Кикиморра: другие произведения.

3 - глава 31

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
Оценка: 8.63*14  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Вот, глава дописана. Фанаты Алтонгирела - бойтесь 8)))


   Глава 31
  
   Поскольку Тирбиш в отъезде, а Азамат на больничном, кормить Алэка встаю я. Растрёпанная, со вчера немытая, в первой попавшейся одежде, я топаю вниз с мелким наперевес. Он, под стать папе, в это время суток бодр и весел, увлечённо балакает о чём-то и цепляется за перила на лестнице.
   Я сажаю его на кухне в детский стульчик и достаю всё для приготовления мясо-молочной каши по матушкиному рецепту. Этот продукт, наравне с прочим детским питанием, которое она рекомендовала, я прогнала сквозь несколько анализаторов, выяснила точный состав, жирность, калорийность и всё прочее, и даже посылала образцы на экспертизу. Экспертиза мне ответила, что заинтересована в покупке патента, вот только породы и корм скота, из которого получают ключевые ингредиенты, для них загадка. Я им ответила, что изобретение не моё, мол, поговорю с источником. Не знаю уж, как матушка отнесётся к идее продать права на кашу...
   Подо все эти мысли я минут десять вожусь с кашей и ребёнком, пока замечаю, что в кухне я не одна. На дальнем диване у окна притулился Арават.
   -- О, -- интеллектуально говорю я. -- Ты уже тут.
   -- Долго же ты думаешь, -- отвечает он. -- А я отсюда никуда и не уходил, мне Кир тут постелил.
   Я припоминаю, что вчера бросила Азаматово семейство разбираться самостоятельно. Кир молодец, ответственный. Ну что ж, я, конечно, от вида свёкра не в восторге, но и устраивать скандалов больше не собираюсь. Он вчера всё-таки извинился, хоть и через пень-колоду. А у меня к нему, собственно, кроме его отношения к Азамату, претензий не было. Не помешало бы, конечно, ему и за свои воспитательные методы извиниться, ну да всему своё время. Главное, что у Азамата наконец-то разрешился его экзистенциальный кризис, и мне больше не нужно строить из себя богиню возмездия, можно ограничиться привычным амплуа вредной и своенравной инопланетянки.
   Я зеваю под стать Хосу, сверкая хищными зубами.
   -- Ты завтракал?
   -- Нет ещё, -- задумчиво произносит Арават, рассматривая меня. -- А ты всегда так неприлично одеваешься?
   -- У себя дома я одеваюсь, как хочу. Не нравится -- дверь найдёшь, -- отрезаю я, включая кофеварку. -- И вообще, если тебя интересует, как я одеваюсь, вон открой в планшете статью про меня, там полный список торговых марок с артикулами и ссылками на магазины.
   Он замолкает, но взгляд не отводит.
   Тем временем Алэк отбирает у меня ложку и принимается шарашить ею по столу. Это означает, что он хочет пожевать специальных сухариков для дёсен, но его манера выражать свои желания мне не очень нравится, поэтому я не кидаюсь их исполнять.
   -- А по-человечески попросить? -- хмурюсь я.
   Ребёнок ещё пару раз проходится по столу, но потом, видимо, вспоминает, что надо делать, если мама не понимает. У нас этот разговор уже не первый раз, всё-таки.
   -- Амамам ухаха, -- по слогам объясняет мне дитятко.
   -- То-то же, -- в тон ему отвечаю я и лезу в шкафчик за лакомством. Потом рассыпаю горстку сухарей по столу, и Алэк принимается их собирать с умилительно сосредоточенным выражением на физиономии.
   -- Ты бы ему хоть в миску насыпала, -- замечает Арават. -- Да и вообще, куда такому маленькому сухари, у него ж зубов нет.
   -- Миску он сам себе организует, можешь полюбоваться, -- отвечаю я, доставая из холодильника яйца на омлет.
   Арават осторожно подходит поближе, огибая меня по широкой дуге. Правильно.
   Алэк тем временем корпеет над высокоинтеллектуальной задачей. На нём надет пластиковый слюнявчик с желобком внизу, достаточно большим, чтобы туда поместились все сухари. Ребёнок обнаружил это свойство слюнявчика ещё пару недель назад, когда случайно просыпал туда целую пиалу. А ещё он обнаружил, что отпралять сухарики в рот горстями гораздо приятнее и проще, чем по одному, потому что если одним промахнёшься, ничего не съешь, а если штук пять-шесть сразу запихивать, то хотя бы половина в рот попадёт. Поэтому теперь Алэк кропотливо перекладывает сухарики со стола в слюнявчик, чтобы потом залямать их сразу помногу. Я только слежу, чтобы не подавился, но вообще, он довольно аккуратно ест.
   Осознав суть процесса, Арават стихает, только косится на меня время от времени как-то вопросительно. Алэк меж тем отправляет в рот первую горсть, просыпав три штуки за воротник, зажимает сухари между дёснами и широко улыбается дедушке. Сухари, кстати сказать, фиолетовые в чёрную крапинку, потому что с черничным вкусом. Арават внезапно громко покатывается со смеху.
   К завтраку подтягивается Кир и немедленно начинает суетиться: расставлять тарелки, мыть пиалу и венчик, кормить моих котов сметаной и только что не мыть окна. Видимо, нервничает из-за Аравата. А я вот как-то уже и не переживаю. Ну Арават... Я всякой нечисти повидала, а тут, подумаешь, противный старикан.
   -- Как там отец? -- спрашивает Кир как бы между делом, протирая готовочный стол от одному ему видимой грязи.
   -- Когда я уходила, спал, сейчас не знаю, -- пожимаю плечами. -- Раскладывай омлет, я пойду его проведаю, вдруг он тоже завтракать будет.
