Желунов Николай Александрович: другие произведения.

Проект "Ленин"

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Тот, кто рос осененным добротой его бесчисленных портретов, сразу узнал бы этот лукавый прищур пронзительных узких глаз, и аккуратную бородку, и высокий сияющий лоб... Написан в соавторстве с Иваном Наумовым Опубликован в журнале "Полдень, XXI век", номер 6/2006, а также в сборнике "Предчувствие шестой волны"


Проект "Ленин"

"В сущности,- подумал я,- этот человек, такой простой, вежливый и

здоровый, гораздо страшнее Нерона, Тиберия, Иоанна Грозного. Те, при всем

своем душевном уродстве, были все-таки людьми, доступными капризам дня и

колебаниям характера. Этот же - нечто вроде камня, вроде утеса, который

оторвался от горного кряжа и стремительно катится вниз, уничтожая все на

своем пути. И при том - подумайте! - камень, в силу какого-то волшебства

- мыслящий!. Нет у него ни чувства, ни желаний, ни инстинктов. Одна острая,

сухая, непобедимая мысль: падая - уничтожаю".

А.И.Куприн. "Ленин. Моментальная фотография".

Ленин говорит мальчику:

- Хочешь, я тебе куплю эту лодочку?

А это была чудная маленькая лодочка. С парусом. И парус поднимался и

опускался. И около паруса стоял маленький матросик. И там были устроены

скамеечки, маленький руль и флаг. Ну, удивительно интересная игрушка!

Мальчик ужасно обрадовался. И Ленин купил ему эту лодочку.

М.Зощенко. "Рассказы о Ленине".

   Эта история началась прохладным и зыбким августовским вечером, в час, когда ночная мгла, взявшая в союзники ослабленный по причине уик-энда смог, спикировала на столицу - и тут же в отчаянии отступила под шквальным огнем неоновой ПВО. В отместку ночь тяжелым покрывалом затянула звезды, и лишь надкусанный блинчик Луны непобедимо и жирно поблескивал над горизонтом, с недоверием поплевывая на свое отражение в бензиново-радужных волнах реки.
   Сейчас мы можем с точностью до минуты установить время, когда произошло событие, положившее начало череде великих потрясений, ужаснувших и навсегда изменивших Россию.
   Итак, Великое Откровение началось в субботу, 26 августа 2006 года, ровно в 22:45 по московскому времени.
   Откровению было угодно снизойти на одноглазого паупера, навсегда оставшегося для нас безымянным. Вопреки укоренившемуся в общественном сознании стереотипу, паупер не был пьян, не рылся в урне в поисках бутылок, и не выпрашивал у прохожих деньги. Паупер в задумчивости стоял на булыжной мостовой у Исторического музея, там, где Никольская улица вываливается на Красную Площадь, и в памяти его, как на экране телевизора, мерцали картины далекого прошлого. Вот здесь - да-да, по этой самой булыжной мостовой грохотали танки под алыми знаменами, ползли чудовищные сардельки межконтинентальных ракет, а следом за ними радостно шагали колонны советских граждан, размахивающих цветами и воздушными шариками. Граждане волнами прибоя обнимали утесы-транспаранты с портретами мудрецов, а сами мудрецы улыбчиво приветствовали их с гранитного борта Мавзолея.
   И так глубоко погрузился безвестный паупер в воспоминания, что показалось ему - тонкая ткань реальности двадцать первого века не выдержала напора образов века ушедшего и беззвучно расползлась горячим полиэтиленом.
   Стремительной походкой, словно крылья раскинув в стороны полы френча, летел через московский сумрак Владимир Ильич Ленин. Ленин-видение. Ленин-песня. Тот, кто рос осененным добротой его бесчисленных портретов, сразу узнал бы этот лукавый прищур пронзительных узких глаз, и аккуратную бородку, и высокий сияющий лоб. Левая половина ленинского лица полыхала голубыми отсветами рекламы Samsung, на правой алел инфернальный отблеск кремлевских звезд, в глазах отражались разноцветные огни вывески над рестораном "Дрова". Нет, не карикатурный двойник в мятом кепарике пробегал по Красной Площади в поиске желающих за полтинник сфотографироваться в обнимку с "вождем пролетариата" - воскресший Ленин рвал стонущее пространство, мыслящей бомбой уносясь к обреченным основам миропорядка.
   И когда встретились их взоры, Владимир Ильич еще сильнее прищурился, будто фотографируя беднягу своим восьмимегапиксельным взглядом, и тут же исчез в водовороте голов, дрейфующем по направлению к Тверской.
   Безвестный же паупер немедленно лишился рассудка, и до утра слушали его бессвязные вопли жители района Китай-город. В бледных отсветах на животах облаков высоко в небе страшным флэшбэком хмурилось ему волевое лицо Ильича, и бедный безумец кричал благим матом, возвещая начало новой эры.
  
