Зелиева Рина: другие произведения.

Поймать солнце - 3. Книга 3 - Пленники востока

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    АННОТАЦИЯ. Я совсем запуталась в этой жизни. Кто друг, а кто враг? Кругом ложь, насилие, безысходность. Ад. Кому верить? У кого просить помощи. Уверена только в одном: я должна быть сильной. Я не могу себе позволить эту роскошь - сломаться. Пока еще есть на свете люди, которые мне дороги.

   Поймать солнце -3.
  КНИГА 3 - Пленники востока.
  
   АННОТАЦИЯ. Я совсем запуталась в этой жизни. Кто друг, а кто враг? Кругом ложь, насилие, безысходность. Ад. Кому верить? У кого просить помощи. Уверена только в одном: я должна быть сильной. Я не могу себе позволить эту роскошь - сломаться. Пока еще есть на свете люди, которые мне дороги.
  Возрастные ограничения - + 18.
  Предупреждение: В книге присутствуют постельные сцены и сцены насилия. Автор не преследует никакие другие цели, кроме как, придать достоверность сюжету. Читателям моложе 18 лет и людям с ранимой психикой рекомендую воздержаться от прочтения данного текста.
  Моя любовь умеет убивать.
  Прости, что не сказал об этом раньше.
  Когда вжимал в скрипучую кровать
  и целовал покусанные пальцы.
  Моя любовь тягучая, как мёд,
  и сладкая, и горькая, и злая.
  Она тебя когда-нибудь убьет,
  уже сейчас немного убивая.
  Взлетают в небо дети птичьих стай.
  Я был когда-то так же беззаботен.
  Моя любовь умеет убивать.
  Твоя - сжигать.
  А значит, мы в расчете.
  
  Камень под ногой закачался, я рухнула на землю, увлекаемая осыпающейся породой, по которой не ступала нога человека. Пытаясь судорожно зацепиться хоть за что-то, ломала ногти, обдирая ладони в кровь, но неминуемо катилась вниз, туда, откуда нет возврата. Окровавленными пальцами ухватилась за скалистый выступ, болтая ногами в воздухе. И с ужасом поняла, что это все. Нет больше сил. Десятый день нашего пути. Последнюю каплю влаги из пластиковой бутылки Даша вытрясла два дня назад. Еда закончилась еще раньше, уже на третье сутки. Сил не было совсем. На фоне общего обезвоживания, измученной бессонницей, холодом ночей и жарой полудня, непосильными физическими нагрузками нашей маленькой группой беглецов двигало сейчас лишь одно - желание выжить.
  Ими двигало. Не мной. А я... Я больше нечего не хочу. Устала. Устала, Боже мой, как же я устала. И нет больше ничего. Нет цели, нет мечты, а в груди - пустота. Так что же там так болит?
   Пальцы быстро немели, грозя соскользнуть с нагретого солнцем камня. Я замерла, боясь пошевелиться, посмотреть вниз. Зачем? И так знаю - там пропасть. Несколько минут полета, и ни одной целой кости. Череп лопнет, как переспелый арбуз. Интересно, будет больно? Или я даже не успею ничего почувствовать?
  - Ринка, держись, - орал, как полоумный Олежка, свисая сверху и пытаясь дотянуться до моих рук. - Ты только держись! Мы сейчас, сейчас...
  Друзья суетились, оперативно составляя план по спасению, а я висела и думала: хочу ли я жить? В мозгу мелькал калейдоскоп картинок. Все последние события, произошедшие со мной, поносились урывками перед глазами. Сердце сжалось от острой боли. Постоянно к чему-то стремилась, всеми силами стараясь сохранить то, что даровала мне судьба. Беспощадная и жестокая, но щедрая на награды. И не смогла. Я хватала пустоту, все придумала. Ничего не было, нет, и не будет. Зачем тогда жить?
  - Девочка, я уже спускаюсь. Еще чуть-чуть. Потерпи, - бубнил Сережка над моей головой.
  - Не надо, Сереженька. Ничего не надо, - пошептала, с трудом разлепляя пересохшие потрескавшиеся губы.
  И разжала пальцы.
  
  Глава 1.
  На окраине города - спецназ и танки. При попытке фотосъёмки солдаты стали отнимать камеру. Олежка сражался за редакционное имущество, как гладиатор. Разборку прекратил офицер, спросивший по-английски документы: 'Русские? А мы вас любим... Но лучше вам гулять отсюда и не светить фотоаппаратом - будут проблемы'.
  Ещё раньше водитель Ахмед без устали объяснял: 'Не заикайтесь, что вы из России. Боевики поклялись Аллахом, что будут убивать всех русских. Если едите туда, прикиньтесь американцами. Или финнами, у нас финский никто не знает'. Да легко. Почти вся наша группа свободно объяснялась по-английски.
  Заехали в первый попавшийся отель. Портье вздохнул: 'Живите, где хотите. Возьмёте люкс? Всё равно у нас тут нет ни одного постояльца'.
  В гостинице не было не только постояльцев, а еще горячей воды, отопления и света. Спать приходилось одетыми. Электричество давали на восемь часов в сутки.
  Город эвакуировали. Третью его часть контролировали правительственные войска и союзники. В остальной части города царил хаос. Нам внушительно посоветовали не покидать подконтрольной территории. Если мы пересечем границу - за ней за нас никто не отвечает. Короче, все, как всегда. На подконтрольной территории интересненьким не разживёшься. Снимать практически нечего. Кроме бравых солдат и бронетехники. Держали совет и решили рискнуть. Зря, что ли, приехали? Но на этот раз разделяться не стали. Андрей заплатил какому-то Расиму, чтобы он выполнял функцию проводника, переводчика. Этот араб знал всё и вся. Показал лазейку в оцеплении. Было понятно, от него будет зависеть не только качество нашей работы, но и наша жизнь. Заведёт на пару кварталов дальше, чем нужно, - и каюк. Попадёмся экстремистам - тут и похоронят.
  Стародубцеву все же до нашей вылазки удалось взять интервью у одного из офицеров. Как тот объяснил, всё дело в нефти. Боевики качают её и продают. Возят по суше. Но если будет возможность подогнать танкеры, то объёмы награбленного значительно вырастут. Хотя у них и так получается в день под два миллиона долларов дохода. Пока хватает и на войну, и на ведение террористической деятельности.
  - Мы с ними вряд ли когда-нибудь договоримся, - вздохнул командир.
  - Почему?
  - Все дело в манере противника вести военные действия. Не так давно вон к тому дереву, - он указал на его оставшуюся после бомбежки часть, - экстремисты привязали нашего солдата, пленного. И знаете, что сделали? Они его облили бензином и сожгли! Звери. Да даже звери просто так не убивают. А эти... Режут глотку только за то, что человек думает по-другому. Изверги.
  - А какой у вас план военных операций? Планируете наступление?
  - Не мы это решаем. Наше дело - держать оборону. Не дать возможность врагу прорваться к морю.
  Удары с воздуха участились, террористы несли потери. Крупные города они пока не сдавали, но деревни - пачками.
  - А где основные силы боевиков?
  - Перед нами. Вон, видите дорогу? Она ведёт на их позиции. На другой окраине города. Их там тысячи три - четыре. А дальше ещё одна группировка, там уже до десяти тысяч. И все пытаются прорваться к морю. Причалы - вот их мечта.
   Рано утром мы проникли на спорную территорию. Часть ее находилась под контролем боевиков. В некоторых кварталах происходила зачистка. То есть, правительственные войска и отряды союзников шерстили улицы, вытесняя противника. Вытесняли с переменным успехом.
  Война велась и в пустыне, и в горах, и в городах, где боевые действия часто шли практически под землёй. Всё пространство в этом городе тоже было изрыто тоннелями. И узкими, для одного человека, и широкими, по которым можно даже проезжать на машинах. Террористы двигались по тоннелям, внезапно нападали на отряды военных, перевозили под землёй боеприпасы, перебрасывали подкрепление. Поэтому невозможно было предугадать, в каком месте в очередной раз начнется бой. Наши военнослужащие старались перенять тактику боевиков. Они устраивали наблюдательные пункты на верхних этажах высотных зданий, создавали специальные 'слуховые шахты' на глубине. Вот с помощью одной такой шахты мы и миновали блокпосты.
  
  Мы на запредельной территории. Улицы города были расчищены от обломков и мусора. Людей на них немного. Удивляло уже то, что тут вообще еще кто-то остался из местных. Какая-то женщина прошла вдали, закутавшись в длинный чёрный платок. Мимо нас пошаркал дед в белых одеждах, опирающийся на длинную высокую палку... Прошли мимо безжизненных зданий и свернули на площадь.
  - На месте событий работает съемочная группа военного корреспондента Андрея Стародубцева, - вещал наш вождь в объектив. - Освобождение последнего района города, который контролируют террористы, - это череда налетов артиллерии и авиации и действий пехоты, которую поддерживают бронетанковые подразделения. Каждый дом, по сути, - огневая точка, и если в строении есть боевики, его буквально сносят огнем, но и этого часто мало. Здания связаны тоннелями. Подземные коммуникации - это то, что, по сути, позволяет радикалам так долго удерживать позиции. Вот хороший пример: дом разрушен, но вход в тоннель не пострадал. Во время работы артиллерии на передовой относительное затишье, это бывшие позиции боевиков, которые они добровольно передали бойцам республиканской гвардии и четвертой дивизии. Боевики стараются остановить наши танки, но получается у них только там, где серьезные завалы и узкие улицы. Как только удается расчистить дорогу танкам, оборона трещит. Главари террористов призывают боевиков не сдаваться и стоять насмерть, продолжать использовать смертников, для того чтобы замедлить наступление правительственных сил.
  Мы пробирались по полуразрушенным пустынным улицам дальше, вглубь восточного города. Здесь уже никого не встречали. Ни единой живой души. Словно, тут была чума, и всех выкосило под чистую. Палящее солнце, зной. Жара для человека северного просто мучительная. Совсем недавно здесь шли ожесточенные бои с одной из террористических группировок. Стародубцев пребывал в отвратительном настроении, то рычал на нас, то огрызался.
  - Андрей, в чем проблема-то? - не выдержала я.
  - Не переживай. Он всегда такой, когда нервничает, - упокоил меня Олежек.
  - Да? А чего нервничать-то? Сам же узнавал: тут место спокойное. Террористов из этого района вытеснили. Вон - тишина какая. Благодать. Работай - не хочу. Без особых осложнений.
  - Нет, ты хотя бы немножечко понимаешь, но вот хоть на столько, - Стародубцев показал пальцами сантиметра два, - как мы рискуем. Европейские женщины в этой стране в особой группе риска. Я тебя вообще не хотел сюда везти. Меня главный редактор попросил тебя с собой взять. В последний момент. Документы оформляли в спешке. Если чего случится. Ааа.., - он обреченно махнул рукой.
  - Да ладно? Охренеть! А я-то думала, что это была твоя идея. Ты же меня так звал... И чего я еще не знаю?
  - Не знаешь, что рейтинги важней? Ты ж со своим: 'Ой, тут постреливают немножко' такую популярность обрела. Да еще главного спецкора телеканала спасла. Героиня прям. Только из-за нашего с тобой тандема. Дело-то плевое было. Главред говорит: у тебя харизма. Тебе даже вещать ничего не надо. Достаточно просто в кадре стоять. Теперь спонсоры и рекламодатели просто дерутся за время с нашим эфиром. Я-то привык один работать, а тут еще за тобой присматривать надо.
  - Миром правят деньги, Андрюшенька, - ничуть не расстраиваясь, деланно вздохнула я. - Смирись. Ради них любой риск оправдан.
  - Да ладно, чего вы, - вмешался Евгеша, устало вытирая пот со лба. - Тут же безопасно. Сам говорил. Вон - уже и трупы все убрали. Давайте, побыстрее, эффектный фон найдем, отснимем материал и свалим отсюда. У меня от этого места мурашки,- он передернул плечами, обходя бурое пятно на дороге.
  - Да погоди ты со своими мурашками, - отмахнулся от него Андрей. - Надо группу зачистки найти и взять у них интервью. Тут одними пейзажами не отделаешься.
  - Ой, смотрите, что там, - я указала на машину, стоявшую на соседней улице. - Похоже на миссию Красного Креста. Пойдем посмотрим? Может, им помощь нужна?
  - Пошли, - согласно кивнул Стародубцев. - Заодно информацией разживемся.
  - Ребят, чего у вас? - обратился он к двум мужчинам, кружившим около автомобиля. - Эээ, эээ... спокойно! Мы - русские журналисты. Видите: камеры. Вот удостоверение.
  - Чего это они бормочут? - озадачился Олег, единственный из нас он знал английский на уровне школы.
  - Они говорят, что колесо пробили. Запаска тоже уже повреждена. Не знают, что делать, - перевела я лепет мужичков.
  - А ты хорошо их понимаешь? - удивился он.
  - Я помимо институтской программы еще на курсы хожу. Раз профессия обязывает, - ехидно пояснила.
  - Молодежь нынче продвинутая пошла, - хмыкнул спецкор. - Учись, Олежек. Тебе тоже уже давно пора повышать уровень грамотности. Профессия обязывает, - противным голосочком передразнил он меня и принялся объясняться с иностранцами.
  - Их пятеро. Водитель, двое врачей и две медсестры, - пояснила, внимательно следя за беседой. - В фургоне тяжелораненый. Его нужно срочно доставить в полевой госпиталь. У них в машине нет необходимого оборудования для операции. Если не успеть - пострадавший умрет от внутреннего кровотечения.
  - И чего делать-то? - нахмурился Женька. - Наш вездеход далеко отсюда. Пока туда - пока обратно. Это если прорвёмся. Да и запаска вряд ли подойдет.
  - Нужно попробовать заклеить колесо, - внесла предложение. - Сделать клей из бензина и резины. Чего? - поймала я насмешливый взгляд Андрея. - Меня Митька научил.
  - Я догадался. Раз других вариантов нет, приступим. Я так понял: время поджимает.
  Вдруг вдалеке прогремел взрыв, еще один... Завязалась перестрелка.
  - О... о.., - прокомментировал Олег. - А кто-то утверждал, что тут безопасно.
  - План 'Заплатка' отменяется, не успеем, - сощурился Стародубцев.
  - Чего делать-то будем? - захныкал Евгеша.
  - Не видишь, я думаю, - рявкнул на него Андрей.
  - Мы не можем здесь бросить раненого, - заныла девушка-медсестра, выглядывая из машины.
  - Давай-ка, уточним, - обратился к ней по-английски спецкор. - Сколько он протянет?
  - Часа два, - ответил врач. - Может чуть больше или чуть меньше.
  - Не успеем...
  С другого конца улицы послышался рев двигателей. Похоже, мы попали. Обстановочка накалялась. Свинтить отсюда было не реально.
  - Это наши? - с надеждой задала вопрос, отлично понимая, что он риторический.
  - Не факт, - подтвердил мои сомнения Олежка.
  - Значит так, - определился Стародубцев. - Хватайте раненого и в укрытие. Вон тот дом подойдет. А уж оттуда и будем разбираться: свои это или чужие. У нас минуты две.
  - Но он умрет, - возразил врач.
  - Как альтернатива: умрем мы все, - емко, внушительно зарычал Андрей, хватая меня за руку. - Бежим.
  Мы залезли через оконный проем в задание и затаились. Бой переместился на то самое место, где недавно происходила дискуссия. Судя по форме, группа наших военных сражалась с бандой боевиков. Террористы их окружили и зажали в кольцо. Солдатики падали один за другим. Силы были не равны. Бандитов было слишком много. Откуда они взялись? Подземелье контролировалось. Их вытеснили из этого квартала. Несколько парней в форме спрятались в фургончике медпомощи и отчаянно отстреливались.
  - Ты снимаешь? - Андрюша в любой ситуации оставался прежде всего профессионалом.
  Мне бы так. В памяти всплывала заброшенная стройка. Выстрелы, стоны, кровь, изувеченные тела и я посреди этой бойни. Сейчас выкосят всех подчистую. Кошмар повторялся. Военные забежали в облюбованный нами дом, как раз вовремя. Медфургон взлетел на воздух. Не сам, конечно. Похоже, вооружение у маджахетов было на уровне. Звук взрыва больно стеганул по барабанным перепонкам. Густая завеса серой пыли окутала руины базы.
  
