Кикиморра: другие произведения.

Смнм - Глава 14

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
Оценка: 8.57*10  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Что Лиза сделала с записью 8)


   Глава 14.
  
   Следующие несколько дней мы в основном сидим дома и приходим в себя. С Орла сообщили, что дерево они разломали и как следует промыли из шланга, так что, надо надеяться, дух уплыл в море. Я пошарила в Сети на предмет того, как сочетается беременность с пространственно-временными прыжками. Оказалось, что ей это параллельно. Просто считаем, как будто той недели и не было.
   Азамат, конечно, трясётся надо мной, как никогда. С учётом того, что целитель вернулся и пациентов у меня снова убавилось, мы почти всё время проводим вместе. Только рано утром, пока я ещё сплю, он решается отлучиться погонять своих вояк. А так даже когда у меня собирается клуб, он пристраивается в уголке что-нибудь мастерить. Сделал мне три бормол -- змею, сундучок и крокодила. То есть, мудрость, безопасность и забота о детях. Оказывается, муданжские крокодилы широко известны как любящие родители.
   Старейшина Никогда-не-выговорю с нами сегодня пообщался, сначала со мной, потом с Азаматом. Спрашивал меня, как проходит беременность и сколько у Азамата зубов мудрости. Я сообщила, что три, и осторожно поинтересовалась, зачем Старейшине такая информация. Он ответил, цитирую: "Это информация о тебе". Я немедленно стала выяснять, может, муданжцы всё-таки целуются взасос? Старейшина поморщился и расспросил меня про Азамата подробнее: любимый цвет, любимые и нелюбимые блюда, история семьи, история жизни... В истории семьи я жутко плавала, ибо дальше родителей знаю только, что дед смастерил лыжи. Потом Старейшина стал расспрашивать то же самое про меня. В общем, вышла я от него в некотором недоумении и отупении и пошла в "Лесного демона" ждать, пока Азамат отмучается. Его отпустили быстрее.
   -- По-моему, Старейшина остался нами доволен, -- говорит Азамат, приземляясь на подушки по другую сторону стола. На его лице светится облегчение, что я здесь и не пропала, пока он беседовал с духовником.
   -- А тебя он тоже допрашивал?
   -- А как же. Когда меняешь духовника, всегда так расспрашивают. Тем более, нас двое. Он хотел понять, насколько мы друг друга знаем.
   -- А-а... Ой, слушай, я про твою семью мало чего могла сказать. Это ничего?
   Азамат смеётся.
   -- Я думаю, он был поражён, как много ты знаешь о моей семье. Ты даже видела обоих моих родителей и представляешь себе, что они за люди. А ты вот лучше скажи, какой у тебя любимый цвет? Я как-то не заметил никаких предпочтений.
   -- А их и нет. Я серый не люблю, а остальные прекрасны.
   Он кивает.
   -- Я что-то в этом роде и сказал. А ещё я не совсем понял, как у вас устроено образование. Как ты училась?
   -- Ну, мы с семи до двенадцати лет ходим в школу, там учимся читать, писать, считать, водить машину, знать свои права, оказывать первую помощь, ещё учим всеобщий и карту космоса -- где какие народы живут, где чего добывается... И много занимаемся спортом. А потом выбираем специальность, и дальше уже по специальности, кто сколько лет. Я шесть лет училась, потом ещё три года работала под надзором, а потом получила квалификацию и стала работать сама. Ну, ещё два года посещала вечерний колледж для работы в космосе, там же и ваш язык выучила.
   -- Плотный у вас график. У нас-то дети до двенадцати по большей части дурака валяют, только самые сознательные чему-то учатся.
   -- Да у нас тоже можно было бы половину разогнать... Но это всё обязательно, иначе не дадут сертификат гражданина Земли. Так что если тебе когда-нибудь приспичит переехать на Землю, придётся сдавать экзамены. Впрочем, не думаю, что тебе это будет трудно, -- усмехаюсь я.
   Тут у него звонит телефон. Насколько я понимаю из его ответов, это строители, которым на Доле надоело сидеть без указаний две недели. Азамат отвечает невнятно и расплывчато, дескать, он не знает, когда сможет приехать.
   -- Да слетал бы завтра, -- говорю. -- Чё ты им за сидение на заднице деньги платишь? Никуда я не денусь, не переживай.
   -- А может, ты со мной?
   -- Так ты же хотел меня уже в доделанный дом привести. Да и на лошади можешь там покататься, мне-то сейчас нельзя, даже если захочу. Тем более, у меня завтра в клубе интересное будет, откладывать не хочется...
   Интересное -- это пошив халата. Мне страшно любопытно, как эта штука будет на Азамате смотреться.
   Он мнётся ещё немного, но всё-таки поддаётся на мои уговоры и обещает своим работягам завтра быть на месте.
  
