Зимний Ёж: другие произведения.

Bal Rog - прода от 12.10, главы 46-50

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Новинки на КНИГОМАН!


Peклaмa:


  • Аннотация:
    Комментарии и оценки в основной файл, пожалуйста.

Карты к фанфику и канону можно посмотреть через Палантир в лесу.

Глава 46

К вечеру второго дня я нашел через Камень расположение секретных постов людей вдоль тракта и по интересным для нас ущельям. Людишки - не гворны; им надо двигаться, они и не дежурят на посту бессменно. Дни и ночи напролет в сосредоточении перед Камнем дались мне непросто, но иначе по вражеской территории двигаться опасно. За это время Седой с Муклюком, посовещавшись, жестко урезали всем суточный паек.

После заката на стоянку резкими виражами вылетел летучий мышь, и вцепился Седому в плечо. Седой, довольно скалясь, отвязал от мышиной лапы записку, намалеванную корявыми буквами Черного алфавита на клочке кожи.

"Седой,
Посылаю тебе мышей для связи, можешь пользоваться.
Не с тобой ли Огонь Глубин? Морийские коротышки ищут с ним встречи.
Хурыг, Вождь Колонны
"

Следом за первым летуном из болотного тростника с тонким писком спланировали еще два мыша, и повисли на куртке Седого. Он ласково поглаживал их против шерсти по мохнатым спинкам. Я нахмурился.

- Седой, ответь - пусть пишут письмом, что им надо. Не до коротышек сейчас.

Седой покладисто кивнул, извлек нож, ткнул себя острием в палец и принялся выводить на обратной стороне ответ. Закончив, он просушил и скатал записку в сложный комок, привязав её к лапе одного из мышей; тот, радостно пискнув, умчался в ночь. Седой задумчиво почесал в затылке, и сунул оставшимся мышам окровавленный палец.

- Силен наш Погонщик. Переподчинить мыша другому не всякий сможет, даже на время. А вон, смотри - сидят, не пискнув. Теперь у нас ближняя разведка будет. Мышь - он любого почует...

Мыши довольно чмокали. Я усомнился.

- Насколько они хороши?

- Более чем.

Седой стряхнул мышей с пальца; они посыпались на землю, недовольно запищав.

- Смотри, крупные. Если кормить хорошо - по горам такие могут за ночь больше, чем волки отмахать. И никто их не увидит - а увидят, мало ли? - летучих мышей диких везде хватает. Нюх у них не хуже волков, а слух и вовсе несравненный... одно только плохо. Умишко-то у мышей крохотный, но верны они Погонщику. И твари все ему пересказывают, своим шепотком кислым - либо сами, либо через собратьев. Если их сейчас прогнать, они - или другие такие - будут за нами издали следить. Лучше пусть с нами, так хоть польза. Теперь, считай, среди нас всегда шпион есть - хоть и шпион дружественный...

- Вот как...

Я задумался. Седой пытался выковырять застрявший в зубах кусок.

- Слушай, Седой. А ты можешь мне одного мыша на эксперимент дать? Не знаю, что с того выйдет. Но есть одна мыслишка...

- Да бери, мне жалко, что ли?

Седой с остервенением сунул разжеванный мышами палец в рот, и мягким пинком отправил ко мне одно мохнатое тельце; я подхватил подачу, и уставился в черные глаза-бусинки. Экспериментальный мышь не испугался, а зашипел и попытался вцепиться мне в руку. Вот понимаю, у меня в голове крутится не стих и не песня, но уж очень подходит - может, один раз пройдет? Подняв в руке мыша, пытающегося прокусить мне палец, я встал в красивую позу, сконцентрировался и провозгласил:

- Мы с тобой - одной крови. Ты - и я.

Короткая вспышка, у меня по руке течет горящая мышиная кровь, вокруг летит жирный пепел. Большая часть останков от мыша валяется на земле...

- Мда, не получилось. Извини, Седой.

Муклюк глянул на трупик мыша с интересом.

- Ну и дохлятина... Вождь, а неплохо получилось. Мертвый - он не предаст. Опять же, к пайке прибавка. Глядишь, и живые теперь будут держать язык за зубами, а?..

Последний живой мышь затравленно огляделся и с тонким визгом забился Седому под накидку.

Серый болтливый волк обиженно засопел, но промолчал.

* * *

Перед броском через горы мне пришлось поработать над своей маскировкой: пламенеющие одежды окончательно выцвели и потухли, покрывшись серым пеплом - и уже ничем, кроме легкого багрового оттенка, не отличались от обычной блеклой ткани.

Выдвинулись мы на следующую ночь. Плотные облака, закрывающие звезды, висели выше вершин гор; тусклого рассеянного света только-только хватало для чувствительных орочьих глаз. Мышь Седого действительно оказался замечательным разведчиком; он двигался ненамного быстрее бегущего орка, но он летел, а мы шли - в горах разница огромная. Там, где нам приходилось лезть по скалам, скрипя зубами ползти через плотный стланник, обходить нагромождения камней - мышь просто летел. Между Седым и мышом установился диалог; мышь, подлетая, издавал короткий писк, от которого на мгновение закладывало уши - и Седой пересказывал нам, что именно мышь заметил, и где; потом мышь выслушивал новые приказы, и летел исполнять. Седой пояснил - такой диалог ведет Погонщик с каждой из своих мышек, ничего необычного.

Мы шли звериными тропами; лезли по серым камням, продирались через заросли колючек в человеческий рост. На дне одного из ущелий Муклюк углядел чьи-то кости; Седой заслал вниз мыша, и по его возвращении поделился впечатлениями - "орочьи костяки, мертвы давно, кости рассечены мечом, оружие лежит вместе с трупами". Добраться до дна ущелья пешком не представлялось возможным - слишком много времени на это уйдет; а жаль, лишнее оружие не помешало бы - новички вооружены кое-как. Всплыла еще одна проблема - у нас с собой совсем мало фляг для воды на такую ораву народа.

К рассвету Муклюк вывел отряд к старому пограничному блокпосту, спрятанному в стороне от тропы. Забравшись за перегиб рельефа, мы заползли в щель под камнями. Серия узких лазов соединяла между собой несколько естественных помещений, прорытых между каменными глыбами; короткие отнорочки вели к наблюдательным засидкам. В центральном помещении блокпоста валялись четыре иссохших орочьих трупа; по мозолям рук я бы предположил, что это солдаты. При трупах не обнаружилось ни оружия, ни одежды, ни обуви, ни даже опознавательных жетонов. В помещениях явно побывали мародеры: дверь в кладовку выломана, деревянные стульчики наблюдателей сожжены. Какой умник додумался жечь костер прямо в помещении? явно не те, кто охранял этот пост. Наши новички лезли во все щели любопытными носами, а Муклюк рычал на них для поддержания дисциплины. Его терпение вскоре закончилось - когда один новичков, обнаруживший колодец, первым вытащил туесок с водой, и никого не спрося попытался было пить; меткий удар Муклюка выбил туесок, расплескав воду по проходу, и отправил новичка в полет к противоположной стенке. Начавшуюся ругань мгновенно прервал Седой.

- Замерли.

Все тут же затихли и насторожились. Седой, стоя на месте, нюхал воздух, а потом расплылся в гадостной улыбке.

- А знакомый-то какой запах...

Макнув палец в воду, разлившуюся по полу, Седой облизал его, и потом тщательно сплюнул.

- Колодец отравлен. Мне-то знакомый яд, а заметить не просто - знать надо эту горчинку. Такая концентрация... доза глотков в десять смертельная, а меньше не убьет, только помучаетесь хорошенько. Ты, снага, Муклюку теперь одну жизнь должен...

Новичок, хотевший испить водицы из ведра, побледнел. Седой продолжил.

- Воды искать поздно, место открытое, просматривается. Днюем так, всухую, завтра отопьемся - выше по горам будет больше сырости.

На фоне отсутствия воды - урезанная пайка смотрелась мелкой неприятностью.

Выдвинулись, как только стемнело. И орки, и волки с трудом сглатывали; новичка, попробовавшего отравы, пришлось разгрузить и посадить на волка - бедняга шел шатаясь, и поминутно оседал от боли. Нам повезло - где-то к полуночи Патлатый нашел на слух крохотный ручеек, вьющийся на глубине между камней, и сумел выйти к месту, где можно достать до текущей водицы. Я объявил привал; напились все досыта, и наполнили фляги. Чхыгыр, скрепя сердце, пересыпал какие-то из своих возгорающихся припасов в тряпочки, и отдал бутыльки под воду. Восполнив запасы питьевой воды, мы продолжили путь.

