# 3 - глава 23

Аноним Кикиморра

Ну наконец-то, я уже сама заджалась и сама себе надоела. Это называется, хотела вставить коротенькую сценку перед новым сюжетным поворотом 8))) Еле родила. Пойду отдуваться.

На следующий день я просыпаюсь раньше обычного и спускаюсь вниз, где Азамат с Киром продолжают заготавливать настрелянную вчера дичь.

-- Здрасьте! -- радостно приветствует меня Кир, отрываясь от разделки степной антилопы.

Я не сразу понимаю, что в нём изменилось со вчера. Потом доходит: волосы обкорнал.

-- Ой! -- говорю я, имея в виду, что жалко красивые волосы. Потом вспоминаю смысл этого действия и уже с другой интонацией повторяю: -- Ой.

Кир хихикает и встряхивает косматой головой. Обстригся он не под ноль, а где-то до середины уха, криво -- видно, что сам, -- и теперь эти патлы под разными углами торчат во все стороны.

-- Доброе утро, -- Азамат выходит из гостиной и целует меня в затылок. Светится он, как лазерный прожектор. Ещё бы -- сын признал!

-- Как у вас тут интересно, -- наконец нахожу слова я. -- Кир, когда закончишь в мясе возиться, давай я тебя подровняю, что ли...

-- А вы умеете стричь? -- удивляется ребёнок.

-- Ну так...

-- Да ладно, Лиза, -- Азамат ставит на стол рядом с Киром пустую кастрюлю, с которой вошёл. -- Доедем до столицы, там придворный цирюльник подровняет. И вообще, по-моему, ему так идёт, -- муж с удовольствием рассматривает Кира, склонив голову набок. -- Можно будет особо выступающие перья покрасить, получится живописно.

Кир пожимает плечами и сваливает длинные куски мяса в кастрюлю.

-- А что это вы делаете? -- спрашиваю.

-- Сушим мясо, -- поясняет Азамат. -- Кир, видишь, разделывает, а я развешиваю на третьем этаже. Завтрак ждёт тебя в микроволновке.

В гостиной посреди манежика сидит задумчивый Алэк и лепит какую-то безумную конструкцию из мягкого конструктора.

Пока я ем, Кир несколько раз оглядывается на меня, как будто хочет что-то спросить, но не решается. Наконец осторожно говорит:

-- Лиза-хон?

-- М? -- откликаюсь я с полным ртом.

-- А мы... сегодня посмотрим кино с подписями?

-- М-гм, -- киваю я. Потом проглатываю. -- Кстати, ты можешь звать меня просто Лиза.

Кир состраивает задумчивую рожицу.

-- Попробую...

Последним ото сна восстаёт Арон, разбуженный запахом мяса над головой, и сразу начинает жаловаться:

-- Вот, вы-то вчера настреляли, теперь полмесяца с этим возиться будете, а я как же? Нарочно ведь приехал из столицы, дела побросал, жену, больного ребёнка...

-- А кто ж тебя неволил? -- интересуется Азамат. -- Сам приехал на два дня раньше, терпи. Кир, погрей ему жаркое, я тут закончу.

-- Ну хоть завтра-то пойдём? -- занудствует Арон.

-- Завтра, может, пойдём, -- пожимает плечами Азамат. -- Смотря какая погода будет.

-- Только давай в лес, а не в поле, -- оживляется Арон.

Азамат кривится.

-- Чтобы идти в лес, надо спрашивать разрешения у хозяина, а он, кажется, на меня обиделся. Да и вообще, ты-то в степи не был с нами, так почему не хочешь?

-- Я привык по лесу работать, -- деловито заявляет Арон.

Кир подносит ему дымящуюся тарелку и неприязненно морщит нос. Не забыл Ароновы воспитательные методы.

-- Может, вам на рыбалку сходить, пока Дол не замёрз? -- предлагаю.

-- Можно, -- соглашается Азамат. -- Только я бы мать позвал, она это дело жуть как любит. Да и с Киром ей познакомиться пора бы.

-- Да, я её давно уже не видел, -- задумчиво произносит Арон с такой интонацией, как будто это матушка виновата, что не появляется в его жизни. Азамат приподнимает брови, но молчит.

Кир сгружает в посудомойку грязные кастрюли, потом тщательно моет руки.

-- У меня всё!

Я добавляю к кастрюлям свою тарелку и в тон ему сообщаю:

-- У меня тоже!

-- Отлично, -- Азамат обмазывает последний кусок какими-то специями и кладёт его к остальным. -- Сейчас я это повешу, и можно будет заняться чем поинтереснее.

Кир вперёд меня бежит в гостиную и лезет в ларь с нитками, где лежит ещё недорасплетённая кудель. Открыв ларь, он замирает.

-- Лиза-х... то есть, Лиза! Ваш кот снова сюда залез!

-- Что, опять всё размотали?! -- ужасаюсь я, подбегая.

-- Нет...

Клубки и мотки лежат в ларе в неприкосновенности, вот только один из клубков -- чёрный, мохнатый и дышит. Наши вопли его потревожили, и он поднимает головёнку и зевает во всю огромную розовую пасть.

Кир смеётся, я тяжело вздыхаю.

-- Его надо было назвать не Электрон, а Нейтрино. За всепроницаемость.

-- Хотите я вам на ларь замок сделаю? -- предлагает ребёнок.

-- Было бы неплохо, -- киваю, выковыривая кота из пряжи.

Когда Азамат возвращается с террасы, Кир просит у него пару чурбачков.

-- А пойдём в сарай, -- предлагает муж. -- Мне там тоже кое-что нужно.

Возвращаются они с кучей инструментов и деревяшек, и Азамат застилает всю комнату плёнкой, чтобы не намусорить. Я беру вязанье и запускаю бук, готовясь провести день за тихими играми.

