Кикиморра: другие произведения.

3 - глава 31

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Peклaмa
Оценка: 8.63*14  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Вот, глава дописана. Фанаты Алтонгирела - бойтесь 8)))


   Глава 31
  
   Поскольку Тирбиш в отъезде, а Азамат на больничном, кормить Алэка встаю я. Растрёпанная, со вчера немытая, в первой попавшейся одежде, я топаю вниз с мелким наперевес. Он, под стать папе, в это время суток бодр и весел, увлечённо балакает о чём-то и цепляется за перила на лестнице.
   Я сажаю его на кухне в детский стульчик и достаю всё для приготовления мясо-молочной каши по матушкиному рецепту. Этот продукт, наравне с прочим детским питанием, которое она рекомендовала, я прогнала сквозь несколько анализаторов, выяснила точный состав, жирность, калорийность и всё прочее, и даже посылала образцы на экспертизу. Экспертиза мне ответила, что заинтересована в покупке патента, вот только породы и корм скота, из которого получают ключевые ингредиенты, для них загадка. Я им ответила, что изобретение не моё, мол, поговорю с источником. Не знаю уж, как матушка отнесётся к идее продать права на кашу...
   Подо все эти мысли я минут десять вожусь с кашей и ребёнком, пока замечаю, что в кухне я не одна. На дальнем диване у окна притулился Арават.
   -- О, -- интеллектуально говорю я. -- Ты уже тут.
   -- Долго же ты думаешь, -- отвечает он. -- А я отсюда никуда и не уходил, мне Кир тут постелил.
   Я припоминаю, что вчера бросила Азаматово семейство разбираться самостоятельно. Кир молодец, ответственный. Ну что ж, я, конечно, от вида свёкра не в восторге, но и устраивать скандалов больше не собираюсь. Он вчера всё-таки извинился, хоть и через пень-колоду. А у меня к нему, собственно, кроме его отношения к Азамату, претензий не было. Не помешало бы, конечно, ему и за свои воспитательные методы извиниться, ну да всему своё время. Главное, что у Азамата наконец-то разрешился его экзистенциальный кризис, и мне больше не нужно строить из себя богиню возмездия, можно ограничиться привычным амплуа вредной и своенравной инопланетянки.
   Я зеваю под стать Хосу, сверкая хищными зубами.
   -- Ты завтракал?
   -- Нет ещё, -- задумчиво произносит Арават, рассматривая меня. -- А ты всегда так неприлично одеваешься?
   -- У себя дома я одеваюсь, как хочу. Не нравится -- дверь найдёшь, -- отрезаю я, включая кофеварку. -- И вообще, если тебя интересует, как я одеваюсь, вон открой в планшете статью про меня, там полный список торговых марок с артикулами и ссылками на магазины.
   Он замолкает, но взгляд не отводит.
   Тем временем Алэк отбирает у меня ложку и принимается шарашить ею по столу. Это означает, что он хочет пожевать специальных сухариков для дёсен, но его манера выражать свои желания мне не очень нравится, поэтому я не кидаюсь их исполнять.
   -- А по-человечески попросить? -- хмурюсь я.
   Ребёнок ещё пару раз проходится по столу, но потом, видимо, вспоминает, что надо делать, если мама не понимает. У нас этот разговор уже не первый раз, всё-таки.
   -- Амамам ухаха, -- по слогам объясняет мне дитятко.
   -- То-то же, -- в тон ему отвечаю я и лезу в шкафчик за лакомством. Потом рассыпаю горстку сухарей по столу, и Алэк принимается их собирать с умилительно сосредоточенным выражением на физиономии.
   -- Ты бы ему хоть в миску насыпала, -- замечает Арават. -- Да и вообще, куда такому маленькому сухари, у него ж зубов нет.
   -- Миску он сам себе организует, можешь полюбоваться, -- отвечаю я, доставая из холодильника яйца на омлет.
   Арават осторожно подходит поближе, огибая меня по широкой дуге. Правильно.
   Алэк тем временем корпеет над высокоинтеллектуальной задачей. На нём надет пластиковый слюнявчик с желобком внизу, достаточно большим, чтобы туда поместились все сухари. Ребёнок обнаружил это свойство слюнявчика ещё пару недель назад, когда случайно просыпал туда целую пиалу. А ещё он обнаружил, что отпралять сухарики в рот горстями гораздо приятнее и проще, чем по одному, потому что если одним промахнёшься, ничего не съешь, а если штук пять-шесть сразу запихивать, то хотя бы половина в рот попадёт. Поэтому теперь Алэк кропотливо перекладывает сухарики со стола в слюнявчик, чтобы потом залямать их сразу помногу. Я только слежу, чтобы не подавился, но вообще, он довольно аккуратно ест.
   Осознав суть процесса, Арават стихает, только косится на меня время от времени как-то вопросительно. Алэк меж тем отправляет в рот первую горсть, просыпав три штуки за воротник, зажимает сухари между дёснами и широко улыбается дедушке. Сухари, кстати сказать, фиолетовые в чёрную крапинку, потому что с черничным вкусом. Арават внезапно громко покатывается со смеху.
   К завтраку подтягивается Кир и немедленно начинает суетиться: расставлять тарелки, мыть пиалу и венчик, кормить моих котов сметаной и только что не мыть окна. Видимо, нервничает из-за Аравата. А я вот как-то уже и не переживаю. Ну Арават... Я всякой нечисти повидала, а тут, подумаешь, противный старикан.
   -- Как там отец? -- спрашивает Кир как бы между делом, протирая готовочный стол от одному ему видимой грязи.
   -- Когда я уходила, спал, сейчас не знаю, -- пожимаю плечами. -- Раскладывай омлет, я пойду его проведаю, вдруг он тоже завтракать будет.