* * *

Муклюк с Патлатым в один голос твердили, будто мы "идем по тропе". На мой взгляд, "тропой" это можно назвать весьма и весьма условно. Ничьих следов на голых камнях не заметно - ни человеческих, ни звериных. Единственный возможный путь проходил по острым гребням скальных контрфорсов, и мы шли перепрыгивая по каменным плитам над отвесными обрывами. Затем наш путь уходил в глубину узких кулуаров, и мы лезли по отвесным стенам цепляясь всеми конечностями за редкие трещины и выбоины в наслоениях плит, стараясь не спустить камень на своих спутников. Волкам в такие моменты приходилось помогать; все же, человеческие конечности куда лучше приспособлены для лазания. Я, было, робко заикнулся "а не сошли ли мы с тропы"; в ответ Патлатый, отсмеявшись, начал показывать мне приметы. В особенно крутом месте кулуара пара зацепок явно выбита искусственно; правда, чтобы это заметить, надо смотреть на характер рельефа, а не судорожно цепляться за скалу, стараясь не упасть. На более ровных участках в зазорах камней тут и там укоренились крохотные пучки травы; как пояснил Патлатый, "с обуви у кого-то грязь отвалилась, вот трава и растет". Изредка попадались особым образом сложенные пирамидки; вроде бы, для неподготовленного взгляда пара камней лежит естественно, но Муклюк с Патлатым единодушно заявляли - "здесь развилка тропы, вот туда и туда". На этих тропах бывают еще и развилки?.. Бараны горные, кстати, здесь не водились.

Под утро на нашем пути встретился ободранный орк, затаившийся вблизи очередной ключевой точки. Мышь сообщил о нем заранее, но мы решили не обходить кругом - слишком долго. Увидев наш отряд, орк принюхался и забился в припадке.

- Отряд, крепкий отряд! Возьмите меня к себе... проводником! Я вам все-все расскажу, я все пути тут знаю, всех, кто тут ходит! Только мне бы еды чуточку, чуточку, самую чуточку...

Муклюк глянул на меня вопросительно; Седой неприязненно поглядывал на бродягу. Вместо обуви у того к лапам были кое-как подвязаны обгрызенные остатки подошв, одежда драная, но ржавый ятаган имелся - орк без оружия как рохиррим без коня. Посомневавшись, я все же принял решение:

- Расскажешь сегодня - что, где. Посмотрим на твою полезность. Клянись - временной клятвой по Закону.

- Клянусь, Вождь, клянусь...

- Муклюк, присмотри за ним...

Задневали в длинной расщелине, забившись поглубже. Прибившемуся бродяге тоже выдали нашу урезанную пайку, которую он тут же жадно проглотил. Новички неодобрительно ворчали - введенные после болот нормы пайка позволяли только чуть приглушить голод. Бродяга рассказывал взахлеб - где и кто на той стороне хребта контролирует тропы; но сопоставить его треп с картинками Камня я пока не смог. Мы выставили дозоры и задремали.

Ближе к полудню случилась неприятность. Муклюк ненадолго отвлекся на какое-то шевеление внизу в долине; улучив момент, бродяга схватил сапоги одного из наших новичков, одним движением натянул их себе на ноги и рванул к выходу. По пути беглец дернул было руку еще и к тючкам с припасами, но Седой уже успел высвободить свой ятаган, и бродяга решил не рисковать - зашипев, он одним прыжком выкатился из трещины, и помчался вприпрыжку вбок по склону, виляя влево и вправо. Муклюк, в это время наблюдавший за долиной, показал отмашку "лежим", и мы могли только сжав зубы наблюдать за беглецом - который вскоре завернул за отрожек хребта и пропал из виду. Муклюк тихо рычал сквозь зубы.

- Свинтил, падаль. Гондорцы внизу. Всего двое, но если шухер поднимут всем хватит. Нас они тут не видят, а за крысой смотрят внимательно. Если мы все вместе за ним сча рванем... ладно бы ему просто сапоги нужны были - он нас подставить хотел. Ну, гнида, поймаю - уши отрежу...

Седой зло сунул ятаган в ножны.

- Расслабились мы, раздобрели. Эта дрань мне сразу не понравилась - кто же так за своей обувью в горах следит? Эй, снага, ты, безсапожный. Как теперь пойдешь?.. камни в горах острые. Без сапог ты через день загнешься. С чего ты свои портянки разложил тут?.. Свободы захотелось?..

До ночи сидели как на иголках, но люди одним бегущим орком не заинтересовались. Я просмотрел дальнейший путь беглеца через Камень - тот ушел не особо далеко; как только понял, что за ним погони нет - пропрыгал по крупным камням, завернул вверх по склону, пролез через несколько казавшихся непроходимыми стенок, и залег на незаметной полочке. Обсудив дальнейший путь с Муклюком, мы решили зайти за беглецом - вернуть обувь. Молчаливый вызвался идти за ним по следу, а мы пошли по тропе похитрее - проходившей по другой стороне стеночки точно напротив лежки беглеца. Опустилась ночь...

Бродяга почуял нас издали, и поначалу затаился в своей трещинке. Когда же он услышал шебуршение карабкавшегося по его следам Молчаливого, и высунулся с ятаганом на край полки - вот тут мы поняли простую красоту его задумки. Если бы мы пошли за ним "по следам" - он со своей полки ятаганом и камнями поскидывал бы в пропасть всех разом, сколько преследователей бы за ним не погнались. Но один лучник с нашей стороны ущелья сразу превращал его замечательную засаду в такую же отличную западню для него самого. Поняв, что его ждет либо меч Молчаливого, либо стрела Седого - бродяга заскулил и завыл, и принялся заламывая руки ползать на брюхе.

- Прости, прости, Вождь! Сильный Вождь, справедливый Вождь! Я исправлюсь, исправлюсь...

Я ухмыльнулся.

- Даже награжу по достоинству. Сапоги сними.

Как зачарованный, глядя мне в глаза, оборванец снял сапоги и поставил и на край полки - после чего, получив стрелу в брюхо от Седого, взвыв улетел вниз. Седой хмуро складывал лук.

- Горящий, я же тебя правильно понял?..

- Правильно. Достойная награда за предательство. Ятаганом его лично резать - ненужный риск, засидка у него узкая, может с собой забрать...

Молчаливый вылез на полку, подобрал оставленные сапоги и все так же, не сказав ни слова, полез вперед - к точке встречи. Патлатый грустно глянул вниз, на окровавленный распоротый труп на острых камнях на дне пропасти, и пробормотал:

- Жалко...

Мы с Седым с одинаковым изумлением уставились на него. Седой уточнил:

- Стрелу жалко?..

Патлатый недоуменно оглядел нас, и пояснил:

- Свалился, зараза. Столько мяса зря пропадает.

* * *

Глава 47

Выше в горах стало заметно прохладней, бойцы плотнее кутались в свои тряпки. Вход на второй пост, встретившийся нам по пути, по словам Муклюка - "Узловой", расположился недалеко от перевала - как обычно, в стороне от главной тропы. Мы подошли к нему, когда уже светало и требовалось срочно найти место передневать.

Мощная узкая дверь, обитая толстым листом темного от времени железа, наглухо перекрывала проход в скале. Дверь оказалась заперта; бессильные царапины на ней намекали, что открыть ее непросто. Я предложил выбить дверь огнем, но Нургуш остановил меня - предложив попытаться открыть умом, а не силой. Замочная скважина располагалась рядом с дверью, в скале; Нургуш сунул туда тонкие стальные прутики, и долго возился - ничего не добившись. Мне надоело ждать - рассвет близко - и я дунул дымом в скважину, получив объемную картинку запорного механизма. После чего рассмеялся в голос.

- Это не запор. Это обманка, механизм ничего не открывает. Ты с ним можешь до вечера возиться... хотя нет, сейчас, погоди. Сунь веревочку внутрь скважины, и согни прутик вот так, так, а потом вот так...

Аккуратно зацепив петелькой веревки по очереди два засова, находящиеся за углом, мы выдвинули их - и дверь открылась. За первой дверью скрывалась вторая; дым продолжал мне давать картинку внутренностей искусственной пещеры. Весь потолок комнатки между дверями оказался одной большой ловушкой; резко дернув спрятанную веревку, обороняющиеся могли одним движением обрушить на головы атакующих груду камней. Вторую дверь удалось открыть примерно так же, как и первую - то есть, прутиками, веревкой и моим дымом. За ней открылся проход в каменное чрево горы - грубо вырубленные ступени вели куда-то вглубь и вверх. Мне, чтобы идти по этому ходу, приходилось сгибаться почти вдвое; бойцам оказалось достаточно ссутулиться. Ослабив концентрацию дыма до еле заметной, я дунул его вперед, получая картину пещеры; затем выдвинул из руки огненный меч и пошел первым. Кто-то не особенно крупный шел к нам навстречу, сверху, звякая набойками сапог по камню.