-- Надо строить тёплую мастерскую, -- говорит. -- А то теперь уже на травке не посидишь.

-- А что это ты такое делать собрался? -- хмурится Арон.

Азамат кивает на Кира.

-- Лук. Я же обещал вчера.

Кир улыбается до ушей, а Арон сильно удивляется.

-- Так до Белого Дня ещё как до Солнца!

-- Всё равно, зачем откладывать? -- рассудительно отвечает Азамат, вертя в руках дрын, из которого предполагается делать лук. -- Я как раз подходящий материал припас летом, и время есть. Да и Киру не повредит пристреляться из этого лука прежде чем на поле выходить.

Кир подсаживается ко мне, я запускаю кино и берусь за спицы. Азамат с Киром берутся за ножи. Алэк в своём манежике внимательно следит за взрослыми, как будто хочет научиться.

-- А я что буду делать? -- беспомощно спрашивает Арон.

-- Можешь поразматывать нитки, -- предлагаю.

-- Или погулять с куницей, -- подхватывает Азамат.

-- Или с Филином, -- вставляет Кир.

-- Или с Алэком... -- заканчиваю я.

Арон тяжело вздыхает и берётся за нитки. Официально объявляю день рукоделия.

-- А у тебя неплохо получается, -- замечает Азамат Киру, глядя как тот вытачивает детали замка.

-- Так мягкое дерево, -- пожимает плечами ребёнок, пряча улыбку. -- Это что, я ещё по кости резать умею!

-- Ого! -- оценивает Азамат. -- Я в твоём возрасте не умел. Покажешь потом.

-- Обязательно, -- Кир приосанивается и продолжает свою пилёжку, время от времени прерываясь на то, чтобы посмотреть в экран.

Через пару серий, когда шарф становится длиннее Кира, я закрепляю нитки. Шарфик получился приятный, с косичками вдоль краёв, зелёно-золотистый -- должен подойти и к Кировой кошмарной куртке, и к дублёнке.

-- Кир, держи, -- говорю, оборачивая шарф пару раз вокруг ребёнка.

-- Ой! Что это?

-- Это... -- я бы ещё знала, как по-ихнему шарф... -- Ну, на шею наматывать, чтобы тепло было.

-- А, платок! -- оживляется ребёнок. -- Это мне?

-- Тебе, тебе, -- хлопаю его по плечу. -- Носи на здоровье.

-- Спасибо! У меня сегодня прямо день подарков! -- скалится Кир и заворачивается в шарф поплотнее.

-- Смотри в доме-то не запарься, тут ведь жарко, -- замечаю.

Кир пожимает плечами.

-- Сладкого и тёплого много не бывает.

Мы с Азаматом тоскливо переглядываемся.

-- Старейшины приняли закон, -- говорит Азамат, -- о финансировании и надзоре за приютами. Теперь работа приютчиков и проживание детей оплачивается из бюджета, а наместники из ближайших городов или их подчинённые будут периодически навещать приюты с неожиданными проверками. С учителями пока хуже, но я надеюсь, что к лету удастся подобрать хотя бы по одному учителю на приют.

-- Что, неужто не хватает грамотных безработных? -- удивляюсь я.

-- Ну, тут большой вопрос, кого на Муданге можно считать безработным, -- пожимает плечами Азамат. -- Вот охотники или фермеры, например, официально безработные. Если они мясо продают -- платят налог с продажи, а если только сами пользуются, то вообще ничего не оформляют.

-- Нет, ну а, скажем, молодые, кто ещё не придумал, чем в жизни заняться?

-- Эти не пойдут, -- печально улыбается Азамат. -- Очень уж непрестижная работа.

-- Да ладно, чего такого, детей учить? -- развожу руками. -- Клуб вести престижно, а это -- нет?

Азамат морщится.

-- Давай я тебе потом объясню.

-- Как будто я не знаю, в чём дело, -- встревает Кир. -- Если безродного грамоте научить, то уже не отличишь, безродный он или какой. Вот и выходит, что учитель -- предатель, всякую шваль за честных людей выдаёт.

-- Не выражайся, -- хмурится Арон.

У меня уходит несколько секунд на то, чтобы справиться с шоком от объяснений Кира, поэтому Арон не получает немедленно буком по башке. Когда я восстанавливаю когнитивные способности, Азамат уже берёт инициативу на себя.

-- Братик, -- говорит он ласково. -- Милый, давай я сам буду воспитывать своего сына, хорошо?

-- Нет, ну а чего он?.. -- запальчиво начинает Арон.

-- Я к твоим детям не лезу, так ведь? -- несколько более угрожающим тоном продолжает Азамат.

-- По-моему, ты на чужбине озлобился, -- надувается Арон.

Кир тайком ухмыляется.

Разговор заходит в тупик, и я начинаю скрести голову над дилеммой: поставить ещё серию, сготовить ужин или пойти пройтись.

-- Оте-ец, -- тихо прерывает Кир мои тяжкие раздумья.

-- Ау?

-- А ты будешь ездить на выезды в приюты?

Когда он успел переключиться обратно на "ты"? Видимо, на охоте.

-- Не знаю, может быть, -- пожимает плечами Азамат. -- Я об этом ещё не думал. А что?

-- Ну просто... -- Кир ёрзает на месте. -- Я подумал... если ты поедешь в мой приют... Точнее, который был, ну, в котором я жил...

-- Та-ак, так, -- подбадривает его Азамат, а то ребёнок совсем запутался.

-- В общем, можно я с тобой?

-- Обратно захотел? -- со смешком выпаливает Арон.

-- Арон!!! -- гремит Азамат так, что дом подскакивает. Алэк отзывается тоже угрожающе, и я беру его на руки.

Кир вжимает голову в плечи.

-- Да нет, это я так, не важно, забудь...

Азамат показывает Арону большой мозолистый кулак. Тот обиженно поджимает губы и отворачивается.

