Заварзина Надежда Александровна: другие произведения.

Жила-была девочка Маша2(для тех, кто ждал)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Peклaмa:


 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Финал близок. Вообще пока ничегошеньки не правлю - некогда ОСТОРОЖНО:ЖЕСТОКОСТЬ!

  ГЛАВА 25
  Мария.
   Несколько сонных игл с глухим стуком впились в угол трехэтажного строения, за которое мне только что посчастливилось свернуть. Впереди, в сером полумраке сгущавшихся сумерек, меня встретило железное заграждение. К моей искренней радости не слишком высокое, всего то два человеческих роста. Бурлящий в груди адреналин позволил мне без труда вскарабкаться наверх и приземлиться с другой стороны. Миновав еще пару крутых поворотов, обессиленно привалилась спиной к стене, дабы перевести дух. Сквозь свое шумное дыхание различила приближающийся топот двух пар крепких, тренированных ног. Не мне тягаться с этими атлетами! Зря, ой как зря я полезла в их гнездо. Хорошо подготовлены ребята, не чета мне.
   Судорожно схватив ртом по-вечернему прохладный воздух, вновь сорвалась с места. Узкие улочки трущоб меняли одна другую, легкие разрывались болью, но остановиться сейчас значило умереть. Причем, скорее всего умереть в муках на допросе по типу: "кто такая, с какой целью влезла в святая святых". А так как умирать в мои планы категорически не входило, приходилось бежать, открывая в себе второе, третье и последующие дыхания.
   Внезапно меня сильно дернули в бок, едва не лишив слегка отросших волос. В глазах потемнело, а в душе зародилась паника: догнали, обхитрили, вычислили! Удержав в глотке испуганный вскрик, извернулась ужом и лягнула злодея ногой. Тот гневно зашипел, но хватки не ослабил. Но и я сдаваться не собиралась, занеся для пинка вторую ногу. Увы, тяжелый ботинок ударил пустоту, а меня чувствительно встряхнули за волосы, так что слезы застлали глаза.
  - Не дергайся, коли жизнь дорога!
  Сильная мужская рука оставила в покое мою шевелюру, но лишь для того, чтобы перехватить меня поперек туловища и увлечь в темный зев отворенной двери. Происходящее начало казаться мне нелогичным, на что преследователям тащить меня в первый попавшийся подвал? Потому трепыхаться я стала не столь активно.
  - Молчи, девка, иначе оба поляжем...
  После этих слов доверия к захватчику у меня значительно прибавилось. Вжавшись спиной в холодную стену, я притворилась маленькой дохлой мышкой, уговаривая сердце биться тише. И тогда я услышала тех, от кого мой спаситель меня уберег: громкий топот ног моих преследователей прогремел мимо нашего укрытия, постепенно затихая вдали. Выждав еще пару минут, мужчина, притаившийся рядом, потянул меня за руку, увлекая за собой. Я подчинилась безоговорочно, ибо человек, спасший меня от огромнейших неприятностей, априори достоин веры. Пусть даже он преследует неведомые пока мне цели, это не отменяет великого блага, сотворенного сейчас и здесь.
   Миновав на ощупь десяток ступеней, мой спаситель замешкался, поджигая небольшой факелок. Лишь только светоч запылал, я смогла, наконец, составить свое представление о месте, в котором нахожусь. То был узкий сырой коридор подвального помещения, тянущийся прочь метров на пятнадцать. В конце его, в неровном свете пламени, масляно поблескивала узкая дверь.
  - За мной иди, - бросил спаситель, которого я тоже сумела разглядеть. Зрелый крупный мужчина, в потертой, видавшей лучшие времена одежке, заросший растительностью словно йети. Я даже сразу не поняла, где кончаются его волосы, и где начинается борода. Единственное, что позволяло отличить лицо от затылка - это торчащая из кустистых зарослей скала выдающегося носа. Присмотреться лучше я не сумела, ибо мужчина повернулся ко мне спиной и, прихрамывая, пошагал к двери.
   Наше молчаливое путешествие по подвалам длилось недолго, завершившись спуском в канализацию. Как можно догадаться, пахло там не ландышами, а вместо пташек по углам попискивали крысы. Однако их общество стало для меня гораздо более приятным, нежели компания созданных наследником Императорского трона воинов.
  - Чуток уж осталось, - подал голос мужчина, - не боись.
  - Я не боюсь, дяденька, - ответила я. - Верней, боюсь теперь гораздо меньше, чем до встречи с Вами.
  - Хех! - довольно хмыкнул хромой спаситель и свернул влево так резко, что я едва не стукнулась о его спину.
  Крепко навалившись плечом на прогнившую круглую дверцу, мужчина поманил меня рукой и скрылся в узком лазе. Я последовала за ним.
  - Калитку прикрой, - последовало напутствие.
  Пока я боролась с дверью, мой благодетель запалил пару масляных ламп и затушил факел. Убранство тесной комнатенки роскошью не блистало: покосившийся стол, рядом такой же грустный табурет, да узкая лавка вдоль дальней стены. На нее и примостился мой провожатый, с наслаждением массируя больное колено. Не дожидаясь приглашения, заняла табурет.
  - Давай, красота ты моя неземная, рассказывай.
  Из-под полуседых кущ растрепанных волос на меня взглянули темные, живые глаза.
  - А что рассказывать-то, дяденька? - желая потянуть время, поинтересовалась я.
  - Знамо что, кисонька, - хохотнул мужчина, - кто такая будешь, откуда, и зачем муравейник растормошила? Очень уж любопытно деду, на кой ты туда полезла.
  - А вы откуда знаете, куда я лазила? - не смогла скрыть своего удивления.
  - У деда Игната глаза присутствуют, знаешь ли, - пожал спаситель широкими, совсем не старческими плечами. - И даже кое-что еще видят.
  - Это потому что Вы не дедушка, а все ж таки дяденька, - не согласилась я.
  - Какая наблюдательная! - шутливо восхитился "дед". - И откуда ж такая взялась?
  - Оттуда, где Вы меня подобрали.
  - Не доверяешь, - сообразил мужчина. - А я ведь тебе шкуру спас...
  - Да...и, признаться, хотелось бы знать, с какой целью, - кивнула я.
  - Ишь, ловкая какая, - мотнул косматой головой собеседник. - Я спас, мне и спрашивать!
  - А давайте по очереди, чтоб никому не обидно было? - полушутливо предложила я. - Сперва отвечу на вопрос "кто такая". Зовусь я Марией, а фамилия моя Смородина. По профессии я опытный совальщик носа не в свое дело и в знатную беду попадальщик. А Вы кто будите?
  - А я, козочка, дедом Игнатом зовусь, - лукаво прищурившись, принял мужчина игру. - Фамилия моя Савичев, да только для тебя она пустой звук. Зато профессия моя интересная: девок глупых спасальщик и по канализации сновальщик.
  - Принимается, поехали дальше... Пришла я из-за стены с экскурсией, поглядеть, как в вашем поселении людям живется. Подумываю, не стоит ли сюда с концами перебраться.
  - И как оно? По нраву пришлось? - пытливо склонил мужчина голову.
  - Да как Вам сказать...? - картинно замялась я. - С девушками ваши молодцы слегка непочтительно обращаются. Вот и Вы вопрос не в свою очередь задаете...
  - Что взять со старого человека, подруга, - всплеснул Игнат руками. - А молодцов тех ты нам не приписывай, они давно уж чужому племени принадлежат.
  - Охотно верю! - горячо согласилась я. - Очень уж они странные, словно и не живые вовсе.
  - Тебя б так обработали, девочка, еще б не такой странной стала. - Голос мужчины словно выцвел, теперь он и впрямь походил на старика, вдоволь наглядевшегося на эту жизнь.
  - Кажется, пора завязывать со словоблудством, - пробормотала я. - Вижу, мужчина вы серьезный. Как я уже говорила, зовут меня Мария и я из-за стены. В данный момент никакой организации не принадлежу, но со многими знакома. Очень уж мне любопытно, что за ерунда творится в этом поселении. Почему вполне человеческого вида подростки расхаживают по улицам с шикарскими маньефами и без проблем ими пользуются? Почему глаза у них стеклянные, словно мозгов под черепушкой нет вовсе? Почему люди выходят из домов в определенные часы и трясутся под стать осиновым листкам, передвигаясь короткими перебежками вдоль стен?
  - Хм, - чуть поразмыслив выдал Игнат, - видать правда из-за стены, если такое спрашиваешь... В общих чертах обрисую: неважные наши дела. С тех самых пор, как сам наследник запустил сюда свою жирную пятерню.
  - А поподробнее все ж таки можно? - навострила я уши. Может статься, в косматой голове мужчины хранится достаточно годной информации.
  - Сперва скажи мне, рыбка, зачем в логово к ним полезла, а потом поглядим, что рассказать тебе можно. - Не терпящим возражений голосом заявил Игнат.
  - Ну слушай, коли на то пошло.., - уперев глаза в потолок, я крепко задумалась. Что можно ему доверить, а что лучше не стоит? Кто он на самом деле такой? Здесь, в сыром смрадном подземелье, никто не станет жить по собственному желанию. Значит, мужик скрывается. Но от кого и почему? Да и откуда ему знать, что я забралась в самую
  ***
  
  - И ты хочешь, чтобы я поверил, будто это ... тебя послал? Глупой неуклюжей лисой по курятнику лазать? Ты, девка, ври да не завирайся. Дет Игнат глуховат, слеповат, но на голову не больной покамест. Либо выкладываешь все как на духу, либо на этой лавке и останешься.
   Ошалело сморгнув, я уставилась прямо в узкое темное дуло, глядящее мне в лоб из-под старенького трепанного ватника. Мозг выпал в прострацию от подобной картины. И даже не столько от неожиданностколько от узнавания, ибо оружие, ловко и незаметно извлеченое собеседником во время разговора, являлось всамделишной шикарской маньефой. По спине пробежала дрожь, а под ложечкой засосало дурное предчувствие: многолетний нарастающий страх к этому орудию пытки во мне неистребим.
  - Поняла, не дура, - сглотнув вязкую слюну, изобразила на лице вымученную улыбку. - Уж не тот ли это гибрид выглядывает из Вашего ватника, коим меня на улицах города мальчишки туда-сюда гоняли?
  - Тот самый, не сомневайся, - кивнул мужчина.
  - Тогда Вы с ним, пожалуйста, поаккуратнее будте, - назидательно посоветовала я, сопроводив свое пожелание еще одной неуверенной улыбкой. - Все расскажу, совсем немного утаю. Вы только, дяденька, не стреляйте...
  ***
  - А можно поинтересоваться, - подала я голос после нескольких минут молчаливого путешествия по смрадным канализационным каналам, - куда мы идем?
  - В гости, козочка, - фыркнул мужчина, дернув коптящим факелом. - Есть тут в моем вонючем мирке еще одни уши, которым будет полезно тебя послушать. Ты шагай, шагай, недолго уж.
  - А не могли бы Вы пройти вперед и указывать дорогу? Факел то у Вас...
  - Иш ты, умная какая! - иронично восхитился Игнат. - Ничего с тобой не случится, коли вместо болтовни под ноги глядеть будешь!
  Вздохнув, поплелась дальше, тщательно следую данному мужчиной совету. Неверного оранжевого света факела едва хватало, чтобы глаз различал крупные препятствия, мусор же и вонючую жижу под ногами мне приходилось безжалостно топтать подошвами ботинок. Однако грязные ботинки - сущая ерунда по сравнению с прицелом маньефы, которую я остро ощущала всем своим естеством прямо через слои плотной материи. Спину то обсыпало холодом, то опаливало жаром от возможной перспективы получить сонную иглу. стараясь не думать о том, как сонный яд станет выкручивать мои суставы, ворочаться в голове и поджигать кровь, я послушно топала вперед.
  ***
  - Кого это ты приволок? - удивился не менее заросший растительностью, нежели Игнат мужчина. Сидя за старым облезлым от сырости и времени столом, он перебирал ворох исписанных неровным почерком листов и совершенно не радовался встречи. напротив, морщинистое его лицо казалось до крайности раздосадованным тем фактом, что его отрывают от важного занятия.- Опять с кухни выкрал?
  Темные брови незнакомца встретились у переносицы, не предвещая мне и Игнату ничего хорошего. От мужчины прямо таки разило опастной жесткостью, я даже попятилась на шаг под его недобрым взглядом, но тычек в спину от Игната заставил вернуться на место.
  - На сей раз любопытней: у псов я ее отбил, - преспокойно заявил Игнат, ничуть не впечатлившись тяжестью взгляда и тоном товарища, - по городу гоняли после того, как она к ним в святая святых влезла.
  С комментариями я не нашлась, а потому только нервно дернула уголком рта. Меня весьма смущал суровый мужчина за столом, с ним в слова не поиграешь. Выглядел он еще калоритней, нежели мой провожатый: такая же потертая, видавшая виды одежка, за тем отличием, что изучающий меня не менее скрупулезно мужчина содержал ее в безукоризненной чистоте. Меня всегда настораживали люди, обладающие способностью даже в самой грязной обстановке оставаться нисколько не замаранными и не помятыми. А у этого еще и растительность на голове умело укращена...
  - Предъяви классовую метку, - наглядевшись на меня вдоволь, сухо бросил мужчина.
  И мысли в моей голове не возникло перечить ему. Обернулась к Игнату, но и там не нашла сочувствия: с непроницаемым выражением лица провожатый только многозначительно качнул маньефой. Потому напустив на себя вид оскорбленной добродетели, принялась разоблачаться. Тощий вещмешок отправился на пол, за ним последовала куртка. Повернувшись спиной к столу и сидящим за ним мужчине, взялась за края свитера, не забыв наградить Игната полным презрения взглядом. Оголив спину, замерла в ожидании. С минуту в комнате царила звенящая тишина, а я судорожно гадала, какой реакции ждать. Наконец сзади раздалось невнятное восклицание, громко зашуршали упавшие на пол бумаги. Суровый обитатель канализации старого города звучно прочистил глотку и хрипло произнес:
  - Оденьтесь!
  Я незамедлительно исполнила его указание, ибо стоять голиком в сыром подземелье да еще и на перекрестье взглядов двоих мужчин - удовольствие на любителя. Когда свитер удобно сел на надлежащее место, обернулась. На лице мужчины за столом блуждало задумчиво-растерянное выражение. Наткнувшись глазами на мое лицо, он чуть вздрогнул и неуверенно улыбнулся:
  - Знаете, я видал множество самых разных вечеров, но ни один из них настолько остро не располагал к дружеской беседе, как сегодняшний. Присаживайтесь, милая девушка! Предлагаю начать наше с Вами знакомство заново.
  ***
  - Вот какие ребята живут в канализации старого города, дружок...
  Кадол неодобрительно рыкнул, потому как именно в этот момент под ногой у меня звонко хрупнула ветка.
  - Ну я-то с кошачьим племенем родства не имею, - заметила виновато, - к тому же ты меня защитишь, если что.
  Зверь неопределенно уркнул, а я озабоченно вздохнула:
  - Как жаль, что я не могу с тобой посоветоваться! А мне как раз так нужна сейчас чья-нибудь подсказка. Слушай, а ведь твой шикар умеет читать на моем языке?
  Узаши отчетливо кивнул и навострил уши.
  - В канализации мне рассказали занимательную историю. Думаю, Верешу тоже не помешает ее знать. Я напишу ему письмо, а ты его отнесешь. Нет, погоди! Возмущаться потом будешь! Сперва послушай-ка сам то, что поведали мне в городе. Все одно до убежища нам еще топать и топать...
   Кадол соглассно фыркнул и дернул куцым, до сей поры не отросшим хвостом. Не знаю сколько из того, что я хочу ему рассказать, он способен понять, но беседа со зверем поможет мне упорядочить в уме шокирующие известия, обдумать и примириться с ними. А может Какдол сумеет запомнить хоть часть, чтобы подсказать свому Миарону, если тот не поймет либо не захочет верить в мое письмо. И уж точно на все сто и все сто раз проверенно - болтовня поможет скоротать дорогу, ведь нам придется сделать громадный крюк, чтобы скрыть следы и не выдать местоположение убежища.
  - Это нейтральное поселение, Кадол, упомянуто в документах за номером восемь не просто так, а потому что основанно было одним из первых. Порядковые номера так и присваиваются поселениям - по мере возникновения. То, которое осталось сейчас за нашими спинами, было заложенно на месте старого города в самый первый год от начала вторжения. А через три года своего счастливого существования было отдано во владение наследнику вашего престола. Император щедр к сыну, а у Вияхоша, говорят, еще и язык подвешен. Он представил бате план по экспериментальному слиянию двух культур. Императору идея понравилась, и он дал добро. С тех самых пор для жителей нейтралпоселения за номером восемь настали нелегкие времена.
   Прервавшись, чтобы перевести дыхание перед самой сложной частью повествования, обвела взглядом окружающее пространство. Мы двигались по молодому осиннику, образовавшемуся на месте старого пожарища. Ныне живущее людское племя, к которому принадлежу и я, - всего лишь одно из глупых поколений паразитов, оставляющих зудящие укусы на коже матушки Земли. Чего стоит жалкая капля отведеных мне лет по сравнению с вечностью, что была до меня и будет после?
  - Так вот, - прочистила я горло, - в несколько темных ночей те, кому минуло сорок зим, тихонько исчезли, а за стеной нейтрального поселения выросло два большущих холма. Жителей от двадцати до сорока, словно скот, выменяли на только что окончивших Виялилы подростков. Для нейтралпоселения за номером восемь началась новая эра, где из вчерашних детей делали жестоких солдат, полностью подвластных воле наследника трона и его доверенных лиц. Не стану приводить методы, что использовали наставники для усмирения своих воспитанников, потому как и сама предпочла бы этого не слышать. Скажу лишь, что пару-тройку лет спустя система была отлажена как часы и начала производить по сотне изломанных человеческих душ в полугодие. Двое отчаянных мужчин из канализации старого города - остатки тех, кому удалось укрыться от расправы в самом начале экспериментов наследника. Их было больше, три десятка человек, но постепенно псы, так они называют переученных Вияхошем подростков, выследили и растерзали всех, кроме двоих. Они не дрожат, сидя в укромном уголке, и не уходят из города. Они крапотливо, крошку за крошкой, собирают информацию. Именно из заслуга в том, что я узнала правду. И в том, что ее ет твой Миарон, Кадол...