   Магнитофонная запись сделана незадолго до описанного выше происшествия. Имена беседующих, обстоятельства, и место встречи разглашению не подлежат. Голоса изменены.
   У.: - Дорогой [удалено цензурой], я так настаивал на встрече, потому что наш проект вошел в завершающую фазу. До возвращения вождя остаются считанные дни.
   З.: - Подождите-ка! Вы хотите сказать, что без согласования со мной начали эксперимент?!
   У.: - Извините, [удалено цензурой], но согласовано всё было еще в девяносто первом, вы сами понимаете с кем. Я ставлю вас в известность как лидера оппозиции. Надеюсь, самоотверженность работников Института не останется незамеченной!
   З.: - Вы так уверены в успехе? Кто поверит, что предъявленный миру Ленин - действительно Ленин, а не Мария Дэви Христос в кепке?
   У.: - Это уже политика, а не наука. Я думаю, живой Ильич сам ответит на этот вопрос. Нас ждёт великое будущее!
   Слышен звук льющейся жидкости, звяканье блюдец.
   З.: - Вы уверены, что здесь нет "жучков"?
   У.: - Голову даю на отсечение. Это дача тещи двоюродного брата моего друга.
   З.: - Ну хорошо. Однако в двадцать четвертом году Ленин был очень плох...
   У.: - Помилуйте, [удалено цензурой], неужели вы думаете, что мы потратили пятнадцать лет и миллионы долларов, пожертвованные верными ленинцами, чтобы возродить безнадежного больного? Калеку с фотографий в масонской прессе? Ильич вернется в прекрасной форме, дьявольски энергичным и абсолютно здоровым, уверяю вас. Мы вернем ему мозг... а хоть бы девятнадцатого года!
   З. (раздражаясь): - Всё это пахнет авантюрой. А если он будет невменяем? Под ударом окажется партия...
   У.: - Ваши сомнения меня настораживают, [удалено цензурой]. Все необходимые органы уже изъяты у доноров или клонированы, мертвые ткани удалены методом тотал-пилинга - это новейшая, очень дорогая технология. Впрочем, это мелочь, семечки. Главное: регенерация мозга почти завершена. К нам возвращается гениальный разум!
   З. (сдавленно): - И он будет способен управлять страной?
   У.: - Он будет способен на все. Дорогой [удалено цензурой], Ильич вернется к нам в еще лучшем виде, чем был при жизни! Еще более сильным, здоровым, мудрым! Ильич яростный! Ильич карающий и беспощадный!
   На этом отрезке фонограммы зарегистрирован посторонний звук. Собеседников было только двое, и тем не менее загадочный ТРЕТИЙ голос явственно произнес короткую нечленораздельную фразу. Специалисты сотни раз прокрутили пленку, подвергли ее компьютерному анализу, и в конце концов смогли разобрать одно-единственное слово. Это слово "жопа". В результате проведенного расследования обладатель наглого мистического голоса так и не был установлен.
   У. (кашляет): - Что? Вы что-то сказали?
   З.: - Я думал, это вы... Боюсь сойти за оппортуниста, но не кажется ли вам, что многие ленинские идеи и методы устарели? Вы представляете, как тряхнет мир? Это не наука, это политика, уважаемый [удалено цензурой]. Я не могу дать добро на проведение эксперимента.
   У.: - Вы и есть оппортунист, [удалено цензурой]! И добра вашего никому не надо. Тело из Мавзолея давно вывезено. Ильич придет в себя в Подмосковье, в одной из наших секретных лабораторий. После завершения процедур у него будет время ознакомиться с текущей политической обстановкой. Мы предоставим ему возможность своими глазами увидеть, до чего довели страну "демократы"! А затем, я уверен, нас ждет тяжелая и долгая политическая борьба - до полной победы социализма в мировом масштабе.
   З. (агрессивно): - Вы не посмеете пойти против решения руководства партии!
   У. (пылко): - Ильич - наша партия! И не пытайтесь нам помешать!
   Конец записи.
  
