# Сон 10

Татьяна Николаевна Зубачева

Пишется

СОН ДЕСЯТЫЙ


ВОЙНА


574 год


10 декада лета


Ургайя


* * *


С чего начинаются войны?

Смотря для кого. А в общем для каждого по-разному и для всех одинаково.

С первого выстрела? Но получивший первую пулю, умирает, не успев понять.

Когда чего-то долго ожидаешь, продумывая и подготавливая хотя бы мысленно различные варианты, действительность всегда оказывается не такой, внезапной, неожиданной и неподготовленной. Особенно, если это - война.

Нет, бюрократическая машина включилась почти сразу, запустив сверху вниз цепь предписаний.

Приняв по телефону кодовый сигнал, глава Ведомства Учёта Несамостоятельного Контингента вызвал двоих заместителей и личного адъютанта, в их присутствии открыл внутреннее отделение сейфа, извлёк алый конверт с чёрной окантовкой, вскрыл его и прочитал краткий, но многозначительный текст, после чего все присутствующие расписались в подтверждении принятия распоряжения, и машина заработала.

Извлечён второй конверт, в котором ждал своего мгновения тоже небольшой и также меняющий всю жизнь текст.

ПРЕДПИСАНИЕ

Кто: ГЛАВА

Кому: Ведомство Учёта Несамостоятельного Контингента.

Выделить на нужды Военного Ведомства из находящихся на учёте половозрелых особей мужского пола в количестве 10% от общего количества учтённых.

Обеспечить сбор с личных опекунов согласно норме, в счёт Патриотического Долга.

Снова звонки уже в региональные отделения, и там также вскрываются конверты, а затем пачки подготовленных заранее бланков.

Форма N1


ИЗВЕЩЕНИЕ о ПРЕДПИСАНИИ


индивидуальному опекуну


Кому: ...............................................................................

Согласно "Закону о Государственной Необходимости" 10% от находящегося на учёте несамостоятельного Контингента подлежат мобилизации.

Ведомство Учёта Несамостоятельного Контингента извещает Вас о предписании передачи находящихся под Вашей опекой особей мужского пола в количестве ......... особей на нужды государства в счёт Вашего Патриотического Долга.

Государство обязуется по окончании необходимости вернуть Вам вышеупомянутых особей или же компенсировать Вам понесённые Вами затраты.

Передаваемые должны быть экипированы полным вещевым рабочим комплектом для длительных внешних работ и снабжены продовольственным пайком на 3 суток.


Форма N2


ПРЕДПИСАНИЕ


Управляющему посёлка N ..........

Согласно "Закону о Государственной Необходимости" 10% от находящегося на учёте несамостоятельного Контингента подлежат мобилизации.

Предписывается доставить на сборный пункт N... по адресу........................ особей мужского пола в количестве......... штук по Вашему усмотрению.

Доставляемые должны быть экипированы полным вещевым рабочим комплектом для длительных внешних работ и снабжены продовольственным пайком на 3 суток.

Обязательное приложение: список передаваемых с указанием номера посёлка, номеров и прозвищ передаваемых особей за личной подписью управляющего.


Снова перебираются картотеки и в бланки вписываются адреса, имена, прозвища и номера. Срываются с места курьеры, развозя бланки.

Во всей Ургайе, в далёких от границы, где уже звучали выстрелы и рвались бомбы, городах и посёлках эта война началась именно так. С бумажек, опередивших даже речь Главы.


Аргат


Над Аргатом пронзительно выли сирены оповещения воздушной тревоги, заглушая негодующие гудки застревавших в уличных заторах автомобилей и колокольный звон Храма. Возникшие как из-под земли полицейские загоняли прохожих в бомбоубежища, в многочисленных конторах и на предприятиях по лестницам и коридорам спешили в столь же спешно расконсервируемые домовые укрытия. С лязгом опускались железные заслонки на окна и витрины.

Увлекаемая общим людским потоком, Моорна спустилась в уличное общедоступное убежище. Немолодой мужчина в форме без обозначения рода войск, но с нашивками сержанта и две девушки-помощницы, тоже в форме со знаками рядовых, рассаживали входящих по стоявшим рядами стульям и скамейкам вдоль стен.

Моорна подошла к мужчине, достала из сумочки и протянула ему свою карточку удостоверения.

- Ург сержант, я прошла курсы гражданской обороны. Чем я могу помочь?

Сержант быстро, но очень внимательно осмотрел её, мельком, но явно заметив положенные отметки, глянул на карточку, и кивнул.

- Благодарю, урге. Займитесь кулером.

Моорна по возможности незаметно перевела дыхание: она опасалась более серьёзного поручения, а с кулером она знакома ещё по университету, да и в редакции ей приходилось и заправлять, и менять колбы, и за стаканчиками следить, потому что их почти сразу растаскивали по столам.


Королевская Долина


"Орлиное Гнездо" Ардинайлов


В Королевской Долине летняя безмятежная тишина, наполненная птичьими голосами и шелестом листвы. Покой и благоденствие, отдых в конце пути, награда за многовековые неусыпные труды на благо... вот именно!

Орнат Ардин, сидя рядом с Орвантером Ардинайлом - главой рода и единокровным братом, с вежливой почтительностью смотрел на трепетавшие в родовом очаге казавшиеся сейчас почти прозрачными язычки пламени. Интересно, конечно, сорвётся брат-Глава в истерику, узнав о смерти сына, или... хотя это ничего не меняет. Фрегор Ардин - младший сын и любимый племянник - был обречён. От Ригана не выходят, от него только вывозят в родовой склеп. Простую, оскорбительно безликую и безымянную урну с пеплом Фрегора, хотя кто знает, чей именно прах, а то и совсем что-то другое туда насыпали, готовя к отправке, но и это уже совсем не важно, уже вложили в заранее приготовленный саркофаг, завтра приедет храмовник в чине, соответствующем статусу семьи и рода, отслужит положенное, и саркофаг запечатают. Слава и благодарность Огню! За что благодарность? Да за то, что твой саркофаг стоит пустым, но помни, что он наготове. А Фордангайр сорвался в новый - который уже по счёту, хотя тоже неважно - приступ. Уже от радости, что, наконец, избавился от брата-конкурента. Дурак до самого конца боялся, что Фрегор вернётся. Тем лучше. О нём тоже можно уже не думать...

- На всё воля Огня, - наконец разжал губы Орвантер и начал читать молитву.

Склонив голову, Орнат присоединился к нему, отметив про себя, что брат-Глава по-прежнему в силах контролировать и себя, и окружение. Надо учесть. Но в остальном... всё идёт, как нужно и как должно. Ставший ненужным мешающий груз надо сбросить. И как бы с этой дурацкой войной не потребовали нового взноса Патриотического Долга, если не укажут конкретных, то из третьей спальни и немного из второй... сойдёт. А первую трогать нельзя: там слишком многие слишком много знают. Хватит уже и того, что с Мажордомом утекло.


Ведомство Политического Управления


Пресс-камера отдыхала после вчерашнего напряжённого дня, и внезапный индивидуальный вызов несколько удивил, но нисколько никого не встревожил. Такое случалось и раньше, и не раз, и почти с каждым. Да и Новенький - новичок только по кличке, который уже срок он пашет? Дольше него в составе только Резаный и Старший.

А вот сам Новенький... как бы не индивидуальная сортировка с выбраковкой. Зачем-то же его, не выводя из состава, перевели на отдельный режим, на работу не гоняют, держат, так сказать, "вечным дневальным", а, значит, и без "пойла", и несколько, да, в камере сказали, что три полных смены его не было, почти четверо суток продержали в медицинском отделении под капельницами, и вливали, и выкачивали, дали немного отлежаться и крови выкачали... чуть меньше, чем на горячее переливание берут.

Надзиратель провёл его к лифту и, не приказав одеться, отправил дальше по маршруту. Лифт, коридор, снова лифт. Вокруг пустота и тишина и только приоткрытые двери указывают дорогу. Ну так, ты ли к Огню, Огонь ли к тебе... всё едино. Путь закончился в маленьком кабинете-боксе с минимумом мебели и стоящим посередине в штатском, но с выправкой, немолодого... на дознавателя не похож, но и на любителя развлечений тоже. И зачем ему прессовик?

- Номер и прозвище? - вопрос требовательный, но не злой, нейтральным приказом.

- Без номера, Новенький, господин, - ответ столь же спокойный, без страха и заискивания.

И хлёсткая пощёчина обжигает щёку.

- Я хозяин.

Вот это да! Ну ни хрена себе, аггелы копчёные! Но, разумеется, ни вопросов, ни возмущения, ни - тем более - радости.

- Да, хозяин.

- Ешь.

- Спасибо, хозяин.

Бутерброд, конечно, мог бы быть и побольше, и потолще, но, что дали, то и лопай. Ритуал незыблем и необсуждаем. А теперь что?

- Вымойся и оденься, - и указующий жест на угловую дверь в санузел.

Неплохо, весьма и весьма, мыло, мочалка, полотенце, одежда на вешалке. Без спешки, но и не мешкая, в рабочем темпе. О, а вот за это можно и искреннюю благодарность выдать. Ты смотри, как это, ну да, полный комплект для внешних работ. Уже и забыл, когда в таком ходил. А вот зачем я тебе, всё более непонятно. Ну, послушаем следующий приказ и, может быть, поймём.

Одевшись, он мельком оглядел санузел, проверяя, оставил ли всё в прежнем порядке, и вернулся в кабинет. Его ждали теперь не посередине, а у стола, на пустой поверхности которого сразу бросались в глаза несколько бумаг, даже издалека опознаваемых как казённые бланки.

Ну, и что дальше?

- Иди сюда, - и после небольшой, меньше мига, паузы: - Тьювсог Кхар.

Что-о-о?! Это как он меня назвал? Это же...

И новый приказ:

- Читай, - и усмешка, нет, ухмылка. - Молча. Про себя.

Регистрационная карта Ведомства Учёта Несамостоятельного Контингента. Категория... 1-1-1... Прозвище... Ласт? По-алеманнски - последний. Ну да, то вписывать нельзя, как это рискнул вслух сказать. Номер... без номера... Прозвище отца... номер... прозвище матери... номер... Всюду прочерки. Дата рождения... правильно, да, та самая. Место рождения... Королевская Долина, "Логово" Акхарайнов... Умения... грамотный, шофёр... Всё? Ни секретарь, ни камердинер, ни официант, ни... ну, то самое совсем незачем, не указаны. А имя хозяина? А вот же, индивидуальный опекун, вот как теперь называется, майор Рунгайр Акхар, а вот это уже, как сказано в одной из книг, многое объясняет.

- Запомни и не путай. Прозвище?

- Ласт, хозяин.

- Правильно. Давай сюда. А теперь читай это.

Один бланк забрали, другой вручили. Ну-ка...


ИЗВЕЩЕНИЕ о ПРЕДПИСАНИИ


Кто: Ведомство Учёта Несамостоятельного Контингента

Кому: майору Рунгайру Акхару

Согласно "Закону о Государственной Необходимости" 10% от находящегося на учёте несамостоятельного Контингента подлежат мобилизации.

Ведомство Учёта Несамостоятельного Контингента извещает Вас о предписании передачи находящегося под Вашей опекой особи мужского пола в количестве 1 (одной) штуки на нужды Государства в счёт Вашего Патриотического Долга.

Передаче подлежат:

-- Особь мужского пола: N без номера Ласт.

Государство обязуется по окончании необходимости вернуть Вам вышеупомянутую особь или же компенсировать Вам понесённые Вами затраты.

Передаваемый должен быть экипирован полным вещевым рабочим комплектом для длительных внешних работ и снабжён продовольственным пайком на 3 суток.

Доставить передаваемого в __день __декады____ ____года на сборный пункт по адресу_____________________________________________________

- Война?! - вырвалось вслух.

- Да, - жёсткий от сдерживаемого волнения ответ. - Это шанс. Последний шанс. Для всех. Те, кто выживут, начнут заново.

Вон оно что. Родич, значит, из боковой ветви решил стать центральным стволом. И собирает себе "цайморф" - поддержку, если на том же древнем языке Кхаров, пока они не стали Акхарайнами, породнившись с ургорами, подмяв под себя и забрав кровь и имя того исчезнувшего рода. Что ж, всё теперь понятно. И ты, значит, Ласт, потому что тьювсога - последнего в ветви опять же на полузабытом-полузапретном языке - нельзя вписать в официальную карту.

Ласт - надо привыкнуть к новому прозвищу, а значит, и самому даже мысленно так себя называть - положил предписание на стол рядом со своей карточкой и выпрямился в ожидании приказа. Теперь они стояли лицом к лицу на дистанции в полшага.

- Я дал обет. Не спасти, возродить род. Эти бумаги, - кивок на стол, - мне обошлись дорого, очень дорого. Это мой вклад. Твой вклад - выжить. Как ты это сделаешь, твоё дело. Решай сам и делай сам. Что ты будешь врать о прошлом, придумай сам. Ты понимаешь, что правду, всю правду нельзя говорить?