   Теперь слушай внимательно, поверни ко мне оба своих маленьких ушка. То, что я тебе сейчас расскажу, очень важно. Запомни хорошенько, страшный зверь, и покусай своего шикара, если он вздумает не поверить. Замысел вашего наследника гораздо обширнее, нежели видится с первого взгляда. Ему нет решительно никакого дела до объединения двух культур, более того, Вияхош считает это форменным кощунством. Земляне для него - не более, чем расходный материал, коим можно распоряжаться по своему усмотрению. Здесь же, за стенами нейтрального поселения, он взращивает армию, бесстрашную и послушную, армию из человеческих подростков с хорошенько промытыми мозгами. А нужна эта армия с одной конкретной целью: наследник не желает ждать, пока трон перейдет к нему законным образом. Наследник изволит свергнуть папашу, как не раз случалось в истории моего мира. Его действия продуманны и четко распланированы. Он отчетливо осознает, что ему нужно, и терпеливо движется к цели. Прямо как мы с тобой, Кадол, - улыбнулась я задумчивому зверю. - Смотри-ка, середина пути!
   В этом месте молодой осинник плавно переходил в топь, деревца кривились к земле, там и тут виднелись сухие заросли камыша и рогоза. Во времена более благоприятные, когда жители подземного убежища еще выставляли караул вокруг своих топей, здесь, в точке нашей остановки, прижимался к земле наблюдательный пункт. Теперь же от него осталась лишь кучка трухлявых бревен да кусок рухнувшего навеса из ореховых жердей и камыша.
  - Думаю, нам стоит немного отдохнуть подле этих уютных развалин, - заметила я, покивав своей правоте. Устроившись на одном из бревен, легонько толкнула озирающегося узаши в бок, привлекая его внимание. - Как ты думаешь, дружище? То, что я поведала тебе, важно?
  Котоящер долго не сводил с меня умных глаз, а затем медленно склонил лобастую голову в знак согласия.
  - А стоит ли нам наябидничать твоему шикару? Нужно ему это знать?
  Узаши адресовал мне еще один долгий кивок.
  - Вот и мне оно так кажется.., - протянула я, подняв лицо к темнеющим небесам.
  - Я прямо сейчас напишу ему письмо, а после мы расстанемся. Если решишь вернуться, - я буду ждать здесь, в убежище. Только я очень прошу тебя!
  Заглянув в глаза зверя, я увидела там бескрайнее море тревоги и угрюмую решительность. В очередной раз убеждаюсь, что зверь умнее и сдержаннее своего седока. Прекрасно понимая, насколько ценны сведения, которыми я обладаю, он безропотно готов выполнить свою службу. В этот раз не будет ни истерик, ни грозных рыков и эмоциональных выходок. В этот раз здравый смысл и долг диктуют зверю единственно верный маршрут.
  - Прошу тебя, будь благоразумен за двоих! Потому как твой Миарон в последнее время подрастерял свое знаменитое хладнокровие. Никто! И даже Вереш, не должны знать, откуда ты пришел. А в убежище не должны знать, куда ты отправился. Я скажу им, что ты остался наблюдать недалеко от нейтралпоселения. Само собой, проверять никто из них не решится. Руку даю на отсечение, что все собиратели и караульные еще долго будут гадить в штанишки при каждом шорохе и стуке в лесу!
  ***
   Близится весна, солнечные лучики день ото дня становятся теплее и ярче. На деревьях и кустарниках уже набухли тугие почки, птички радостно щебечут, перелетая с ветки на ветку. Природе нет совершенно никакого дела до тревог одной маленькой землянки, которая вместо того, чтобы как все прочие твари искать себе пару, денно и нощно снует по узким пещерным ходам с ворованным фонарем и копией карты карстовых пустот. Не было до нее дела и простым обитателям убежища - они уже успели привыкнуть к странностям новой соседки. План по добыче продовольствия выполняет и ладно, а в свободное время каждый волен заниматься , чем хочет. И лишь двое ... общин мрачнели вместе с маленькой суетной землянкой, потому как только с ними она нашла возможным поделиться добытой информацией и размышлениями.
   Дела, творящиеся в нейтралпоселении, угнетают все больше. Вскоре после знакомства со мной Игнат погиб, настигнутый песьим патрулем. Теперь Егор в одиночестве бродит по канализации старого города, исключая те дни, когда за ним увязываюсь я. Он не слишком-то это одобряет, считая, что "у молодой симпатичной девушки должны быть иные заботы". Однако когда я полюбопытствовала, о каких заботах идет речь, уж не о замужестве ли и тихой семейной жизни в недрах подземного убежища, он смущенно смолк. Я понимаю его - этот суровый мужчина родился и вырос в старом городе, что простирается у него над головой. Город пал в первые же недели вторжения и был спешно переоборудован в нейтральное поселение, чтобы было куда ссылать отвечающих классовой безопасности пленных. Война Егора была жесткой, но длилась всего несколько часов, а моя уже одиннадцать лет. Ему трудно принять то, что в то время, как он сыто жил в стенах оккупированного города, в далеких лесах с автоматами на перевес сновали семнадцатилетние девчонки. Но и отвергнуть мою помощь - значит для него остаться в полном, глухом одиночестве. Для меня же за это короткое время он превратился в гораздо большее, нежели просто товарищ для разведывательных вылазок.
   Он стоял рядом, когда мы услышали шокирующую весть об истинных намерениях наследника. Неделю после я ходила сама не своя, пытаясь уложить это в голове, переварить и усвоить. В убежище мне не с кем было поделиться, потому как там мне очень давно приписывали помешательство и паранойю. Когда как то, что мне вдруг открылось, было воистину невероятно. Ох как я пожалела, Что Кадол еще не вернулся! Теперь мне действительно доступны бесценные сведения, вот только как ими распорядиться? Егор сперва не понял, отчего я так дергаюсь, каким образом нас касаются разборки иномирян? Ведь чем больше среди них разлад, тем лучше? За всем тем, благодаря множественным злоключения, произошедшим со мной за последнее время, я выяснила, что шикарский Император и кучка его ближайших сподвижников - единственная сила, до сей поры сдерживающая геноцид. Не стань вдруг Властителя, на трон сядет его сын, призерающий весь род человеческий, считающий нас годными лишь для рабского труда. У него много сторонников, а как только он обвинит в гибели отца землян - учасников неудавшегося эксперимента по объединению культур - старонников станет еще больше. И уж тогда-то нам действительно не поздоровится. В первую очередь беззащитным жителям нейтральных поселений, а заними уже и всем остальным. Предыдущие одиннадцать лет покажутся раем в сравнении с тем, какая ярость хлынет на нас от захватчиков после гибели Императора .
   На Егора довольнго быстро снизошло озарение. И тогда, глядя друг другу в глаза, мы пожали плечами. Что толку быть обладателями таких данных? Куда мы можем их применить? Кучка подземных червей, запуганных, самоустранившихся с арены действа, старающихся лишний раз не высовывать носов из подземного убежища. Хотя именно малодушие до сих пор бережет их жизни. Ну да еще топи, скрывшие их жилище от посторонних глаз, когда пришельцы подорвали дамбу в сотне километров отсюда.
   В тот день мы больше не обмолвились с Егором и словом. В молчании просидев плечом к плечу на узкой лавке около часа, понуро кивнули друг другу и разбрелись по своим углам, размышлять о своей никчемности.
  ***
   Человек, отчаявшись достучаться до меня руками, принялся увлеченно долбить в дверь мыском сапога:
  - Смородина! Смородина!
  Флегматично наблюдая серый потолок, я претворялась мертвой. Уснув не далее, чем двадцать минут назад, крайне туго соображала, одним полушарием мозго до сих пор находясь во сне.
  - Смородина! Отзовись, чтоб тебя! - не унимался мучитель.
  - Оставь меня, смертный, спасайся сам, - просипела я севшим голосом.
  - Смородина, старшие требуют тебя в столовую! - для солидности не иначе садист еще несколько раз пнул металлическую дверь.
  - Передай, что я не желаю вкушать бренной пищи.
  - Да мне все равно, что ты там желаешь! - зло прорычал из-за двери утренний посетитель. - Не выйдешь, я воздухоподачу в твой отсек перекрою!
  - Вы только послушайте, честные люди! Ну что за человек?!
  Вставать все же пришлось, с этого станется и впрямь вентиляцию перекрыть, замучаюсь потом откупоривать.
  - Выхожу, ирод, не долби! Всю округу разбудишь.
  - Да будто тут кто-то кроме тебя еще кто-то жить станет, - едва слышно буркнул парнишка за дверью.
  Обведя взглядом свою конуру, в прошлом хранилище консервов, судя по разномастным наклейкам от банок на стенах, равнодушно пожала плечами: комната как комната, не хуже и не лучше других. Правда располагается в значительном отдалении от основных жилых секторов, зато к шлюзам карстовых пустот ближе. Пригладив встрепанные волосы, накинула куртку и отодвинула дверной засов.
  - Ну, чего тарабанишь?
  - Сказано же, командование зовет, - проворчал молодой человек, хмуря светлые брови.
  - На кой я им сдалась?
  - Откуда мне знать?! - огрызнулся юноша.
  Покосившись на его недовольную физиономию, посчитала за лучшее промолчать. Однако спустя пару минут торопливой ходьбы, провожатый не выдержал сам:
  - Говорят, ночью к озеру пришли люди.
  - Люди?
  - Да, двое мужчин.
  - В таком случае давай-ка с тобой ходу прибавим.
   Шлепая ногами по сумрачным коридорам убежища, мыслями я то и дело возвращалась к карте, что повесила на стене своего жилища. На ней я скрупулезно отмечала разведанные ходы и лазы пещер, которые пощадило либо наоборот ликвидировало время. В голове моей давно поселилась некая полубезумная идея, не оформившаяся до конца, не желающая отпускать воображение. Пока я не знала, удастся ли мне задуманное и какие последствия за собой повлечет, однако дни и ночи напролет изучала и сравнивала старые карты, найденные на брошенном нижнем уровне.
   В размышлениях я не заметила, как паутина коридоров и переходов привела меня и моего провожатого к дверям столовой. Ума не приложу, почему командующие общин выбрали для встречи именно это помещение, и почему им требуется мое присутствие. Раньше они не слишком стремились приобщать меня к своим делам. Мягким местом чую - не к добру это. Сопровождавший меня насупленный паренек, чье имя вечно вылетало у меня из памяти, жестом велел остановиться и, робко сунув вихрастую макушку в дверь, доложил о моем приходе. Я нахмурилась, это начинало нравиться мне все меньше и меньше. Получив ответ, содержание которого я не разобрала, юноша распахнул дверь и кивком указал мне дорогу. Мысленно пожав плечами, вошла.
   После полутьмы коридоров по глазам неприятно резанул яркий свет. Чтобы сослепу не оконфузиться, сбив какой-либо предмет обстановки, мне пришлось остановиться и проморгаться. Яркие пятна пошли на убыль, когда я вдруг услышала это:
  - Смородинка..!
  Я даже дышать перестала, а в груди кольнуло острой болью. Сердце как бешенное затрепыхалось в груди, от щек отлила кровь.
  - Смородинка, ты дошла!
  Очень медленно, боясь спугнуть наваждение, обернулась на голос. Ужасно грязен, худ и потрепан, но все же это был он. Такой добротой могли сиять только его глаза, такой радостью светиться только его улыбка. Ноги едва не подогнулись и не уронили меня на пол, во рту пересохло. Мне следовало ответить, сказать хоть слово, но язык отказался подчиняться. Внезапно лицо столь дорогого мне человека перекосилось и поплыло. Сперва я даже испугалась, пока не поняла, что позорно расплакалась. Мне было стыдно за себя, но я ничего не могла поделать, слезы сами лились по щекам. Злясь на повышенную эмоциональность женского пола и себя в частности, принялась размазывать слезы рукавом, да так увлеклась, что не заметила, как златовласый мужчина пересек зал.
  - Ну ты чего ревешь-то, дурында? - раздалось над самым моим ухом. - Жив я, видишь? И даже почти здоров. Прекращай сырость разводить, люди косятся.
  - Они на меня частенько косятся, - буркнула я. Задрав подбородок, заглянула в улыбающиеся лазурно-голубые глаза. - Где ты был так долго, Антоша?
  ***
  - А ЭТОМУ обязательно присутствовать? - Золотников хмуро кивнул в сторону шикара, на что последний нахмурил брови и поджал бледные губы.
  - Увы, молодой человек, - отозвался Дмитрий, черноглазый командующий первой общины, - среди нас здесь только один незнакомец, и это не Пекуль. Вам придется мириться с нашими правилами.
  - Странные у вас какие-то правила, - с вызовом заметил Антон, - сидеть за одним столом с тем, из-за кого вы загнаны в подземную нору, словно крысы!
  Взгляды трех командующих посуровели. Напряжение, воцарившееся в небольшом помещении вспомогательной столовой, осязаемо начало давить мне на плечи. Дмитрий уже набрал в грудь воздуха, но я его опередила. Мягко сжав плечо друга, рядом с которым устроилась, произнесла:
  - Не спеши судить. Пекуль такой же заложник обстоятельств, как и мы. Так же, как и нам, ему нет дороги назад. Здесь живут люди, вверившие ему свои жизни. И что самое главное - здесь живет его сердце.
  - Ничему тебя жизнь не учит, Маша, - буркнул Антон, но пламенеющая ненависть в его взгляде чуть поутихла. Чего не сказать о подозрении в глазах командующих общинами.
  - Как я понимаю, вы знакомы, - как обычно взял слово черноглазый.
  - Я ведь сам назвал вам ее имя, - насмешливо приподнял брови Антон.
  На лице Дмитрия я прочла, что именно этой своей насмешливой фразой Золотко погубил все возможности выстроить нормальные отношения с первой общиной. Хотела снова вмешаться, чтобы смягчить эффект, но не успела.
  - Друзья, а не кажется ли вам странным, что за короткий промежуток времени наше убежище с играющей легкостью было обнаружено дважды? - весомо заметил высмеянный командующий. - А оба пришельца как один ссылаются на некую таинственную карту? Причем в спутники к первой затесался самый настоящий шикарский ящер, а второй в одиночку перенес через болота раненного товарища?
  Мы с Антоном переглянулись. Заметив в моих глазах невысказанный вопрос, он шепнул на грани слышимости: "Иван". Затем, переведя внимание на комиссию в лице трех начальственных лиц, громко заговорил:
  - Тремя месяцами ранее я сам дал Смородине эту карту. Предвосхищая вопросы, скажу, что я же ее и изготовил. Меня всегда интересовали истории о призраках Мшистых топей. Я мечтал, что однажды, когда мне станут позволять обстоятельства, я обязательно приду сюда. Мне казалось, что я найду здесь поддержку и понимание, а взамен смогу предложить свою верность и богатый опыт в разных областях. Но видимо я ошибся...
  - Ты не ошибся, чужак, - подал голос тот, от кого я меньше всего того ожидала. Дело в том, что третьим командующим в допросной комиссии был щуплый юнец, которого мне до сих пор было сложно принимать всерьез, как ни пыталась. Он появился в столовой несколькими минутами позже меня, и все это время молчал, сидя поодаль от своих товарищей. Голос его оказался таким же бесцветным, как и глаза. - Мы не отказываем в помощи и убежище тому, кто приходит к нам с открытым сердцем. Единственное, чего мы требуем - это откровенности. Расскажи свою историю.
  На лице Золотникова отразилось глубочайшее потрясение. Наверняка такой же комичный вид был и у меня в первую встречу с командующим "скаутов", как звали здесь группу бежавших из Виялила подростков, отвечающих за разведку. Наверняка Антон тоже решил, что это чей-то сынок, которого не с кем было оставить дома. Но к чести своей он справился с оцепенением гораздо быстрее меня. Подарив юноше вежливый, без тени насмешки кивок, начал повествование, обращаясь словно к нему одному:
  - Мое имя Антон Золотников, бывший лейтенант объединенной земной армии и бывший же агент сопротивления с базы под номером ... . Про первое звание уточнять не имеет смысла, а сопротивленцем больше не являюсь потому, что два с половиной месяца тому назад движение народного сопротивления перестало существовать.
  Думаю, никто не осудил меня за то, что после этих слов я ахнула в голос. Другие среагировали не намного сдержанней. Наблюдая наше замешательство, Антон лишь горько улыбался.
  - Что ты имеешь в виду? - быстрее всех оправился от шока Пекуль.
  Золотников проигнорировал поступивший от шикара вопрос, будто и вовсе его не слышал. Лишь улыбка мужчины одеревенела, говоря об обратном. Но кажется никто кроме меня этого не заметил.
  - Как мы и предполагали, Мария, - обернулся ко мне друг, - информация о том, что в штабе сопротивленцев находится пленный иномирный офицер, очень скоро достигла ушей шикаров. И так как одного такого у них как раз недоставало, они без промедления начали тотальную зачистку. Штабные увальни слишком полагались на неприступность своей твердыни, за что и поплатились. Пришельцы не встретили никакого организованного сопротивления. Удалось спасти лишь женщин и детей, потому что в нарушение приказа мы вывели их из очага и помогли сдаться. Всего через несколько часов пришельцам уже были известны координаты всех баз сопротивления по всему материку. Некоторых мы успели предупредить, пока радиосвязь не была заблокирована. Что стало дальше, догадаться не сложно: всего за сутки сопротивление из последней надежды землян на свободу превратилось в пережиток прошлого.
  Антон замолчал, молчали и все, как один оглушенные этой новостью. Не знаю, о чем думали обличенные властью в подземном убежище, а у меня в уме среди общего хаоса царствовали лишь две оформленные мысли, и одна звучала громче всего:
  - Все зря...
  - Нет, не зря, Смородинка, - тихо отозвался друг. - Твое безумство спасло тысячи жизней, потому как во время ликвидации командного центра шикарский офицер так и не был обнаружен. Не сыскалось никого, кто бы видел его воочию - все члены сопровождавшей нас группы погибли во время зачистки, а мы успели уйти. Слух так и остался слухом. Если бы не это, пришельцы уничтожили бы всех без разбора, не делая скидок на возраст и пол. Твоя выходка позволила уцелеть всем, кто пожелал сдаться добровольно, а это уже дорогого стоит.
  Закусив дрожащую губу, я задала второй терзающий меня вопрос:
  - Ребята?
  Скулы Золотца закаменели, зрачки неподвижно замерли в одной точке.
  - Воля и Анатолий пали от пуль своих, когда мы выводили людей с базы командования. Зорька скончался в пути от полученных ран. Михаила мы не смогли удержать, он тихо ушел ночью. Оставил лишь записку, что должен найти и спасти свою девушку. Иван здесь, в лазарете, последние десять дней я нес его на себе. Я спешил как мог, едва не угробил нас обоих в трясине, но очень боюсь, что опоздал...
  Спазм, сдавивший горло, не дал произнести ни слова. Все силы уходили на то, чтобы не выставить напоказ свое горе. Не здесь, не перед ними. Не сейчас, когда мои слезы могут спровоцировать самого близкого мне друга оголить чувства перед троицей посторонних. Каждый из нас скажет несколько добрых слов об ушедших, обронит несколько слезинок и станет двигаться дальше. Так происходило уже сотни раз за эти долгие одиннадцать лет, и случится еще не единожды. Увы, жизнь жестока. А смерть найдет каждого и не пощадит никого...