Рубленый ход, извиваясь, вывел в широкий и низкий зал с выбитыми на стенах письменами. Глаза бойцов медленно привыкали к мраку подземелья; в подсвечниках на стенах торчали гнилушки, подсвечивая рубленый камень слабым светом - достаточным только для орочьих глаз. Впрочем, сейчас багровые переливы моего меча освещали помещение не хуже факела. Здесь нас и встретил шатающийся местный житель, больше похожий на живой скелет, обтянутый кожей. В руках это существо держало ятаган нового образца, и было одето в стандартную униформу Мордорского егеря, потрепанную, но аккуратную. Его глаза слезились от непривычного света, а голос звучал под стать внешности - сиплый и скрипящий; Черное наречие отдавалось в переходах коротким эхом.

- Устав запрещает находиться посторонним на территории наблюдательного поста. Нарушителей режима необходимо арестовать и передать в управление Моргульской канцелярии; тем же, по чьей вине посторонние попали на территорию поста, полагается десять плетей и понижение в звании...

Муклюк шагнул вперед.

- Гахруш, так выдай себе десять плетей. Не признал, что ли?

- Муклюк... свои...

И странное существо упало лицом вниз на каменный пол. Муклюк ругнулся.

- Поднимайте его, и тащим наверх. Ятаган его в сторонку отложите, на всякий, мало ли - больно Гахруш с ятаганом ловкий. Еще, Патлатый, сбегай сразу вниз, и двери запри - не зря он тут прячется, ой, не зря.

Я раскинул свой дым шире. Блокпост, выдолбленная в камне сеть узких ходов, оканчивающихся наблюдательными оконцами и слуховыми камерами в разных местах скал, был почти пуст. Лишь в одном месте, в крохотной комнатке за плотной потайной дверью - я даже поначалу чуть ее не пропустил - ощущалось чье-то осторожное дыхание. Да, замаскироваться под землей от Ужаса Подземелий - непростая задача...

Спрятавшегося я вытащил просто. Подошел, встал, иронично глянул прямо в глаза и сделал приглашающий жест наружу. Поняв, что его обнаружили, из потайной ниши с достоинством выбрался некрупный молодой орк, тощий как спичка, невозмутимый. Я забрал у него оружие и провел его в общую комнату, где наши пытались влить какое-то пойло в рот Гахруша. На новенького неожиданно отреагировал Патлатый:

- О, здорово Пыхтыг!!! Садись рядом. Горящий, не закипай - я его знаю хорошо, вместе в разведке служили, наш человек.

Пыхтыг уселся с достоинством, правда, чуть покачиваясь. Тем временем Седой с Муклюком привели в сознание старикана, сунули ему в рот кусок чего-то съедобного, и усадили прислонив к стене. Старикан молчал, глаза прикрыты. Вскоре Муклюк не выдержал:

- Гахруш, рассказывай.

- Начальник поста осуществляет доклад путем передачи сообщений на пост Мораннон, или уполномоченным лицам.

- Вот же старый оглоед. Какой тебе к назгулам сейчас пост Мораннон? Где ты там постовых видишь? Нам рассказывай.

Старик сидел, прислонившись к стене, и глядел на Муклюка с легким укором.

- Устав есть устав, сотник. Не мы его положили, не нам и менять. Нет больше Черных Врат - ну так нет, а служба не должна прекращаться. Устав!..

- Да леший с ним, с Моранноном. Кто, по-твоему, тогда теперь уполномоченные лица?

Фанатичная ухмылка старика приобрела оттенок легкого ехидства.

- Пытающихся вызнать внутренний распорядок поста надлежит захватить и доставить Моргульской канцелярии, вместе с теми, кто пытается такие сведения передать...

Я хлопнул по каменному полу и наполовину выдвинул из правой ладони огненный клинок; огненный бич живыми кольцами выскользнул из левой. Взгляд старика остановился на пламени бича.

- Генерал...

- Генерал уставом относятся к уполномоченным лицам?..

- Д-д-дда... то есть нн-нет. Только назгулы... Только мертвые, ведущие живых. Ха-ха, мертвые, ведущие мертвых. Устав... мертвых... хе-хе-е...

Шепот старика перешел в неясное бормотание. Муклюк выругался и переключился на второго задержанного, помоложе.

- Пыхтыг, что у вас тут происходит?

Молодой орк мило улыбнулся, ощерив обломанные клыки, и чуть заметно скользнул взглядом по лежащему старикану. Старик, вроде бы, валялся на полу в полной прострации, но на доли секунды его взгляд приобрел осмысленность - и снова расплылся в безумном бормотании. Вот ведь два актера погорелого театра...

- Старого - в колодки. Всем пока свои клинки править, вон точило лежит хорошее. Патлатый, отведи младшенького в тот отнорочек, для разговора по душам, и придержи его там... Идем, Седой, Муклюк.

В маленьком отнорке собрался костяк нашей команды. Без наблюдения старика Пыхтыг не стал упрямиться:

- Личный состав поста - два бойца. Наблюдение велось в соответствии с приоритетами Устава. Передача сообщений выполняется, подтверждений приема сообщений нет. Поставки продовольствия прекратились, запасы отсутствуют. Доклад закончен...

Седой осуждающе качнул головой.

- Ты вот что, боец. Рассказывай-ка нам все с начала... с момента падения Всевидящего Ока.

Рассказ вышел долгий; Муклюк переспрашивал раз за разом.

Момент обрушения Барад-Дура Пыхтыг запомнил плохо. Кромешный ужас, бьющий дрожью панический страх, желание забиться в щели и не отсвечивать. Ощущение тяжелого взгляда с неба, сквозь толщу скал - вжимающего в камни, пробирающего жгучим холодом до костей. Иррациональная жуть. Когда гарнизон сколько-то пришел в себя, недосчитались троих - один перерезал себе вены, один упал в колодец и там сломал себе шею, и еще один куда-то пропал - так и не нашли куда, ни живого ни мертвого. Двери были закрыты, мог разве что ужом выскользнуть через бойницу - но везде вокруг отвесные скалы. Труп того, который в колодец упал, достали с трудом. Помог всем прийти в себя тот самый старикан, который не хотел нам ничего рассказывать. Пыхтыг, щуря умные глаза, пытался объяснить про него на пальцах:

- Старый Гахруш, он - солдат. До последней мозговой косточки солдат. Устав для него - всё, вся жизнь - он уставом думает и уставом дышит. Потому, когда Крепость пала и Вождя не стало за нашим плечом - Гахруш просто оперся на Устав. И стал жить так, будто ничего не изменилось - и всех вокруг заставил жить по уставу. И вот что скажу вам - помогло это на время... не всем, но помогло. Слышал я, что в других постах творилось - беглецы рассказывали. Страху у нас было куда меньше, а порядку больше.

Увы, когда умирает государство, его уставы умирают вместе с ним. Снабжение из крепости прекратилось сразу же. Доклады поста никто не принимал. Впрочем, постовым это было и не так важно - благотворно сказывался сам факт того, что они отправляли доклады, стояли на посту. Однако, кушать тоже что-то надо было.

- Гахруш, он все понимает. Но не может сам себе признаться - иначе страх, тот самый, с обрушения Крепости, догонит его - догонит и растопчет. Потому мы с ним без слов договорились... делишки не по уставу - для того, чтобы обеспечить выполнение уставных задач - делаю я. А он этого "не замечает". Но - я делаю все именно для поста, а не для себя. Пытался у нас один тут власть себе взять, так Гахруш его на месте враз кончил. Когда Гахруш с ятаганом, мало кто с ним поспорить может...

Молодому Пыхтыгу адаптироваться оказалось проще. Пост на ключевом труднопроходимом горном перевале раньше снабжался по первой категории, запасов в тайнике много лежало. Гахруш сразу жестко урезал всем пайку. Большая часть гарнизона, придя в себя после первой волны страха и улучив момент, сбежала на вольные хлеба. Жильцов поста, верных присяге, осталось трое, но они только радовались - меньше народу кормить - дольше протянем. Поначалу Пыхтыгу с молчаливого согласия коменданта удавалось менять на еду лишнее обмундирование у шляющихся мимо банд, в которые влились беглецы с поста. Штурмовать пост бандиты просто не рискнули - про Гахруша здесь многие слышали, а тот воинское дело знал назубок, и в своей норе мог больно укусить. Да и что брать с постовых мертвого государства, если те сами впроголодь?..

