# Смнм - Глава 21

Аноним Кикиморра

Вы не поверите... Ещё глава.

## Глава 21.


Ещё какое-то время мы с Ирликом сидим в тишине, осмысливая своё плачевное положение. И это ведь, значит, тот самый Ирлик-хон, который солнце проглотил. Подумать только... Интересно, а шрам от вспарывания у него на брюхе остался? Хотя вряд ли, на муданжских богах всё должно заживать бесследно. Неужели такого монстра можно просто взять и приковать к креслу?

-- А как получилось, что вас сюда посадили? Как джингоши вас поймали?

-- Это были не джингоши, -- вздыхает Ирлик и сдувает с губы рыжий локон. -- Меня свои подставили.

-- Муданжцы?!

-- Да нет, другие боги. Ты небось про меня не много знаешь?

-- Про солнце знаю, -- отвечаю, слегка покраснев. Ужасно неловко, особенно как представлю, как он его глотает...

-- Вот-вот, -- мрачно кивает он. -- Все остальные истории про меня примерно такого же свойства. Пришёл Ирлик, сделал пакость, и его наказали.

-- А на самом деле? -- робко интересуюсь я.

-- А на самом деле, если бы я тогда солнце не тронул, была бы у них сейчас чёрная дыра вместо солнца! Это ж надо было выбрать систему с двумя звёздами! А теперь жалуются, вот, везде туннели, опасно... Или вот, все любят рассказывать, как я у маленькой Укун-Тингир хурму отобрал только что не изо рта. А что та хурма ядовитая была -- это все как-то быстро забыли, да, -- его тон становится всё выше и обиженнее, а сам бог начинает неуловимо напоминать Алтонгирела. Я не удерживаюсь и хихикаю.

-- Опять смеёшься, -- замечает он. - Ну ты даёшь, молодка. До сих пор у меня тут только один смеялся, ну так то был старик-воин, который ничего не боялся и оставшихся дней не жалел. Чем я тебя теперь насмешил?

-- Да так, на одного знакомого ты похож.

-- С Земли?

-- Нет, с Муданга.

Ирлик недоверчиво поднимает бровь.

-- Это на Муданге такие люди теперь водятся, что на богов похожи?

-- Не лицом, -- объясняю. -- Манерой, что ли. Да тот мой знакомый так держится, как будто пару Вселенных создал, не меньше.

Владыка Подземного Царства хмыкает.

-- Интересно, каков же из себя твой муж. Я смотрю, ты очень переживаешь, что больше его не увидишь.

-- Я переживаю, что он меня не увидит, -- поправляю я. -- Мне-то что, умру и нету, а он скучать будет. Я же ещё и беременная, а он всю жизнь хотел завести ребёнка...

-- Да ты расслабься, -- дружелюбно предлагает мне Ирлик. -- Он всё равно войну проиграет и погибнет, не долго успеет поскучать.

-- Спаси-и-ибо! -- скалюсь я. -- Утешил, сволочь.

Мангуст моргает.

-- Ты полегче в выражениях-то. Я, знаешь ли, не привык к такому тону.

-- Ну правильно, а гадости говорить привык.

-- Я вообще-то не имел в виду издеваться, -- вздыхает Ирлик и продолжает таким тоном, как будто заранее твёрдо уверен, что я не слушаю. -- Я просто хотел сказать, что при нормальных обстоятельствах люди, которые приятны друг другу, на том свете встречаются и хорошо себя чувствуют, если не очень хотят обратно. Но, конечно, меня все всегда воспринимают в штыки, и чего я каждый раз обижаюсь, как в первый?

-- А вы не пробовали получше выражения выбирать? -- ворчу я. -- Ну ладно, просите уж. В нормальной ситуации я бы не стала богу хамить, а сейчас просто... нервничаю. Только пожалуйста, не надо больше повторять, что там с Азаматом случится, а то от вас это звучит слишком уж... как предсказание.

Он смотрит на меня, склонив голову, изучает.

-- Надо же, извинилась, -- говорит наконец негромко, скорее самому себе, чем мне. Потом повышает голос: -- Так на что похож этот твой красавец?

-- А он не красавец, -- говорю. -- По крайней мере, по вашим меркам. У него шрамы на лице.

-- Значит, другую жену не заведёт, -- понимающе вздыхает Ирлик. -- Но раз армию собрать смог, значит, и правда хороший полководец. Э-эх, поразмяться бы с таки-и-им, -- мечтательно протягивает он, распрямляя ноги. Они босые, а на щиколотках среди прочих браслетов красуются два массивных золотых кольца, прикованых цепями к креслу. Цепи мелодично звенят.

