Золотаренко Татьяна Александровна: другие произведения.

Глава 4

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Глава 4: "Надо бы подпоить твою не сговорчивую даму" Привыкший считать себя победителем женщин Ковалев обращается к магу с просьбой о помощи.

  ГЛАВА 4: "Надо бы немножко подпоить твою несговорчивую даму"
  
  Бред-то какой! Какая вера? Какая церковь? Какая религия? Все уже давно отходят от этого! Вон сеть пестрит заголовками о йогах да о медитациях. Хочешь быть духовно развитой? Так будь нормальной бабой - совершенствуй свою сексуальность, а ты в бабку превращаешься! Хм. Баба-бабка... вроде одно и то же... Так, ладно, прочь мусор из головы! Спасать надо бедную женщину! Сколько в ней притягательности, сколько соблазна!.. А она прячет это все... под платком.
  Нет, ну понятное дело - не совсем уж она вся такая верующая... и макияж, и одевается по моде... но все держит при себе, не выпячивает, не хвастает этой красотой. Боится выглядеть вызывающей. А ведь могла бы блистать среди сверстниц!
  Надо спасать девчонку! Иначе загубит ее этот муж, таская по храмам. Что придумать-то?
  Продолжая шагать к метро, Ковалев порой приостанавливался, чтоб оглядеться в поисках заведения... да потянуть "соточку" для продуктивности своей идеи. Выход есть всегда, чаще всего, не один! Надо бы подумать...
  Так, где-то здесь, он точно помнит, был неплохой бар. Время сейчас позволяет немного расслабить мозг... Ага, точно, вот тут! Пропустив мимо своего внимания детали горящей в вечерних сумерках рекламной вывески, Ковалев открыл дверь и шагнул внутрь.
  Какой-то полумрак, почему-то маленькая комната. Вроде на бар не похоже. Скорее, на студию фотографа: поодаль стояла камера, по центру - фоновый стенд, даже софиты по углам, какие-то портьеры, разделяющие комнату ожидания от ателье.
  Понимая, что попал не по месту назначения, Вадим уже готовился покинуть помещение, как вдруг его окликнул голос, показавшийся знакомым:
  - Почему так быстро убегаете, господин режиссер?
  Слегка опешил и обернулся.
  Перед ним стоял тот самый Петя... дай бог вспомнить его фамилию... Нет... безнадежно. Петя - ассистент светорежиссера, предлагавший некогда ему "нетрадиционные" услуги. Только теперь он имел вид еще более странный, чем в прошлый раз. Складывалось ощущение, что сейчас он готовился быть моделью на постановочной фотосъемке - драматичный грим на лице с устрашающими стрелками вокруг глаз, очевидная "напудренная" бледность и прической под "каре", как носили мужчины во эпоху популярности "Битлз". Из одежды на нем были клешёные брюки и рубаха, актуальные для тех же времен.
  Рассмотрев образ Петра, Ковалёв мысленно удивился: как ему вообще удалось узнать этого странного человека? Да и вообще... такое совпадение вновь оказаться в одном помещении!
  - Ты? - вслух изумился Вадим.
  - Я, - с гордостью рассмеялся тот.
  - Н-нет, я... просто ошибся...
  Гость уже развернулся, чтобы уйти, как вопрос этого Петра его остановил:
  - Думаешь, бывают такие совпадения?
  - А и правда... - растерянно промямлил Вадим. - Что за странность? И как вы здесь оказались?
  - Подработочка небольшая, можно сказать хобби, - зловещая улыбка привела того в ступор.
  - Фотографом?
  - Ну да, - улыбнулся тот. - Почему нет?
  - Ты хотел предложить мне сфотографировать Аню?
  - Зачем? - рассмеялся Петр и вдруг открыл перед гостем галерею фото, на которых блистала его звезда - с необычных ракурсов, в разных позах и красноречивыми эмоциями на лице.
  Тот только сглотнул голодную слюну и с вытаращенными глазами принялся рассматривать каждый снимок, где она ему казалась непревзойденной.
  - Прекрасная актриса! С большим театральным будущим! - с уверенностью констатировал Пётр.
  - Откуда тебе известно?