   Азамат к моему приходу как раз успел открыть один глаз и вспомнить, кто он и где. Я плюхаюсь на кровать рядом и принимаюсь ощупывать и осматривать пациента. Он скорее жив -- ловит мои руки, щекочется и целуется. Настроение тоже по высшей отметке, видать.
   -- Завтракать будешь? -- спрашиваю.
   -- Не отказался бы, -- отвечает он севшим голосом.
   Если учесть, что у него и в норме голос такой низкий, что можно асфальт дробить, сейчас это уже что-то сродни извержению вулкана.
   -- Тогда одевайся. Тепло.
   Я вытаскиваю из шкафа самый тёплый Азаматов домашний костюм, флисовые носки и свитер маминой вязки.
   -- У нас в кухне северный полюс? -- интересуется муж, облачаясь.
   -- Ну, там нет ковра на полу, -- замечаю я. -- А подвал не отапливается.
   Азамат закатывает глаза, но не спорит. Привык, что я в этих делах не допускаю разногласий.
   Внизу Кир сразу кидается его обслуживать.
   -- Отец, ты кофе будешь или чай? А молока тебе подогреть? С перцем, с маслом?
   -- Погоди, -- рокочет Азамат. -- Дай я поем, а там посмотрим, -- он кивает Аравату, неуютно сидящему у противоположного торца стола. -- Как у тебя ночь прошла? Где тебя положили-то вчера?
   -- Да тут, -- Арават кивает на диван у окна. -- Ничего, всё хорошо, дом у тебя добротный, сразу видно... Вот только кошки... Стоит лечь, приходят и сверху ложатся. Это что вообще? Я пару раз их согнал, потом заснул. Утром все на мне были. Зачем тебе их столько, тут вроде не болота, гнуса особо не должно быть?
   -- Просто так, -- улыбается Азамат. -- Мы любим зверьё.
   Кир тихонько прыскает, прикладывает руки к голове, где у Хоса уши и помахивает ими. Мы тоже ухмыляемся, а Арават только сдвигает брови и переводит взгляд с Кира на нас и обратно.
   -- Кстати, куда Хос вчера делся? Домой ушёл? -- спрашиваю я.
   -- Не, он у меня в комнате дрыхнет, -- мотает головой Кир. -- Всю ночь мульты смотрел в телефоне, на рассвете окосел от них совсем и завалился под столом.
   Арават вытаращивает на Кира возмущённые глаза, а потом серьёзно сообщает Азамату:
   -- Я как раз собирался с тобой серьёзно поговорить о том, что твой сын водится с сомнительной компанией...
   Наш дружный оглушительный гогот повергает его в глубокое недоумение.
   -- Между прочим, -- вспоминает Азамат. -- Кто-нибудь мне расскажет, как так получилось, что вы хорошо знакомы, а я об этом ничего не знаю?
   Кир опускает взгляд и ёрзает на месте.
   -- А чего тут рассказывать? -- с вызовом говорит Арават. -- Ты за ним особо не присматривал, но кто-то же должен! А я его ещё в Худуле заприметил, до того, как ты о нём публично объявил. Ох и сильно же я удивился... Свою-то кровь всегда признаю...
   -- Кир, а ты почему ничего не сказал? -- Азамат переводит испытующий взгляд на ребёнка, которому, судя по тому, как он извивается, кто-то насыпал муравьёв на стул.
   -- Ну, я не хотел тебя напрягать... И вообще мы не очень часто разговаривали тогда...
   -- Котик, не мучай ребёнка, -- вступаюсь я. -- Сам подумай, что он мог тебе сказать? И как бы ты отреагировал, узнав, что твой отец сдружился с твоим сыном помимо твоего ведома?
   -- С твоим, да уж, -- как-то странно усмехается Арават.
   -- Ты о чём? -- моргает Азамат.
   Арават тяжело вздыхает.
   -- Сынок, я понимаю, ты хотел меня защитить. Но уж мальчику-то можно сказать правду.
   Мы все дружно моргаем. Азамат соображает первым:
   -- Ты что, думаешь, он твой, что ли?
   -- Конечно мой! -- отрезает Арават. -- Он же как с меня отлит, ты на него посмотри!
   Кир втягивает голову в плечи и поглядывает то на нас, то на деда.
   -- Этого не может быть, -- говорим мы с Азаматом хором.
   -- Ну конечно! -- протягивает Арават. -- Ладно уж, в своём-то кругу можно и начистоту. Я ничего не отрицаю. Знаю, что ты мать очень любил всегда и тебе обидно, наверное, но сам посуди, она ведь от меня ушла девять лет назад! А я был ещё ничего себе мужик. Да и разница у нас была изрядная, ты же знаешь, она ведь не красавица... Конечно, это всё не оправдание, но я бы не стал от него отказываться, если б знал.
   Мы с Азаматом переглядываемся. Так и подмывает спросить Аравата, спал ли он с Азаматовой невестой, но по официальной версии она не имеет к Киру никакого отношения, а рассказывать Аравату всю подноготную не очень-то хочется. С его представлениями о должном как знать, не выдаст ли. По легенде же я мать Кира, соответственно, это со мной он должен был бы согрешить. Боже, как это отвратрительно!
   -- Не сходи с ума, -- морщусь я. -- У меня с тобой ничего не было, и ребёнок твоим быть не может.
   Арават закатывает глаза.
   -- Кого ты дуришь, женщина? Слепой увидит и тупой поймёт, что ты при родах Кира даже через улицу не была. А скорее всего, и на планете. Мой он, и точка.
   Мы с Азаматом ещё раз переглядываемся.