-- Слушайте, -- говорю, -- а предыдущие, э-э, посетители пробовали ваши оковы резать?

-- Пробовали, -- охотно и печально отвечает Ирлик. -- Пилой, топором, алмазом, даже из разных пушек по ним стреляли. Меня обожгло, а толку никакого. А что, у тебя в этом чемоданчике что-то острое есть?

-- У меня есть лазерная пила, -- говорю. -- Она вообще-то для костей, но и металл должна брать. Может, я попробую попилить?

-- Валяй, -- радушно соглашается Мангуст. -- Не распилишь, так хоть время скоротаешь.

Я откидываю верхние створки чемоданчика и извлекаю инструмент. Он свежезаряжен и откалиброван, я ведь собиралась на операцию. Хорошо, что там не смертельный случай был, так-то выживет, хоть и с кривой рукой.

Подхожу к богу с некоторой опаской. Всё-таки жрёт человечину... Но он только с любопытством рассматривает предмет в моих руках и содержимое чемодана. Вблизи от него веет теплом и мёдом. Включаю пилу, осторожно примеряюсь к цепи между ногой бога и креслом -- может, цепочка легче разрежется, чем толстый браслет, да и меньше риска повредить клиента. Но фиг вам. Лазер тонет в тяжёлом звене, не оставив ни царапинки. На всякий случай пробую по очереди все четыре браслета -- с тем же результатом.

Бог расстроенно поджимает губы.

-- Вот ведь каждый раз заранее знаю, что ничего не выйдет, а так обидно!

Я тоже гримасничаю. Больше ничего хотя бы теоретически способного разрезать кандалы у меня нет.

-- А из чего они? -- спрашиваю для шума.

-- Без понятия, -- пожимает плечами Ирлик. -- Но на них лежат заклятия дюжины богов. Тут и тряпочные не поддадутся.

Я нависаю над ним в глубокой задумчивости, остановив стеклянный взгляд на ближайшем запястье. Изящное такое тонкое запястье, но ладонь большая, никак не пролезет в плотный браслет, даже если вывихнуть большой палец. Только если...

-- А на вас самом заклятья есть?

-- На мне? -- удивляется бог и фыркает горячим воздухом, как обогреватель. -- Нет, конечно. Я ещё не настолько силу растерял, чтобы меня заколдовать было можно.

-- Так, -- говорю, -- хорошо. А прикованы вы только за руки и за ноги?

-- Только? А этого мало? -- усмехается он.

-- Ну, я за всеми украшениями не вижу: шея и тело свободны, да?

-- Да, но... -- он замолкает и мельком заглядывает мне в глаза. -- У тебя есть какая-то идея?

-- Мгм, -- киваю. -- Скажите ещё вот что. Внутреннее устройство у вас сильно отличается от человеческого?

-- Смотря когда, -- протягивает он. -- Сейчас не очень, а вот когда злюсь или радуюсь сильно, то близко ничего похожего нет...

-- А вы можете сделать так, чтобы ваше тело стало совсем-совсем человеческое?

-- Могу, но зачем? Я тогда сразу есть захочу... -- он косится на меня. -- А то и ещё чего-нибудь.

-- Потерпите, -- противно улыбаюсь я. -- Затем, что человеку я могу отрезать руки-ноги и пришить обратно.

Я выдерживаю драматическую паузу. Ирлик-Мангуст от удивления уставляется на меня, и наши взгляды встречаются. Странное ощущение, как будто смотришь на огонь вблизи -- припекает. Я поспешно несколько раз моргаю и слегка отворачиваюсь.

-- Ой, -- говорит он, -- извини. Опять забыл в глаза не смотреть. Очень больно?

-- Да нет, -- говорю, -- так, горячевато.

-- А, ну значит, земляне устойчивее, -- улыбается он. Лапочка. Зубы все золотые.

-- Так как? -- спрашиваю. -- Рискнёте?

-- А ты такое делала раньше? -- с подозрением спрашивает бог.

-- Ага, -- киваю охотно. -- Много раз. И там были не гладенькие аккуратные разрезы от пилы, а, скажем, зверь оторвал или какой-нибудь станок, или взрывом. И этих людей с оторванными конечностями мне доставляли через три-шесть часов уже полумёртвыми. У нас тут, конечно, условия так себе, -- я отпинываю в сторону чей-то позвонок, -- но так и вы наверняка более устойчивы к инфекциям, чем люди.