  - Мне вообще известно то, что не подвластно обычному человеку.
  Персонаж Пётр вызывал в Ковалеве все большую заинтересованность.
  - Что вы хотите предложить?
  - Услуги... Надо бы немножко подпоить твою несговорчивую даму...
  - Подпоить? Вином?
  - Неважно чем. Мое дело помочь ей понять, что она тебя хочет... И это очевидно со стороны! Просто кто-то вбил ей в голову, что "ну-ну-ну", нельзя этого делать. Вообщем, комплексы у девочки. Наша задача -заставить ее забыть о них.
  И правда, какое умное суждение - просто лишить ее возможности много думать, как бы иронично такое не звучало.
  - И как это сделать?
  - Да как? Через невидимые силы. Тебе невидимые! Со мной - другая история.
  "О нет, господин странный человек, это не для меня!" - недовольно поморщившись, Вадим Яковлевич готовился покинуть помещение, в котором чувствовал себя как-то подозрительно хорошо... От этого ощущения захотелось бежать...
  - То есть? Магия, что ли? Я в это не верю!
  - Так и прекрасно! Зачем верить? Вера - губительная вещь для человека. Разве что в себя можно...
  - Ну да... в себя верю.
  - Вот и прекрасно. Остальное все - дело моих рук.
  - Зачем тебе это надо? - недоумевал Ковалев.
  - Какая тебе разница? Главное, что я - волшебник, выполняю чужие желания и получаю от этого невыразимое удовольствие. Содействовать искушению души - есть великое дело, всегда стараюсь помочь нуждающимся. Ты ведь нуждаешься в сладострастии?
  Слова Петра Меликова звучали не просто убедительно, но и весьма соблазнительно. А прекрасная дикция удачно акцентировала самое необходимое.
  - И сколько данные услуги стоят? Или бесплатно? Спортивный интерес? Игра судьбами? - Ковалев вслух перебирал варианты, ибо понимал, что здесь точно присутствует какой-то подвох.
  - Ну зачем же? Не бесплатно! Платить надо за всё! Но тебе могу сделать, скажем так, авансом. Потом заплатишь. Пусть результат и станет твоей гарантией.
  При этих словах у мужчины глаза вновь сверкнули коварством.
  - Да почему бы и не поэкспериментировать? - глупо смеясь, произнес Ковалев. - И давайте!
  Задор на лице вдруг перешел в беспокойство:
  - А если не будет результата? Я могу не платить?
  В ответ прозвучал злорадный смешок:
  - Будет! Ручаюсь! Мне твоя плата очень нужна...
  Попрощавшись услужливыми жестами, можно сказать, не свойственными для нынешнего времени, Вадим покинул студию в приподнятом настроении.
  Ух ты! А ведь... клин клином!.. Не совсем так, как хотел, но все же. Нужно действовать прямо противоположными ее духовности методами. Почему не попробовать? Тем более тогда, когда в такие вещи абсолютно не веришь.
  
  Можно ли расценить это удачей, когда Анечка на следующий день не пришла в театр? Позвонила и сиплым голосом попросила отгул, чтобы "отлежаться" от болезни одним днем. Врет? Вряд ли. Но этой ночью что-то изменилось, Вадим и сам это почувствовал. С какой-то легкостью пришел на работу, радостью в душе. Что-то сегодня будет... его эта мысль подзадоривала и вдохновляла.
  День стал источником нескольких гениальных идей, так и сыпавшихся из его головы. Плоды не заставят себя долго ждать. Режиссер предчувствовал свой творческий триумф. Но... без Анны декорации в театре казались бесцветными.
  Анечка оторопела, когда увидела в своей гостиной Ковалева. Сестра, впустившая его, только с недоумением пожала плечами и отошла в кухню готовить чай. Он не заметил появления своей героини и только заинтересованно всматривался в семейные фотографии, расставленные прямо перед его носом на полках.
  С сожалением поджав губы, Аня перевела дух. Она так от него устала! Его было слишком много в последнее время в ее мыслях, работе и даже снах... как будто все было пропитано терпким запахом его одеколона.