   А я пользуюсь этим случаем, чтобы совершить диверсию. С утра пораньше звоню Эцагану. Он с этими тренировками совсем жаворонком стал, хотя в норме любит поваляться.
   -- Ой, Лиза, здрасьте! Что-то случилось?
   -- Нет. Слушай, ты не знаешь, кто такие Убуржгун и Онхновч?
   -- Знаю, они ходят на тренировки. Приятные такие мужики. А что, капитан вам их не представлял? Они же вроде как тоже его друзья.
   -- Пока не представлял, но это сейчас не важно. Ты вот скажи, у тебя есть их контакты?
   Контакты есть, и я их записываю.
   -- А зачем они вам, Лиза? -- продолжает удивляться Эцаган.
   -- Попозже узнаешь. Ты сегодня свободен? Да? Тогда будь морально готов в районе обеда подойти к Старейшине Унгуцу. Я ещё позвоню, пока.
   Дальше я сажусь за бук, перекидываю на него запись с мобильника (который, к счастью, в целости приехал с Орла) и аккуратно вырезаю все имена. Потом звоню Унгуцу и договариваюсь зайти.
  
   Унгуц встречает меня на пороге. Он всё ещё с палочкой, но уже очень бодро бегает.
   -- О, Лиза-хян! Давненько-давненько... Я уж слышал о твоих похождениях. Ты представляешь, Алтонгирел никому не позвонил и не сказал, что ты пропала. Мы тут и не знали... Он, видите ли, думал, что сам справится. А в итоге справилась ты, хе-хе.
   В доме у него светло и чисто и пахнет свежим деревом. Над дверями висят венки из полевых цветов, которые тут не отличаются от садовых.
   -- Старейшина, -- начинаю я, когда мы усаживаемся пить чай с мёдом. -- У меня к вам небольшое дело.
   Он заинтересованно склоняет голову набок.
   -- Вот вы и Алтонгирел, и Арон, и многие другие люди очень хорошо относитесь к Азамату, так ведь?
   -- Конечно, -- кивает он, дескать, само собой.
   -- Так вот. После возвращения на Муданг ему очень тяжело тут опять освоиться. Мне кажется, он не в своей тарелке. Тут ведь к нему совсем не так относятся, как среди наёмников. Да и я сильно выделяюсь. Понимаете, я подумала, может быть, мы все вместе можем как-то облегчить ему... ну, адаптацию, что ли...
   -- Хммм... -- протягивает Старейшина. -- Не очень понимаю, как, но... У тебя есть какие-то идеи?
   -- Есть. Но мне бы хотелось рассказать их сразу всем, кого можно к этому подключить. Я бы не стала вас беспокоить, но понимаете, я не всех их хорошо знаю, и мне будет трудно их собрать вместе. Поэтому я хотела вас попросить, может быть, вы им позвоните и попросите зайти к вам после обеда сегодня? Вам-то не откажут. Вот список людей с телефонами...
   -- Конечно, Лиза, для тебя -- всё, что угодно! -- улыбается он. -- Старый Унгуц умеет быть благодарным!
   Он тут же при мне всех и обзванивает, и все они, озадаченные, обещают зайти сразу после обеда...
  
   Оставшееся до собрания время я провожу в "Щедром хозяине", обучая Ориву. Историю с Орла мы уже обсосали со всех сторон и теперь выясняем в подробностях, в каких тварях какие глисты живут, и что надо делать, чтобы их не подцепить. А ещё она вдруг осознала великий смысл диагностики. До сих пор ей казалось, что самое главное - знать, как лечатся все болезни. А тут вот поняла, что надо ещё понять, что перед тобой. В общем, личностный рост во всей красе.
   Её я на своё мероприятие не зову. Не думаю, что от неё будет толк. Орива -- хороший человек, но она из тех, кто старается не вмешиваться в чужие житейские неприятности. Она может помочь конкретно и материально, если попросят. Но мне нужно нечто иное.
  