- Сигналили мы день за днем - зеркало по направленной норе, у нас там механизм стоит. Пару раз нам даже отвечали... кто-то из наших до сих пор прячется в катакомбах долины Удун. Но никто к нам не пришел.

Месяц за месяцем, банд становилось все меньше и меньше. Кто-то из свободных уходил на поиски мест пожирнее, кого-то выбивали люди - а самых борзых резали собратья. Продукты длительного хранения в тайной кладовой подошли к концу, и на посту начался голод... Пыхтыг говорил с горечью, через сжатые зубы.

- Наверное, те, кто ушел - по-своему правы. Нет больше воинов Всевидящего Ока, нет Мордорского укрепленного узла. Некому больше служить, да и жить незачем. Но по мне, так просто бежать, трусливо спасая свои жалкие жизни - недостойно настоящего воина урук-хая. Не для того нас готовил Владыка, не такой пример нам давали назгулы. Мы лучше умрем на посту, но не превратимся, как всякая шваль, в шакалов-трупоедов...

За зиму съели кожу с запасов волчьей упряжи, неведомо как завалявшихся на складе. Жесткая и невкусная, но существование голодным кожа продлила. Шаграт, третий из постовых, умер в начале весны; их, верных клятве, осталось двое - из двух десятков штатного узлового гарнизона. Гахруш даже согласился прекратить вести наблюдение, оставив только первую задачу - охрану поста. Но и на неё уже сил не осталось - неожиданно услышав отодвигаемый нами засов, он просто не успел дойти и дернуть веревку, обрушающую свод пещеры.

- Тогда Гахруш пошел к вам навстречу. А я спрятался в тайнике. Думаю, если из захватчиков ляжет кто тут дневать, спящего прирезать у меня сил еще хватит... Вот и вся история.

Я переглянулся с Патлатым. Тот состроил умильную рожицу, я кивнул одобрительно, и оставил их двоих - поговорить. Пора идти ставить посты.

Днем, пока все спали, я обшмонал пост. Наблюдательные оконца в скалах расположены изумительно; из них видно долину в обе стороны, и туда, и сюда - а сами дырки в трещине посередине отвесной скалы заметить практически нереально. Нургуш медитировал около механизма подвески сигнального зеркала; забавное устройство.

А еще в подвале поста обнаружился вычищенный добела орочий костяк.

* * *

Как стемнело, наш отряд начал спуск с перевала в долину Удун. Пыхтыг шел с нами. Уходя, Молчаливый освободил старого Гахруша - и по моему слову оставил ему трехдневную пайку. Когда мы запирали за собой дверь, Гахруш провожал нас в парадной форме, поблескивая влажными безумными глазами и держа ятаган в воинском салюте. Что ж, это его право - умереть за свои убеждения.

Ave, Caesar, morituri te salutant.

* * *

Глава 48

Формально, перевалив седловину - мы вошли в Мордор. Муклюк когда-то клялся мне "до Мордора" - и теперь, пробежав еще ночь и передневав с нами в развалинах каменной хижины, он принял решение отправиться в самостоятельное путешествие, забрав своего волка. Перед разделением мы с ним поговорили за жизнь... Молчаливый остался с нами, принеся мне полную клятву - и, что удивительно, Муклюк не возражал. Пыхтыг долго пересказывал уходящему сотнику свежие данные о ежедневных передвижениях гондорских войск в долине Удун. Мы свернули на юг, пойдя по восточному склону Гор Тени в направлении крепости Дуртанг без потери высоты, по линии осыпей; а Муклюк ушел вниз, планируя пробраться к Пепельным горам разрушенными катакомбами.

Днем я наблюдал за долиной Удун; темные тяжелые облака плыли над серым пейзажем. Когда-то именно здесь ковался железный кулак армии Саурона. Мощеные дороги вели от Черных врат Мораннон к крепости Айзенмут, перекрывавшей проход в долину Горгорот. Небольшая долина между горами Тени и горами Пепла в те годы была разбита на аккуратные сектора дорогами и блоками застройки, с расставленными в правильном порядке складами и кузнями, казармами и полигонами - редкая красота эффективной военной машины. Сейчас строения лежали в руинах; на дорогах белели разбросанные кости, ветер поднимал пыль и прах с холодных развалин. Еще до перевала, на западной стороне гор Тени нам в пути встречались островки трав, живой и яркой зеленой растительности; здесь - как отрезало: темный туф, черные скалы, сухой воздух, мелкая колючая пыль, кривоватые деревья в глубоких ущельях. Пришлось спуститься намного ниже в долину, прежде чем мы смогли отыскать на крутых склонах блеклые пятна колючей травки и переплетения крохотных вьющихся карликовых березок, с жесткими плотными пыльными листьями, слегка желтеющими от близящихся заморозков. Растительность непривычного вида - другая территория, другая экосистема - раздел сил. Впрочем, моим спутникам здешняя поросль пришлась по душе; отряд рассыпался цепью и пошел широким веером, и к концу ночного перехода каждый набрал с десяток крупных грибов-"подберезовиков", ростом повыше здешних "березок". Седой перестал выдавать паек вовсе - нет нужды; бойцы повеселели, снова послышались шутки и подколки.

Муклюк избрал себе опасный путь, подходящий только для опытного одиночки. По долине Удун туда и сюда двигались отряды конных дозорных; людей-то обмануть можно, а вот у коней нюх хороший, они неплохо видят ночью и отлично днем. Мы же шли по скалам - тут не то что кони, волки-то лезли с трудом. Да, мы шли намного медленнее, но зато никакой конный дозор не мог случайно унюхать наши следы. Еще труднее противнику будет засечь облачной ночью высоко в горах скрытное передвижение слаженного орочьего отряда. Увы, по территории, захваченной врагом, не бывает безопасных путей. Нам как-то нужно попасть в долину Горгорот - а обе крепости, закрывающие пути туда, и Айзенмут и Дуртанг - удерживаются гондорцами. Да, людей там немного - только дозорные отряды, но в открытый конфликт вступать не хотелось. Весь день, спрятавшись в очередных развалинах башенки из туфа, я смотрел в Зрячий Камень, пытаясь найти проход.

Первую годную идею подал Пыхтыг. Он долго наблюдал за этой стороной хребта, еще с поста, когда тут стояли Мордорские войска - и подметил интересный факт. По какой-то особо срочной тревоге карательный отряд урук-хай из Дуртанга один раз вышел не от ворот самой крепости, а от крохотной часовенки на нашей части склона. Отряд небольшой, ребята там особо доверенные, но вот как они туда попали - в часовенку-то? Пыхтыг предположил, что там есть замаскированный подземный ход от крепости; и за следующую ночь мы вышли к этой часовенке.

Подземный ход начинался в разрушенном подвале. Правда, почти в самом начале этот ход оказался обрушен - сработала ловушка; видимо, какой-то дурень сунулся бежать, не зная тайных мест. Внимательно обследовав завал дымом, я за часок проплавил и охладил узкий лаз - достаточный, чтобы ужом проскользнули мои бойцы и их волки - и мы двинулись дальше. Ход привел в подземелья Дуртанга; под крепостью моему дымному взору открылась целая сеть подземных ходов, в дальней южной части имеющая выходы в естественные пещеры. В кольце стен самые очевидные выходы люди обрушили и заложили, внутрь ходов накидали полно разной гниющей гадости - если бы не мои способности ощущать пространство подземелья, отряд бы либо задохнулся, либо попал в одну из ловушек оставленных отступающими орками. Задневали мы глубоко под Дуртангом. Я, раскинув свой дым, буквально млел. Крепость когда-то построена людьми - они заложили первые подземные ходы; потом захвачена и достроена орками - а наши землеройки ходов еще добавили; и это все не считая естественных пещер. Да крысам здесь раздолье!..

Седой предложил пополнить припасы за счет людских складов продовольствия. Один из выходов подземных ходов внутри крепости располагался совсем рядом с гарнизонной кладовой, запор на кладовой Нургуш мог открыть и закрыть шутя. Людей на стенах дежурило немного, и все их внимание обращено наружу. Если очень захотеть, можно даже за ночь перерезать почти весь небольшой гарнизон - но поднимется большой переполох, нас будут искать - а оно нам надо? Удержать эту крепость у нас сейчас все равно нет сил, а второй раз ее захватить станет потом куда сложнее. Я дал добро на изъятие продовольствия - в том случае, если на нас никто не подумает. Пришлось подождать еще пару дней, расставив наблюдателей по норам, вслушиваясь в разговоры людей, запоминая их распорядок и придумывая реалистичный вариант атаки. Нам нужен "крайний", на кого люди повесили бы всех собак - и крайний был найден.