-- У тебя друзья в приюте остались, да? -- спрашиваю Кира.

-- Вроде того, -- бормочет он себе под нос, ни на кого не глядя.

-- Конечно, ты ведь там долго жил, это совершенно естественно, -- заверяю я, стараясь не пережать. -- Мне даже странно, что ты до сих пор о них не упоминал.

-- Ну там не совсем друзья... -- чуть погромче отвечает Кир. -- Остальные вообще меня не очень любили. Но так, хочется на них взглянуть сейчас.

-- Хорошо, -- соглашается Азамат. -- Только смотри не дразнись, тебе и так все будут завидовать.

-- Да это понятно, -- отмахивается Кир.

Алэк ползает по мне, хватает за волосы и всячески испытывает моё терпение.

-- Пойдёмте выгуляем детей и зверей, -- прошу я.

-- Может, лесные тропы разведаем? -- с надеждой спрашивает Арон.

-- Кир уже разведал, -- отрезает Азамат.

-- Ну тогда я не пойду, какой толк в снегу топтаться?

-- Вот ты и приготовишь ужин, -- ухмыляется Азамат. -- Лиза, давай сюда маленького, тебе же одеться надо...

Мы выходим в чудесный зимний вечер. Официально ещё осень, но день коротёхонький, а за ним тянутся хвостом длиннющие сумерки. Синий снег искрится в свете первой луны, Дол за выступом скалы кажется совершенно белым, хотя льдом ещё не покрылся. Филин с куницей играют в догонялки, равномерно покрываясь снежными катышами, впрочем, на Филине это не очень заметно.

-- А почему тебя не любили в приюте? -- спрашивает Азамат внезапно.

Кир пожимает одним плечом.

-- Да так... Я ж не мингь, чтобы всем нравиться.

-- Ну хоть расскажи что-нибудь о своей жизни, -- просит Азамат.

Кир снова перекашивается.

-- Зачем? Вы мне о своей ничего не рассказываете.

-- Давай историю за историю? -- предлагаю я.

-- Ну можно, -- Кир пожимает другим плечом.

-- Что бы ты хотел услышать про нас? -- оживляется Азамат.

-- М-м-м... -- Кир задумчиво трёт нижнюю губу, глядя как Алэк пытается ловить ртом снежинки. -- Про бога расскажите. Который тогда Старейшин напугал.

Азамат кивает мне, мол, это твоя история. Я о своём знакомстве с Ирликом рассказала уже столько раз, что сами события малость поблекли в памяти, спрятавшись за словами. Но я очень стараюсь не приукрашивать.

Кир слушает сначала отстранённо, время от времени мыча в знак внимания. Но когда я дохожу до отпиливания рук, он сам начинает ловить ртом снежинки.

-- Язык застудишь, -- насмешливо одёргивает его Азамат.

Рот со стуком закрывается.

Дойдя до конца истории, я притормаживаю. Рассказывать Киру про Кирилла мне совершенно не хочется, да он и не просил. Это уже совсем другая история. Так что я лаконично завершаю тем, как Ирлик проволок меня через Подземное Царство "почти прямо к Азамату на корабль" и быстренько перехожу к следующей встрече.

-- Так что, он ещё когда-нибудь придёт в гости? -- уточняет Кир, когда я выбалтываю всё, что знаю о несчастном Ирлике.

-- Обещал зимой, -- говорю. -- Посмотрим.

Кир некоторое время молча переваривает.

-- У меня таких интересных историй нету, -- говорит он наконец.

-- Мне лично все твои истории ужасно интересны, -- замечает Азамат, подхватывая мою затею.

-- Ну ладно... -- Кир снова неуклюже пожимает одним плечом, втягивая голову. -- И про что мне рассказать?

-- Расскажи, почему тебя не любили в приюте, -- хватается за возможность Азамат.

Кир на секунду задумывается.

-- Я не знаю, как это в целом рассказать, это не одна история.

-- Тогда расскажи кусочек... Скажем так, привети пример, -- настаивает Азамат.

-- Ладно, -- вздыхает Кир без особого энтузиазма. -- Вот, например, есть у нас там одна девчонка. Хилая совсем, еле живая. У неё был отец, тоже такой же хилый, нормально работать не мог никогда. Она, когда маленькая была, с ним жила, но потом он совсем заболел и не смог зарабатывать ей на еду. Поэтому отдал её в приют. Но приезжал каждое лето её проведать. Кое-как наскребал каких-то денег, привозил что-нибудь, например, меховую жилетку или кусок вяленого мяса или банку мёда, в таком духе. А она каждый раз ревела три дня, когда он уезжал. Ну и вот пока она ревела, все эти вещи у неё отбирали. Потому что другим здоровые и богатые родители ничего не привозили, а тут этой замухрыжке такие подарки. Но я так считаю, этот её папаша небось неделями не жрал, чтобы ей что-нибудь купить, а она тупая, вместо того, чтобы съесть сразу, только ревела. Ну я пару раз этим, которые отбирали, помял рёбра. Потому что нефига. Так эта идиотка стала со мной делиться своими гостинцами. А я ей говорю, засунь, говорю, их себе, лучше об отце подумай. Тогда меня пацаны стали дразнить, типа, у меня с ней шашни. Ну я ещё немножко их поколотил, чтоб заткнулись. Вот за то и не любят.

-- Ты всё правильно сделал, -- решительно говорю я. Конечно, нехорошо поощрять драки, тем более, что у ребёнка и так к ним склонность, но что делать, если жизнь такая?

-- Ты молодец, -- с чувством говорит Азамат, притягивая Кира поближе за плечо. -- Ты вырастешь отличным человеком.

Ребёнок как бы случайно пристраивает нос в меху Азаматовой шубы.

-- Вот интересно, -- отвлечённо произносит Азамат. -- Ты ведь понял, что тот человек любил свою дочку. Почему же ты во мне так долго сомневался?