- Да, хозяин.

- И ещё. Ты будешь вместе с лохмачами. Научись ладить с ними. Это может понадобиться. Это тоже твой вклад. Ты понял?

- Да, хозяин.

Склоняя голову в намёке на поклон, Ласт как бы невзначай оглядел свои ладони, белые и гладкие. У шофёров таких не бывает, а, значит, его враньё и суть сразу вылезут.

Рунгайр улыбнулся, оценив и замечание, и тактичность его высказывания. Приятно сознавать, что не ошибся в выборе... да, соратника, а в будущем и полноправного родича. Разумеется, вслух никто и никак, но умные уже всё поняли и готовятся, а дураки... дуракам прямая дорога к Огню, и война, кстати, поможет отправить их всех туда, откуда уже никаких претензий никогда не поступит.

- Правильно. Хвалю.

- Спасибо, хозяин.

Рунгайр забрал оба бланка и распорядился:

- Иди за мной.

Снова коридоры и лифты, и наконец маленький гараж для лёгкого ремонта на одну машину, а в нём заполненный всем необходимым стеллаж с верстаком и небольшой грузовичок-фургон.

- Восстанавливайся. Перебрать, отрегулировать, подправить. Всё здесь. Я за тобой приду.

- Да, хозяин.

Оставшись в одиночестве, Ласт снял и повесил на вешалку куртку и шапку и стал обживаться. Как и предполагал, обнаружились и санузел с унитазом, раковиной, мылом и полотенцем, но без душа, да, помнит, как ещё в - Ласт зло усмехнулся - родительском доме слышал, что аборигены душа не любят, так что надо привыкать, и маленький столик с плиткой, набором концентратов и одноразовой посуды, и даже выдвижная и уже застеленная койка. Ну, правильно, он теперь не просто раб, а - Ласт снова и так же зло усмехнулся - почти родич и почти соратник. Ну-ну... Продуктов... на трое суток. Ну да, потому, значит, и в предписании дата не указана. Ладно, будем жить. А что и как там дальше... на всё воля Огня. И в довершение доказательства хозяйской рачительности и умения готовить "легенду" на водительском сиденье обнаружились книжка "Руководства по эксплуатации малого кунга", а название и номер серии замазаны, так как название машины знать надо, а такие детали рабу не положены, и список вещевого довольствия нестроевого состава с приложением свёртка с двумя кусками плотной светлой ткани и листком руководства по наматыванию портянок. Н-да, мастерство не пропьёшь и даже энергином не вытравишь. Ну что, будем жить? Будем, пока не убьют.


Дамхар


Усадьба капитана Корранта


День был обычный. И шумы на дворе тоже обычные, ну, может, чуть-чуть потише. Ну, подумаешь, ну, приехал курьер из Рабского ведомства, привёз какие-то бумаги и умотал тут же. Ну, заперся хозяин с ними в кабинете. Так тоже не впервой, раньше-то обходилось.

Это вот вчера... вчера, да, все перепугались. Когда во двор как к себе въехала небольшая машина, похожая на рабскую перевозку. Серая, но без зелёной полосы. Вышли двое, без формы, тоже в сером. Хозяин как раз во дворе был, Тихоню за что-то жучил. Ну Тихоня, увидев этих, аж побелел, ну так, что он всего боится, давно знают, а вот что хозяин... нет, страха не показал, но... но аж холодом по всем повеяло. Один из приехавших подошёл к хозяину, показал какую-то бумагу. Хозяин глянул, кивнул и только головой повёл, указывая на сарайчик Джадда, а тот уже сам вышел, и как был: босиком, в болтающихся вокруг тела просторных рубахе и портах из поселкового полотна - как перед смертью оделся - пошёл к машине, бледный до желтизны, но молча. Его посадили в машину, оба... "серых" нырнули в кабину, и машина исчезла. А они все так и стояли молча во дворе, пока хозяин так на всех поглядел, что как воробьи от кошки все по местам кинулись. Цветну вот только пришлось водой отливать. Сомлела, да ещё тяжелая оказалась.

А вот сегодня...

Ридург Коррант сидел за столом, в который раз перечитывая краткий и вполне вразумительный текст:


ИЗВЕЩЕНИЕ о ПРЕДПИСАНИИ


Кто: Ведомство Учёта Несамостоятельного Контингента

Кому: капитану в отставке Ридургу Корранту.

Согласно "Закону о Государственной Необходимости" 10% от находящегося на учёте несамостоятельного Контингента подлежат мобилизации.

Ведомство Учёта Несамостоятельного Контингента извещает Вас о предписании передачи находящихся под Вашей опекой особей мужского пола в количестве 2 (двух) штук на нужды Государства в счёт Вашего Патриотического Долга.

Передаче подлежат:

-- Особь мужского пола: N321/001763 Рыжий.

-- Особь мужского пола: по Вашему выбору.

Государство обязуется по окончании необходимости вернуть Вам вышеупомянутых особей или же компенсировать Вам понесённые Вами затраты.

Передаваемые должны быть экипированы полным вещевым рабочим комплектом для длительных внешних работ и снабжены продовольственным пайком на 3 суток.

Доставить передаваемых на сборный пункт N5 по адресу: ______

Далее значился вписанный от руки перекрёсток почти на границе Дамхара.

И хотя ключевых слов о кофе с лимоном не прозвучало вся усадьба притихла в тревожном ожидании.

Нянька прошлась по двору и службам, убедилась, что все и каждый при своём деле, и решительно направилась в хозяйский кабинет.

- Ну? - поднял голову Коррант на звук открывшейся двери и снова уткнулся в бумаги. - Чего тебе?

- Сон я видела, - спокойно, но явно показывая, что разговор только начинается, сказала Нянька.

- Чего?! - изумлённо вскинул на неё глаза Коррант. - Нянька, ты совсем уже?! - и, не сдержавшись, выругался. - Мне только твои сны разбирать!

- Не разбирай, - по-прежнему спокойно кивнула Нянька. - А послушай, - и, не дожидаясь его согласия, начала: - Бегаем все, с обеих половин, по заднему двору. Лето, а одеты по-зимнему. На небо смотрим, а под ногами ищем. И в один голос. Вот нет Рыжего, вот был бы Рыжий...

Ни она договорить, ни Коррант взорваться не успели. Потому что рявкнул за воротами сигнал большого фургона, и почти сразу: стук спешно отворяемых ворот, рёв мотора и пронзительный визг тормозов, хлопки распахиваемых дверей и тяжёлое буханье сапог по коридору с рабской половины.

- Да куды ж он прямо в сапогах?! - озадаченно выдохнула Нянька.

В коридоре охнула и взвизгнула Милуша, с треском распахнулась дверь кабинета.

- Всё! - выкрикнул, стоя на пороге, как в раме, Гаор. И длинно выругался.

Коррант встал.

- Войди и доложи по форме, - сказал он негромко, твёрдо и чётко выговаривая каждое слово.

Гаор шумно выдохнул, переступил, наконец, порог и вошёл, плотно, но без стука закрыв за собой дверь, встал в уставную стойку, прищёлкнув каблуками.

- На блокпостах зенитные спарки ставят. Пиво пьют сразу, как выгружу. Накладные подписывают без сверки. Двери настежь, сам им туда всё заносил. И плакат на стене. Согайн, маленький, плюгавый, и наш пехотинец его как таракашку сапогом давит.

- И эту войну к аггелам про...

Коррант оборвал фразу, но и Гаор, и Нянька понимающе молча кивнули. Пять мигов Коррант стоял, опустив глаза, и вскинул их на Гаора.

- Грамотный? Читай! - и сунул ему в руки предписание. Гаор быстро прочитал его, озадаченно покрутил головой, перечитал и, кладя на стол бумажку, бесповоротно менявшую жизнь и его, и всех остальных, не так попросил, как предложил:

- Хозяин, отпусти Джадда, воевал мужик, не новобранец.

- Вот тебе! - ответный жест Корранта смутил бы даже сутенёра из Арботанга и заставил Няньку укоризненно, но молча покачать головой. - Увезли твоего дружка.

Гаор сложил ладони "домиком", и Коррант кивнул.

- Так с кем воюем? - озадаченно удивился Гаор. - Если с согайнами, так Джадд же айгрин. Или они тоже?

- Вот заедешь в генштаб и спросишь, - рявкнул Коррант. - Стратег аггелов! Сизарь пойдёт. Нянька, собери им... согласно табельной росписи нестроевого рядового. Рыжий, проследи. И покажи Тумаку, как щелевое укрытие делать.

- Есть! - снова вытягиваясь в стойку и прищёлкивая каблуками, но негромко гаркнул Гаор.

Нянька молча склонила голову и пошла к двери. Гаор повернулся следом, пропустил её и, уже взявшись за ручку, обернулся.

- Хозяин... Совет можно?

- Н-ну! - разрешил Коррант, по-прежнему стоя посреди кабинета.

- Забирай Гарда, пока призывной возраст не снизили. Таких пацанов в первом же бою выбивают.

Коррант медленно выдохнул сквозь стиснутые зубы.

- Второй раз ты мне сына спасаешь, - и совсем тихо: - За мной...

- За Огнём угольками, - не дал ему договорить Гаор.

Оставшись в одиночестве, Коррант вернулся к бумагам, прислушиваясь к нарастающему, но не тревожному шуму на рабской половине.

И новая помеха! Осторожно постучав, но не дожидаясь разрешения, в кабинет вошла Гахра - его старшая, уже вытягивающаяся из девочки в подростка.

- Ну? - не зло, но требовательно поторопил её Коррант.

- Папа, мы с Гонхой в школе на рукоделии делали воинские кисеты. Вот, - она достала из-под домашнего фартука два мешочка с непромокаемой подкладкой, внутренними отделениями и вышитой на лицевой стороне эмблемой Огня. - Мы сделали всё правильно, и их освятили, в храме. Папа, мы это сделали для тебя и Гарда. Но вместо вас на войну пойдут Рыжий и Сизарь. Нет, не вместо, за вас. И за всех нас. Я думаю, папа, будет справедливо отдать это им. Чтобы Огонь их защищал.

Коррант, слушавший очень внимательно и серьёзно, кивнул.

- Да, ты решила правильно. Конечно, отдай.

- Но Рыжий не взял. Сказал, что это... - Гахра с небольшой заминкой выговорила непривычное слово, - это нетабельное и на шмоне отберут. Папа, ты можешь сделать так, чтобы не отобрали? Чтобы благословение Огня было с ними, на войне. Они же наши.

- Да, - сразу решил Коррант. - Сделаю. Сейчас иди к маме. Пусть она и Нянька заполнят их всем положенным, а потом принесёшь мне. Я сам отдам так, чтобы не отобрали.

- Спасибо, папа, - просияла девочка. - Мы всё сделаем как должно.

И радостно выбежала из кабинета.


* * *


1 декада осени


Ургайя


Цепи вагонов по железным дорогам, колонны грузовиков по шоссейным, пешие колонны по шоссейным обочинам, грунтовкам и просёлкам, а то и прямо без дорог... Логистика, чтоб ей гореть в Тартаре и замерзать в Коците... Мало иметь людей, оружие, боеприпасы и прочее обеспечение для них, всё это надо доставить в нужное время и в нужное место и при этом свести любые - боевые и небоевые - потери к минимуму... Но эта морока - забота штабников, а наше дело - иди куда укажут, и твои здоровье и жизнь только твоя печаль.


Аргат


Старший сержант Линк Арм озабоченно снова и снова проверял своё небольшое хозяйство - полное отделение или по старинной, но всё ещё общепринятой и применяемой терминологии, дюжина: сержант, семеро аттестованных рядовых, три подсобника, а он сам двенадцатый. И он лично за всё и всегда ответственный.

Конечно, он вполне успешно прошёл все положенные по его специальности программы военной подготовки и призыв в армию вместо уже практически подписанного направления на работу в Кроймарн налаживать там линейную связь, его не удивил: их всех об этом, что в случае войны они подлежат мобилизации, ещё на первом курсе предупреждали. И даже особой неожиданности и спешки не было. Прибыл по повестке, получил предписание, принял вещевое обеспечение своего подразделения согласно реестру и регистру, познакомился с подчинёнными... Да, Армонтины военными, кадровыми во всяком случае, не были, но... Нет, отец - Кервинайк Армонтин - никогда не держал в руках оружия, вернее, его оружием был редакторский карандаш, но он был бойцом и умер, нет, погиб как боец, воин, которого нельзя победить в честном бою и потому убивают подлым ударом в спину.

Успел съездить к дедушке покрасоваться в новенькой форме и попрощаться, с родичами, хорошо, что младшие - Лоун и Ламина - были ещё дома, не успели уехать в свои пансионы при Академической гимназии.