   Девчонки-медсестры не выдержали и разревелись.
  - Вы кто такие, мать вашу? - воскликнул один из солдат по-русски, видимо, в запарке.
  Откуда он мог знать, что мы его поняли? Или свой свояка видит из далека?
  - Вы вон в окно лучше цельтесь, - посоветовал ему также по-русски Стародубцев, презрительно глядя на нацеленные на нас автоматы. - Мы - мирное население, так сказать. Журналисты. А с нами - врачи. Американцы, вроде.
  - Б... Русские, правда, что ли? - поразился сержант, искривляя запорошенное серой пылью лицо.
  
  - Ну, какая ж разборка без русских обойдется? - усмехнулся спецкор. - Оборону выдержите? Девчонки тут...
  - Не уверен.
  Я забилась в угол за груду кирпичей. Какая на хрен съемка? Не представиться бы раньше времени, и на том спасибо. Вокруг разверзся ад. Нас щедро поливали свинцом. Автоматный стрекот и одиночные выстрелы, ровные стежки очередей, вздымая фонтанчики пыли, прошивали пол и стены, в воздухе пахло порохом.
  
  - Долго не продержимся, - прорвался сквозь шум перестрелки голос командира. - Их много. Патроны кончаются.
  - И у меня.
  - У меня на две минуты боя, - послышалось со всех сторон.
  Вдруг резко огонь со стороны нападающих прекратился. В сверхъестественной тишине прозвучало предложение на корявом английском плюсом жуткий акцент:
   - Drop your weapons and come out with your hands up one by one. Drop a bomb? You have three minutes. You will continue to live. Or we blow it up.*
  - Очень не хотелось бы blow up, - нервно хихикнула я из своего угла. - Есть предложения? Тактика, стратегия, пути отступления?
  
  - Предложение в данной ситуации только одно, - пророкотал старший военгруппы, - сome out with your hands up one by one. Выходите с поднятыми руками один за другим, это для тех, кто по басурмански не понимает.
  Солдатиков оставалось человек восемь. Некоторые из них были ранены и держались из последних сил. Убитые тоже были. Водитель американцев и один из врачей, лежавший на трупе своего подопечного, в том числе. Девчонки тихо подвывали у дальней стены, цепляясь за своего последнего мужчину. Толмач, он же проводник из местных сбежал еще раньше, до того, как началась заварушка. Когда именно -никто не заметил. Слава Богу, из наших никто не пострадал. Видимо, опыт все же - сильная штука.
  
  - Нас всех убьют, - возразил Андрей командиру отряда. - Ты это лучше других знаешь.
  - Возможно. Но не обязательно. Не выйдем - точно все тут ляжем. Или есть другие предложения?
  - Бомба - вообще без вариантов, - я не смогла остаться в стороне. - А так появится возможность выпутаться.
  - Девочка дело говорит, - согласился со мной один из военных. - Хоть какой-то шанс, а так - все подохнем.
  
  Мы стали выползать один за другим в оконный проем, поднимая руки сразу же, как только вставали на ноги. Солнце после полумрака слепило глаза.
  - All lined up in rank! Hands behind your head!**
  
  Боевиков было человек сорок. Все были смуглыми, атлетически сложенными, склонными к насилию. Они скалились зверскими ухмылками, черные глаза горели ненавистью. Кто в камуфляже защитного, песочного цвета или цвета хаки, кто в черных штанах, куртках или рубахах. Однако все, как один, с арафатками на головах и в армейских берцах. В отличие от военных, боевики особого стиля в одежде не придерживались. Разгрузки, похожие на американские, патронташи, до отказа забитые разного вида оружием и боеприпасами придавали им основательно агрессивный вид. Дикие люди. Такое сборище неизвестного вида обезьян, обладающих зачатками членораздельной речи. Цивилизованного поведения от них ожидать было бы глупо.
  Нас поставили под стволы, обыскали. У солдат отобрали заныканное оружие. Вывернули карманы. Забрали все: часы, телефоны, ключи, документы, деньги. Я радовалась, что пачку сигарет еще раньше машинально засунула в лифчик. Туда они пока не добрались. Курить сейчас хотелось мучительно. Журналистские удостоверения никого не впечатлили. Жизнь с каждым часом становилась все насыщеннее. В воздухе распространялся запах паники и животного страха.
  Несмотря на жару, я еще до начала боя накинула на себя куртку, чему теперь была несказанно рада. Оделась на вылазку, как и положено: неброско, не вызывающе. Никакого макияжа. Волосы убраны под кепку. По возможности, скрывая половую принадлежность. Но майка, хоть и свободная, обрисовывала грудь. К женщинам у этих дикарей, как я подозревала, отношение особое. Тем более, к христианкам. Лучше обливаться потом, чем вызвать вожделение. Может, сойду за хлипкого паренька? Вот только как долго у меня получится маскироваться?
  
  Из восьми оставшихся в живых солдат из здания вышли семеро. Один из них едва стоял на ногах. Еще один имел ранения пока непонятной степени тяжести. Держался. Несколько боевиков нырнуло в проем. Послышались выстрелы. Я вздрогнула, отлично понимая, что они означают. Один из террористов прошелся вдоль ряда пленных, внимательно оценивая взглядом каждого. В белоснежном шемаге он имел величественный вид. По всему было видно - главарь. Неожиданно басурман достал ствол и выстрелил в голову каждому из раненых. Американки заверещали, за что тут же схлопотали на орехи. Истерики тут не приветствовались. Никто из нашей съемочной группы и оставшихся военных даже не шелохнулся. Ясно было: раненых тащить с собой никто не собирался. Оставшимся сильно повезло. Только не следовало испытывать судьбу ни звуком, ни движением. Помочь мы друг другу в данной ситуации никак не можем. Нужно ждать развития событий. Возможно, представиться момент повернуть их в свою пользу. Главное - до этих самого момента дожить. Приехав с эту страну, любой из нас должен был быть морально готов в любой момент узнать: если ад или рай на том свете. И нечего тут изображать кисейных барышень. Ибо нефиг было...
  Подумав какое-то время, в течение которого он ходил вдоль шеренги полоненных, командир боевиков дал знак выдвигаться. Я заметила, что в рядах противника были иностранцы. Светлые глаза, кепи вместо арафаток. Другая манера держаться, двигаться, говорить. Наемники. За деньги даже своих соотечественников не пощадят.
  Пленных разделили на группы по три человека и приставили охрану. Бандит, который шел за моей спиной, постоянно болезненно тыкал прикладом мне между лопаток и ржал, как дурной конь. Видимо, ему доставляло удовольствие издеваться над хлюпиком. Тупой и злобный придурок, который ненароком пришибить может. От особо сильных толчков я больно падала на колени, обдирая ладони до крови. Сжимала зубы, терпела, призывая на помощь все свое самообладание ,поднималась и шла дальше. После очередного особо сильного толчка, я запнулась об камень и рухнула плашмя на живот. Кепка слетела с моей головы, и тугая длинная коса упала на спину. Мужик наклонился, намотал ее на руку и рывком поднял меня с земли, громогласно хохоча и лепеча что-то по-своему. Инцидент привлек внимание других боевиков, которые остановились и стали наблюдать за нами, скалясь и улюкая. Жестокие лица, не отмеченные печатью интеллекта, волчьи взгляды вызывали жуть. Демонстрируя свою власть, мужик нагло щупал мою грудь, словно не веря, что она там есть, а затем попытался засунуть свою волосатую лапу мне в штаны. Такое хамство я уже стерпеть не смогла. Нервы и так были на пределе. Может, по словам Рифата, я и халтурила в спортзале, но кое-чему все же научилась. Применив прием, который он вдалбливал в меня на уровень подсознания, ловко освободилась от захвата. Пара болевых приемов, и вот уже я держу в руках автомат, целясь боевику в голову. Не подскажите зачем? На пару минут наступила мертвая тишина. Потом защелкали затворы. Весь потрясающий ассортимент оружия террористической группы держал меня на прицеле.
  - Drop your weapon, - хриплый начальственный голос прозвучал за спиной. - Kill everyone them.***
  Тот, которого я разоружила, прожигал меня убийственным взором. Еще бы. Его баба сделала. Позор. Но расстаться с трофеем придется. Тут без вариантов. Я бросила автомат под ноги в придорожную пыль.
  Поверженный мною мужик, обезумев от бешенства, с чувством что-то высказывал. Наверно, много приятного в мой адрес. Не ограничившись этим, он замахнулся, целя кулаком мне в лицо. Я машинально поставила блок и засадила ему по яйцам. В туже секунду дуло уперлось мне в затылок. Я даже не вздрогнула. Это шло не от большой смелости, а от моего состояния: если не могу изменить ситуацию, нужно отстраниться. Иначе можно умереть от инфаркта. Как будто совершенно выпала из реальности, в глубине сознания понимая: мне конец.
  
  
  Глава 2.
  - No! Give it to me!*** - вздрогнула от звуков знакомого голоса.
  Ствол перестал упираться мне в голову, и я повернулась. В диалог с их главным вступил высокий широкоплечий мужчина, а у меня по спине вдруг прошел холодок. Вот теперь мне стало по-настоящему страшно. Отомкнуло. Знакомая атлетическая фигура, грация хищника в движениях. Этот незабываемый силуэт его тела. Голос. Знакомый до боли. Борода с усами, кепка, надвинутая на глаза, не смогла предотвратить шок. Типа - американ бой. Чешет без акцента. Какого хрена? Чувствуя, как сердце ухнуло вниз, я уставилась широко распахнутыми глазами на споривших.
  - Okay, it's yours, - поморщившись, сдался вожак. - You're responsible for her, Inar. Only for the sake of our friendship.****
  Американец, поднял автомат и бросил его в руки поднявшемуся маджахету. Затем подошел ко мне и заглянул в глаза. Он понял, что я его узнала. Несмотря на жуткую жару у меня по спине струился холодный пот, а кожа покрылась пупырышками. Но это он не видел. Он смотрел в глаза.
  - Нет, ты меня не знаешь, - прочитала это по его губам.
  Чертовски красивым губам. Я помнила, какими жесткими и беспощадными могут быть эти губы, созданные дарить наслаждение, они умели только ранить и уничтожать. Я его не знаю? Да легко. Уж лучше бы, в самом деле, никогда не знала. Вот только вся беда в том, что я слишком хорошо его знала. И теперь находилась в полной растерянности: радоваться мне, что на стороне противника хоть кто-то знакомый, или же трястись от ужаса. Оказать здесь вдали от цивилизации в полной его власти? Никто мне тут не поможет: ни Байсалов, ни Рифат, ни Подольский. Только что он спас мне жизнь, а что ему в голову придет потом? Возможно, если бы меня пристрелили - это было бы лучшим вариантом развития событий. Быстро и без мучений. С моей склонностью к самоуничтожению до глубокой старости я все равно дожить не рассчитывала.
  
  На пленных надели наручники. Когда я с наипокорнейшим видом выставила руки, Инар лишь презрительно усмехнулся, защелкивая браслеты. Мы оба знали: я против него, как мальчик-с-пальчик против Геракла. Поржать и махнуть рукой. Он был опасней их всех вместе взятых. Находиться рядом с ним, все равно, что положить кобру за пазуху. Но и он меня отлично изучил, чтобы понимать - смирение показное. Я, как мартышка с гранатой, неизвестно, что выкину в следующий момент.
  Прошли одну улицу, вторую, спустились в подвал одного из зданий. Потом в подземелье. Шли долго. Поднялись на поверхность на окраине города, контролируемой боевиками. Террористы расселись на руинах и чего-то ждали.
  - I want to go to the bathroom*****, - хрипло обратилась к Инару, стоящему неподалеку от нашей группы пленников.
  - Okay, let's go******, - ухмыльнулся он.
  Мужчина проводил меня за разрушенное здание и кивком указал на чудом уцелевшую постройку специального назначения.
  - Наручники сними, - буркнула. - Я те че, трусы зубами снимать буду?
  Инар нахмурился, но руки освободил. Он ничего не объяснял. Я тоже не спрашивала. Это было просто какое-то лютое совпадение. То, что он тут. В этом городе. В этой банде. В совпадения я не верила. Нужно было подумать. Поэтому я не торопилась.
  - Живей давай, - ударили кулаком в дверь, да еще рычали по-русски.
  
  Нервишки шалят. У меня, впрочем, не меньше. Оказаться тут, у черта на куличках, всецело в его власти. К такому повороту событий я была не готова. 'Уж лучше бы пристрелили', - посетовала в очередной раз. Чуяло мое сердце: все кончиться очень-очень плохо. Нехотя выползла наружу. Алтай тряхнул меня за плечи так, что чуть душа с телом не попрощалась.
  - Какого х... ты тут делаешь? - взревел яростно он.
  - А ты? - хрипло выдавила, - господин Инар, - не удержалась от колкости.
  Златарев молча убивал меня взглядом.
  - Рифат, я так понимаю, не в курсе? - зло поинтересовался.
  - Он меня бросил, - голос задрожал, - И Динар. Все вы. Оставаться там с Геной и людьми Мурата было не менее опасно, чем уехать с Андреем в командировку. Так какая разница, где я?
  - Большая, - тихо процедил сквозь зубы. - Скоро ты это поймешь. Пошли.
  