Кир хмурится и отодвигается.

-- Да что толку? -- немного невпопад говорит он. -- В смысле, он только свою жизнь угробил с этими поездками и подарками, а кому лучше-то стало? Я не знаю, зачем он всё это делал.

-- Это не зачем, -- говорю. -- Это потому что. Потому что он иначе не мог. Кстати, а чего это мы в прошедшем времени? С ним что-то случилось?

-- Не знаю, -- вздыхает Кир. -- Просто позапрошлым летом он не приехал. И с тех пор не появлялся. Мы все решили, что он того. Говорю же, больной был.

-- А девочка чем болеет? Может, надо поспешить с выездом? -- спрашиваю, косясь на Азамата.

-- Да она не то чтобы чем-то болеет, -- пытается объяснить Кир. -- Она просто хилая. Жизни в ней мало. Всякую заразу первая цепляет, а то иногда просыпается утром и встать не может. Ещё тошнит её часто, -- подумав, добавляет он.

-- Надо бы её обследовать, -- бормочу я, уже прикидывая в уме возможные варианты.

Азамат достаёт телефон и что-то раскидывает в календаре.

-- Следующий выезд назначен через полтора месяца и в совсем другое место, -- говорит он. -- Но можно устроить совсем внештатный визит, прямо отсюда. Скажем, через два дня. Завтра на охоту сходим, иначе Арон нас съест, -- он весело подпихивает Кира локтем, -- потом день на обработку добычи. А там и съездим, что нам стоит?


После ужина я удаляюсь к себе сделать два звонка -- Унгуцу и Алтоше, рассказать, как у нас тут дела идут. Унгуц радуется и заверяет меня, что не сомневался в счастливом исходе, сидел вот и ждал всеобщего примирения. Алтонгирел, напротив, удивляется.

-- Я уж думал, у вас опять без вмешательства богов не обойдётся, -- поднимает бровь он. -- Ну ладно, одной занозой в пятке меньше, а то я уже не знал, что с вами делать... Слушай, Лиза, тут странники наконец тебя заметили, один просится пообщаться, ты скоро вернёшься-то?

Я таращусь в экран, пытаясь представить, что может скрываться под словом "странник" -- от бомжа до негуманоида из параллельной вселенной.

-- Кто?.. -- спрашиваю, отчаявшись.

-- Ах ты ж, опять не знаешь ничего! -- сердится Алтоша. -- Ну эти... как их... журналисты.

-- А-а-а-а! -- осознаю я и тут же напрягаюсь. -- Этого ещё не хватало. Погоди, так меня же нельзя фотографировать, значит, и на видео снимать нельзя?

-- Никто и не собирается тебя снимать, -- поясняет духовник, глядя на меня сверху вниз прямо из бука. -- Интервью напишут. Может, портретик поставят. И всё.

-- Ну ладно, -- недоверчиво соглашаюсь я. -- Но я ещё нескоро до столицы доберусь. Мы хотим съездить в приют, посмотреть, чтобы там всё было в порядке, да ещё одну девочку там подлечить. Вот потом в столицу. Так что пускай звонит этот странник, по буку поговорим.

-- Ещё чего, странникам телефон давать! Потом не отвяжешься. Нет уж, придёт лично, не развалится. Придёт, договорится на удобный день, чтобы ты подготовилась, он ведь рукоделие твоё захочет отснять, интерьеры всякие, а у тебя же вечный бедлам, несмотря на слуг.

-- Э-э... -- я прикидываю, что ещё он захочет отснять и сколько времени мне придётся убираться. -- Скажи ему, пускай на домофон мне позвонит, так и договоримся.

-- Тоже вариант, -- соглашается Алтоша, потом задумчиво добавляет: -- Слушай, а когда вы в этот приют отправляетесь?

-- Через два дня, если погода позволит, а что?

-- Да так, -- смотрит в сторону, -- я вот думаю, не примкнуть ли к вам. Очень мне интересно, кто же мог вашего пацана так зачаровать. Вдруг найду там какие-нибудь признаки?.. Только ты ему не говори, а то ещё нарочно мешать будет. Скажи, что я хочу проверить работу этого старого взяточника, который их раньше опекал.

-- А ты разве до сих пор на планете? -- удивляюсь. -- Я думала, Экдал уже всех вас увёз.

Алтонгирел мотает головой и усмехается.

-- Нет, он всё с женой возится. Нанял фотографа снять её на визу, а ей то цвет лица не нравится, то фон, то ещё что. Вот уже который день позирует, ну а Экдал боится их одних оставить, он вообще последнее время постоянно у неё торчит. Выходит уже к утру, еле на ногах держится, лыбится, как идиот. Очень напоминает Азамата после вашей свадьбы. Уж не от тебя ли его жена набралась приёмов?

-- От кого ж ещё, -- хмыкаю. -- Ну ладно, раз ты с нами, то ждём тебя послезавтра. Пойду Азамату скажу.

Алтонгирел строит мне напоследок рожу и отключается.


Внизу Азамат рассматривает дело своих рук, поворачивая то так, то этак. Лук не простой, с узорами, и его ещё предстоит покрасить, насколько я понимаю.

-- Вот, Кир, гляди, как тебе?

Ребёнок прикидывает изделие по руке, но скорее для вида -- у него на лбу написано, что лук ему понравился бы, даже если бы был в два раза выше самого стрелка.

-- Отлично! -- скалится он. -- Спасибо, отец!

-- Не за что, обращайся, -- улыбается Азамат, прихватывая Кира за плечи. -- Вот распишу его и жилу натяну, и можешь пользоваться.

-- Вы ещё собираетесь в приют? -- спрашиваю. -- А то Алтонгирел хотел примкнуть, убедиться, что тамошний сомнительный духовник не налажал в своём деле. Я ему сказала, чтобы приезжал сюда, вместе полетим.