-- То есть ты вот так вот просто отрежешь мне руку, вынешь и приставишь обратно?

-- Ну, не так просто, конечно. Это будет довольно долго, мне ведь придётся каждый сосудик сшить. Но в итоге всё будет, как раньше, неотличимо.

-- Делай! -- выпаливает он с таким азартом, что мне тут же хочется вкатить ему успокоительного, чтобы не дёргался. -- Делай, девка! Это настолько безумно, что должно получиться!

-- Отлично, -- говорю. -- Вы в человека-то превратитесь.

Он ненадолго сосредотачивается и слегка изменяется. Становится чуть-чуть поменьше, поуже в плечах. На лице и теле исчезают узоры, зато появляются веснушки. Преображённый бог хлопает на меня оранжевыми ресницами. Теперь он немного смахивает на Ирих. Температура тела у него вполне человеческая.

-- Ох, как же хочется жрать! -- морщится он. -- Ну ладно, авось немного осталось терпеть... Начинай с левой руки, хорошо?

И я принимаюсь планировать операцию.

Самым трудным оказывается найти место для микроскопа, под которым я буду сваривать нервы и сосуды. Подлокотник кресла покатый и извилистый, с него всё соскользнёт. Приходится насобирать костей почище, промыть их спиртом (которого у меня, к счастью, очень много) и сварганить из них и бинтов некое подобие столика. Затем я несколько раз просчитываю в уме все возможные сложности, подготавливаюсь по полной, обезболиваю и берусь за пилу.

В скрюченном положении ужасно болит спина, особенно если учесть, что я всю неделю пашу в том же самом положении без передыху. Ещё очень неудобно без ассистента, но что делать. Вот уж и правда, хочешь жить -- умей вертеться. Ох хочу... Пациент забавно смотрится в маске, а первые минут десять хохотал над моим видом в стерильном костюме, маске, очках и шапочке, ничего делать не давал. Еле успокоился.

Левую руку я заканчиваю через три часа. Жрать хочется ужасно. У меня правда есть питательные растворы, можно будет потом вколоть и ему, и себе, но потом. Их не так много, а конечностей четыре. Крови бы хватило, хотя лазерная пила не даёт большого кровотечения, но всё равно есть потери.

Ирлик осторожно шевелит указательным пальцем.

-- Она не очень слушается, -- говорит капризно.

-- Да вы подождите хоть несколько часов, дайте прирасти! Вот сниму фиксатор, тогда будете шевелить, а пока не вздумайте, а то пальцы тоже закатаю.

Он сверкает на меня покоричневевшими глазами, но мучить руку перестаёт.

Ещё через четыре часа я справляюсь с правой рукой. Под конец совсем уже еле шевелилась, надо делать перерыв. Достаю капельницы с питательным раствором, ставлю одну Ирлику, другую себе. Разгребаю кости с пола, ложусь по стойке смирно.

-- Отдыхаем, -- говорю. И отрубаюсь на десять часов.

Когда просыпаюсь, пациент встречает меня радостной улыбкой. Он уже без проблем пользуется обеими руками. С левой даже гипс отковырял. Ни намёка на разрез там не осталось.

-- У меня свободные руки! -- ликует он, ёрзая на месте. -- А с ногами дольше будет или быстрее? Я даже есть уже не хочу, только бы выбраться!

-- Есть вы не хотите, потому что всю ночь питались, -- говорю, снимая пустую капельницу. -- А с ногами будет быстрее, если вы мне поможете.

-- Легко! -- бешено кивает он.

Ну вот, теперь у меня есть ассистент. Бестолковый и опасный, но есть. Всего через пять часов обе ноги свободны.

Я достаю влажную салфетку и тщательно, с упоением стираю пот с лица. Только сейчас чувствую, как тут душно, в этой комнатушке. Удивительно, как до сих пор не задохнулась. Властелин Битвы тут же начинает проверять конечности на прочность: щупает руками, пытается наступить.

-- Да не трогайте! -- молю. -- Ведь хуже сделаете! Ну подождите ещё хоть пару часов!

-- Ты себе не представляешь, как я хочу встать с этого трона! -- с душой говорит он.

-- Представляю. Разрешаю лечь на пол.

Удивительно, но он послушно ложится. Видно ноги всё-таки дороги. Я тоже ложусь, распрямляю спину и некоторое время дремлю, пока меня не будит нетерпеливый бог.