  ***
   Входя в лазарет, я ни минуты не сомневалась, что найду здесь Антона. Вот уже более недели он ни на шаг не отходил от друга, плавающего на волнах забытья. Поудобнее перехватив поднос с ужином, тихо постучала о косяк, возвещая о своем прибытии.
  - Чего скребешься как неродная? - пробормотал златовласый мужчина, не отрывая взгляда от испещренной пометками карты.
  - Ужин принесла, - отозвалась я, пристраивая поднос на прикроватной тумбочке.
  - Сама доброта, - отрешенно протянул друг, - местные на тебя благотворно влияют.
  Я открыла рот, чтобы съёрничать в ответ, но так в холостую и щелкнула зубами, остановленная неожиданным вопросом:
  - Что ты задумала?
  Резко вскинув голову, Антон прошил меня острым словно отточенный кинжал взглядом. У меня на спине аж мурашки выступили.
  - В каком смысле?
  - Ты мне дурочку не строй! Я не эти твои слепые подземные кроты, сто лет тебя знаю, - отчитал меня мужчина и резко встряхнул изрисованной бумагой. - Все твои каракули сходятся в одном месте. Что там такое?
  - Да просто я там чаще всего бываю.., - неуверенно мотнула головой я, машинально принимаясь теребить пуговку на куртке.
  Проследив за моими пальцами, Антон с резким шелестом сложил карту пополам, заставив меня нервно дернуться.
  - Вот что, Машенька. Либо сейчас ты садишься и рассказываешь мне все начистоту, либо можешь забирать свой поднос и проваливать.
  - Черт бы тебя побрал! - от души высказалась я, плюхаясь на табурет. - Хоть бы немного простора для маневров оставил! "Либо колись, либо катись"! Тебе бы в допросной работать!
  - Увы, подобные методы действуют только на своих в доску, - чуть смягчился мужчина. - Но ты давай преступай, зубы не забалтывай.
  - Ну слушай, раз такой дерзкий, - тяжко вздохнула я. - Я тебе немного рассказала о нейтральном поселении здесь неподалеку. Так вот...есть у меня там уши.
  - Почему я не удивлен? - меланхолично вопросил Антон, воздев глаза к потолку. - И на кой ты туда лезешь?
  - Раз лезу, значит есть "на кой"! - огрызнулась я.
  - Хорошо, хорошо! - друг поднял руки вверх и кивком головы предложил продолжать.
  - Я уже говорила тебе, что это поселение - эксперимент Раффина Вияхаша. Сейчас я могу точно тебе сказать, что эксперимент это не простой, а судьбоносный. Причем и для него, и для нас. Впрочем, чего мелочиться? Так и скажу: судьбоносный для обоих миров!
  - И тут Остапа понесло.., - скептически протянул Золотко.
  - И ничего не понесло! - Вспыхнула я. - Ты сперва дослушай, а потом лезь со своей иронией!
  - Нет, ну правда, звучит немного пафосно: судьбоносный для обоих миров!
  - Так и есть, дубина!
  - Но-но! Попрошу без оскорблений! Вот не верю, что ты действительно считаешь судьбоносной какую-то ересь про слияние двух культур.
  - Если бы ты подождал с высмеиваниями и послушал, то давно бы уже понял, в чем дело! Смешение культур - всего лишь прикрытие для отчетности! Армию он себе готовит! Зомбированную, на все готовую армию из подростков с промытыми мозгами, вооруженных шикарским оружием!
  Скепсис в голубых глазах друга накрнец-то сменился задумчивостью:
  - Вот отсюда поподробнее, пожалуйста.
  - Наконец-то пробрало, тугодум, - расслабилась я. - Слушай поподробнее... Этот самый наследничек спит и видит, как бы стряхнуть папашу с трона. Больно долго тот правит, сынок устал ждать. Те шикары, что следят за учебным процессом в поселении, болтают, что Вияхош своего папашу уже долгое время как травит. Ну, не травит, а как-то там ослабляет магически...какие-то потоки...куда-то там направлены... В общем тонкостей нам не понять, да и они их не знают, только догадываются. Вияхош этот избалованный тщеславный поддонок, садист, трус и обжора. Это я тоже из проверенных источников знаю. А еще он интриган, каких мало и жуткий расист. Большинство пришельцев относятся к нашему племени снисходительно, как к неразумным братьям меньшим, дескать, сами не ведаем, что творим в связи со своей ограниченностью. Но кроме большинства существует еще меньшинство. И меньшинство это не прочь сэкономить на халявном рабском труде.
  - Нашла, чем удивить, - фыркнул мужчина.
  - Нет, Антон, ты опять не понимаешь! То, что происходит сейчас в трудовых лагерях - сущая ерунда в сравнении с тем, что предлагает наследник! Сейчас люди живут и работают как низший класс. Их кормят, их лечат, за соблюдением их прав строго следят. Раффин же считает это огромной ошибкой. Люди - скот, понимаешь? Им достаточно загона и помоев. Что делают со скотом? Его принудительно разводят, улучшая породу, и сдают на мясо. Именно так собирается поступать с землянами наследник шикарского Императора придя к власти. И у него множество сторонников, Антон! Огромное множество! Весь Совет на его стороне, как шепчут по углам шикары!
  - Тааак...
  - Но и это еще не все, Антоша, - перебила я собравшегося высказаться друга. - Напротив, мы подобрались к самому интересному. Единственные, кто имеет для шикаров авторитет больший, нежели Император - это Учителя. Помнишь, я рассказывала про говорящее дерево?
  - Как забыть?
  - Так вот, эти самые деревья как бы высший орган власти, сравнимый с божеством, последняя инстанция. Правда, в этой войне они избрали путь политики полного невмешательства, за что лично я их местами призираю. Но речь не обо мне, а об авторитете, что они имеют среди иномирян. Вияхош позаботился и об этом. Месяц назад он во всеуслышание объявил об успехе своего эксперимента и назначил дату для демонстрации. На экскурсию по своему поселению он пригласил Императора, его приближенных и, барабанная дробь, не постеснялся пригласить Учителей. И все до единого приглашения приняли, даже безразличные к проделкам своих деток говорящие деревья. А теперь попробуем объединить факты в логическую цепочку: зомбированная армия из людей - вся правящая верхушка, не ждущая подвоха - болезный, не способный к сопротивлению Император - эффект неожиданности. Ничего не напоминает?
  - Сэмова задница!
  - Вот-вот, она самая и грозит человечеству, после того, как Вияхош объявит о том, что достопочтимых Учителей и любимого всеми Императора растерзала толпа озверевших людей, вышедших из-под контроля .
  - Но что мы можем сделать?! - не на шутку проникся "радужными" перспективами Антон.
  - Понятия не имею, - призналась я. - Знаю одно: не хочу сидеть, сложив ручки, и покорно дожидаться печальной развязки. Нужно попытаться предпринять хоть что-то.
  - Нужны люди и сведения, - в голосе друга я услышала твердую решимость действовать и вздохнула с облегчением. Одно дело, когда ты движешься в одиночку, раздираемая сомнениями, тычешься вслепую, то и дело падая и обдирая колени. И совершенно иное, когда рядом с тобой, плечом к плечу, идет верный друг. Тот, кому ты можешь довериться не задумываясь, на кого можешь положиться, опереться в трудный момент. Наверное именно сейчас, видя стальной блеск решимости в этих голубых глазах, я поверила, что что-то еще может поменяться в лучшую сторону. Тьма отступила, разжав немного сжимавшие мое сердце тиски. Уж если за дело берется Антон Золотников, чье имя среди знавших его лично уже давно превратилось в нарицательное, надежда есть.
  - И вот мы снова возвращаемся к теме пометок на моей карте, - смущенно улыбнулась я.
  Антон с любопытством взглянул на меня.
  - Помнишь, я рассказывала о руднике, в который угодила после знакомства с Верешем? Том, где меня едва не расстреляли в "кольце последнего вздоха"?
  - Предпочел бы об этом забыть, - сухо отозвался друг.
  - Не стоит, - мягко возразила я. - Очередной разубеждаюсь, что каждый опыт важен. Любое событие в нашей жизни никогда не происходит просто так, оно всегда предназначено для чего-то.
  - Смородина, не томи, - поторопил Антон, - философствовать в мемуарах будешь.
  - Чурбан неотесанный! - поджала губы я. - Ведь как красиво завернула, а он! Ладно, скажу проще: на некоторых старых картах, которые несознательные жители убежища отправили гнить на нижний уровень, отмечены близлежащие природные месторождения. А мой человек из нейтрального поселения утверждает, что поставки сырья для плавилен прибывают из...дай сюда карту!
  Выхватив из рук Золотца измятый, грязный, но такой ценный кусок бумаги, заозиралась по сторонам в поисках подходящего места и не нашла ничего лучше, чем ноги бесчувственного Ванюши, прикрытые шерстяным одеялом.
  - Ты уж не обессудь, парень, поучаствуй в общем деле, - обратилась я к товарищу, расстилая на нем бумажное полотно. Антон не протестовал, и дело прошло быстро.
  - Вот! - ткнула я пальцем в отмеченный на карте крест. - Если старые карты не врут, то до вторжения этот рудник только начинал разрабатываться, а город рядом, теперешнее нейтральное поселение, славился своей металлургической отраслью. Прошло всего ничего, думаю, этот рудник функционирует и поныне. Ты сам знаешь, кто работает в рудниках и шахтах.
  - Носители высших классов опасности, - кивнул Антон.
  - Вооот! А что, если нам удастся добраться до рудника не по поверхности, а через ходы карстовых пустот, которыми здесь испещрено все и вся? Представляешь, если хотя бы сотня узников согласится уйти с нами?
  - Это значительно увеличит количество рук, которые пригодятся в случае, если твои данные подтвердятся, и нам придется вмешиваться в назревающий государственный переворот.
  - Я ли не молодец? - радостно улыбнулась другу.
  - Бесспорно, Смородинка, - подтвердил мужчина, задумчиво хмуря лоб. - Но кроме того, что это добавит нам рук, оно же добавит и ртов. Охотникам придется чаще покидать убежище, соответственно увеличится вероятность нашего обнаружения. Вряд ли командующие пойдут на такой риск, их задницы плотно приросли к стульям, любое движение для них в тягость.
  - Ты их недооцениваешь, Антоша, - несогласно качнула я головой. - С Дмитрием у тебя не сложилось, да и у меня, признаться, тоже, но если опустить личную неприязнь, он весьма толковый мужик. Мальчишка из скаутов тоже, и старик ему под стать. Аннета конечно та еще истеричка, но ее община самая малочисленная, да и оружие им не доверить, они его ни разу в руках не держали. И шикар...
  -Молчи! - Резко оборвал меня друг. - О нем я слышать не желаю!
  - Но Антон..!
  - Нет!
  Из моей груди вырвался тягостный вздох. Если ранее друг еще мог бороться с ненавистью к захватчикам, что крепла в его сердце от года год все сильней, то после последних событий, лишивших нас обоих самых близких друзей, она заполыхала в нем яростным пламенем. Часто я замечала, как перекашивается от злобы его лицо, стоило ему зацепиться глазами за фигуру бывшего Миарона. Он пытался держать себя в руках, но ненависть становилась сильнее его. Думаю, повтори он сейчас аттестацию на класс опасности, и его отметка переплюнет мою на несколько единиц.
  - Хорошо, его упоминать не будем, - скрипя сердце, пошла на уступку я. - Однако за исключением Аннеты командующие здравомыслящие люди. Если мы объяснимся и представим доказательства, они согласятся, что сидеть сложа руки нельзя. Если урезать пайки, кладовые смогут прокормить четыре сотни человек на протяжении пары недель. И это вообще без вылазок на поверхность. После же будет видно. Может этого "после" и вовсе для нас не настанет...
  - Так, Смородина! Что за упаднические настроения? - пристыдил меня друг. - Настанет! Еще как настанет. И людей нужно будет чем-то кормить. Но ты права, без твоих пресловутых командующих мы этот вопрос разрешить не сможем. Зато без них мы вполне сумеем разыскать подступы к руднику.
  - А что, если я скажу, что уже отыскала дорогу? - опустив глаза, царапнула ногтем по еще одной жирной пометке на карте.
  - Машка, да тебе цены нет! - похвалил Антон, сверкнув улыбающимися глазами.
  - Свершилось! - Шутливо воскликнула я. - Легендарный Золотко признал, что я чего-то стою!
  - Ладно тебе, я никогда в тебе не сомневался. Другое дело, что все твои многочисленные достоинства меркнут в сравнении с количеством неприятностей, которые вечно притягивает к себя твоя задница.
  - Задница задницей, - посерьезнела я, вновь уткнувшись в карту, - но здесь у нас имеется еще одна мааахонькая проблемка...размером в толстую кирпичную стенку.
  - Давно пора возникнуть этой самой проблеме, а то уж чересчур все гладко у тебя выходит.
  Я хмыкнула:
  - Кто-то неизвестный эту проблему сперва ликвидировал, а потом почему-то вновь устроил.
  - Опять взялась туману напускать, - посетовал Антон. - Смородина, изъясняйся понятнее!
  - Куда еще понятнее? Кто-то сперва продолбил дырку в породе как раз туда, куда нам надо, а потом на кой-то хрен заложил ее кирпичом. Зачем, спрашивается, долбил? Я начала отковыривать, но одной мне долго возиться. Там без грубой силы никак не обойтись.
  - А моя сила достаточно груба? - фривольно подмигнул мужчина и шутливо, демонстрации ради, выкатил грудь.
  Сама не знаю почему, но я вдруг смутилась и отвела глаза. Жаркая волна заставила порозоветь кончики ушей и щеки. Вот еще чего не хватало! Недовольно нахмурилась, спеша затолкать свои гормоны туда, откуда они так некстати выползли. Вся эта ситуация, а в особенности реакция собственного тела, показалась мне до нелепости смешной. Из груди вырвался сконфуженный смешок. Глаза мои в этот момент были устремлены на полотно карты, а потому я не заметила, как светловолосый мужчина досадливо поджал губы.
  - Уверенна, ты справишься с этой стеночкой одним левым мизинцем, Антоша!
  - Дайте воды, ироды..!
  Хриплый надтреснутый голос от изголовья больничного топчана явился для нас обоих громаднейшим потрясением. Ноги пружинами подбросили меня в воздух, и я отпрыгнула от ног пришедшего в себя больного, сдернув на пол карту. Золотников же, молниеносно подскочив со стула, сейчас же оказался у кровати, рядом с головой Ивана.
  - Ванька! Очнулся! - воскликнул он, сверкая взволнованной улыбкой.
  - Да разве ж вы дадите полежать спокойно? - прокаркал мужчина растрескавшимися губами. - Воды...
  - Сейчас, сейчас! - засуетился Антон, наливая в кружку воды из собственной фляжки. Аккуратно приподняв голову больного, приставил край жестяной посудины к его рту. Жадно осушив половину посудины, Иван удовлетворенно вздохнул.
  - Ванюш, как ты себя чувствуешь? - мягко проговорил Антон, уложив голову друга на подушку.
  - Будто стая мамонтов по мне пробежалась, - честно отозвался сослуживец.
  Слова звучали нечетко, он был очень слаб. Говорить для него сейчас - целый подвиг.
  - Мы дошли, представляешь?! Дошли! - счастливо возвестил Золотко. - И призраки, они действительно существуют!
  - Ага... - устало согласился мужчина, прикрыв веки, - и ЭТА тут...локтем своим всю ногу отдавила...
  Я смущенно хмыкнула, подходя ближе.
  - Устал я.., - едва слышно прошептал Ванюша.
  - Ты отдыхай, отдыхай, дружище, - нежно, словно ребенку, проговорил Антон, подтыкая тонкое одеяло. - Выздоравливай.
  Но друг его уже не слышал, сон сморил его. Мы с Золотниковым переглянулись. В голубых глазах друга светилась искренняя радость пополам с величайшим облегчением. С губ его не сходила счастливая улыбка.
  - Все будет хорошо, Смородинка! Теперь все будет хорошо!
  И в этот момент я верила ему безгранично.
  ***
   Нервно комкая в руках окровавленную тряпицу, я переводила взгляд с одного лица на другое. Все командующие общин были в сборе, удобно расположившись за сдвинутыми полукругом столами, в центре которых, на перекрестье взглядов, снова стояли мы. Уже добрых пол часа Антон посвящал четверых мужчин и одну даму в тонкости иномирной политики. Я с готовностью уступила ему роль оратора, лишь изредка вставляя отдельные реплики, так как Золотце славился способностью убедить в своей правоте даже камень. На сей момент лица его слушателей отражали неподдельную тревогу и усиленную работу мысли под волосатыми черепушками. Даже Дмитрий, сперва отнесшийся к теме нашего доклада скептически, проникся всей серьезностью положения. Одна лишь Аннета извергала гневные молнии из подкрашенных глаз, являя своим видом крайнее негодование. И частично я ее даже понимала: жила себе спокойно до нашего появления кучка затворников, с внешним видом не контактировали, знать не знали ни о каких династических трудностях во вражеском стане. И вот они! Приперлись! Трех месяцев еще не пробыли, а уже слушать себя велят! О судьбе человечества размышляют! Не понимаю, неужели Аннета и впрямь считает, что жителей убежища минуют неприятности? Почему-то себя она к роду людскому причислять не желала, считая, что даже если весь мир на поверхности заполыхает сизым пламенем, ее это не коснется.
  - ...теперь вы представляете себе всю опасность сложившихся обстоятельств. - Договорил Антон и замолчал.
   С минуту все в той же вспомогательной столовой стояла тишина, затем Дмитрий, восседающий в центре, повернулся в пол оборота и произнес:
  - Пекуль, то, что они нам поведали, может быть правдой?
  Шикар, окаменевший еще вначале нашего доклада, пошевелился:
  - Я слишком давно не был на поверхности и не могу знать многого. Весть о предательстве Раффина Вияхоша ужасна сама по себе. Утверждение, что наследник как-то влияет на Раффа Императора при помощи магии звучит столь невероятно, что я никак не могу уложить этого в голове. Но не потому, что это невозможно, а только лишь оттого, что для всякого представителя моего народа Император является не просто лидером. Он Отец, Наставник, Покровитель, его устами говорит с нами Отоль. Если погибнет Император - в каждом из нас безвозвратно умирает частичка души. Видимо в мире действительно многое поменялось, раз подобная гнусность стала возможна...
  - Правильно ли я понимаю, что даже считая покушение на Императора Отольда чем то из ряда вон выходящим, сравнимым с покушением на вашего Бога, ты все равно веришь пришедшим к нам чужакам? - сузив черные глаза, сухо уточнил командующий первой общины.
  - Ни разу за весь свой рассказ они не напутали и не исковеркали ни одного личного имени моих соотечественников, - заявил шикар. - Если этого недостаточно, то я подтверждаю, что непрерывно анализировал эмоции Марии и не увидел и намека на обман или нечестность.