  Пленников затолкали в подъехавший грузовик. Алтай не стал снова надевать наручники. Но легче от этого не становилось. Раскаленный воздух в кузове обжигал ноздри. Медсестры дружно рыдали на два голоса. Это безумно раздражало.
  - Нам недолго осталось, - флегматично заметил сержант по-английски. - Потерпите.
  - Что с нами сделают? - проскулила одна из девушек, стройная, светловолосая с кукольным личиком. - Потребуют выкуп?
  - Не думаю, что им нужен выкуп, - ответил ей политически подкованный Андрей.
  - А что? Что им нужно? Что с нами сделают? - еще больше напугалась она.
  - Нас всех убьют. Не сразу конечно, - ответил ей один из рядовых по-русски. - Можешь не переводить, - обратился он к Стародубцеву, - а то от воя совсем оглохнем.
  - Don't get too upset, - ехидно вмешалась я. - We women will have unforgettable sex before we die.
  Зачем нужны несбыточные надежды? По мне, так лучше знать все, как есть. Чтоб было время морально подготовиться и с честью выдержать испытания. Я так предпочту еще раз кому-нибудь из них врезать, чем позволю себя пытать и унижать. Пусть лучше завалят, чем мучиться.
  - Неужели нельзя ничего сделать? - подала голос вторая медсестра, пухленькая и некрасивая. Может, ей и повезет. - Вы же - мужчины. Придумайте что-нибудь.
  Стародубцев перевел.
  - Никто и не собирается безропотно подыхать, - рявкнул боец. - Будем действовать по обстоятельствам. Хорош уже ныть. И без того тошно.
  - Все будет хорошо, - вздохнул спецкор. - Не нужно плакать. Берегите силы.
  Я знала, что ничего хорошо не будет. Поэтому обсуждать наше будущее не имело смысла. Меня в данный момент занимал совсем другой вопрос.
  - Анрюш, - тихо обратилась я к спецкору, сидящему рядом, - я договаривалась с директором телеканала, что больше не буду ездить в горячие точки. На него, в добавок, надавил мой муж. А давить он умеет. Как получилось так, что меня включили в группу? Я знаю, что обычный состав - два-три человека. Как-то слабо вериться в мою исключительность и невероятное влияние на рейтинги. Я, всего лишь, - студентка. На такие задания достаточно одного профи и оператора. Не весть, какая сенсация.
  - Да сам не пойму, - нахмурился Андрей. - Мне с самого начала все это не нравилось. Вот и злился. Я с Олегом должен был ехать совсем в другую сторону. На горнолыжный курорт. Там был сход лавины. Пропала куча народа. Снять репортаж-расследование. Этот материал конкуренты той базы отдыха заказали. Нужно было выявить несоблюдение мер безопасности. Дело плевое, но куча бабок. И тут вдруг звонит главред. Говорит, что у нас не хватает горячих тем в эфире. А я, как никто, умею жареным новости разбавить. Сказал, что спонсоры неплохо заплатят, если я тебя уговорю ехать с нами. Типо, прежний состав заранее подогреет интерес зрителей и рекламодателей. Поднимет рейтинг передачи. Новости интересны всем и всегда, но воспринимать их как простой перечень событий вряд ли кто-то захочет. Ты обладаешь высокой творческой активностью, а также физической и эмоциональной выносливостью. Кроме того, мой опыт работы и известность в купе с твоим потенциалом из любой заранее утопической идеи сразу превратится в конфетку. Короче, нес какую-то хрень. Я отлично понимал, что отправлять сюда такую кучу народа не рентабельно. Ничего нового мы все равно не нароем. Тут уже давно ничего не происходит. Целый год одно, и тоже. Если только из пальца высасывать. Ну... Короче... Я ему так и сказал... А Палыч... Взъелся на меня сразу. Или мы едем все вместе по заданию, или количество эфирных часов мне сократят до минимума. Это, вроде как, редакционная политика... Ясно все... Я-то себе работу найду, но вот моя команда... Не хотелось подводить ребят. К тому же... Ты никогда оплатой не интересовалась. Хорошо зарабатывают только те, кто в кадре. У меня есть накопления. Я не пропаду. Но Олежек и Леня, да еще Евгеша... мать больную и братьев малолетних содержит...
  - Конечно. Все ясно. Ты меня решил принести в жертву.
  - Какую жертву? Аришь? Разве ты не сама этого хотела?
  - Ты же меня уговорил!
  - Я думал, ты свою значимость поднять хочешь...
  - Пи...
  - Не понял.
  - Ты решил, что я воспользовалась своими связями и деньгами мужа? Чтобы потешить свое самолюбие? Да за кого ты меня принимаешь? Если хочешь знать, то для меня твой звонок был сюрпризом. Но попал в тему. С мужем отношения разладились. И еще, он уехал, фиг знает куда. В общем, твое предложение было неожиданным, но кстати.
  - Ничего не понимаю...
  - Я, пока, тоже.
  Нас высадили в маленькой деревушке у подножия гор. Согнали всех в кучу возле колодца. Местных было не видно. Боевики пополняли запасы воды. Нам всем тоже выдали по пластиковой бутылке с живительной влагой.
  Мы пробирались по узкой горной тропке уже несколько часов. Я, благодаря регулярному посещению спортзала, была в отличной форме. Но чувствовала, что свой ресурс почти исчерпала. Американкам, идущим позади меня, приходилось туго. Особенно толстой. Она постоянно спотыкалась и падала. Хорошо, что ныть у нее сил уже не было. Понятно, что на ногах девушка держится только благодаря чувству страха и огромному желанию жить. Злат шел впереди меня. Его широченные плечи и потрясная задница заставляли скрежетать зубами. 'Сволочь, сволочь, сволочь', - твердила я как мантру про себя. - 'Ненавижу'. Мало он мне зла причинил? Сколько боли, физической и моральной, вынесла от него? Но нет же. Ежики плакали, кололись, но продолжали жрать кактусы'. Перед глазами маячила его крепкая задница и широченные плечи.
  Спустились в долину. Там несла свои воды горная речка. С одной стороны гора, с которой мы спустились. С другой - отвесное плато. Звук падающей, разбивающейся о камни воды бил адреналином по нервам. Не смотря на это вдруг возникло почти непреодолимое желание окунуться в прохладную воду, смыть пот и пыль дорог, дать телу желанные чистоту и отдых. Нам не позволили даже умыться, лишь дали возможность набрать еще воды.
  
  Пленных выстроили в ряд. Боевики какое-то время совещались между собой на своем басурманском, затем закрыли лица кусками материи. Один из них достал портативную видеокамеру. Алтай рывком притянул меня к себе, прижимая крепко спиной к своей мощной груди. Вождь что-то начал вещать в объектив, не затрудняясь с переводом. Засняли всех пленников, затем на середину площадки вывели одного из пленённых. Рядового бойца, молоденького парнишку лет двадцати. Как только главарь боевиков закончил свой монолог, один из его соратников выпустил в грудь парнишки автоматную очередь. Девушки оглушительно завизжали. Я бы тоже, наверно, вскрикнула от неожиданности, если бы Златарев не зажал мне рот ладонью, стиснув при этом мои ребра так, что я едва не задохнулась. Можно было бы, конечно, догадаться о том, что должно произойти. Но никто из нас несчастных, наверно, до последнего момента не хотел верить в то, что эта жестокая, беспощадная расправа произойдет здесь и сейчас, на наших глазах. Боевик с камерой снимал верезжащих американок, но я успела заметить, что фокус все же скользнул по мне. Алтай, скорее всего, не хотел привлекать ко мне внимание, сводя на нет шанс, что хоть кто-то из моих друзей узнает о том, что произошло. Ведь если мой фейс попадет в сеть или куда там еще они собрались скидывать это видео, то есть вероятность, что Байсалов найдет способ вернуть нашу съемочную группу на родину. Я была уверена, он никогда не выпускал меня из поля зрения. Главное, чтобы он знал, где нас искать.
  
  - Ну и как тебе репортерская жизнь? - шепнул мне на ухо Алтай перед тем, как отпустить. - Полна впечатлений?
  Его красивую физиономию даже борода не портила. Напротив, придавала атавистической брутальности. И без того сражающий своей мужественностью, сейчас Злат выглядел, как дикий зверь, варвар. Могучий воин, охотник, опаснее любого хищника на земле в человеческом или животном обличье. Его мужской запах кружил голову, заставляя трепетать всем телом. Внутри все сжалось, а по жилам заструился огонь. Я облизала пересохшие губы:
  - У меня вся жизнь полна впечатлений, не только репортерская.
  
  Я стояла и смотрела на бурный поток, в который, вероятно, не сунется даже лучший в мире пловец. А если рискнет - то останется жив лишь по большому везенью или божьему повеленью. Не затянет в водоворот, так о камни убьет. Я бы шагнула туда, вниз, только бы не видеть всех этих ужасов и зверств. Не хотелось думать о том, что Злат является непосредственным участником всего этого безобразия. Почему? Зачем? Расстрел солдатика, уверена, только начало. Мне нужно было срочно поговорить с Алтаем. Наедине. Английский тут понимают почти все, а по- русски общаться было нельзя. Если Златарев запретил афишировать наши отношения, то значит, так надо. Это вызывало еще больше вопросов. От зноя и этих дум у меня, казалось, лопнет голова.
  
  Плато представляло собой горный труднопроходимый массив. Зачем и куда нас всех тащат? Этот поход больше походил на съемки передачи про выживание в невыносимых экстремальных условиях. Только тут все было по-настоящему. Силы были на исходе. Я пару раз падала, обдирая в кровь руки и колени. Казалось, если упаду еще раз, то больше уже не встану. Я сильно отставала от Злата, и он вдруг остановился, чтобы подождать меня. А затем переставил вперед себя. Успела оглянуться. Пухлую девушку тащили на себе двое пленников-мужчин. Другая медсестричка пыталась идти сама, но еле волочилась. Чем сильно затрудняла продвижение отряда и вызывала раздражение боевиков. Они ругались и щедро раздавали тумаки. Златарев теперь подстраивался под мой шаг, замедляя скорость движения всей цепочки, но сильно облегчая жизнь пленников.
  Темнело. Привал организовали на краю плато. С одной стороны был плавный спуск, вниз вела небольшая тропа, петляющая между валунов. С другой стороны - резкий обрыв и пропасть. Я тихонько попросилась в туалет, и Алтай потащил меня за руку по тропке. Сзади послышался хохот и комментарии. Участники террористической группы истолковали наше желание уединиться по-своему. Идиоты, во мне жизнь-то едва теплилась. Зато язык чесался, мочи нет.
   Сумерки сгустились неожиданно быстро. Тусклый призрачный свет полной луны создавал ощущение нереальности всего происходящего. Словно, это сон, словно, это все происходит не со мной, не наяву.
  - Давай живей, - рявкнул Злат, и я поспешила скрыться за большим камнем.
  Когда выбралась из-за него, вздыхая с облегчением, мужчина стоял все на том же месте. Лица было не различить, лишь огонек сигареты мелькал во тьме. Я тоже достала чудом сохраненную пачку и с наслаждением затянулась, чувствуя, как начинает отпускать напряжение прошедшего дня.
  