-- Три часа прошло. Левая уже совсем хорошая. Можно мне обратно привычную форму принять хотя бы? Я не буду на правую наступать...

-- Ладно, -- разрешаю. -- Принимайте. Только дайте я сначала фиксатор сниму, а то сдавит.

И вот Ирлик-Мангуст снова выглядит так, как когда я впервые его увидела. но на достигнутом он не останавливается, увеличивается в росте ещё больше, заполняя почти всю залу, и теперь так пышет жаром, что мне становится нехорошо. Я поспешно убираю свои причиндалы обратно в чемодан.

-- По-моему, стоит попробовать отсюда выбраться прежде чем я тут зажарюсь, -- говорю.

Он плотоядно облизывается и хватает меня за руку. Я невольно отшатываюсь.

-- Да не трусь! -- укоряет он меня. -- Не сожру. Просто когда вылезем, надо будет подкрепиться... Давай сюда свой ящик и держись крепче.

Он продевает меня в свои бусы и прижимает локтем к самому животу. Я изо всех сил вцепляюсь в прохладные украшения на его горячем теле. Внезапно поднимается ветер -- горячий, пыльный, пахнущий горелыми костями. Он всё усиливается и мечется вокруг нас, образуя смерч, а потом мы резко стартуем вверх. Земля вокруг трясётся, я зажмуриваюсь и закрываю нос воротником, чтобы не надышаться пыли. Всё дрожит и раскаляется, по мне ручьями течёт пот, но мы движемся вверх. Пару раз приоткрыв глаза я вижу алые плавящиеся камни, и мне становится нехорошо.

-- Горячо? -- кричит мне сверху Ирлик-хон.

-- Да-а! -- блею я.

-- Не бойся, я вокруг тебя остужаю!

Мне страшно подумать, на какую глубину его засобачили, потому что поднимались мы невыразимо долго. Вообще не понимаю, как я это пережила. А уж тем более -- как это пережил эмбрион. Хотя я Ирлика предупреждала. Может, подумал и об этом, бог всё-таки. Одно радует -- при таких температурах ни одна зараза на нём не выживет, это точно.

Наконец кошмарный подъём заканчивается. Я от большого ума смотрю вниз -- там разверстая земля, дым, лава... но далеко. Даже очень далеко. Ой мама!

-- Ты ещё и высоты боишься? -- доносится сверху насмешливый голос. Меня под зад подхватывает гигантская рука. -- Та-ак, где тут ближайшее пастбище? А, вон!

Он стартует с места на скорости хорошего унгуца, и меня мгновенно продувает ледяной ветер. К счастью, летим мы недолго, через минуту опускаемся на заснеженное поле с оленями. Те, конечно, порываются удрать, но Ирлик стремительно окружает пятерых скотин огненным кольцом. Потом он выпутывает меня и ставит на землю. Я кутаюсь в тёплую куртку, однако здесь гораздо холоднее, чем у Дола, так что я подхожу поближе к огоньку.

Ирлик ещё немного изменился. Перья на его украшениях превратились в шипы, похожие на горящие сучья. Рисунки на теле мерцают, как красные угли, а кожа сильно потемнела. Огненные волосы заплетены в две неплотные косы, которые стелятся за ним по земле.

Он проходит внутрь круга, хватает одного здоровенного оленя за рог, другой рукой отрывает ему заднюю ногу и с упоением вгрызается в мясо, пачкаясь в крови. Не жуя проглатывает первую порцию и поднимает окровавленное лицо к звёздному небу, жмурясь от удовольствия. Потом продолжает трапезу.

Я сижу на корточках у огня и жду, пока он насытится. Я бы тоже не отказалась перекусить. На втором олене он меня замечает, выдирает из оленьего бока кусок, ошпаривает огнём на ладони и кидает мне. Я срезаю скальпелем обугленную корку и осторожно пробую мясо. Оно жёсткое и несолёное, но по крайней мере не сырое, а есть очень хочется. Где у меня тут был физраствор?

Наконец олени заканчиваются. Ирлик-хон тушит огонь, выходит из потопленного круга и умывается снегом. На лице бога снег вскипает и шипит.

-- Ну что, рванули на фронт? -- жизнерадостно предлагает он мне, сверкая очами и зубами.

-- А домой нельзя? -- спрашиваю робко.

-- Домой! -- бросает он презрительно. -- А муж? А долг перед родиной?