-- О, замечательно, -- говорит Азамат и продолжает что-то в том смысле, что уж Алтоша наведёт порядок. А я смотрю на Кира, который жуёт нижнюю губу, направив расфокусированный взгляд в угол под потолком. Хотела бы я знать, какие рассчёты идут сейчас в его голове и какие убытки мы от этого понесём.


Наутро все мужики, кроме Алэка, отправляются на свою вожделенную охоту ещё до моего пробуждения. А будит меня тот самый странник. Я, естественно, вчера благополучно выкинула его из головы и на вопль мобильника выползаю из-под одеяла сонная, помятая, в любимой спадающей с плеча ночнушке.

-- Кто там? -- зеваю я в трубку, только сейчас замечая, что на экране кто-то есть. Ах да, это же не по телефону, а по домофону звонят, тут камера по умолчанию!

Встретив заинтересованный взгляд незнакомого бородатого мужика, я со стуком захлопываю пасть и быстренько поправляю декольте.

-- Здрасьте, -- говорю. -- Вы меня разбудили.

-- Ну что ж, раз так, значит, пора вставать, я считаю, -- деловито замечает этот персонаж. -- Так... когда вы готовы меня принять?

-- Ой, я даже точно не знаю, -- теряюсь я и тянусь за календарём. -- Ближайшие четыре дня точно мимо, а потом надо будет посмотреть.

-- Четыре дня, -- бормочет он себе под нос, листая записную книжку. -- Так во сколько?

-- Да погодите вы! -- начинаю просыпаться я. -- У меня, знаете, и другие дела есть.

-- У вас-то есть, -- соглашается он. -- Но и мне надо к первому дню зимы материальчик выложить.

-- А куда спешить? -- удивляюсь. -- Я вроде не новость, с весны ещё Хотон-хон, и до сих пор никто не интересовался.

-- Ну вам же нужно было время освоиться, так сказать, в новом положении, -- пожимает плечами странник. -- А к первому зимнему дню нужно, потому что такие значимые материалы всегда выкладывают в первый день сезона, а весной будет уже следующий год. Так что вы уж для меня найдите времечко.

-- Ладно, -- вздыхаю. -- Вы только скажите, вам кроме разговоров что-нибудь ещё нужно? Алтонгирел мне говорил, что вы захотите рукоделие отснять...

-- Да, обязательно, -- энергично кивает он и снова шуршит записной книжкой. -- Рукоделие, наряды, украшения, косметика, обстановка в доме, продукты, домашние животные и игрушки маленького князя.

У меня по мере перечисления вытягивается физиономия. Впервые с тех пор, как Азамат стал Императором, я рада, что нас нельзя снимать, иначе, наверное, попросили бы отснять, как я в туалет хожу.

-- Я прям даже не знаю, -- произношу растерянно, когда странник заканчивает читать свой список. -- У меня половина вещей тут, на Доле... Вам принципиально вообще всё?

Странник хмурится.

-- Господин духовник мне сказал, что вы живёте во дворце, разве нет? Я ведь с вами по домофону разговариваю, разве вы не здесь?

Приходится растолковать ему ситуацию с моими обиталищами.

-- Вот оно что, -- невесело говорит он, теребя бороду. -- В таком случае, я к вам туда пришлю фотографа, а поговорим потом, когда вы приедете, иначе я в бюджет не уложусь. Только вы не очень тяните, я люблю подавать свои материалы заранее.

-- Это не от меня зависит. А когда вы хотите фотографа прислать?

Странник снова сверяется с книжечкой.

-- Завтра на рассвете, -- говорит уверенно.

-- Не-не-не! -- ужасаюсь я. -- Никакого рассвета! Не раньше полудня.

-- Что вы, Хотон-хон, -- снисходительно отвечает он. -- После полудня ему уже в другом месте быть надо, у нас график напряжённый.

-- Ну нет, -- я окончательно просыпаюсь. -- Мне наплевать, какой у вас там график. Если ваш фотограф прилетит раньше полудня, будет сидеть в снегу под дверью и ждать, потому что телефон и дверной звонок я отключу.

-- Как скажете, -- невозмутимо соглашается странник. -- Значит, после полудня. Так когда вас в столице ждать?

-- Не знаю, оставьте номер на охране, я вам позвоню.

-- Договорились, -- кивает он. -- Только не тяните, а то если опоздаем к первому дню, никто читать не будет.

Я выдавливаю нечто невразумительное, желаю страннику удачного дня и вырубаю на фиг домофон, чтобы не перезвонил. Я как-то привыкла уже, что на Муданге ко мне все относятся даже с чрезмерным уважением, а тут вдруг такой обычный хамоватый делец, я даже растерялась. Можно подумать, это мне нужно, чтобы он взял у меня интервью! Хотя, возможно, он и правда так думает. Кто их знает, муданжцев, какое у них отношение к прессе.

Повздыхав по утраченным часам блаженного утреннего сна, я понимаю, что обратно ложиться бессмысленно и топаю вниз. Если сюда завтра нагрянет этот его фотограф, нужно хотя бы условно навести порядок. Чистоту-то уборщик организует, но вот откою я шкаф со словами "а тут у меня меха", а оттуда сойдёт лавина из сорока мешков с неразобранными подарками от подданных, потому что в шкаф с мехами я заглядываю реже всего, а он большой.

В общем, полдня мы с Алэком занимаемся нервной уборкой. Не сказать чтобы мелкий мне помогал, но и мешает не очень. Так, хватается за вещи время от времени, а если я слишком часто нагибаюсь, он решает, что это я так с ним играю, и принимается прыгать в слинге, что не очень меня радует. Так что я стараюсь нагибаться поменьше: сортирую посуду, проверяю, не завалялось ли в холодильнике какого-нибудь рассадника разумной жизни со щупальцами и вычёсываю зверьё. Котам нравится, кунице не очень. Мешки с неразобранными подарками я выволакиваю на середину гостиной, придут мужики -- вместе будем разбирать.