   -- Этого не может быть вне зависимости от того, кто его мать, -- настаиваю я. -- Когда мы его только сюда привезли, я делала тест на отцовство. Он сын Азамата. Если бы у Азамата был брат-близнец, можно было бы ещё поспорить. Но ты там близко не проходил. Если хочешь, могу прямо сейчас ещё раз взять у вас обоих анализ и...
   -- Да кого волнуют твои тесты! -- фыркает Арават. -- У меня глаза есть, и видят они ещё весьма неплохо. Мало ли, что там твои машинки пишут! Я своё всегда узнаю.
   Азамат кашляет -- то ли для привлечения внимания, то ли просто потому что кашляет.
   -- Значит так, отец. Давай договоримся. Ты можешь думать по поводу Кира всё, что хочешь, но я совершенно искренне считаю его своим. И я буду его воспитывать и принимать все решения, которые его касаются. Я не против, чтобы ты поддерживал с ним отношения, в конце концов, Кир уже большой мальчик и может сам выбирать, с кем общаться. Кстати, что касается его компании, у меня есть пара идей, что с этим делать, и мы их уже обсуждали между собой. Так вот. Если ты хочешь думать, что он твой, а я просто тебя защищаю -- пожалуйста, думай. Но если он когда-нибудь провинится, ты скажешь об этом мне. И не вздумай наказывать его своими методами. Если я узнаю, что ты его хоть пальцем тронул, ты его больше не увидишь. А я узнаю, даже если Кир сам ничего не скажет. У меня глаза и уши по всей планете, да такие, что ты и не представляешь.
   Закончив речь, Азамат снова кашляет, и я уже не сомневаюсь, что это болезненное.
   -- Кир, сынок, -- с нажимом говорит муж, -- ты там что-то говорил про горячее молоко с маслом? Сделай, а?
   -- Что? Да, сейчас! -- остолбенело откликается Кир и бросается к холодильнику.
   Я в свою очередь иду рыться в аптечке. Народные средства, конечно, замечательно, но и лечения никто не отменял.
   -- Ишь ты как развернул, -- наконец находит слова Арават. -- Кто бы мог подумать, что я такого неженку вырастил. Или ты считаешь, что я тебя несправедливо наказывал? Меня-то в детстве отец похлеще порол, я тебя ещё жалеючи...
   -- Я ничего не считаю, -- шепелявит Азамат, рассасывая гигантскую противовоспалительную таблетку. -- Справедливо там, несправедливо, кто теперь установит. Я только знаю, что моих детей никто не будет бить, пока я жив.
   -- Ну я посмотрю, как ты вырастишь из них хороших людей без ремня, -- с сомнением кривится Арават. -- Пока что он водится с друзьями, которые спят под столом.
   Кир поджимает губы и остаётся стоять у плиты, как статуя протеста.
   -- Под столом спит не Киров друг, а мой подчинённый, -- не моргнув глазом сообщает Азамат. -- А я за восемь лет командования поднаторел в воспитательном деле, ни разу никого не стукнув. И намерен продолжать в том же духе.
   -- Вообще, -- вставляю я свои пять копеек, -- на Земле уже несколько веков телесные наказания -- это подсудное дело. И ничего, хватает хороших людей.
   Арават смотрит на меня так, будто хочет сказать, что мне бы в своё время хорошая порка не повредила, но при Азамате не решается.
   -- Лизонька, -- резко меняет тему Азамат. -- Мы сегодня в столицу возвращаемся?
   -- Ещё чего! -- фыркаю я. -- Ты же там сразу на работу выйдешь! Нет уж, сиди тут, лечись. Отзвонись своим дармоедам, скажи им, что заболел, пускай тебе ещё больничный оплатят, если надо, я оформлю.
   -- Тебе чего, денег не хватает, прорва? -- опешивает Арават. -- Жена Императора!
   -- Мне всего хватает, а кто-то тут энцефалолинзы хотел.
   -- Ты меня соблазняешь, -- довольно улыбается Азамат. -- А погулять выпустишь? Там такой снежок с утра шёл...
   -- Какой погулять?! Я тебя щас в камин целиком засуну, и питаться будешь одним эвкалиптовым маслом! Гулять он собрался по морозу!
   Азамат стоически выдерживает мой фейерверк, на всякий случай прикрыв голову ладонью.
   -- Понял, понял, рыбонька, не кипятись. Я просто спросил, на всякий случай. А завтра выпустишь?
   Я с шумом набираю воздуха на следующую гневную тираду, но Азамат быстро снижает цену:
   -- А послезавтра?
   -- Посмотрим, -- мрачно сдаюсь я. -- Если будешь хорошо себя вести, пить все таблетки, много лежать и мало работать.
   -- Чем не пожертвуешь ради благой цели, -- вздыхает он. -- А лежать обязательно в спальне или можно в гостиной?
   -- Можно в гостиной, -- окончательно размякаю я. -- Только я там камин включу.
   -- И зажаришь меня на вертеле.
   -- С перцем и горчицей.
   -- Согласен.
   -- Вперёд.
   Я иду разжигать камин и слышу за спиной голос Аравата:
   -- Ну ты и подкаблучник...
   -- Она обо мне заботится, -- мечтательно произносит Азамат. -- Ты не поймёшь, наверное. Я сам поначалу не понимал.
   Я возвращаюсь в кухню сопроводить супруга на ложе, сопровождаю, укладываю и укрываю пледом по пояс.
   -- Ну ты его ещё запеленай! -- возмущается Арават, пришедший следом. -- На нём вон какой кафтан пуховый, куда ещё? У меня такой был похожий, жалко износился. Где ты его покупал, Азамат?
   -- Мне его Лизина мать связала, -- гордо сообщает Азамат, закладывая руки за голову и приготавливаясь целый день плевать в потолок.
   -- Мать?! Эта жуткая баба?!!
   -- Зря ты о ней так, -- ехидно замечаю я. -- Она бы и тебе связала, ты ей понравился.