  - Хм.., - задумчиво протянул Дмитрий. - Пусть так, допустим, рассказанное правда. Тем более, что наша собственная история сплошь и рядом пестрела подобными случаями. Все когда-либо случается впервые, тем более, что корни у людей и шикаров одни. Но господин Золотников упомянул о еще одном факте, который будет озвучен. Думаю, что не покривлю душой, сказав, что все мы хотели бы его услышать.
  - Лучше меня об этом сумеет рассказать только госпожа Смородина, - передразнил черноглазого Антон. Я неодобрительно покачала головой, но выступила на шаг вперед.
  - Ненависть шикаров ко всему роду человеческому после того, как Вияхош объявит об убийстве Императора своим собратьям, будет велика, - начала я. - Но даже это ужасное преступление не сравнится в умах иномирян с вестью об убийстве Учителя...
  Я ненадолго замолчала, чтобы оценить реакцию на свои слова. Мне было любопытно, представляют ли командующие общин о чем пойдет речь дальше. Знают ли они, кем являются для шикаров Учителя? Однако фраза моя вызвала отклик лишь в уме Дмитрия, ну и конечно же шикара, который в великом волнении меня поторопил:
  - Что ты имеешь ввиду? - подался он вперед. Кровь отлила от его лица, придав обычно смуглой коже серый оттенок.
  - Сперва стоит объяснить несведущим, кем являются для вас учителя. И ты с этим справишься лучше меня, шикар.
  Не сводя с моего лица посветлевших от волнения глаз, Пекуль быстро заговорил:
  - Учителя - это раса наших Отцов Прародителей, коренного населения Отольда. Тысячи лет назад именно они уберегли от гибели моих пращуров, перенеся их в свой мир. Они обучили нас всему, что мы знаем. Правящая пирамида для моего народа нечто подобное второй религии, душе нашего мира. Их слово - закон, их воля - свята. Но уже очень давно они не являли нам ни того, ни другого. С того самого момента, как по приказу нынешнего Императора была начата экспансия на Землю.
  - Народ этот называет себя джеджиерами, - заговорила я, когда поняла, что шикар продолжать не собирается. - Видом своим они более всего походят на невысокие кряжистые деревья с толстым стволом и короткими ветвями.
  - Откуда ты знаешь?! - вскочил на ноги Пекуль. Глаза его пылали молочным сиянием, а под кожей бугрились могучие мышцы. Шикар разнервничался не на шутку.
  - Около года тому назад я встречалась с представителем их вида в месте под названием Дворец Советов, - призналась я. - У нас состоялась довольно содержательная беседа.
  - Ты лжешь! - не выдержал бывший Миарон, обличительно ткнув в меня пальцем.
  - Разве ты больше не слышишь моих эмоций? - сухо уточнила я. - Так слушай, мне нечего скрывать, я говорю правду. Джеджиер, с которым я имела честь познакомиться, назвался Гровшишем.
  - Учителя никому не называют имен! - в голос иномирянина закрас предательская нотка сомнения.
  - Да, и причина тому проста, как пояснил Учитель, - с готовностью подтвердила я. - Никто из вас не спрашивает их имен. Вы создали из них культ и поклоняетесь ему, хотя они этого не желают. Я же в силу дремучести всех землян не знала, что перед ними принято благоговеть и кланяться, а потому спросила. И Учитель, представь себе, взял да и ответил. Он рассказал о природе узаши, о истории вашей расы и о том, что вы впервые ослушались их, приняв решение вторгнуться на Землю. Учителя поняли, что слишком избаловали своих чад, пытаясь научить добру. Поняли, что так и не сумели усмирить в вас человеческое стремление к жестокости и власти. А поняв, не придумали ничего лучше, нежели самоустраниться с арены действий, став сторонними наблюдателями в этой войне.
   Ноги отказались держать пораженного моим откровениям Миарона, и он грузно рухнул на отчаянно скрипнувший стул. Взгляд его потух, невидяще замерев в одной точке.
  - Ты говоришь правду, женщина, - наконец глухо выговорил он, - я чувствую. Но клянусь Отолем, мне не было известно, что в нападении на твой мир не было воли Мудрейших. Как такое могло случиться? Как мы могли осмелиться? Это чудовищное недоразумение...
  - В чем бы не была причина, теперь это неважно, - мягко проговорила я, искренне сочувствуя шикару, убеждения которого дали огромную трещину. - Сделанного не воротишь. Мне жаль, что ты узнаешь это так, из уст человеческой женщины, для которой ваши верования и традиции мало что значат. Но сейчас я скажу кое-что еще более жуткое и неправильное, чем все предыдущее. Однако сперва ответь: ты согласен с нашими подозрениями в адрес Раффина Вияхоша?
  Шикар молчал долго. Внутри него годами вдалбливаемые истины боролись с открывшимися фактами, и последние побеждали. Наверное это нелегко, но передо мною сидел не абы кто, а умудренный жизнью бывший Императорский Миарон, получивший это высокое звание отнюдь не за красивые глаза. Ему понадобилась всего минута, чтобы обуять ураган, мечущийся в душе, и принять решение.
  - Раффин никогда не был примером для подражания. В нем собраны все худшие качества, какими только может обладать шикар. Да, я согласен с тобой. Вияхош способен сотворить то, в чем ты его обвиняешь.
  - Я рада, что ты способен судить трезво, - искренне призналась я. - В таком случае продолжаю, но советую тебе сейчас особенно внимательно следить за моими эмоциями, потому как даже меня удивляет вся коварность наследника шикарского трона. Как я уже говорила, Вияхош пригласил на торжество Императора и его приближенных. Но еще он пригласил Учителей, и они приняли приглашение.
  - Всемилостивый Отоль! - задохнулся Пекуль. Во власти душевного раздрая, он не заметил, как хрупнула под его пальцами столешница. - Он не посмеет!
  - Уже посмел, - возразила я. - Его подчиненные, обучающие людей в поселении, только об этом и болтают. И заметь, шикар, их не очень-то волнует моральная подоплека. Джеджиеры так давно не являли себя, что надобность в них отпала. Они значительно растеряли свой авторитет за последние годы. Знаешь, о чем перешептываются прихвостни вашего наследника? Что раз шикары прекрасно управляются своим умом, без нудных советов Учителей, так зачем последним возвращаться? Ведь они вновь начнут лезть с указаниями, а волчатам, прочувствовавшим все прелести свободы, ох как не хочется возвращаться в клетку. А что случится, когда моралистам вроде тебя сообщат, что взбунтовавшиеся люди лишили шикаров не только Императора, но и пары-тройки многоуважаемых, великих и почитаемых за святых Учителей?
  Бывший Миарон хрипло застонал, словно смертельно раненный зверь. Закрыв трясущимися руками лицо, он несколько долгих мгновений не мог совладать с чувствами. И даже после, когда Пекуль отнял ладони, я отчетливо видела, что он качается на гране.
  - Нам нельзя этого допустить! - как не старался, иномирянин не сумел скрыть своего отчаяния. - Любыми способами мы должны предотвратить, предупредить...я немедленно отправляюсь в путь. Император должен узнать!
  - Не руби с плеча, Миарон, никто не станет тебя слушать, ты и до Императора не дойдешь, - остудила я его пыл. - Но кое-что сделать можно.
  - Говори! - отдал приказ Пекуль. Именно отдал приказ, властно, жестко, четко. Однако я предпочла этого не заметить, так как главное было достигнуто - серьезность происходящего проняла всех до единого. Даже непрошибаемая Аннета сжалась в комок, в кои-то веки приструнив свои гонор и спесь.
  - Мы предлагаем вот что, - выступил вперед Антон, разворачивая мою карту. И даже Дмитрий более не смел смотреть на него сверху вниз.
  ***
  - Ох, - простонала я, с трудом разгибая затекшую спину. - Зачем долбить такие узкие проходы? Это ж одно мучение!
  - Как думаешь, что проще? - не менее устало отозвался Антон, усаживаясь на пол каменного лаза. - Передвигаться в полусогнутом положении или киркой неделями махать?
  - Нууу.., - задумчиво протянула я, - наверное все ж таки передвигаться.
  - Вот ты сама и ответила на свой вопрос, зачем такой низкий свод. Скажи лучше, далеко ли еще?
  - Если верить масштабу карты, через двести метров будет крутой поворот направо, а там еще столько же по-прямой.
   За пять дней подготовки к экспедиции, пока самые крепкие мужчины убежища разбирали кирпичную кладку в замурованном проходе, я запомнила карту вплоть до последней мелочи. Бумага - материал ненадежный. Она периодически рвется, горит, размокает и просто теряется. Мне же страсть как не хотелось блукать по темным переходам веки вечные и умереть в них же от голода или жажды, не сумев найти дороги назад. Потому я предпочла поднапрячься и запомнить содержимое бумажного полотна, чтобы карта всегда оставалась со мной в моей голове.
  - Ну, чего расселся? Пошли уже! - пнула я Антона по подошве сапога. - А то солнышко скроется, муравейник закроется!
  - Смородина, солнце за тысячами тонн горной породы, - пробурчал мужчина, нехотя поднимаясь на ноги. - Такое чувство, будто у тебя в руднике свидание назначено.
  - Кто знает, может и так, - хмыкнула я. - Пошли, посмотрим.
  - Изверг ты, а не девушка, - вздохнул Антон. - Пусти меня вперед!
  - Да пожалуйста!
  Нужный поворот отыскался довольно скоро, как раз там, где и был отмечен на карте. С души моей свалился огромный груз. Стыдно признаться, но я очень некомфортно чувствую себя под землей, она всем своим весом давит на плечи, узость проходов стискивает железным обручем грудь, а темнота порождает призраков. Хорошо хоть Антоша вызвался составить мне компанию, без него, в полном одиночестве, мне было бы совсем тошно.
  - Златка, слушай, - окликнула я друга, - меня терзают смутные сомнения...
  - Как и любую особь женского пола, - съязвил мужчина.
  - Но-но! Женщины - самое приспособленное к жестоким будням существо! - притворно оскорбилась я.
  - Ага, Анатолий так и говорил: когда всякая цивилизация канет в лету, а на земле воцарится ядерная зима, выживут три существа - крысы, тараканы и бабы.
  - Брехло! Никаких баб он не упоминал!
  - Это я от себя добавил. Но я ведь тоже умный, разве нет? - Золотце встал ко мне в пол оборота и лукаво ухмыльнулся.
  - Иди уж, умник! - прыснула я со смеху и подтолкнула его в спину. - Я говорю, что боязно мне...вернемся, а Дмитрий уже вход обратно кирпичом заложил? Чтоб мы сидели тут и жизнь им своими идеями не портили? Смуту не наводили?
  - А что, я б на их месте так и сделал, - как ни в чем не бывало пожал плечами златовласый спутник. - Хотя нет, я же умный, понимаю, что если мы вернемся, им не поздоровится.
  - Как ты вернешься, если путь замурован?
  - Ой, вот только не прибедняйся! - иронично отозвался Антон. - Со мной же идет маленькое гадкое чудовище, в чьей симпатичной головке хранится не одна сотня карт, включая карту здешних туннелей и переходов. Ты ведь все карты запоминаешь, разве нет? Вот сколько поблизости выходов на поверхность?
  - В пределах одного суточного перехода - два, - фыркнула я, значительно приободрившись.
  - Вот! Выберемся, вернемся и всем по шапкам настучим.
  - А если...
  - Цыц! - резко остановился друг, вскинув ладонь. - Слушай!
  Немедленно подчинившись, напрягла слух. Издалека доносился слабый отзвук, будто кто-то неведомый увлеченно работает киркой. Но звук был такой тихий, едва различимый, что мне приходилось скорее угадывать, нежели слышать. С уважением глянула в спину Антона - вот действительно уши как у узаши!
   Обернувшись, Золотко прижал палец к губам и, дождавшись моего кивка, мягкой поступью двинулся вперед. Подражая его примеру, осторожно двинулась след в след, плавно перекатываясь с пятки на носок, хотя в мягких мокасинах из оленьей кожи этого и не требовалось, они без того отлично заглушали звук шагов. Но лишняя предосторожность еще никому не повредила. Теперь, когда Антон двигался точно в сторону ритмичных ударов металла о камень, я лишь считала и запоминала повороты, чтобы после мы смогли без проблем вернуться назад.
   Руководил нашим походом Золотников, и меня это обстоятельство весьма радовало. Излишним тщеславием я не страдала, потому без сожаления уступила роль командира мужчине, предпочтя стать серым кардиналом за его плечом. Так оно и надежней и спокойней.
   Звук все нарастал, а значит владелец инструмента неуклонно приближался. На нервах моих уже можно было сыграть мелодию, используя их вместо гитарных струн. Наконец Антон остановился и жестами велел мне приготовиться. Прямо перед нами узкий коридорчик вливался в небольшую пещерку, из зева которой то и дело выпрыгивали блики оранжевого пламени. Антон выпрямил спину и оправил полы куртки, готовясь налаживать контакт. Оглядев себя, сочла вид вполне сносным, лишь на всякий случай отерла рукавом нос. Оглянувшись, друг послал мне ободряющую улыбку и решительно шагнул вперед.
  - Доброго времени суток, уважаемый! - произнес он, обращаясь к рабочему рудника.
  - И тебе не хворать, - басовито рыкнул мужчина в робе, медленно оборачиваясь. Однако стоило ему узреть нашу парочку, как все его спокойствие испарилось. Сипло вскрикнув, мужчина уронил тяжелую кирку и опасливо отступил на шаг.
  - Не волнуйтесь, мы просто хотим поговорить, - на мой взгляд убедительно пояснил Золотко, протянув руку в останавливающем жесте. Но толи говорил он недостаточно дружелюбно, толи руками зря двигал, но рабочий говорить не пожелал. Вместо этого он развернулся и, испустив нечленораздельное восклицание, скрылся в одном из туннелей. Мы переглянулись и синхронно пожали плечами.
  - Пойдем за ним? - поинтересовалась я.
  - Будь осторожна, - кивнул в знак согласия Антон, - очень может быть, что они организуют засаду. Иди позади, если не хочешь отхватить киркой.
  - Ты будто мечтаешь, - пробурчала я, скрывая за недовольством тревогу за друга. Впрочем, это не помешало мне выполнить приказ. Споры в нашем нелегком деле - распоследнее дело.
   Углубившись в проход, где исчез рабочий, мы очень скоро отметили, что ширина его растет. Скоро мы вполне могли бы пойти по нему рядом, плечом к плечу, но Антон не позволил. В принципе я не протестовала, но из-за спины друга все же немного выступила. Мало ли? Вдруг проглядит чего, а я замечу? Не смотреть, честно говоря, было не на что: каменные стены, каменный потолок и каменный же пол под ногами. Ни ниш, ни поворотов, ни ловушек. Да и на кого тут ловушки ставить?
   Мы услышали это одновременно, и вместе же остановились. Антон вновь упихал меня за спину, за что получил кулаком в плечо, но пренебрежительно это проигнорировал. Коридор здесь плавно сворачивал вправо, а потому людей еще видно не было. Зато было отчетливо слышно. Судя по стуку сапог, их было не меньше четырех, однако угадывать в слепую - не мой конек. По стенам поползли отблески огня, Антон положил руку на притороченный к бедру пистолет.
  - Доброго времени суток Вам! - бодро поприветствовал он пятерых делегатов, замерших напротив.
  - Здравствуй, -отозвался кто-то приятным для слуха голосом. - Откуда путь держишь? И куда?
  - Оттуда, уважаемый, - указал Антон себе за спину. - А путь держу до железного рудника, хотелось бы с начальством перемолвиться.
  - Хм, как кстати...а я уже здесь!
  Коленки у меня ослабли и подкосились. Чтобы не упасть, я схватилась за рукав Антона. Этот голос..! боже мой! Этого не может быть!!
  - Авель..? - задушено шепнула я, выползая на негнущихся ногах из-за напряженного Золотникова, и тот даже не попытался упрятать меня назад. - Скажи, что я не ошиблась!
  - Ты не ошиблась, - автоматически пробормотал мужчина, изумившись, должно быть, не меньше меня. - Но кто...Маша?!
  И тут, как всегда к месту, я разрыдалась. Мне стало так радостно, так грустно и стыдно одновременно, что я просто не смогла удержаться. Шагнув навстречу мужчине, со слепу оступилась, но он не дал упасть, крепко-крепко прижав к груди. Не знаю, сколько бы я размазывала сопли по грубому сукну его робы, если бы сзади не напомнил о себе Антон:
  - Да уж, Смородина, однако оригинальный подход к установлению контакта, возьму себе на заметку.
  Тут-то я и осознала, как комично все это выглядит в глазах несведущих, а таковых здесь было большинство. Трое из сопровождавших Авеля людей не знали или позабыли меня, Золотников же вовсе не был знаком ни с кем кроме меня. Осмыслив все это за короткое мгновение, я сменила рыдания на истеричное хихиканье, оторвавшись от плеча мужчины, которого меньше всего ожидала здесь встретить.
  - Черт возьми, женщина, ты сумасшедшая, - притворно удивился Антон.
  - Да, - с ласкающей теплотой в охрипшем от волнения голосе, согласился Авель. - И я безумно этому рад!
  ***
  - Маш, чаю хочешь? - суетился вокруг меня Ежик.
  - Хочу! - счастливо улыбаясь, согласилась я.
  Кроме нас двоих в зале находились Авель, Антон и Михаил. Остальные отправились по своим делам, не смея перечить своему старосте. Ежик при встрече едва не задушил меня в объятиях и успел шепнуть на ухо, что Бул сейчас на смене в руднике.
  - А лепешку хочешь? - снова соскочил с места мальчишка, а я не могла отвести от него глаз и все продолжала глупо улыбаться.
  - Хочу!
  - А каши?
  - Хочу!
  - Смородина! - не выдержал Антон, - Мы два часа назад ели!
  - Ну и что, - парировала я, - хотеть запрещается?
  - Девочка с вами совсем отощала! - сердито нахмурился Ежик, уперев руки в бока. У Александры перенял, не иначе. Авель прыснул со смеху, а мое лицо залила предательская краска - мальчишка сам был похож на высушенную жердь, видно с припасами в руднике стало еще хуже. Все еще пылая от стыда, уткнула нос в чашку с кипятком.
  - Ну что ж, - вернул себе серьезность красноглазый староста, - вроде все приличия соблюдены, можно и поговорить. Прежде всего меня интересует, как вы нас нашли и откуда пришли.
  Авель обращался не ко мне, а к Антону, определив его лидером нашего маленького отряда. Но тот, вопреки моим надежам, кивнул на меня:
  - Она нашла, с нее и спрашивай.
  Авель перевел чуть удивленный взгляд на меня. Эйфория от встречи уже выветрилась, и я отментила, что мужчина относится ко мне как прежде, с ноткой отчуждения и настороженности. Отставив чашку в сторону, пожала плечами:
  - Неприятно в этом сознаваться, но искала я не именно вас, хоть это нисколько не уменьшает радость встречи. Я и предположить не могла, что судьба преподнесет такой подарок! Я ведь толком не запомнила, как меня доставили на рудник в прошлый раз, почти всю дорогу была без сознания. И когда уходила...тоже...