   Второе пришествие Ленина началось вполне обыденно - со слухов и пересудов. Волшебные лучи Великого Откровения далеко не сразу проникли в каждый мозг, на это потребовалось время.
   Лидеры всевозможных коммунистических партий и движений, - а их на момент Откровения насчитывалось в стране около десятка - отреагировали первыми: недоверием и возмущением, сравнимыми только с изжогой и аллергией. Пока оживленный Ильич отъедался, изучал в тиши кабинета историю двадцатого столетия, а затем стремительно перемещался по стране, знакомясь с жизнью простого народа, левая оппозиция закипала и бурлила на заседаниях ячеек и комитетов. С трибун митингов летели молнии. У посольства США выстроился круглосуточный пикет с плакатом "Янки, гоу хоум!" Министерство здравоохранения фиксировало рост потребления валерьянки и корвалола.
   В унылый и промозглый осенний день, когда представителю любой прослойки классового общества хочется сидеть в теплых тапках у телевизора и пить чай с домашними пирожками, в центре Москвы начался экстренный съезд коммунистов России. Привлеченные слухами, слетелись на сборище и коммунисты братских стран СНГ и Балтии, подтянулись также некоторые товарищи из дальнего зарубежья, и даже несколько коммунистов из Америки (надо ли говорить, что все американцы как один были цээрушниками и подлецами), в общем, то был полноправный съезд всех коммунистов мира.
   На деньги, подаренные коммунистам доброй феей, съезд на неделю арендовал Колонный Зал Дома Союзов.
   - Ну и где этот Ленин? - усмехались одни делегаты, - видел его кто-нибудь?
   - Провокация дерьмократов, - глубокомысленно встревали другие, - ничего святого для них нет.
   - Эдичка Лимонов балуется, - уверенно говорили третьи, - выбрил голову, перекрасил бороденку в рыжий цвет, и вставил контактные линзы.
   В буфете шепотом сообщали друг другу на ухо, что антинародный режим готовит государственный переворот. Общее мнение было единодушным - во всем виноват Чубайс.
   Но когда в гомонящем, разгоряченном людском море появилась вдруг невысокая, облаченная в темно-коричневый френч фигура в легендарной кепке, Откровение глубинной бомбой накрыло всех, кто был в зале. Ильич шагал вдоль рядов к Президиуму, и говорливые рты захлопывались один за другим, воспаленные от чтения "Программы КПРФ" глаза лезли на лбы, свежие номера газеты "Завтра" с шорохом выпадали из ослабевших рук и, словно чайки, медленно планировали на вытертый миллионом ног синюшно-алый палас. То был Ленин, вне всякого сомнения! В гробовой тишине прошествовал он к трибуне, ласково улыбаясь бледнеющим делегатам и милосердно кивая схватившимся за сердца старушкам с бэджиками на кофтах. За его спиной плыла троица телохранителей в темных очках.
   - Здравствуйте, товарищ, - мягко, с неповторимой картавинкой бросил Ильич охраннику, замершему у входа на сцену, и в тот же миг съезд вскочил на ноги и взорвался такой овацией, какой не слышал еще за свою долгую историю Колонный Зал, да что там - ни один зал на свете. Хрустальные сталактиты люстр задрожали и провисли на крюках, осыпая крошками штукатурки головы собравшихся, свет несколько раз мигнул, и зал погрузился в полумрак, лишь над сценой ярко горели софиты; и даже мраморные колонны завибрировали, как при землетрясении. Ильич же, спокойный и уверенный, протянул руки к залу, успокаивая его.
   И когда крики и хлопки смолкли, а Ленин взобрался на трибуну и изготовился сказать аудитории нечто совершенно потрясающее, из середины Президиума поднялся вдруг некто и взял микрофон. Был этот человек богат плотью и багров лицом, и взгляд его уперся в висок вождя, словно капланов браунинг - один из всех присутствующих знал он о "Проекте "Ленин" и готовился к появлению воскресшего вождя на съезде.
   - Погоди, не говори ничего, - пробасил кумачовый человек, и каждый в зале вздрогнул, предчувствуя нехорошее, - не отвечай, молчи. Да и что бы ты мог сказать? Я слишком знаю, что ты скажешь. Да ты и права не имеешь ничего прибавлять к тому, что уже сказано тобой прежде. Зачем же ты пришел нам мешать? Ибо ты пришел нам мешать и сам это знаешь.
   - Что он несет? - зашептали меж собой головы в зале, - он бредит или сошел с ума?
   Ленин же с удивлением повернул к оратору лобастую голову и слушал.
   - Посмотри на верных партийцев, собравшихся перед тобой, - продолжал кумачовый человек, нахмурившись. - Каждый из них живет с именем твоим на устах, носит у сердца красную книжечку с твоим профилем, желчно плюет в телевизор, когда приспособленцы охаивают начатое тобой дело. Ты - романтический символ, лицо на знамени... Но давно уже не вождь и не учитель! Нужно ли сегодняшним людям то, что ты обещал сто лет назад?