  
  Глава 3.
  - Что будет с пленниками? - задала я первоочередно интересующий меня вопрос.
  Нужно было пользоваться моментом.
  - Их убьют, - спокойно, поразительно безмятежно ответил мужчина.
  - Всех? - мой голос осекся.
  - Всех. Не сразу, конечно. Будут устраивать показательные казни. От случая к случаю. Джахар имеет особую слабость к эффектам. Но ты не переживай. Тебя не тронут. Главарь отряда - мой друг, которому я спас жизнь. Джахар подарил мне тебя, так как чувствует себя обязанным. Но ты должна вести себя тихо и покорно, не устраивать сольных выступлений, как тогда в городе. Иначе даже я не смогу тебе помочь.
  Я не знала, что ответить. Как просить его за моих друзей. Понятно, он ничего не станет делать. Ему плевать. Пока не видела всей картинки в целом, не могла уяснить для себя, какую роль Алтай играет во всей этой жуткой истории. Да он, наверняка, и не ответит...
  - Еще, - Злат сделал шаг ко мне, - запомни. Я - Инар, американский наемник. Никогда не говори со мной по-русски. Ты никогда меня раньше не знала. Если проколешься, убьют обоих. Все женщины - немножечко актрисы. Я уверен, ты тоже сможешь проявить талант.
  - А где Рифат? Что с ним? Я знаю, вы с ним поддерживаете связь. Позвони ему, сообщи обо мне.
  Алтай в мгновение ока оказался рядом со мной и больно схватил за предплечья.
  - Забудь, - прорычал он. - Ты помнишь наш разговор? Риф просто воспользовался моментом, чтобы забрать тебя у меня. Я тогда сказал, что будет еще много разных моментов. Вот один из них. Рифат никогда не найдет тебя, никогда не узнает, что с тобой случилось. Он - мой друг, мой брат. И я не собираюсь с ним сориться из-за тебя. Ты пропала. Сгинула в горах. На этом все.
  - Я не понимаю, - горько усмехнулась, - что это за дружба такая.
  - И не пытайся. У тебя другое мышление.
  - Для тебя ничего святого нет? Ни морали, ни принципов?
  Алтай отпустил меня. В свете луны я видела, как его обворожительные губы скривились в жесткой злой ухмылке.
  - Ну почему? Принципы есть. Но их мало, - ехидно мне ответил.
  Наш малоинформативный диалог прервал истошный вопль. Женщина захлебывалась в крике и вновь начинала кричать. Ужас затопил сознание. Я рванулась на звук. Что там, б..., происходит?
  - Не надо туда ходить, - Златарев перехватил меня на бегу. - Ты не хочешь этого видеть. Поверь мне.
  Он прижимал меня к себе за талию. Держал крепко. Моя спина упиралась в его твердую грудь, а шею опаляло жаркое дыхание мужчины. Бaндoльepа больно врезалась в тело, а мужские пальцы оставляли синяки на нежной коже.
  - Что они с ней делают? - прохрипела я.
  - Женщины у этого народа не считаются людьми, - прорычал Алтай. - А если кто-то не человек, с ним можно делать все, что угодно. Мужчинам в этом плане повезло больше. Их просто пристрелят. А вот девушек будут пользовать в свое удовольствие. Ни кто-то один. Вся группа. Теперь ты понимаешь, чего тебя ожидало, не окажись я так удачно в этом отряде? Каким-то чудом, - он сжал меня еще сильнее. - Что ты знала об этой стране? Хоть какое-то представление имела, что тебя ждет, попадись ты в лапы боевиков? О чем ты вообще думала, пускаясь в очередную авантюру? Искала неприятностей? Ты их нашла! Ты, вообще, понимаешь, как охренительно тебе повезло, что я очутился рядом?
  Крики стихли. Был слышен лишь грубый мужской смех и редкие возгласы.
  - Не уверена в этом, - прошептала задыхаясь. - Пусти, ты мне сейчас ребра сломаешь.
  И еще тише добавила, когда он чуть ослабил хватку:
  - Тем более, не уверена, что это чудо. Вообще, вся эта история попахивает конкретной подставой.
  - Ты о чем? - удивился Злат.
  - Не знаю. Я не могу пока разобраться. Ты мне ничего толком не рассказываешь. Я ничего не понимаю. Не могу даже понять, что происходит.
  - А тебе и не нужно ничего знать, - Злат развернул меня к себе лицом. - Точнее нужно. Усвоить. Женщины в этой стране почтительно и с уважением относятся к своему господину, который несет за неё полную ответственность. Женщине надлежит его слушаться беспрекословно, быть покорной и скромной.
  - Средневековье какое-то, - вздохнула устало, а мужчина жестоко впился в мои губы, доказывая, как я неправа.
  Я не сопротивлялась, отлично осознавая, что не справлюсь с ним даже в мечтах. Я смогу быть покорной. Некоторое время. Когда мы вернулись к группе, мужики тащили окровавленное обнаженное тело полненькой медсестры к обрыву. Она еще что-то мычала, когда они столкнули ее в пропасть.
  - Люто, как люто, - я в смертельном страхе прижалась к Алтаю.
  Я никогда не смогу принять его: жестокого, непонятного, непримиримого. Не смогу принять его безмятежного безразличия к чужим страданиям. Но в тоже время не могу не восхищаться его хладнокровием и необычайным самообладанием. Незыблем, как скала, и так же бездушен. Может быть, это профессиональное? Сохранять невозмутимую мину в любых обстоятельствах? Или же он просто такой сам по себе?
  Злат вынул из рейдового рюкзака одеяло, расстелил его около костра и усадил меня рядом с собой. Пленники сидели поодаль, связанные между собой. Я не различала их лиц. Не имела возможности даже поговорить, как-то помочь. Всю дорогу мне придавала силы только одна мысль: должен же наступить подходящий момент, чтобы освободиться. Но вся толпа моих гениальных планов побега каждый раз дружно шла на фиг, стоило лишь взглянуть в глаза Алтая. От него не сбежать. Теперь он меня не отпустит. Не предоставит ни единого шанса свалить. Мужчина протянул мне банку с какой-то едой из армейского сухпайка. Я покачала головой. Кусок в горло не лез.
  - Ешь, - рыкнул Злат, впихивая мне в руку шоколадку. - Идти еще долго. Силы понадобятся.
  Я заставила себя немного поесть и задремала, уткнувшись в плечо Алтая. С рассветом группа снова тронулась в путь.
  При других обстоятельствах я бы восхищалась этой удивительно красивой страной. Потрясающие природные пейзажи, величественные скалы, зеленые долины, пустыни и контрастные горные вершины, вечно покрытые снегом. По всей стране разбросаны великолепные древние руины, средневековые замки и крепости. Руины древних городов, многим из которых уже более 4 тысяч лет, мусульманские и христианские святыни, арабские крепости и замки крестоносцев. Каждый город отображает богатую историю страны, отпечаток в которой оставило множество народов. Развалины позднеантичных городских поселений назывались Мертвыми городами. К вечеру следующего дня мы достигли одного из них.
  По песку идти было еще тяжелее. Ноги, как деревянные, каждое движение давалось с заметным усилием. Но в целом ничего, деревянные - не ватные. Это существенно. Вода заканчивалась даже у террористов. У пленников она закончилась уже давно. Ночь опускалась всегда стремительно, широко распахнув огромные черные крылья. Бойцы развели костер посреди обломков старой крепости. Я снова попросилась за угол. Видела, как главарь на небольших привалах смотрел на меня взглядом голодного маньяка. Но старалась держаться достойно, еле сдерживая откровенный ужас. Насколько силен авторитет Алтая? А вдруг они меня растерзают так же, как недавно ту американскую девочку? Злат протянул мне флягу с остатками воды. Я жадно проглотила последние капли. От усталости темнело во взоре. Едва держалась на ногах.
  - Долго еще? - еле разлепила потрескавшиеся губы.
  - Завтра к вечеру придём.
  В его глазах действительно было беспокойство, или мне показалось? Когда мы вернулись, боевики еще ужинали. Голодные, обезвоженные и замёрзшие пленники сбились в кучу. Девушку солдатики тащили почти всю дорогу. Сама идти она уже не могла. Это внушало опасения. Златарев уселся, прислонившись затылком к полуразрушенной стене, пристроил меня между ног, спиной на своей груди, рядом положил автомат. Его тело говорило, что он не спокоен: напряжённые мышцы, гулко стучащее сердце. Горячая ладонь мужчины у меня под грудью жгла кожу, как раскаленное железо. Я чувствовала его на ментальном и физическом уровне, всегда чувствовала. Он был собран, как хищный зверь, который, вроде, дремлет, но готов разорвать в любую минуту. Откинула голову ему на плечо и прошептала на ухо:
  - Что случилось?
  - Пока еще ничего, - едва слышно ответил, наклоняясь и прихватывая губами мочку моего уха. - Ты, главное, не дергайся. Помни, что я тебе говорил. Мы тут все, как на пороховой бочке. Люди взвинчены и злы. Вода закончилась. Последний переход сильно утомил. Не нужно привлекать к себе внимание. Сиди тихо и не двигайся. Поняла?
  Он сжал мое запястье, ожидая согласия:
  - Я поняла, - выдохнула.
  
  Глава 4.
  Завораживающие путешествия по пустыне с её оазисами и затерянными древними городами могло бы стать самым кайфовым воспоминанием моей жизни, если бы не обстоятельства, при которых оно происходило.
  Стены каменных, разрушенных временем, зданий дышали стариной. Банда споро поглощала остатки провизии и воды. Пленникам, сбившимся в кучу, понятное дело, ни того, ни другого не предлагали. Девушка горько всхлипывала в объятиях врача. Тот, как мог, пытался ее успокоить. Андрей тихо что-то им говорил, время от времени с беспокойством поглядывая на меня. Однако, в его взгляде наряду с тревогой проскальзывало удивление и замешательство. Возможно, мне это только казалось, учитывая скудное освещение. А, может, и не казалось. Поведение Алтая: то, как он ревностно оберегал меня и заботился, не могло не вызвать массу вопросов. И не только у него. Злата, впрочем, все это мало беспокоило. А вот у меня нарастало чувство тревоги. Я с трудом заставляла себя сохранять спокойствие, особенно тогда, когда бандиты стали о чем-то совещаться между собой, поглядывая в нашу сторону.
  Главарь подошёл к нам, хищно улыбаясь, завел беседу со Златаревым на своем языке. Я не могла понять ни одного слова. Но помнила, что показывать свой страх нельзя ни в коем случае. Только прижалась к Алтаю еще сильнее, прилипла, словно обои. Его сердце стало биться тише и ровнее, как будто он отдал приказ самому себе сохранять невозмутимость, ни жестами, ни голосом не выказывать беспокойства. Он, правда, уверен, что контролирует ситуацию? Лично мне этой самой уверенности не хватало. Вождь террористов не сводил с меня масленого плотоядный взгляда, словно ощупывал, казалось, даже облизывался. И я начала понимать, о чем они, вероятно, разговаривают. Главарь после недолгого спора зло ухмыльнулся и отвалил от нас, а я едва слышно спросила Злата:
  - Что он хотел?
  - Тебя. Просил поделиться.
  Я задрожала. Страх сменился ужасом, накрыл с головой. Как бы крут не был Алтай, но их слишком много. Несколько десятков здоровых, вооруженных до зубов мужиков. В конце концов, он же - не супермен. Злат зашептал мне на ухо:
  - Джахар спросил, откуда в тебе столько выносливости. Я ответил, что у русских женщин другой менталитет. Так сложилось исторически, что вы привыкли выживать в любых условиях. Еще со времен татаро монгольского ига. Слишком много войн было на вашей земле.
  - Сомневаюсь, что он знает про татаро монгольское иго, - нервно хмыкнула я.
  - Светловолосые и светлоглазые женщины уже в ту пору пользовались спросом. Не дергайся. Будешь меня слушаться: тебя никто не тронет. И не смотри в их сторону.
  Джахар направился к пленникам. Мужчины скучковались, в отчаянье, загораживая своими телами молоденькую хрупкую девочку. Стало понятно: она мешает. Боевикам хотелось побыстрее добраться до места, а она еле передвигалась, постоянно скулила и плакала. Также очевидно было и то, что защитить ее пленники не смогут даже ценой своих жизней. Вожак огрел одного солдатика прикладом, оглушив, раскидывая ногами других в стороны. Он резко выдернул за волосы медсестру из объятий ее коллеги. Я с облегчением отметила, как Андрей прижал к земле Женьку, не давая проявить героизм. Он все равно ничего не сможет сделать, только сам заодно пострадает. Главными качествами военного корреспондента должны быть выдержка и умение быстро реагировать в стрессовых ситуациях. И хотя многие журналисты действительно проявляют эти качества в мирное время, все же в горячих точках все предугадать нельзя. Нельзя ничего спасти насильно. Остальные пленные это тоже понимали. Но вот врач вскочил и набросился на главаря. Тот выхватил из-за пояса кинжал и в одно мгновение распорол ему живот от груди до самого паха. Зрелище было настолько кошмарным, что я бы точно заверезжала, присоединяясь к воплю девушки, если бы Алтай не зажал мне рот рукой, прорычав:
  - Я же сказал: не смотри туда.
  Он развернул меня к себе боком, перекинув обе мои ноги через свою, и прижал лбом к груди. Меня колотило. Почему он так обо мне переживает? Зачем оберегает? Чтобы сохранить для себя? В его любовь я давно не верила. У мужчин нет боли - есть задетое чувство самолюбия, нет ревности - есть чувство собственности, нет любви - есть привычка и удобство.
  Девушка надрывно орала, и я совершенно точно не хотела знать, что они с ней делают, но невольно открыла глаза и слегка повернула голову. Медсестричка была зажата в кольце матерых мужиков. Обнаженная, подвывая от страха, от собственного унижения и беспомощности, она умоляла их не трогать ее. С искаженным ужасом лицом, девчушка, похоже, все еще не могла поверить в то, что с ней сейчас происходило. Затравленный взгляд метался по лицам озверевших мужиков, окаменевших от желания. Их глаза горели похотью и тошнотворным нетерпением. Казалось, еще секунда, и бандиты порвут девушку, как стая волков.
  - Сделай что-нибудь, - взмолилась.
  - Радуйся, что не на ее месте, - процедил сквозь зубы ассасин.
  Мужики разложили девчушку на земле, глумясь, щипали ее, мяли молодые крепкие груди. Она все еще пыталась вырваться, отбиваясь ногами и руками, но это лишь возбуждало насильников ещё сильнее. Джахару, в конце концов, это надоело, и он наотмашь ударил ее по лицу. Заставил встать на колени и открыть рот. Это было невыносимо мерзко. Слезы смешивались с кровью из разбитого носа, она давилась и корчилась от тошнотворных спазмов в обреченной покорности.
  Изнывая от бессилия, я беззвучно плакала, уткнувшись носом в мускулистую грудь киллера. Я ощущала бедром, как его заводит развернувшееся перед нами действо. И догадывалась, что он тоже на меня долго любоваться не будет. Я не собиралась изменять мужу. Пусть лучше убьёт.
  Мою голову, точно, сдавило железным обручем. В висках пульсировала боль. Истошный вопль медсестры пронзил мозг, словно пуля. Я дернулась, широко распахнув глаза. Девчонку раскорячили так, что, казалось, её сейчас разорвет пополам. Она содрогалась от рыданий и бесполезных рывков. Обессиленная долгим переходом и борьбой, все еще вяло сопротивлялась. К ней пристроились сразу трое. Она уже не в силах кричать и рваться из грубых мужских рук, отчаянно вертела головой. Насильники толкались в нежное девичье тело с каким-то остервенением, безжалостно и яростно. Девушка задыхалась и хрипела. Безумный взор был обращен ко мне до тех пор, пока ее лицо не загородила мужская задница, через секунду задвигавшаяся в диком ритме.
  Я ничем, ничем не могла помочь. Только зажмурилась и закрыла уши руками. Это положение вещей выжигало душу. Ночь была долгой. Я думала, что это самая худшая ночь в моей жизни. И ошибалась.
  