Не повезло здоровенному как бык воину, дымящему трубкой как печка и любящему поддать спиртного после дежурства. Его одного, пьяненького, я подловил недалеко от входа в кладовку, с дымящей трубкой в зубах - и, пользуясь огоньком и дымом его трубки, точно перед вдохом сконцентрировал ему в легких убойную дозу своего ядовитого дыма. Беднягу скрутило в клубок, он сипел, силясь издать хоть звук и выкашлять свои легкие, скреб руками по каменному полу и пытался ползти - но так и помер молча. Ту часть запасов, которую мы хотели забрать, пришлось утащить заранее - заперев обратно кладовую. Тело оставили нетронутым, прямо так - с кувшином гномьего пойла в руке и трубкой в зубах, будто он упал от выпивки а умер от дыма. Я поджег дверь кладовой, будто у человека из трубки выкатился уголек, будто разлитое пойло вспыхнуло... подправлять события пришлось совсем чуть-чуть. Подпитал пламя так, чтобы внутреннее содержимое кладовой начало как следует разгораться - а там мы заранее разлили немного вонючего масла. Уходя по подземному ходу, мы насторожили старые ловушки - теперь любая погоня за нами будет стоить преследователям очень много жизней. Не знаю, поверят ли люди в нашу инсценировку, но сразу в погоню точно не бросятся - будут сначала разбираться и искать виноватых.

Пробираясь по узким ходам, волки сгибались под тяжестью отвоеванной еды.

* * *

Неуловимо-тревожное ощущение маячило на грани моего восприятия - все время, пока отряд шел подземными ходами от крепости - несоответствие в картине мира, фальшивая нота, гнилая нить. Что-то, чего не должно быть - есть; а нечто, что должно бы быть - отсутствует. Вот... почему на всей своей немалой глубине так тихи и безжизненны эти глубокие пещеры? Остановив отряд, я сел и погрузился в ощущения - раскинул дымные щупальца и ощупывал извилистые переходы. Воздух подземелья сух и неподвижен; лишь где-то в глубине горы, в естественных пещерах, течет вода, дым сыреет от влаги. Стоило бы зайти, посмотреть. Придется забрать немного глубже, а потом снова подняться другим ходом.

Рубленые тоннели в скале сменились естественным лазом, промытым водой. По пути встретились с пяток стандартных неактивных орочьих ловушек - как обычно, механика, яды. На стенах стали попадаться слабо светящиеся лишайники - частый спутник подгорных поселений. Факелов под землей не напасешься, а много ли света надо привычным подземным жителям? Вскоре мы вышли в извилистый каскад просторных подземных залов, соединяющихся сетью тоннелей. Когда-то здесь стоял один из поселков народа. Но нас встретила лишь тишина - старые следы, занесенные пылью; разбитые горшки, оборванные тряпки. Потолки пещеры густо увиты светящимися лишайником, переливы мягкого света дышат сверху. Глубже, у подземного ручья, расположилось сердце поселения - грибная плантация; здесь запустение ощущалось особенно остро. Температурный режим нарушен, органика расползлась и пересохла, минерализация губки превышает любые разумные нормы... за грибами давно никто не следил, но грибница не погибла - еще можно все восстановить; хорошее место, урожайное. Журчание теплого ручья, мягкое движение воздуха по рециркуляционным ходам, смоченные каналы, поросшие зелеными водорослями... И - ни одного трупа, во всем поселении - ни женского, ни детского. А между тем, здесь явно жили гражданские - лежки очень уж характерные, "под гнездо". Похоже, жители покинули поселок по своей воле - или оставшиеся трупы кто-то съел. Впрочем, брошенного оружия тоже не заметно...

* * *

Подземные ходы из брошенного поселения провели нас в долину Горгорот. К выходу из естественных пещер мы добрались под утро. Над Мордором разгорался кроваво-красный рассвет; солнце скоро встанет из-за теряющегося в тумане края Пепельного хребта. Я достал Камень и принялся наблюдать за суетой в оставленной нами крепости; организованный нами пожар только-только был потушен, отдельные места еще дымились. Возможно, я перестарался, и огонь добрался до деревянных замковых перекрытий. Чхыгыр пересчитывал съедобные трофеи. Дозорные залегли наблюдать за долиной. Высоко-высоко над долиной Горгорот, в небе между расползающихся туч парил огромный орел. Подошел Седой, глянул на точку крылатого хищника.

- Слушай, Горящий. Давно хотел спросить тебя. А почему не орлы?..

Я вопросительно приподнял бровь.

- Ну, там, полурослик, Кольцо. Почему его туда на орлах не отвезли? Напрашивается же такой ход.

Я облокотился на каменную стену пещеры.

- Ну, если подумать, Седой... рассказывали, что Кольцо соединяет два мира - видимый и невидимый. Ближе к Ородруину в мире невидимом Кольцо проявляется как большой огненный обруч, огнем полыхает, взор притягивает... А из Барад-Дура на Запад все время смотрит недремлющее Огненное Око, Глаз Саурона, присутствующий одновременно в двух мирах. И тут - представь, смотрит себе Саурон на Запад - а перед взором в мире невидимом, родненькое, всплывает оно выше гор, вспыхивая. Думаешь, не заметит?..

Седой мотнул головой.

- Ну, заметит - и что сделает?

Я пожал плечами.

- Тут надо Саурона спрашивать, что бы он сделал. Но Гэндальф чего-то же опасался - значит, чего-то знал. Предполагаю, Саурон заранее создал в Мордоре какой-то дисбаланс сил, дисбаланс песни. Таким способом он воодушевлял своих, а заодно угнетал противников. Странная погода в Мордоре во многом может быть побочным эффектом этого дисбаланса - все эти засухи, штормовые ветра, пыль, солончаки на склоне... структура песни Манве и Ульмо здесь серьезно нарушена, мир неполон, нет баланса и контроля. Только горы и каменные крепи, только сила ученика Ауле - согретая пламенем Подземного Огня. Так вот, к чему это я. Орлы - не обычные птицы; они слишком огромны, они летают иначе - напрямую пользуясь благословением Манве. Думается мне, Торондор, или еще кто из Древних Великих Орлов, может быть, и долетел бы до Ородруина против воли Саурона. Но слабосильным потомкам Орлов, тем, что несли хоббитов, под прессом Взгляда Саурона могла бы отказать сама способность к полету. Тогда никакая скрытность уже не спасла бы отряд - если Владыка увидит Свое Кольцо, да еще и на территории Мордора перед самым своим носом - все, каюк Светлым Силам. Впрочем, я не уверен, хочешь - Гэндальфа спрашивай.

Седой ухмыльнулся.

- Не, Горящий, меня твое объяснение вполне устраивает, спасибо.

Те бойцы, кто не занят на охране, сидели поглубже в пещерке - чинили снаряжение. Седой подначивал по очереди каждого из отряда, и внимательно отслеживал реакцию, при необходимости вправляя мозги. Правильно делает, Муклюк ушел - обязанности сотника остались; за ребятками присмотр нужен. Очередь подначек дошла и до меня.

- Как-то ты легко того здоровяка грохнул, а, Вождь? Раньше вроде все миром с людьми уладить пытался, болтовней. А сейчас - раз, траванул, и даже слова человечишке сказать не дал. Что-то изменилось?..

Я скептически глянул на него.

- Седой, раньше тебе бы и в голову не пришло такие вопросы Огненному Генералу сил Тьмы задавать, а?.. так сейчас вон, ничего, панибратствуешь. Что-то изменилось?..

Седой смутился.

- Ну, ты совсем другой стал... я не об этом... Нет, ну серьезно, Горящий?

Я тяжело вздохнул.

- Раньше мы улаживали миром там, где живут мирные люди. А этот боец... он знал, на что шел - когда взял меч и направился в Мордор. Конечно, их король, послав сюда армию, постарался прикрыть все пафосными речами - дескать, защитим свою родину от врага, отвага и честь, и тэ пэ. Только нас не обманешь - родина их не здесь. А сюда они пришли убивать. Или я не прав?..

Молчаливый сел рядом и уставился на Роковую гору, возвышающуюся посреди Полей Пепла. Ородруин неслышным рокотом звал и манил к себе, тонкая струйка курилась над узким жерлом. В предутренней мгле глубокие расщелины слабо тлели, наливаясь подземным жаром - казалось, в такт с моим дыханием. Жутковатое ощущение. Подошел Патлатый.

- Горящий. А чего все так к этому Ородруину прицепились? Роковая Гора, Роковая Гора...

Я замер, с усилием продираясь по темным лабиринтам своей-не-своей памяти.