  Думаю, не стоит пока упомянать, что уходила я не на своих двоих, а сидя назакорках у Императорского Миарона. Не оценят...
  - Что-то в этом роде я и предполагал, - согласился Авель. - Но откуда вы взялись? Эмир сказал, что встретил вас у северной норы.
  - Возможно, шли мы как раз с севера, - подтвердила я. - Скорее всего, вам не известно о том, что к северу отсюда есть нейтральное поселение.
  - От чего же? Известно, - огорошил меня староста. - Почему ты удивляешься? Ведь не все из нас прибыли сюда подобно тебе, без сознания.
  - Оу, - неопределенно отозвалась я, потому как действительно совершенно не учла подобной возможности. А значит, нужно быстро и качественно переработать план ведения диалога, составленный накануне. - Прошу прощения, как-то не додумалась...
  Как назло в голову путного ничего не приходило. Так всегда бывает, когда нуждаешься в умной мысли превыше всего. Тянуть дальше не могла, рискуя вызвать еще больше подозрений, которых и без того хватало с лихвой. А потому решила рубить с плеча:
  - Авель, вам не хотелось бы покинуть рудник?
  Я ждала всякого, но не того, что произошло. Староста заключенных рудника вдруг запрокинул голову вверх и громко зло расхохотался. Приступ его горького веселья длился около минуты, а затем так же внезапно иссяк.
  - Думай, прежде чем говорить, Маша, - мрачно посоветовал он. - Вот уже четыре года мы непрерывно выдалбливаем норы в четыре направления и исследуем новые коридоры с одной крохотной, но такой желанной надеждой: однажды найти путь наружу, к солнцу. Именно возле одной из нор вы и повстречали Эмира.
  - Авель, прости, - голос мой дрогнул. Каким глупым сейчас казался задонный мной вопрос! Я прожила здесь, с ними, не так уж долго. Поднимаясь на поверхность, дополинно знала, что мне грозит неминуемая смерть. И все равно, лишь только ноги коснулись травы, душа моя наполнилась эйфорией. Узники же рудника прожили во тьме долгие годы. Наверняка мой вопрос показался им форменным издевательством.
  - Простите меня, я не хотела вас оскорбить или обидеть! Я всего лишь пыталась сказать, что мне известен путь наружу. Слышишь, Авель, я помогу вам выбраться отсюда прочь!
  Неосознанно потянувшись к мужчине, коснулась его руки, желая поддержать, утешить и извиниться одновременно. Пальцы его дрогнули под моей ладонью. Испугавшись своего жеста, хотела отдернуть кисть, но Авель не позволил, крепко ее сжав. Пойманная в ловушку взгляда красных, нечеловеческих глаз, замерла, не зная, чего ожидать дальше. А мужчина все молчал, не отводя от моего лица мерцающего, повлажневшего взгляда.
  - Кто ты, Мария? Как смеешь ты разбрасываться подобными обещаниями? Для чего ты явилась, и снова вселяешь в мою душу надежду? Кто ты?!
  Меня била крупная дрожь. Все мысли, словно ветром, выдуло из головы. Реши я попытаться ответить, не сумела бы и двух слов связать вместе. Как же здорово, что Антон не страдал излишними сантиментами! Еще бы миг, и я бы самым позорным образом капитулировала бы в обморок. Но друг как нельзя кстати вмешался, одной фразой сумев сбить накал страстей вполовину:
  - Твоя фея крестная, дружище, и нечего пялиться на нее как на мессию.
  Освободив мою руку, Авель совсем невесело рассмеялся.
  - Смородина, где там твоя тряпка? - коснулся плеча Антон.
  Словно пребывая под гипнозом, я медленно оторвала глаза от жесткого лица. Тут же жуткая магия, едва не вывернувшая наизнанку душу, отступила. Я вдруг остро почувствовало боль в кисти руки от излишне крепкого пожатия, огнем горящую прокушенную губу и слабое головокружение, обычно сопровождающее приступ. Так и есть, с моего подбородка редкими каплями срывались на камень под ногами капельки крови, потому как в какой-то момент наших с Авелем гляделок у меня открылось носовое кровотечение, а я этого даже не заметила. Трясущимися руками выудила из кармана тряпицу и, быстро утеревшись и зажав нос, уязвлено насупилась.
  - Смороднка пыталась тебе сказать, - перенял эстафету Антон, - что мы готовы вывести тебя и твоих людей из рудника прямо сейчас. Всех, кто пожелает уйти добровольно. Вас временно приютят в подземном убежища, а позднее вы сможете распорядиться приобретенной свободой как пожелаете. Вот только выбор у вас небольшой. В поселения с вашими классами путь заказан, а движения сопротивления больше не существует. Ожнако жизнь в убежище все же качественно отличается от вашей.
  ***
  23.04.17
  
  - Авель! Миленький! Нельзя!
  - Я должен...должен!
  На глазах моих выступили слезы отчаяния, а руки еще крепче сжали оружие.
  - Я шесть лет мечтал об этом и теперь, когда до солнца осталось преодолеть один единственный шлюз, ты меня не остановишь!
  - Сейчас полдень, - голос мой дрожал как и руки, а сними вместе дрожала душа, съежившись в крохотный комок где-то в грудной клетке. - Шесть чертовых лет твои глаза привыкали к жизни во тьме подземелий...выйдя на поверхность, ты ослепнешь!
  - Пусть! Я должен его увидеть!
  Сверкая фанатичным блеском алых глаз, мужчина двинулся вперед, игнорируя направленное на него оружие. Слезы злой беспомощности потекли по моим щекам. Я прекрасно отдавала себе отчет, что не выстрелю в этого человека. Но и иного пути удержать его от совершения великой глупости не видела. Казалось, что минула целая вечность с тех пор, как движимый эйфорией и страстным, безумным желанием, Авель прокрался к редко используемому, необорудованному шлюзу и вырубил двоих постовых. Случайно заметив в коридоре странно озирающегося по сторонам красноглазого командующего, отметив и другие странности его поведения, я отправилась следом. Очень скоро выяснилось, что интуиция не подвела: Авель был не в себе. Движения мужчины были рваными, алые зрачки альбиноса беспрестанно бегали по сторонам, щеки пылали. Я следовала за ним тайно и никак не могла понять, какую цель он преследует. До той самой поры, когда бывший узник рудника технично не вырубил охрану у выхода на поверхность.
  - Авель, остановись! - предприняла я еще одну попытку достучаться до помутившегося разума. Но мужчина не посчитал нужным ответить. Медленно, крадучись и не сводя с меня глаз словно дикий зверь, он приближался. К счастью, выбрав меня своей жертвой, мужчина перестал обращать внимания на весь остальной мир, а потому не услышал топота нескольких пар ног в коридоре. По тому же счастливому стечению обстоятельств приближение Антона и еще двух решительно настроенных человек не вспугнуло его и не заставило перейти к более решительным действиям.
   Новоприбывшие быстро оценили ситуацию. Пока они выкручивали руки неистово матерящемуся, рычащему и рвущемуся на свободу Авелю, я тихонько опустилась на пол на вмиг ослабевших ногах. Побелевшие от напряжения пальцы разжались, выпуская оружие. Плечи мои вздрагивали от душащих беззвучных рыданий, опутанное острым приступом жалости сердце оглушительно стучало.
  - Маш! Машка! - горячо шептал опустившийся на колени рядом со мной Антон, чувствительно тормоша за плечи. - Ты все правильно сделала, все хорошо!
  - Я бы не выстрелила, - на смену рыданиям пришла апатия. - Просто не смогла бы.
  - Женщины! -вздохнул Антон, пристраиваясь рядом. - Чувства всегда мешают вам думать и действовать рационально. Хорошо, что Авеля хватились вовремя, иначе сейчас рука, которую я сжимаю в ладонях, уже начала бы остывать.
  - Наверное теперь он окончательно меня возненавидит, - все так же бесцветно отозвалась я, на что Золотко только хмыкнул.
  - Держу пари, что через несколько часов он придет в себя и ужаснется содеянному. Уверен, ты можешь рассчитывать на его раскаяние и извинения в первых рядах списка.
  - Он всего лишь хотел увидеть солнце.
  - И остаться слепым, - понятливо кивнул Антон, - остаться бесполезной обузой до конца своих дней.
  Сказать мне было нечего, да и не хотелось. Заправив за ухо прядь волос, я жалостливо хлюпнула носом.
  - Вот что, - мужчина обнял меня за плечи, - вставай и пошли со мной, я кое-чем угощу тебя.
  Идти мне не хотелось, как не хотелось двигаться впринципе, но твердая хватка сильных рук довольно быстро совладала с моим сопротивлением и вздернула на ноги. Затем Антон подобрал с пола мое оружие и, поставив на предохранитель, вернул в набедренную кабуру. Оправил и отряхнул одежду, презрев все мои слабые попытки отмахнуться, и увлек вслед за собой.
  ***
  Вереш.
  - Вереш? - отряд личной Императорской Гвардии перегородил коридор. Мне ничего не осталось, как остановиться. - Тебя требует Рафф Император. Немедленно!
  Вот и все. Несколькими минутами ранее во мне еще жила надежда если не поправить дело, то хотя бы представить в выгодном для себя свете. Однако после нескольких хлестких слов гвардейца она рассыпалась в прах. Миарона Вереша, верного военачальника Императора, больше не существует. Я опростоволосился. Остается лишь надеяться, что от моего легкомыслия не пострадает никто кроме меня самого.
  - Спасибо, шелле Окош, я тебя услышал и сию секунду явлюсь перед Раффом Максуошем, - предпринял я еще одну судорожную попытку, в успех которой не верил ни на грамм.
  - Не сомневаюсь, - кивнул гвардеец, не меняясь в лице, - мы проводим до места, дабы ничто не задержало тебя в пути.
  Прозвучали слова вполне безобидно, если бы вслед окончания фразы отряд не заключил меня в коробочку, грамотно отрезав все возможные пути отступления. И пусть оружие их покоилось в ножнах, а маньефы таились в поясных петлях, взгляды, бросаемые на меня украдкой, недвусмысленно говорили: "ты пленник".
   Дорога в приемную Императора заняла меньше времени, чем прямой переход через подпространство. Но возможно мне, поспешно изобретающему линию своей защиты, это только прегрезилось. Я не знаю, что именно известно Раффу, и это значительно осложняет дело. Однако исходя из манеры обращения ко мне Окоша, сейчас в Императорской приемной мне придется отстаивать не свою репутацию и доброе имя. Нет. Мне придется отстаивать жизнь. И скорее всего жизнь не только свою, но и тех, кто мне близок.
   В приемной ожидали только меня. Гвардейцы разоружили меня при входе и, доложив о прибытии, ввели внутрь. Меня ждали пятеро: писец, двое Чтецов Душ, Тень Императора, и конечно же сам Рафф Максуош. Своей бледностью Владыка легко мог посоперничать со свежевыпавшим снегом. Но ни одна болезненная бледность роднила его с рыхлыми холодными осадками, но и обжигающе ледяной взгляд, коим Рафф наградил меня. Тень выступил вперед:
  - Пол часа назад узаши, пренадлежащий твоей связке, был обнаружен за попыткой незаметно миновать защитную линию Дворца. При попытке остановить его пострадало трое воинов. Зверь вел себя агрессивно. На нем были переметные сумки, в коих на досмотре обнаружили провизию и одежду. На контакт со Слышащими узаши выходить отказался. Рафф Император желает слышать твои комментарии.
   Голос Императорской Тени звучал довольно буднично, но только полный глупец купился бы на это. Меня обвинили в измене. Более того, приговор уже был вынесен и обжалованию не подлежит, никакие мои оправдания этого не изменят. Но почему не было упомянуто ни слова о записке, которую кадол должен был доставить землянке? Разве письмо, в котором подробно описывались намерения Вияхоша, не должно было привлечь больше интереса, нежели небольшая передачка? Неужели Кадол все же успел ее уничтожить? Схватка со Стражами защитной линии не могла продолжаться долее нескольких минут, что наталкивает на неутешительные выводы: за нами следили. Постоянно и неотступно. Следили шпионы более искусные, нежели прихвостни Вияхоша. Следили Императорские тени. Лишь эти шпионы могли избежать раскрытия со стороны столь искушенных заговорщиков как мы. И все же со всем своим опытом и умениями мы совершили эту маленькую, но ставшую роковой, ошибку: недооценили противника. Слишком рано мы списали со счетов главную фигуру - Раффа Императора. Болезнь ослабила его, но не сделала дураком. Я посчитал, что мне удалось перетянуть Максуоша на свою сторону, не придав значения тому, что фигура столь искушенная в политических интригах, не сумела бы удержаться у власти полторы сотни лет, веря каждому на слово. И теперь мне предется заплатить за свою глупость и самоуверенность.
  - Тебе есть что сказать на это, Вереш? - поторопил меня Тень.
  - Я поручил своему узаши доставить посылку Окошу Крамэлу в трудовой лагерь Изоп, - проговорил я, понимая, как жалко выглядит моя попытка оправдаться. Но и сказать правды я не имел права. Мое положение ложь не поправит, как не поправят и откровения, однако я могу попытаться не ухудшить положение тех, кто превратился в моих невольных соучастников.
  - Неужели в лагере Изоп такое скверное положение с провизией, что они вынуждены выпрашивать передачи от частных лиц в обход официальных путей снабжения? - чуть иронично поинтересовался Тень, а Император лишь поджал обескровленные губы.
   Я молчал не отводя глаз. Тень немного выждал, надеясь на ответ с моей стороны, но довольно скоро понял, что его не последует.
  - Окош Крамэл может подтвердить, что данная посылка предназначалась ему?
  - Нет, - твердо ответил я, - это должно было стать для него сюрпризом.
  - Ты можешь повлиять на своего узаши и велеть ему выйти на контакт со слышащим? - последовал следующий вопрос.
  - Нет, - отозвался я, на что Тень только кивнул.
  - Откроешь ли ты свое сознание Чтецу?
  - Нет.
  Тень бросил мимолетный взгляд на Императора, тот подал едва заметный знак. Я вздернул подбородок, приготовившись к оглашению приговора.
  - С тебя снимаются все привилегии и обязанности. Рафф Император отказывается от твоей службы в качестве Миарона. На тебя и твоего узаши накладывается арест на все время разбирательства до оглашения окончательного приговора. Ты лишаешься возможности вступать в личный контакт с кем бы то ни было кроме дознавателей и Теней, а так же возможности свободного передвижения. Заключаешься под стражу и будешь ждать окончательного вердикта в своих покоях.
  - Казематы, - тихо, но веско вставил Рафф Повелитель.
  - В казематах Дворца Советов, - невозмутимо поправился Тень.
   Единственное слово, коим удостоил меня Император, решило все. Арест в собственных покоях подразумевал возможное оправдание, арест же в казематах ставит крест не только на социальном статусе, но и на жизни. В то время, когда на моих запястьях смыкались кандалы, я думал об обещаниях, которых не смог исполнить. О маленькой землянке, которую не успел предупредить об опасности, и о друзьях, что погибнут вместе с ней.
  ***
  - Ты идиот, Вереш, - сообщил Первая Тень Императора, устроившись на табурете. - Скажи честно, ты хотя бы отдаешь себе отчет в своей глупости?
   От подобного начала допроса я попросту опешил. Наверное удивление отразилось на моем лице, потому как в следующую секунду Тень возвел глаза к потолку и снова пробормотал:
  - Идиот.
  На некоторое время в допросной воцарилась тишина. Подозреваю, что Первая Императорская Тень давал мне передышку, дабы я пришел в себя после его обвинения в идиотизме. Налив себе полстакана воды из кувшина, я выпил ее залпом. Тень терпеливо выждал, пока я утолю жажду, а затем заговорил:
  - Я конечно знал, что ваш брат не обучен плетению паутин, но просто не ожидал, что ты начнешь действовать так прямолинейно. Ввязываясь в самую гнусную игру, ты мыслишь как мальчишка: бьешь в лоб, неся над головой знамя доблести и чести. Но здесь давно нет доблести! Нет чести! А если есть еще где-то крохотные крупицы от них, то они считаются слабостью, а не добродетелью. Змей и пауков разят их же оружием, но в том ты полный дилетант, за что и поплатился.
  - К чему все это? - решительно ничего не понимая, вопросил я.
  - Всемилостивый Отоль, - огорченно помотал головой Тень, - да о вашей "шпионской сети заговорщиков" стало известно на второй же день после создания! Причем и Вияхошу и Максуошу! Вас не трогали и даже иногда подыгрывали, направляя вялое движение в то или иное русло, в зависимости от надобности. Вы были удобны и той и этой стороне, вас пинали по полю как земляне порой пинают мяч. Вы - дети, возомнившие, будто что-то понимают во взрослой игре. На ваши попытки раскрыть Императору глаза жалко было смотреть!
  - И все же я повторюсь, - сухо обронил я, - к чему ты все это говоришь?
  Слышать о собственной предсказуемости было весьма неприятно, но скорее всего это была провокация. Только вот зачем? Неужели Теньв самом деле полагал меня таким глупцом, что я вдруг вспылю и с пеной у рта начну доказывать будто не так уж и прост, как он думает?
  - Просто пытаюсь открыть тебе глаза на такую простую истину, что нужно сперва думать, а потом делать, - пожал плечами Тень и тут же продолжил, - но ты прав. Я весьма запоздал со своими советами, потому оставим это. У тебя будет достаточно времени на самобичевание. Лучше перейдем к делу. Должно быть тебя удивляет, что в приемной Императора я умолчал о письме, что нес твой узаши?
   Не придумав ничего лучше, я неопределенно дернул плечом, побуждая Тень продолжать. Отпираться не имело смысла, но и говорить прежде, чем будет озвучена его версия, не стоит.
  - Причина проста, - продолжил Тень, словно и не ждал от меня ответа, - я утаил твое послание от Императора. Чтобы ты не трудился, изобретая вопрос, который не привлечет к тебе подозрений, сразу поясню мотивы. Я ничуть не сомневаюсь, что ты отличный Миарон. Ты обучен вести воинов в бой, и с лихвой обладаешь всеми необходимыми для этого качествами. Тебе не стоило брать на себя лишнего. Того, о чем не имеешь никакого понятия. Тогда ты и по сей день вдохновлял бы воинов своим примером. Я же Первая Тень Раффа Императора. Без ложной скромности замечу - я отлично знаю свое дело. Каковы мои обязанности, Вереш?
  - Охранить спину Императора, - задумчиво отозвался я, все еще слабо понимая, к чему он ведет.