- Не рискуй попусту, - сказал дедушка, когда они вдвоём сидели в его кабинете за столиком с бабушкиной наливкой.

- Кто не рискует, тот... - попробовал он отшутиться старинным присловьем.

- Я сказал, - улыбнулся дедушка, - попусту.

- Да, я понимаю.

- И помни.

Они не так глотнули, как пригубили тёмно-красной как венозная кровь и такой же густой, но не солёной, а сладкой жидкости. Тоже старинная традиция, модернизировавшая ещё более древний обычай кровного единения, скрепления единства кровью. Кровь, пламя и сталь - три хранителя ургоров. Знание, которому не учатся, а усваивают с первым глотком воздуха, с кровью отца и молоком матери... Линк тряхнул головой. Ладно, всё так, он - Армонтин и не посрамит свой род, свою кровь, ни в чём и никогда.

- Дед, как ты думаешь, это надолго?

- Слишком много факторов, - покачал головой профессор. - Да и информация у меня неполная. Думаю, полной нет ни у кого. Каждый на своём месте знает только свой кусочек мозаики. Ну и немного о соседних.

Линк кивнул. Он знал этот любимый - отец тоже его часто повторял - образ: жизнь как огромная мозаичная стена, складывающаяся из множества маленьких разноцветных камушков, и ты идешь вдоль неё, видишь разноцветный хаос, вставляешь свои камушки-поступки, можешь оглядываться и угадывать складывающийся за твоей спиной узор, но что там впереди...

- Ведомо только Огню?

И снова улыбка.

- Он Творец. А настоящий творец сам не знает заранее, что у него получится.

Высказывание на грани ереси, но среди своих... Да, вот об этом чуть не забыл.

- Лохмачей...

- Аборигенов, - сразу перебил его дед. - Не уподобляйся.

- Да, но это уже не оскорбление, а почти официальное название. Скорее, - Линк на миг свёл брови, подбирая слова. - Скорее, это аборигены нежелательное название, так как подчёркивает нашу... наше...

- Я понял, - кивает дедушка. - Интересный поворот. И укладывается, да, пожалуй, в общую схему. Конечно, говори, как положено, чтобы случайно не сбиться. Ну, так что с ними?

- Их не просто мобилизуют, а формируют из них практически самостоятельные подразделения и включают в уже существующие. Но тоже... почти на равных. У меня их будет трое, а это четверть моей дюжины. Дед... ты что-нибудь знаешь... о них? Ну...

Он не договорил, но его поняли.

- Слишком мало и неточно. Не рискну советовать. Но раз ты сказал... почти на равных, то этого и держись, - и подмигнул. - Согласно Уставу.

- Да, понимаю. А полный вариант? Ты читал?

- Конечно. Документ официально не закрыт, Академическая библиотека его получила без грифов.

- И ты думаешь...

- Не спеши с выводами, процесс только-только стал видимым.

- Отец бы одобрил. И... тот, ну...

- Я понял, - останавливает его дедушка. - Да, они всё сделали для этого

Вошла бабушка звать их к столу, да и ему было уже пора возвращаться в часть. Печальный праздничный обед, прощальные объятия, наказ Лоуну беречь и защищать сестру и дедушку с бабушкой, он теперь, да, почти наследник рода, и... и всё. Встретимся после победы.


Дамхар


Конечно, главе регионального отделения Ведомства Учёта Несамостоятельного Контингента не пристало лично присутствовать на сборном пункте, тем более не главном, хотя и по некоторым обстоятельствам существенном, но... обстоятельства действительно... не предписывают, но дозволяют. Первое обстоятельство - личность младшего лейтенанта, сопровождающего колонну. Да, двоюродный племянник, новичок, первое самостоятельное задание, и по праву начальника и старшего родича... всё понятно, традиционно и почти законно. А второе обстоятельство - состав мобилизованного контингента именно на этом пункте. Сам - хе-хе - подбирал, обеспечивая младшему родичу режим наибольшего благоприятствования. Вот и нужно молодому объяснить, а надёжнее - показать, как с таким контингентом обращаться в целях максимальной эффективности.

Одна за другой подкатывали машины, в основном поселковые грузовички с управляющими за рулём и мобилизованными в кузове. Сверка номеров и бумаг, росписи в ведомостях сдачи и приёмки, обмен новостями. И одна машина уехала, а другая тут же подъехала.

За обочиной собралась уже приличная толпа мобилизованных. В основном парни ближе к двадцати годам и мужчины до тридцати лет. Стоят плотно, говорят между собой негромко, многие курят.

Новоиспечённый младший лейтенант изо всех сил старался держаться уверенно, но сам чувствовал, что получается у него это плохо и неубедительно. Тем более, что учили одному, а теперь всё не так. На пешем марше аборигены должны быть скованы попарно наручниками, пристёгнутыми к центральной цепи, и на каждую дюжину транспортируемых положено не менее двух сопровождающих надзирателей, а этих... лохмачей уже... и ни одного надзирателя в подчинении. И только заикнулся о необходимом обеспечении безопасности, так его... высмеяли как... как отсталого, что теперь всё по-иному. И на эту толпу лохмачей он один и...

- Дядя, - рискнул он обратиться "по-родственному", а не по служебной иерархии, потому что вопрос у него... не самый простой. - Это же... нарушение.

Майор хмыкнул, разглядывая появившийся из-за дальнего поворота фургончик, и удовлетворённо улыбнулся.

- Ну, вот и порядок. А теперь слушай, племянник. И запоминай. - он говорил негромко, но веско, без малейшей угрозы, но лейтенант невольно встал в строевую стойку. - Инструкции не отменяются, а заменяются новыми. А по ним мобилизованные в армию подчиняются армейским нормативам и уставам. И для них уже новый устав разработан, особые вспомогательные части. Слышал? Но вижу, что не читал. А это уже упущение. Причём твоё. Взыскание накладывать не буду, но по выполнении предписания о сдаче мобилизованных на место назначения прочитать и усвоить. Сам лично проверю.

Лейтенант выпалил уставную фразу повиновения и тихо, совсем, как он надеялся, незаметно вздохнул: учить чужой по сути Устав - это та ещё морока. А вот чего дядя так радуется подъезжающей машине? Фургон как фургон, не новый и не самый большой. Вот у капитана Корранта, он слышал, так зверь-машина, с секретного аргатского полигона, на ту бы посмотреть, да пощупать... Но фургон уже остановился у выставленного прямо на проезжую часть ярко-красного сигнального конуса.

- Вылезайте, - бросил, не оборачиваясь, Коррант, приглушая, но не выключая мотор.

Заднюю дверь он, в нарушении всех инструкций и привычек, не запер и теперь, сидя за рулём, слышал, как завозились его, нет, уже - он скривил губы в невесёлой усмешке - государственные рабы, беря свои мешки и открывая дверь.

Выйдя из машины, Гаор на мгновение зажмурился, привыкая к свету и быстро огляделся. Машина Рабского ведомства, но не для перевозки, а обычная легковушка, даже не "коробочка", раскладной столик с бумагами и двое в форме... ага, майор - его он знает, встречались, "коробочку" ему пару раз подправлял - и младший лейтенант, явно только-только произведённый, ну-ну, а вон там за обочиной толпа мобилизованных, ну, всё понятно, сбор и формирование колонны. Шагнул за черту, так иди, всё, что смог успеть за вчерашний день, он сделал, даже успел Старшей Матери отдать скопившиеся фишки и несколько монеток, чтобы переслала Милаве: мальца кормить и самой не голодать. Обещала сделать всё, как надо, а Старшей Матери можно, нет, нужно верить. И как делать щели от бомбёжек, Тумак понял, защита, конечно, хилая, но хоть что-то, до плотин далеко и вряд ли согайны будут тратить бомбы на усадьбы, хотя если дойдёт до ковровых... Но за всеми этими мыслями, он, согласно уже армейскому Уставу, держась на шаг сзади Корранта - всё-таки уже офицера, а не хозяина, подошёл к столу, доложил свой номер и прозвище, следом за ним это сделал Сизарь, неуклюже копируя его стойку, майор отметил в своих бумагах, подписал Корранту предписание о сдаче... Всё? Можно идти к остальным? Но их остановил Коррант.

- Вы идёте на войну.

Строгая торжественность в его голосе заставила майора удивлённо приподнять брови. Но вмешиваться в происходящее он не стал, коротким жестом запретив это и лейтенанту.

Гаор невольно при первых же словах знакомого с детства текста встал "смирно" и беззвучно зашевелил губами, вторя хозяину. Сизарь удивлённо и даже немного испуганно переводил взгляд с него на хозяина и обратно и, ничего не понимая, стоял молча, неуклюже свесив руки вдоль тела. Притихли и даже совсем замолчали и стоявшие поодаль рабы.

Произнеся почти полностью - выкинув пару явно неподходящих фраз о величии ургоров - текст присяги, Коррант торжественно закончил:

- Да будет с вами благословение Огня.

И чётко, даже слегка демонстративно вручил им кисеты, украшенные эмблемами Храма и Огня. Майор восхищённо покрутил головой: н-да, умеет капитан, ведь о том, что призванных лохмачей будут на центральном сборном перед храмовником - Храм своего никогда не упустит и чужого прихватить не забудет, каждая молитва не в одну сотку Военному Ведомству станет - на молитвы ставить, ещё не знает никто, сам неофициально по знакомству услышал, а капитан уже... и ишь как повернул! И на вопрошающий взгляд лейтенанта ответил негромко, но веско:

- Допустимо, но пока не предписано.

А совсем тихую фразу Корранта, что примет он их любыми, никто, кроме Гаора и Сизаря и не услышал, а Гаор и не особо поверил обещанию, но промолчал.

Коррант уехал, а они присоединились к общей толпе. Кисеты рассмотрели, одобрили, что с умом сделано, и посыпались вопросы про войну, Рыжий-то уже бывал там и всё знает.

- Всё не всё, - невесело усмехнулся Гаор, - но кой-чего и кое-как.

Говорили, особо не скрываясь, но негромко.

Подъехала ещё машина - небольшой грузовичок с полным кузовом. Это что ж, из нескольких посёлков?

- Да нет, вон из заведения водила.

- Ага, и ещё, вон того знаю.

Среди спрыгивавших на землю и предъявлявших номера, Гаор заметил знакомую выправку и улыбнулся: Четырок!

Майор принял мобилизованных, поблагодарил и попрощался с доставившим их старшим смотрителем одного из рассыпанных по всему Дамхару "Заезжай, не пожалеешь", и удовлетворённо оглядел полностью заполненную ведомость.

- Всё? - спросил лейтенант.

- Все, - поправил его майор. - Сейчас я тебе колонну подготовлю, а дальше ты сам.

От толпы мобилизованных донеслось:

- Дальше фронта не пошлют, меньше пули не дадут.

И взрыв смеха.

Засмеялся и майор.

- На сержантах армия держится, племянник. А он ещё и фронтовик, - и громко: - Всем стоять, старший ко мне!

Гаор невольно обернулся на голос майора. Ну, просто посмотреть, кого им дадут в Старшего, но тут получил такой сильный и... многорукий тычок в спину, что вылетел из толпы аж почти до начальства. Это как понимать?! Взгляд майора заставил его, даже ещё не до конца осознав случившееся, подойти на уставное расстояние, встать как положено и доложить:

- Триста-двадцать-один-ноль-ноль-семьсот-шестьдесят-три Рыжий, господин майор.

Начальственный кивок и вопрос:

- Образование?

- Общевойсковое училище, солдатское отделение, полный курс, господин майор.

- Звание при демобилизации?

- Старший сержант, господин майор.

Новый кивок.

"А на хрена это?" - мысленно удивился Гаор. А то майор его не знает. И тут же сообразил, что это его так представляют младшему лейтенанту, явному "необстрелку". Что ж вполне понятно, но вот когда остальным, кого раньше привезли, сказали... Или... Он не додумал, поскольку ему уже выдавали... старую, затёртую, но целую сумку-планшет на длинном ремешке, несколько чистых листов и карандаш. Армейский, который даже с размокшей бумаги не смывается.

- Составь список, проверь и отметь обеспечение.

"Ни хрена себе!!!" - мысленно изумился Гаор, ожидая приказа выполнять, но майор, словно забыв о нём, уже говорил лейтенанту:

- Следуешь походной колонной на центральный сборный, ночёвки и привалы размечены, но ориентируйся по обстоятельствам.

Майор развернул карту так, чтобы - ну, совершенно случайно - и стоящий рядом раб увидел и понял. Гаор прошёлся взглядом по жирной чёрной и в меру извилистой черте маршрута и невольно кивнул. Майор, хоть и не глядел на него, но заметил и недовольно сказал:

- И чего встал, лохмач? Выполняй.

- Есть выполнять, - негромко рявкнул Гаор, выполняя строевой разворот.

Майор свернул карту и отдал её лейтенанту.