В конце концов я решаю, что люди интересуются моей повседневной жизнью, а не декорациями, так что хватит бегать, пора заняться чем-нибудь успокаивающим, например, поплести заброшенный гобелен с каверзным богом Учоком. Подумав, я устраиваюсь с этим делом на кухне, а то в гостиной висит гобелен с Ирликом и косит на меня глазом. Знаю, что глюки, но провоцировать не хочется. Алэк вскорости засыпает, примотанный ко мне -- занятие и впрямь успокаивает. Учок, кстати, выходит довольно красиво, несмотря на толстые нитки и крупный узор. Поскольку он осенний бог, одежды на нём побольше, чем на Ирлике, и вся она наводит на мысли об урожае и листопаде. Мне уже не первый раз чудится, что от ниток пахнет тыквой. Не знаю, может, их делают из чего-то такого...

Заплетшись, я начисто отключаюсь от реальности, и когда мои охотники неожиданно и шумно вваливаются в прихожую, я прям пугаюсь.

-- Лизонька! -- гремит Азамат. -- Встречай, ты где? Мы с добычей!

И действительно, опять вся прихожая в кровавых тушах.

-- Вижу, -- говорю. -- Только я вас так рано не ждала, ничего не готовила, суп со вчера остался, а так...

Азамат бросает взгляд на часы.

-- Ничего себе рано, уже заполночь. Ну ладно, сейчас мы быстренько зажарим птицу на вертеле, давайте, ребят, несите всё на кухню, пока тут пол не запачкали.

Я тоже смотрю на часы. И правда, уже ночь. У меня Алэк последний раз ел до того, как я за гобелен села, чуть не полсуток назад. Чудеса да и только. Алэку и самому приходит в голову, что пора бы и покушать, и он начинает голосить и стучать по мне пятками.

-- Ого, -- слышится голос Азамата с кухни. -- Да ты, я смотрю, заработалась.

Это он гобелен заметил. И правда, Учок почти готов, только фон осталось сделать. Я в этот раз попробовала новую технику, в которой не обязательно строго снизу вверх всё полотно плести, можно начать с центральной фигуры.

-- Красиво, -- замечает Арон, перекладывая из мешка в раковину каких-то длинношеих птиц. -- Я смотрю, вы втягиваетесь в муданжскую жизнь, Лиза: никакого ужина, зато гобелен!

-- Пойду покормлю ребёнка, -- мрачно отвечаю на это я.

Позже я присоединяюсь к суете на кухне вместе с бодрым, выспавшимся Алэком, который ещё не скоро даст нам пощады.

-- Ой, Лиза, давайте я с ним посижу, -- предлагает Кир с мольбой в голосе.

-- Действительно, -- поддакивает Азамат. -- Поменяйтесь, а то у Кира уже нож в руках не держится.

Я с отвращением смотрю на перья и шкуры.

-- Смотря что надо делать.

Азамат ставит передо мной большой таз с бесформенными кусками чьего-то мяса.

-- Замаринуй, возьмём с собой в приют, там и пожарим, чтобы всех угостить.

Я ворчу, что шашлык детям не полезен, но не особенно сопротивляюсь. Не знаю уж, кого они такого подстрелили, но с этой горой мяса нам своими силами не справиться.

-- Ну у тебя тут, Азамат, угодья, -- видимо, не в первый раз уже восхищается Арон. -- Чтобы в степи да столько настрелять... ухх! Я бы прям всегда тут жил.

-- Через полмесяца зима начнётся, -- отвечает Азамат. -- А зимой только с голоду охотиться можно. Так что набивай закрома сейчас, а там уж до лета.

-- Вот-вот, -- поддакиваю. -- Мы полетим в приют, а ты тут охоться, пока нас нет. А потом мы прилетим, а тут уже и сезон кончился...

Азамат с Ароном переглядываются.

-- Получи свою овцу обратно, -- усмехается мой муж. -- Ладно уж тебе, Лиза, не сердись на него, Арон в хозяйстве полезный, наготовит тебе много вкусной еды...

-- Лиза! -- зовёт из гостиной Кир. -- А что тут за мешки стоят, Алэк в них всё время лезет?

-- А это подарки от подданных, -- кричу в ответ. -- Если хочешь, покопайся, вдруг тебе там что-нибудь понравится. Только следи, чтобы Алэк ничего в рот не тянул, сначала всё дезинфецировать!

Кир издаёт приглушённый победный клич и принимается шуршать пакетами.

-- Завтра сюда прилетит фотограф, будет снимать мои жилищные условия, -- объясняю в ответ на немой вопрос Азамата. -- Вот, решила прибраться.

-- А-а, до тебя странники добрались наконец-то, -- ухмыляется муж. -- Не очень наглели?

-- Да как тебе сказать, изрядно, вообще-то, -- пожимаю плечами. -- Правда стоило мне упереться, тут же пошёл на попятную.

-- Они всегда так, -- встревает Арон. -- Если видят, что человек покладистый, душу вынут. А рявкнешь -- так сразу всё будет по-твоему. Вы с ними посуровее, Лиза, сразу станут как шёлковые!

На пороге кухни возникает Кир, одной рукой балансируя Алэка на бедре, а второй держа подальше от него связку бус.

-- Мне можно что-нибудь из этого взять? -- спрашивает он с придыханием.

Алэк подпрыгивает, пинается и тянет лапки к блестящим штучкам.

-- Можно, конечно, -- щедро улыбается Азамат.

-- Только давай ты сначала всё это протрёшь, потом мы поужинаем, а потом все выберем себе что-нибудь и решим, что делать с оставшимся.

Кир оглядывает свисающие чуть не до пола лианы драгоценных камней, и по лицу его видно, что оставшегося не останется.