   Азамат к моему приходу как раз успел открыть один глаз и вспомнить, кто он и где. Я плюхаюсь на кровать рядом и принимаюсь ощупывать и осматривать пациента. Он скорее жив -- ловит мои руки, щекочется и целуется. Настроение тоже по высшей отметке, видать.
   -- Завтракать будешь? -- спрашиваю.
   -- Не отказался бы, -- отвечает он севшим голосом.
   Если учесть, что у него и в норме голос такой низкий, что можно асфальт дробить, сейчас это уже что-то сродни извержению вулкана.
   -- Тогда одевайся. Тепло.
   Я вытаскиваю из шкафа самый тёплый Азаматов домашний костюм, флисовые носки и свитер маминой вязки.
   -- У нас в кухне северный полюс? -- интересуется муж, облачаясь.
   -- Ну, там нет ковра на полу, -- замечаю я. -- А подвал не отапливается.
   Азамат закатывает глаза, но не спорит. Привык, что я в этих делах не допускаю разногласий.
   Внизу Кир сразу кидается его обслуживать.
   -- Отец, ты кофе будешь или чай? А молока тебе подогреть? С перцем, с маслом?
   -- Погоди, -- рокочет Азамат. -- Дай я поем, а там посмотрим, -- он кивает Аравату, неуютно сидящему у противоположного торца стола. -- Как у тебя ночь прошла? Где тебя положили-то вчера?
   -- Да тут, -- Арават кивает на диван у окна. -- Ничего, всё хорошо, дом у тебя добротный, сразу видно... Вот только кошки... Стоит лечь, приходят и сверху ложатся. Это что вообще? Я пару раз их согнал, потом заснул. Утром все на мне были. Зачем тебе их столько, тут вроде не болота, гнуса особо не должно быть?
   -- Просто так, -- улыбается Азамат. -- Мы любим зверьё.
   Кир тихонько прыскает, прикладывает руки к голове, где у Хоса уши и помахивает ими. Мы тоже ухмыляемся, а Арават только сдвигает брови и переводит взгляд с Кира на нас и обратно.
   -- Кстати, куда Хос вчера делся? Домой ушёл? -- спрашиваю я.
   -- Не, он у меня в комнате дрыхнет, -- мотает головой Кир. -- Всю ночь мульты смотрел в телефоне, на рассвете окосел от них совсем и завалился под столом.
   Арават вытаращивает на Кира возмущённые глаза, а потом серьёзно сообщает Азамату:
   -- Я как раз собирался с тобой серьёзно поговорить о том, что твой сын водится с сомнительной компанией...
   Наш дружный оглушительный гогот повергает его в глубокое недоумение.
   -- Между прочим, -- вспоминает Азамат. -- Кто-нибудь мне расскажет, как так получилось, что вы хорошо знакомы, а я об этом ничего не знаю?
   Кир опускает взгляд и ёрзает на месте.
   -- А чего тут рассказывать? -- с вызовом говорит Арават. -- Ты за ним особо не присматривал, но кто-то же должен! А я его ещё в Худуле заприметил, до того, как ты о нём публично объявил. Ох и сильно же я удивился... Свою-то кровь всегда признаю...
   -- Кир, а ты почему ничего не сказал? -- Азамат переводит испытующий взгляд на ребёнка, которому, судя по тому, как он извивается, кто-то насыпал муравьёв на стул.
   -- Ну, я не хотел тебя напрягать... И вообще мы не очень часто разговаривали тогда...
   -- Котик, не мучай ребёнка, -- вступаюсь я. -- Сам подумай, что он мог тебе сказать? И как бы ты отреагировал, узнав, что твой отец сдружился с твоим сыном помимо твоего ведома?
   -- С твоим, да уж, -- как-то странно усмехается Арават.
   -- Ты о чём? -- моргает Азамат.
   Арават тяжело вздыхает.
   -- Сынок, я понимаю, ты хотел меня защитить. Но уж мальчику-то можно сказать правду.
   Мы все дружно моргаем. Азамат соображает первым:
   -- Ты что, думаешь, он твой, что ли?
   -- Конечно мой! -- отрезает Арават. -- Он же как с меня отлит, ты на него посмотри!
   Кир втягивает голову в плечи и поглядывает то на нас, то на деда.
   -- Этого не может быть, -- говорим мы с Азаматом хором.
   -- Ну конечно! -- протягивает Арават. -- Ладно уж, в своём-то кругу можно и начистоту. Я ничего не отрицаю. Знаю, что ты мать очень любил всегда и тебе обидно, наверное, но сам посуди, она ведь от меня ушла девять лет назад! А я был ещё ничего себе мужик. Да и разница у нас была изрядная, ты же знаешь, она ведь не красавица... Конечно, это всё не оправдание, но я бы не стал от него отказываться, если б знал.
   Мы с Азаматом переглядываемся. Так и подмывает спросить Аравата, спал ли он с Азаматовой невестой, но по официальной версии она не имеет к Киру никакого отношения, а рассказывать Аравату всю подноготную не очень-то хочется. С его представлениями о должном как знать, не выдаст ли. По легенде же я мать Кира, соответственно, это со мной он должен был бы согрешить. Боже, как это отвратрительно!
   -- Не сходи с ума, -- морщусь я. -- У меня с тобой ничего не было, и ребёнок твоим быть не может.
   Арават закатывает глаза.
   -- Кого ты дуришь, женщина? Слепой увидит и тупой поймёт, что ты при родах Кира даже через улицу не была. А скорее всего, и на планете. Мой он, и точка.
   Мы с Азаматом ещё раз переглядываемся.
   -- Этого не может быть вне зависимости от того, кто его мать, -- настаиваю я. -- Когда мы его только сюда привезли, я делала тест на отцовство. Он сын Азамата. Если бы у Азамата был брат-близнец, можно было бы ещё поспорить. Но ты там близко не проходил. Если хочешь, могу прямо сейчас ещё раз взять у вас обоих анализ и...