   Я заканчиваю обедать пораньше и быстренько добегаю до Унгуца, чтобы занять выгодное положение перед прибытием "фокус-группы". Старейшина прячет меня на кухне, а гостей аккумулирует в гостиной, как положено. Все они, ну или почти все, здесь уже были, потому что принимали участие в постройке дома.
   Первым приходит Эцаган, который ещё утром от меня получил приглашение. Затем Алтонгирел. Мне кажется, он старается всегда угождать Старейшинам и не всегда бескорыстно, они и правда все его очень ценят. Затем являются Ирнчин и Ахамба, озадаченно перешёптываясь. Унгуц со всеми весело здоровается и тут же увлекает их непринуждённой беседой. У него это очень классно получается.
   -- Что тут происходит? -- шёпотом спрашивает Ирнчин у Эцагана, они сидят у самой двери кухни, и мне всё слышно.
   -- Без понятия, но в это как-то замешана Лиза. Она мне утром звонила, спрашивала телефоны ребят с тренировки и предупредила, что Старейшина меня пригласит.
   -- Охх, -- качает головой Ирнчин. -- Надеюсь, она ничего не учудит. Она чудесная женщина, конечно, но с чувством уместности у неё не всегда...
   Чуткий Эцаган нервно оглядывается.
   -- Не думаю, что стоит её здесь обсуждать.
   Приходит Арон, стоит в дверях, мнётся, застенчиво оглядывает полузнакомых людей. Унгуц тут же его представляет как брата Азамата и усаживает рядом с собой, чтобы меньше нервничал. Приходят двое мужиков с тренировок. Им около тридцати, у одного длинные волосы и борода, у другого всё наоборот. И наконец последним является Эндан (теперь я точно знаю, которого из братьев как зовут. Азамат-таки проговорился!)
   Теперь все в сборе. Они, конечно, не знают, кого Унгуц приглашал, но ощущение завершённости компании повисает в воздухе. Тем более, что оглядев набор гостей, многие догадываются, что тут дело в Азамате. Пора мне выходить.
   У самой двери кухни стоит сто, а по бокам от него два больших кресла. Унгуц проследил, чтобы одно из них осталось свободным, вот в него-то я и приземляюсь. Мой бук всю дорогу стоял на столе, дожидаясь своего выхода.
   -- Ну вот, ребятки, -- говорит Унгуц при моём появлении. -- Я думаю, все знают эту даму хотя бы понаслышке. На всякий случай, поскольку мы все тут друзья, скажу, что она жена Азамата Байч-Хараха и называет себя Лиза, хотя на самом деле у неё гласное имя. Сегодня я собрал вас здесь по её просьбе, так что давайте послушаем, что она хочет нам сказать. Мне, например, ужасно любопытно.
   При этих словах Убуржгун и Онхновч переглядываются, хмурятся и косятся на дверь. С ними могут возникнуть проблемы. Ну да ладно. Я лучезарно улыбаюсь и звонко здороваюсь с аудиторией.
   -- Будьте здоровы дюжину дюжин зим, дорогие господа. Я позволила себе потратить ваше время по причине, которая, я надеюсь, покажется вам уважительной. У меня есть к вам одно очень важное дело. И когда я говорю "к вам", я имею в виду не только приглашённых, но и нашего достопочтенного хозяина, -- я киваю на Унгуца. Он поднимает брови. Точно, он думал, что он мне только в качестве зазывалы нужен. Ну уж нет.
   -- Осмелюсь надеяться, -- продолжаю я, -- что все мы здесь считаем себя друзьями моего мужа, -- я обвожу их взглядом, дожидаясь, чтобы все кивнули. -- Меня несказанно радует, что у него так много таких замечательных друзей, -- красивые обороты для речи я почерпнула у целителя. Он любит мудрёно выразиться.
   -- Итак, -- я кладу ногу на ногу, чтобы разнообразить видеоряд, -- все мы здесь любим Азамата, -- это не такое громкое заявление по-муданжски. Это примерно значит "хорошо к нему относимся". Все снова кивают. -- И никто из нас не хочет ему зла, -- все мотают головами. -- И никто из нас не хотел бы видеть его печальным. И не потерпел бы от других людей оскорблений в его адрес. Не так ли?
   -- Так, так, -- встревает бородатый с тренировок. Я думаю, это Онхновч, потому что у второго Унгуц спрашивал о здоровье его отца. -- Давай ближе к делу, женщина.