   Арават закрывает лицо руками.
   -- Нет, спасибо, я обойдусь.
   -- Ну ты ещё подумай, -- медовым голосом продолжаю я. -- Она пока что другим занята, но другое скоро кончится и придёт к нам на почту, и тогда у неё начнут чесаться руки... Конечно, ещё есть Хос и Тирбиш...
   Арават кривит рот и смотрит на меня, как на змея-искусителя.
   -- И что, она вот этих всех оленей и орлов вывязывала? Полиняют же всё равно.
   -- Земная шесть не линяет.
   Арават скрипит зубами так, что стёкла дребезжат.
   -- Я подумаю, -- наконец сообщает он мрачно.
   Кир приносит Алэка и укладывает его Азамату на живот в качестве грелки. У Алэка другие соображения по этому поводу: папа нужен для того, чтобы играть в унгуцики, то есть подпирать ребёнка ладонями под пузо и мотать им над головой, чем круче повороты, тем громче счастливый визг. Азамату и самому этот процесс доставляет массу удовольствия, он смеётся и сюсюкает, как я в страшном сне не могу. Кир смотрит на них с откровенной завистью, и я тыкаю его под рёбра. Он совершенно неожиданно отвечает тем же. Я щекотки вообще не боюсь, но такую наглость снести невозможно, поэтому я применяю все свои козырные приёмы, отточенные в потасовках с братом. Азамату тоже перепадает пару раз, Кир хохочет и брыкается, Алэк пищит, короче говоря, диван превращается в бедлам с бесильней.
   Наконец мы более-менее выдыхаемся, растягиваемся поверх Азамата, который, со свойственной ему ответственностью, ещё и придерживает нас, чтобы не укатились. Алэк сидит посерёдке, круглыми глазами оглядывает нас и увлечённо жует кулак.
   -- У него скоро зубы будут резаться, да? -- спрашивает Кир, отдышавшись.
   -- Похоже, -- говорю. -- У него где-то была жевалка специальная, не знаю уж, куда её Тирбиш дел.
   Над нами вырастает мрачная тень.
   -- И часто у тебя такое непотребство творится? -- ласково интересуется Арават.
   Я строю ему противную рожу, Кир покатывается, Азамат смотрит на Аравата задумчиво и с жалостью, поудобнее перехватывая сползающего Кира.
   -- Ты считаешь, что ещё недостаточно меня воспитал? Боюсь, что продолжать поздно. Я такой как есть и исправляться не собираюсь. Я рад тебя видеть и счастлив, что мы наконец-то разрешили старые споры. Но я твоими же стараниями уже давно свой собственный человек, у меня своя семья, и ты в неё не входишь. Ты сам так решил. А раз так, то в этом доме ты гость, и веди себя, как подобает гостю.
   Честно говоря, мне уже начинает казаться, что Азамат переборщил. Всё-таки старик очень самолюбив, а на такое кто угодно обидится, даже притом, что всё справедливо. Однако Арават разворачивает проблему неожиданным для меня ракурсом.
   Он выпрямляется и поглаживает бороду.
   -- Ты знаешь, я всегда считал, что мне очень неповезло с сыновьями. Вы с Ароном оба всегда были безвольными и бессмысленными. Я ожидал, что вернувшись на планету с женой, ты тут же приползёшь ко мне вымаливать прощение. Что будешь ходить и скулить под окнами, как побитый щенок. Зашлёшь жену меня задабривать. Но ты не пришёл, а жена твоя такая стерва, что никого в мире задобрить не может. Твой духовник приезжал за тебя просить, но как я понял, без твоего ведома. Вместо того, чтобы ползать на брюхе, ты добился избрания. Я решил тебя поощрить и объявил, что признаю. Думал, ты придёшь обниматься и благодарить. Но ты снова не пришёл. Теперь я сам явился в твой дом и попросил прощения. И оказалось, что я тебе вовсе не нужен.
   Он внезапно припадает на одно колено, чтобы быть на одном уровне с лежащим Азаматом, и я замечаю, что глаза у него неестественно блестят.
   -- Я рад, сын. Я в тебе ошибался. Ты можешь добиться своего, когда хочешь. Ты прав, воспитываь тебя незачем, ты теперь настоящий человек, честолюбивый и решительный, и я тебе не указ. Значит, моя жизнь прошла не зря. Я оставляю после себя сына, за которого мне не стыдно.
   Повисает напряжённая тишина. Я болезненно ощущаю в построениях Аравата фундаментальную ошибку и только что не молюсь, чтобы Азамат на неё не указал. Но ему, видать, очень хочется расставить все точки, причём именно сейчас, когда между ним и Араватом вся его семья как забор.
   -- Ты во мне не ошибался, -- спокойным, вкрадчивым голосом говорит Азамат. -- Я никогда не хотел и теперь не хочу быть Императором. Конечно, мне приятно признание, оно добавляет мне уверенности в себе и своих решениях, заниматься политикой мне достаточно интересно, но... Была бы моя воля, я бы бросил всё вот прямо сегодня. Однако я слабый человек и не могу заставить себя подвести людей, которые на меня рассчитывают. Конечно, я изменился за время изгнания. Но не рассказывай себе сказок, я по-прежнему не тот, кем ты меня хотел видеть.
   -- Подвести меня тебе никогда не составляло труда, -- хрипло отвечает Арават.
   -- Напротив, я всю жизнь мучаюсь совестью из-за того, что не смог оправдать твои ожидания, -- возражает Азамат. -- Даже сейчас. Но я над собой работаю.
   -- Ты правда хотел их оправдать? -- поднимает брови Арават.