- Вот так, племянник. Помнишь, что надо делать, если у тебя полудюжина с сержантом в подчинении и надо трёхсуточный завал разгрести?

- Приказать... - лейтенант запнулся.

Разумеется, он знал эту старинную армейскую байку, но...

- Вот именно, - усмехнулся майор. - Приказать сержанту навести порядок. Так им и командуй. Без излишней конкретики. Он её, чтоб ей в Тартаре гореть, лучше тебя знает. И расставит, и озадачит, и кому надо накостыляет, и о выполнении доложит. И... вот ещё. Под налёт вы, да будет воля Огня, попасть не должны, но, если вдруг... Держись за него и не мешай ему. Ты это только в кино видел, а он своей шкурой прочувствовал.

Лейтенант неуверенно кивнул, оглянулся на толпу, вытягивающуюся в неровную колонну по четыре.

- Не по росту...

Майор усмехнулся.

- Зато рационально. Смотри, сразу переписывает и строит. А замыкающим кого... Опять же толково. Ты ему только не мешай, держи разумную дистанцию.

Закончив формирование колонны пешего марша, Гаор велел Четырку, поставленному в последнюю четвёрку, подгонять отстающих и за небом следить, повторил ещё раз для всех, что если кричат: "Верх!", то падать в кювет или ещё куда и голов до сигнала не поднимать, и пошёл сдавать рапорт о готовности.

Младший лейтенант под одобряюще внимательным взглядом майора застегнул на себе походный ранец, убрал в свой планшет карту, список и предписание.

- Огонь вам в защиту. Выполняйте.

- Радостно повинуюсь! - выдохнул лейтенант.

- Есть выполнять! - щёлкнул каблуками Гаор, уже привычно удержавшись от усвоенной ещё в детстве уставной, но не положенной рабу формулировки.

Стоя у машины, майор молча проследил, как начальник маршрута и старший колонны заняли свои места, прозвучала короткая команда, и вразнобой, но достаточно дружно затопали... рабы? Да нет, тенденция, однако, просматривается весьма ясная. Новый виток интеграции аборигенов в цивилизованное общество? Да идите в Тартар с Коцитом, умники столичные. Обозвать вы умеете, а по сути... Всем, кто поумнее, уже всё понятно, и готовятся каждый на своём месте выжить и спасти своих. Война - это всегда... ну, понятно, а вот что после неё будет? К этому сейчас надо готовиться. А то, когда мобилизованные, нюхнувшие фронта лохмачи вернутся в свои посёлки, ну, понятно, что не все, а только выжившие, так такие ещё опаснее, вот об этом и будем думать.


Аргат


Экономический Клуб


Экономическое Ведомство трудилось на таком же напряжённом "боевом" режиме, как и остальные. Но в отличие от военного, занятого сейчас жизненно важной "текучкой", напряжённо обдумывало и готовило решения уже послевоенных проблем, готовя подчинённые подразделения, отделения, отделы и секторы, вплоть до групп и отдельных предпринимателей. Потому что спущенное сверху распоряжение должно быть не только и не столько понято, как принято исполнителями. Во избежание саботажа, как из-за непонимания, так и из-за несогласия.

И Экономический Клуб работал с интенсивностью, даже большей, чем до войны.

Разумеется, общего собрания никто не собирал, даже Правление ограничилось приватными на двух-трёх - не более - участников, но очень содержательными беседами, хотя состоявшими большей частью из междометий, кивков, жестов и прочих "невербальных", как говорят университетские умники, сигналов. Устав Особых подразделений здесь был не только изучен, но и переработан в "Положение о трудовом фронте" и даже утверждён на самом верху, и даже с аккуратно вписанными уточнениями на распространение "Положения" на всех, занятых в обеспечении армии, и на сопутствующие - очень удобная многозначная характеристика - производства, и так далее. На всех, без уточнений статуса самостоятельности. Вернее, статусы просто не упоминались. Что позволит сейчас обойтись без мобилизации в армию необходимых специалистов и сдачи уже готовых обученных, хм, ну, скажем, клеймёных работников в счёт "патриотического долга", а в будущем, уже вполне для умных ясно прогнозируемом, обойтись без кардинальных, а, значит, и убыточных переделок. Наверху одобрили и подписали, подтвердив тем самым правильность прогнозов. И потому обсуждались теперь те нюансы и аспекты, которые ни в каких документах не обозначены, но на производственный процесс неизбежно влияют, причём в обе стороны.

Сторраму, как и многим другим, чьи предприятия и хозяйства не попадали по своему целеполаганию в "Трудовой фронт", пришлось поломать голову над выделением в "Патриотический долг" положенных процентов от числящегося в его личной опеке "несамостоятельного контингента". При этом нельзя ни оголять своего хозяйства, ни сбросить явный балласт. Прошедшая перерегистрация с детальной записью умений - вот теперь окончательно ясно, для чего это затевалось и почему так тщательно проводилось - не позволит смухлевать. Самые ценные кадры сохранить удалось, но... Двадцать особей вынуть из хозяйства так, чтобы оно не пострадало, совсем не просто. Пришлось посидеть с Гархемом покрутить и выкрутить. Хорошо, что успели Старшему смену подобрать. А чтоб филиалы не тронуть, там-то каждый на счету, и домашнее хозяйство, ну, за это отсчитали купюр и отсыпали монет. Тоже весьма традиционно: либо воюешь, либо платишь.

Попавшим в "Трудовой фронт" не легче и не проще. "Трудовой фронт" или "Система обеспечения" в двойном подчинении сразу и у Экономического, и у Военного Ведомств, а, значит, и под двойным контролем, так что все риски вдвое возрастают. Вот и крутись, да не забывай по сторонам смотреть. Да, эта война, похоже, сделает тыл опаснее фронта. Особенно в свете послевоенных перспектив.

Разумеется, об этом впрямую не говорили, обсуждая и советуясь по опять же нюансам и аспектам.


Ургайя


Неновый, но с первого взгляда понятно, что ухоженный, небольшой фургон резво пылил по одной из боковых незанятых войсковыми колоннами дорог. На ветровом стекле в правом верхнем углу изнутри наклеен ярко-красный кружок пропуска.

Корранту мучительно хотелось даже не спать, а просто лежать, закрыв глаза, ничего не видя и не слыша, но сознание, что не то время, не то место, во-первых, и двойная доза взбадривающего комплекса, во-вторых, не дают опустить веки. Аргат всегда был тяжёлым местом, но в бардаке начавшейся войны удалось провернуть всё намеченное. И - самое главное - получить информацию из многих источников. А разнокалиберность и настроенность вышеупомянутых уст и мозгов даёт возможность выковырять из-под эмоций сущности, проанализировать и свести воедино. И сделать это надо, не откладывая, здесь и сейчас. Потому что, когда они приедут, думать будет уже некогда, придётся действовать, причём быстро и однозначно.

Гард, сидевший рядом мрачно нахохлившись, наконец не выдержал отчуждённого, как он чувствовал, молчания отца и начал сопеть и ёрзать.

Коррант, решив и разметив мысленно весь порядок дальнейших действий и даже внеся, опять же мысленно возможные поправки на возможные обстоятельства, позволил себе отвлечься и посмотреть на сына. И Гард, поняв этот взгляд как разрешение, начал. Он хотел говорить веско и обоснованно, как взрослый и почти равный, но сразу сорвался на, как сам слышал, детские интонации.

- Да, я знаю, что я несовершеннолетний, что у меня никаких прав. Ты отец, ты... Но я всё равно... я скажу. Ты... ты эгоист, себялюбец. И ты... паникёр.

Коррант усмехнулся. Однако, раздухарился пацан. Но ничего сейчас укоротим. И, как говаривали училищные капралы, вздрючим, обломаем и вразумим.

- Первое обвинение в юрисдикции Храма, второе - Трибунала. Слушаю по первому пункту.

- Да, ты думаешь только о себе, обо мне ты не подумал. Мы... мы решили, что если что, то мы идём в армию, на фронт, всей группой. Мы уже на военной кафедре договорились, что нас отправят в одну часть. Нам обещали помочь. А теперь... они пойдут на фронт, они будут доблестными героями, совершат геройские подвиги, а я?! Я - тыловая крыса, отсиживаюсь под юбкой. Ты понимаешь, отец, что ты со мной сделал? Как я им в глаза погляжу. Да не только им. Всем! Да... да тому же Рыжему. Он в моём возрасте уже воевал!

Коррант спокойно слушал этот звенящий от сдерживаемых слёз монолог, внимательно глядя на дорогу и выдерживая предельно допустимую правилами скорость. Только на последних словах Гарда чуть сильнее сжал руль.

- Во-первых, формирование и комплектование частей не входит в компетенцию военных кафедр. Так что обещать они вам могли и высадку хоть на Луну, хоть на Заморские Территории, и с тем же результатом. Во-вторых, ты мобилизован на Трудовой фронт и будешь обеспечивать воюющих всем необходимым, - голос Корранта был скучающе ровен, но Гард знал опасность этого спокойствия слишком хорошо и невольно сжался. - В-третьих, в твоём возрасте Рыжий не воевал, а учился на профессионального военного. В-четвёртых, смотреть ему в глаза тебе не придётся. Рыжего нет.

- Ты его опять продал? - невольно вырвалось у Гарда. - Зачем?!

- Продаж больше нет. Как и рабов. Есть опекаемые и передаваемые другому опекуну. Запомни и не путай. Может слишком дорого обойтись. Рыжего мобилизовали. В счёт патриотического долга.

Гард растерянно смотрел на отца.

- Но... но как это, отец? Патриотический долг - это десять процентов. У нас восемь раб... опекаемых. Это восемь десятых, а всё что меньше единицы выплачивается в гемах. По закону...

- Ты ещё скажи: по справедливости, - раздражённо перебил его Коррант. - Запомни, справедлив только Огонь. А государство всегда даёт по минимуму, а забирает по максимуму. У нас в опеке двадцать... особей. Поэтому забрали двоих. На Рыжего был конкретный запрос с указанием его номера и прозвища, а второго по моему выбору. Я отдал Сизаря, - Коррант вздохнул. - Это ещё они про Орешка не знают.

- А то бы забрали троих, да?

- Троих и забрали. За Джаддом приехали отдельно и из другого ведомства. Понял?

- Но...

- Джадд был у меня в пользовании, - неохотно пояснил Коррант. - А то потеряли бы четверых. Ну, с моим эгоизмом разобрались? Теперь давай о втором. Это почему я паникёр?

- Потому что они не посмеют!

- Кто?

- Да все! Айгринам мы так врезали...

- Угу. Так что еле уцелели. Дипломаты молодцы, свели потери к минимуму.

- Да?! - не выдержал Гард. - Однако это у тебя в усадьбе пленный айгрин работал, а не ты там! - и осёкся, только сейчас вспомнив, что отец строго-настрого приказывал молчать о Джадде и вообще... не вдаваться в подробности.

Но, к удивлению Гарда, отец не вспылил, а только невесело усмехнулся.

- Могло быть и такое. На войне всякое бывает. И не всё война списывает.

Гард озадаченно посмотрел на отца. Так он об этом никогда не думал, но... но это получается... Додумывать он не стал: слишком страшно. И потому спросил уже почти по-детски:

- И что теперь будет?

- Война. Она уже есть. Пока только с согайнами, - Коррант говорил без оглядки на возраст и уровень собеседника, как сам с сбой, но и без ненужной сейчас и здесь терминологии. - Алеманы вряд ли вмешаются, им невыгодно расширение ТВД на море. Айгрины будут ждать и присоединятся к победителю. Это всё как обычно. А вот что будет после... Победа бывает тяжелее поражения. Посмотрим по результатам, - Коррант усмехнулся. - Если нам будет чем и на что смотреть. Согайя... это серьёзный противник. Очень серьёзный.

- Эти таракашки?! - возмутился Гард. - Да мы их...

- Заткнись, - не приказал, а раздражённо попросил Коррант.

Гард удивлённо - так с ним отец ещё никогда не разговаривал - замолчал. Коррант заставил себя усмехнуться и продолжил, уже объясняя.

- У них лучшая на континенте авиация и очень сильные десантники. Мы можем держать фронт на земле, но если они подавят наше ПВО и сбросят десанты... Если, упаси Огонь, на плотины... Если они возьмут контроль над плотинами, Дамхару конец.

Гард посмотрел на отца с ужасом, сглотнул, но справился с собой. И. помолчав с долю, сказал уже почти "по-взрослому".

- Отец, но если всё так... серьёзно, то сейчас надо не домой.

- Да, - сразу кивнул Коррант. - Ты прав. Заедем сейчас к маме.

И Гард опять сорвался.

- Опять?! Ну что ты как... Рыжий!

- А тут Рыжий при чём? - удивился Коррант.

- Ну, он тоже... Поедем к маме. Вот сколько раз, ты меня с ним посылал, а ночевать ни в посёлках, ни в заведениях не разрешил.