   -- Да кого волнуют твои тесты! -- фыркает Арават. -- У меня глаза есть, и видят они ещё весьма неплохо. Мало ли, что там твои машинки пишут! Я своё всегда узнаю.
   Азамат кашляет -- то ли для привлечения внимания, то ли просто потому что кашляет.
   -- Значит так, отец. Давай договоримся. Ты можешь думать по поводу Кира всё, что хочешь, но я совершенно искренне считаю его своим. И я буду его воспитывать и принимать все решения, которые его касаются. Я не против, чтобы ты поддерживал с ним отношения, в конце концов, Кир уже большой мальчик и может сам выбирать, с кем общаться. Кстати, что касается его компании, у меня есть пара идей, что с этим делать, и мы их уже обсуждали между собой. Так вот. Если ты хочешь думать, что он твой, а я просто тебя защищаю -- пожалуйста, думай. Но если он когда-нибудь провинится, ты скажешь об этом мне. И не вздумай наказывать его своими методами. Если я узнаю, что ты его хоть пальцем тронул, ты его больше не увидишь. А я узнаю, даже если Кир сам ничего не скажет. У меня глаза и уши по всей планете, да такие, что ты и не представляешь.
   Закончив речь, Азамат снова кашляет, и я уже не сомневаюсь, что это болезненное.
   -- Кир, сынок, -- с нажимом говорит муж, -- ты там что-то говорил про горячее молоко с маслом? Сделай, а?
   -- Что? Да, сейчас! -- остолбенело откликается Кир и бросается к холодильнику.
   Я в свою очередь иду рыться в аптечке. Народные средства, конечно, замечательно, но и лечения никто не отменял.
   -- Ишь ты как развернул, -- наконец находит слова Арават. -- Кто бы мог подумать, что я такого неженку вырастил. Или ты считаешь, что я тебя несправедливо наказывал? Меня-то в детстве отец похлеще порол, я тебя ещё жалеючи...
   -- Я ничего не считаю, -- шепелявит Азамат, рассасывая гигантскую противовоспалительную таблетку. -- Справедливо там, несправедливо, кто теперь установит. Я только знаю, что моих детей никто не будет бить, пока я жив.
   -- Ну я посмотрю, как ты вырастишь из них хороших людей без ремня, -- с сомнением кривится Арават. -- Пока что он водится с друзьями, которые спят под столом.
   Кир поджимает губы и остаётся стоять у плиты, как статуя протеста.
   -- Под столом спит не Киров друг, а мой подчинённый, -- не моргнув глазом сообщает Азамат. -- А я за восемь лет командования поднаторел в воспитательном деле, ни разу никого не стукнув. И намерен продолжать в том же духе.
   -- Вообще, -- вставляю я свои пять копеек, -- на Земле уже несколько веков телесные наказания -- это подсудное дело. И ничего, хватает хороших людей.
   Арават смотрит на меня так, будто хочет сказать, что мне бы в своё время хорошая порка не повредила, но при Азамате не решается.
   -- Лизонька, -- резко меняет тему Азамат. -- Мы сегодня в столицу возвращаемся?
   -- Ещё чего! -- фыркаю я. -- Ты же там сразу на работу выйдешь! Нет уж, сиди тут, лечись. Отзвонись своим дармоедам, скажи им, что заболел, пускай тебе ещё больничный оплатят, если надо, я оформлю.
   -- Тебе чего, денег не хватает, прорва? -- опешивает Арават. -- Жена Императора!
   -- Мне всего хватает, а кто-то тут энцефалолинзы хотел.
   -- Ты меня соблазняешь, -- довольно улыбается Азамат. -- А погулять выпустишь? Там такой снежок с утра шёл...
   -- Какой погулять?! Я тебя щас в камин целиком засуну, и питаться будешь одним эвкалиптовым маслом! Гулять он собрался по морозу!
   Азамат стоически выдерживает мой фейерверк, на всякий случай прикрыв голову ладонью.
   -- Понял, понял, рыбонька, не кипятись. Я просто спросил, на всякий случай. А завтра выпустишь?
   Я с шумом набираю воздуха на следующую гневную тираду, но Азамат быстро снижает цену:
   -- А послезавтра?
   -- Посмотрим, -- мрачно сдаюсь я. -- Если будешь хорошо себя вести, пить все таблетки, много лежать и мало работать.
   -- Чем не пожертвуешь ради благой цели, -- вздыхает он. -- А лежать обязательно в спальне или можно в гостиной?
   -- Можно в гостиной, -- окончательно размякаю я. -- Только я там камин включу.
   -- И зажаришь меня на вертеле.
   -- С перцем и горчицей.
   -- Согласен.
   -- Вперёд.
   Я иду разжигать камин и слышу за спиной голос Аравата:
   -- Ну ты и подкаблучник...
   -- Она обо мне заботится, -- мечтательно произносит Азамат. -- Ты не поймёшь, наверное. Я сам поначалу не понимал.
   Я возвращаюсь в кухню сопроводить супруга на ложе, сопровождаю, укладываю и укрываю пледом по пояс.
   -- Ну ты его ещё запеленай! -- возмущается Арават, пришедший следом. -- На нём вон какой кафтан пуховый, куда ещё? У меня такой был похожий, жалко износился. Где ты его покупал, Азамат?
   -- Мне его Лизина мать связала, -- гордо сообщает Азамат, закладывая руки за голову и приготавливаясь целый день плевать в потолок.
   -- Мать?! Эта жуткая баба?!!
   -- Зря ты о ней так, -- ехидно замечаю я. -- Она бы и тебе связала, ты ей понравился.