- Это не просто вулкан. Под ним лежит Доргамх, Второй из Валараукар, Бордовый...

Седой сделал стойку.

- История?.. Расскажи, а, Горящий?..

С трудом отведя взгляд от горы, я отошел вглубь пещеры, поудобнее устроился на каменном ложе и, вспомнив Гэндальфа, выпустил изо рта колечко дыма. Удобно: демону огня, чтобы пускать красивый дым, не надо курить трубку.

- Это было... давно. В те времена Мелькор еще мог выйти биться в открытую против всего Королевства Валар. Манвэ и его армия старалась причинить как можно меньше повреждений Арде, а Мелькора мало волновала сохранность земель чужого королевства - и он не сдерживал свои удары. Несмотря на значительное численное превосходство армии Манвэ, установилось равновесие в нашу пользу, в пользу Армии Тьмы - хотя мы и не могли пробиться сквозь сплетение их защит, но и они не могли нам ответить в полную силу, чтобы не уничтожить Творение. Тогда в Арду и явился Тулкас, Веселая Ярость...

Серый болтливый волк многозначительно подтявкнул:

- Тулкас! Говорили, он так силен, что руками сдвигает горы...

Я тяжело вздохнул; под моим холодным взглядом Серый стушевался.

- Серый, сила майа не в физической силе его воплощения. Сила майа в его Песне... Тулкас придумал смех, и использовал его как оружие. Эта придумка оказалась исключительно эффективной именно против силы Мелькора. Смех не раскалывал горы, как сила Ауле; и не обдирал до голых скал поверхности суши, как ветры Манве. Сила Тулкаса била в душу, в фэа - он пел в тех же регистрах, где работало искажение Мелькора. И Тулкасу не было нужды сдерживать свои удары - ведь от смеха не вскипают океаны, и не рушатся горы.

Я закрыл глаза, припоминая.

- Здесь, между долиной Горгорот и Теплыми Полями, Бордовый принял бой с Тулкасом. Я не пытался его отговорить, Доргамх не умел останавливаться... он всегда был гордый, наш Второй. Я видел его бой лишь издали, ограничив свое восприятие только нашими спектрами Силы... Бордовый пел все ярче и ярче, сжигая своим пламенем все вокруг; но как ты сожжешь смех?.. а Тулкас смеялся над ним. Смеялся в лицо... В конце концов, Доргамх проиграл - когда окончательно потерял разум. К тому моменту Второй проявлял себя на физическом плане как огненный ком, извергающий потоки перегретой плазмы. Бой был окончен... Откуда-то прибыли Намо Судия и Ауле Кузнец. Намо - не знаю, как - сумел немного успокоить этот комок боли, а Ауле погрузил огненный шар глубоко в недра гор. Бордовый до сих пор бьется огненным сердцем там, под корнями земли, и расплавленный им камень выплескивается в мир смертных. Но мне отсюда слышно его вой...

Я помолчал.

- После этого боя Теплые поля стали Полями Пепла.

* * *

Глава 49

Спуск в долину Горгорот от устья пещер оказался куда проще, чем преодоление хребта Тени. Мы шли вдоль каньона, выточенного в мягком камне сезонными ручьями. В узких щелях скал пробивалась трава, испачканная вулканическим пеплом, слежавшимся и размытым редкими дождями. Корявые горные деревца появлялись все чаще; те из бойцов, кто не отставал, успевали осматривать переплетенные кусты в поисках шишек или желудей - но кто-то тут уже все обобрал. Хорошо, что мы набрали фляги родниковой воды до спуска в долину. Внизу, перед Полями Пепла на поверхности уже не осталось ручьев.

Зато здесь, ниже скал, стали попадаться свежие следы людей. Патлатый с Пыхтыгом шли впереди группы, вглядываясь в землю и осторожно принюхиваясь. Мышь Седого совершал круг за кругом, лавируя между камней. Чхыгыр выбрал местечко и пару раз сыпанул на наш след своего порошка, мстительно скалясь. Под утро мы залегли в удобном для засады месте, не доходя до приметных развалин хижины, удвоив посты. После полудня постовой поманил меня.

Точно по нашему следу шел гондорский пеший патруль. Четверо крепких воинов в серых плащах, и с ними еле поспевали двое недомерков. Что за Арнорский Следопыт среди людей, который может выследить нас на голых камнях? Зачем они с собой тащат хоббитов? Я судорожно осмотрелся по сторонам с помощью Камня - точно, есть еще один - вестовой скачет во весь опор к Минас-Моргулу, вероятно, за подмогой.

Дойдя до места, где Чхыгыр сыпанул своего порошка, патруль встал. Началась невнятная суета, крики и ругань; недомерков таскали то туда, то сюда. Патруль потерял кучу времени, прежде чем снова встал нам на след. Я понадеялся, что солнце сядет раньше, чем они нас догонят - но не срослось. Люди поднапряглись и бегом покрыли остаток пути - вероятно, как-то поняв, что мы близко; недомерки отстали.

Первого преследователя снял из лука Седой, используя эффект неожиданности. Стрела пробила воину шею навылет. Гондорцы бросились с мечами к камню, за которым скрывался Седой. Им навстречу выскочили мы с Молчаливым. Чхыгыр на волке дернул в обход справа, а Патлатый слева. Мы сблизились; люди отработали слаженно - двое шагнули ко мне, а третий к Молчаливому. Первого я отбросил, но его напарник резанул мне предплечье; плеснуло огнем. Молчаливый, весело скалясь, сблокировал удар; искры полетели на землю. Короткий финт, удивленное лицо гондорца, и ятаган Молчаливого распорол ему бедро. Вскрикнув, человек отскочил назад. Тренькнуло, раненый упал на землю - стрела Патлатого торчала у него в боку. Еще раз пропел лук Седого, свистнул меч, и отбитая стрела ушла в землю. Гондорцы - профи. Двое оставшихся отпрыгнули друг к другу, спина к спине; меч старшего крутанулся, образуя в воздухе сияющий полукруг. Неужели эльфийский клинок? Чхыгыр швырнул свой кулек. Гондорец глянул насмешливо. В момент касания кулька земли я сморгнул. Грохнуло; еще раз свистнула стрела Седого. Потерявший равновесие гондорец не успел отбить стрелу, а с пробитым плечом не навоюешь. Моя рана уже закрылась. Чтобы добить раненого, потребовалась пара ударов сердца.

- Он мой! Не трожь!

Молчаливый заговорил? Первый раз от него слышу слова, кроме клятв. Бойцы расступились в стороны. Молчаливый сошелся в поединке с последним из нападавших. Тяжелый черный ятаган методично ломал оборону, ленивые косые удары шли один за одним, и гондорцу явно не хватало сил их парировать. Контратаковать человек просто не успевал; но сжав зубы держался до последнего. Ошибка, кисть руки, взмах, человеческая голова покатилась по камню. Короткий свист стрелы из кустов. Молчаливый, невероятным образом изогнувшись, пропускает стрелу мимо себя - и она впивается одному из новичков в руку. Патлатый кубарем уходит с волка, перехватывая лук и пуская стрелу на шевеление.

- Недомерки!..

Вторая стрела летит в меня, но я уже вошел в боевой раж - просто ловлю ее рукой. Да, отсутствие брони делает меня уязвимым - но и двигаюсь я ощутимо быстрее. В ответ в кусты летит кулек Чхыгыра, хлопает второй взрыв.

- Живым брать!

Первому из недомерков волк Патлатого вырвал горло на месте. Увлекся зверь. Второго, оглушенного взрывом, взяли чисто. Наш раненый лежит на земле; лицо неестественно бледного цвета. Странно, вроде артерия не пробита.

- Что?..

Седой оглаживает черное с зеленью оперение стрелы. Наша стрела, орочья - егерская. "Быстрый яд". Раненый успел еще открыть рот и прохрипеть что-то - потом пошли судороги. Жаль, я так и не запомнил его имени. Поворачиваюсь к пленному - с него уже сняли шлем. Недомерок - орк...

- Сборы. Седой - полевой допрос, и валим.

Седой коротко отработал пленному ножом по сухожилиям и вбил крик ему в глотку, ломая зубы. Мы еще не успели навьючить волков, а информация уже потекла рекой.