  Глава 5.
   К вечеру следующего дня мы достигли небольшого поселка. Он состоял, в основном, из сложенных камнями хижин и глиняных хибар, обнесенных плетневыми оградами. Я - жуткий мизантроп, однако, не склонна к самоизоляции и прочим проявлениям мизантропии. Но друзей выбираю тщательно. И не общаюсь с ними, сводя контакт к минимуму, если они не оправдывают моих надежд. В современном обществе - это своего рода защитная реакция, которая сохраняет психическое здоровье человека. Цинизм - вот что характеризует настоящего мизантропа. Но если я кого-то или что-то полюбила, то вся моя энергия и сила будет направлена на предмет моих устремлений. В данный момент мои сельские пасторали буквально рыдали, тоскуя по родине.
  Отряд боевиков и цепочка пленных продвигались по центральной улице. Из домиков, как горох, сыпались аборигены. Они бежали за отрядом, злобно что-то выкрикивая и плюя в сторону пленников. Сколько же ненависти в них было. Поразительно. Тем более, что местные - это в основном женщины, дети и старики. Но даже мелкие засранцы считали своим долгом не просто проявить негатив, а еще и наглядно продемонстрировать свое отношение к плененным. Они принялись кидать камнями в несчастных. Один из камней угодил в голову сержанту. Джахар прикрикнул на бесенят, и они мигом угомонились.
  Солдат и моих друзей куда-то увели. Я, Алтай, вождь и несколько террористов подошли к добротному двухэтажному дому в центре поселения, огороженному забором из отесанных валунов, высота которого достигала двух метров.
  Злат притащил меня на второй этаж и втолкнул в одно из помещений. Роскошь и элегантность интерьера удивляла. Я словно попала в восточную сказку. Буквально все было украшено дивными узорами. Пустых поверхностей просто не существовало. Фон арабесок - насыщенного цвета: малиновый, черный, красный.
   Плиткой с орнаментом были выложены пол и стены. Мозаичная плитка прикрывалась расписными коврами. Легкие шторы из прозрачного и полупрозрачного материала зонировали помещение на два пространства: что-то вроде гостиной и спальни. Окна украшены плотными шторами с восточными мотивами, ламбрекенами и шнурками. Стены драпированы матовой тканью с глянцевым рисунком. В гостиной большое окно в глубокой нише выходило во внутренний дворик. Там журчала вода и благоухал сад. Некий рай - огражденное пространство с деревьями и цветами, прудиком и небольшим фонтанчиком вокруг центрального павильона.
  Низкая восточная софа, небольшой столик, комоды и сундуки по углам - обстановка без претензий. В спальной части комнаты находилась огромная кровать, размещенная в нише стены и загороженная занавесками из плотного материала темного цвета с золотой росписью. Там же, в углу небольшое возвышение, застеленное пушистыми коврами с бахромой и кисточками. Симметричные узоры и неповторимый ритм кривых линий. И волшебная лампа Алладина возле ложа, куда же без нее. Сорок разбойников я уже видела.
   Все пространство помещения было максимально заполнено декоративными элементами. Всевозможные декоративные подушки различных размеров и разной формы из шелка и ситца. Кальян порадовал. Сигареты закончились. Купить их было не на что и негде. В помещении царил полумрак.
  За деревянной резной вставкой находилась ванная комната. Об этом я узнала позже. Кстати, на удивление современная, что, конечно, свидетельствовало о богатстве хозяина дома. Огромная круглая ванна посреди объемного помещения, душевая кабинка в углу, унитаз, тахта, огороженная шторами с восточным узором, скатерти, декоративные подушки, покрывала. Шикарно смотрится, только вот никакого уединения. И жутко непривычно.
  - Это моя комната, - сказал Алтай по-английски, - будешь жить здесь.
  И, наклоняясь к уху, тихо добавил по-русски:
   - Не хотела быть хозяйкой в моем доме, будешь женщиной для развлечений. Моей рабыней, игрушкой, наложницей. Ты поймешь разницу.
  Я не успела возмутиться, как в комнату ворвалась юная девушка с ребенком на руках. Пухленькому малышу, темноволосому с большими карими глазками-пуговками, было года три-четыре. Девушка казалась еще моложе меня. Она смотрела на Златарева глазами преданной собаки, с тупым обожанием. Одетая в свободное ярко-красное платье из дорогой струящейся ткани, расшитое золотыми узорами и перехваченное на тонкой талии широким ремнем, с огромными миндалевидными глазами, шоколадными длинными роскошными волосами, аккуратным прямым носиком, молочно-белой нежной кожей она выглядела сказочной красавицей. Я, лохматая, замурзанная, измученная, чумазая, в защитного цвета мужских штанах, рваной растянутой майке почувствовала себя полнейшим отстоем. Какая уж там из меня женщина для развлечений! Совсем зажрался, на экзотику потянуло.
  Дальше было круче. Эта юная особа поставила малыша на пол и рухнула перед Златаревым на колени и принялась целовать ему руки, быстро-быстро бормоча что-то по-арабски. Я офигела.
  Злат поднял ее с колен и стал что-то говорить ей на том же басурманском. Девушка нахмурилась и злобно уставилась на мою потрепанную жизнью особу. Судя по выражению ее мордахи, она испытывала сильное желание пришибить меня наглухо, причем с особой жестокостью, и чтоб подольше мучилась.
  - Это моя жена Джаз̀иля, - пояснил ассасин на английском. - Она - хозяйка на женской половине. Будешь во всем ее слушаться в мое отсутствие.
  Он наклонился, поцеловал ребенка и что-то сказал ему. Тот заулыбался и обнял мужчину за шею. Я только хлопала глазами, настолько от всего этого охренела. Затем Злат взял мальчонку на руки и пошел вместе с женой на выход. В дверях обернулся:
  - Из комнаты не выходи. Попытаешься сбежать - будешь наказана.
  Они ушли, а я продолжала стоять, как вкопанная, не в силах пошевелиться. То есть, он и мысли не допускал о том, что я смогу свалить отсюда? Впрочем, склонна была с ним согласиться. Судя по моим наблюдениям - идея бесперспективная.
  Наконец, отмерла, доковыляла до софы возле окна и шлепнулась на нее. Во дворе, там внизу возле небольшого прудика прогуливалась группа женщин и девушек. У меня в голове царил абсолютный вакуум. Ни одной мысли, ни одной эмоции. Я просто устала до бесчувствия. До издыхания. Чувства вернутся позже. И я об этом пожалею.
  
  Глава 6.
  Смертельная усталость взяла свое, и я задремала на восточной тахте. Мне снились бесконечные кошмары, но веки были такими тяжёлыми, что я никак не могла открыть глаза. Не в силах разомкнуть губ, чтобы закричать, ни в силах пошевелиться, купалась в вязком болоте крови. Перекошенные лица моих недавних знакомых, мертвенно бледные всплывали из небытия. Как будто я была виновата в их смерти. Я ничего не сделала. Не смогла.
  Кто-то тряс меня за плечо, взывая по-русски:
  - Проснись, проснись...
  Звуки родной речи привели меня в чувства. Надо мной склонилась миловидная девушка. Блондинка с серо-голубыми глазами. Бледнокожая, но одетая по местным обычаям.
  -Ты кто? - резко вскочила, хлопая ресницами.
  - Даша, - бесхитростно и просто ответила она. - Я должна привести тебя в порядок для господина.
  - Какого господина? - наверное, я все ещё не проснулась.
  - Господина Инара.
  - Ясно, - на этом моменте окончательно пришла в себя. - Ты - русская? - решила все же уточнить. - Сама как здесь?
  - Журналистка, как и ты. Также решила срубить бабла в горячей точке. Еще в начале войны. И вот уже два года здесь. Сначала была в наложницах у Джахара. Потом, когда ему надоела, ублажала его гостей. Теперь больше по хозяйству. Просто стараюсь не попадаться на глаза. Про меня, вроде, позабыли, но вот появилась ты...
  - Прости, я не специально, - вырвалось.
  - Знаю, - грустно отмахнулась она. - Пошли мыться. Вот, - она продемонстрировала вполне современный электрический эпилятор, - нужно еще удалить все волосы на теле. Я обязана проследить, чтобы ты была в порядке.
  - Спасибо, конечно, - выхватила прибор из ее руки, - но сама справлюсь.
  Поспешила в ванную комнату.
  - Я должна помочь, - возразила девушка, топая следом.
  - Сама, - я так на нее взглянула, что у Даши вся должностная инструкция стёрлась, словно, ее и не было.
  Ванная была укомплектована по полной программе. В том числе женскими штучками. Я долго окисала в пене. Когда выбралась, обмотанная в полотенце в комнату, прислужница дремала на диване.
  - Где моя одежда? - громко спросила.
  Даша подорвалась с лежбища и смущенно пробормотала:
  - Господин велел не давать.
  - Вот тварь, - вырвалось.
  - Кто? - зависла вышколенная наложница.
  - Да так. Забей.
  Дарья долго расчесывала мои длинные волосы, приводила в порядок обломанные ногти, стертые ступни, душила, мазала кремами. Наконец, к огромному облечению нас обеих, отчалила. Я юркнула под простыню на кровать, отбросив мокрое полотенце в сторону. Тщетно пыталась уснуть. Не смотря на физическую не проходящую усталость, мозг продолжать генерировать идеи побега. Фантастические, признаюсь. То, что мне нужно двигать отсюда, даже сомнению не подвергалось. Кроме того, меня сильно беспокоила судьба моих соратников. Где они сейчас? Что с ними? Дали поесть? Пить? Моя доля в этом плане была куда завидней. Хотя, кто знает...
  Кроме того возникал еще более бесящий вопрос. Алтай на мне женился, будучи уже женатым. У него есть ребенок! Значит, мой с ним брак был недействительным. Он как-то упоминал, что два года провел на востоке. У него на тот момент уже была семья. Ложь, одна сплошная ложь. Рифат мне тоже лгал? Он же не мог не знать о семейном положении своего лучшего друга! Если буду об этом думать, то сойду с ума. Что за мужики? Как можно так? Сердце болело почти физически. Ревную? Нет. Просто обидно. Обидно так, что мочи нету. Нет сил держать это в себе.
  Было уже довольно поздно. За окном в черном бархатном небе ярко горели звезды. Хотелось верить, что Алтай проведет эту ночь со своей красавицей женой. Лампа еле-еле мерцала на тумбочке возле кровати, наполняя спальню восточными ароматами. Эти запахи чужой страны действовали на нервы. Если бы не теплый ветерок, дуновения которого через приоткрытое окно слегка разбавляли тяжелый плотный воздух помещения, я, скорее всего, начала бы задыхаться. Несколько раз чихнув, прикрыла веки и снова широко распахнула глаза. Явился Златарев. Сцука!
  Алтай, бросив на меня короткий взгляд, словно убедившись, что его собственность на месте, никуда не делась, разделся и направился в душ.
  Я напряглась. Ничего хорошего сей момент не сулил. Похоже, я сильно ошибалась, до последнего надеясь, что Злат не станет портить отношения с другом и не тронет меня. Видимо, желание отомстить было куда сильнее. Его самолюбие, похоже, уж очень сильно пострадало. Наверное, я - единственная женщина, не пожелавшая валяться у него в ногах. Этот неловкий момент следовало исправить.
  Вязкие душные минуты текли невозможно медленно. Я стала одним сплошным комком нервов, решив сопротивляться до последнего своего вздоха и по опыту зная, чего мне это будет стоить. Он не заставит меня изменить Рифату. Как же я потом буду смотреть в глаза мужу? Несмотря на все наши недопонимания, он был мне бесконечно дорог. И я не хотела его потерять. Я готова была простить ему все, даже Митю, только бы он вернулся ко мне. Только бы никогда больше не бросал. Ожидание смерти, как говорят, хуже самой смерти. Измена, пусть даже невольная, любимому человеку и будет смертью для меня.
  
  Глава 7.
  Алтай вышел из душевой и направился к кровати. Я села, забившись в самый дальний угол, натянула простыню до подбородка. Злат скинул полотенце с бедер. Я тихо ох.., короче, была в шоке от такой бесцеремонности. А также от той его части тела, которая ясно показывала намерения в отношении меня.
  - Иди сюда, - последовал короткий приказ.
  Я отчаянного замотала головой. Мужчина стоял у края ложа прекрасный в своей наготе. Идеально вылепленное тело греческого Бога завораживало. Могучее, дышащее первобытной силой. Так и нетронутая густая щетина на лице придавала ему устрашающий вид. Агрессивно вздыбленный член ясно говорил о том, что избежать ночи любви мне не удастся. Несмотря на то, что ни о какой любви и речи тут не шло.
  Алтай сдернул с меня простыню, схватил за лодыжку и подтащил к себе. Быстро намотав волосы на кулак, заставил встать на четвереньки и притянул к своему паху. Я стояла на локтях и коленях, а его подрагивающий орган находился прямо у моих губ. Слезы непроизвольно выступили на глазах.
  - Открой рот.
   Я упрямилась.
  - Многих вещей я бы никогда не стал делать с женой, - медленно проговорил мужчина. - Для этого есть шлюхи. Но ты, несмотря на все предпринятые мною меры, таки пошла по рукам.
  - По каким рукам? - всхлипнула. - Я давно развелась с тобой и вышла замуж за Рифата.
  - Не ври, - загрохотал Алтай. - Ты так печалилась за своего дружка Димульку. Думаешь, я поверю, что он не был твоим любовником? А твоя съёмочная группа? Я видел, как на тебя смотрит твой спецкор и еще тот тощий мальчишка. Одна среди мужиков мотаешься черти где. Ты не боялась оказаться в плену? Не страшно было? Значит, привыкла, что тебя пользуют все, кому не лень.
  - Ты с ума сошел, - захлебывалась я рыданиями.
  Знала, что если на Златарева нашла шиза, то переубедить его невозможно. Можно говорить все что угодно, приводить любые доводы и аргументы, но он не услышит. Когда его поглощало безумие, пиши пропало. Ладно, пускай тогда изобьет меня, убьёт, но я не сдамся. Раз нет шансов цивилизованно выяснить отношения, других вариантов не вижу.
  - Рот, - горячая головка орудия пытки уткнулась мне в губы.
  - Лучше убей, - процедила сквозь зубы, отворачиваясь, насколько это позволяла его хватка.
  - Зачем заниматься таким расточительством? Девушки с такими глазами и волосами тут невероятно ценятся. Я подарю, пожалуй, тебя Джахару. Он церемониться не будет. Когда ему надоешь, отдаст тебя своим солдатам. Если от тебя еще хоть что-то останется. Главарь не умеет беречь свои игрушки.
  - Я сама себя убью.
  - Попробуй, но сначала завтра утром, как только рассветет, к стенке поставят того мелкого дрища из твоей команды, потом пузатого мужика. Потом... да без разницы...
  - Нет, - меня колотило.
  - Тогда давай, учись доставлять мужчине удовольствие, - прозвучало сквозь вату. - Уверен, ты можешь, когда хочешь. Если не понравится, мелкий сдохнет с рассветом.
  - Сволочь.
  Затрещина прилетела мгновенно. Я упала на середину кровати, почувствовав, как кровь из разбитых губ капает на простыню. Злат снова дернул меня к себе, практически вырывая волосы из моей головы.
  - За языком следи. Здесь я для тебя хозяин, а ты - моя зверушка. Открывай рот.
  Я заливалась слезами, тело сводило судорогой. Уверена, он выполнит свою угрозу. Сам он зверь! Разомкнула губы. Злат вогнал свой член до самого горла. Я задохнулась. Желудок подскочил вверх. Сознание не хотело воспринимать это. То, что он со мной делает. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. В ушах шумело. Несколько жестоких фрикции, и сознание начало уплывать. Мужчина освободил мой рот и силой ударил по щеке. Я свалилась на пол. Меня мучительно выворачивало наизнанку. Еще удар в живот. Дальше ничего не помню.
  Очнулась, распростертая на кровати. Простыни были чистыми. Служанка мокрой тряпкой обтирала мне лицо.
  - Вставай, - она протянула мне черную паранджу, помогла подняться и накинуть ее на голое тело.
   - Пошли.
  Меня привели в том самый маленький дворик прямо под окнами. У грубо сложенной ограды стоял Евгеша. Он плакал. Лицо парня исказила гримаса ужаса. Дикий, панический, животный страх в его взоре рвал душу. Напротив него выстроились в ряд трое боевиков. Неподалеку обретался Инар. Неповторимое лицо со скульптурными чертами не выражало ничего. Только глаза. Он буравил меня своим убийственным, разъедающим взглядом. Он меня дрессировал. Скотина! Я ненавидела этого мужчину каждой клеточкой своего организма, всеми силами пытаясь скрыть свой отупляющий ужас.
  - Я держу свое слово, малыш, - сообщил он мне на английском.
   Его ледяные глаза сузились, превратившись в острые фосфорические лезвия.
  - Нет!!! - завизжала я и бросилась к нему. - Ты не можешь быть настолько бесчеловечным!
  Я упала на колени подле его ног, цепляясь за одежду. Все. Он меня сломал. Хватит!
  - Пожалуйста. Не надо. Я сделаю все, что ты хочешь. Я буду такой, какой ты захочешь! Я буду стараться.
  - Конечно, сделаешь и будешь, - прорычал он и подал знак аскерам.
  Автоматные очереди слились с моим протяжным воем. Я кинулась к Женьке, но было поздно. Окровавленное тело паренька лежало у забора. Голубые глаза смотрели в небытие, а на лице застыл вечный стылый ужас.
  Злат не дал мне его оплакать, перехватив на бегу. Две железные руки стиснули меня с такой силой, что в глазах зарябило. Я беспомощно забилась, кусая разбитые губы. Но он без усилий перекинул мое трепыхающееся тело через плечо и вернул обратно в спальню.
  - Никогда тебе этого не прощу! Слышишь? - скрежетала я сорванным голосом. - Однажды ты будешь также стоять предо мной на коленях. И тоже умолять. Будешь меня умолять! Но я не прощу. Никогда. Не в этой жизни! Запомни это!
  Алтай ушел, а я оцепенела от пережитого шока. Мир терял очертания, туман застилал глаза. Внутри было холодное пепелище. Иллюзий больше не осталось - мы влетели по-крупному.
  