  А сегодня утром она проснулась с температурой и обессиленной. Возможно, сам Ковалев не сильно поверил в правдоподобность ее болезни - в силу его самонадеянности он точно расценил это только желанием подчиненной избежать с ним общения. Скорее всего, пришел убедиться.
  - Анечка, надо признаться, что без вас в труппе совершенно обыкновенно, - вдруг с улыбкой заявил Ковалев и осторожно отпил кофе из чашки.
  До нее донесся легкий запах алкоголя.
  - Кофе с коньяком? - спросила Анна, не акцентируя внимания на его словах.
  - Имел смелость чайную ложечку попросить... на улице продрог, - прокашлялся в объяснениях Ковалев.
  - Мгм, - саркастично протянула Анечка, а сама рассматривала каждую морщинку на его лице, пытаясь понять, что ее в нем так притягивало.
  Да, присутствовало обаяние. Но причину влечения к нему Аня видела все в том же: своем восхищении его завидным энтузиазмом в работе и собственном страстном желании достичь его оценки, одобрения таланта.
  С прискорбием Камушкина теперь признавала, что происходящее на сцене плавно воплотилось в жизнь, и актриса не заметила, как режиссер стал видеться ей не просто руководителем, а импозантным мужчиной с горячим темпераментом.
  Свою проблему Анна распознала в том, что смотрела на него как на гения. Он, в свою очередь, признавал свою гениальность. И тут же ей хотелось стать чем-то особенным для его гениальной сущности.
  И эта главная цель завлекла ее беспомощное сознание в сети соблазна. "Тщеславие", - объяснилось в голове. Это тщеславие так искусно умеет оперировать нашими желаниями, играть на них, вызывая на дуэль благоразумие. Ведь можно и без похвалы, славы просто отдаваться работе с любовью к людям, а не для того, чтобы тебя признали и оценили - такая цель ведет только в тупик, который вырос перед Анной в виде привлекательной фигуры Вадима.
  И не могло не восхищать его умение так легко вызывать в женщине желание. Будто Вадим ничего такого не делал, чтобы стать особенным для каждой, но в нем нельзя было не заметить ту импозантность, которой способна восхититься любая.
  Пока он задумчиво улыбался своему отражению в чае, она невольно вспомнила их последнее общение после своего очередного провала на репетиции.
  "Творческий человек всегда блудит! - убеждал ее Вадим, до дна сердца доставая своим вожделенным взглядом. - Нередко в мыслях. Но он всегда испытывает страсть! Он нуждается в страсти. И если ее не удовлетворить, арт-душа зачахнет. Твоя героиня - художница, и она это прекрасно понимает".
  "Неправда, - воевала Аня. - Если страсть лишь телесна, то она имеет малое отношение к творчеству и самовыражению. Здесь должна быть страсть душевная, окрыляющая, стремящаяся к полету ввысь".
  Эти споры были непрестанны. Они же их вдохновляли, они же оставляли на сцене бездну между артистами и героями, которых те играли. Аню это, с одной стороны, невероятно будоражило в лучшем смысле художественного слова, но.., с другой, - она впадала в уныние и безрассудство, ибо соображала, что ее тянет на дно чего-то мутного и темного...
  И даже при всех этих недоразумениях, разногласиях во взглядах и противоположностях характеров, она не могла себе не признаться в страстной симпатии к своему кумиру. И эта симпатия уже переходила определенные границы...
  Да, может быть, все началось с фанатизма, страсти, распаляемой в ней, когда она наблюдала за Вадимом Яковлевичем на сцене... и эти многочисленные овации ее души в его сторону... возможно, зависть? О, зависть всегда появляется, когда человеку чего-то не хватает. А ей, Анне, не хватало радости от всеобщего одобрения, признания ее таланта. Это все было у него.
  Получается, причиной ее влечения к нему стали: зависть, похоть, тщеславие. И это все - грехи, с которыми она борется всю свою сознательную жизнь.
  Вадим что-то монотонно и долго говорил, да так долго, что Аня быстро от него устала, снова ощутив упадок сил.
  - Вам нехорошо? - побеспокоился он.
  - Да, простите, - она опустила голову на руки.
  - Вы бледны. Отдыхайте.
