар. - Мы были врагами, хотя и не знали почти ничего друг о друге, но то, что ты рассказал, слишком серьезно, чтобы помнить о нашей вражде. Я привык к тому миру, в котором живу, и не хочу, чтобы он погиб у меня на глазах, а потому я выполню твою просьбу, чародей. Я найду Мелианнэ и сделаю все, чтобы она изменила свое решение, а затем найду Тогаруса, и пусть он делает потом, что должно.
  -- Благодарю тебя, воин, - Скиренн вновь зашелся в приступе надсадного кашля, так, что лицо его покраснело от напряжения. - Возьми мой меч, оружие пригодится тебе, ведь дальше на юг еще на несколько дней пути лежат земли орков. И сними с моей шеи медальон, это особый знак, по которому Крагор, если тебе суждено будет добраться до него, поймет, что тебе можно полностью доверять. Показав его этому человеку, ты получишь все, что нужно, любую помощь, какая потребуется, так что возьми его у меня и береги, как зеницу ока.
   Ратхар осторожно расстегнул ворот камзола чародея и снял с его шеи медальон в виде диска, на котором был выгравирован странный символ. Сам медальон и тонкого плетения цепочка, на которой он висел, были изготовлены из чистого золота. Спрятав драгоценность под одеждой, Ратхар вновь склонился к Скиренну:
  -- Скажи мне, чародей, что ты знаешь о Шегерре, имя которого упоминал только что?
  -- Он был главой нашего ордена, сильнейшим из живущих чародеев, самым старым и опытным, - ответил Скиренн, явно не ждавший такого вопроса. - Говорят, он погиб, изучая некий древний артефакт, пришедший еще из тех времен, когда людей не было, а этим миром владели совсем иные народы. Это случилось несколько лет назад. А почему ты спрашиваешь об этом?
  -- Уходя от погони, мы встретили еще в Дьорвике отшельника, назвавшегося этим именем, - сказал Ратхар, вспоминая события, случившиеся, вроде бы, не так давно, но уже почти стершиеся в памяти. - Он был магом, и, кажется, весьма сильным, хотя я мало в этом понимаю. Он жил на болотах в полном одиночестве и помог нам скрыться от погони.
  -- Да, я помню, как потерял вас из виду, - удивился Скиренн. - Ведь я преследовал вас долгое время, но на болотах моя магия оказалась бессильна. Я не сумел найти вас, как ни старался тогда. Мы уже думали, что упустили свою добычу, и только случай помог нам. Тогда я решил, что это твоя спутница прибегла к своей магии, но твои слова заставили меня задуматься. Однако все это уже не важно, мое время вышло, я чувствую смерть за своей спиной. Обещай, Ратхар, - попросил маг, взглянув в глаза склонившегося над ним воина, - что предашь мое тело земле, не оставишь на поживу зверью.
   Скиренн прожил еще несколько минут и тихо умер, так, что Ратхар сперва не понял, что это произошло. Исполняя обещание, наемник вырыл в стороне от места схватки могилу и опустил туда тело чародея, присыпав его сверху землей и ветвями.
  -- Покойся с миром, маг, - произнес Ратхар, склонив голову. - Прежде судьбе было угодно сделать нас врагами, хотя мы даже не знали друг о друге. Я не держу на тебя зла, и прощаю тебя, ибо тобою двигала не корысть и не алчность. И я клянусь, что найду Мелианнэ, и остановлю эльфов. Спи спокойно, а я доведо до конца начатою тобою дело.
   Впереди лежали полные опасностей леса орков, где смерть, воплощенная в меткой стреле или тяжелом копье, могла настичь человека в любой миг, но это не пугало Ратхара. Он был воином, пусть наемником, но, прежде всего - воином, и знал цену слову, а потому был готов к любым испытаниям, лишь бы выполнить последнюю волю мага. Скиренн, хотя и был врагом Ратхара, действовал не из корысти, а из лучших побуждений, хотя и понимал их по-своему. Наемник, сам точно не зная, почему, поверил рассказу чародея, и он вовсе не хотел, чтобы случилось то, о чем предупреждал умерший маг.
   Ратхар пробыл на той поляне, где обрел покой маг, еще несколько минут, торопливо перевязав раны. А затем, поудобнее пристроив доставшийся ему словно в наследство меч за спиной, воин двинулся в путь. Он привык выполнять данное слово, и теперь путь воина лежал на юг, а затем, если угодно будет судьбе, и дальше, в земли эльфов, туда, куда направляется ныне и Мелианнэ, которой он тоже обещал найти ее. Ратхару предстояла дальняя дорога.