   -- Конечно хотел, -- тяжело говорит Азамат. -- Я хотел, чтобы ты меня любил. Я понимаю, что ты вообще не склонен к сильным чувствам, но хотя бы не меньше, чем Арона, отец. Конечно, он младше, так всегда бывает, но я ведь старался, я всё делал, как ты говорил. И ты меня выгнал.
   -- Болван! -- взрывается Арават. -- Я всегда любил тебя больше, чем Арона! Просто на нём я быстро поставл крест, понял, что из него толку не выйдет. И да, ты, как придурок, делал всё точно, как я говорил, будто своей головы нет! Если б ты хоть раз отказался, взбунтовался, пошёл против меня, я бы знал, что мой сын будет мужиком! Но ты же был как тряпочная кукла!
   Снова повисает напряжённая тишина. Азамат смотрит в пространство, глубоко дыша, но я чувствую, как у меня под щекой колотится его сердце. Алэк, притихший под взрослые разборки, шёпотом агукает и гладит папу неумелой ручкой.
   -- Вот потому, -- наконец произносит Азамат, -- я и не доверю тебе своих детей. Как, интересно, я должен был догадаться, что ты хочешь бунта, если ты меня порол за каждое мелкое неповиновение? Даже после изгнания у меня ушло несколько лет на то, чтобы нацучиться делать так, как я считаю правильным, а не так, как мне говорят.
   -- А вы не пробовали иногда разговаривать? -- тихо интересуюсь я, чувствуя, что Азамат законил речь.
   -- Что ты, разговоры -- это женское дело, -- ехидно отвечает Азамат, косясь на Аравата. -- Но я согласен, можно было бы и пораньше во всём разобраться.
   Арават окончательно садится на пол, скрестив ноги, и тяжело вздыхает.
   -- Я всё же рад, что ты такой, как есть, -- признаётся он. -- Пусть не такой, как я хотел, но гораздо лучше, чем я думал. Может быть, когда твои дети повзрослеют, ты поймёшь, почему я делал то, что делал.
   -- Надеюсь, что нет, -- криво ухмыляется Азамат. -- Мне мои дети нравятся сытыми и небитыми. Должно быть, это мои извращённые представления о красоте.
   Арават открывает рот что-то сказать, но тут в гостиную заходит Арон. Он в домашнем диле поверх пижамы, потягивается и зевает.
   -- Всем доброго утра, -- блаженно сообщает он. -- А чё там за мешки в прихожей перед лифтом, я об них споткнулся?
   -- Ой! -- Кир хлопает себя по лбу. -- Я же забыл драконьи яйца убрать! Я сейчас! -- он начинается барахтаться, чтобы встать, но Азамат его останавливает.
   -- Погоди, зачем их убирать, надо сразу вино ставить. Тащи их сюда, почистим... Это-то мне можно, Лиз?
   -- Почистить разрешаю, -- ухмыляюсь я. -- Только ковёр застелите, а то у них сок такой пачкучий...
   -- А где вы взяли драконьи яйца, да ещё посреди зимы? -- удивляется Арават.
   -- Ирлик-хон поделился, -- отвечает Азамат, садясь.
   Алэк возмущается, что его спустили на колени, начинает жужжать и пихаться.
   -- Ну-ну, -- Азамат похлопывает его по пузу. -- Не всё ж мне лежать. Сейчас вкусненького дадим.
   -- Ирлик-хон? -- переспрашивает Арават. -- И за кем из вас он приходил?
   Азамат приподнимает брови, потом смеётся.
   -- Ни за кем, он к нас просто так заходит, от скуки. Правда, теперь он нашёл себе развлечение, думаю, так часто бывать перестанет.
   Арават шепчет что-то подорительно похожее на гуйхалах.
   Кир приносит мешки, я застилаю ковёр и напяливаю на Азамата свой фартук с овечками. Алэк скандалит, разбрасывает мангустовы яблоки и пачкается в соке.
   -- Ишь какой норов с утра, -- замечает Азамат. -- Тебе бы погулять да в снегу повозиться, а не сидеть тут на руках. Но видишь, мне нельзя...
   -- Давай я с ним погуляю! -- вызывается Кир. -- Всё равно с куницей собирался.
   -- Тебе скучно будет, небось, -- говорит Азамат. -- Жалко, пёс твой в столице... Хоть Хоса вытащи поразмяться. Надо его как-то переводить в дневной режим, а то ночью тяжело по лесу ходить. Лиза, ты бы тоже погуляла, а то на выезде все дни в работе...
   -- Тебе не терпится нас выгнать и съесть все яйца, что ли? -- усмехаюсь я.
   -- Да нет, мне просто жалко, что такая погода, а вы дома сидите.
   Погода и правда классная: солнечно, падает лёгкий снежок, явно липкий, самое то для постройки крепостей.
   -- А ты не будешь страдать, что мы гуляем, а ты тут один сидишь? -- уточняю я.
   -- Я не один, я с отцом и братом, -- усмехается Азамат. -- Ну, пострадаю немножко, конечно, но ты же меня знаешь, я быстро отхожу.
   -- Ладно, -- я наклоняюсь и целую его в нос. -- Не последний день снег, ещё погуляем вместе. А я тебе вечером что-нибудь испеку вкусненькое.
   -- Ловлю на слове, -- улыбается он и берётся за ножик для чистки мангустовых яблок.
   Арон и Арават пододвигают кресла и усаживаются принять участие в работе, а я забираю капризного Алэка и иду одеваться.
   Хос, понятно, совсем не рад побудке через какие-то четыре-пять часов после отбоя, но кто ж его заставлял до утра в экран пялиться. Вообще, надо за ним присматривать, а то в человеческом мире много соблазнов и опасностей, о которых лесной житель даже не подозревает. Надеюсь, Азамат выделит ему в охрану кого-нибудь толкового.