  Глава 8.
   В комнате стемнело. Приходила Даша. Зажгла лампу. Попыталась заставить меня поесть. Я есть не хотела. Я хотела умереть.
  Абьюзер - это некое лицо, которое психологически, морально подавляет другого человека, втаптывая его самооценку в грязь и вводя его в состояние выученной беспомощности. Психологи подтверждают: жертва своего абьюзера не исправит. Для этого ей надо быть психологически сильнее того, кто эту психику ломает. Что невозможно из условий задачи...
  Потом пришел Злат. Мужчина сорвал с меня паранджу и навалился сверху всей тяжестью своего могучего тела. Крепко удерживая руки над головой, он впивался в опухшие губы, терзая жестокими поцелуями шею и грудь. Раздвинув ноги коленом, ассасин ворвался в мое лоно, жестко, причиняя резкую боль. Я шептала, уже не в силах кричать:
  - Ненавижу, ненавижу...
  - Да на здоровье, - хмыкнул Алтай, мучительно толкаясь в меня.
  Казалось, он с удовольствием купается в моей ненависти. Но его глаза ничего не выражали. Ни один мускул на лице не дрогнул.
  - Расслабься. Будешь сопротивляться: пузатый мужик - следующий, - тихо предупредил он.
  - Я отомщу, - глотая злые слезы, цедила. - Обязательно отомщу.
  - Попробуй, - Злат вошел на всю длину, и я задохнулась от боли.
  К несчастью, насилие - не крайняя мера. Крайняя мера - шантаж. Он грубо вколачивался в нежное тело, казалось, пронзая насквозь. Потолок качался перед глазами, но я боялась снова потерять сознание. Чудилось, что опять очнувшись, увижу очередную расправу над еще одним моим другом. Сердце колотилось о ребра. Если я не отстранюсь от происходящего, то сойду с ума. Жестоко, пошло, грязно. Как будто, я увязла в вонючем болоте и захлебываюсь вонючей жижей.
  Я рассматривала пылинки в воздухе, когда мужчина слез с меня. Наблюдала за тенями на стене душевой, когда он поставил меня под теплые струи воды в ванной. Я делала все, что он мне приказывал, не думая ни о чем. Не включая мозг. Я больше не была собой. Я кукла, вещь. Бездушное тело.
  - Отдыхай, вечером продолжим, - Злат, наконец, оставил меня и удалился.
  Поползла в ванную. Пустой желудок долго исторгал желчь. Когда спазмы прекратились, я с трудом доползла до ложа. Завернулась в простыню.
  На улице снова смеркалось, когда я вернулась из забытья. И поняла, что повторного марафона не выдержу. Лучше бы не начинала думать, потому что, осознав произошедшее, поняв, какая жизнь тут меня ждет, сразу же появилось почти непреодолимое желание наложить на себя руки. Вот только вдруг не получится, вдруг не успею. Тогда погибнет Олежка. Впрочем, их все равно в живых оставлять не собирались. Но как я смогу жить с тем, когда буду знать, что они умерли из-за меня? Мы не в силах предугадать свою судьбу. Что будет завтра? Потом? А вдруг еще есть шанс? Моя жизнь кончена, но вот они, возможно, каким-то чудом смогут спастись. Нужно время. Я не имею права сокращать их дни. В конце концов, нас, скорее всего ищут. И, дай Бог, найдут. Или же наши войска или войска союзников нападут на это поселение. Пока есть еще надежда... Только она поможет нам выжить.
  В комнате появилась Даша с подносом. Она поставила его на столик и присела на край кровати.
  - Послушай, - начала она по-русски. - Попав в плен, я прошла через все тоже, что и ты. Даже хуже. На моих глазах убили моего любимого. Не осталось в этом доме мужчины, который бы не попользовался мной. Иногда они это делали вместе. По несколько человек. Я хотела убить себя. И знаешь, что меня остановило? Слова моего жениха перед смертью. Он сказал: 'Я верю: ты спасёшься. Живи ради меня'. Я здесь уже два года, но знаю, что пока жива, есть шанс. А если умру - то все. Это, и вправду, конец. А так быть не должно. Я все еще надеюсь, что однажды вырвусь на свободу. Расскажу людям обо всех их зверствах. Обо всем, что тут творится. Расскажу людям о насилии, о невероятной жестокости, на которую способно человечество. Почему это происходит? Должны же все это как-то прекратить!
  Я вздохнула, не став ее разубеждать. Знала, что никто ей этого не позволит. К сожалению, цензуру еще никто не отменял. Многие вещи должны оставаться за кадром. Но нельзя же отбирать у человека надежду.
  - Ешь, - девушка протянула мне миску с супом. - Тебе будут нужны силы. Нельзя быть слабой. Просто научись отстраняться. Словно, все это происходит не с тобой. Так будет легче. Поверь.
  Отстраняться? Ну, уж нет. Я хочу запомнить все. Она права. Пока мы живы, всегда есть вероятность того, что удастся выпутаться. Мы еще не побеждены. Но я не стану ничего никому рассказывать. Я хочу помнить, чтобы мстить!
  Я взяла тарелку из рук Даши и принялась медленно жевать. Проглотить было труднее. Горло саднило, уголки рта потрескались. Рот было открывать больно. А между ног... Не представляю, как не сдохнуть ночью, когда Алтай снова примется за меня. Когда же он насытится своей местью?
  - В доме много вооруженных людей? - прошептала.
  - Да. Даже не думай, - сделала страшное лицо Дашка. - И в коридорах охрана, и на воротах. Ночью вокруг забора ходят. Да и в поселке на каждом шагу...
  - А когда в поход идут?
  - Тогда тоже оставляют охрану. Не убежать. Я пробовала. Избили так, что едва жива осталась.
  - Ясно. На что тогда надеешься?
  - Что их всех перебьют в этих походах. Всех, до единого! - яростно прошипела она.
  - Н-да. Надежда слабая. Нужно что-то понадежней придумать. А где пленники?
  - В центре поселения есть яма. Глубокая. Но там стража меняется каждый день. Их вообще не спасти.
  - Я должна.
  Даша вздохнула. Она протянула мне чай и пару таблеток.
  - На, выпей. Боли не будет. Мыслей не будет. Главное - не забывай стонать, чтобы не понял. Иначе мне сильно попадет.
  - Не надо, - я с трудом изобразила благодарную улыбку. - Мне нужно иметь трезвую голову. Я должна придумать, как спасти своих друзей.
  - Здесь каждый сам за себя, - покачала головой служанка. - По-другому не выжить.
  - Ты хорошая, - я дотронулась до ее руки, - только отчаявшаяся. Не переживай за меня, я справлюсь.
  Самое нестерпимое в таких обстоятельствах - безысходность. Когда ты знаешь, что никто тебя не спасет, никто тебя не ждет, это самое страшное. В такой ситуации помогает даже малейший лучик надежды.
  
  Глава 9.
   Я поклялась себе, что с честью выдержу испытания. Хотя какая тут честь? Я ощущала себя грязной, оскверненной и смотрела на жизнь совсем без оптимизма. Особенно вечером, когда снова пришла моя товарка по несчастью, чтобы покормить и привести в порядок. После ванной, она прикладывала холодные компрессы, как могла, пыталась замазать синяки, но разбитые губы замаскировать было трудно. Да и зачем? Пусть любуется плодами своих трудов.
  - Нормально все, - успокоила ее. - Сам же постарался. Нужно бережно относиться к своим игрушкам, если хочешь, чтобы они находились в надлежащем виде.
  Девушка откинула простынь и забрала мокрое полотенце.
  - А где моя одежда? - спросила у нее. - Та, что была на мне по прибытии?
  Понятное дело, в сандалиях и парандже далеко не утикаешь. Нужно было что-то более практичное.
  - Господин приказал сжечь ее. И ничего тебе не давать. Ты должна сидеть голой в его комнате и всегда быть готовой принять его. Так он сказал.
  - Убью, - прорычала, тут же рисуя в мыслях всевозможные виды жестокой расправы. - Вот дибиленыш! Совсем с катушек слетел! Дикарь! Только прикидывался нормальным!
  Так я отвлекала себя, представляя изувеченный труп Златарева, пока не явился он сам. Забрал у меня простынь, прилег рядом, какое-то время рассматривая меня. В глазах его была мрачная страсть. Не знаю, насколько уж ему понравилось увиденное. По его лицу, впрочем, как всегда, невозможно было понять: о чем он думает.
  - Раздвинь ноги, - последовала команда.
  - Если я буду делать все, что ты скажешь, есть гарантия, что мои коллеги останутся жить? - прошипела.
  - Любишь торговаться? - прищурился Злат.
  - Ищу смысл, - злобно усмехнулась.
  - На свою жизнь, вижу, тебе наплевать?
  - Так разве это жизнь?
  Он внимательно всматривался в мои глаза. Что там пытался разглядеть? Кроме ярости и желания видеть, как он скончается в муках?
  - Хорошо. Я могу обещать, что их не убьют. Не так быстро, по крайней мере. Но вот, не подохнут ли они сами, гарантировать не могу. Ноги...
  Я выполнила требуемое. Пусть ослепнет, поганец. Не знаю, что он там интересного для себя нашел, но вдруг нахмурился и скрылся в ванной. Спустя мгновение вернулся и поставил рядом со мной какую-то баночку с сильно пахнущей травами мазью. Медленно, но верно до меня начало доходить, каким образом он будет использовать мое бедное тельце в этот раз. Я не могла справиться с охватившей меня противной дрожью.
  - Развернись и встань на колени, - от его тона по коже прошел озноб.
  - Нет!
  - Нет?
  Я поняла, что утра ждать не придется. Липкий животный выворачивающий наизнанку ужас. Олежку поставят к стенке прямо сейчас. Выполнила требуемое, дернулась от его прикосновения и задрожала еще сильней. Слезы высохли, и не осталось совсем ничего.
  - Ноги шире.
  На этот раз мужчина был аккуратен. Видимо, придя к выводу, что его усилиями сивку очень быстро укатают крутые горки. А это, похоже, в его планы не входило. Я сжимала до скрипа зубы, стараясь не кричать, когда огромное орудие пытки вторгалось туда, где еще никто не бывал. Он погружался все глубже... до самой души. Внутри все сжималось, отвергая его. Я не могла заставить себя расслабиться, понимая, что делаю себе только хуже... Член медленно погружался в мое тугое нутро, а я начала прерывисто и часто дышать, пытаясь справиться с невыносимой болью. Но мужчине было на это абсолютно наплевать. Он запихнул его до основания. От дикой боли аж потемнело в глазах. Сил на крики уже не оставалось, я лишь всхлипывала и охала от каждого толчка. Алтай пользовал меня долго, эти минуты стали вечностью. Когда мужчина со мной закончил, я упала на живот, мечтая лишь об одном: чтобы он оставил меня, наконец, в покое. Как оказалось, зря. Злат сгреб едва живой организм в охапку и транспортировал в душ. Стоя под прохладными струями вместе со мной, Злат нравоучительно произнес:
  - Ты должна научиться получать удовольствие. И жить станет проще.
  - Все, что я должна, написано в налоговом кодексе, что не должна - в уголовном. Остальное - на мое усмотрение, - попыталась съязвить.
  Издав яростный рык, мужчина завладел моими губами, проникая вглубь рта. Он старался поглотить меня, подчинить полностью. Сжимая до боли в объятиях, он мял мое измученное тело, пытаясь вызвать хоть какой-то отклик. Я погрузилась в себя, и все, что происходило в дальнейшем - шло лесом.
  Прошло три дня. Алтай не появлялся. Даша помогал мне восстановиться. Неужели ассасин решил мне дать передышку? Удивительная забота, учитывая предыдущие события. И где он пропадает? У своей жены? Пусть там и остается! Не уж-то у этой восточной женщины не хватает мозгов удержать своего мужика за х...? На этом месте размышлений мне стало совсем тоскливо. Я тоже не смогла своего... Рифу было плохо со мной? Я совсем никчёмная баба? Казалось, нам было хорошо вместе. Наверное, только казалось.
  Алтай появился только на четвертый день. Я сидела на подоконнике, обернутая в простынь, единственно доступное мне одеяние, и разглядывала облака. Я завидовала им светлой завистью. Прекрасные и свободные. В чистом голубом небе. А я - в дерьме. В полнейшем дерьме, причем по самую глотку.
  Злат поднял меня на руки и отнес в ванную. Там Даша наполнила огромную джакузи. Чудеса посреди пустыни. Зачем? Видимо, Злат решил кардинально поменять политику партии. Он осторожно опустил меня в воду и залез следом. Мужчина нежно целовал мои губы и плечи, гладил и бережно ласкал чувствительные складочки между ног, а я с это время размышляла о том, где он хранит оружие.
  Вытерев насухо, Алтай отнес меня в кровать, положил на спину и устроился между бедер, впиваясь губами в чувственное местечко, выписывая узоры языком, он честно старался. Я рассматривала потолок и думала о том, когда же ему надоест. Только вздрогнула, когда он прикусил нежный бугорок. Видимо, начинал злиться. Бросив свое занятие, мужчина лег рядом и спросил:
  - Ты со всеми такая холодная или только со мной?
  Перевела на него удивленный взгляд. Меня вдруг накрыла волна жгучего гнева, и я перестала соображать:
  - Алтай, ты нормальный? Чего ты от меня хочешь, после того, как ты на моих глазах приказал казнить ни в чем неповинного мальчика? После того, как насиловал? Ты, серьезно, считаешь, что я стану испытывать желание отдаться тебе добровольно и получать при этом удовольствие? Я люто, люто ненавижу тебя! Чтоб ты сдох! Я никого в своей жизни еще так сильно не ненавидела!
  Взор Алтая потемнел:
  - Твои дружки - уже не жильцы. Ты это понимаешь? Мальчишку этого я избавил от мучений. В яме больше месяца никто не выдерживает. Они тухнут в собственном дерьме. На жаре с трупами своих товарищей. Считай, я сделал ему одолжение.
  - Ты, - я задохнулась. - Ты - циничная сволочь.
  - Хоть какие-то эмоции, - усмехнулся Злат. - От ненависти до любви очень тонкая грань. Возможно, ты неправильно истолковываешь свои чувства ко мне?
  - Дурак, - от бессилия я заревела.
  Эти самые эмоции стали последней каплей, переполнили и без того до краев наполненный мукой разум. Невозможно пробиться сквозь стену его убеждений. Странно, но Алтай не разозлился. Он привлёк меня к себе так, что сосредоточие его мужественности, не потерявшее воинственного настроя, уперлось мне в бедро.
  - Ты скоро привыкнешь и смиришься, - опустошающий ледяной шёпот доводил меня до безумия. - У нас все получится.
  Злат бродил рукой по моему телу, как будто вспоминал ощущение от прикосновений того времени, когда мы еще не были врагами. Словно, еще что-то можно было вернуть. Я не разделяла его мнения, позволяя делать с собой все, что ему хотелось. Терпела натиск его влажных, горячих, пожирающих губ. Ни разу к нему не прикоснулась и не предпринимала никаких инициатив в сексе. Просто стала его вещью, покорно принимая ласки мужчины.
  Потом он снова и снова вдавливал себя без остатка в мое нежное тело, проникал, казалось, до желудка. Было нестерпимо больно, я каждый раз задыхалась от боли и обиды, но больше ничего не говорила. А он вонзался еще глубже, еще резче, еще беспощаднее... Я не издавала ни звука. Мне было уже нечего сказать, все эмоции атрофировались.
  