Эпилог

  
   Четверо эльфов, один из которых был тяжело ранен и мог шагать, лишь опираясь на плечо товарища, вышли к берегу моря. Сперва они ощутили ни с чем не сравнимый соленый запах, и услышали мерный рокот, плеск волн, раз за разом накатывавших на прибрежные скалы и в бессилии отступавших. Наконец густые заросли внезапно расступились, открыв взору путников бескрайнюю водную гладь, мерно вздымавшуюся могучими водными гребнями, увенчанными пенными шапками. Эльфы облегченно вздохнув, опустили оружие. Последние дни они пребывали в сильнейшем напряжении, постоянно ожидая атаки, ведь это все еще были владения орков. Жалких пяти чувств было слишком мало, чтобы вовремя обнаружить опасность, которая могла скрываться где угодно. Каждый куст, достаточно густой, чтобы в нем мог укрыться лучник, просто отбрасываемая раскидистой древесной кроной тень могла таить угрозу, и только первыми заметив ее, беглецы могли рассчитывать на спасение. Но чутье их все же не было безграничным, а те, от кого они убегали, в здешних лесах были, как дома, так что сама бескрайняя чаща помогала им, открывая короткие пути там, где чужаку приходилось продираться сквозь заросли, теряя силы и, главное, драгоценное время. Дважды хозяева этих мест обнаруживали следы небольшого отряда, и тогда начиналась погоня.
   Стремительный бег сквозь непролазные дебри, где не было ни дорог, ни даже звериных троп, прерывался лишь краткими минутами отдыха, когда изможденные беглецы падали замертво, чтобы только перевести дыхание, унять дрожь в одеревеневших мышцах. А затем они вновь исчезали в зеленом сумраке древнего леса, стремясь на юг, к такому близкому, но такому недостижимому морю.
   Сперва старательно заметая следы, последние часы эльфы, измученные до полусмерти, ломились сквозь заросли, так что и слепец легко мог бы идти за ними. Они буквально спиной ощущали дыхание погони, и думали лишь о том, как бы выиграть еще хотя бы десяток, хотя бы сотню ярдов. Гелар, сам раненый и ужасно уставший, не позволял своим спутникам задерживаться ни на мгновение, подгоняя их едва ли не угрозой оружия. Все были на пределе, но шагали вперед, как одержимые, ибо понимали, что орки, если догонят их, не оставят ни единого шанса. Сейчас эльфы мало что могли сделать против многочисленного отряда вражеских бойцов, которые, в отличие от самих эльфов, не были так измотаны стремительной гонкой по лесам. К счастью, схватки удалось избежать, запутав следы и оторвавшись от преследователей, но все равно никто не чувствовал себя в безопасности в этой враждебной земле.
  -- Ну, где же они, Гелар, - принцесса Мелианнэ, вглядываясь в морскую гладь, девственно чистую, обратилась к напряженному спутнику, который, прикрыв глаза ладонью, также изучал открывшуюся картину. - Ты говорил, они будут ждать нас, что бы ни случилось.
   Мелианнэ почувствовала какую-то детскую обиду. Последние лиги дались эльфийке нелегко, ведь она все же была не столь вынослива, как те воины, что шли с нею вместе. И лишь мысль о том, что впереди, все ближе и ближе с каждым шагом, ждет ее корабль, что унесет дитя Дивного Народа к родной земле, к милым с самого рождения рощам, где можно будет не думать более об опасности, где не придется ни от кого прятаться или убегать, придавала ей сил. И вот она стоит на берегу, слушая шум прибоя, но горизонт чист. Не будь она эльфийкой, Мелианнэ просто разрыдалась бы, устроив настоящую истерику, ибо большего разочарования юная принцесса не успела еще испытать.
  -- Вон они, э'валле, - воскликнул вдруг Гелар, указав на приближавшуюся к берегу лодку, отчалившую от стройного двухмачтового парусника, в этот миг показавшегося из-за скал, которыми чуть дальше на закат обрывался берег. - Тебе не нужно больше беспокоиться. Похоже, наше путешествие подошло концу. - На лице воина мелькнула улыбка, ведь он все же сумел исполнить приказ, оправдал доверие самого короля, и сейчас возвращался домой, пусть даже дом и был охвачен войной.
   Мерно взлетали над водой весла, лопасти которых вспарывали зеркальную гладь, и лодка, хлипкое и ненадежное сооружение, стремительно приближалась к суше, буквально пожирая сажень за саженью. Вот баркас уткнулся в каменистый берег, и на землю ступили трое высоких воинов в серебристых латах, кинувшиеся к замершим на вершине холма эльфам. Мелианнэ, щурясь и напрягая глаза, вглядывалась в лица приближавшихся воинов, а когда рассмотрела одного из них, того, что шел посередине, то кинулась вперед со всех ног.
  -- Велар, - эльфийка с разбега бросилась на шею эльфу, который, опустив меч в ножны, крепко обнял ее, оторвав от земли. - Брат, как же я рада видеть тебя здесь!