   Арават закрывает лицо руками.
   -- Нет, спасибо, я обойдусь.
   -- Ну ты ещё подумай, -- медовым голосом продолжаю я. -- Она пока что другим занята, но другое скоро кончится и придёт к нам на почту, и тогда у неё начнут чесаться руки... Конечно, ещё есть Хос и Тирбиш...
   Арават кривит рот и смотрит на меня, как на змея-искусителя.
   -- И что, она вот этих всех оленей и орлов вывязывала? Полиняют же всё равно.
   -- Земная шесть не линяет.
   Арават скрипит зубами так, что стёкла дребезжат.
   -- Я подумаю, -- наконец сообщает он мрачно.
   Кир приносит Алэка и укладывает его Азамату на живот в качестве грелки. У Алэка другие соображения по этому поводу: папа нужен для того, чтобы играть в унгуцики, то есть подпирать ребёнка ладонями под пузо и мотать им над головой, чем круче повороты, тем громче счастливый визг. Азамату и самому этот процесс доставляет массу удовольствия, он смеётся и сюсюкает, как я в страшном сне не могу. Кир смотрит на них с откровенной завистью, и я тыкаю его под рёбра. Он совершенно неожиданно отвечает тем же. Я щекотки вообще не боюсь, но такую наглость снести невозможно, поэтому я применяю все свои козырные приёмы, отточенные в потасовках с братом. Азамату тоже перепадает пару раз, Кир хохочет и брыкается, Алэк пищит, короче говоря, диван превращается в бедлам с бесильней.
   Наконец мы более-менее выдыхаемся, растягиваемся поверх Азамата, который, со свойственной ему ответственностью, ещё и придерживает нас, чтобы не укатились. Алэк сидит посерёдке, круглыми глазами оглядывает нас и увлечённо жует кулак.
   -- У него скоро зубы будут резаться, да? -- спрашивает Кир, отдышавшись.
   -- Похоже, -- говорю. -- У него где-то была жевалка специальная, не знаю уж, куда её Тирбиш дел.
   Над нами вырастает мрачная тень.
   -- И часто у тебя такое непотребство творится? -- ласково интересуется Арават.
   Я строю ему противную рожу, Кир покатывается, Азамат смотрит на Аравата задумчиво и с жалостью, поудобнее перехватывая сползающего Кира.
   -- Ты считаешь, что ещё недостаточно меня воспитал? Боюсь, что продолжать поздно. Я такой как есть и исправляться не собираюсь. Я рад тебя видеть и счастлив, что мы наконец-то разрешили старые споры. Но я твоими же стараниями уже давно свой собственный человек, у меня своя семья, и ты в неё не входишь. Ты сам так решил. А раз так, то в этом доме ты гость, и веди себя, как подобает гостю.
   Честно говоря, мне уже начинает казаться, что Азамат переборщил. Всё-таки старик очень самолюбив, а на такое кто угодно обидится, даже притом, что всё справедливо. Однако Арават разворачивает проблему неожиданным для меня ракурсом.
   Он выпрямляется и поглаживает бороду.
   -- Ты знаешь, я всегда считал, что мне очень неповезло с сыновьями. Вы с Ароном оба всегда были безвольными и бессмысленными. Я ожидал, что вернувшись на планету с женой, ты тут же приползёшь ко мне вымаливать прощение. Что будешь ходить и скулить под окнами, как побитый щенок. Зашлёшь жену меня задабривать. Но ты не пришёл, а жена твоя такая стерва, что никого в мире задобрить не может. Твой духовник приезжал за тебя просить, но как я понял, без твоего ведома. Вместо того, чтобы ползать на брюхе, ты добился избрания. Я решил тебя поощрить и объявил, что признаю. Думал, ты придёшь обниматься и благодарить. Но ты снова не пришёл. Теперь я сам явился в твой дом и попросил прощения. И оказалось, что я тебе вовсе не нужен.
   Он внезапно припадает на одно колено, чтобы быть на одном уровне с лежащим Азаматом, и я замечаю, что глаза у него неестественно блестят.
   -- Я рад, сын. Я в тебе ошибался. Ты можешь добиться своего, когда хочешь. Ты прав, воспитываь тебя незачем, ты теперь настоящий человек, честолюбивый и решительный, и я тебе не указ. Значит, моя жизнь прошла не зря. Я оставляю после себя сына, за которого мне не стыдно.
   Повисает напряжённая тишина. Я болезненно ощущаю в построениях Аравата фундаментальную ошибку и только что не молюсь, чтобы Азамат на неё не указал. Но ему, видать, очень хочется расставить все точки, причём именно сейчас, когда между ним и Араватом вся его семья как забор.
   -- Ты во мне не ошибался, -- спокойным, вкрадчивым голосом говорит Азамат. -- Я никогда не хотел и теперь не хочу быть Императором. Конечно, мне приятно признание, оно добавляет мне уверенности в себе и своих решениях, заниматься политикой мне достаточно интересно, но... Была бы моя воля, я бы бросил всё вот прямо сегодня. Однако я слабый человек и не могу заставить себя подвести людей, которые на меня рассчитывают. Конечно, я изменился за время изгнания. Но не рассказывай себе сказок, я по-прежнему не тот, кем ты меня хотел видеть.
   -- Подвести меня тебе никогда не составляло труда, -- хрипло отвечает Арават.
   -- Напротив, я всю жизнь мучаюсь совестью из-за того, что не смог оправдать твои ожидания, -- возражает Азамат. -- Даже сейчас. Но я над собой работаю.
   -- Ты правда хотел их оправдать? -- поднимает брови Арават.
   -- Конечно хотел, -- тяжело говорит Азамат. -- Я хотел, чтобы ты меня любил. Я понимаю, что ты вообще не склонен к сильным чувствам, но хотя бы не меньше, чем Арона, отец. Конечно, он младше, так всегда бывает, но я ведь старался, я всё делал, как ты говорил. И ты меня выгнал.