  Оставив на столе принесенную коробку конфет, вчера переданную ему от того мага, услугами которого он все-таки воспользовался на "авось", Вадим направился к выходу, едва ли не раскланиваясь в дверях.
  - Бог мой, все тело горит! - взвыла она, жадно отпивая воду из стакана.
  - Температура? - сестра приложила свою руку ко лбу Анны.
  - Не думаю! Просто внутри все печёт... знаешь, будто кто-то свечу зажег прямо в теле.
  - Именно горит? Бог мой, что с тобой происходит?
  - Мариш, пойду отдохну. Если что, буди.
  
  - Ты ведь ждала этого?
  Шепот его нежного баритона сводил с ума не меньше, чем губы, непрестанно блуждающие по изгибам её шеи. Легкая щетина порой касалась нежной кожи, будто дразнила предчувствием остроты ощущений... Это взбудораживало и переворачивало внутри каждую клеточку - словно против нее взбунтовался весь организм и шел на позывы своих желаний вопреки требованиям разума.
  - Можешь не отвечать... Я знаю, что ждала, - сладострастный шепот просто затмевал голос ее отрезвляющих мыслей.
  Ане не хотелось ничего отвечать, потому что внутри себя она соглашалась с каждым звуком, произнесенным его устами. Ее это возмущало, но гораздо больше сводило с ума.
  Вокруг было темно, и только свет от софита, почему-то очень тусклый, обрамлял силуэт Вадима, жадно блуждающего по ее телу руками.
  - Сейчас все закончится, - шептал он. - Я знаю, как тебе нелегко... Это ведь не просто позыв тела... Это неистовое желание чувствовать меня рядом... Я знаю... А ты так одинока... Мне хочется тебе дарить себя...
  Когда он успевает это говорить, ведь его губы заняты... ею?
  Да! Она правда ждала этого! Воспоминания... ее что-то все время останавливает, но казалось, что она уже абсолютно нага перед ним и готова отдаться... а все барьеры - они неважны... Единственное, что Аню приводило в чувство, - это ощущение, что каждым поцелуем он ставит ей клеймо на разгоряченной коже.
  - Аня!
  Чей голос? Нет! Не хочу прекращать. Отстаньте все! Я устала от этой бесполезной борьбы! Отстаньте.
  - Аня!
  Будто в фильме ужасов её тело зашипело от захлестнувшего кипятка. Вадим отпрянул, исказившись в злобе. И тут... он стал странно мотылять головой в разные стороны и во все горло орать "А-а-а-а-а".
  - О нет! Сгинь! - вдруг сообразив в чем дело, воскликнула она.
  И его образ рассеялся, будто призрак, а сама Аня подскочила с кровати, словно ошпаренная.
  Перед ней стояла обомлевшая Маринка с чайником в руках и ужасом на побелевшем лице. Но Анечка видела ее в тумане, перед глазами продолжались картинки из астрала, несмотря на пробуждение.
  - Ф-фух, Господи, это был сон! Слава Богу... Слава Богу...
  Тело болело... Как будто его кто-то мял чем-то большим и тяжелым. По ощущениям казалось, что вся кожа в синяках. Особенно болели шея и горло.
   Тяжело дыша, Анечка повернулась к зеркалу и, не веря своим глазам, приблизилась к отражению... Это еще что? Её шея была в красных пятнах, будто отпечатанных от надавливания пальцев.
  Вопросительно посмотрев на безмолвную и оторопевшую сестру, она спросила:
  - Что было?
  - Ты душила себя, - прошептала та.
  - Что? - вытаращив глаза, спросила Аня.
  - Ты давила себе шею своими пальцами! - выступившие на глаза Маринки слезы свидетельствовали о правде.
  - Бог мой! Как я могла это делать? Как от этого я могла не проснуться? - воскликнула та.
  - Я н-не знаю. Бужу тебя минут пять точно... Вот холодной водой окатила.
  - Я думала, кипятком...
  - Аня, что ты городишь?
  И правда, что за бред? Но ведь ей ощущения во сне казались такими реальными - сначала накалившееся тело, затем будто кипяток...