  - Именно! - назидательно вздернул указательный палец Тень. - Спину! Потому как свое лицо Император способен сберечь самостоятельно. За всем тем в лицо тебе одинаково улыбаются и друзья и враги, а за спиной, когда ты отвернешься, неизменно строят козни. Для этого и нужны Императору мы, Тени. Чтобы Император был уверен в безопасности своей спины. Этому нас и обучают, хотя лучшим наставником продолжают оставаться жизнь и опыт. И уж поверь, за восемьдесят лет в роли Первой Тени я отлично поднаторел в интригах всевозможного рода. Однако впервые за это время я нервничаю. Я впервые не имею твердой уверенности, удастся ли мне выполнить работу на отлично. И вот, терзаясь подобным вопросом, я пришел к тебе, дилетанту. Пришел не угрожать, ведь угрожать тебе больше нечем. Пришел говорить и слушать.
   Тень замолчал, вновь дав мне время осмыслить услышанное, а сам сунул руку запазуху и вынул сложенный вчетверо пергамент. Очень знакомый пергамент...
  - Итак, вот оно, - развернул он письмо. - Я прочел его не один десяток раз, однако никто более не знает о его существовании. Я уничтожу его прямо сейчас, на твоих глазах. Все, что я хочу, это знать, чему верить можно, а чему нельзя. Мне известно, кому адресовано твое письмо. Меня бесспорно интересует эта личность, я желал бы о многом с ней поговорить. Но я не требую выдать ее местоположение, ведь ты не назовешь его и под пыткой. Единственное, чего я жажду именно сейчас - охранить спину Императора. А для этого мне нужна информация. Любая: факты, слухи, домыслы. Все, что хоть как-то прояснит картину. Ты поможешь мне, Вереш?
   Я не стал молчать, рассказав все, что знал и подозревал. Потому как от этой информации зависело слишком многое. Судьба Императора, судьба обоих народов, судьба моего мира. Но что гораздо более трогало меня за душу - это судьба моей души. Моей маленькой теплой тайны...
  ***
  Маша.
  - Мы все умрем, - буднично заключил Дмитрий, глядя мне в глаза.
  - В точку, - подтвердила я.
  На мгновение в зале, где проходило наше совещание, воцарилась тишина, нарушаемая лишь дыханием присутствующих и тиканьем атомного хронометра на стене. Ну и скрежетом карандаша, которым Антон вычерчивал узоры на клочке бумаги. Каждый из нас взвешивал и переваривал такой простой факт, как неизбежная смерть. Первой не выдержала Аннета:
  - Мне надоело слушать этот бред! - женщина вскочила с места, с грохотом опрокинув собственный стул, и громогласно стукнула по металлической столешнице кулачками. Все, в том числе и мой, взгляды обратились на ее, пылающее негодованием, лицо.
  - Я руковожу одной из общин! Мое слово здесь кое-что стоит! Я решительно отказываюсь понимать, почему вы идете на поводу этих умалишенных чужаков?! Наш быт отлажен! Мы прекрасно жили, пока не явились эти...эти..!
  - Аннета! - предостерег ее седовласый сосед, но напрасно. На наших глазах набирала силу женская истерика, обильно подпитываемая паникой.
  - Я молчала, когда вы впустили чужаков в убежище! Молчала, когда вы предоставили этой сумасшедшей свободу действий! И даже когда она привела две сотни голодных ртов с рудника, я молчала!!! Но теперь, когда она толкает всех нас на верную смерть, я молчать не собираюсь!! Что стало с вами?! Что она с вами сделала?! Почему вы вдруг оглохли и ослепли?!
  - Эти "голодные рты" как ты выразилась, Аннета, такие же люди как мы, - посуровел седой, нахмурив кустистые брови.
  - Нет! Не такие же! Слышите? Не такие же!! Это бежавшие смертники, по чьим следам придут шикары! Вы пустили смертников в наш дом, тем самым обрекая на смерть всех нас!! А я не хочу умирать, понятно вам?! Не хочу!!!
  - Успокойся, Аннета, - поднялся на ноги Дмитрий, - или я буду вынужден удалить тебя из зала.
  Увы, на этой стадии истерики успокоиться довольно сложно.
  - Предатель! - сорвалась на ультразвук раскрасневшаяся женщина, обличительно ткнув пальцем в командующего первой общиной. - почему ты решил, что имеешь право посылать нас на смерть?! Только потому, что первым отыскал это место?! Предатель! Гнусный предатель, продавший себя чужакам!!
  - Охолонись, женщина! - потерял терпение седой. Лицо его налилось краской.
  - Аннета, предупреждаю в последний раз.., - все еще пытался достучаться до нее черноглазый командующий. Но женщина уже не понимала обращенных к ней слов. Лицо ее побагровело, губы кривились от злобы, навеянной страхом. Волосы растрепались, а в глазах сверкало безумие.
  - Что, не нравится, когда тебя называют так, как ты того достоин?! Трус!! Предатель!! Убийца!!!
  Женщина собиралась продолжить перебирать нелесные эпитеты в адрес Дмитрия, но вдруг замерла, нелепо вытаращив глаза, и начала заваливаться набок. Седой, стоявший к ней ближе всего, подхватил Аннету на руки. Только теперь всем стала ясна причина внезапного обморока: позади женщины, отрешенно потирая ребро ладони, замер командующий скаутов. Заметив всеобщее растерянное внимание, парень пожал плечами:
  - Не люблю лишнего шума.
  Первым в себя пришел Дмитрий:
  - Заприте ее в карцере и выставите охрану. Попытаюсь объяснить ей все еще раз, когда придет в себя.
  - Дохлый номер, - поморщился..., - бабам не место на подобных собраниях.
  - Звучит немного несправедливо, - заметила я.
  - Так ты ж не баба.., - сконфузился мужчина.
  - Ну спасибо! - с преувеличенной обидой отозвалась я, на что несчастный попытался втянуть голову в плечи, видимо ожидая второго акта представления под названием "бабья истерика".
  - Смородина, не начинай, - поморщился Дмитрий.
  - Ку уж мне? Я ж "свой парень"...
  - Маш, уймись, - шепнул Антон.
  - Молчу, молчу. Мой день восьмое марта.
  Золотце устало вздохнул и будто бы нехотя приставил к моему носу внушительных размеров кулак.
  - Говорю же, молчу, - буркнула я, нахохлившись.
  - Так на чем мы остановились? - задумчиво протянул Антон.
  - Дмитрий предрек всем нам смерть, - с готовностью подсказала я.
  - Как-то звучит это...грубовато, - передернул плечами друг.
  - Просто нужно приправить пафосом, - вдруг подал голос Авель, молчавший на протяжении всего нашего маленького заседания.
  - Как это? - удивился Антон.
  - Мы отдадим свои жизни в жертву ради правого дела, пустим на заклание во имя идеи общего равенства и братства, - пояснил красноглазый беглец.
  - Так то да, - с жиденькой улыбочкой согласился Золотко, - так то слух уже не режет!
  - Но смысл от этого не меняется, - пожал плечами Дмитрий.
  - Потому мы с вами тут и собрались, чтобы досконально обдумать, обсудить и заверить план наших действий. Дабы помереть не на подступах к цели, а хотя бы во время ее достижения.
  - В таком случае нам пора продолжить, - кивнул Дмитрий, возвращая все свое внимание к набросанной от руки карте. За ним к столу склонились и все остальные.
  ***
  Вереш.
  - Час икс, как говорят земляне, назначен на восьмые сутки по местному календарю, - без всяких вступлений заявил Тень, устраиваясь на стуле. - Одно меня смущает во всей этой ситуации, Вереш: нам известно слишком мало фактов. Ни один из моих агентов, посланных в поселение Вияхоша, не вернулся назад и не вышел на связь. Вероятно в живых никого не осталось. Однако нам известно точное время прибытия Учителей, и это уже кое-что. Придется действовать по обстоятельствам.
  - А что же Рафф Максуош? - после некоторых раздумий задал вопрос я.
  - Рафф Максуош..,- проговорил Тень, растягивая слоги. - Рафф прибывает в эйфории, считая своего отпрыска исключительным. В какой-то мере он прав: Раффин действительно исключительный. Но вовсе не потому, что сумел выманить Учителей из добровольного затворничества. А просто потому, что уродился исключительным подонком.
   Обменявшись согласными взглядами, мы замолчали. Не знаю, о чем думал сосредоточенный, собранный Тень, а я перебирал в голове варианты возможных развитий событий. Чтобы решиться причинить вред Всевидящим, нужно быть полным безумцем и как минимум на триста процентов уверовать в успех своего предприятия. И если хоть на секунду допустить, что Раффином движет не просто слепое желание власти, а четкий, годами отрабатываемый план, может статься, что мы безнадежно опоздали. Чего будут стоить потуги Теней, когда со стороны наследника просчитана и учтена каждая мелочь, каждая возможная неожиданность?
  - Пришел я к тебе совсем не для того, чтобы делиться наболевшим, - вдруг оживился Тень. - Я хотел сделать тебе одно, с моей точки зрения, заманчивое предложение.
  Тень замолчал и хитро прищурил бесцветные глаза. Спустя пару мгновений я понял: движимый странным азартом, он не проронит больше ни слова, пока не дождется реплики с моей стороны. Не желая томиться в неведении, я пошел у него на поводу:
  - Все мое внимание принадлежит тебе.
  - Вот и славно, - хмыкнул Тень. - Уверен, ты ответишь утвердительно. Мне бы хотелось, Вереш, чтобы ты был там с нами, среди моих людей. Как уже было сказано, я долгое время следил за вашим неуклюжим заговором против наследника, и мне думается, ты более всех прочих достоин увидеть финал действа, каким бы он ни был. К тому же с готовностью признаю твое превосходство в ближнем бою, как признаю лидерство в плане разоблачения заговоров за собой. Носи ты по прежнему имя пише Миарона, я бы не стал предлагать тебе подобную аферу. А так... Ты ничего не теряешь, Вереш. И При Максуоше и при его сыне тебя ждет одинаково нерадостное будущее.
  - Ты мог бы и не указывать на трудности моего положения, - сухо заметил я, - я согласился бы и без этого.
  - Отлично! - довольно кивнул Тень и поднялся со стула. - Я зайду к тебе через пару дней, чтобы посвятить в нюансы. Надеюсь, ты не передумаешь. В противном случае сумрачный простор казематов пополнит еще одна неупокоенная душа.
  - Твои угрозы бессмысленны, - оскорблено поджал я губы. - Не имею привычки отказываться от данного слова.
  - Значит мы сработаемся, - кивнул на прощанье Тень и скрылся за тяжелой дверью камеры.
  ***
  - Напомни, почему я не могу включить фонарик? - хмуро пробурчал Антон, в очередной раз вляпавшись в зловонную лужу.
  - Ну что ты как маленький, чес слово! - раздраженно прошипел Ванюша. - Экономим мы! Так в каждой порядочной семье делают!
  - Не припомню, чтобы я давал согласие на брак. Всегда недопонимал образующих шведские семьи. - Не пожелал сдаться так просто Золотко. - Почему вот ей можно не экономить, а мне нельзя?
  - Судя по твоим претензиям, ты не мой второй муж, а скорее непослушный сынишка, - вмешалась я, поправляя лямку рюкзака.
  Антон уязвлено фыркнул.
  - Все потому, что в нашей небольшой семье матриархат, - тихонько шепнул Ванюша свою точку зрения.
  - Может быть устроим революцию? - еще тише предложил Антон.
  Резко крутанувшись на пятках, осветила заговорщиков лучом своего фонаря:
  - Слыхала, назревает бунт? Ну? Кто первый?
  Чуть помешкав Антон толкнул Ванюшу в спину, от чего его все еще прихрамывающий друг был вынужден сделать два крупных шага вперед. Но, поймав наконец равновесие проворно отскочил обратно и пихнул златокудрого приятеля в бок. - Слышь, умник, ты предложил, ты и расхлебывай!
  В тусклом свете фонарика Антон широко ухмыльнулся:
  - Да мы ж пошутили, Смородинка!
  - Точно? - прищурилась я, имитируя недоверие.
  - Точнее не бывает! - поспешно подтвердил Ваня.
  - Бунт зачах даже не начавшись, - констатировала я, отворачиваясь.
  - Матриархат во всей красе, - буркнул Иван.
  - Все слышу! - пропела я, перешагивая останки гнилой корзины.
  - Все то она слышит, все то она видит, - не удержался Ваня.
  - Понятное дело, - уязвлено вторил ему Антон, - фонарь то у нее...
  - Стоп, ребята, - заявила я, сверившись с бумажным клочком. - Мы на месте.
  Сейчас же вернув себе серьезность, товарищи обступили меня с двух сторон, заглядывая в карту.
  - Чего ты в этих каракулях понимаешь? - первым сдался Иван.
  - Так это же мои каракули, - пожала я плечами и перевела луч фонаря на осклизлые канализационные стены. Неприметную лесенку из ржавых металлических скоб удалось обнаружить не сразу, только послетого, как фонарь перевели в режим максимальной мощности.
  - Ты уверена? - уточнил Антон.
  - Примерно процентов на девяносто пять, - отозвалась я.
  - Тогда пошли, - кивнул Золотко.
  - Ты сперва люк открыть попробуй, - остудил его пыл Ванюша, - а то далеко не уйдешь, ежели он прикипел.
  Минуты через три совместных усилий люк поддался. Приоткрыв небольшую щель, Антон осмотрел подворотню на все триста шестьдесят градусов и юрко выбрался наверх, бросив на прощание:
  - Поторопитесь!
  - Слыхал, Ванюша? - глянула я на мужчину. - Босс велел поторапливаться.
  На лице друга было такое озабоченное выражение, что мне стало немного неловко:
  - Давай минутки три подождем.
  Я его понимала, ведь стоит отойти, и мы уже не успеем придти на помощь. Но понимала и другое: если со своей частью плана мы не справимся во время, на помощь, скорее всего, приходить уже будет не к кому.
  - Все рассчитано, Вань, нужно идти.
  Зябко передернув плечами, похудевший за время перехода мужчина нехотя отвел взгляд от крышки люка, за которой скрылся Антон.
  - Да, идем.
  - Все получится. Не может не получиться.., - сказала я с уверенностью, которой не чувствовала.
  - Свети давай, - отмахнулся Иван, - сам знаю.
  ***
  - Сколько там натикало?
  - Пятьдесят шесть.
  - Ну все, я пошла...
  - Не нравится мне это, - буркнул Иван.
  - И мне, - призналась я, скидывая куртку. - Но это лучшее из всего, что мы смогли придумать.
  План наш был сложен и прост одновременно. Нам жизненно необходим был язык, сведущий в тонкостях запланированного наследником Вияхошем переворота. Причем языка этого следовало раздобыть так, чтобы возможно стало выдать это дело за случайность. Ведь если приближенные Раффина заподозрят неладное, то моментально переменят все свои планы. Как бы ни были они жестоки и извращены, в осмотрительности и уме им не откажешь.
   С выбором места и времени помог дед Игнат, который посвятил наблюдению за шикарами в поселении последние два года жизни. Ребята из скаутов чуть подкорректировали его информацию, проведя в городе четверо суток. Нужный нам иномирец имел любопытную привычку наведываться на кухню спустя час после вечерней кормежки. И не за тем, чтобы проконтролировать приготовление пищи, а лишь для того, чтобы со своими друзьями вдоволь потискать молодых кухарок. Нам же предстояло сымитировать давно назревающий бунт. Антон, Игнат и двое ребят из скаутов должны заняться подручным наследника, мне же выпала иная роль. Ровно через пол часа мне, наряженной в форму кухарки, предстояло перехватить патруль, проходящий в это время прямо перед входом в столовую и, используя их сигнальные кнопки, поднять тревогу. До прихода подкрепления у меня будет достаточно времени убраться восвояси. Искрине надеюсь, что ребята успеют исполнить и свою часть плана. Очень многое в нашей затеи зависело от везения, но другого способа преодолеть информационную блокаду мы не нашли.
   Простившись с Иваном коротким кивком, я оправила потрепанную юбку, что носили девушки-работницы на кухне и, цепко ощупав взглядом подворотню, вынырнула в вечерний полумрак. На улице было пустынно, несколько минут назад в силу вступил очередной комендантский час. Приняв самый озабоченный вид, хотя, признаться, для этого и стараний прилагать особых не пришлось, торопливо засеменила по улице в точку рандеву с отрядом патруля. Они вынырнули из-за угла на несколько мгновений позже указанного времени. Все-таки они люди, хотя после обработки наследником таковыми их можно было называть только внатяжку.
  - Стой на месте, - последовал четкий приказ. И ведь на вид совсем мальчишки, каждому не больше двадцати. Не хочу даже думать о том, что им пришлось вытерпеть для достижения подобного пугающего результата.
   Вскрикнув с наигранным испугом, прижалась спиной к стене кухни и чуть сползла на якобы подгибающихся ногах:
  - Не губите!
  - Стоять где стоишь, - ну да, таких не разжалобишь. Есть приказ брать под арест всех встречных на улице в запрещенное время. Четкий приказ - четкое исполнение, в этом вся суть зомбированной армии наследника. В их рядах человечности не место.
  - Прошу, умоляю.., - голос мой вполне натурально дрогнул. Но с таким же успехом я бы могла попытаться разжалобить камень. Двое патрульных приближались ко мне, двое замерли напротив, держа наизготовку свое странное оружие. И тут раздалось жужжание игл. Зомбики даже не изменились в лицах, просто начали оседать на асфальт. Однако двое, что подходили ко мне, не растеряли концентрации. Вскидывая руку с оружием, я уже падала на тротуар. Как раз вовремя, потому как над головой сейчас же пронесся сноп игл. Не имея времени прицелиться, выпустила ответную очередь наугад, но удача была на моей стороне. Вытащив из поясничной петли жертвы прибор, напоминающий рацию, прижала еще теплый палец патрульного к кнопке общей тревоги. Штукенция, очередной сплав земной техники и иномирной магии, бешено взвыла на всю окрестность.
  - Уходим! Быстро! - подтолкнул меня в спину Иван. Но я уже и без него наращивала темп. Нам совершенно незачем дожидаться ближайшего отряда патруля, что вот-вот прибудет на выручку коллегам. Наша часть дела была сделана. Всей душой надеясь, что и Антону с ребятами все удалось , нырнула в канализационный люк.
  ***
   Кто бы не координировал действия зомбированной армии, критинизмом он точно не страдал. И десяти минут не прошло, как по коллекторам вслед нам была выслана погоня. Однако здесь, в смердящих глубинах города, перевес был на нашей стороне. Что-что, а ориентировались мы в этих лабиринтах на порядок лучше. Без труда сбросив с хвоста погоню, попетляли еще с пол часа и устремились к точке общего сбора.
  - Ты чего это, смородина, курить начала? - осведомился живой и невредимый Антон у запыхавшейся как загнанная лошадь меня. Никакого сострадания! Ему бы поскакать хоть с пол часа по зловонной жиже в полной темноте! Но как же я рада лицезреть его ухмыляющееся лицо и слышать ехидцу в низком голосе! С плеч словно мамонт слез!