   - Вспомни, как трещала по швам империя, а немощный царь в ужасе трясся на троне! - возвысил он голос, перекрывая нарастающий в зале шорох, - какие волшебные слова развернули перед тобой целую страну, как скатерть-самобранку? Земля! Диктатура пролетариата! Национальный вопрос!
   Такая стеклянная тишина повисла в зале, что кумачовый человек, уже не боясь, что его перебьют, налил в граненый стакан минеральной воды "Бонаква", и сделал большой глоток, после чего заговорил тише, спокойнее, проникновеннее:
   - Кому сегодня идти за тобой? Крестьяне осели в городах и оторвались от груди вскормившей их матери-земли, забыли ее. Они ездят в метро и ходят на футбол, поедая аргентинское мясо и канадские картофельные чипсы, а те, кто остался, в непрекращающемся похмелье возделывают свои крошечные частные наделы, едва сводя концы с концами. Крестьянин-кормилец истаял в числе, сменил соху на мотоблок, и плевать хотел на любое коллективное хозяйство.
   Позовешь рабочих? Где он - суровый путиловец в кожанке, с измазанным угольной пылью лицом, падающий с ног от шестнадцатичасовых смен, радующийся возможности променять станок на винтовку? Им давно уже нечего диктовать, потому что дурман голубого экрана куда как слаще церковного опиума! В постиндустриальном мире пролетарий измельчал куда страшнее крестьянина, ему нужны лишь простые радости - хлеб и зрелища двадцать первого века. И никакие листовки, никакие подполья не выдернут его из мягкого кресла, от крутящихся барабанов шоу и калейдоскопа штампованных сериалов без начала и конца. Кому дашь ты винтовку, кто возьмет ее из твоих рук?
   Латышские стрелки да кавказские комиссары? Задумайся теперь, столетие спустя, к чему они стремились, вставая под твои знамена. К светлому будущему в братской семье народов, или к обособлению от державы, экономическому и культурному сепаратизму? Кто сейчас считает Россию главным врагом и пресмыкается перед Западом, не те ли потомки латышских стрелков? Кто раздробил Кавказ на тысячу осколков, отбросив его в средневековье - не духовные ли наследники твоих соратников? Да что далеко ходить -каждый в этом зале предпочтет посудачить о кознях масонов, возвращении Крыма... Да о чём угодно - лишь бы не потревожить священную корову - собственность на средства производства!
   Так что задумайся, нужен ли ты сейчас нам со своим "Фабрики - рабочим, земля - крестьянам"? Ты гений красноречия и непревзойденный теоретик революционной борьбы, ты можешь снова зажечь их и как прежде воздвигнуть знамя смуты и потрясений, знамя борьбы за мифическую свободу - этого и хотят те, кто вернул тебя к жизни - но знамя это в итоге воздвигнут против тебя самого. Будут десятилетия бесчинств и антропофагии, но потом эти же люди, которых ты поднимешь на бой кровавый, святой и правый - эти же люди приползут к нам, и откажутся сами от твоей свободы, моля вернуть им телешоу, аргентинское мясо и чипсы из картофельной шелухи. И тогда мы - мы! -сядем на зверя имя, которому "парламентаризм" и воздвигнем чашу, на которой будет написано "закон о выборах". Но тогда и лишь тогда настанет для людей царство покоя и счастия. Поэтому я говорю тебе - не произноси с этой трибуны не слова, и лучше уйди сейчас, не ломай то здание, что мы возводим долгие годы. Твое время прошло. Просто уйди. Я сказал.
   И оратор тяжело опустился в кресло, смахивая градины пота, а ошеломленный и униженный зал сидел, каменея, в ожидании разящего ленинского ответа. Ленин же, который несколько раз менялся в лице во время этой речи, долго стоял над трибуной без слов, и все взгляды были устремлены на него. Двадцать две телекамеры молниеносно цифровали картинку с его историческим прищуром, гнали в переплетения черных кабелей, оттуда - в тарелки спутниковой связи в фургончиках у подъезда, и уж через них, сквозь освобожденный для такого события телекомпаниями всего мира эфир - в миллионы квартир, где человечество замерло перед телевизорами, схватившись за головы, впитывая и переваривая Откровение. По всей планете бросали люди свои дела и бежали к экранам, пожирая глазами строчки субтитров - и Фидель на Кубе нервно покусывал сигару, и Джордж Буш-младший в страхе подсчитывал остатки баллистических ракет, и даже гарлемские негры ненадолго оторвались от рэпа и баскетбола. Мир застыл.
   Наконец Ильич стряхнул оцепенение, молча шагнул к своему оппоненту и тихо поцеловал его прямо в сомкнутые уста. После этого он все также молча повернулся и стремительным вихрем вылетел из зала прочь.
  