Гард невольно заговорил с совершенно детскими интонациями. Коррант кивнул

- Правильно. Значит, Рыжий не нарушал.

- И Тихоне тоже ты запретил, так он с Рыжим и в лесу, и у озера там... А меня... Как маленького, к маме... - возмущался Гард. - Я ему сколько раз говорил, что давай, дескать, заедем, вот же по карте озерко там или родник, а он только смеётся, - Гард попытался передразнить низкий хриплый голос. - Зачем под кустиком, когда можно под одеяльцем.

Коррант, уже улыбавшийся, с удовольствием рассмеялся.

- И тут Рыжий прав.

Гард вздохнул.

- Ну... ну, да, отец. Я понимаю. И, - вдруг пришла ему в голову новая мысль. - Отец, раз мы едем к маме, пристрожи её рабынь, тьфу ты, опекаемых. Пушинка совсем разленилась.

- Пушинка? - искренне удивился Коррант. - Всегда была...

- Ну, отец, ну, посуди сам. Вот приехали мы, Рыжий на кухню ушёл, я к маме. Ужин Старая подаёт, Малявка ей помогает, комнату мне Старая готовит, Пушинки не видно и не слышно. Утром кофе мне в постель Малявка приносит, - Гард смущённо покраснел. - И по-наглому лезет, пинком вышибал. Завтракаем, Пушинка опять же не показывается, всё на Старой с Малявкой. И уже уезжаем, уже Рыжий за рулём сидим, жмурится, мама на крыльце, и вот тут Пушинка вылезает. Босая, волосы распущены, в одной рубахе, даже хоть бы платок накинула, глаза заплывшие, губы распухли как... как оладьи. Рыжему узелок суёт. "Пирожки на дорожку".

Коррант, улыбавшийся в начале рассказа, остановил машину и, бросив руль, зашёлся в неудержимом хохоте. Гард смотрел на него с удивлением и даже обидой.

- Отец, ты... ты мне не веришь?

- Верю, верю, - с трудом выговорил сквозь смех Коррант. - Рыжий, говоришь, сидит и жмурится?

- Да, как... ну, как кот, после сметаны.

- Ай да Рыжий, ай да котяра! Пушинку умотать это... постараться надо. Она - баба ловкая, сильная, чтоб её до такого... - хохотал Коррант.

- Он... он с ней спал?! - изумился Гард. - Отец, она же старая!

- Это тебе она старая, - хохотал Коррант. - А Рыжему очень даже под стать! - и с явным искренним сожалением. - Жаль, не знал я, а то бы договорился, чтобы Пушинку с таблеток сняли, родила бы от Рыжего. От него, мне уже не раз говорили, хорошие рыжики получаются, крепкие.

- Отец... - потрясённо выдохнул Гард.

- Да, - кивнул Коррант. - Дело уже прошлое, а оно всегда непоправимо. Ладно. Едем к маме.

- Отец, нет, - Гард постарался взять себя в руки и стать серьёзным. В конце концов ничего такого... нового он не узнал, анекдоты про "Капитанова Рыжего" по всему Дамхару ходят, а надо о деле. - Я подумал, что если... раз ты говоришь, что так серьёзно, то надо на склады ГСМ, взять там и договориться о маслах, горючем, ну, пока и там всё не мобилизовали.

Коррант с весёлым одобрением посмотрел на сына.

- А вот в этом ты прав. Молодец сынок. Туда и побыстрее.

И резким рывком бросил фургончик вперёд.


Аргат


Воздушные тревоги повторялись теперь несколько раз за сутки. И если днём согайны охотились за армейскими колоннами, то по ночам упрямо рвались к Аргату. Зенитчики и истребители старались перехватить армады ночных бомбардировщиков на дальних подступах, но иногда над Аргатом разыгрывались настоящие воздушные бои, и сбитые - и свои, и чужие - падали на те же дома. Согайны стремились, даже умирая, выполнить приказ уничтожения вражеского потенциала. Тщательно продуманная и пунктуально выполняемая светомаскировка нарушалась пожарами, высвечивая мишени следующей волне бомбардировщиков. Днём развалины убирались и, по возможности, ремонтировались. "Шустряки" из Арботанга споро обшаривали развалины и обломки, утаскивая всё, что могло как-то продаться и, как негромко болтали, добивая раненых. Пойманных полиция расстреливала на месте, но меньше их не становилось. Война же. Кому война - тётка злая, а кому - мать родная. Каждый сам за себя, только Огонь всем светит, и то... кого греет, а кого и сжигает.

Жизнь, конечно, изменилась, но не настолько, чтобы уж совсем. Прошлую войну помнили многие и пока особых отличий не замечали. Как был Аргат глубоким тылом, так - спасибо Огню - и остаётся.

Моорна теперь забегала домой только поспать. И то не каждую ночь. Потому что к обычной работе - беготне-писанине - добавились дежурства в придомовом убежище и квартальном госпитале. Правда, от дежурств в наблюдательном пункте на крыше её освободили из-за зрения. В прошлую войну она была девочкой, но кое-что и тогда замечала, и сейчас, вспоминая, сравнивала. Да, Аргат изменился. Хотя бы тем, что в ремонтных бригадах стало много... называть их рабами уже фактически запретили, правда, ещё не наказывая, а только устно осуждая, а быстро распространившимся прозвищем "лохмачи" не хотелось. И в госпитале три клеймёные санитарки-уборщицы и один такой же санитар, и в убежищах - и домовом, и в госпитальном, и в тех общедоступных, куда её загоняла внезапная тревога - она всё чаще сталкивалась с... клеймёными и напряжённо вглядывалась в мужчин, надеясь и страшась, увидеть... его. Ловила себя на этом, смущалась и отворачивалась, сердилась, даже злилась на саму себя, но снова и снова... Ведь на всё воля Огня, и самое невероятное, невозможное станет возможным. И вообще. Имеющий глаза видит, имеющий уши слышит, а имеющий мозги - сопоставляет и понимает. Занесло же её в музей "Войн и оружия". А там... пустячок, но как она понимает, многозначительный...

...Музей этот она знала хорошо, их гимназию каждый год на осенний праздник водили сюда на экскурсию, конечно, не такую подробную, как мальчиков, а весьма поверхностную и, ну, очень обзорную, с обязательным поклонением всем павшим в боях в центральном зале, да и потом в университете на практикуме по музейному делу бывала здесь не раз и не два, и в общем она экспозицию знала хорошо, почти на полуавтомате, и потому, уже начав подниматься по центральной парадной лестнице, остановилась, едва не упав, и вернулась вниз на первую площадку перед раздвоением. Что её остановило? Картина... картина не та! Там, где в обычных замках располагалось от пола до потолка и во весь простенок огромное зеркало, здесь всегда было столь же большое, многофигурное и многоцветное полотно. Оно и сейчас было, но... другое! Почему? Нет, зачем?! Саму картину она за пять мигов вспомнила, хотя раньше видела её только на иллюстрациях в энциклопедии по истории живописи. Воины-ургоры всех времён в едином строю, от самых древних и уже легендарных до вполне - на момент написания картины - современных, от вооружённых копьями и луками конников до... За её спиной негромко рассмеялись, и она обернулась.

- Здравствуйте, ург, - она запнулась, вспоминая имя экскурсовода.

- Приветствую вас, урге, - смягчил он улыбкой церемонность приветствия. - А вы первая, кто обратил внимание. И что вас так удивило?

- Я задумалась о причинах перемены в экспозиции, - честно ответила она.

- Конъюнктура, - вздохнул тот и не слишком весело улыбнулся. - Вы помните, что тут было раньше?

- Да, - она уверенно кивнула. - Огненное Очищение.

- Вот-вот. Очень реалистичное вплоть до натуралистичности. Как наши кони попирают дикарей-аборигенов, а фоном Огонь Очищающий карает их жалкие бревенчатые хижины и мерзких идолов.

Она начала догадываться, но молча ждала продолжения.

- И вот на осенний День Поминовения как каждый год все училища привозят к нам первые классы на обзорные экскурсии славных побед. Всё как обычно. А тут... - он опять усмехнулся. - Вы знаете, что теперь в военных училищах, в каждом, есть класс "лохматиков"? Да-да, готовят подсобников. И с ними дядьки, тоже лохмачи. Нет, форма, выправка, дисциплина... всё, как должно. И вот стоят они перед этим полотном, коллега тарабанит заученный текст, а они... молча смотрят. Дядьки ещё держат лица, а малышня... не все, но многие заплакали. А один вовсе... рукой тычет, там одна с распущенными белыми волосами под копытами, и в голос... "Эту мою мамку так, да?".

- Мамка это...

- Ну, догадаться нетрудно. Потом уточнили. Да, на поселковом жаргоне - мать, при этом именно родная, то есть родившая. Вот так, урге. А мы единство армии и преемственность с традиционностью должны формировать.

- Скандал замяли...

- Ну, особого скандала и не было, их всех быстренько увели, картину завесили, а потом в запасниках подобрали... соответствующее текущему моменту. И чтобы, - он хитро подмигнул, - больше менять не пришлось. И говорят, - снова подмигивание, - уже заказали новый аналог, с дополнением нового ряда войск. А зал Огненного Очищения вовсе пока закрыли. На реставрацию с пересмотром концепции...

... Моорна тряхнула головой, озабоченно оглядела подготовленный обзор театральных постановок и концертов под общим заголовком: "Наперекор войне". Да, смена концепции - это серьёзно и перспективно. Огонь всемогущ и всё в его власти, так что... ладно, доживём и тогда увидим. И примем волю Огня...


Резиденция


Этот кабинет был рабочим только во время войны и потому полностью приспособлен для понимания и решения как стратегических, так тактических задач.

Глава Ургайи прошёлся снова взглядом по оперативной карте повреждений материальной базы и удовлетворённо кивнул. Пока потери нападающих превышают потери обороняющихся, и потому можно считать задачу первого этапа если не выполненной, то выполняющейся. Если нападение не даёт победы в первые три дня, то война становится затяжной с проблематичным для обеих сторон исходом. Нынешний крюиракл согайнов считает себя уже победителям, а его генштаб с ним, разумеется, не спорит, а, значит, тактику менять не будет. Что нас - Ургайю - вполне устраивает. Пока, да. А потом... посмотрим по результатам первого этапа. Пусть как следует увязнут, потратят невосполнимый, быстро невосполнимый, жизненно важный запас аппаратов и лётчиков, потому что любые ресурсы не бесконечны, а вот тогда посмотрим и выберем, какой из вариантов контрдействий наиболее оптимален. Чтобы самим не оказаться в такой же ситуации. Как учили древние: ни в наступлении, ни в обороне нельзя сражаться до последнего воина, своего воина. А вот врага, да, до последнего, чтобы самое малое на два поколения обезопасить себя от реванша.

Ещё раз оглядев карты, он перешёл к столу со справками о состоянии людского ресурса. Потери пока... в рамках допустимого. Ведомство Крови перестроилось на новую - он ухмыльнулся - концепцию сбережения и максимально эффективного использования ресурсов. Первое... приемлемо, второе... традиционно. Материал от Ригана использован полностью, ну, это по традиции, в погребальный костёр кладут останки, а не ресурсы. Армия... отклонения от графика формирования особых подразделений незначительны и - пока - несущественны. Мобилизация... так же вполне и так же пока. Толпе уволенных за ненадобностью надзирателей деваться было некуда, и их загребли почти поголовно, пока они не успели опомниться и пристроиться в Трудовой Фронт. Что вполне логично. Выпускные курсы училищ, университета и академий... военных доучиваем, технари проходят практику в Трудовом фронте, малоперспективные в своих специальностях пошли добровольцами в армию, университетские... с гуманитариями вечные проблемы, но... пока в пределах нормы, к тому же там хватает наивных идеалистов, рвущихся на защиту Родины от наглых и так далее. Но опять же с присмотром и дифференцировкой. Так... Королевская Долина, как и следовало ожидать, откупилась. И очень хорошо. Тамошние психи, извращенцы и многознающие, хоть в ошейниках, хоть без оных, не нужны. А вот финансы их весьма и весьма кстати. Война - дорогое удовольствие, и далеко не всегда трофеи покрывают расходы. Спецвойска... раскиданы малыми подразделениями по фронту. Пополняться не будут, пусть сгорают, на этот год их хватит, а остатки... там уже практически индивидуальный подход будет. Наметки есть, а конкретизировать рано.