   Эцаган и Ирнчин немедленно демонстрируют ему какие-то конструкции из пальцев, а Унгуц сощуривается. Это действует, Онхновч затыкается. Я слегка откашливаюсь.
   -- Что ж, давайте к делу. Видите ли, Азамата постоянно оскорбляют из-за его внешности. Я понимаю, что в этом нет ничего необычного, здесь так принято. И он, конечно, никогда бы не стал на это жаловаться. Но я, чисто из любопытства, расспросила его, что он чувствует, когда его называют уродом.
   Я позволяю словам немножко повисеть в воздухе. Алтонгирел прикусывает губу, остальные только недоуменно хмурятся. Унгуц смотрит на меня со всё возрастающим любопытством.
   -- И что он ответил?
   -- А вот это я вам сейчас дам послушать, -- я демонстративно поворачиваюсь к буку. -- Я решила воспользоваться техникой, чтобы никто не усомнился в верности моего понимания. В конце концов, я не в совершенстве владею языком... Вот, послушайте.
   Я запускаю дорожку. Сейчас, в комнате, полной людей, обиженный и сердитый голос Азамата звучит ещё проникновеннее, чем тогда в номере. Я стараюсь не смотреть ни на кого прицельно, а только уголком глаза ловить выражения их лиц. Лица вытягиваются. Некоторые сдвигают брови в недоверии. Алтонгирел поджимает губы -- явно принял на свой счёт. Арон пару раз ахает. Эцаган невероятно заинтересовался узорами на ковре. Ирнчин прикрыл рот рукой. Ахамба и Унгуц изображают на лицах вселенскую скорбь. Онхновч скрестил руки на груди и явно готовится отпираться. Убуржгун удивлённо чешет в затылке. Запись кончается.
   Секунд десять висит тяжёлое молчание. Потом разражается бубнёж.
   -- Да откуда ж было знать...
   -- Он такой не один, а другим каково...
   -- Да я только раз и оговорился!
   -- Я даже не думал, что это так...
   -- Надо извиниться...
   -- Да все так говорят!
   Я откашливаюсь и прошу тишины.
   -- Итак, ребят, я думаю, все поняли, что это проблема.
   -- Да поняли, поняли, -- нервно обрывает меня Алтонгирел. -- Я и без тебя знаю, что меня вовремя отстранили, если не поздно. Или ты тут собрала всех провинившихся, чтобы Старейшина нас судил?
   -- Успокойся, пожалуйста, -- улыбаюсь я. -- Я не знаю, о чём ты, но здесь мы все в равном положении.
   Несколько человек изумлённо таращатся на меня.
   -- Мы в равном положении, -- повторяю я, -- потому что мы все любим Азамата и желаем ему добра. Как мы все теперь знаем, у Азамата есть проблема, которую он не в силах решить сам. Согласитесь, что, какой бы он ни был умный, сильный и хороший начальник, один против целой планеты он ничего сделать не может. А теперь посмотрим на себя. Мы все здесь красивые известные люди с гласными именами. С нашим мнением считаются другие. Я уверена, что если мы объединим усилия, то сможем помочь ему преодолеть эту проблему довольно быстро, вы так не думаете?
   Они явно удивлены моим позитивным настроем. Ждали, что я начну визжать и швыряться предметами? Щазз, мне в данном случае важен результат, а не месть.
   -- Но что мы можем сделать? -- робко спрашивает Арон. Видимо, за те годы, что Азамата не было на планете, его папаша успел окончательно раздавить младшего сына. Ну или он такой родился, не знаю.
   -- А вот и давайте подумаем над этим. Давайте все предложим какие-нибудь варианты. Для примера, я предлагаю вот что: если в вашем присутствии кто-то называет Азамата уродом, покажите этому человеку, что вы его осуждаете. У вас для этого много жестов.
   Эцаган и Унгуц хихикают, Ирнчин кивает с каким-то хищным предвкушением на лице.
   -- Ещё хорошо бы, -- произносит Унгуц, теребя кончик бороды, -- приглашать его на всякие праздники. Насколько я его знаю, он любит большие застолья, и скорее всего скучает по тем временам, когда его с радостью ждали у каждой скатерти.
   -- Да-да, -- киваю я, -- он и сам был бы рад позвать гостей, но боится, что никто не придёт.
   -- Кстати, можно всем друзьям и знакомым рассказывать, что капитан -- классный мужик, -- вдохновляется Эцаган. -- Я думаю, если человек от двух-трёх людей это услышит, то хотя бы подумает прежде чем плохо к нему относиться из-за внешности.