   Следующая запись сделана двадцатью минутами позже в одном из кабинетов соседствующего с Колонным Залом здания Государственной Думы.
   У. (в исступлении): - Боже мой, боже мой, зачем?! Зачем вы это сделали?!
   Ленин: - Я просто не смог удержаться. Сценка в точности из Достоевского.
   У.: - Вот ведь свинья... вот ренегат... оппортунист... меньшевик! Это я не о вас, Владимир Ильич, не о вас!
   Слышно, как У. мечется по кабинету.
   Ленин (невозмутимо): - А вам не кажется, что он во многом прав?
   У.: - Владимир Ильич, вы знаете, я очень вас уважаю... да что там, я преклоняюсь перед вашим гением...
   Ленин: - Прекратите сей же час, товарищ [удалено цензурой]!
   У.: - Простите... но как вы - вы! - можете утверждать, что эта холуйская проповедь, этот, я извиняюсь, бред сивого мерина - может содержать хоть крупицу здравого смысла!
   Ленин: - Вот что, дорогой товарищ, вам нужно успокоиться. Давайте вернемся к этому вопросу попозже.
   У.: - Поймите же, мы так ждали вашего возвращения! Какая бездна труда вложена в этот научный подвиг! Какие горы нам пришлось сдвинуть с места!
   Ленин (вздыхает): - Понимаю, я многим обязан вам.
   У.: - Господи, Владимир Ильич! Это мы вам всем обязаны!
   Ленин: - Полно, полно, батенька. Да успокойтесь вы, наконец! Вот, выпейте.
   Звяканье графина, звук льющейся воды.
   У. (тяжело дыша): - Благодарю вас.
   Сквозь булькающие звуки прорывается полифоническая мелодия Гимна СССР.
   У.: - Да? Слушаю вас... уже собрались?.. Хорошо... через две минуты будем.
   Ленин: - Удобная штучка.
   У.: - Что? Ах да. Владимир Ильич, в малом конференц-зале собрались журналисты. Они просто жаждут пообщаться с вами.
   Ленин (устало): - Ну их к черту. Я не готов.
   У.: - Но это же такой шанс! Господи, ведь вы можете заявить всему миру...
   Ленин (брезгливо): - Что вы заладили: "Господи, Господи"... словно вы не коммунист, а поп на панихиде.
   У.: - Я... э... простите...
   Ленин: - Может вы еще и верующий?
   У.: - Ну... не то чтобы верующий... то есть... вы не так меня поняли...
   Ленин (крайне брезгливо): - Да все понятно. Идейный марксист-материалист, поминающий Боженьку... верующий на всякий случай, надо полагать? Что молчите? Черт с вами, идемте в конференц-зал.
   Конец записи.
  