   Впрочем, на улице Хос быстро оживляется, особенно когда в него попадает пущенный мной снежок. Мы с Алэком, запаянным в непромокающий костюм, прячемся за кустом. Мелкий даже пытается помогать мне лепить боеприпасы. Кир с Хосом скрываются за деревом и ведут обстрел оттуда. Хос, правда, больше мешается, потому что никак не приладится лепить снежки, у него всё время получаются колбаски с плохой аэродинамикой.
   После первого раунда и немного прогревшись, мы переходим к созидательной деятельности: созидаем большого снеговика с кошачьими ушами, а потом поодаль две крепости с бойницами. Выпущенная куница носится по снежным стенам с радостными воплями, а потом сигает куда-то в сугроб и ловит там мышь. Алэк выкапывает себе траншею в нетронутом снегу и ползает по ней кругами, только синий капюшон видать. Второй раунд перестрелки проходит веселее: Хос явно обучаем, даже разок в меня попадает. Кир вообще отлично целится, но и я не лыком шита, шапку с него сшибла два раза.
   Домой мы возвращаемся только когда Алэк засыпает в своей траншее -- коляску я не стала выкатывать, а на снегу спать всё-таки я ему не даю, хотя производители костюма и уверяют, что можно. Вваливаемся в дом, разогретые, краснощёкие, плотно покрытые снежными гранулами. А в гостиной творится нечто.
   Мангустоувы яблоки почищены, разложены по бутылкам и подготовлены к брожению. Шкурки аккуратно сложены в большой мусорный мешок. Все трое мужиков валяются на полу, истерически хохоча, держась за животы, колошматя кулаками по полу и друг другу, ржут с подвывом, со слезами и хрюканьем, причём похоже, что уже давно. Одно из кресел лежит на боку, Арон мусолит подушку, которая в нём обитала.
   -- Походу весёлые яблочки, -- замечает Кир.
   -- Ну, вино из них веселит, помнится, -- откликаюсь я, наблюдая за происходящим. -- Пойду уложу Алэка, пока они его не разбудили.
   Когда я возвращаюсь, вижу, что Киру удалось привести Азамата в относительное сознание. Он, правда, всё ещё давится смехом до слёз, но зато уже сидит и, кажется, даже воспринимает информацию.
   -- Вы чего так ржёте? -- спрашиваю я, и этим вопросом посылаю мужа во второй нокаут. К счастью, он длится недолго.
   -- Фрукты... Забористые... -- выдавливает Азамат с перерывами на смех.
   -- Ты бы не сидел на полу, -- вздыхаю я. -- Тебе это не полезно.
   -- Ой! -- Азамата опять скручивает, но он находит в себе силы восползти на диван. -- Уф, Лиза, я не знаю, что в них такое, но так ведь и помереть можно!
   -- Сколько вы их съели?
   -- По дюжине, наверное. Больше не смогли, сквозь смех не вышло, -- он давится очередным приступом хохота, потом еле-еле выговаривает: -- дайте попить чего-нибудь!
   -- Кир, погрей ему ещё молока, -- распоряжаюсь я и иду проверять остальных страдальцев.
   Хос идёт со мной и склоняется над Араватом.
   -- А-а-а-а! -- стонет дед. -- У-у-уши-и-и!!! Ой, не могу, Лиза, ты что, демона привела?
   Эта мысль оказывается слишком хорошей шуткой, и он, и Арон, и Азамат с ними снова заходятся хохотом, согнувшись в двое.
   -- Да, -- кисло отвечаю я, добавляя им масла в огонь.
   -- Я не демон! -- возмущается Хос, вызывая поток стонов.
   -- Он хозяин леса, -- сообщает Арон сквозь рыдания. -- Ва-а-а-а! Держите меня! Хозяин! Леса! Ы-ы-ы-ы!
   -- Беда-а-а!!! -- воет Арават, катаясь по ковру туда-сюда. -- Ну это надо-о-о-о! Демон в доме, а-ха-ха, ну насмешила девка, у-ху-ху-ху, так и помереть недолга-а-а-а!!!
   Кир приносит молоко и помогает Азамату его выпить -- у того от смеха руки трясутся. Однако интуиция меня не подвела, молоко сработало отлично. Приступы почти сразу прекратились, Азамат перестал трястить и давиться и пошёл умываться. Мы с Киром переглядываемся и кидаемся наливать ещё два стакана.
   Минут через десять всё семейство приведено в чувства, хотя некоторые члены ещё похихикивают.
   -- Теперь я понимаю, почему их просто так не едят, -- замечает Азамат, переводя дух. -- Действительно, помереть же можно.
   -- Да уж... -- соглашается Арават. -- Особенно когда ещё видишь такие уши. Вы что, правда демона изловили?
   Хос фыркает и шипит.
   -- Не называй его так, пожалуйста, -- терпеливо просит Азамат. -- Его зовут Хос, он хозяин леса. И нет, мы его не ловили, он наш сосед и с недавнего времени работает у меня.
   -- Так это он под столом спал? -- спрашиват Арават. -- А я ещё про Кировых друзей... То-то вы так хохотали! Ну я хорош! -- и он снова заливисто смеётся, хотя на сей раз вроде бы естественно, а не от фруктов.
   -- Ирлик мог бы и предупредить, -- ворчу я.
   -- Ага, щас! -- усмехается Кир. -- Небось подглядывает за нами и сам покатывается.
   -- Может, и нет, -- раздумывает Азамат, -- но скорее всего, когда он давал нам координаты сада, то и правда собирался повеселиться за наш счёт. Но я не внакладе, я люблю посмеяться.
   -- Боги, демоны, чужие дети... Ну у тебя и семейка, сынок, -- качает головой Арават.
   Я кошусь на Арона, он о "чужих" детях не осведомлён, не подумал бы чего... Но он только икает и пялится в пустоту.