   -- Дело говоришь, -- кивает Ирнчин. -- А я думаю, надо обязательно с ним здороваться, если на улице встретишь.
   При этих словах тренировочные мужики как-то приседают. Видимо, за ними водится притворяться незнакомыми.
   -- Ну, ещё, -- робко говорит Убуржгун, -- когда мы в трактире обсуждаем тренировки, упоминать его почаще и хвалить, потому что молодняк часто подслушивает...
   -- Хорошо, замечательно, -- поддерживаю я.
   -- Да надо за своим языком следить, -- решительно оглашает Онхновч то, что все старались не упоминать. Голос у него низкий и мощный, убедительно звучит. -- Раз уж такое дело, тут одними словами не отделаешься. Он ведь борьбой занимается в перчатках, потому что народ брезгует. И надевает их долго каждый раз. А так подумать, что такого? Шрамы-то не заразные. Можно хоть разок сказать, мол, плюнь, мне это всё равно.
   Остальные согласно гудят.
   -- Вообще-то, -- говорит своим высоким певческим голосом Ахамба, -- у меня уже лет пять лежит набросок баллады о том, как он эти шрамы заработал...
   -- Ух ты! -- оживляется Унгуц. -- Давай-давай, это замечательная вещь должна получиться! Только лучше бы не балладу, а баю. А то баллад у нас в последние двести лет сочинили столько же, сколько за всё время раньше. А бай новых давненько не слыхали. Так что она и разойдётся быстрее, и людям интереснее слушать будет.
   -- А чем они отличаются? -- спрашиваю я.
   -- Ну как же, -- Унгуц разводит руками, -- баллады грустные всегда. Плохо кончаются. Они про хороших людей, у которых судьба не сложилась. А бая -- доброе сказание о великом человеке. И заканчивается всегда хорошо.
   Я начинаю улыбаться, как идиотка. Хорошо заканчивается-то -- это ведь свадьбой? Что, я теперь ещё и в фольклор попаду? Ну и ладно, лишь бы это Азамату добавило популярности.
   Народ развеселился, идеи роятся, в том числе совсем безумные. С другой стороны, теперь они в деталях обсуждают высказанное раньше. У Онхновча несколько дней тому сын родился, скоро будут праздновать. Вот, Азамата позовут. Унгуц обещает одёргивать некоторых особо чванливых Старейшин. Дескать, после нашей свадьбы к его мнению стали больше прислушиваться на Совете. Эндан обещает донести нашу миссию до своих знакомых наёмников, чтобы они тоже подключились, они-то Азамата уважают. Арон потихоньку интересуется у Алтонгирела, насколько груб тот жест, что Эцаган показывал Онхновчу.
   Наконец тема кажется исчерпанной, во всяком случае, до полевых испытаний. Я со счастливой улыбкой всех благодарю и заверяю, что, поскольку мы с Азаматом очень близки, я сразу замечу перемены к лучшему. Это чтобы ребята не расслаблялись, а то если перемен не будет, я же так просто не отстану. Мы уславливаемся встретиться снова через две недели. После этого все расходятся, остаются только Унгуц и Алтонгирел.
   Духовник вообще почти всё время обсуждения молчал. Не могу сказать, что я ждала от него особенной активности, но он поначалу так виновато выглядел, что можно было ожидать попытки реабилитации. Но то ли он слишком ушёл в себя, то ли по своему обыкновению скептически отнёсся к моей затее.
   -- Ну что? -- спрашивает его Унгуц с хитрой усмешкой. От него, конечно, тоже не укрылась Алтошина молчаливость.
   Тот как-то нервно разводит руками.
   -- Я вообще не понимаю. Я... столько лет... ничего не замечал! Я ведь его духовник, шакал побери! Ну, был. Я же пытался как-то его понять, увидеть мир его глазами... Но мне никогда в голову не приходило, что он может так переживать из-за этой ерунды.
   -- Это не ерунда, -- веско говорю я.
   -- Ну да, но... Кажется ерундой. Я иногда начинал прикидывать, а что бы я делал на его месте, но быстро прекращал эти мысли, с такими вещами не шутят, ещё накликаю... А в итоге...
   Он продолжает бормотать, и Унгуц жестом показывает мне: уходи. Я киваю и тихо покидаю дом.
  
