Зубачева Татьяна Николаевна : другие произведения.

Это ещё один мир

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками
Оценка: 8.40*6  Ваша оценка:


ЭТО ЕЩЕ ОДИН МИР!

   С утра снова шёл дождь. Спёкшаяся в горячую крошку земля стала скользкой, оставаясь горячей. Дождь не мог остудить землю и, касаясь земли, превращался в густой едкий пар. Особенно густым он был над глянцево блестящими проплешинами ожогов. Но зато кончилась тишина. Те­перь мир заполнился журчанием, плеском, перезвоном капель.
   Но шум оставался мёртвым. Ничего живого не было и не могло быть. Надежды, что кто-то выживет в бункерах или укрытиях, оказались пусты­ми. Нестерпимый жар оплавил края люков, замуровав успевших спуститься, и превратил в пыль и потёки металла воздухозаборники и фильтры, убивая замурованных удушьем. Может быть, они даже кричали. Но этого уже никто не слышал. Были ещё звуки: трещали догорающие обломки, что-то шипело и грохотало, обрушиваясь.
   И медленно ползли тяжёлые облака, наполненные невидимой и неощу­тимой смертью, проливаясь тяжёлым смертным дождём, и плоть, уцелевшая вдали от бушевавшего огня, корчилась и умирала, хрипя и задыхаясь. Мо­жет, кто-то пытался укрыться или спастись бегством, но потерявшие дар ориентирования птицы впустую кружились в воздухе, пока не падали и не затихали, слабо подрагивая в ставшей смертельной пыли. В немногих уце­левших клочках воды колыхались сваренные заживо рыбы, умиравшие де­ревья рушились, погребая тела умерших раньше животных и ставших уголь­ками насекомых.
   Надежды на мутации тоже обманули. Но обманутые этого уже не узна­ли. Возникший позже других, самый слабый и неприспособленный к природе и потому приспособивший её к себе, гордый Sapiens умер первым.
   А облака продолжали плыть над планетой, снова и снова убивая то, что уже было мёртвым. Над облаками, над отравленной, ставшей смерто­носной атмосферой, в неизмеримой дали сияли звезды. Совершенно такие же, как и раньше, и глубоко равнодушные к случившемуся. Вселенная оста­лась невозмутимой, а, скорее всего, она даже не заметила гибели ещё од­ного мира.
   Мир умирал. Впереди долгие годы, сотни лет холода и темноты, по­тому что плотные облака закрыли солнце. Менялась атмосфера, потому что прекратились все процессы, кроме гниения, горения и разложения. Огонь жадно пожирал кислород, и не было уже ни одного зеленого листа, способного выдохнуть его. Обожжённые, ставшими черными и хрупкими, листья бессильно опадали, закрывая остатки бывшей жизни. Но некому было заметить эти изменения.
   Облака вбирали пыль и дым, становились всё плотнее. И планета, ставшая вновь безымянной, оттуда, извне, казалась блестящей, потому что облака теперь отражали, не пропуская к поверхности, лучи светила, но блеск этот был холодным и мёртвым.
   Люк и воздухозаборники этого бункера когда-то спрятали в глубине скального массива, в искусственной пещере, к которой вела целая систе­ма туннелей. И сюда, в холодную глубину, не смогла добраться первая тепловая волна. Она оплавила стальные заграждения у входа, испарила часовых и докатилась до первого поворота. А взрывная волна засыпала вход и обрушила часть свода первого тамбурного грота. И последовавшие за "ударами возмездия" световые, тепловые и ударные волны только укре­пили каменную пробку, закупорившую вход и спасшую успевших укрыться в глубине.
   И теперь они ждали.
   Чего?
   Может, спасения? Но спасать их было уже некому.
   Может, смерти? Смерть медлила.
   И потому они продолжали жить. Совершая бездумные, но и спасавшие своей бездумностью от сумасшествия ритуалы гарнизонной жизни. Устав, въевшийся в плоть и кровь, инструкции, ставшие основой жизни, соблюде­ние секретности...
   Бессмыслица, сумасшествие. И спасение от сумасшествия.