   -- Мне нравится, -- расслабленно отвечает Азамат. -- Я, наверное, всегда так и хотел. Лизонька, а давай я сделаю обед, а ты -- что-нибудь к чаю?
  
   Не знаю, в драконьих яйцах дело или в муданжском иммунитете, но после этого эпизода у Азамата исчезают все симптомы, и к ночи он уже такой здоровый, что кровать трещит под напором. В хорошем настроении у моего мужа все жизненные показатели увеличиваются, хотя они и так немаленькие.
   Поэтому на следующий день я разрешаю ему вместе с нами полчасика побеситься в снегу, а потом после обеда ещё часок покататься на лыжах. Но поскольку его голос в телефоне перестал звучать хрипло и гнусаво, на третий день нас всё-таки выдёргивают в столицу.
   Хос заходит к себе домой отнести месячный запас масла и сливок своим домочадцам, собирает там небольшой рюкзачок каких-то пожиток и отправляется с нами, трепеща в ожидании встречи с большим городом. Конечно, большим Ахмад-хот можно назвать только если никогда не бывать за пределами Муданга, ну так Хос и не бывал.
   Арон сматывает удочки в прямом и переносном смысле. Для него и Аравата мы вызываем казённые унгуцы, потому что Арават уезжает к себе в Худул, а Арон везёт с собой всё наловленное и настрелянное, и с нами никак не поместится.
   Хос на заднем сиденье с тоской глядит в окно и тихонько поскуливает, провожая взглядом родной лес.
   -- Чё ноешь? -- пихает его Кир. -- Вернёшься ещё. И ваще, тебя никто не заставлял.
   -- Зна-аю, но гру-устно, -- протягивает Хос. -- Хочу быть обратно маленьким.
   -- Да ну, мелким быть тоска. А так ты будешь крутым, и у тебя будет куча денег!
   -- Большая куча? -- без особого интереса спрашивает Хос.
   -- Большая!
   -- Тогда большую нору надо рыть? -- озабоченно интересуется Хос.
   Мы все переглядываемся. Ох, не подготовлен кто-то к человеческой жизни...
   -- Так, -- постановляет Кир. -- Ты вообще деньги видел?
   -- Неа.
   Кир извлекает кошелёк и выттрясает из него кучку монет разного достоинства.
   -- Гляди. Вот эти крупные, эти мелкие.
   -- Они же одинаковые...
   -- Да не по размеру, балда!
   Полёт выдаётся насыщенный.
   Поселить Хоса мы решаем во дворце, потому что так безопаснее и проще. Тут и недоброжелатели не доберутся, и мы приглядим, чтобы не отчудил чего. Дворцовые слуги, правда, будут не в восторге, но никто ведь не обещал им, что будет легко, правда же?
   На посадочной площадке нас встречают знакомые лица: Эндан и Дорчжи. Второй горделиво выпячивает грудь, на которой болтается новенький хом в виде носорога. Подозреваю, что невеста была не в восторге, но что делать, хом выбирает духовник.
   -- Здравствуйте, Белая госпожа! -- радостно выпаивает он.
   Эндан его подталкивает и тоже здоровается:
   -- Добрый вечер, Хотон-хон.
   -- А я можно не буду формальничать? -- тут же просит Дорчжи.
   -- Можно, -- разрешаю я. -- Здравствуйте, ребята, я вас что-то давно не видела. Вы разве с Экдалом больше не летаете?
   -- Да мы бы летали, -- протягивает Эндан, -- да только он с женой на Землю попёрся неизвестно на какой срок. А жить как-то надо. Где наш подопечный-то?
   -- Тут, -- Азамат поводит рукой в сторону унгуца.
   Там происходит нечто странное. Судя по всему, Хос отказывается вылезать, а Кир его уговаривает. Заметив это, Азамат открывает купол унгуца полностью, так что кабина перестаёт казаться надёжным местом. Хос подскакивает, прижимает уши и, пригнувшись, выпадает через борт, оглядываясь, куда бы сныкаться.
   -- Хо-ос, ты чего? -- озабоченно спрашиваю я.
   -- Пахнет, -- шипит Хос. -- Ужасно.
   -- Ну так пойдём домой скорее, там вкусно пахнет.
   Он не особо обращает на меня внимание, но, к счастью, хотя бы никуда не бежит.
   -- Чего ты тут нюни разводишь, как девчонка?! -- возмущается Кир. -- Вон, смотри, даже твои телохранители ржут над тобой, тоже мне кот!
   Хос, в отличие от людских подростков, на такое вообще внимания не обращает. Кот там, кошка, перед опасностью все равны. Но к телохранителям осторожно принюхивается, прижимая к животу свой рюкзачок.
   -- Здоровья вам, -- сделав серьёзное лицо, произносит Эндан. -- Я Эндан. Мы с Дорчжи будем вас охранять. Можете на нас рассчитывать.
   Видимо, Азамат сделал им внушение, чтобюы говорили попроще, хотя Хос, по-моему, не очень слушает.
   -- А где дом? -- нервно спрашивает он.
   -- Да вот, прямо перед тобой, -- кивает Азамат.
   Хос моргает, таращась на дворец, потом оглядывается.
   -- Не понял.
   Дорчжи не сдерживается и прыскает, заставив Хоса подпрыгнуть и понять дыбом шерсть на голове.
   -- Вот эта огромная хреновина и есть дворец, дубина ты, -- доходчиво поясняет Кир.
   -- Вот эта ледяная? -- удивляется Хос, даже немного разгибаясь.
   -- Она не ледяная, она стеклянная. Пошли уже, долго ты нас тут будешь морозить?
   Хос нерешительно шагает вперёд, и когда мы все двигаемся следом, прилипает к Азамату, путаясь у него под ногами. Только боевая выучка позволяет моему супругу ни разу не наступить на лапы.