   -- Болван! -- взрывается Арават. -- Я всегда любил тебя больше, чем Арона! Просто на нём я быстро поставл крест, понял, что из него толку не выйдет. И да, ты, как придурок, делал всё точно, как я говорил, будто своей головы нет! Если б ты хоть раз отказался, взбунтовался, пошёл против меня, я бы знал, что мой сын будет мужиком! Но ты же был как тряпочная кукла!
   Снова повисает напряжённая тишина. Азамат смотрит в пространство, глубоко дыша, но я чувствую, как у меня под щекой колотится его сердце. Алэк, притихший под взрослые разборки, шёпотом агукает и гладит папу неумелой ручкой.
   -- Вот потому, -- наконец произносит Азамат, -- я и не доверю тебе своих детей. Как, интересно, я должен был догадаться, что ты хочешь бунта, если ты меня порол за каждое мелкое неповиновение? Даже после изгнания у меня ушло несколько лет на то, чтобы нацучиться делать так, как я считаю правильным, а не так, как мне говорят.
   -- А вы не пробовали иногда разговаривать? -- тихо интересуюсь я, чувствуя, что Азамат законил речь.
   -- Что ты, разговоры -- это женское дело, -- ехидно отвечает Азамат, косясь на Аравата. -- Но я согласен, можно было бы и пораньше во всём разобраться.
   Арават окончательно садится на пол, скрестив ноги, и тяжело вздыхает.
   -- Я всё же рад, что ты такой, как есть, -- признаётся он. -- Пусть не такой, как я хотел, но гораздо лучше, чем я думал. Может быть, когда твои дети повзрослеют, ты поймёшь, почему я делал то, что делал.
   -- Надеюсь, что нет, -- криво ухмыляется Азамат. -- Мне мои дети нравятся сытыми и небитыми. Должно быть, это мои извращённые представления о красоте.
   Арават открывает рот что-то сказать, но тут в гостиную заходит Арон. Он в домашнем диле поверх пижамы, потягивается и зевает.
   -- Всем доброго утра, -- блаженно сообщает он. -- А чё там за мешки в прихожей перед лифтом, я об них споткнулся?
   -- Ой! -- Кир хлопает себя по лбу. -- Я же забыл драконьи яйца убрать! Я сейчас! -- он начинается барахтаться, чтобы встать, но Азамат его останавливает.
   -- Погоди, зачем их убирать, надо сразу вино ставить. Тащи их сюда, почистим... Это-то мне можно, Лиз?
   -- Почистить разрешаю, -- ухмыляюсь я. -- Только ковёр застелите, а то у них сок такой пачкучий...
   -- А где вы взяли драконьи яйца, да ещё посреди зимы? -- удивляется Арават.
   -- Ирлик-хон поделился, -- отвечает Азамат, садясь.
   Алэк возмущается, что его спустили на колени, начинает жужжать и пихаться.
   -- Ну-ну, -- Азамат похлопывает его по пузу. -- Не всё ж мне лежать. Сейчас вкусненького дадим.
   -- Ирлик-хон? -- переспрашивает Арават. -- И за кем из вас он приходил?
   Азамат приподнимает брови, потом смеётся.
   -- Ни за кем, он к нас просто так заходит, от скуки. Правда, теперь он нашёл себе развлечение, думаю, так часто бывать перестанет.
   Арават шепчет что-то подорительно похожее на гуйхалах.
   Кир приносит мешки, я застилаю ковёр и напяливаю на Азамата свой фартук с овечками. Алэк скандалит, разбрасывает мангустовы яблоки и пачкается в соке.
   -- Ишь какой норов с утра, -- замечает Азамат. -- Тебе бы погулять да в снегу повозиться, а не сидеть тут на руках. Но видишь, мне нельзя...
   -- Давай я с ним погуляю! -- вызывается Кир. -- Всё равно с куницей собирался.
   -- Тебе скучно будет, небось, -- говорит Азамат. -- Жалко, пёс твой в столице... Хоть Хоса вытащи поразмяться. Надо его как-то переводить в дневной режим, а то ночью тяжело по лесу ходить. Лиза, ты бы тоже погуляла, а то на выезде все дни в работе...
   -- Тебе не терпится нас выгнать и съесть все яйца, что ли? -- усмехаюсь я.
   -- Да нет, мне просто жалко, что такая погода, а вы дома сидите.
   Погода и правда классная: солнечно, падает лёгкий снежок, явно липкий, самое то для постройки крепостей.
   -- А ты не будешь страдать, что мы гуляем, а ты тут один сидишь? -- уточняю я.
   -- Я не один, я с отцом и братом, -- усмехается Азамат. -- Ну, пострадаю немножко, конечно, но ты же меня знаешь, я быстро отхожу.
   -- Ладно, -- я наклоняюсь и целую его в нос. -- Не последний день снег, ещё погуляем вместе. А я тебе вечером что-нибудь испеку вкусненькое.
   -- Ловлю на слове, -- улыбается он и берётся за ножик для чистки мангустовых яблок.
   Арон и Арават пододвигают кресла и усаживаются принять участие в работе, а я забираю капризного Алэка и иду одеваться.
   Хос, понятно, совсем не рад побудке через какие-то четыре-пять часов после отбоя, но кто ж его заставлял до утра в экран пялиться. Вообще, надо за ним присматривать, а то в человеческом мире много соблазнов и опасностей, о которых лесной житель даже не подозревает. Надеюсь, Азамат выделит ему в охрану кого-нибудь толкового.