   Он сидел за маленьким столиком на сцене, а перед ним клубился, гудел, наступал себе на ноги и ослеплял блицами черный взволнованный рой.
   - Владимир Ильич, как вы намерены позиционировать себя в многопартийной массе российской политической элиты? - крикнул из глубины роя прокуренный женский голос.
   - Впереди, - брякнул он, не раздумывая, и рой сладко вздрогнул от этого мягкого "р".
   - Владимир Ильич, как вы расцениваете претензии, высказанные в ваш адрес на съезде? - сказал другой голос.
   - Что тут расценивать? Меня даже не выслушали, сразу погнали взашей.
   - А вы ответили поцелуем! - в глубине роя прокатился смешок, вспышки блицев усилились. Ленин, прикрыл глаза рукой:
   - Вы не могли бы поменьше сверкать?
   - Владимир Ильич, как ваше самочувствие?
   - Благодарю вас, чувствую себя отлично.
   - Каковы ваши ближайшие планы?
   - Во-первых, - Ленин прокашлялся, - я хотел бы опровергнуть всю ту ересь, что обо мне понаписали, пока я был... в общем, пока меня не было. Все вот эти книжечки, знаете ли, так называемых писателей, Зощенко, например, или Бонча-Бруевича. Почитал я тут на досуге... "Общество чистых тарелок", "Ленин и печник", или про то, как я графин в детстве разбил, а потом не хотел признаваться, это же все галиматья, высосанная из пальца. Сделали из меня какого-то идола, дурака! Архисмешно и архиглупо.
   Смех в зале.
   - Подобные идеализация и ретуширование, - продолжал Ленин, - политического, как теперь выражаются, имиджа, категорически неприемлемы и абсолютно антиисторичны.
   Аплодисменты.
   - Кроме того, - постепенно входил в раж Ильич, - многие факты моей биографии были сознательно искажены и в исторической науке. Я еще далеко не все прочел, но то, что попало мне на глаза, например поганенькая книжонка некоего гражданина Радзинского...
   - Господин Ленин, - нагленько встрял молодой голос, - а правда ли что вы лично отдали приказ о расстреле царской семьи?
   Рой мгновенно затих. В наступившей тишине слышались только шуршание ног и хриплое покашливание из задних рядов.
   - Без комментариев, - выдавил Ленин.
   Рой снова загудел, взорвался криками, засеребрился молниями блицев.
   - А правда ли, что вы санкционировали "красный террор"?
   - Это вы придумали лозунг "Грабь награбленное"?
   - Учредительное собрание зачем разогнал?!
   В секунду из гения Ильич превратился в злодея. Подгоняемый улюлюканьем и свистом, проталкивался он к выходу. Навстречу бросились телохранители, и уже вытащили вождя в спасительное пространство курилки на лестнице, когда словно из-под земли пред ним выросла совершенно неописуемая скользкая физиономия в очках.
   - Владимир Ильич, - жарко зашептало существо, нечеловечески цепко ухватив вождя за локоть, и увлекая вниз по лестнице.
   - Без коммента...
   - Владимир Ильич, нет, вы послушайте, - бесцеремонно тявкнула физиономия, - я предлагаю вам миллион долларов!
   - Что еще такое? - Ленин махнул охранникам, те перестали душить бесцеремонного и переключились на прущую сверху толпу журналистов.
   - Заработать миллион долларов за одну минуту, буквально за одну только минуточку, - хитро улыбалась очкастая физиономия, - вдумайтесь - миллион.
   - Я вас слушаю, - Ильич подозревал тут какой-то подвох, но размер суммы его ошеломил, и он не смог удержаться.
   - Сногсшибательное предложение, - прошипела физиономия ему в ухо, - рекламный контракт.
   - Что?!
   - Я представляю фирму "Пэрэдайз лост энд фаунд", эксклюзивного дистрибьютора косметических товаров. Предложение такое: вы снимаетесь в рекламном ролике нашего нового брэнда, в одном малюсеньком рекламном ролике - и мы отваливаем вам миллион долларов наличными и сразу. Ну как? Заманчиво? Вот вам и деньги на пролетарскую революцию!
   - А что я должен рекламировать? - оторопело спросил Ленин.
   - Это новейшее, очень эффективное революционное американское средство от облысения! - ликующим голосом возвестило скользкое существо.
   В следующее мгновение тяжелая ленинская ладонь впечаталась в его щеку.
   - Позвольте! - ахнуло существо.
   - Хамская рожа! - крикнул Ильич, сбегая вниз по ступенькам. И вовремя - глумливая толпа журналистов опрокинула жиденький заслон из телохранителей и хлынула за ним.
   - Миллион двести! - прохрипело существо, прижатое к стенке ревущим потоком.
   - Увижу еще раз - пристрелю! - исчезая в дверях, погрозил ему кулаком Ильич.
  