И плавный переход к следующему столу с материалами уже о вещевом обеспечении войны. Здесь бумаг относительно немного: Экономическое Ведомство, что вполне традиционно, отчитывается в общем и целом, не размениваясь на мелочи, вернее, утаивая их под предлогом незначительности. Оружейники Тёмных веков тоже клали к ногам очередного короля груды стрел, клинков и прочего, не отягощая властителя рассказами о секретах выплавки и ковки. Пока... терпимо, не будем засорять несущественными мелочами отфильтрованный поток информации. По оружию... терпимо. Для удержания и стабилизации ситуации... хватает. Форсировать производство новинок... синхронизировать с обучением... да, интересный нюанс, одобрим. Небоевое обеспечение... Обмундировать особые подразделения устаревшей не камуфлированной формой... да, вполне разумно. И опять же запасов должно хватить на переходный этап. А в будущем... Но будущее - он снова усмехнулся - в другом кабинете.

Нет, Енот был доволен, но не разрешал себе радоваться. Заранее отпразднованное не сбудется, пока костёр не прогорит, не трогай углей: и обожжёшься, и замараешься. Всё же умели древние формулировать. Но опять же: послевоенные мероприятия надо обдумывать и готовить во время войны, иначе они слишком быстро станут предвоенными.

В этом кабинете столов больше - по одному на каждое ведомство и центральный для синтеза, сборки, так сказать, деталей и узлов в единый механизм. И начнём с самого сложного - с Ведомства Учёта Несамостоятельного Контингента. Чем оно будет заниматься после... указа, текст которого уже готов и лежит в особом сейфе. Там только дату проставить, ну, и чуть-чуть подправить внешне, не меняя сущности. А просто закрыть и разогнать ставшее ненужным ведомство нельзя: слишком многие лишатся привычного и пополнят ряды не просто недовольных, а обиженных. Значит... перепрофилирование. На что? Или во что? Так, и что предлагают? Ну, это элементарная первичка, а что потом? Что-что?! А это откуда? Что в основе? Он быстро пролистнул скреплённые обычной канцелярской скрепкой исписанные от руки листы. Надо же! Обычная, можно сказать, беллетристика, почти художественная литература, о несуществующей и никогда не существовавшей стране, то ли "замануха", то ли "страшилка", но идея хороша и весьма перспективна. Проработать, детализировать и конкретизировать... вполне возможно и весьма перспективно.

Он отложил листки отдельной стопкой на центральный стол и просмотрел остальные материалы. Что ж, впечатлились, вдохновились, вполне учуяли и приняли направление. Одобрим и пускай дальше работают. Захватив отложенные листы с планом переформатирования Ведомства Учёта Несамостоятельного Контингента, он прошёл в основной рабочий кабинет. Перед раздачей заданий проработай сам, чтобы потом сравнить и выбрать не лучший, а оптимальный по эффективности вариант.


* * *


2 декада осени


Ургайя


Центральный пункт сбора и формирования особых подразделений


Обычный бардак большого временно-стационарного пункта распределения мобилизованных усложнялся наличием сразу двух систем подчинения. Оба ведомства - Учёта Несамостоятельного Контингента и Военное - не имели практики ни соперничества, ни сотрудничества. Всё для всех впервые, всё с нуля. Два коменданта, две канцелярии, две системы пищевого и вещевого снабжения, потому что до подписания ведомости о передаче раб... нет, опекаем... да просто лохмачи обеспечиваются вами, а уж мы... И всё надо быстро и ещё быстрее... ага, гоним полным карьером, а куда... И каждый день, а то не по одному разу прибытия, убытия, передачи... А к тому же считается это тылом и потому никаких "боевых" доплат и выплат не положено. Что начальство - поголовные сволочи и рады хоть сотку медную, да урвать с подчинённых - в этом сходились все. Начальство ругали изобретательно, эмоционально и единодушно, предусмотрительно не называя ни имён, ни званий, ни должностей.


Практически весь путь до "мобилизационного центра" их маленькая колонна преодолела без особых задержек и совсем без потерь. Ну, почти без задержек. Хотя пришлось несколько раз полежать в кюветах и канавах, пережидая проплывавшие в вышине самолёты, то ли свои, то ли чужие... а без разницы и на всякий случай. Да пару раз видели издали, а один раз их припахали разгребать то, что осталось от небольшого транспорта, попавшего под авиаудар. Ну и... многое поняли. К удивлению Гаора, Четырку и сам авианалёт, и что он с людьми и машинами делает, оказались в новинку. Этому в их училище не учили, и таких практикумов не было. Побледнели, а то и позеленели многие, но удержались все. И лейтенант оказался толковым: работать не мешал и вытребовал у командира подоспевшей тыловой службы расписку-обоснование задержки.

В график они всё-таки уложились, доев остатки пайков на последнем привале. Их сдали капитану с зелёными петлицами, проверив по списку номера и прозвища, и они вошли в ворота.

- Старший колонны? Прозвище?

- Рыжий, господин капитан, - ответил Гаор, привычно вытянувшись в уставной стойке.

- Так... вижу, - капитан с зелёными петлицами перебрал свои листки. - Образование... - и быстро переглянулся с подошедшим уже армейским капитаном.

- Общевойсковое Училище, солдатское отделение, полный курс, - ответил Гаор.

Армейский глянул на как бы невзначай указанную строчку приёмной ведомости и кивнул.

- Год выпуска? - спросил армеец.

- Пятьсот пятьдесят девятый, господин капитан.

Последовали уже привычные вопросы о том, где воевал, в каком звании демобилизовался. А вот о причине обращения не спросили. То ли узнали из его регистрационной карты, то ли им - Гаор мысленно усмехнулся, привычно сохраняя уставную неподвижность лица и стойки - это неинтересно.

Оба коменданта удовлетворённо кивнули. Главная проблема таких скопищ - это нехватка командного состава. И прежде всего низшего, то есть сержантов, на которых, как давно понято и принято, держится армия. А среди лохмачей таких быть не может, только из обращённых, а это почти сплошь уголовники, поселковые лохмачи их не любят и давят. Не умениями, конечно, а массой. Вот вчера на пустом месте устроили давку и затоптали одного такого. Так что с этим... Рыжим определённо повезло. Они снова переглянулись и кивнули друг другу, приняв решение, что такой ценный кадр надо будет задержать здесь подольше, чтобы навёл порядок и подучил... а помощников он себе сам найдёт.

Выслушав приказ о принятии дежурства по лагерю, Гаор мысленно выругался большим фронтовым загибом - ему только такого геморроя для полноты счастья не хватало - и, гаркнув уставную форму повиновения, что опять вызвало у обоих капитанов удовлетворённые кивки, приступил к выполнению.

Прежний дежурный - с воровским клеймом: точкой, видневшейся из-под короткой редкой чёрной чёлки, передал ему нарукавную повязку без восторга, потому как смещение с должности означало и утрату кое-каких негласных поблажек, и скорую отправку в часть, но и с некоторым облегчением: потому как управляться с этим скопищем дикарей, что болбочут по-своему, а тебя то ли не понимают, то ли вовсе не слушают, а ты их не тронь, а за всё отвечай - тоже... то ещё удовольствие, и кратко ввёл в курс насчёт кухонных дневальств и прочих обязанностей дежурного. Ничего, как говаривал Туал, "концептуально нового" Гаор не услышал и потому приступил к делу по почти привычному, вернее, когда-то усвоенному в училище, распорядку. Дамхарских много, многие его знают в лицо и по делу, ещё многие слышали о нём, так что... Хреново и муторно, но не самое сложное и страшное. Палатки, кухни, отхожие места... а щели-то хоть сделаны? Налетят если, куда прыгать будем? В овраг? Так сколько до него добежать успеют? Так, мужики, лопаты где?

И началось, и понеслось, и закрутилось...


...

Трое суток адаптации и одиночества пролетели быстро и - Ласт усмехнулся, вытирая руки ветошью - достаточно плодотворно. Он привык, приучил себя к новому прозвищу, детально ознакомился с машиной, отоспался и даже немного отъелся, хотя паёк мог быть, конечно, пощедрее, и - главное - продумал, кому и что он будет рассказывать о своём прошлом. Нет, не врать - упаси Огонь от такой глупости! - нет у него знаний для полноценного и убедительного вранья, а о чём умолчать и, главное, как рассказывать. Ну и, разумеется, поменьше болтать самому, а только отвечать на вопросы. Встретить кого-либо из знавших или хотя бы видевших его раньше он не опасался. Потому что таких нет и быть не может. Из Королевской Долины для рабов выход только через замковый морг, а из пресс-камеры так же, только морг конторский, но данное отличие несущественно. А для свободных... Ну, кто его в лицо разглядывал, так те тоже либо в Королевской Долине, либо в Доме-На-Холме, а оттуда на фронт не попадают.

Несколько суток он помотался уже за рулём, возил хозяина по Аргату, ближним и дальним пригородам. Заезжали в какие-то полуконторы-полузаводики, но с рабскими казармами, куда его отправляли на ночлег. Сошло благополучно, вопросы были простые и не требующие вранья или умолчаний: да, хозяйский, да, водила, и всё. Только однажды пришлось применить кое-какие навыки и приёмы, усвоенные ещё в детстве, но уже в подвале и в тайне от хозяев. Это когда ему намекнули на другие способы использования домашнего раба, и он точным ударом в зубы сразу заткнул говорящего. Их растащили, обругали, местный Старший дал обоим раза по шее, и на этом инцидент исчерпался. Пригодились и те услышанные в камере от Лохмача слова: "Мир дому и всем в доме". Оказалось, это приветствием и, кстати, вполне приемлемым по смыслу. А заодно ещё немного слов набрал, понял и стал применять. И по хозяйскому - редкий случай, чтоб тебе не во вред - приказу, и с прицелом на будущее: мимикрия под окружающую среду - основа и залог выживания. А на вчерашнем ночлеге прямо в посёлке узнал и почему его называют галчонком. Что ж, если не зацикливаться на кое-каких деталях, то правильно и необидно. Матери он не помнит, отца помнить не хочет, практически да, безродный по-ургорски и галчонок по-нашенски. И обещание: "Ничего, и вспомнишь, и род-семья отыщутся", - ничем не хуже, а, возможно, и перспективнее хозяйского проекта возрождении Акхарайнов. Тем более, что там он остаётся рабом в подвале, а здесь будет своим и на равных.

Разумеется, своими размышлениями и, тем более, выводами он с хозяином не делился. Благо, тот и не спрашивал ни о чём, ограничиваясь краткими приказами о маршруте, что тоже на пользу: восстановил и даже улучшил владение картой. А то он хорошо Аргат знал, а из пригородов только Королевскую Долину. Даже под авианалёт попали и полежали рядышком в одном кювете. Спасибо Огню, этим и обошлось. Не захотели согайны, улепётывающие от истребителей, завязываться с одинокой машиной. А может, у них и боекомплект уже кончился, и им бы только удрать...Встав, хозяин длинно замысловато и круто на двух языках - ургорском и согайнском - выругался вслед самолётам.

- Всё понял? - наконец переключился он на своего раба.

- Да, хозяин, - ответил Ласт, осматривая машину и проверяя мотор.

- Тогда поехали.

На этот раз ему указали конечный пункт, предоставив возможность самому проложить маршрут. Не так уж далеко, если по прямой, но шоссейки забиты армейскими колоннами, да и налёт опять же в любую долю возможен. Так что... объездами, обиняками, где по грунтовке, а где и по целине. Хозяин молчал, сосредоточенно глядя перед собой.

Разумеется, и Ласт не заводил разговора. И потому, что рабу не положено говорить без приказа или вопроса, и потому, что всё и так ясно. Центральный мобилизационный сборный и так далее. И вещмешок с трёхсуточным армейским пайком, что все эти дни так и лежал в одном из рундуков, теперь на полу у ног. Сам достал, сам положил, услышав конечный пункт, и хозяин промолчал, молчанием одобрив его догадливость. Что ж, раз обойдётся без отстойника, так это даже и к лучшему. Затеряться в толпе легче, чем в камере. И найти, если не союзника, то хотя бы не противника тоже. В одиночку выжить очень трудно, а то и невозможно, обязательно нужен кто-то, к кому не опасно повернуться спиной. И кто так же доверяет тебе, и с кем можно встать спина к спине для круговой обороны.

Майор Рунгайр Акхар, несмотря на боль в спине - разбередил старую травму этим прыжком из кабины в кювет, сидел подчёркнуто прямо, глядя сквозь слегка запылённое по краям - середину наскоро протёрли - лобовое стекло на дорогу. Смотрел и не видел. Потому что вынужденно полностью доверился сидящему рядом родичу и снова прогонял в уме стадии и фазы своего плана. Пока шло без отклонений, поправки практически не понадобились. Это, конечно, хорошо, но и плохо. Потому что полное совпадение плана с реальностью - показатель недостаточности знаний о реальности, и расхождение окажется неожиданным и потому не дающим вариантов исправлений. Но, как говорили древние, отрезанное не пришьёшь. И боишься - не делай, делаешь - не бойся, а шагнул - так иди. И Огонь нам в защиту.