  Пока она рассматривала свое отражение в зеркале, внутренне ужасаясь произошедшему, наблюдавшая за ней сестра вдруг спросила:
  - Всё вернулось?
  Тяжело переведя дух, Анечка перешла в кухню и принялась что-то лихорадочно искать в шкафах, нервно сотрясая дверцами.
  - Что ты ищешь?
  - Воду. Святую воду, - дрожащим голосом проговорила она.
  - А она у тебя есть? - Маринка смотрела на сестру с сожалением. - Закончилась еще на той неделе, когда малая затемпературила.
  - Точно. Как я могла забыть? - схватившись за волосы, Анечка медленно присела на стул. - Это ведь первое лекарство!
  - Да ты вообще как-то стала забываться, Ань.
  Ударив по кнопке чайника, Маринка обернулась к ней.
  - Ты будто витаешь где-то: улыбаешься сама себе, не слышишь, когда к тебе обращаются... Карина говорит тебе о школе - ты даже не отвечаешь. Уже молчу о том, что вовсе забыла, когда видела тебя за молитвой.
  - Да мы ведь в храме каждое воскресенье! - ей хотелось возмутиться, но разум останавливал эти порывы - сестра была права.
  - Телом - да. А душой, эмоциями ты где?
  - Да... - Анечка запнулась. - Вся в пьесе да в мечтах.
  Тщеславие...
  - Вот. Ты ведь знаешь, что нельзя о Боге забывать.
  - Ой, сестра, прошу тебя, молчи! Знаю я. Да, где бы я ни была - везде это лицо, надменно усмехающееся и в мечтах осыпающее поцелуями...
  - Надеюсь, ты о Вове... - переведя дух, Марина требовательно смотрела в глаза сестры, уже смотревшие сквозь нее.
  - О ком? - отвлекшись от грез, переспросила Аня.
  - О твоем муже! - с упреком воскликнула та.
  - Мой муж сам ушел, - холодно произнесла она. - Его проблемы. Да, я верю в Бога! Но в монахини не постригалась.
  Это звучало с вызовом, и Анна сама это чувствовала. "В Бога верю, а мужа предаю, - тут же плакала душа. - И ведь предаю даже в мыслях, а после этого - во снах, а наяву... недалеко до этого!"
  От завтрака Аня отказалась. Только смотрела куда-то в стол и пила кофе. Лица на ней не было. Выглядела еще больнее, чем накануне. Каришу Марина отвела в школу сама, но сестру бросать в таком состоянии не хотела. Уж она знала, что это грозит депрессией. Ведь всему происходящему сейчас предшествовали страшные события несколько лет назад...
  - Может, тебе сцену сменить? Или труппу? - предложила осторожно Марина.
  В ответ прозвучал истерический хохот.
  - Да, а потом - город, а потом - страну, а потом - всю жизнь. Меня будет преследовать это испытание до тех пор, пока я его не преодолею. Не в театре дело. В душе, ты ведь знаешь.
  - Да измотанная она у тебя, душа твоя...
  - Да-а-а, - с сарказмом пропела та, едва сдерживая в себе слезы, - грехами своими.
  - Прекрати. Не только своими, но и чужими.
  - Марина, ты ведь знаешь причины...
  - Он тебе нравится? - прямолинейный вопрос сестры привел Аню в ступор.
  - Я не знаю, - виновато склонив голову, ответила она.
  - Не знаешь? - голос Марины напрягся, ибо она понимала, что это очень плохо.
  - Нет. Мне тяжело думать, когда он рядом.
  - Тяжело думать? А чувствуешь что?
  - Страх.
  - А когда его нет рядом?
  - Тогда я хочу, чтоб он был.
  Марина обомлела. Ответы сестры просто шокировали - совсем недавно Аня думать не хотела о ком-то другом. Она отвергала любые возможные неблагоприятные варианты исхода их с Володей отношений. И Анна обладала удивительной уверенностью в своих чувствах. Почему удивительной? Потому что ситуация в ее семье периодически накалялась до предела.
  - И давно это у тебя?
  - Не помню. Наверное, с тех пор, как перестала видеть в нем бабника... а увидела израненную душу.