   Впрочем, на улице Хос быстро оживляется, особенно когда в него попадает пущенный мной снежок. Мы с Алэком, запаянным в непромокающий костюм, прячемся за кустом. Мелкий даже пытается помогать мне лепить боеприпасы. Кир с Хосом скрываются за деревом и ведут обстрел оттуда. Хос, правда, больше мешается, потому что никак не приладится лепить снежки, у него всё время получаются колбаски с плохой аэродинамикой.
   После первого раунда и немного прогревшись, мы переходим к созидательной деятельности: созидаем большого снеговика с кошачьими ушами, а потом поодаль две крепости с бойницами. Выпущенная куница носится по снежным стенам с радостными воплями, а потом сигает куда-то в сугроб и ловит там мышь. Алэк выкапывает себе траншею в нетронутом снегу и ползает по ней кругами, только синий капюшон видать. Второй раунд перестрелки проходит веселее: Хос явно обучаем, даже разок в меня попадает. Кир вообще отлично целится, но и я не лыком шита, шапку с него сшибла два раза.
   Домой мы возвращаемся только когда Алэк засыпает в своей траншее -- коляску я не стала выкатывать, а на снегу спать всё-таки я ему не даю, хотя производители костюма и уверяют, что можно. Вваливаемся в дом, разогретые, краснощёкие, плотно покрытые снежными гранулами. А в гостиной творится нечто.
   Мангустоувы яблоки почищены, разложены по бутылкам и подготовлены к брожению. Шкурки аккуратно сложены в большой мусорный мешок. Все трое мужиков валяются на полу, истерически хохоча, держась за животы, колошматя кулаками по полу и друг другу, ржут с подвывом, со слезами и хрюканьем, причём похоже, что уже давно. Одно из кресел лежит на боку, Арон мусолит подушку, которая в нём обитала.
   -- Походу весёлые яблочки, -- замечает Кир.
   -- Ну, вино из них веселит, помнится, -- откликаюсь я, наблюдая за происходящим. -- Пойду уложу Алэка, пока они его не разбудили.
   Когда я возвращаюсь, вижу, что Киру удалось привести Азамата в относительное сознание. Он, правда, всё ещё давится смехом до слёз, но зато уже сидит и, кажется, даже воспринимает информацию.
   -- Вы чего так ржёте? -- спрашиваю я, и этим вопросом посылаю мужа во второй нокаут. К счастью, он длится недолго.
   -- Фрукты... Забористые... -- выдавливает Азамат с перерывами на смех.
   -- Ты бы не сидел на полу, -- вздыхаю я. -- Тебе это не полезно.
   -- Ой! -- Азамата опять скручивает, но он находит в себе силы восползти на диван. -- Уф, Лиза, я не знаю, что в них такое, но так ведь и помереть можно!
   -- Сколько вы их съели?
   -- По дюжине, наверное. Больше не смогли, сквозь смех не вышло, -- он давится очередным приступом хохота, потом еле-еле выговаривает: -- дайте попить чего-нибудь!
   -- Кир, погрей ему ещё молока, -- распоряжаюсь я и иду проверять остальных страдальцев.
   Хос идёт со мной и склоняется над Араватом.
   -- А-а-а-а! -- стонет дед. -- У-у-уши-и-и!!! Ой, не могу, Лиза, ты что, демона привела?
   Эта мысль оказывается слишком хорошей шуткой, и он, и Арон, и Азамат с ними снова заходятся хохотом, согнувшись в двое.
   -- Да, -- кисло отвечаю я, добавляя им масла в огонь.
   -- Я не демон! -- возмущается Хос, вызывая поток стонов.
   -- Он хозяин леса, -- сообщает Арон сквозь рыдания. -- Ва-а-а-а! Держите меня! Хозяин! Леса! Ы-ы-ы-ы!
   -- Беда-а-а!!! -- воет Арават, катаясь по ковру туда-сюда. -- Ну это надо-о-о-о! Демон в доме, а-ха-ха, ну насмешила девка, у-ху-ху-ху, так и помереть недолга-а-а-а!!!
   Кир приносит молоко и помогает Азамату его выпить -- у того от смеха руки трясутся. Однако интуиция меня не подвела, молоко сработало отлично. Приступы почти сразу прекратились, Азамат перестал трястить и давиться и пошёл умываться. Мы с Киром переглядываемся и кидаемся наливать ещё два стакана.
   Минут через десять всё семейство приведено в чувства, хотя некоторые члены ещё похихикивают.
   -- Теперь я понимаю, почему их просто так не едят, -- замечает Азамат, переводя дух. -- Действительно, помереть же можно.
   -- Да уж... -- соглашается Арават. -- Особенно когда ещё видишь такие уши. Вы что, правда демона изловили?
   Хос фыркает и шипит.
   -- Не называй его так, пожалуйста, -- терпеливо просит Азамат. -- Его зовут Хос, он хозяин леса. И нет, мы его не ловили, он наш сосед и с недавнего времени работает у меня.
   -- Так это он под столом спал? -- спрашиват Арават. -- А я ещё про Кировых друзей... То-то вы так хохотали! Ну я хорош! -- и он снова заливисто смеётся, хотя на сей раз вроде бы естественно, а не от фруктов.
   -- Ирлик мог бы и предупредить, -- ворчу я.
   -- Ага, щас! -- усмехается Кир. -- Небось подглядывает за нами и сам покатывается.
   -- Может, и нет, -- раздумывает Азамат, -- но скорее всего, когда он давал нам координаты сада, то и правда собирался повеселиться за наш счёт. Но я не внакладе, я люблю посмеяться.
   -- Боги, демоны, чужие дети... Ну у тебя и семейка, сынок, -- качает головой Арават.
   Я кошусь на Арона, он о "чужих" детях не осведомлён, не подумал бы чего... Но он только икает и пялится в пустоту.