Приближение к Центральному Мобилизационному ознаменовалось несколькими командами... мм... да, конечно, лохмачей, одетых ещё не в армейскую форму, но уже под командованием сержантов, а в одном месте даже старшего лейтенанта, и довольно споро латавших раздолбанную траками дорогу.

Рунгайр Акхар покосился на невозмутимое лицо сидевшего рядом... родича и всё-таки решил пояснить. Расставить, так сказать, штрихи и апострофы.

- Я не хочу, чтобы ты стал личным водителем у какого-нибудь генерала. Может... всплыть... ненужное. А здесь пойдёшь в общем списке. Понял?

- Да, хозяин, - искренне ответил Ласт. Не будет он спорить с очевидным.

А вон и забор из стандартных щитов, и встроенный в него длинный сборный домик у ворот, а ещё дальше две "коробочки", одна в армейском камуфляже, а вторая серая с зелёной диагональной полосой по борту. Приехали.

Оба коменданта сидели за общим столом, но не рядом, а каждый у своего торца, разбирая, сортируя и перекидывая друг другу бесконечные бумаги. Шум мотора заставил их одновременно повернуться к наружному окну и выругаться.

Серая форма и погоны майора - это очень серьёзно. Но тихушник был один, а раб с вещмешком за его спиной сразу объяснял ситуацию.

Сдача предписания, получение расписки, отметки и подписи в ведомостях, - всё вместе не заняло и пяти долей, и Рунгайр Акхар покинул канцелярию Центрального Мобилизационного Пункта Особых Частей с явным, даже чуть-чуть демонстративным выражением удовлетворения от исполненного долга перед Отечеством.

Ласт остался стоять перед разглядывающими его капитанами в ожидании следующего приказа. Ну, и у кого он теперь в подчинении? Уже у армии, или ещё у Рабского Ведомства?

- Грамотный, шофёр, и без номера, - задумчиво сказал капитан с зелёными петлицами.

- Да ещё Королевская Долина, - хмыкнул армеец, разглядывая регистрационную карточку. - И всё?

- Да, господин капитан, - твёрдо ответил Ласт.

- Не хочешь, значит, в денщики, - ухмыльнулся армеец. - Чего так? Там и паёк побольше, и работа, хе-хе, полегче.

Ласт предпочёл счесть вопрос риторическим и промолчать.

- Пойдёшь в общем потоке, - с лёгкой неприязнью сказал капитан с зелёными петлицами и кивком показал на внутреннюю дверь. - Ступай. Дежурному сам о себе доложишь, он тебе место укажет и в свой список внесёт.

- И пропишет, - хохотнул армеец. - Чтоб сразу к армейскому порядку привыкал.

Про армейскую "прописку" Ласт знал из камерных рассказов, да и кое-что читал ещё раньше, и потому обещание армейца заставило его даже на миг похолодеть. Но... "предупреждён - значит, вооружён". Потому ставить себя надо будет сразу, первой же фразой и первым взглядом. А сейчас он молча склонил голову, показывая подчинение, и шагнул в указанную дверь.

Забор сплошной, а ворота решетчатые, и потому торчащие у ворот якобы бездельники, а на самом деле свои часовые и посыльные видели и подъехавший... грузовик не грузовик, на фуру смахивает, у армейских такие, а называются... у Старшины спросим, он-то уж знает... и как к комендантам вошли двое, а вышел один, сел в свою тарахтелку и уехал, так что за Старшиной сразу послали.

Выслушав посыльного, что ещё привезли и вроде как одного, Гаор досадливо выругался, сунул уже замусолившуюся брошюру с текстом "Устава Особых Вспомогательных Подразделений" - вот ещё одна морока на его голову, вручили с приказом ознакомиться и остальных обучить - а книга одна, но, правда, и грамотных немного - в руки Четырка.

- С этого места вслух читай. Прочёл, остальные повторяют за тобой, пока не запомнят.

- Понял, Старшина. Сделаю. Кто не запомнил, тому по шее.

У ворот, как всегда в таких случаях, уже толпились, расспрашивая привезённого, откуда, да кто, да не встречал ли кого...

- Во, Старшина, новенький! - встретили Гаора.

Новенький? Что-то, хотя слово вполне обычное, встревожило, нет, насторожило Гаора, и, оглядев высокого, а по виду, ну, совсем чистокровного парня с кружком на практически неприкрытом лбу и в обычной, как у всех, рабочей одежде, он переспросил с удивившей его самого насмешливо неприязненной интонацией.

- Новенький?

Поздоровался Ласт со встречавшими его правильно, вопросы были простые и ответы могли быть полностью правдивыми, так что неприязнь в голосе дежурного или, как его называли остальные, старшины даже несколько удивила. И сначала он ... ощутил, что этот голос он знает, и слышал его ... недавно, во всяком случае уже после сдачи в "патриотический долг", а разглядев стоящего перед ним, узнал. Да, это он, Лохмач в камере, а тогда, в "Орлином Гнезде", Рыжий, шофёр одного из Ардинайлов.

Губы под рыжеватыми усами, сейчас не лохматыми, как в камере, а аккуратно расчёсанными, как в "Орлином Гнезде" Ардинайлов, дрогнули в улыбке. Или насмешке?

- А я тебя помню.

Страшным усилием Ласт остановил поднимающуюся к горлу леденящую волну страха и ответил:

- Я тебя тоже.

Если бы не Тихоня, не разговоры с ним, не работа над "Высокой кровью", Гаор бы, скорее всего, сорвался, или отправил бы сразу... этого к блатягам, но... да и там, в той камере, Новенький ему помогал, наравне тогда с Младшим. А значит, как с Младшим, ставшим Тихоней, так и с... этим. Огонь справедлив и не прощает неблагодарности.

- Помнится, твой хозяин к моему приезжал. На летний праздник.

- Помню, - кивнул Ласт. И с еле намеченным вызовом, заметным и понятным только знающему о причине: - За одним столом сидели.

Гаор кивнул.

- Было дело. Так, значит, шофёр. А ещё тебе чего в карточку вписали?

Ласт по возможности незаметно перевёл дыхание. Что ж, "скажешь обо мне, скажу про тебя", - сработало. Значит, теперь играем в: "А что было? Ничего и не было". Принято. Он пожал плечами.

- Грамотный.

- Это хорошо, - Гаор улыбался уже совсем свободно. - Грамотных мало, да и не каждого к делу приспособишь. Пошли.

Всё вместе заняло не больше двух, ну, трёх мигов, и вот они уже идут между палатками, и Гаор на ходу кого-то вздрючивает, кому-то что-то командует.

И вдруг, когда опять же на миг никого нет рядом, тихое:

- Если не можешь без этакого, - еле заметный выразительный жест, - я тебя к блатягам отправлю, там это позволяется, а у нас за это сразу придавят. Решай.

Ласт ответил короткой, но очень ёмкой и крепкой руганью.

Гаор кивнул.

- Сам шагнул, сам иди. - и громко: - Водилы, Старший ваш где?

- Тарахтелку на ремонт пригнали, - ответил белобрысый чумазый парень. - Никогда такой не видели.

- Видеть видели, - сразу вступил ещё один. - Но издаля. А так-то...

- А Четырок землекопам читает. Как ты велел.

- Ну и...

- Кунг? - решил показать себя Ласт.

- Чего?

- А ты, паря, разбираешься?

- Малый кунг и водил, и перебирал, - подчёркнуто спокойно ответил Ласт.

- Вот и разберись, - кивнул Гаор. - В какой вашей палатке койка свободная? Во, дело. Мешок там кинешь и иди пособи, раз знаешь.

Последние слова он выкрикнул, уже убегая за прибежавшим за ним посыльным.

- Заездили мужика, - покачал ему вслед головой немолодой - явно за тридцатник перевалило - чернобородый мужчина. - Как тебя? Ласт, говоришь? Ну, бывает. В моей палатке будешь. Пошли, определю тебя...


...Дороги, дороги, дороги... Вперемешку грузовики, легковушки, танки, тягачи с прицепленными к ним чем-то большим и непонятным, потому что укутано пятнистыми чехлами так, чтоб со стороны непонятно было, что там под ними. И тут же люди. В армейской полевой пятнистой форме с разноцветными петлицами и шевронами, и в штатском, на машинах и пешком. В этом непонятном, а потому и особенно страшном месиве бредут в когда-то аккуратной, но уже обтрепавшейся одежде "для внешних работ", бородатые и лохматые, сверкая заклёпками на ошейниках, двадцать мобилизованных во главе с лейтенантом в общегородской форме с зелёными петлицами Ведомства Учёта Несамостоятельного Контингента.

Карько был Старшим в Аргате на центральном комплексе у Сторрама, и здесь его поставили старшим, сказали: "Старший колонны", ну и... Девятнадцать человек смотрят на него, а что он может? Да ничего. Не знает он здесь ничего и не понимает,

Вроде совсем недавно хозяин выстроил их рано утром, практически на рассвете и до общего подъёма, оглядел и сказал:

- Началась война. Вы нужны там. Когда война закончится, вы вернётесь сюда. Я приму всех.

О-хо-хо, сколько нас вернётся? И какими вернёмся. Рыжий, храните его Матери-владычицы, братейка названный, побратим по-ихнему, про войну жуткие вещи рассказывал, да ещё добавлял, что о самом страшном не говорит. Карько тоскливо вздохнул.

И вот который день, счёт уже потеряли, их гонят куда-то. Из Аргата, правда, вывезли в грузовике, а потом прямо на дороге вытряхнули, заново пересчитали и погнали. И то беги, то в канаве лежи, то чего-то копай да таскай... Ну, с землёй возиться ещё куда ни шло, а вот после налёта, трупы собирать да из машин вынимать и на обочине складывать... все голозадые, но ведь тоже... люди, а их...

А он и здесь Старший, ему за всё и всех отвечать, а что он может? Вот паёк ещё вчера доели, сунулся к лейтенанту спросить, так получил оплеуху за дерзость, а на словах... Ну, что они все дикари, обжоры и дармоеды, так это ладно, пусть как хотят обзывают, но жрать-то чего будем? "Чего своруете, то и жрите". Сволочь ты голозадая, на что подбиваешь. Да только по-другому никак. И разбирая, растаскивая обломки - лейтенант то и дело срывал их с маршрута якобы в помощь, а на самом деле, чтоб самому прибарахлиться, видели, как он в брошенных домах в шкафах шарил и себе в карман что-то засовывал, а потом ещё от местного начальства получал "благодарность", ну и сами потихоньку чего-нибудь съестного, что под руку и на глаза попалось, жрать-то хочется, а голодный ляжешь на дорогу и пристрелят тебя в один миг. Война любого человека либо трупом, либо нелюдью сделает.

И вот опять. Сам же сказал, что до Центрального Сборного три периода пешим ходом, так нет же, приспичило ему в этом городишке покопаться. Ну и...

...Рядовой спецвойск Риарр Ронг был, в общем-то, доволен войной. Распорядок свободнее, офицеры не такие придирчивые, потому как не дураки и понимают, что на войне пули и многое другое ранящее и убивающее летает часто и со всех сторон. А что и тебя самого в любой миг может... ну, так ты с этим уже, да, с малолетства живёшь, ещё в Амроксе, будь он дюжину дюжин раз проклят, понял и прочувствовал. А уж тогда в Дамхаре, когда над трясиной посидел, то уж и вовсе... О том случае, когда смертный Огонь, ну, совсем рядом прошёл, аж лицо опалило, а потом и у одного костра с лохмачом сидел, и из общего котелка ел. Нет об этом лучше не вспоминать, потому что хоть и по приказу сержанта, но всё равно... опозорился. Хорошо, что о том только они трое и знают, и раскидали их сразу по разным частям, так что никакого совместного трёпа, где может нечаянно всплыть пережитое, нет и не будет, а лохмач совсем не в счёт. Так что всё у него в порядке, даже участок на самостоятельный обход и осмотр выделили. Живём и будем жить! Но вот чего согайны, таракашки грёбаные, к этому городишку прицепились, третий день уже налёт за налётом, ну, это не нашего ума дело, а мы что? Мы следим за порядком, пресекая всякое такое и этакое. То есть стреляем на месте грабителей и мародёров, потому как местной полиции уже нет, а трофеи всем нужны. Сержанту положенное дай, на храм сдай, вот и крутись как хочешь. И в одиночку больше натыришь и заранее разберёшь что сдать, а что себе оставить. Так что всё путём. А чтоб вас, опять летят! Риарр метнулся в подъезд остатков когда-то не самого бедного дома. Теперь его только прямым попаданием накроет, а дверь если и обрушат, то есть целые, но без стёкол окна, а от осколков его стены прикроют, тут главное - с мёртвым пространством угадать...

...И чего их лейтенанта понесло в эти развалины? Нет, понятно, что вопросов задавать не положено, и куда ты из хозяйской да господской воли денешься. Вот и привёл их к какому-то дому и велел:

- Что найдёте, всё мне. Всё!