   Это был Велар, ее старший брат, с которым Мелианнэ рассталась давным-давно, еще до начала войны, отправившись по воле своего отца в далекий поход. Принц остался таким же, каким его запомнила эльфийка при расставании, только уже зарубцевавшийся шрам на его лице, да странная бледность, следы тяжелых ран, испытаний, выпавших на его долю, говорили о том, что в отсутствие Мелианнэ ее брату довелось побывать в переделках. И еще взгляд, он изменился столь сильно, что в первые мгновения эльфийка не узнала своего брата. Этот взгляд не обещал пощады, ни врагам, ни друзьям. Воистину, брату Мелианнэ пришлось пройти через многое, чтобы отныне так смотреть на мир.
  -- Я тоже рад, сестра, - ответил Велар, со всей нежностью прижимая Мелианнэ к покрытому гравировкой нагруднику. - Мы уже отчаялись, решив, что не дождемся вас. Какое счастье, что ты цела и невредима!
   Они так и стояли, сжав друг друга в объятиях, могучий воин в сверкающих латах, и хрупкая эльфийка, чья одежда была покрыта грязью, истрепавшись от бесконечных блужданий по непроходимым дебрям. И Мелианнэ чувствовала, как по щекам катятся слезы. Она только сейчас поверила, что сможет все-таки увидеть дом, пусть ныне там и хозяйничают чужаки.
  -- Э'валле, - Гелар деликатно откашлялся, привлекая внимание Велара. - Думаю, не стоит мешкать. Нам пора в путь. Корабль могли заметить с берега, да и за нами наверняка идет погоня, - воин выглядел весьма обеспокоенным, и, верно, имел на то причины, иначе не посмел бы торопить принца. - Думаю, нам не стоит рисковать сейчас, когда мы так близки к цели, э'валле.
  -- Разумеется, - Велар отпустил сестру. - Корабль готов к отплытию. При попутном ветре мы будем в И'Лиаре спустя четыре-пять дней.
   Вновь прибывшие эльфы поспешно погрузились в шлюпку, в которой стало довольно тесно, ибо она не была рассчитана на такое число пассажиров. Сидевшие на веслах матросы-люди, оттолкнувшись от берега, навалились на весла, стиснув в широких мозолистых ладонях их отполированные рукояти.
  -- Какие вести с фронта, - спросила Мелианнэ, пока гребцы мерно взмахивая веслами, влекли их прочь от берега, кораблю, вдоль борта которого столпилось немало людей. - Насколько плохо наше положение сейчас? Ты знаешь, я провела немало времени в тех краях, куда такие новости редко доходят.
  -- Я покинул И'Лиар две недели назад, - ответил Велар. - Последнее, что я знаю - люди осадили столицу и предприняли несколько попыток штурма, но город выстоял, а с севера со дня на день ожидалось прибытие подкрепления. Думаю, столица сейчас вне опасности, но вот Хел'Лиан они заперли надежно. Город осадила многочисленная армия, а с моря его заблокировал аргашский флот. Ирван сумел привлечь южан на свою сторону, и в Хандарское море вошла мощная эскадра. Они даже пытались высадить десант на северном берегу, но там их хорошо потрепали. Однако море сейчас небезопасно, их шхуны рыщут повсюду, перехватывая наши корабли, поэтому даже здесь мы постоянно подвергались опасности.
  -- Сколь велики наши потери, - поинтересовалась принцесса, и лицо ее помрачнело. Мелианнэ с трудом могла представить легионы людей, вытаптывающие сейчас те молодые рощи возле величественной столицы эльфийского государства, где прежде так любила бродить в одиночестве наследная принцесса. - Что ты знаешь об этом?
  -- Потери огромны, - Велар стиснул зубы и нахмурился. - Люди могут позволить себе оставить на поле в три, в пять раз больше воинов, чем мы, и это не нанесет им особого ущерба. Для нас же, ты и сама это понимаешь, гибель каждого бойца означает все большую вероятность поражения. Мастерство наших воинов оказывается ничего не значащим перед лицом десятикратно превосходящих нас армий, и каждый бой оборачивается для нас неисчислимым количеством павших солдат. Я видел поля сражений, сплошь усеянные телами Перворожденных, втоптанных в землю конницей Фолгерка, - глухо произнес принц, скрежеща зубами от ненависти. - Люди истребляют всех, кого встретят на своем пути, убивают раненых воинов, наших женщин и детей. И то, что ты с таким трудом доставила сюда, сестра, позволит нам воздать людям за все беды, что принесли они в наши края. Это будет оружие нашего возмездия. И мы должны спешить, пока еще можно что-то изменить и склонить весы удачи в нашу сторону.
   Едва только шлюпка, доставившая Мелианнэ на корабль, уткнулась в борт бригантины, матросы, только и ожидавшие приказа, взмыли вверх по вантам, разворачивая паруса. Свежий ветер ударил в плотную ткань, и корабль, набирая ход, двинулся прочь от берега, взяв курс на запад.