  Глава 10.
   На следующий день, когда я проснулась, Алтая рядом уже не было. Зато в комнате нарисовалась Дарья. Вместе с завтраком она принесла фривольное восточное одеяние. Скорее, предназначенное для танца живота, чем для повседневной носки. Короткий лиф, украшенный вышивкой и камнями, и полупрозрачная юбка, висящая низко на бедрах. Она едва скрывала все самое интересное. Совсем не похоже на национальный наряд. Похоже, выбиралось специально для меня. Чтобы подчеркнуть статус наложницы. Сверху прилагалась паранджа. Я удивленно вскинула брови.
  - Хозяин приказал вывести тебя в сад, - пояснила служанка.
  Я кивнула и последовала за ней. Умостившись в тени деревьев, задумалась: 'Ты мыслишь в правильном направлении. Где-то киллер должен хранить оружие. Про запас. И близко к телу. В комнате есть тайник. Иначе, зачем было меня в срочном порядке отправлять на прогулку?'
  Нет, оружие с собой носить Инару было ни к чему. Его жена, о чем поведала мне Даша, приходилась сестрой Джахару. А сын Злата - племянником вождя соответственно. Почти, что родственники. Нет, оружие ему в данный момент не так уж необходимо. А что? Связь! Телефон! Он продолжал общаться с Рифом и Дином. Телефон! Он мне был нужен не меньше, чем Алтаю. Месяц, так он вчера сказал. Больше пленные не выживут. Никто из них. Даже самые сильные. Прошла неделя. Еще одна-две, и пленники не смогут сбежать, если даже очень захотят. Если даже представится возможность. Просто обессилят, заболеют. Не знаю: насколько условия содержания были плохи сейчас, в настоящее время.
  - Дашь, - окликнула я девушку, замершую подле меня. - Что ты знаешь про пленников? Что это за яма? Им очень плохо?
  - Очень, - вздохнула служанка. - Еще неизвестно, что хуже. То, что делают с ними, или с нами. Нас насилуют, но, хотя бы, кормят и поят. Мы можем помыться, поспать. А там... если только забыться...
  - Что, совсем не дают воды и еды?
  - Кормят раз в неделю. И бутылка воды на всех в день. Удушающая жара днем и стужа ночью. Тесное пространство. Невозможно даже лечь, когда их много. Днем приходят селяне. Бросают камни, отходы там разные. Глумятся, как могут...
  Я застонала. Отлично понимая, что уже сейчас ребята больны и обессилели. Они не смогут бежать, даже если я придумаю - как. Нужно торопиться. Время шло на минуты. И мне плевать уже было на себя. Я виновата в смерти Евгеши. Ибо не фиг было ломаться. Неважно, что не смогла. Должна была смочь! Я виновата в его гибели! Но, обязана спасти остальных! Иначе просто не смогу с этим жить. Да и умирать страшно с таким грузом на совести.
  Плен - изнуряющая вещь. Ты стараешься спать подольше, чтобы время текло быстрей. У тебя нет ни книг, ни компьютера, ни телевизора, ни радио. Я отлично понимала, что ненависть ничего не изменит, не исправит и не накажет его. Убить его у меня не хватит сил, да этого не надо сейчас. Иначе он не сможет заплатить за то, что сотворил с моей жизнью. Все, что оставалось - терпеть свое бессилие...
  Прошло совсем немного времени, когда Алтай возник в проеме окна и сделал знак возвращаться. Даша сама собой исчезла еще по дороге. А мужчина так набросился на меня, что я возликовала. Он говорил с Рифатом! Я права! Поэтому бесится! Значит, средство связи находится в спальне. Нужно только его найти. В своем восторге я даже получала удовольствие от грубых ласк, в то время, когда он безжалостно овладевал мной, от боли его ярости, чуть ли не кончив. Немного не хватило.
  В общераспространённом мнении у женщины, якобы, имеется где-то в глубине лона точка G. Вранье и провокация! Эта самая пресловутая точка находится вовсе не там, а в мозгу. Где-то в глубине серого вещества. Причем, его количество роли не играет. Женские мыли, суждения, настрой, отношения к партнёру - вот, что важно. Любишь ли ты партнера, ненавидишь, используешь, терпишь. Вариантов отношений много. И только чистая безусловная любовь дает возможность найти ту самую точку соприкосновения.
  Он ее нашел. Чуть позже. Но только потому, что я думала о муже. Я найду его. Я знаю, он все поймет. Он защитит меня и поддержит. Все будет хорошо, только нужно потерпеть.
  Я бурно кончила. Алтай, выровняв дыхание, довольно шепнул мне в ухо:
  - Можешь же, когда хочешь.
  О чем это он? Знает, о чем я думаю? Навряд ли. Такой проницательностью обладал только Рифат. Поэтому занимал позицию лидера в их группе. Он умел читать. Читать нас всех. Знал бы Злат - чего я хочу! Впрочем, не мог не догадываться, но его низкое мнение о моих способностях только радовало.
  Я сделала вид, что заснула. Замедлила дыхание. Вздыхала глубоко и ровно. Изо всех сил стараясь замедлить ритм сердца. Вроде, прокатило. Злат оставил меня. Услышав, как закрылась дверь, я резво натянула смешное полупрозрачное одеяние и начала искать. В третий раз перерывая вещи, я выдохлась. Запал потух. Села посреди комнаты и прослезилась.
  - Ты жалкая! Жалкая! - упрекала себя.
  Такое опустошение не было в моем характере. Моя деятельная натура требовала выхода. Мой зодиакальный знак не мог с этим смириться. Звезда львицы - солнце. Солнце дает нам свет, который приносит жизнь. В гороскопе Солнце отвечает за то, что составляет основу и сущность человека - его личность, его дух, его эго; его здоровье и жизненные силы, его потенциал. Девиз жизнелюбивого Солнца: 'Я есть! Я хочу!'. Я либо сияю, либо потухну. Если потухну, то п... всем. Мне либо поклоняются. Либо... То есть, никак. Я не стану рабыней, игрушкой. Я обязана спасти всех, кто испытывает о мне хоть какие-то теплые чувства. Я не имею права быть слабой.
  Рассуждая так, я металась из угла в угол по своей темнице. В очередной раз пересекая ее по диагонали, я заметила , что звук шагов меняется. Протопала еще раз. Потопталась на странном месте. Да! Вот оно! Есть! Плитка под ногами шлепала по-другому. Словно, в пустоту.
  Посидев немного, поняла: мне нечем ее подковырнуть. Выглянула наружу. Дарья была права: в коридоре стояла пара охранников, контролируя передвижения обитателей дома.
   - Я хочу есть, - визгливо и капризно заявила им.
  Они злобно на меня уставились, о чем-то посовещались, и один из них куда-то потрепал. Точно, сейчас позовут Дашу. Златарев, все-таки, имеет здесь авторитет. Хоть и чужеземец.
  Служанка вскоре явилась, принеся обед. В запале рявкнула:
  - Свободна, - и поймала удивленный взгляд.
  Да пофиг. Прибывая в режиме постоянного стресса, уже не считала нужным быть полит корректной. Я схватила вилку, едва дверь за служанкой закрылась, и стала ковырять плитку. Спустя некоторое время адренолитических мгновений, квадратики стали поддаваться.
  Когда я вскрыла тайник, то тихо прифигела. Пистолет с глушителем, коробка с патронами, карта, кинжал. Телефон, жутко желаемый. Только дизайн говорил о том, что он спутниковый. На вид - жалкий аппарат с антенной. Такими мы (корреспонденты) пользовались ежечасно. Да ладно. Чему удивляться! Тут, в тридевятом царстве, понятное дело, сотовой связи нет.
  Уверенно набрала номер Рифата. Тишина. Дура! У него сейчас, скорее всего, такой же. Все правильно, сотовый и для него бесполезен. Но номер мобильного и этот... Этот я не знаю... Я вспомнила. Мобильный он оставил дома. На тумбочке. После того, как мы поругались. Риф не планировал со мной общаться. Так я поняла. Только с друзьями. Значит Алтай для него дороже, чем я? Алтай, который такое со мной вытворяет? Обида, глубокая и горькая обида терзала моё сердечко. Мой мозг на данный момент был не способен переварить столько болезненной информации. Нужен перерыв.
  Нет. Не нужен! Времени нет. Как же, как же им воспользоваться? Всплыл в памяти один номер. Который Егор заставил меня зазубрить наизусть. Байсалов! Он говорил, что на этот номер я смогу ему позвонить всегда и везде. Вариантов не было. Я судорожно нажимала цифры.
  - Егор, - хрипло выдохнула в трубку, как только пошла связь. - Егор!
  - Да. Я слушаю, - ответил за тысячи верст знакомый голос.
  - Егор, это Арина Ларина. Нашу съёмочную группу захватили в плен террористы.
  - Знаю. Вас уже ищут.
  - Мы сейчас находимся у них в плену, - не унималась я. - В каком-то поселении, я точно не знаю наше географическое положение. Не ориентируюсь в чужой местности. Меня заперли в гареме, а вот ребят... Они долго не продержатся. Помоги, прошу тебя, - с рыданием закончила свою тираду.
  Тишина на том конце. Минута, чуть больше...
  - Где ты?
  - Говорю же: не знаю, - простонала.
  - Ладно. Давай подробнее. Опиши дорогу. Откуда, как и куда вы шли.
   Я рассказала все, как запомнила.
  - Ладно. Мы недалеко от вас. Не отключайся. Мне надо определить твоё местонахождение. Слушай меня... Жди... Хорошо... Зафиксировали... Ничего не предпринимай. Просто жди. Спрячь телефон или верни, где взяла.
  Байсалов отсоединился. Я вернула телефон и оружие на место. Еще не зная, что делать. Слушаться его, или действовать по обстоятельствам. Я не поняла, когда они нам помогут, но и дальше испытывать судьбу тоже не могла. В любой момент мог войти Алтай. Или Даша. Или... х... кто их знает...
  Замела следы и свернулась в клубочком на тахте. Все, вроде, нормально. Все путём. Я задремала. Меня разбудил толчок в бок. Надо мной нависла незнакомая девушка. Я села.
  - Чего тебе?
  И спустя мгновения заметила, что недалече стоит жена Алтая - Джазиля. Возле нее минутся еще две дивчины. Вот так делегация! Интересно, чего им от меня надо? Джазиля скомандовала по-английски:
  - Встать!
  - Да щас, - пробормотала я по-русски, а по-английски ответила: - Не могу, устала очень. Твоего мужа ублажала. Сил просто нету. Ушатал. Ты бы часть нагрузки на себя взяла, что ли...
  - Думаешь, раз Инар тобой увлекся, то тебе все позволено? - завизжала эта королевна. - Думаешь, он тебе все с рук спустит?
  - Это вряд ли, - вздохнула я.
  - Джахар завтра выдвигается в поход, - уже спокойнее и с изрядной долей желчи, добавила женушка. - Инар идет с ним. Тебе тут делать нечего. Будешь помогать на кухне. И спать там же.
  - Как скажешь, - согласилась.
  Только бы она побыстрей свалила. А вслед ругнулась на своем:
  - Да пошла ты, коза.
  