   Звучали уставные обращения, заполнялись журналы дежурств и все положенные таблицы и отчёты, ремонтировались мелкие бытовые поломки, на кухне готовились положенные по когда-то научно разработанной рецеп­туре блюда и аккуратно подавались в соответствии с так же разработанным и утверждённым много лет назад меню. И в положенное время люди приходили в столовую, чтобы получать свои завтраки, обеды и ужины. Благо, запасы концентратов, консервов, пресервов были рассчитаны на годы автономного существования. Дежур­ные на постах наружного наблюдения спокойно до равнодушия фиксировали в журналах: "Датчики не функционируют". И оформляли вызов ремонтной бригады. Ремонтники так же спокойно записыва­ли, что выход невозможен из-за внешней блокировки люков. Да, молчало радио. Но и раньше сводки и реляции слушали немногие, большинство предпочитало музыкальные записи. Не работало теле­видение, но запас видеозаписей позволял сделать малозаметным и это неудобство. Нет связи с семьями, но она и раньше допуска­лась в исключительных случаях и не одобрялась. Вахтовый метод - и этим всё сказано.
   И они просто продолжали свою вахту, уже понимая, что сме­ны не будет. Некоторые надеялись, что возможно в глубинах оке­ана уцелели субмарины глубокого залегания. Правда, ни с одной из них не удалось наладить связь. Возможно, из-за оплавившихся наружных антенн. Но, скорее всего, субмарины погибли, успев вы­пустить свои ракеты и торпеды, уже бесполезные, но оттого не менее смертоносные. Наверняка взорвались фабрики и лаборатории бактериологического оружия, и миллиарды миллионов смертоносных невидимых существ вырвались на волю и... и не нашли своих жертв. Люди успели умереть раньше, от другого оружия. И даже заразившиеся успевали умереть от ожогов или "несовместимых с жизнью" травм, а не от болезней. Разбуженные взрывами вулканы довершали свою работу на мёртвой планете. Цепь землетрясений прокатывалась по планете, разрушая остатки зданий. Их толчки ощущались в бункере и регистрировались дежурными, но особо ни­чего не меняли. Да, обрушилась облицовка некоторых туннелей, обломками повредило часть электрогенераторов, но это все восстановимо. По мере возможностей.
   - Топливо следует экономить.
   - Осмелюсь спросить, зачем?
   - Чтобы надолго хватило, болван!
   - Осмелюсь возразить. Мы вымрем раньше, чем закончится топливо.
   - Это не тема для шуток!
   - Я и не шучу.
   Такие разговоры случались всё чаще, и между теми, кому и думать о таких вещах не полагалось. Или было несвойственно.
   Сквозь крохотные незаметные, неощутимые трещины и поры просачивалась радиация. Врачи флегматично готовили противолучевые комплекты, и все щедрее выдавали антидепрессанты, успокаивающие и снотворные. Экономить лекарства не стоит. Разве что скоро понадобятся обезболивающие. Но к этому они тоже готовы, и запасов должно хватить.
   Может, стоило бы плюнуть на всё и устроить большую шумную оргию, чтобы успеть насладиться всем доступным до того, как приближение смер­ти станет ощутимым? Но это означало признать конец, сделать его осоз­нанным. И они продолжали жить как прежде, верные древнему закону: не говори, не называй, а то накличешь. Как будто если не говорить о смер­ти, то её и не будет. Самообман, конечно, и многие это сознавали и по­нимали, но ни один не нарушал негласного, но от того не менее властно­го запрета. Мёртвый "дневной" свет сменялся строго по расписанию не менее мёртвым синим "ночным" светом, люди старательно не замечали чу­жой и своей бледности, покрасневших век, мешков под глазами. Они жили.
   Жили?
   Равнодушная Вселенная даже не заметила их гибели, как не замечала рождения и жизни. Настолько она была бесконечна, безгранична и раз­нообразна, что могла быть равнодушной. Замечает ли тело гибель одной из клеток? При условии, что тело многоклеточное. И с какого количества клеток гибель одной из них становится неощутимой для всего тела? Неп­лохая тема для дискуссии. Но на планете не было уже никого, кто бы интересовался подобной проблемой. И вообще чем-то интересовался...
  

16 августа 2002 г


Оценка: 8.40*6  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"