   Вечером у меня клуб, и мы шьём халат. У него довольно простой покрой, но много слоёв, и ещё его надо простёгивать всякими сложными узорами. К счастью, у моей машинки есть такая опция, а вот Орешница умудряется проделывать это на руках и почти с той же скоростью. Орива, которая поначалу без энтузиазма относилась к моему рукодельному клубу, последнее время втянулась. Теперь она периодически что-нибудь дарит разным обеспеченным посетителям трактира, а потом получает от них драгоценные украшения и тамлингские шелка в качестве ответного знака внимания.
   Ну вот, халат дошит, клуб расползается, а где дорогой супруг?
   Азамат является домой во втором часу ночи с совершенно безумным видом.
   -- Лиза, -- возглашает он. -- Ты чем тут занималась?
   -- В смысле? -- невинно моргаю я. -- Как обычно, учила Ориву, потом клуб собрался... Ещё к Унгуцу забегала днём.
   -- А Алтонгирела ты видела?
   -- Да, но он был какой-то унылый. А что?
   -- Да понимаешь, лечу это я с Дола, тут он звонит, дескать, поговорить надо. Ну, я у его дома приземлился, захожу. У него даже свет не включён, так, от печки чуток светит. Я спрашиваю, о чём поговорить-то хотел? И тут он как начнёт извиняться! Я даже не понял сначала, за что. Да и вообще... Не знаю, полчаса наверное чисто извинялся -- что он как-то не так ко мне относился, что он не понимал моих проблем, ещё что-то в том же духе... Я говорю, ты что, ты же вообще единственный человек, который мне другом остался тогда! А он даже слушать не хочет, говорит, мол, ты никогда напрямую не скажешь, если обижаешься, но это не значит, что я не виноват. Вот я и думаю, Лиза, ты его не опоила чем-нибудь случайно?
   Я только глазами хлопаю.
   -- Нет, что ты. Он при мне сегодня и не ел, и не пил. Может, кто из Старейшин с ним провёл беседу?
   -- Может, -- пожимает плечами Азамат и наконец-то усаживается на диван. -- Но я на всякий случай позвонил Эцагану, чтобы присмотрел за ним. А то уж очень он разошёлся.
   -- А разве Эцаган не с Алтошей живёт?
   -- Ну, у него есть свой дом на окраине, и он то там, то тут. Алтонгирел иногда должен на ночь один оставаться для некоторых обрядов, потому так и получается. Но сегодня уж какие обряды, если его так разобрало...
   -- А ты думаешь, это всё бред? Что он говорил?
   -- Как сказать, -- вздыхает Азамат, поводя бровью. -- Не то чтобы это был бред, просто неожиданно и странно. Он, например, попросил прощения за то, что назвал меня уродом, когда нас с тобой женил. Казалось бы, он тогда и так получил, и не должен бы чувствовать себя виноватым. А вот же... Я уж думаю, не подслушал ли он наш разговор в гостинице?
   -- Как знать, -- пожимаю плечами. -- Так ты извинения-то принял?
   -- Конечно! Раз двести ему повторил, что не держу зла, что он мой лучший друг, и всё в таком духе.
   -- Ну вот и славно! Не переживай. Подумаешь, совесть проснулась у человека. Бывает с лучшими из нас.
   Азамат рассеянно кивает.
   -- Вот странно. Он всё время повторял, что по мне не понять, обиделся я или нет. Ты тоже так думаешь?
   -- М-м... -- я крепко задумываюсь. Скажу да -- совру. Скажу нет -- подставлю Алтошу. Эххх... -- Пожалуй, определить можно, если знаешь, где искать. Для меня слов "урод" в принципе оскорбительное, поэтому я жду, что ты обидишься, и поэтому замечаю. А если считать это нормой, то, наверное, и правда не заметить.
   -- Вот оно как, -- Азамат потирает пальцем нижнюю губу. Это распространённый муданжский жест. -- Знаешь, а ведь это потрясающее облегчение -- знать, что он не нарочно...
  
  
  

Оценка: 8.57*10  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) В.Бец "Забирая жизни"(Постапокалипсис) А.Вильде "Эрион"(Постапокалипсис) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) М.Юрий "Небесный Трон 2"(Уся (Wuxia)) Д.Игнис "Не мертвый"(ЛитРПГ) А.Емельянов "Тайный паладин 2"(Уся (Wuxia)) А.Тополян "Механист"(Боевик) А.Ардова "Невеста снежного демона. Зимний бал в академии"(Любовное фэнтези) А.Никольски "Комбо"(Киберпанк)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Институт фавориток" Д.Смекалин "Счастливчик" И.Шевченко "Остров невиновных" С.Бакшеев "Отчаянный шаг"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"