Зажевав несколько жареных птиц, про которых Азамат мне объяснил, что "это такой рябчик, похожий на дрофу", мы усаживаемся в кружок вокруг дезинфецированных Киром подношений и принимаемся разбирать. Мне по умолчанию сдают все ткани, наборы для рукоделия и прочую фурнитуру, только успеваю отбиваться. Кир и Арон с совершенно одинаковым светом в глазах нагребают украшения. Алэк требует себе всего и побольше, но когда гора игрушек начинает перерастать его, перестаёт загребать новые и принимается методично раскидывать по комнате собранные. Азамат нехотя, в основном, по моему настоянию, меряет несколько более-менее удачных предметов одежды, смущаясь, выбирает пару колец и длинную низку золотых оберегов для вплетания в волосы, зато с энтузиазмом складывает в вышитый мешочек разнообразные носители информации и мелкие забавные дивайсы типа радиоуправляемого спутникового приёмника на антигравитации, выполненного в муданжских традициях в форме стрекозы, или часы со спидометром или гибкий коданый мобильник. Я вообще заметила, что Азамат любит мелкие вещицы, чем мельче, тем лучше.

Пока я прикидываю, нужны ли мне ещё одни аметистовые серьги или всё-таки не жадничать и послать их Сашкиной жене, Азамат вылавливает из мешка зип-пакет с клубком чёрной пряжи.

-- Гляди, кто-то прознал, что ты гобелен Учоку плетёшь, -- говорит муж, протягивая мне пакет. -- Это нитки для него.

-- Откуда ты знаешь, что именно для гобелена? -- удивляюсь я.

-- А ты посмотри, на что намотаны.

Я разглаживаю пакет и присматриваюсь. Из клубка торчат деревянные голова, хвост и лапы какой-то птицы, похожей на ворону.

-- Бормол, что ли? -- спрашиваю.

-- Ага, бормол, которым призывают благосклонность бога, -- подтверждает Азамат. -- Учок-хон вороном перекидывается, это его птица, вот тебе и чёрная пряжа -- на гобелене воронов выплетать.

-- Погоди, а откуда кто-то могу знать про гобелен, если я его начала плести перед самым отъездом сюда, а эти мешки у нас лежат уже пару месяцев как минимум?

Азамат задумчиво пожимает плечами.

-- Может, я и не прав, и это просто совпадение, но мне легче поверить, что подарок от знающего или от духовника, который заглянул в будущее.

Я возвожу очи горе.

-- Этого ещё не хватало, мало мне и так мистики вокруг. Ладно, если ты считаешь, что подарок безобидный, я его использую. А пока пошли спать, вон у нас дети уже дрыхнут в обнимку.

Кир с Алэком и правда являют собой элемент узора на ковре, поблёскивая камушками.


* * *

Фотограф является через минуту после того, как часы в кухне кукукнули полдень. Он молодой, деловитый и нарядно одетый, только поверх меховых штанов с узорными вставками натянуты серые наколенники, видимо, на случай если придётся ползать по полу в поисках ракурса. На Азамата он смотрит с откровенным ужасом -- тот вышел с кухни по локоть в крови, потому что занимался там разделыванием очередной туши, и почти срау ушёл обратно. Ко мне у юноши в глазах читается интерес. А остальных просто не замечает.

-- Будьте здоровеньки, -- здоровается он в несколько фамильярной манере, стряхивая снег с сапог притопыванием на коврике. -- Что ж вы так дворников-то распустили? Я хотел дом поснимать, а вокруг него всё снегом завалено.

-- И вам не болеть, -- откликаюсь я и добавляю с покер-фейсом: -- Хорошо, что вы вокруг дома не пошли, там моя мама сад насадила, если б вы что-нибудь затоптали, она бы с вас скальп сняла.

-- Мама? -- переспрашивает он с опаской.

-- Ну да, -- пожимаю плечами я. Слухов о моём происхождении-то никто не отменял.

-- Кхм, -- прокашливается он. -- Ну что ж... Давайте тогда в доме поснимаем, а там, может, вы мне покажете, где можно подойти?

-- Кир, покажешь тропинку? -- ласково прошу я.

Кир, которого фотограф полностью проигнорировал, кивает и улыбается так хищно, как будто у него там уже заготовлена ловушка на мамонта. Впрочем, я бы не удивилась. Кир не любит, когда его игнорируют.

Фотограф меж тем, не подозревая, какие опасности его подстерегают, раздевается, достаёт наладонник и принимается там что-то отмечать.

-- Предлагаю начать с гардеробной, -- наконец изрекает он.

-- С чего? -- моргаю я.

-- Ну, где вы одежду храните?

-- В шкафу.

Тут уже моргает фотограф.

-- Вы основную часть в столице держите, да? -- догадывается он.

Я прикидываю.

-- Да нет, примерно пополам. Ну давайте я вам покажу, чего время тратить.

Фотограф боязливо следует за мной ко встроенному шкафу с шубами и куртками. Взгляд его примерзает к моему прекрасном элегантному лыжному костюму из серебристой термонепромокайки.

-- Это... мальчика, да? -- с надеждой спрашивает фотограф, кивая на Кира.

-- Нет, это мой лыжный костюм, -- с гордостью отвечаю я. Костюм и правда очень удачный.

-- Может, мы его временно уберём, чтобы в кадр не попал? -- робко предлагает фотограф.

-- Ещё чего! -- возмущаюсь я. -- Я его надеваю чаще, чем любую из этих шуб, когда с ребёнком гуляю.

-- С ребёнком... -- упавшим голосом повторяет фотограф. Потом вздыхает и берёт себя в руки. -- Ладно, как вам будет угодно.