   -- Мне нравится, -- расслабленно отвечает Азамат. -- Я, наверное, всегда так и хотел. Лизонька, а давай я сделаю обед, а ты -- что-нибудь к чаю?
  
   Не знаю, в драконьих яйцах дело или в муданжском иммунитете, но после этого эпизода у Азамата исчезают все симптомы, и к ночи он уже такой здоровый, что кровать трещит под напором. В хорошем настроении у моего мужа все жизненные показатели увеличиваются, хотя они и так немаленькие.
   Поэтому на следующий день я разрешаю ему вместе с нами полчасика побеситься в снегу, а потом после обеда ещё часок покататься на лыжах. Но поскольку его голос в телефоне перестал звучать хрипло и гнусаво, на третий день нас всё-таки выдёргивают в столицу.
   Хос заходит к себе домой отнести месячный запас масла и сливок своим домочадцам, собирает там небольшой рюкзачок каких-то пожиток и отправляется с нами, трепеща в ожидании встречи с большим городом. Конечно, большим Ахмад-хот можно назвать только если никогда не бывать за пределами Муданга, ну так Хос и не бывал.
   Арон сматывает удочки в прямом и переносном смысле. Для него и Аравата мы вызываем казённые унгуцы, потому что Арават уезжает к себе в Худул, а Арон везёт с собой всё наловленное и настрелянное, и с нами никак не поместится.
   Хос на заднем сиденье с тоской глядит в окно и тихонько поскуливает, провожая взглядом родной лес.
   -- Чё ноешь? -- пихает его Кир. -- Вернёшься ещё. И ваще, тебя никто не заставлял.
   -- Зна-аю, но гру-устно, -- протягивает Хос. -- Хочу быть обратно маленьким.
   -- Да ну, мелким быть тоска. А так ты будешь крутым, и у тебя будет куча денег!
   -- Большая куча? -- без особого интереса спрашивает Хос.
   -- Большая!
   -- Тогда большую нору надо рыть? -- озабоченно интересуется Хос.
   Мы все переглядываемся. Ох, не подготовлен кто-то к человеческой жизни...
   -- Так, -- постановляет Кир. -- Ты вообще деньги видел?
   -- Неа.
   Кир извлекает кошелёк и выттрясает из него кучку монет разного достоинства.
   -- Гляди. Вот эти крупные, эти мелкие.
   -- Они же одинаковые...
   -- Да не по размеру, балда!
   Полёт выдаётся насыщенный.
   Поселить Хоса мы решаем во дворце, потому что так безопаснее и проще. Тут и недоброжелатели не доберутся, и мы приглядим, чтобы не отчудил чего. Дворцовые слуги, правда, будут не в восторге, но никто ведь не обещал им, что будет легко, правда же?
   На посадочной площадке нас встречают знакомые лица: Эндан и Дорчжи. Второй горделиво выпячивает грудь, на которой болтается новенький хом в виде носорога. Подозреваю, что невеста была не в восторге, но что делать, хом выбирает духовник.
   -- Здравствуйте, Белая госпожа! -- радостно выпаивает он.
   Эндан его подталкивает и тоже здоровается:
   -- Добрый вечер, Хотон-хон.
   -- А я можно не буду формальничать? -- тут же просит Дорчжи.
   -- Можно, -- разрешаю я. -- Здравствуйте, ребята, я вас что-то давно не видела. Вы разве с Экдалом больше не летаете?
   -- Да мы бы летали, -- протягивает Эндан, -- да только он с женой на Землю попёрся неизвестно на какой срок. А жить как-то надо. Где наш подопечный-то?
   -- Тут, -- Азамат поводит рукой в сторону унгуца.
   Там происходит нечто странное. Судя по всему, Хос отказывается вылезать, а Кир его уговаривает. Заметив это, Азамат открывает купол унгуца полностью, так что кабина перестаёт казаться надёжным местом. Хос подскакивает, прижимает уши и, пригнувшись, выпадает через борт, оглядываясь, куда бы сныкаться.
   -- Хо-ос, ты чего? -- озабоченно спрашиваю я.
   -- Пахнет, -- шипит Хос. -- Ужасно.
   -- Ну так пойдём домой скорее, там вкусно пахнет.
   Он не особо обращает на меня внимание, но, к счастью, хотя бы никуда не бежит.
   -- Чего ты тут нюни разводишь, как девчонка?! -- возмущается Кир. -- Вон, смотри, даже твои телохранители ржут над тобой, тоже мне кот!
   Хос, в отличие от людских подростков, на такое вообще внимания не обращает. Кот там, кошка, перед опасностью все равны. Но к телохранителям осторожно принюхивается, прижимая к животу свой рюкзачок.
   -- Здоровья вам, -- сделав серьёзное лицо, произносит Эндан. -- Я Эндан. Мы с Дорчжи будем вас охранять. Можете на нас рассчитывать.
   Видимо, Азамат сделал им внушение, чтобюы говорили попроще, хотя Хос, по-моему, не очень слушает.
   -- А где дом? -- нервно спрашивает он.
   -- Да вот, прямо перед тобой, -- кивает Азамат.
   Хос моргает, таращась на дворец, потом оглядывается.
   -- Не понял.
   Дорчжи не сдерживается и прыскает, заставив Хоса подпрыгнуть и понять дыбом шерсть на голове.
   -- Вот эта огромная хреновина и есть дворец, дубина ты, -- доходчиво поясняет Кир.
   -- Вот эта ледяная? -- удивляется Хос, даже немного разгибаясь.
   -- Она не ледяная, она стеклянная. Пошли уже, долго ты нас тут будешь морозить?
   Хос нерешительно шагает вперёд, и когда мы все двигаемся следом, прилипает к Азамату, путаясь у него под ногами. Только боевая выучка позволяет моему супругу ни разу не наступить на лапы.