  - С удовольствием закурила бы, - привалившись к стенке, выдохнула я. - Да только где Машеньке раздобыть табаку в это нелегкое время?
  - Ироды..,- просипел Ванюша, падая на груду какого-то мусора.
  - Антош, ну как? - задала я второй по важности вопрос.
  - Во! - бодро откликнулся мужчина, выставив кулак с оттопыренным большим пальцем.
  - А остальные где?
  - Игнат девчонок домой повел, скауты проводят.
  - Никто не пострадал?
  - Не-а, - вновь ухмыльнулся Золотце. - Хотя их сегодня четверо было, на одного больше, чем обычно. Двоих мы сразу подручными средствами уложили, а с одним девчонки позабавились. Видно крепко они им жизнь попортили.
   Погасив свою знаменитую улыбку, Антон передернул плечами, будто стряхивая неприятные воспоминания. Зная, как освобожденные жертвы порой обходятся со своими истязателями, я в точности повторила его жест.
  - А с шикаром то что? - подал голос пришедший в себя после долгого бега Иван.
  - Знатная уха получилась! - мечтательно протянул Золотников, аж зажмуриваясь от удовольствия.
  - Чего? - не понял Ванька.
  - Да девчонки там воду в чане кипятили, вот туда-то мы его и отправили... Сперва по частям, потом целиком.
  - Тьфу! - сплюнул Ванюша.
  - Жуть какая! - поддержала его я.
  - Ладно вам, неженки, - ни капли не обиделся друг. - Зато все, что нужно, за пять минут выболтал.
  - Не просигналил? - обеспокоилась я.
  - Какой там! - отмахнулся Антон. - Он со страху кучу в штаны наложил, про магию свою и не вспомнил. Да и нет ее у него, сам признался.
  - Чо, правда обосрался? - заинтересовался Иван.
  - Бульончик наваристый выйдет, - хохотнул блондин. - Идемте домой скорее, жрать охото.
  ***
  - Авель, нам пора...
  Солнце уже практически скрылось за потемневшим горизонтом. Весна полным ходом набирала обороты, топь расцвела. И пусть она не была богата красками, какими наливались сады и поля моей родины, но все-таки в каждой местности поздняя весна очаровательна по-своему. Дополнительной горьковатой красоты ей добавлял именно этот вечер, последний перед нашим отходом. Авель вяло пошевелился и взглянул на меня через сконструированную специально для него маску из темного стекла:
  - Маш, как ты думаешь, мы вернемся назад?
  - Вопрос, конечно, интересный, - совсем невесело хмыкнула я, усаживаясь рядом. - Скорее всего нет. Даже если нам удастся предотвратить шикарский государственный переворот, никто нас не отпустит по головке погладив. А прорываться...силы не равны. Да и куда? В убежище нельзя, всю иномирную рать за собой приведем. А больше нам и идти некуда, везде настигнут.
  - Тогда давай еще посидим, - бывший староста железного рудника перевел взгляд к горизонту, из-за которого подсвечивали небо последние лучи закатившегося солнышка. Последние лучи этого дня и возможно последние, что мы сможем увидеть.
  Не меняя позы, Авель вдруг спросил меня:
  - Смородинка, а ты кем хотела стать в том мире?
  Удивленно покосившись на мужчину, пожала плечами:
  - Я еще в школе училась, особо серьезно о будущем не задумывалась, но в мечтах видела себя ветеринаром.
  - Стало быть, коллеги, - фыркнул Авель. - Я в тот год в медицинский поступил, но даже студенческий получить не успел. Думал, буду спасать жизни.
  Мы надолго замолчали, погруженные в свои мысли и воспоминания. Мужчина сунул себе в рот травинку и откинулся назад, а я все смотрела на темнеющее с каждой минутой небо. Где-то сейчас мой шикар? Ест пирожки с травяным отваром, или опять уже вляпался в какие-то неприятности? Второй вариант как-то правдоподобней, с его-то талантом находить трудности... Вот бы еще хоть один крохотный разок, на половинку краткого мгновения заглянуть в его вечно серьезное лицо... Позволить себе вольность и прикоснуться к его жесткой ладони...
  - Авель?
  - Мм?
  - А ты когда-нибудь влюблялся?
  - Ну а как же, бывало, - на лице мужчины расцвела мечтательная улыбка.
  - Вот и я кажется влюбилась на старости лет...
  Авель заинтересованно обернулся:
  - Взаимно?
  - Да кто ж его разберет? - хихикнула я. - Вот если нам с ним доведется встретиться еще разок, обязательно спрошу.
  - Все встретимся, Смородинка, - протянул мужчина, вновь отворачиваясь. - Там, где все мы окажемся после смерти.
   Расстроено вздохнув, я не стала говорить, что мой возлюбленный принадлежит к расе захватчиков, Авель такого не поймет. Любопытно, как оно там, в посмертии? И что делать, если мою грешную душу сошлют на вечные муки, а душа моего сурового Миарона "навечно вплетется в кружево мира", как обещает их философия? Как же мы тогда встретимся?
  - Авель, а хочешь, я тебе песенку спою?
  - Песенку? - изумился мужчина, снова поворачивая ко мне лицо.
  - Ага, колыбельную.
  - Конечно спой, если не шутишь.
  - Где-то там, далеко,
  На зеленой планете
  Ждет меня милый дом,
  Самый лучший на свете.
  В доме том небольшом
  Пахнет памятью детства,
  А в горячей печи
  Догорают поленца.
  Часть меня, жизнь моя,
  Где ты, милая мама?
  Где-то там, далеко,
  Где трепещет дубрава.
  Где-то там, далеко
  Месяц в небе лучится.
  Серебристой рукой
  Тихо в окна стучится.
  Край родной, милый мой,
  В мире нет тебя краше.
  Где-то там, далеко,
  Белой дымкой украшен.
  Где-то там, далеко...
  Сердце ждет не напрасно.
  Слепо верит душа
  В мир, похожий на сказку...
  С последней строчкой песни голос мой охрип, а в горле образовался неприятный комок. Я зажмурилась, чтобы из глаз не пролились непрошенные слезы. Авель молчал, и вечернюю тишину нарушал лишь тихий шорох ветра по камышам, да редкие, запоздавшие голоса лягушек.
  Мужчина закашлялся, прочищая горло:
  - Красивый напев, никогда не слышал.
  - Сама сочинила, - хмыкнула я. - Только никому не рассказывай, я ж суровая воительница 6А класса опасности. Авторитет - наше все!
  Мужчина сдернул с лица уже ненужную маску и хрипло рассмеялся, глядя на меня своими потусторонними красными глазами:
  - пойдем, суровая воительница! Завтра нам предстоит трудный день.
  ***
   Вереш.
  - Они все просчитали, Вереш! - в бессильной ярости первый Тень Императора швырнул о стену пустой стакан и, запустив руки в волосы, откинулся на спинку скрипнувшего стула. - Я не сумел убедить Максуоша, он слепо верит в успех наследника, на зов которого откликнулись Учителя.
  Помолчав с минуту, Тень заговорил уже более спокойным тоном:
  - Вияхош строго ограничил число Теней, кои будут присутствовать на демонстрации. Четверо! Всего четверо! Приглашенной же знати и вовсе запрещено оставить при себе их гвардейцев. Что могут сделать четыре Тени, будь они хоть семь раз хорошие бойцы?! Но Император словно оглох.
  - Неужели ты ничего не придумал? - не поверил я. Чтобы Первая Тень и так легко отступил? Да скорее все земные реки обернуться вспять.
  - Кое-что, - признался Тень, - но есть некоторая проблема.
  - Рассказывай, - посоветовал я. - Иногда свежий взгляд бывает неоценим.
  - Что ж, наверное, ты прав, - согласился Тень. - Я хочу открыть портал. Вернее настроить его на зал демонстрации и хорошенько замаскировать, чтобы даже самый лучший маг из свиты Вияхоша не сумел почувствовать. Но проблема кроется в том, что это не наш мир. Здесь в одиночку мне портал не удержать и даже не привязать к себе. У меня есть четверо магов, задействовать больше не привлекая внимания не выйдет. С каждым днем нам все труднее взаимодействовать с этим миром, он прячет от нас свои силы, отторгает нас как чужеродный элемент. При самом радужном раскладе маги сумеют удерживать портал и маскировку на нем не более двух местных часов. Но если торжество затянется? Все слишком неопределенно, Вереш, это меня и гнетет. Вся эта затея через чур зависит от пресловутого "если".
  Расхаживающий вперед-назад по камере Тень смолк и остановился, невидяще глядя в серую стену.
  - Как я понимаю, - решил уточнить я, - по ту сторону портала ты хочешь поместить отряд Теней, должный вмешаться, если устроенная наследником демонстрация и впрямь окажется гигантской ловушкой?
  Не произнося ни слова Тень просто молча кивнул головой.
  - В таком случае я должен тебя поправить, - смолкнув, я терпеливо выждал, пока первый Тень обратит на меня внимание. Он не заставил долго ждать, повернув ко мне лицо, несущее на себе многочисленные следы не проходящего беспокойства. - У тебя не четыре, а пять магов и еще один не самый плохой воин для твоего отряда. Я довольно давно коплю силы, мне есть, что тебе предложить.
  - Хм.., - задумчиво протянул Тень , нахмурив высокий лоб. - Если быть честным, я сам хотел просить тебя об этом. За оставшееся время мы можем создать плотную связку, твой уровень гораздо выше, нежели у моих штатных магов. Вияхош может заподозрить, что я попробую вмешаться в его планы, может навредить моим магам, может их запугать. Но о тебе, моем последнем козыре, ему не известно.
  - В таком случае я хочу услышать подробности твоего плана. Возможно мне удастся что-либо привнести, указать на недочеты.
  - Хорошо, Вереш. В преддверии событий, которые могут послужить началом великого конца, мы не можем оставаться в стороне.
  ***
  - Я не хочу быть выдрой, - уязвлено проворчала я, - кто вообще придумывал эти дурацкие позывные? Почему нельзя было просто пронумеровать?
  - Да хватит брюзжать, Смородинка! - отмахнулся Антон. - Занудствуешь как пенсионерка.
  - Нет, мне просто интересно, почему это ты волк, Авель медведь, Дмитрий сокол, а я выдра?!
  - Выдра - очень милая, обаятельная, пушистая зверюшка. Чем тебе не нравится? - фыркнул Антон, сверкнув смеющимся голубыми глазами.
  - Да что ты говоришь? - прошипела я, медленно надвигаясь на друга. - А может тогда пиявка? Опоссум? Или может морская свинка?
  Правильно распознав опасность, Антон соскочил с насиженного валуна и отступил на шаг назад, примирительно выставив перед собой ладони.
  - Ну ладно тебе, чего расшипелась? Хочешь, будешь ласточкой?
  - Ласточкой, говоришь, - недобро ухмыльнулась я, наступая.
  - Маш, ну чего ты7 шуток не понимаешь? - занервничал мужчина.
  - Понимаю, от чего нет? - резко остановилась я, уперев в бока руки. - Даже больше тебе скажу: я согласна стать выдрой. Нос одним маааленьким условием - тебя будут звать выхухоль. Умная, симпатичная, плавает хорошо. А ребят? Как вам такое имечко? По-моему подходит идеально!
  Рассевшиеся кругом мужчины одобрительно зашумели, сопровождая слова тихими смешками.
  - Почему выхухоль?- вскинулся Антон.
  - Ну а чем плохая компания для выдры? Пара хоть куда. Тем более все согласны, правда, ребят?
  Стройный гул голосов стал мне ответом. Золотко скривился, словно пораженный резким приступом зубной боли.
  - Маш, ладно тебе, - заискивающе обнажил он белые зубы в своей фирменной улыбке.- Пошутили и будет, выбери позывной на свой вкус. Пантера? Ласка?
  - Тигра рогатая! - мстительно хохотнула я. - Нет дружок, выдра так выдра. Хороший обаятельный, милый, пушистый зверек. Если нам будет суждено попасть в анналы истории, мы будем восхитительно смотреться вместе: выдра и выхухоль! Чем не имена для героев?
  Со стороны мужчин снова долетел раскат хохота.
  - Товарищ Выхухоль! - шутливым тоном окликнул насупленного Антона Дмитрий. - Помнится, вы нам тут в карту пальцем тыкали и чегой-то рассказывали. Не помешало бы и продолжить!
  Мрачно зыркнув на меня из-под нахмуренных светлых бровей, Золотко вернулся в центр круга и склонился над картой. Я довольно хмыкнула и отошла. Справедливость восторжествовала, и это грело мне сердце. Слушать в сотый раз одно и то же из уст раздосадованного друга не хотелось, потому я отошла подальше и, взгромоздившись на выступ скальной породы, обвела мужчин взглядом.
  Четыре отряда по двадцать человек. Только лучшие, только проверенные. Ради этого исторического мероприятия Дмитрий даже позволил сжечь остатки солярки, чтобы зарядить батареи четырех раций. Теперь мы сможем гораздо надежней координировать свои действия. Двое суток назад мужчины с самыми серьезными и сосредоточенными выражениями лиц спорили, стоит ли отрядам разделяться. Конечно восемьдесят человек - более весомая сила, нежели двадцать. Однако с другой стороны если этот грозный отряд нарвется на большие неприятности, то продолжать путь уже будет некому. А разделившись хоть один, но до места дойдет. Воспользоваться канализацией недалеко от места икс на сей раз не удастся. Наученные горьким опытом, люди наследника выставили патрули у всех выходов из вонючего городского подполья. К нашей удачи история с бунтом кухонных работников прошла на ура, никто не заподозрил лишнего. Хотя может кто-то и заподозрил, вот только слушать его никто не стал. Люди Вияхоша отличались особенной бдительностью и действовали точно в установленных рамках, ничуть не отступая от ...
  ***
  Алтаэй.
  Зал был полон до отказа. Шикары в предвкушении перешептывались, возбужденные более перспективой увидеть Учителей, нежели продукт экспериментов наследника. Все они: убеленные сединами, занимающие важные посты, имеющие в подчинении сотни, тысячи воинов, трепетали как дети перед встречей с самыми загадочными, древними и мудрыми существами Отольда. Учителя не являли себя своим непослушным детям уже десяток лет за редким, очень редким исключением, и этот факт неоспоримо усиливал возбуждение.
  Поерзав на твердом сиденье, Алтаэй уже в сотый раз уперся взглядом в бассейн с белым песком родного мира, подготовленный для долгожданных гостей. Странно сожалея о том, что друг Вереш не смог присутствовать здесь в этот торжественный день, Алтаэй с ноткой стыда в мыслях порадовался своей удаче. Подумать только! Он увидит все своими глазами! Все же зря Вереш опасался: Вияхош не посмеет навредить Императору в присутствии Правящей Верхушки Пирамиды.
  Звонкое дребезжание сигнального гонга оборвало размышления молодого Миарона, вернув его на притихшую трибуну. Обе створки тяжелой двери отворились, и в ярко освещенный зал вплыл с радужной улыбкой на устах, облаченный в белый торжественный наряд Раффин Вияхош. Шестеро воинов, сопровождавших его, мгновенно рассыпались по залу, скрывшись в тени стен. Наследник же неторопливо занял место за подготовленной ранее трибуной и с ноткой снисхождения во взгляде осмотрел своих гостей.
  - Приветствую вас, друзья! - Вияхош широко развел руки, словно желая заключить в объятия каждого из приглашенных. - Сегодня воистину особенный, неповторимый день! Главный день последнего десятилетия! Да что там...последней эпохи!!! И я бесконечно рад, что встречу его вместе с вами! Сегодня наконец настанет переломный момент в этом утомительном, затянувшемся сверх меры противостоянии между нами и расой землян! Отныне не нужно будет больше сражаться, навсегда отпадет нужда поднимать оружие на наших братьев землян! С этого дня мы наконец обретем взаимопонимание! Научимся жить в мире! И вы, друзья мои, станете свидетелями вступления наших миров в новую эру!
  Арка портала в Императорской ложе призывно мигнула, возвещая о проникновении с той стороны. Взгляд каждого поневоле устремился в ту сторону, обернулся и Вияхош.
  - Но народ не может вступить в новую, лучшую эру без своего правителя! - повысив голос, воскликнул наследник. - Так поприветствуем же мудрейшего, благороднейшего, справедливейшего Раффа Максуоша, ведущего нас к свету на протяжении ста двадцати семи лет!
  Ослепительное молочное сияние в арке портала дрогнуло, выпустив в ложу Императорскую Тень. Ощупав цепким взглядом присутствующих, взвесив все за и против, он словно нехотя, поперек собственной воли, коснулся врат, подавая сигнал оставшимся с той стороны. Сейчас же яркость молочной дымки усилилась, выпуская того, кого с нетерпением ждали. Величие Императора поражало воображение. Ничто в его облике не напоминало о тяжелой, затяжной болезни. Безукоризненно прямая спина, гордый разворот могучих плеч, наряд, роскошью своей бесспорно соответствующий значимости события. Никто из присутствующих не представлял, каких титанических усилий ему стоила эта видимость здоровья и величия. Чего стоило просто стоять и не клониться к земле под весом церемониальных одежд. Но никто и не должен был этого знать...
   Царственно откинув назад полы расшитой мантии, Рафф Император сделал пять неторопливых шагов и с достоинством опустился в отведенное кресло. Кивком приветствовал отсалютовавших подданных и, вскинув острый подбородок, с вежливым ыниманием воззрился на оратора, предлагая продолжить. Четверо его Теней бесшумно пристроились чуть поодаль, слившись со стенами.
  - Я неимоверно горд оказанной мне честью, - проникновенно произнес Вияхош и почтительно поклонился венценосному отцу. - Я и надеяться не смел на столь широкий отклик с вашей стороны, братья! Примите мою искриннюю благодарность за ваше общее внимание к предложенной мною теме! Друзья мои! Братья! - наследник патетически воздел руки, потрясая сомкнутыми кулаками. - Это великий день! Буквально с минуты на минуту произойдет форменное чудо! Великие наставники наконец откликнулись на зов! Сегодня, прямо сейчас, друзья, нас облагодетельствуют личным присутствием шестеро членов Правящей Пирамиды! Вся Верхушка явит себя своим детям, дабы воочию убедиться, что мы повзрослели. Что нам наконец надоело махать кулаками как неразумным отрокам! Нам надоела война! Надоели сражения! Хватит проливать кровь! Пора жить в мире, братья! Пора показать родителям, что они в нас не ошиблись!
  Алтаэй знал, насколько лжив и двуличен тучный Раффин. Знал о Совете, все более ограничивающем волю и свободу Императора. Знал об агентурной сети наследника. Но все это отступило на второй план перед небывалым душевным подъемом.
  - Взгляните же! Взгляните! - Вияхош повернул корпус влево, указав воздетой рукой на несомненное чудо, и все, словно зачарованные, обернулись вслед за ним. - Вот оно!