  - О Господи! Это грозит не просто интересом... или флиртом.
  - Умоляю, молчи, сестра. Я сама не знаю, что за наваждение.
  - Не могу понять, что ты в нем нашла? - Марина с удивлением пожала плечами. - Нервный какой-то, неискренний... жеманничает постоянно... Очень непривлекательный, как по мне.
  - Восхищение Ковалевым исходит со сцены. И только после этого восторга начинается какой-то оживленный интерес. Берет своей самоуверенностью, иногда перерастающей в наглость и даже нахальность. Умеет заставить женщину чувствовать себя порхающей от красноречивой похвалы и тут же раздавленной собственной ревностью, ибо хвалит он не только тебя. Искусно играет словами, вызывая некое восхищение... причем, ты не сразу понимаешь, что млеешь от него, а спустя какое-то время, когда вернуть свою холодность по отношению к нему уже оказывается невозможным. И могу сказать точно, что им тоже владеет "темнота"... Его талантами обольстителя.
  - Ты думаешь, он чем-то занимается? Колдовством?
  - О нет! Зачем, дорогая? Таким "темные" силы и так помогают, одаривая мнимым успехом, кружа голову от признания собственной непревзойденности... Вадим Яковлевич сейчас впал в прелесть... от самого себя. И я даже не знаю, есть ли что-то хуже этого греха, потому как он ослепляет и способен привести к безумию.
  - И, несмотря на все это, ты хочешь его, правильно я понимаю?
  - О. Я прошу тебя... У меня мужчины не было год. Хотеть в этом случае, прости за подробности, можно каждого встречного. Это просто желание телесного удовлетворения, поэтому опираться на него нет смысла. В голове надо навести порядок. И в сердце. Да, когда женщина слишком долго находится без мужчины, она становится невменяемой, - это и есть причины моего желания. Все было бы ничего, если бы с Вовой у нас существовала ясность в отношениях.
  - Но вы венчаны, Аня! Куда еще яснее? - Марина хотела достучаться до ослепленной сестры, но та игнорировала ее старания.
  Помолчали. Потупленный взгляд Анечки лишь свидетельствовал о том, что отвечать ей не хочется.
  - Хорошо, - Марина тяжело выдохнула. - Для успокоения... моего успокоения. Ответь на другой вопрос: где ты видишь Вову тогда, когда рядом Ковалёв?
  Заметив страх во взгляде сестры, Аня задумалась.
  - Вчера... когда Вадим находился здесь, на миг появилось чувство, что Вовы вообще в моей жизни никогда не было.
  - Боже милостивый, - схватилась за голову та. - Аня! Что происходит? Ты ведь любила его!
  - Да. Любила и, мне кажется, люблю! Но я ведь год его не видела. И что почувствую, когда увижу, не знаю.
  - Для любви это не срок! Если ты любила его вообще...
  - Так, Марина, угомонись! Не нужно делать преждевременных выводов! - раздраженно попросила Аня. - Все сказанное совершенно не значит, что я не люблю Вову или люблю Вадима. Нет. Здесь другое. Что-то более...
  - Серьезное?
  - Нет. Более сложное. Сейчас я чувствую свой мозг бесполезным мотком спутанных ниток. Будто кто-то хочет мне голову заморочить.
  - А душу?
  - Душа хочет, чтоб мозг оставил ее в покое. Как всегда, впрочем. Нужно время и самоанализ.
   Решаясь сменить тему, Марина предложила:
  - Конфеты?
  Посмотрев на протянутую коробку, Аня облизнула пересохшие губы.
  - Господи, сколько я вчера их съела?
  - Да несколько штучек.
  - А во сне целую коробку слопала...
  На лице - бледность и ступор, глаза забегали по комнате в предположениях, и по их выражению можно было приблизительно угадать направление ее мыслей.
  - Неужели и правда, Марин? - какое-то просветление во взгляде Анны порадовало сестру. - Неужели он что-то предпринимает?.. На всякий случай... прости...
  Она схватила коробку и, выбросив ту в мусор, посмотрела в глаза сестре: - Кажется, начинается война... Моя война, в которой я уже давно считала себя победителем. Пожелай мне удачи.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"