Есть в бывшем Минас-Моргуле один из гондорцев, помощник коменданта. Орков ловили многих; поначалу просто казнили всех, но потом этот помощник коменданта сумел отобрать из пленников тех, кто готов помогать гондорцам. Помогать ловить других орков. Правила просты - по твоей наводке перебили орков - получай плошку еды, и умри не сегодня. Самым отличившимся в борьбе за дело Света, идейным, типа этой парочки недомерков, даже оружие выдавали. А ведь орки знают, как и где другие орки любят скрываться. Знают мелкие горные тропочки. Могут вести наблюдение за долиной и хребтами ночью. Да и нюх у орков хороший, не в пример людям. Вот по нашему следу нюхом орки и вели патруль, не зря Чхыгыр порошок свой сыпал. Такая тебе дружба с людьми... Седой уже хотел кончать предателя, когда я остановил его.

- Постой. Меня еще удивило, почему пещера в глубине гор пустая - ни скелетов, ни следов борьбы. Не должно так быть, оттуда гражданских так чисто не сковырнешь. Спроси-ка, может, тоже эти крысы поучаствовали?..

Седой глянул на пленника, и заледенел на месте. Ответ ясен по глазам...

- Горящий. Ты знаешь... мне кажется, просто так умереть для него - много чести.

Мы двинули в ночь в боевом порядке. Предатель остался лежать на земле, живой, с перерезанными сухожилиями. Вбитые в землю колышки фиксировали ему руки и ноги, пробив суставы и фиксируя внутренности, а рот разевался в беззвучном крике.

За нами будет погоня. Тащить преследователей за собой в живые орочьи поселения - безрассудство. Какая разница, куда бежать? Поэтому, хохмы ради, мы бежим к Ородруину.

* * *

Если в составе отрядов врага есть орки, нас заметят и ночью; выследят, и вынюхают. Значит, спасение в скорости. Надо бежать - у нас есть фора, вдруг получится оторваться. Йех, погоняемся!

В таком темпе мы еще ни разу не двигались. Волки бежали ритмично и мерно, легко переставляя лапы и таща груз. Бойцы, высунув языки и отпуская тупые шуточки для поддержания боевого духа, старались не отстать. Авангард - Патлатый с Молчаливым - легко скользили впереди; я мерно топал в голове колонны, одним глазом кося в Камень. То один, то другой из новичков окончательно выдыхался, и его ненадолго забрасывали на свободного волка - восстановить силы, сопровождая это беззлобными насмешками. Опытные бойцы бежали сами. Волкам же все нипочем; казалось, они в таком ритме могут бежать сутками напролет, высунув язык и кося презрительным взглядом на задохликов-двуногих.

Гондорцы начали преследование утром; крупный конный отряд от Моргульского перевала вышел к месту битвы с патрулем, задержался там ненадолго и поскакал по нашему следу. Через Камень их отряд выглядел смешной гусеницей, вытянувшейся вдоль тропы. Мы поднажали - скрываться уже смысла нет; добежим до скал - можно попытаться отбиться. К вечеру преследователи нас не догнали - мы успели влезть на скалы ближних отрогов Ородруина, показывая вниз неприличные жесты. На крутых склонах передвижение коней резко замедлилось, и отряд людей оставив коней у основания горы бросился в погоню пешком. Только люди после скачки свежие и бодрые, а мои бойцы после суток бега лезут на последнем дыхании. Что забавно, я сам полон сил как никогда - прыгаю по скалам в разы дальше, чем любой волк, и только посмеиваюсь. Стемнело, склоны Ородруина расцветились неяркими праздничными лавовыми огнями. Забравшись повыше, Седой выбрал более-менее ровную площадку, удобную для обороны - и махнул "падаем здесь". Бойцы повалились на скалы, хватая ртом воздух; сил не хватало даже на подначки. Седой раздавал указания:

- Бежать дальше смысла нет, иначе нас перережут, как кутят. По крайней мере, здесь люди не смогут навалиться все разом. Горящий... Горящий, что ты лыбишься?

Я подошел к краю обрыва и глянул в бездонную трещину, переливающуюся плавными бордовыми переливами; на людей, на гирлянды-цепочки огней вдали, снова в трещину - и меня окончательно пробрал совершенно безумный смех:

- "Ты недооцениваешь мою мощь!!!"

Седой глянул на меня, как на сумасшедшего - но я уже услышал мелодию, сбросил свою котомку, закрыл глаза и тихо, почти шепотом запел:

Каждый новый день лишь один из дней
Под луной, под лампой, под потолком.
Слава богу, он еще жив во мне -
Человек с брезентовым рюкзаком;
Слава богу он терпеливо ждет,
Тихо отсыпается до поры,
Чтобы встретить личный свой Новый Год
С праздничною елкой Ночной Горы.
РАЗ, ДВА, ТРИ -- ГОРА, ГОРИ!

ДО УТРА, ГОРИ ГОРА! *

Тряхнуло здорово; те, кто стоял - попадали как кегли. Базальтовые плиты сдвинулись, и яркая багровая вспышка озарила небо. Через пару секунд донесся тяжелый грохот - это где-то в глубине ломались камни. Бойцы что-то в ужасе орали, но в на фоне рокота Горы слов не слышно. Я пел, притопывая ногой по базальтовой плите и размахивая горящим мечом, заливаясь безумным смехом от ирреальности происходящего:

За горой печали свои оставь
Мы сидим на склоне к плечу плечо.
Если эта радость тебе не в кайф,
То какую надо тебе еще?
Где, в каком краю, на какой реке,
Сутки напролет и в жару и грязь
Будешь так сидеть с огоньком в руке -
Звездочкой на елочке затаясь.

РАЗ, ДВА, ТРИ -- ГОРА, ГОРИ!

ДО УТРА, ГОРИ ГОРА!

Вулкан за моей спиной вскрылся неровными трещинами. Искры взметнулись в небо, потоки лавы двинулись вниз. Цветные дымы текли ручьями и поднимались колоннами в ночное небо. Орки и волки сбились на середине площадки в одну дрожащую кучу. Гондорцы драпали вдаль со всех ног. Что ж, успеют сбежать - жить будут.

* * *

Всю ночь, сидя на краю обрыва, я старался унять нервный смех - и это оказалось куда сложнее, чем заставить гору гореть.

* Андрей Козловский.

https://www.youtube.com/watch?v=5-lVucnt4h0

* * *

Глава 50

Извержение прекратилось утром, с рассветом - в точности по словам песни. Гондорцы, которые нас преследовали - бежали к западу, к Моргульскому перевалу. Мы же отправились в путь на северо-восток, после восхода солнца. Я шел первым и охлаждал каменистую почву - да, "кровь моя холодна..." Бойцы сонно двигались за мной гуськом, непривычно задумчивы и молчаливы. К вечеру мы вышли к небольшой травянистой горной долинке между северо-восточными отрогами Ородруина, где и решили заночевать.

Вчерашний катаклизм почти не затронул северную сторону Роковой Горы. Ветер отнес облако сгоревшего пепла на запад; крохотные родники, бьющие в горах по краям долины, были по-прежнему чисты и прозрачны. Горячие ручьи, берущие начало в полусферических каменных кавернах, текли вниз по склонам, сливаясь в речушку с соляными берегами. В крупных плитах скал просматривались скамейки и ниши, выточенные из камня в неведомые времена; тонкая ажурная резьба органично вписывалась в естественный ландшафт. Речушку перекрывали каменные мостики, стилизованные под естественные плиты - но выполненные той же невесомо-ажурной техникой резьбы. Между ручьев из земли выступали глубокие колодцы, покрытые соляными наплывами и заполненные до самых краев; вода по каплям переливалась через край колодцев, сочилась по стенкам и текла дальше, собираясь в грязевые купальни. Со дна колодцев с еле слышным шипением поднимались пузырьки газа. Ручейки перетекали от одного небольшого горячего бассейна в другой; от кристально-прозрачной поверхности водоемов поднимался пар. Чистейшая вода в каждом из ручьев имела свой, неповторимый оттенок - где-то синеватый, где-то зеленоватый. Дно некоторых бассейнов покрывала густая поросль сине-зеленых водорослей; другие медленно протекали по мертвому руслу из серого камня. Бойцы разбрелись, пробуя воду из источников и делясь впечатлениями; каждый родничок обладал своим неповторимым вкусом: где-то теплее, где-то холоднее; где-то покалывало язык избытком газа, а где-то отдавало терпким запахом. Теплое подземное дыхание прогревало долину. Несмотря на осенние холода, здесь зеленела сочная трава, усыпанная крохотными пятнышками диковинных цветов. Ковер зелени, словно опасаясь чего-то, оставлял широкие кольца голой земли вокруг пирамидок, сложенных из камней причудливой формы; в щели между камнями просачивался цветной дым. Пара особенно крупных пятен голой земли белела в низовье долины; из их центра с равной периодичностью, с гулом, хрипом и шелестом, в небо выстреливался высокий фонтан кипятка - и оседал на горячей земле выкипающими соляными разводами. Когда вечернее солнце подсветило долину, мы замерли в немом восхищении - закатный свет отразился в десятках радуг: в пыли мелких брызг от гейзера, в языках тумана, текущего над горячей соляной речушкой, в тонких столбах пара, поднимающегося в небо над десятками родников.