   Плотно надвинув на глаза кепку и задрав ворот пальто, Ленин вбежал в вестибюль метро "Охотный ряд". Чтобы окончательно оторваться от погони, он проехал одну остановку и выбрался на улицу прямо напротив библиотеки его имени.
   "Черт знает что, - плевался он, быстро шагая в сторону Арбатской площади, - просто черт знает что такое. Они еще меня судить будут! Учредительное собрание, видите ли, разогнал. Будто сами тут, в будущем, из танков по парламенту не лупили! А собственность всенародную кто приватизировал? Это не грабеж, спрашивается?"
   - Ленин! Смотри, Ленин, твою мать!
   Ильич затравленно огляделся. Из переулка таращилась на него парочка блонидинстых метросексуалов в рваных джинсах. Он ускорил шаг.
   "Эдак мне покоя не будет, - с беспокойством подумал Ильич, - вот что, пора избавиться от кепки".
   Навстречу ему, ссутулившись и заплетая ноги, шел невысокий мужчина в васильковом плаще и черной фетровой шляпе. Его круглые рыбьи глазки шарили по асфальту в поисках артефактов. На обвисших щеках голубела щетина.
   - Любезнейший, - крикнул Ильич, - да-да, вы!
   - А? - притормозил обладатель шляпы, - вы меня?
   - Я бы хотел купить у вас головной убор, - Ильич извлек из кармана пачку денег и быстро отсчитал несколько сотенных, - этого хватит?
   - Боже ж мой, - просипел мужчина, хватаясь за сердце, - это вы?!
   - Вам показалось, милейший, - терпеливо сказал Ленин, - это не я.
   - А кто?
   - Тьфу! Вот дурак... так продаете шляпу или нет?
   - Владимир Ильич, дорогой, - мужчина вытянулся в струнку, его рыбьи глазки еще больше округлились, - возьмите даром!
   - Прекрасно, - Ильич выхватил шляпу, нахлобучил на голову и был таков.
   В несколько прыжков пересек он пешеходную "зебру" на Арбатской площади, и зашагал по Гоголевскому бульвару, пиная носком ботинка мокрые листья.
   "Кем ты стал, Ильич? - шептали столетние тополя над ним, - ведь мы помним тебя совсем иным. Когда-то ты бросал в бой миллионы, и они шли на смерть по одному твоему слову. Неужели теперь ты неспособен вдохнуть в людей революционный пыл, что сжигает твою душу? Где тот Ильич, перед которым трепетали враги? Где тот гений, что поставил мир с ног на голову?"
   "Я тот же что и был, - качал головой в ответ Ленин, сжимая кепку в кармане, - только мир вокруг изменился настолько, что все мои способности теперь ни к чему. Все, кого я встречаю, или обмирают передо мной, как перед ожившим божком, или шипят проклятия; но никого из них не дано мне понять. Что я могу сделать, если потерял способность понимать простых людей? Да и кто я сам в этом мире? Ходячий кусок истории, случайно ожившая биомасса?"
   Глаза его увлажнились, Ленин пошатнулся, ухватился рукой за чугунную изгородь.
   "Ты должен бороться. Хочешь изменить мир - начни с себя".
   - Владимир Ильич, вам плохо?
   Оказалось, что мужчина в васильковом плаще шел за ним следом. Сейчас он бережно взял Ильича под локоть и по-собачьи преданно смотрел ему в лицо своими мутными круглыми глазками.
   Первым желанием Ленина было отдернуть руку и прогнать мутноглазого, но усилием воли он подавил его.
   - Благодарю вас, товарищ. Все уже хорошо.
   - Может, "Скорую" вызвать?
   - Кого вызвать? Ах, нет... спасибо, мне уже лучше. Не желаете прогуляться?
   - Извольте, - охотно отозвался мужчина, подхватывая деловой тон Ильича.
   - Расскажите о себе.
   - Моя фамилия Махров. Махров Егор Иванович. Родился в 1950 году в Свердловске, закончил институт потребительской кооперации...
   Они медленно шли по скверу. Ильич внимательно слушал рассказ Махрова, чувствуя, как душа его успокаивается, пылающий разум остывает, фокусируется на первой, пусть маленькой и незначительной цели, воплотившейся в синем лице его собеседника. Хиленькое осеннее солнце отогнуло лучиками пелену облаков, прострелило янтарные кроны тополей и лип, заиграло на румяных щеках вождя, лизнуло синеву опухшего лица Егора Ивановича.
   - В годы так называемого застоя и в перестройку я работал сотрудником Госкомстата, - вздыхая, вспоминал Махров, - но в девяностые был сокращен и с тех пор хлебнул горя. В разных конторах пришлось мне зарабатывать на жизнь; вот сейчас я опять сменил работу... устроился агентом по продаже недвижимости. Знаете, некоторые из этих агентов неплохо живут. Но у меня не получается ничего продать!
   - Так-так, - кивал Ленин.
   - Понимаете, Владимир Ильич, - воскликнул Махров, - я ведь не торгаш какой-нибудь! Я специалист-плановик. Это они, там, на Западе, рождаются с искусством продавать в крови. Там все впаривают друг дружке что-нибудь, и тем живут, а производят все мексиканцы и негры! Ведь так? Так?
   - Несомненно.
   - Вы все знаете, Владимир Ильич, как хорошо, что я вас встретил! Поймите, что я страдаю от этой неустроенности, от осознания собственной ненужности государству и своей фирме. Они и без меня прекрасно обойдутся, если что. Ведь это трагедия, это такая трагедия!
   - Не волнуйтесь, товарищ, - похлопал его по плечу Ленин, - это не навсегда.
   Кто-то ухватил его за край пальто. Ильич обернулся, готовый ко всему.
   - Это ты, батюшка, Ленин будешь?
   Перед ним стояла маленькая старушонка в красном платочке, засаленной черной телогрейке и валенках. Ее сморщенные губы под щеточкой усов тряслись, и все время как будто что-то пережевывали. В руках бабка сжимала прозрачный пластиковый пакет с пустыми бутылками.
   - Я самый.
   - Дай я тебя поцелую, сынок, - вскрикнула бабушка, и мгновенно впилась высохшими губешками в ленинскую щеку. Ильич кисло улыбнулся в ответ.