   Движемся мы медленно, потому что Хос обнюхивает каждый метр пути. В лифте он выглядит так, как будто вот-вот грохнется в обморок. Мы с Азаматом переглядываемся в том смысле, что, возможно, это была не самая лучшая затея. Только Кир ни разу не усомняется в правильности ситуации и, поливая бедного кошака кудрявыми эпитетами, заставляет его идти вперёд и слушаться.
   Попав на жилой этаж, Хос методично четыре раза обнюхивает все помещения прежде чем выбирает себе комнату. Телохранители при этом ходят за ним по пятам, потому что им так положено, и от этого Хос тоже не в восторге. Но, как справедливо замечает Азамат, надо сейчас привыкать, чтобы на выездах не шарахаться. Инструктаж по использованию сантехники мы дружно сваливаем на Кира. Ему как-то удаётся добиться от Хоса понимания. Короче говоря, к ужину мы устаём так, как будто целый день разгружали кирпичи.
   А на ужин к нам приходит Алтонгирел, и выглядит он так, что я начисто забываю про все прочие неурядицы.
   Он желтовато-бледный с запавшими щеками тёмными кругами под глазами, всклокоченные волосы как будто давно не мыты, одет небрежно в смесь земной и муданжской одежды, что вообще-то считается на планете дурным тоном. Хоса и телохранителей он просто не замечает, хлопается в кресло и принимается буравить взглядом журнальный столик, на котором сервирован чай.
   Азамат быстро делает знак парням, чтобы удалились вместе с Хосом в его новую комнату. Кир и сам понимает, что ему тут не место и быстро сматывается гулять. Мы садимся напротив духовника и ждём, что последует.
   -- Я всегда подозревал, что совет хочет моей смерти, -- начинает он. -- Но с этим принятием сана уверился окончательно.
   -- Каким ещё принятием сана? -- хмурится Азамат. -- Кто принимает?
   -- Ах да, ты же не знаешь, -- отмахивается Алтонгирел. -- Я поговорил со всеми. До единого. Со всеми Старейшинами-духовниками на этой планете. Лично, по телефону, по Сети. Все триста сорок два из них отказались взять Айшу в обучение.
   -- Ох, как плохо-то, -- печалится Азамат. -- А ведь я просил, специально проследил, чтобы все духовники получили рассылку с моим обращением, где изложил все преимущества её правильного обучения... Вот лентяи, не могут хоть немного поработать в непривычной области! А ещё рассказывают, что трудятся на благо планеты! -- он мотает головой и раздувает ноздри, я даже удивляюсь: он никогда раньше так не злился на Старейшин. -- У тебя есть какие-нибудь идеи, как поступить?
   -- Я принимаю сан Старейшины и беру её сам, -- мрачно отвечает Алтонгирел.
   Мы с Азаматом уставляемся на него.
   -- Как принимаешь? -- не понимаю я. -- Там же возраст...
   -- В сорок лет сан дают автоматически, -- поясняет духовник утомлённым тоном. -- Но его можно получить и раньше, если пройти определённые испытания, которые назначает Совет Старейшин.
   -- И каковы эти испытания? -- подозрительно спрашивает Азамат, а я начинаю догадываться, почему Алтоша так выглядит.
   -- Ну, -- духовник машет рукой, -- моцог там, ночное бдение, серия разных предсказаний... отзывы опеки.
   -- Отзыв я тебе напишу, -- быстро говорит Азамат. -- Конечно, я больше не в твоей опеке, но ведь был много лет.
   -- Можешь не трудиться, -- уныло произносит Алтонгирел. -- Отзывы я уже собрал, все отличные. И вообще, мне всё это не составляет труда.
   -- А по тебе не скажешь, -- бурчу я.
   -- Это нормально, говорю же, моцог, бдение... Но это уже всё позади. Осталось всего одно испытание.
   Его голос звучит всё выше и менее уверенно, и под конец мне вообще кажется, что он сейчас заплачет.
   -- Какое? -- очень насторожённо спрашивает Азамат.
   Алтонгирел молчит, потом внезапно запрокидывает голову, несколько раз шумно вдыхает, закусывает нижнюю губу, подаётся вперёд, сжав кулаки добела и выдыхает:
   -- Я должен поведать свою самую страшную тайну последнему человеку, которому я бы её рассказал по своей воле.
   Азамат сочувственно треплет его по плечу.
   -- А что, -- интересуюсь я, -- предполагается, что у всех духовников, которые метят в Старейшины, есть страшные тайны?
   -- Это индивидуальное испытание, идиотка, -- поясняет Алтоша, зыркнув на меня ис-под всклокоченных косм.
   -- А-а, -- понимаю я. -- Ну и кто этот человек?
   Духовник молчит, глядя в пол.
   Азамат сжимает его плечо сильнее и тихо спрашивает:
   -- Это Лиза, да?
   Алтонгирел обречённо кивает.

Оценка: 8.63*14  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Вильде "Эрион"(Постапокалипсис) Д.Толкачев "Калитка в бездну"(Научная фантастика) Т.Мух "Падальщик"(Боевая фантастика) О.Гринберга "По Праву Крови"(Любовное фэнтези) С.Суббота "Шесть секретов мисс Недотроги "(Любовное фэнтези) М.Атаманов "Альянс Неудачников-2. На службе Фараона"(ЛитРПГ) А.Григорьев "Биомусор"(Боевая фантастика) К.Тумас "Генеральный эксперимент"(Научная фантастика) О.Грон "Попала — не пропала, или Мой похититель из будущего"(Научная фантастика) Л.Кулавская "Да будет свет!"(Постапокалипсис)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Институт фавориток" Д.Смекалин "Счастливчик" И.Шевченко "Остров невиновных" С.Бакшеев "Отчаянный шаг"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"