  По загодя подготовленному песчаному островку прошла слабая рябь, будто ветер пробежал по его поверхности, подхватывая и вздымая ввысь верхний слой песчинок. Над головами замерших в благоговейном ожидании гостей пронесся тихий вздох изумления. Не сдержался и Алтаэй, восторженно глядя на творящуюся магию Учителей. Длинные тонкие смерчи из вертящихся в воздухе песчинок поднимались все выше, выплетая замысловатый узор. Первозданная магия, сила стихий. Словно ветви фантастических деревьев, песаные жили сплетались друг с другом, ткали вычурный узор будущих врат. Сколько длилось это диковинное действо, Алтаэй сказать не мог. В немом восхищении он как мальчишка не мог оторвать взгляда от наливащихся пульсирующим голубым светом линий. И он был не одинок: ни один из присутствующих не смел нарушить тишины, дабы не нарушить святость этого судьбоносного мгновения. Даже Вияхош не пытался ничего произнести, ибо любые слова на фоне проявления исконной силы самих учителей,
  \прозвучали бы форменным святотатством. Спустя миг голубая пульсация выровнялась. Лишь иногда по образовавшейся из песка полукруглой арке продолжали пробегать яркие искры. Пространство меж двух широких опор из текущего песка затянуло зеленоватое марево. Вдруг просторное помещение огласила переливчатая трель, и из колышущейся зелени тумана показалась первая пара толстых смысловых отростков. Алтаэй впал в настоящий экстаз, пожирая восторженным взглядом массивную фигуру первого выбирающегося из портала джеджиера. Учитель двигался ритмично и размерянно, подтягивая сильными отростками вытянутое тело. Верхние смысловые отростки при этом находились в постоянном движении, оглашая зал переливчатым звоном. Высвободившись целиком, Учитель занял позицию справа, а из портала уже показывался следующий долгожданный гость.
   Миарон потерял счет времени, очнувшись лишь тогда, когда наследник торжественно провозгласил, повысив голос:
  - Приветствуйте же Верхушку Правящей Пирамиды!!!
  Подавая пример всем присутствующим, Вияхош первым припал на правое колено и склонил голову к скрещенным ладоням. За ним с удивительной слаженностью последовали остальные. Прижимая пылающий лоб к трясущимся запястьям, Алтаэй мог думать лишь об одном: шестеро! Их было шестеро! Никогда еще Миарон не удостаивался чести лицезреть стольких Мудрейших разом! Да еще и саму Правящую Верхушку! Этих легендарных личностей в полном составе не видел, должно быть, и сам Император! И вот они здесь, перед ним. Да за одно только это он бы расцеловал Раффина в обе одутловатые щеки!
   Тем временем верхние смысловые отростки одного из Учителей отстегнули от туловища переговорное устройство. Несколько быстрых щелчков тумблеров раскололи благоговейную тишину, спустя мгновение из круглого диска донеслась механическая речь, щедро сдобренная звоном верхних смысловых отростков всех шести приглашенных:
  - Правящая Пирамида рада приветствовать детенышей в их новом доме. Она получила приглашение, которое не смогла проигнорировать. Правящая Пирамида испытывает нетерпение.
  - Вы слышали? - воскликнул Вияхош, легко перекрыв взволнованный шепот толпы. - Учителя испытывают нетерпение! А у меня как раз есть чем их удивить! Не станем же более откладывать!
   С великой торжественностью наследник поднял вверх холеные ладони, никогда не державшие оружия. Неторопливо обведя гостей взглядом, сделал три звонких хлопка. В ту же секунду центральные двери отворились, впуская в зал четыре десятка воинов. Алтаэй определил их статус мгновенно: люди являлись воинами и никем другим. Причем воинами хорошими, вымуштрованными, крепкими, зрелыми. Но отчего-то они изо всех сил старались не выдать этого факта. Ступали разрозненно, даже не пытаясь соблюсти хоть какое-то подобие порядка. Даже напротив, искусственно создавали видимость скученности и неопрятности. За всем тем любой, знающий о строгости военного порядка не понаслышке, с первого взгляда опознал бы в них воинов, и Алтаэй был не исключением. Молодой Миарон нахмурился. Поселившееся в разуме семя сомнений, что посеял своими рассуждениями Вереш, уже более не давало ему воспринимать происходящее с былым восторгом. К тому же цепкий глаз стал замечать и другие несоответствия: среди явившихся на зов крепких человеческих юношей не присутствовало ни одного экземпляра женского пола. На них небыло форменных одеяний, не было и праздничных камзолов. Обычная ежедневная одежда нейтральных поселенцев покрывала их плечи, и была она девственно нова: ни пятнышка, ни потертости, ни зацепки. К тому же многие явно ошиблись с размерами, очевидно утопая в слишком просторных одеяниях. При всем этом их непревзойденную выправку не могли скрыть никакие мешковатые одежды, а в глазах их напрочь отсутствовало всякого рода волнение и тревога. Взгляды их были одновременно пусты и сосредоточены, движения безукоризненно точны. Все они как один не сводили глаз с одной единственной персоны, имеющей для них значение. А именно со светящегося гордостью Раффина Вияхоша. Ничто более не заинтересовало их, не заставило отвлечься и оглянуться: ни стройные ряды разглядывающих их гостей, ни невиданное зрелище в лице Мудрейших Учителей. Оценив потенциальную опасность и сложив воедино все отмеченные факты, Алтаэй ощутил смутное беспокойство, более схожее с предчувствием чего-то недоброго. К счастью воспитанники наследника не были вооружены, а потому реальной опасности от них не ощущалось.
   Дождавшись, пока новоприбывшие займут отведенное им в центре зала место, Вияхош ощупал их цепким собственническим взглядом и воздел руку в указующем жесте:
  - Взгляните же, друзья! Вот те, ради кого я собрал вас здесь сегодня! Три долгих года они готовились к этой демонстрации! Все они, без исключения, дети зеленого мира, достигшие совершеннолетия на воле, но охотно принявшие нашего бога и философию! Мои инструкторы и учителя воздействуют на молодые умы только лишь добротой и убеждением. Никаких телесных наказаний, что применяют к подрастающему поколению в Виялилах. В моей школе земляне не забывают своих корней и не отрекаются от породившей их системы. Они учатся применять свои знания согласно здравому смыслу, диктуемому моими учителями. Здесь им не приходится отрекаться от старого и с нуля постигать новое. Мы учим их созерцать и чувствовать мир, жить с ним в гармонии. И, скажу вам по секрету, у них отлично получается! Некоторые из них демонстрируют завидные успехи, а лучшие даже демонстрируют зачатки эмпатического дара!
   Заслышав последнюю фразу, зрители разразились недоверчивыми восклицаниями. Не сдержался и Алтаэй, во все глаза глядя на четыре десятка сохраняющих неправдоподобное спокойствие землян. Люди и эмпатия?! Это просто невозможно! Люди глухи! Они не могут слушать мир! Такого не может быть, потому что такого быть не может! Однако лучащийся самодовольством наследник видимо считал иначе. Ему неимоверно льстило недоверие гостей, он явственно собирался оспорить всем известный факт людской эмпатической глухоты.
  - Роден! Гелиор! Шаг вперед! - отрывисто скомандовал он, ни на миг не сомневаясь в послушании. Двое юношей, с идеальной выправкой и кричащем о родственной близости внешним сходством, синхронно шагнули к трибуне.
  - Роден и Гелиор братья близнецы, - с учтивым поклоном заметил Вияхош, оборачиваясь к Императорской ложе. - Они раньше всех обнаружили дар. Думаю, через пару лет они могли бы стать неплохими Чтецами. Не желаете ли убедиться лично, Рафф?
  В выцветших от возраста и тяжелой болезни глазах Императора двумя яркими звездочками горела отцовская гордость. Конечно же он и сам не менее прочих был шокирован заявлением сына, но обведя взглядом притихший зал, старик вдруг проникся безграничным доверием к недооцененному наследнику. Он всегда верил в его успех! Он знал, что Вияхош обязательно добьется уважения и признания соплеменников. И пусть сперва он избрал неверный путь, но теперь все изменится! Отныне, после этого громогласного успеха, более никто не посмеет наводить на него наветы, никто не решиться усомниться в его способности заменить отца на троне. К слову в последнее время даже сам Максуош стал в этом сомневаться. И теперь чувство стыда за свои сомнения жгло огнем его сердце. А радость и небывалая гордость за успехи Вияхоша лишь раздували пламя самобичевания. Но вся эта буря в душе Императора так и осталась тайной для всех присутствующих вкупе с Раффином. Не пристало правителю прилюдно демонстрировать чувства. Он все скажет сыну наедине, покается, попросит прощения и с величайшей радостью передаст в его надежные руки Отольд. Однако все это случится позже, а сейчас же Император лишь чуть опустил голову в полном собственного достоинства кивке и подтвердил:
  - Да, я желаю убедиться.
  - Роден, Гелиор, - почти просительно пропел Вияхош, растянув губы в мягкой, доброй улыбке, еще более странной оттого, что никто и никогда не смог бы заподозрить подобной нежности к людям в известном ненавистнике всей человеческой расы в целом.
   В пять синхронных шагов воспитанники наследника поднялись по ступеням в Императорскую ложу. Замерев перед креслом, в коем восседал Мудрейший Правитель Отольда, земляне скупо поклонились. Раффин Вияхош глубоко вздохнул, прикрыв в предвкушении веки, а затем, словно приняв важное решение, резко распахнул и отрывисто скомандовал:
  - Покажите нам, чему вы научились!
   В одно мгновение все переменилось. Испарилось без следа наигранное радушие наследника, исчезла мнимая расслабленность его воспитанников. Алтаэй даже не понял, как именно это произошло. Просто секунду назад люди толпились в центре зала неуклюжим стадом, а в следующее мгновение умело рассредоточились по периметру, взяв на прицел неизвестно откуда извлеченного жуткого первобытного оружия гостей, Императора и, о ужас, Правящую Верхушку Пирамиды! Оцепенев от подобной вероломной наглости, молодой Миарон ошарашено наблюдал, как заваливаются на пол Императорские Тени, а на стенах позади них яркими пятнами расползаются кровавые брызги. Время словно замерло в одной мертвой точке. Воздух затвердел, не желая протискиваться в скованные ужасом легкие. В висках Алтаэя бешено стучала кровь, сердце сдавило ледяными тисками. Ум не желал, попросту не мог осознать произошедшее, до того оно было невозможно, нереально, немыслимо. Все это походило на какую-то нелепую, глупую ошибку! Ведь такого попросту не могло произойти на самом деле! Однако же случилось и не стало неожиданностью лишь для одного находящегося в зале лица.
  - Дамы и господа! - Раскрасневшись от возбуждения, Раффин хищно осклабился. - Это лишь начало моего представления! А чтобы наиболее удобно досмотреть его до конца, предлагаю всем вам встать на колени и заложить руки за головы!
  "Это просто абсурд! Такого не бывает!" - именно эти мысли отпечатались на шокированных лицах приглашенных гостей. В полнейшей тишине и непонимании слышны были лишь гулкие удары о песок нижних смысловых отростков не таких уж и Всевидящих Учителей.
  Вияхош недовольно сморщился:
  - Детки, нас игнорируют. А ну-ка покажите-ка еще раз, чему вы научились у папочки!
  Люди синхронно вскинули руки, а вслед за этим случилось страшное...
  От грохота человеческого оружия у Алтаэя заложило уши. В мгновение ока зал превратился в поле битвы. Хотя более всего происходящее напоминало кровавую, чудовищную бойню. Вопли удивления, ужаса и боли, рокот порохового оружия сливались в страшную какофонию смерти. Брызги чужой крови оросили парадное одеяние Миарона. Безоружные гости метались в стороны, но натыкаясь друг на друга, лишь смыкались в еще более плотную толпу. Прямо под ноги Алтаэю упал пише шестнадцатый Императорский Миарон. Шикар склонился над, чтобы помочь подняться, пока другие в панике не затоптали его, но наткнулся на потухшие, остекленевшие глаза старшего товарища. И эта отчаянная попытка помочь спасла жизнь самому Алтаэю. Пуля, предназначенная ему, просвистела выше головы и впилась в грудь сзади стоящего. Теплая кровь брызнула на лицо молодого Миарона. Лишь единственно могло бы прекратить кровопролитие и смерти - безоговорочное подчинение требованиям безумного Раффина. Упав на колени, Алтаэй дернул за ближайший край чужого камзола и закричал, что есть мощи:
  - На колени! Вставайте на колени! На колени!
  Перекричать царящий вокруг кошмар удалось не сразу. Но спустя пару мгновений, показавшихся Миарону вечностью, шикар рядом осознал, что от него требуется, и опустился на колени, привлекая внимание соседа. Минуло несколько бесценных секунд, на протяжение которых обученные Раффином люди не прекращали огня, оставшаяся в целости горстка гостей опустилась на пол.
  - Достаточно! - скучающе взмахнул рукой Вияхошь.
  Мгновенно в зале воцарилась тишина, нарушаемая только стонами умирающих. Уцелевшие в ужасе переводили дух, не зная, что этот сумасшедший приготовил далее.
  - Вот видите, - обратился наследник к значительно поредевшим приглашенным, - это было совсем не сложно! Как вам мои ребятки? Не правда ли, они чудесны? А главное исполнительны, и подчиняются только мне. Мои детки!
  Наследник с любовью и гордостью окинул взглядом ощетинившееся оружием войско.
  - Сын..! - донеслось из Императорской ложи задушенное восклицание. Пока в зале творилось кровавое безумие, о Раффе Императоре позабыли, как и о уважаемых всеми Учителях, - под градом пуль особо не думается об авторитете. Он же, лишенный своих верных Теней, наблюдал совершенную сыном расправу со стороны, под дулами двух автоматов. - Сын...что же это..?
   Старому Императору слова давались с трудом. Пережитое потрясение не лучшим образом отразилось на его и без того плачевном состоянии здоровья. Рафф Максуош бессильно сполз вниз по спинке роскошного кресла и почернел лицом.
  Изобразив искреннее удивление, Вияхош обернулся к Императору:
  - Отец? Тебе что, не понравилось мое представление?
  Поймав взгляд обезумившего наследника, Рафф Император так и не смог произнести обвинений. Объятый священным ужасом перед помешательством того, кого еще недавно прочил на свое место, он сжался в жалкий комок, не смея отвести глаз.
  - О, тебе не понравилось..! - наигранно расстроился Вияхош, заломив перед грудью руки. - Но я открою тебе секрет: все это было только вступлением к основной сцене. Я даже оставил в живых некоторых зрителей. Не могу же я наслаждаться представлением в одиночестве, верно?
  На спине Алтаэя выступил холодный пот. Он уже знал, что последует далее, потому не удивился, когда Вияхош покинул трибуну и поднялся в Императорскую ложу. Каждый шаг наследника отдавался болью в душе Миарона, но как он мог помешать?! Он мог только беспомощно наблюдать, исступленно моля Отоля, чтобы все случившееся за последние несколько минут оказалось лишь кошмарным сном.
  - Отец, - застыл Вияхош в шаге от Раффа Императора, - ты даже не представляешь, как долго я ждал этого дня! Как долго к нему шел!
  - Сын, что ты наделал?! - собрав последние крупинки воли, сумел выдохнуть Максуош.
  - О! Тебе интересно? Правда? - изобразил изумление наследник. - Подумать только! Впервые за сорок шесть лет он выразил заинтересованность моей жизнью! И для этого всего-то и пришлось, что перебить половину этих напыщенных петухов, мнящих себя элитой прогнившей верхушки Отольда. Во истину грандиозныйдень!
  - Ты..! - Император подался вперед, но болезнь взяла верх. Болезненно скривившись, могучий в прошлом правитель бессильно обмяк, сгорбившись в кресле.
  - Я, отец, я! - согласно кивнул Вияхош, растянув губы в победоносной ухмылке. - И даже это - я!
  Алтаэй не сразу осознал, о чем говорит потерявший рассудок Раффин. Но оценив жест наследника, которым тот небрежно указывал на побледневшего до синевы Императора, всей громадной тяжестью на него рухнуло и едва не придавило к полу внезапное понимание.
  - Ты думаешь, что твоя слабость - это результат магического истощения? - Расхохотался Вияхош, словно только что изрек самую потешную шутку за всю историю мира. - Отчасти это так. Однако как не просто было организовать это самое истощение! Сотни безуспешных попыток за минувшее десятилетие. И мне наконец удалось! Гордись, отец! Целый корпус магов работал над твоей болезнью! Причем громадную лепту в это внесли твои любимые люди, ведь я не шутил, что среди них встречаются одаренные.
  Глядя на горечь понимания в глазах Императора, наследник вновь довольно хохотнул.
  - И эти ребята обучены специально для тебя, - Вияхош обвел указующим жестом двоих воинов-людей, держащих Максуоша на прицеле. - Аттестационные комиссии и Тени подкуплены специально для тебя. Верные последователи и Миароны дискредитированы специально для тебя. Весь мой труд, все мои чаяния и надежды - все только для тебя! Потому что все эти долгие десять лет я ждал только одного...
  Подавшись вперед, наследник уперся в боковины кресла, нависнув прямо над замершим Императором. Полный боли от осознания ужасного в своем коварстве предательства, до сих пор отказывающийся верить в происходящее взгляд скрестился с взглядом, исполненным застарелой обидой, ненавистью и презрением. Взгляд отца и сына, правителя и наследника.
  - Ждал, пока ты, наконец, издохнешь!!!
  Выплюнув сие признание в лицо помертвевшему от горя отцу, Раффин выхватил автомат из рук из рук своего человека и, с перекошенным злобой лицом, выпустил в грудь правителя весь рожок.
  ***
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  .Sandra "Порочное влечение" (Романтическая проза) | | Д.Рымарь "Диагноз: Срочно замуж" (Современный любовный роман) | | И.Коняева "Павлова для Его Величества" (Попаданцы в другие миры) | | О.Алексеева "Принеси-ка мне удачу" (Современный любовный роман) | | Н.Жарова "Выйти замуж за Кощея" (Юмористическое фэнтези) | | V.Aka "Девочка. Первая Книга" (Современный любовный роман) | | А.Оболенская "С Новым годом, вы уволены!" (Современный любовный роман) | | И.Зимина "Айтлин. Сделать выбор" (Любовное фэнтези) | | И.Зимина "Айтлин. Лабиринты судьбы" (Молодежная мистика) | | И.Шикова "Милашка для грубияна" (Современный любовный роман) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Атрион. Влюблен и опасен" Е.Шепельский "Пропаданец" Е.Сафонова "Риджийский гамбит. Интегрировать свет" В.Карелова "Академия Истины" С.Бакшеев "Композитор" А.Медведева "Как не везет попаданкам!" Н.Сапункова "Невеста без места" И.Котова "Королевская кровь. Медвежье солнце"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"