После этого всё более менее идёт как по маслу. Он расставляет треногу, укрепляет свою навороченную технику, лампы, отснимает это свидетельство моего морального падения, а потом и прочие, когда я демонстрирую содержимое остальных шкафов. Непоправимую психическую травму юноше наносит единственная спальня на двоих с мужем, а от вида моего кабинета ему становится всерьёз плохо. Выясняется, что целителей он боится с детства.

-- Что же вы взялись за такую работу? -- удивляюсь я, снаряжая лазерную пилу. -- Знали ведь, что я целитель.

-- Да я не думал, что у вас тут всё это хранится. А ч-что вы такое включаете?..

-- То, чем я Ирлик-хону руки отпиливала. Будете щёлкать?

Фотограф бледнеет, зеленеет, но аппаратуру расставляет. Кир выглядывает у него из-за спины с любопытством, лазерной пилы он ещё не видал.

После испытания хирургическими инструментами я позволяю трепетному юноше обрести душевный покой, для чего выкладываю перед ним всякое вязание и вышивание. Кир охотно приносит свою дублёнку и шарф. Гобелены производят на гостя самое неизгладимое впечатление, даже недоделанный с Учоком. Правда, я с утра ещё немножко его помучила, изобразила, как смогла, орнаментального ворона дарёными нитками. Ворон получился жирный и блестящий, не смотря что стилизованный.

Отсняв мою небольшую коллекцию косметики и широкий ассортимент детских игрушек, фотограф наконец-то набирается храбрости зайти на кухную, где Азамат с Ароном при поддержке мелкого и по уши перемазавшись в мясе, разбирают остатки вчерашней добычи. Азамат, убрав с лица выбившуюся прядь и оставив на щеке кровавые разводы, басит:

-- Прямо сейчас кастрюли поснимать не получится, видите, занято.

Юнош бледнеет так, что того гляди хлопнется в обморок.

-- Идите, пока светло, дом снаружи поснимайте. Лошадей, мостки... Кир, проводи?

Кир выскакивает из дому с неменьшим энтузиазмом, чем несчастный гость, едва накинув дублёнку. Азамат посмеивается и качает головой.

-- Я чувствую, слухи обо мне в ближайшее время обрастут подробностями.

-- Ну ты сам постарался, -- замечаю я. -- Вам тут не помочь пока? А то мне бы не хотелось откачивать этого слабонервного.

-- Да мы сейчас уже закончим. Можешь сунуть что-нибудь в духовку, надо этого мальчика хоть покормить, он ведь наверняка с утра не евши...

-- Ты что, разве можно странников прикармливать?! -- ужасается Арон. -- Потом не отобьёшься.

-- Этот ещё пока не странник, -- отмахивается Азамат. -- Так, личинка.

Фотографа Кир возвращает в виде глазированного печенья. Снег сегодня липкий и мгновенно образует ледышки на шубе.

-- Ты чего, с горки на нём катался? -- спрашиваю я шёпотом, пока гость развешивает свои меха на сушилке.

-- Да нет, -- невинно пожимает плечами Кир. -- Я ему сказал, типа ты там поосторожней, наст хрупкий, а он как треногой опёрся...

-- Ты особенно-то не усердствуй, -- шепчу я. -- Он тебе ничего плохого не сделал.

-- Да я так... -- Кир вздыхает и с явным сожалением добавляет: -- Больше не буду.

Впрочем, гость недолго дуется. После ужина и горячего чая с перцем и бараньим жиром он совсем благорастворяется, перестаёт бояться Азамата и даже подбивает его на тур по дому -- показать, где как балки скрещены, каким макаром канализация подведена и тому подобные инженерные тонкости. Количество галочек в его наладоннике неуклонно растёт.

-- Так-с, что у нас тут осталось... -- бормочет он, листая свои фотографии в камере. -- А, вот что. Хотон-хон, давайте про мебель расскажите, что откуда?

-- А я откуда знаю? -- удивляюсь я. -- Комод в гостиной с Гарнета, а про остальное мужа спрашивайте.

-- Как это не знаете? -- очухивается фотограф от блаженной неги. -- А как же вы подругам хвастаетесь?

-- Мебелью? -- Я вытягиваю вперёд шею.

Фотограф тоже теряется, видимо, мой вопрос нелеп. К счастью, окончательно упасть в его глазах я не успеваю -- на выручку приходит Азамат. Покровительственно кладёт мне руку на плечо и нравоучительно объясняет:

-- Я оберегаю свою жену от таких будничных забот, как выбор мебели. Если вам интересно, я расскажу, у какого мастера я что заказывал, но они не брэндовые.

-- Значит, станут брэндовые, -- усмехается фотограф. -- рассказывайте.

Когда он наконец отбывает, унося в камере полный фотоотчёт о моём доме, я в шутку интересуюсь у Азамата, достойно ли я держалась и не запрезирают ли меня подданные.

-- Вообще достойно, -- ухмыляется он. -- Вот только с мебелью чуть прокол не вышел. Это же как туфли или платья... Ты не замечала, что на всех ручках клеймо мастера?

-- Я думала, это просто узорчик... -- развожу руками. -- Интервью вообще будет катастрофа.

-- Ничего, я тебя в обиду не дам, -- подмигивает Азамат и потягивается. -- Эх, надо поработать немножко.

Он открывает ноут, но вместо экрана продолжает смотреть на меня, а я выползаю из приличного диля, оставшись в лосинах и маечке, потому что дома у нас довольно жарко.

-- Тебе эти штанишки очень идут, -- замечает муж. -- Ты сегодня рано спать ляжешь?

Я встречаю его взгляд.

-- Да хоть прям щас!

-- Это соблазнительно, но после я точно поработать не смогу, -- вздыхает Азамат, отводя глаза. -- Так что давай чуток попозже.

-- Как скажешь, -- пожимаю плечами я сажусь за гобелен.

И опять, как вчера, за этим занятием впадаю в такой ступор, что около полуночи Азамату практически приходится меня будить, а гобелен оказывается закончен.