  Глава 11.
  Дарья принесла ужин. Наверняка она что-то знает.
  - Тролли завтра идут на войну? - осторожно начала я допрос.
  - Кто? - не поняла Даша.
  Бедняжка. Она так давно не была на родине, что с трудом воспринимала родной язык.
  - Джахар, Инар и команда, - пояснила.
  - Да, завтра рано утром собираются на какую-то вылазку.
  - Надолго? - сощурилась я, прикидывая, что могу из этого извлечь.
  - Не знаю. Только вот слышала, что после возвращения собираются казнить пленных. Они так всегда делают.
  Дернулась и пролила чай на простыню, ставшую уже для меня привычной одеждой. Пошлый наряд, принесенный служанкой для прогулки, Алтай порвал в порыве страсти. Не жалко. В нем я была больше раздетой, чем одетой. Я чувствовала, что кровь стынет в жилах: если не спасу друзей, то моя жизнь уже не имеет смысла.
  - Когда мне одежду дадут? - раздраженно прошипела, едва не расплакавшись.
  - Спроси у господина, - чирикнула девушка и, быстро прибравшись, удалилась.
  Я сидела у окна и смотрела на далекие холодные звезды. И не заметила, как рядом притулился Алтай.
  - Вы завтра уходите биться с неверными? - спросила у него.
  - Кто тебе сказал?
  - Джазиля.
  - Она была здесь? - нахмурился Злат.
  - Да. Днем. Сказала, что после твоего ухода я буду помогать на кухне и жить там же. Ты, хоть, одежду мне выдай какую-нибудь. А то замучаюсь от охраны отбиваться.
  - Ты останешься здесь. До моего возвращения. С женой я сам разберусь.
  - Как это радует, - не удержалась от едкого комментария. - Неужели еще не надоела?
  - Не дождешься, - хмыкнул Алтай.
  - Бл.., - вырвалось.
  Однако, сейчас судьба моих друзей занимала гораздо больше собственной.
  - А, правда, что после похода пленных всех убьют?
  - Джахар за каждого своего павшего война расстреливает по два пленника, - лениво пояснит Злат. - Рейд предстоит не из легких, так что павшие будут. Сколько - никому не известно, но достаточно, чтобы положить всех пленных. Их не так много.
  - Ты обещал, что если я буду выполнять все твои прихоти, то моих друзей не тронут, - возмутилась.
  - Обещал, что я не трону, - поправил. - За Джахара не отвечаю.
  - И чем же ты собираешься давить на меня тогда?
  - Способов много. Не переживай.
  Мы оба молчали в тишине. Теплая душная ночь навевала умиротворение. Мысли текли неторопливо, спокойно. Потому что я уже знала, что сделаю. У меня нет выбора. Златарев, словно, пробрался мне в голову.
  - Даже не думай, - тяжело обронил он.
  - О чем? - невинно удивилась.
  - В доме останется охрана. Ты не сможешь удрать даже за ворота. Представим на минуту, что тебе это удастся. Куда ты побежишь? Ты не знаешь страну. Не знаешь, где находишься. С трех сторон - пустыня, с четвертой - горы. Хорошо, если будешь еще дышать, когда тебя найдут. Но, скорее всего, поймают еще раньше. Попытаться, ты, конечно, можешь. Но когда вернусь, накажу так, что пожалеешь, что живой осталась.
  - Наказать, ты, конечно, можешь...
  Мужчина зарычал. Он подхватил меня с окна и потащил в кровать. Н-да. Аргументов больше нет.
  Утром Даша принесла мне одежду. Шальвары и короткую нижнюю рубашку. Она сказала, что хозяин распорядился не выпускать меня из комнаты, пока он не вернется. Хозяйка предупреждена. Моя, точнее ее задача, помочь мне восстановиться. Я должна больше отдыхать и нежить свое тело. Для господина.
  Мля. Средневековье какое-то. Бред и мракобесие. Я вела себя тихо. Васька слушает да ест. Прикидывала, смогу ли я уговорить Дарью перейти на темную сторону. Не сдаст ли она меня. Ее помощь очень бы пригодилась.
  - Даш, - нужно начинать давить на психику. - Ты собираешься всю жизнь провести здесь? Рано или поздно тебя убьют. Или изнасилуют так, что не оправишься. Ты хочешь умереть на чужбине? У тебя остались родственники? Ты хочешь мужа, семью, собственный дом?
  Девушка присела рядом со мной и закручинилась.
  - Знаешь, - едва слышно произнесла она, - мне иногда по ночам сняться берёзы. Такие, как в мае. Когда легкий ветерок развевает курчавые золотистые сережки, а на ветках маленькие молодые листочки. Нежно зеленые. Совсем крохотные. И солнце ласковое, не такое, как здесь. Мне так хочется снова ощутить запах медового луга, грибов и земляники. Как пахнет хвоя новогодней ели. Воспоминания детства. Как будто это было не со мной. Или со мной. Но в другой жизни...
  - Тогда давай убежим! Сейчас. Когда боевиков в доме и поселке совсем немного. Другого шанса может и не быть.
  - С ума сошла! Мы умрем! В горах. В пустыне! Мы не доберемся до своих. Ты, хотя бы знаешь, куда бежать? - испуганно хлопала на меня глазами Дарья.
  - Не совсем, - ничуть не смутилась, - но у меня есть карта. Смотри.
  Я метнулась к тайнику, уверенно приподняла плитку и застыла. Телефона не было. Видимо, Алтай забрал его, пока я спала. Зато все остальное было на месте. Карта местности, бинокль, пистолет с глушителем и патроны. Ладно, исчезновение телефона - не беда. Все равно Байсалов не торопится нам на выручку. А если даже и торопится, то приторопится еще не скоро. А времени нет. Значит, действуем по обстоятельствам.
  - Вот, - я продемонстрировала Даше находку. - Карта. Сориентируемся, куда двигать. Оружие тоже есть. Прорвемся. Решайся! В конце концов, лучше сдохнуть на свободе, как по мне, чем так существовать!
  - Я согласна, - глаза девушки загорелись. - Ты уже все придумала, я права?
  - Да. От тебя нужно собрать одежду, обувь. Хорошую обувь. В которой по горам лазить можно. Босая я далеко не уйду. Воду и еду. На восемь человек. Друзей я не брошу. Дней на десять. Только не спались. Прошу. Постарайся делать все незаметно.
  - А как мы минуем охрану?
  - Пока не знаю.
  Я взяла ствол, нажав кнопку на рукоятке, извлекла обойму. Вставила патроны по одному и затолкнула обойму на место. Даша вздрогнула от щелчка. Отключив предохранитель, я передернула затвор, чтобы загрузить пулю в пороховую камеру.
  - Ты умеешь этим пользоваться? - выдохнула девушка.
  - Как видишь, - я убрала пистолет, биноклю и карту под подушку на софе, вернув плитку на место.
  - А ты когда-нибудь стреляла в людей? - рациональный вопрос Дарьи меня врасплох не застал.
  - Да. Я умею убивать. Еще чем-нибудь хочешь поинтересоваться?
  Даша мотнула головой. Я больше не была забитой, затравленной, запуганной до поноса невольницей. Во мне проснулась амазонка, готовая сражаться за себя и за людей, которые мне были дороги.
  
  Глава 12.
   Я заставляла себя спокойно сидеть на диванчике и отдыхать. Хотя внутри не находила себе места. Как там справляется Дарья? Не запалит она все мероприятие? Девочка очень боится. Хотя чего уж тут бояться, когда решилась? Тут или пан, или пропал. Я, правда, сама еще смутно представляла, как мы минует охрану, выберемся за ограду и из посёлка. Но, как говорится, человек предполагает, а Бог располагает.
  На пороге моей комнаты появилась Джазиля. В абайе черного цвета с вышивкой серебром и хиджабе. Ее сопровождало пятеро мужчин в кандурах. По мою душу. Я нащупала ствол под подушкой и встала, пряча оружие в складках сильно широкой для исхудавшей меня рубахи. Модель 19 отличается укороченным до 102 мм стволом и рукояткой, вмещающей магазин на 15 патронов. Это я помнила четко.
  - Уже чувствуешь себя хозяйкой? - шипела, как змея, восточная женщина. - Думаешь, что завладела сердцем моего мужа? После того, как тобой насладится моя охрана, ты станешь ему не интересна. Инар не любит порченных девушек.
  - А как он об этом узнает? - безмятежно спросила, прикидывая диспозицию. - Ты ему сама расскажешь, что приказала сделать со мной?
  - Да. Расскажу! - кричала Джазиля, она отлично изъяснялась на английском. - Он не посмеет меня тронуть! Джахар - его друг и мой брат. Мы - его семья! А ты - всего лишь рабыня!
  - Silly woman, - констатировала факт.
  Они стояли в линию, шагах в десяти от меня. Двое ухмыляющихся уродов справа, женщина, трое слева. Компактный пистолет обладал огневой мощью полноразмерного армейского оружия. Глушитель, надеюсь, поможет выиграть время. Главное - не промахнуться. Ба! С такого расстояния в тире я стопроцентно попадала в голову. Туда и целилась.
  Ра, два. Три, четыре, пять. Зайчик идет гулять. Они и опомниться не могли. Не ожидали, твари? Рука даже не дрогнула. Так я была зла. Нет. Не так. Я была не просто зла, я была в ярости. Не стоило доводить до греха! Я - не девочка для утех, не безропотная рабыня, я умею и могу за себя постоять! Приятно было стереть с их похотливых физиономий глумливые ухмылки.
  - Не принимай на свой счет, - произнесла я, глядя в ополоумевшие темно-карие глаза Джазили. - Срать мне на Алтая. Инара. Сорри. Я ПРОСТО ХОЧЮ БЫТЬ СВОБОДНОЙ!
  И выстрелила ей в лоб. Равнодушно взирая на поверженные тела, корректировала план дальнейших действий. Стянув с женушки Злата абайю и хиджаб, быстро облачилась. От запаха крови замутило. Покачиваясь, бубнила про себя:
  - Как-то на дороге, девятого числа встретил добрый человек человека зла. Добрый взял гранатомет, бах - и нет козла. Все-таки добро-то посильнее зла!
  Дозарядила обойму и вышла в коридор. Я была собрана и решительна. Пути назад нет. Дошла до конца прохода, пряча ствол в складках одежды. Там стояло двое вооружённых людей. Они не реагировали на меня, явно принимая за хозяйку. Я подошла вплотную. И выстрелила обоим в лицо. Стражники даже дернуться не успели. Замутило сильней. Возьми себя в руки! Два хлопка, иду дальше. Еще два, еще... Я вышла на улицу и сняла двоих у ворот. Все, как учил Ринат. Нужно сосредоточиться на целях, на поставленной задаче. Больше не о чем не думать. Не такая я уж плохая ученица. Просто стимула не было. Он бы сейчас мной гордился.
  - Арина! - у дверей дома стояла Даша с широко раскрытыми глазами и кучей рюкзаков.
  Справилась. Умничка. Стрессоустойчивая умничка. Я вернулась и помогла нести поклажу.
  - Где яма? - рявкнула.
  - Я покажу, - прошелестела девушка.
  Нужно собрать автоматы. Они нам пригодятся. Мы вдвоем с трудом отодвинули решётку, после того, как я из-за угла расстреляла охрану. Скинули лестницу.
  - Мальчики! Удираем! - закричала в плохо пахнувшую темень.
  На свет стали выползать один за другим мои товарищи. Андрей, Олежек, Кутузов, сержант Серега и его двое бойцов. Все, что остались в живых. Бледные, исхудавшие, грязные, они щурились на солнце. Я не плакала. Просто тяжелые соленые капли стекали по щекам и капали с подбородка.
  - Мальчики, - всхлипнула я, - нам еще нужно пройти через поселок и решить, куда двигаем. Террористы ушли, но когда вернутся, вас всех убьют. Так что без вариантов. Умрем в дороге, или, по любому, сдохнем. А так, хотя бы, шанс есть. Справимся?
  - Ты же сама сказала - без вариантов, - слабо улыбнулся Андрей.
  Мы осторожно крались между хибарами. Я стреляла глазами во все стороны, сжимая до боли оружие в руке. Движение справа. Во двор выполз дед с автоматом. Целился в нас. Я выстрелила. Потом пришлось еще завалить истеричную женщину с ружьем и ребенком, вцепившимся в ее юбку. Ребенка, я, конечно, не тронула. Но тут все просто: или его мать, или кто-то из нас. Психанутый подросток тоже решил повоевать. Зря. Солдатики, может, и ослабли, но вкус к жизни не потеряли. Двоих боевиков уложил Стародубцев глазом не моргнув.
  - Куда идем? - спросил он, когда достигли окраины поселения.
  Суровый и изнеможённый, он был готов идти до конца. Это был совсем не знакомый мне человек. Впрочем, меня такую он тоже не знал.
  - В горы, - без тени сомнения ответствовала я. - В пустыни - мы будем, как на ладони. Возвращаться тем же путем глупо. Быстро поймают. Так что - мы легких путей искать не будем. Хотя бы потому, что их нет. Где-то там за горными вершинами наш союзник. Я общалась с ним. Он готов помочь. Но только не скоро. А вот у нас времени нет. Значит, определяем ближайший населенный пункт. И попробуем с ним связаться.
  - Так куда идем? - сильно истощавшего Олежку узнать было сложно.
  - В горы, сказала же, - обозлилась я. - только в обратную сторону от той, откуда пришли.
  - Уверена? - спросил Андрюша.
  - У тебя есть другие предложения? - ехидно поинтересовалась.
  - Нет. В данном случае - это единственно верный маршрут, - без издевки согласился спецкор.
  Лес мы миновали быстро. Далее принялись изучать карту. Ручкой были обведены пути к ближайшим населенным пунктам.
  - Где ты ее нашла? - насупился Стародубцев.
  - У того самого американского наемника в заначке, - честно ответила. - Только давай сейчас это не будем обсуждать. Вам важно знать только одно: он сейчас с Джахаром ушел на задание. Остальные, если еще не всех перестреляла, понятия не имеют, куда мы пошли. Но и я не знаю, когда вернутся боевики в поселок, и как скоро нас станут искать. Потому наша задача - удалиться как можно дальше от этого места. По любой из этих линий. Но с одной поправкой. Мы сюда шили на восток, все время на восток. Значит, нас они будут искать в первую очередь на западе. Поэтому сейчас идем на север. На юге пустыня. На востоке тоже. Да, далеко, но безопасней. Кто-то имеет еще идеи?
  Народ молчал, поэтому к исполнению единогласно был принят мой план.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com К.Федоров "Имперское наследство. Забытый осколок"(Боевая фантастика) А.Вильде "Джеральдина"(Киберпанк) М.Малиновская "Девочка с развалин"(Постапокалипсис) А.Минаева "Академия Алой короны-2. Приручение"(Боевое фэнтези) С.Елена "Избранница Хозяина холмов"(Любовное фэнтези) А.Кочеровский "Баланс Темного"(ЛитРПГ) М.Атаманов "Котёнок и его человек"(ЛитРПГ) С.Нарватова "Последние выборы сенатора"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 3, Легион"(ЛитРПГ) М.Юрий "Небесный Трон 3"(Уся (Wuxia))
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Институт фавориток" Д.Смекалин "Счастливчик" И.Шевченко "Остров невиновных" С.Бакшеев "Отчаянный шаг"

Как попасть в этoт список