Выставив дозорных, бойцы выбрали себе укрытия и легли отсыпаться. Ночью я бродил по долине, трогая то один, то другой ручеек. Вода пела, отвечая мне ворчливым звонким голосочком, нашептывая грустные сказки о несбывшемся. Каменные пирамидки, с сочащимся сквозь них дымом, дышали теплом из-под земли. Сев у крохотного водопадика, я погрузился в его мелодичный говор, перестав воспринимать реальность - и очнулся только после полуночи.

Все, кроме дозорных, спали. Возле гейзера, наблюдая за выстреливающими вверх фонтанами воды, сидел Седой. Я подошел к нему и потыкал в плечо, но он не отреагировал. Пришлось потыкать сильнее. Седой, вернувшись из своих размышлений, повернулся ко мне.

- В чем разница, Горящий?..

- Ты о чем?..

Седой сосредоточенно морщил лоб.

- Вот смотри, Горящий - для начала. Мы того воришку, который сапоги увел - пристрелили. И, по моим ощущениям, правильно сделали. А вот Старик... Гэндальф... он бы не пристрелил, а помиловал. И в этом тоже, наверное, что-то есть... правильное.

Я хмыкнул.

- Ты, орк, мне мага в пример не ставь. Разные мы с ним, совсем разные. Гэндальф то ли Серый, то ли Белый; а я - Багровый. Другой я... ближе к цвету крови. Милосердие... Как там Гэндальф про Горлума говорил - "чует мое сердце, что он еще зачем-то понадобится.*" Я не умею жалеть гниду просто потому, что планирую эту гниду потом использовать в своих целях. Если жалеть - так не "потому что", а "вопреки". Но ты же тут сидишь - не за смерть того воришки переживаешь?..

Седой подобрался и поежился.

- Не за воришку, ты прав, Горящий. Я того предателя вспомнил, который на наш след гондорцев навел - и которого я на Полях Пепла казнил.

Седой сжался, собрался в комок, и глянул на земляную плешь. Гейзер снова выдал фонтан кипящей воды.

- Всю свою жизнь я исполнял чужую волю, Горящий. Всю жизнь мне приказывал Вождь - и я шел; прикажет казнить - и я казню, прикажет помиловать - и я выпущу из оков. А ты нам не приказываешь. Ты даешь нам самим выбрать - и мы выбираем. Это, вроде бы, поначалу, так сладко - идти, куда хочешь... А потом... потом - страшно. Потому что решать, жить кому-то или не жить - это куда страшнее, чем умереть самому. Возьми предателя того... Я чувствую, отчетливо чувствую, что был прав - когда его казнил. Его, предателя, не исправишь - разве что, как Горлума - используешь втемную. А если его не казнить - другие наши могут подумать, что предавать можно. А предавать - нельзя. Готовность народа к предательству - куда весомее и куда страшнее, чем одна чья-то там жизнь. Но это с одной стороны, Горящий...

Седой замолчал, подыскивая слова.

- А с другой стороны - Чага. Который тоже ушел к людям, лекарем. Который теперь за людей будет биться, случись что - и я первый скажу, что он прав. Но кто-то другой - может назвать Чагу предателем. Потому что, дескать, он предал свой народ, нарушил верность... И так же кто-то может назвать предателями всех, кто пойдет за Чагой вслед. Сердцем я понимаю - Чага прав, но вот как сказать словами... Где тут грань, Горящий?

Я сел рядом, и проводил взглядом еще один фонтан кипятка и пара, ушедший в небо.

- Сложные ты вопросы задаешь, Седой. Но... ты от меня готовый ответ хочешь, рецепт и правила? не будет тебе ответа. Сам думай. Почему не будет?.. Потому что, как-то так в истории часто получается: те люди, кто для других всегда и на все готовые ответы имеют - и как жить, и как будет правильно - те люди в итоге оказываются самыми распоследними мразями. А я такой мразью становиться не хочу. Максимум, что я могу тебе высказать - это свое личное мнение. Решение - как поступить правильно, примешь сам. И сам за него ответишь, когда время придет.

Я подобрал с земли камушек, и кинул на земляную плешь; камушек исчез в грязи с вязким чавканьем.

- Так вот, по мне... По мне, тот, кто убивает мирных жителей - заслуживает смерти. Неважно, какую сторону он считал "своей", какие лозунги и на каком языке он произносил, какой формы были у него уши и где родились его деды. Вне зависимости от оправданий, понимаешь?..

Седой долго, очень долго сидел, глядя на движение звезд. Когда он заговорил, я поразился его голосу. Это был голос очень старого и усталого человека.

- Тогда я тоже... заслуживаю смерти. Что же мне делать?..

Я развел руками.

- Искать милосердия, и творить его самому. Но если не найдешь - не жалуйся... придется ответить.

Седой закрыл лицо руками и надолго застыл в неподвижности. После очередного всплеска гейзера он тяжело вздохнул и обернулся ко мне.

- Эх, Горящий. Давно хотел сказать тебе об одном наблюдении... если уж мы заговорили наедине... о милосердии. Знаешь ли, быть добрым просто и удобно, когда давно живешь в уюте и сытости. А вот когда ежедневно вкалываешь сколько есть сил, а из жрачки только нежеваная кожа сапог - вот тут хочешь, не хочешь, а полевых птичек считаешь только за мясо. Когда дети который день со слезами просят у тебя "хоть какой-нибудь еды", а тебе нечего - совсем нечего! - им дать, тогда такая наивная доброта становится из обыденности и привычности - чем-то нечестным, глупым, даже неправильным... меняется мера правды. Вместо "добренький" нужным словом становится "верный", а "верный" - это, иногда, очень жестокий. Это сложно объяснить. Тем, кто такого в жизни своей не встречал, и на своей шкуре не попробовал - им просто не понять.

- Седой, я понимаю. Но понимание и сочувствие не делает нарушение нравственного Закона менее отвратительным. Понимание не должно останавливать возмездие, иначе какой это Закон? На милосердие нельзя рассчитывать, его можно только даровать.

Седой тяжело вздохнул.

- Руку палача ничто не останавливает. Среди тех, кто попадал ко мне в допросную, встречались самые разные экземпляры. После некоторых хотелось вымыть инструменты почище... отбросы, естественный шлак. А кто-то всего лишь увлекся, ошибся и оступился. Но есть еще и другие... Горящий, до чего паршиво мне, палачу, приводить в исполнение приговор, зная - если бы пути моей жизни повернулись чуть по другому, я сам поступил бы точно так же, и встал бы на место казнимого... Но я начал говорить тебе не о том - просто подметил: чем сытнее год, тем меньше среди распинаемых на дыбе тех, кого хочется жалеть.

* ВК, книга 1, глава "Тень прошлого".
Также ВК, сцена "Фродо на Ородруине"

* * *

* * *

Продолжение пишется.

Пожалуйста, ставьте оценки, оставляйте комментарии. Что понравилось, что вдохновило - а что отвращает. В каких местах в мир погружаешься, а где чувствуется притянуто за уши. Какое поведение героя естественно и интересно, а какое - нехарактерно и выглядит странным. Где читается гладко, а где стиль текста коряв.

Хочется взглянуть на текст снаружи, со стороны читателя, чтобы понимать в каком направлении нужно развиваться, над чем стоит больше работать.



РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  М.Атаманов "Искажающие реальность-2" (ЛитРПГ) | | А.Емельянов "Мир Карика 3. Доспехи бога" (ЛитРПГ) | | Есения "Ядовитый привкус любви" (Современный любовный роман) | | Д.Эйджи "Пятнадцать" (ЛитРПГ) | | С.Волкова "Кукловод судьбы" (Магический детектив) | | М.Боталова "Академия Невест" (Любовное фэнтези) | | Д.Острожных "Эльфийские игры" (Любовное фэнтези) | | А.Минаева "Академия Галэйн-2. Душа дракона" (Любовное фэнтези) | | Ю.Меллер "Опустошенный север" (Попаданцы в другие миры) | | Р.Свижакова "Если нет выбора или Герцог требует сатисфакции" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Советница Его Темнейшества" С.Бакшеев "На линии огня" Г.Гончарова "Тайяна.Влюбиться в небо" Р.Шторм "Академия магических близнецов" В.Кучеренко "Синергия" Н.Нэльте "Слепая совесть" Т.Сотер "Факультет боевой магии.Сложные отношения"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"