   Движемся мы медленно, потому что Хос обнюхивает каждый метр пути. В лифте он выглядит так, как будто вот-вот грохнется в обморок. Мы с Азаматом переглядываемся в том смысле, что, возможно, это была не самая лучшая затея. Только Кир ни разу не усомняется в правильности ситуации и, поливая бедного кошака кудрявыми эпитетами, заставляет его идти вперёд и слушаться.
   Попав на жилой этаж, Хос методично четыре раза обнюхивает все помещения прежде чем выбирает себе комнату. Телохранители при этом ходят за ним по пятам, потому что им так положено, и от этого Хос тоже не в восторге. Но, как справедливо замечает Азамат, надо сейчас привыкать, чтобы на выездах не шарахаться. Инструктаж по использованию сантехники мы дружно сваливаем на Кира. Ему как-то удаётся добиться от Хоса понимания. Короче говоря, к ужину мы устаём так, как будто целый день разгружали кирпичи.
   А на ужин к нам приходит Алтонгирел, и выглядит он так, что я начисто забываю про все прочие неурядицы.
   Он желтовато-бледный с запавшими щеками тёмными кругами под глазами, всклокоченные волосы как будто давно не мыты, одет небрежно в смесь земной и муданжской одежды, что вообще-то считается на планете дурным тоном. Хоса и телохранителей он просто не замечает, хлопается в кресло и принимается буравить взглядом журнальный столик, на котором сервирован чай.
   Азамат быстро делает знак парням, чтобы удалились вместе с Хосом в его новую комнату. Кир и сам понимает, что ему тут не место и быстро сматывается гулять. Мы садимся напротив духовника и ждём, что последует.
   -- Я всегда подозревал, что совет хочет моей смерти, -- начинает он. -- Но с этим принятием сана уверился окончательно.
   -- Каким ещё принятием сана? -- хмурится Азамат. -- Кто принимает?
   -- Ах да, ты же не знаешь, -- отмахивается Алтонгирел. -- Я поговорил со всеми. До единого. Со всеми Старейшинами-духовниками на этой планете. Лично, по телефону, по Сети. Все триста сорок два из них отказались взять Айшу в обучение.
   -- Ох, как плохо-то, -- печалится Азамат. -- А ведь я просил, специально проследил, чтобы все духовники получили рассылку с моим обращением, где изложил все преимущества её правильного обучения... Вот лентяи, не могут хоть немного поработать в непривычной области! А ещё рассказывают, что трудятся на благо планеты! -- он мотает головой и раздувает ноздри, я даже удивляюсь: он никогда раньше так не злился на Старейшин. -- У тебя есть какие-нибудь идеи, как поступить?
   -- Я принимаю сан Старейшины и беру её сам, -- мрачно отвечает Алтонгирел.
   Мы с Азаматом уставляемся на него.
   -- Как принимаешь? -- не понимаю я. -- Там же возраст...
   -- В сорок лет сан дают автоматически, -- поясняет духовник утомлённым тоном. -- Но его можно получить и раньше, если пройти определённые испытания, которые назначает Совет Старейшин.
   -- И каковы эти испытания? -- подозрительно спрашивает Азамат, а я начинаю догадываться, почему Алтоша так выглядит.
   -- Ну, -- духовник машет рукой, -- моцог там, ночное бдение, серия разных предсказаний... отзывы опеки.
   -- Отзыв я тебе напишу, -- быстро говорит Азамат. -- Конечно, я больше не в твоей опеке, но ведь был много лет.
   -- Можешь не трудиться, -- уныло произносит Алтонгирел. -- Отзывы я уже собрал, все отличные. И вообще, мне всё это не составляет труда.
   -- А по тебе не скажешь, -- бурчу я.
   -- Это нормально, говорю же, моцог, бдение... Но это уже всё позади. Осталось всего одно испытание.
   Его голос звучит всё выше и менее уверенно, и под конец мне вообще кажется, что он сейчас заплачет.
   -- Какое? -- очень насторожённо спрашивает Азамат.
   Алтонгирел молчит, потом внезапно запрокидывает голову, несколько раз шумно вдыхает, закусывает нижнюю губу, подаётся вперёд, сжав кулаки добела и выдыхает:
   -- Я должен поведать свою самую страшную тайну последнему человеку, которому я бы её рассказал по своей воле.
   Азамат сочувственно треплет его по плечу.
   -- А что, -- интересуюсь я, -- предполагается, что у всех духовников, которые метят в Старейшины, есть страшные тайны?
   -- Это индивидуальное испытание, идиотка, -- поясняет Алтоша, зыркнув на меня ис-под всклокоченных косм.
   -- А-а, -- понимаю я. -- Ну и кто этот человек?
   Духовник молчит, глядя в пол.
   Азамат сжимает его плечо сильнее и тихо спрашивает:
   -- Это Лиза, да?
   Алтонгирел обречённо кивает.

Оценка: 8.63*14  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Б.лев "Призраки Эхо"(Антиутопия) Ю.Резник "Семь"(Антиутопия) А.Алиев "Проклятый абитуриент"(Боевое фэнтези) Н.Изотова "Последняя попаданка"(Киберпанк) К.Федоров "Имперское наследство. Сержант Десанта."(Боевая фантастика) В.Чернованова "Невеста Стального принца"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Требуется невеста, или Охота на Светлую - 2"(Любовное фэнтези) Н.Екатерина "Амайя"(Любовное фэнтези) М.Юрий "Небесный Трон 2"(Уся (Wuxia)) Е.Решетов "Ноэлит-2. В поисках Ноя."(ЛитРПГ)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Батлер "Бегемоты здесь не водятся" М.Николаев "Профессионалы" С.Лыжина "Принцесса Иляна"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"