  -- Мы скоро будем дома, сестра, - Велар стоял на носу шхуны, чувствуя соленые брызги на лице. Над головой пронзительно кричали чайки, и хлопали полные ветра паруса. Рядом стояла Мелианнэ, прижавшись к брату всем телом, точно ища у того защиты. И он, принц Велар, наследник Изумрудного престола, был готов защищать ее, если понадобится, ценой собственной жизни.
  -- Мы ступим под сень родных лесов, вековых чащоб, что дали жизнь нашему народу, - обняв сестру за плечи, приговаривал эльф. - Там мы обретем силу, вернем мир нашим братьям, и никто никогда более не посмеет посягнуть на то, что было нашим от сотворения мира. Клянусь, тебе больше не придется бояться. Никто не посмеет причинить тебе зло, а того, кто хотя бы помыслит об этом, я убью, быстро, без колебаний, кем бы он ни был.
   А Мелианнэ только смотрела на своего брата, такого сильного, такого уверенного, и лицо ее озарила радостная улыбка. Впервые она действительно могла ничего более не страшиться, ибо рядом были те, кто готов биться за нее, если будет нужно, не щадя себя и не обещая милости врагу, и все ближе становился с каждой минутой берег И'Лиара.
  
   Подхваченный попутным ветром корабль уверенно резал воду, словно птица, летя на закат на белых крыльях парусов. И вскоре суша исчезла за кормой, растаяв в дымке, рождавшейся там, где безбрежные просторы небосвода смыкались с твердью земной. И в тот же миг вздрогнул задремавший, было, гном, зажатый в полумраке тесного мирка каюты. Ему достаточно было бросить единственный взгляд на сложное устройство, занимавшее приземистый столик перед ним, чтобы сердце забилось втрое чаще, и кровь застучала в висках.
   Странная конструкция, в основе своей, как будто бы, имевшая обычный компас, явно показывала вовсе не кратчайший путь на север. Долгое время устройство пребывало в неподвижности, многочисленные золоченые стрелки замерли, и гном уже отчаялся, постепенно потеряв веру в то, что они вновь дрогнут, указывая на таинственную цель. И вот стрелки пришли в движение, а это означало, что метка, поставленная на добычу их братьями в северных землях, еще в самом Дьорвике, пришла в движение.
  -- Скорее, - взволнованно прошипел гном, толкая своего собрата, крепко спавшего на рундуке возле переборки. - Она появилась и приближается к нам. Ступай наверх, к капитану, - торопливо бормотал гном. - Прикажи менять курс.
   Напарник гнома, не задавая лишних вопросов, поскольку понял все мгновенно, со всех ног бросился по крутым сходням к выходу из тесной каюты, располагавшейся под кормовой надстройкой галеры. Спустя несколько мгновений уставившийся немигающим взглядом на свои приборы гном почувствовал, что корабль меняет курс. Боевая галера, много дней как будто бы бесцельно бороздившая океан, направлялась на север, туда, где спешила в родные земли эльфийская принцесса Мелианнэ. А на бедре ее покоился выкованный гномьими мастерами клинок, и покрывавшие его руны порой лишь чуть заметно мерцали. Лишь сведущий в древней, исконной магии гномов, магии металлов и камней, понял бы, что клинок не так прост, как кажется. Принцесса Мелианнэ, как и почти все, в чьих жилах не текла кровь подгорного племени, об этой магии не знала ничего.
   Нет, сам по себе клинок не представлял опасности для своего обладателя, да и это не было нужно. Зная, что искать, гномьи чародеи могли чувствовать меч, действительно отменного качества, из великолепной стали, за сотни, даже за тысячи лиг. И теперь, безошибочно определив направление, они исступленно стремились к своей цели. Охота продолжалась, и охотники не желали знать иного ее исхода, кроме полной и окончательной победы. Ибо цена успеха была поистине неизмерима, и ради этого стоило рисковать всем, и даже жизнь каждого не казалась такой уж значительной вещью.
  

Конец Второй книги

   Февраль - апрель 2008, октябрь 2009.
   Рыбинск
   ? Пропустите нас. Мы ведь еще в Р'роге, а не в ваших владениях, и вы не смеете нас задерживать (эльф.).
   ** Следуй за нами, Дочь Леса. То, что ты несешь, нужно нашим вождям. Ты ведь понимаешь, что мы не отпустим тебя. Скажи человеку, чтобы бросил оружие, может, тебя он послушает. Не хотелось бы убивать его без веской причины (эльф.).
   * Оставь его, госпожа. Неужели не противно говорить с этим скотом!
   ** Не смей так говорить, Гелар! Не стоит считать его низшим существом, только потому, что его век короче нашего.
  
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"