   - Экой ты красавец и умник, батюшка, - лепетала бабка, - вот тебя нам в президенты-то и надо.
   - Точно, - вставил Махров.
   - Как вас звать, матушка? - спросил Ленин, прикрывая нос от нестерпимой вони.
   - Лизавета Потапова я, сыночек.
   - Оставьте свои бутылки, Лизавета, и идите со мной.
   Они двинулись дальше по скверу - вождь в середине и двое верных последователей по бокам. Повеселев, Ильич вернул шляпу Махрову и надел кепку на место.
   - А церкви ты зря ломал, батюшка, ой зря, - лопотала старуха, заглядывая снизу и сбоку на Ленина, - церковки златоглавые, храмы Божии зачем ты порушил? Священников в тюрьмы сажал, отбирал у Церкви Православной имущество? Я все знаю, я ведь телевизор смотрю.
   - Поверите ли мне, если скажу вам, что искренне во всем раскаялся?
   - И-и, - всплеснула руками бабка, - поверю, сыночек! Тебе - поверю! - и вдруг перекрестила Ильича троекратно, а тот улыбался ей ласково, с искоркой, с теплыми лучиками в морщинках вокруг глаз.
   Когда кончился бульвар, и свернули они на Пречистенку, вокруг Ленина образовалась уже целая стайка преданных учеников и последователей. Каждый из них истово заглядывал Ильичу в рот, когда тот говорил; каждый выкладывал ему наболевшее, и для каждого находил вождь доброе слово утешения и ободрения.
   И кто-то уже суетился и звал всех в гости, кто-то бежал в магазин за чаем, баранками и водкой.
   И не успел Ильич оглянуться, как вся компания уже сидела в уютном помещении какой-то гостеприимной жилконторы - первая ячейка нарождающейся на глазах новой ленинской партии. Аппетитно похрустывали малосольные огурчики на одноразовых пластиковых вилках, трещали баранки, хлюпала водочка в алюминиевых кружках, гудела веселая разноголосица, ни дать ни взять - день рождения или еще какой добрый семейный праздник. Ильич во главе стола молчаливо улыбался, словно мудрый дедушка в гостях у внуков, да ведь если подумать, так оно и было на самом деле.
   Но закончилась водочка, и опустели стаканчики с чаем, и веселые голоса вдруг умолкли, головы все как одна поворотились к Ленину, десятки ушей встали торчком в ожидании мудрого слова, сверкающей мысли, что поведет их к новой, прекрасной мечте.
   Замерла с баранкой во рту старуха Лизавета Потапова, и чудился ей родной, покинутый давным-давно совхоз, гуси, бредущие мимо околицы, и аромат навоза, и крик петуха на заре, и муж ее, Степан, погибший от пьянства в эпоху борьбы с самогоноварением, снова молод и полон жизненных соков, как Ленин; Степан возвращается с работы, входит в хату, и вокруг него плавают облака запахов - крепкого мужского пота, забористой махры, кисленького перегара, он подходит к Лизавете, широко улыбается, и...
   А справа от Лизаветы сидел, не дыша, Махров, и в мечтах своих уносился в далекий таежный край, где могучие сосны подпирают небо, а над холодным зеркалом Байкала кряжистые плакатные комсомольцы рвут тротилом тоннели в скалах, валят тысячелетний лес, и под их руками растет, километр за километром, стальная дорога - легендарный БАМ. По вечерам собираются они у костра, и, вдыхая запах хвои, поют под гитару о палаточном Братске, и о незнакомой звезде, что светит, словно памятник надежде. Ведь и сам Егор Иванович когда-то бренчал на гитаре, так, "для себя", три блатных аккорда, но ведь попади он в такую компанию - был бы свойским парнем, полноправным членом общества, человеком с большой буквы Ч. И вот уже кто-то из комсомольцев с добрым смехом протягивает ему шестиструнное чудо, Егор Иванович крутит колки, подстраивает инструмент под свой голос, вот закрывает на миг глаза, взмахивает рукой, и...
   А по левую руку от Лизаветы рассеянно ковырял прыщи сутулый пятнадцатилетний паренек Димка Кириленко, и виделась ему революция - жестокая, кровавая, но справедливая и очистительная. И вот революция победила, и он, Димка, стоит на Мавзолее рядом с самим Лениным и другими вождями, приветствуя парад, а перед ними проходят колоннами загорелые физкультурницы в белоснежных бикини с алыми знаменами в мускулистых руках, и все они улыбаются Димке, и вот одна из них как бы невзначай отцепляет какую-то застежку на своем купальнике, белая полоска соскальзывает, и...
   Каждый представлял что-то свое, сокровенное и выстраданное, далеко улетая в мечтах, растворяясь в широком потоке грез, и каждый верил, что теперь, когда Ленин с ними, всем мечтам, какими бы дерзкими и безумными они не были, суждено сбыться.
   Ильич кашлянул, с лукавым прищуром оглядел собравшихся, и весело сказал:
   - Прочитал я, товарищи, на днях в Интернете, что на Соколе есть парк, где водятся самые настоящие белочки. А не поехать ли нам на Сокол, не покормить ли белочек орешками? Как думаете, товарищи?
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   10
  
  
  
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Д.Сугралинов "Кирка тысячи атрибутов"(ЛитРПГ) А.Емельянов "Тайный паладин"(Уся (Wuxia)) В.Крымова "Скандальная невеста, или Попаданка не подарок"(Любовное фэнтези) К.Федоров "Имперское наследство. Забытый осколок"(Боевая фантастика) М.Юрий "Небесный Трон 2"(Уся (Wuxia)) А.Лерой "Ненужные. Академия егерей"(Боевое фэнтези) С.Панченко "Ветер. За горизонт"(Постапокалипсис) А.Нагорный "Наследник с Земли. Обретение"(Боевая фантастика) М.Зайцева "Трое"(Постапокалипсис) Р.Брук "Silencio en la noche"(Антиутопия)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Батлер "Бегемоты здесь не водятся" М.Николаев "Профессионалы" С.Лыжина "Принцесса Иляна"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"