-- Родина у меня в другом месте, -- говорю. -- А муж предпочитает, чтобы я была дома и лечила раненых. Тем более, меня там ищут... Мы хоть в то время вылезли? Я же не знаю, туннель, по которому я к вам попала, -- он сколько времени съедает?

-- Здесь прошло столько же времени, сколько ты просидела в моём подземелье, -- отвечает бог. -- Но мне скучно тебя домой нести! Такая женщина, как ты, должна воевать! Так что я тебя доставлю к мужу, а там разберётесь.

-- Но это даже не на планете! -- жалобно протестую я.

-- Ну и что? Думаешь, я в космосе перемещаться не умею?

-- А чем я там буду дышать?!

-- А-а... -- он слегка сбавляет обороты. -- Ну, тогда я пронесу тебя через Подземное Царство прямо на какой-нибудь звездолёт. Как, говоришь, мужа твоего имя?

-- Азамат. А я в Подземном Царстве не умру?

-- Если не будешь там ничего есть и пить, то не умрёшь, -- спокойно обещает Властелин Битвы. И, не слушая никакие мои дальнейшие возражения, сгребает меня в охапку и проваливается вместе со мной сквозь землю. Я едва успеваю ухватить свой несчастный чемоданчик.

В Подземном Царстве просторно и нежарко. Мы летим по пасмурному небу над сумеречным садом, украшенным неяркими праздничными огоньками, время от времени пересекая холодные тёмные овраги. Ирлик-хон здесь совсем непохож на человека, он представляет собой чёрное облако, насколько я могу судить, с четырьмя лапами. Его глаза горят так, что их видно прямо сквозь толщу его так сказать тела. Я же нахожусь внутри него, лёжа на внутренней стороне его живота, хотя она ничуть не плотнее тумана в середине туловища, которым я дышу. А дышу ли я? Ох, лучше не думать.

Мы забираем выше, пространство вокруг сужается и закручивается, как в космическом туннеле, и вдруг я выпадаю на ковролиновый пол в коридоре какого-то корабля. Ирлик слегка меня поддерживает, чтобы зад не отбила, но тут же отпускает.

-- Ну вот! -- весело говорит он. -- Твой муж тут совсем близко, ты скоро с ним встретишься! А я пошёл развлекаться! Удачи тебе, земная женщина, и спасибо! -- он внезапно заливается оглушительным смехом и исчезает. Вот уж смех без причины -- признак чертовщины. Ну ладно, свалил, и слава богу. Да-да, ему.

Я прислоняюсь к прохладной переборке и тяжело вздыхаю. Мотаю головой. Так. Надо встать и понять, где я нахожусь.

Первое удаётся с третьей попытки. Второе... Я с полчаса блуждаю по коридорам, пока наконец нахожу капитанский мостик. Там загадочным образом пусто. Куда этот чёрт меня занёс?!

Бросаюсь к пультам. Интерфейс незнакомый, да ещё и значки какие-то, каких я никогда не видела, буквы -- не буквы... Мать моя женщина, да это же джингошский корабль! Ах ты су-ука! Так. Собраться и связаться с Азаматом. У меня ведь есть мобильник!

Азамат отвечает не сразу и звучит озабоченно, он явно сильно занят.

-- Солнце! -- выпаливаю. -- У меня катастрофа, долго объяснять, факт тот, что я упала в туннель и теперь на джингошском корабле! Забери меня отсюда!!!

Кажется, он что-то роняет там.

-- Боги, Лиза, КАК ты туда попала?!

-- Вот боги и постарались! Пожалуйста, Азаматик, ты ведь можешь меня локализовать? Ты недалеко?

-- Щас, -- бросает он, несколько секунд пищит клавишами. -- Ага, ты прямо у нас под носом. Сейчас кину шлюпку. Этот корабль подбитый, там должна быть утечка, но ещё на несколько часов воздуха хватит. Экипаж оттуда уже сбежал, насколько я знаю. Ты кого-нибудь встретила?

-- Нет, никого. Я тут на мостике, никого нет.

-- Хорошо, тогда ищи выход, плана у меня нет, к сожалению. Шлюпка уже летит к тебе. Боги, да что... -- он явно переключается на какую-то другую информацию, я слышу в трубке чей-то рапорт и завывание орудий.

-- Окей! -- кричу. -- Тогда до встречи!

И вешаю трубку.

Теперь надо найти выход. Я поворачиваюсь к двери, через которую вошла на мостик. Она за мной автоматически закрылась, а сейчас должна автоматически открыться. Я подхожу поближе, и она правда открывается. Но по ту сторону стоит... Кирилл.