Что, и кирпичи с досками?! Попробовал Медок дурачком прикинуться, так и огрёб. И ему, и всем досталось. Ну, стали таскать тряпки всякие, что из посуды не сильно разбитое, а он - придурок голозадый - стоит столбом, плачет и шепчет: "Что-нибудь... ну хоть что-нибудь...". А тут опять завыло-засвистело, все и ломанулись - опытные уже - кто куда, но чтоб хоть чем-то прикрыться, а он так и остался стоять. Ну и... Как затихло, только пожары трещат, повылезли из укрытий, осмотрели друг друга, спасибо матерям-владычицам: все живы, так поцарапало немного, но ран таких, что сразу в утилизацию отправят, нет. Ну и пошли лейтенанта смотреть. А он лежит. Вместо головы шматок кровавый, а тело целое. Ну, такая уж у него судьба значит. А им-то теперь куда?

Переждав налёт, Риарр вылез из укрытия и продолжил обход выделенного ему участка. Он, особо не задерживаясь и не приглядываясь, преодолел перегородивший бывшую улицу завал из обломков и остатков - ну, в таком искать нечего, если что и было, то задолго до него вычистили, похоронщики-костровые трупы собирают, и что на тех и вокруг лежит не упустят, и попробуй проверить, что там в костёр легло, а что в карманы и за пазухи, то ещё шакальё, да и храмовник при них всегда где-то рядом, а с Храмом шутки плохи, похлеще Дома-На-Холме контора - и увидел прямо впереди толпу... лохмачей? Точно, они самые! И чего они там стоят, рассматривают? Проверим. Добычу вряд ли найдём, придурки поселковые если и тырят чего-то, так только жратву, на более ценное у них мозгов не хватает. Но проверить надо. И позабавиться заодно немного. Стрелять и увечить армейских и гражданских, кого не на горячем застукали, и даже лохмачей очень серьёзно запретили, но во всём остальном он в своём праве.

Риарр громко передёрнул затвор, будто готовясь к стрельбе, и гаркнул:

- На колени! Руки за голову!

И удовлетворённо ухмыльнулся: надо же как резво попадали. Всё-таки и таких можно чему-то научить. А вот и понятно, чего стояли. Удачно пришлось: голова всмятку, а тело целое, удобно обыскивать.

"Ну, вот и всё", - Карько с отрешённой обречённостью смотрел, как возникший откуда-то спецовик споро обыскивает тело лейтенанта, снимает с мёртвой руки часы и надевает на свою, где уже их трое или больше, обшаривает карманы, вынимает из бумажника и перекладывает к себе в карман купюры, а в другой пересыпает монетки, а за пазуху во внутренние карманы мешочки со всяким разным, серьги там, кольца с браслетками, тоже часы, ну и ещё, что лейтенант на маршруте насобирал. Видно для того и карманов у спецовиков много, чтобы... мародёры - вспомнил он ургорское слово, Рыжий говорил его как ругательство и был прав. А их всех что, постреляют сейчас? Как... как ненужных свидетелей, не иначе. Ворон, было дело, объяснял как-то... Сам он -Старший, стоит в первой шеренге, ему и первая пуля. Да, Рыжий как-то сказал, что первую шеренгу первой и выбивают, и Ворон согласно кивнул. Да и... да, всякое бывало, и везде это.

Разобрав и разложив по карманам найденное на трупе, Риарр взялся за сумку с документами: интересно всё же, как это получилось, что лейтенант и в компании лохмачей. Это, правда, сразу объяснили зелёные петлицы. Из Рабского Ведомства лейтенант, крыска тыловая. Чего его в этот городишко и к этому дому понесло, объяснила личная карточка. Домашний адрес и указание на семью: родителей, младшего брата и незамужних сестёр. Вот дурак, нашёл где искать. С первого же взгляда видно, что кто не успел драпануть, то тех в крошево перемололи, на костёр положить нечего. Так, а вот тут что? А ни хрена себе, аггелы копчёные, головнями траханные, это он двадцать особей мужского пола должен был ещё когда и вон куда доставить, а, значит, решил по дороге попользовать. А это - Риарр насмешливо ухмыльнулся - нарушение и недобросовестное исполнение, и Огонь Справедливый нарушителя и наказал. Ну, Огонь своё долг исполнил, а вот что ему теперь с лохмачами сделать? Перестрелять на месте как дезертиров, потому что в военной зоне без командира только дезертиры, подлежащие расстрелу на месте, и... и ты сам - с обжигающей ясностью всплыло в памяти - такой же, подлежащий ликвидации, сидел на тонущем в болоте грузовике, а с берега смотрел на тебя лохмач. Помнишь? Ага, такое не забывается. Ну так, что твоё, то твоё, а лишнего на себя не бери, отдавай долги, чтобы перед Огнём чистым стоять. А обосновать... а патроны по счёту получены, и тратить их на лохмачей нерационально, а вручную забивать некогда, и вообще... приказано сберегать, чтоб им в Тартаре гореть, ресурсы. Риарр решительно отломал с опознавательного треугольного жетона лейтенанта регистрационный угол, два других остаются для костра и похоронщиков, у них своя отчётность, и бросил железку в сумку, повесил её себе через плечо, обвёл взглядом, пересчитывая, лохмачей и заорал:

- Встать! Прямо вперёд... бегом... марш!

Подгонять отстающих обещанием пристрелить не пришлось, бежали лохмачи кучно и достаточно резво. Но и настоящего темпа Риарр всё-таки не дал: не выдержат лохмачи, повалятся, и придётся тогда их уже поневоле перестрелять, а ему вот приспичило довести их до места и сдать целенькими, а спецовик что решил, то и сделает!

Бегом... бегом... бегом... мешок тяжело бьёт по спине... горячий воздух обжигает рот и горло... хриплое надсадное дыхание за спиной и ненавистный жестокий голос то сзади, то сбоку... сволочь, спецура, так и носится вдоль их колонны, погоняет... скотину на бойню так не гонят, жалеют, а их... Иногда ни с того, ни с сего спецура рявкал: "Верх!". Они падали прямо на дорогу и так лежали не в силах даже откатиться в кювет, ждали неминуемой смерти. Но сверху ни воя, ни свиста, а снова: "Встать! Бегом!". А потом то "Вправо! Марш!", то "Влево! Марш!". И уже не по дороге, по земле, сбивая ноги и дыхание на кочках, уже ничего не разбирая и не понимая...

...Марш достаточно простой, без больших подъёмов и спусков, и воронок практически нет, а вон и забор виден. Так, ну, прямо к воротам их и внутрь вбить, чтоб не разбежались, пока он документы местным штафиркам сдаёт, а то если сейчас попадают, то уже не поднимешь, и совсем обидно будет их прямо у ворот перестрелять за неповиновение. И Риарр, уже не указывая направление, а подгоняя, полностью перешёл на ругань...

Повезло всем: ворота оказались открытыми после выпуска очередной уже переданной армии команды, и подгоняемые руганью рабы, влетев в ворота, не попадали на землю, а оказались в объятиях толпившихся за чертой провожающих, и оба капитана были тут же. Так что Риарр весело проорал, снимая с себя сумку с документами.

- Принимайте свою скотину бесхозную. Рядовой спецвойск Риарр Ронг двадцать рыл доставил!

Оба капитана одновременно гаркнули:

- Всем стоять!

И армеец властно протянул руку за сумкой. Риарр позволил себе насмешливую ухмылку, но строевую стойку изобразил: всё-таки капитан, хоть и простой армеец. Шумевшая и быстро увеличивающаяся толпа рабов даже не заметила, как все трое голозадых убрались в свой дом и дверь за собой закрыли. Да на хрен их всех с ихними закидонами, когда тут такое...

Гаор оторопело всматривался в покрытое коркой из пота и пыли мучительно знакомое лицо. Быть такого не может, но вот же оно!

- Братан? - как сами по себе шевельнулись губы.

Карько хрипло выдохнул, как всхлипнул.

- Братейка? Жив?!

Вокруг шумели, расспрашивая прибывших. Ну, кто да откуда - это как всех. Ну, что они все от одного хозяина, так это редкость, но бывает, но вот чего их не "зелёные петлицы", а "чёрный берет" пригнал, да ещё ваш Старший нашему Старшине брат... Да не бывало такого, не слыхали даже о таком...

К мгновению, когда одновременно из внутренней двери комендатуры выглянул комендант и рявкнул, чтоб ворота закрыли и порядок навели, а из наружной вышел спецовик, пряча в нагрудный карман расписку-обоснование его нахождения вне зоны порученного сектора, Гаор продышался и почти вернулся к своим обязанностям. Новоприбывших надо разместить, обеспечить, накормить, внести в список и вообще... Но сам остался у ворот, чтобы посмотреть на такого странного спецовика. Карько, наскоро обтерев лицо поданной ему кем-то мокрой тряпкой, стоял рядом, полуобнявшись с нежданно обретённым братом, а ещё, конечно, не мог упустить такое дело Торр: всё ж таки свой...

Риарр тоже остановился, разглядывая через редкую решётку ворот лохмачей. Ну, интересно ему, и что тут такого, пошли все на хрен, я никому тут не подчиняюсь. И неужели в самоволки не бегают, это ж не забор, а насмешка, через него сигануть или под воротами пролезть даже первоклассник сообразит, охраны-то незаметно. Ну, дикари дикарями, даже такого сообразить не могут. И увидел. Двоих посредине и чуть в стороне и заметно помоложе третьего. Вот только... аггелы копчёные! Этого, с повязкой дежурного и выправкой, он знает! Это тот, дамхарский, оказавшийся обращённым сержантом, с которым у одного костра сидел и из одного котелка хлебал. А рядом... умыться успел, это старший у этих, бесхозных, и похожи... как... как... да нет, видно же, и стоят, обнявшись, так только с братом, так они - братья. Ну, Огонь Великий, ну, спасибо, верю в справедливость Твою...

Гаор поднял руку, сдвинул вперёд сидящую почти на затылке - согласно Уставу Особых Подразделений, не закрывающую положенную чёлку и клеймо на лбу - каскетку и тут же вернул её на место, но в это мгновение его ладонь развернулась, дотронувшись до козырька жестом воинского приветствия. Риарр таким же мгновенным движением поправил свой, сдвинутый - согласно своему Уставу - на правую бровь, чёрный берет, так же скрытно ответив на приветствие. И вдруг третий встал вплотную к воротам, так что те двое оказались за его спиной, поднял на уровень лица правую руку ладонью вперёд и поправил свою каскетку, одним слитным движением сместил её на правую бровь и тут же, распрямив ладонь в отдании чести, вернул на затылок. Риарр успел увидеть глаз на правой ладони раба, но год выпуска не разобрал.

Всё вместе не заняло и трёх мигов. И вот спецовик ушёл по своему маршруту, Гаор повёл брата к кухням, рассказывая по дороге о порядках и вообще, но умолчав на всякий случай о том, что узнал спецовика - надо же, не изгадился новобранец, остался человеком, значит, всё правильно он тогда возле чарусы сделал, и Матери, и Огонь одобрили. Торр убежал продолжать занятие по элементарной строевой с порученной ему группой парней, посыльные заняли свои места у внутренней двери и ворот. Лагерь ещё шумел, обсуждая невиданное и неслыханное событие, но шум уже не превышал обычный уровень.

В домике комендатуры, оба капитана согласно выпили по стаканчику из своих полевых фляжек, провожая к Огню незадачливого лейтенанта, и приступили к оформлению документов и на новоприбывших мобилизованных, и на убывшего - ну, смертью храбрых, конечно, чтобы родне хоть пенсию получить. Да уж, с лохмачами не соскучишься...


...Очередная дюжина мобилизованных стояла у ворот, ожидая, пока доставившие их сержант и двое рядовых в синей форме Ведомства Юстиции оформят все документы. С внутренней стороны уже столпились, разглядывая новоприбывших и оживлённо, но негромко переговариваясь. Форма конвоиров и видимые клейма всё объясняли: уголовники, получившие за все свои дела и делишки клейма и отправленные вместо шахт на войну. Хмуряк - Старший их команды - переглянулся с Гаором, и они кивнули друг другу. Дескать, забирай своих к себе и сам с ними все проблемы решай. Хотя... если как третьего дня... окажется хороший знакомый по прежней жизни "до ошейника", то... ну, там видно будет.

Гаор на миг обернулся и нашёл взглядом своего бывшего подчинённого в Чёрном Ущелье, пришедшего тогда на суд и проводившего его в рабство полным воинским приветствием. Когда-то отличный стрелок, почти снайпер, а теперь неудачливый наёмный убийца - на третьем заказе спалился, вернее, был сдан заказчиком, чтобы не платить оговоренное - уже не Вьюн, а Быстрый, покачал головой, что, дескать, никого не знает. Позавчера он сам окликнул рабского старшину, с трудом, но признав в нём своего бывшего взводного. Слово за слово, вспомнили друг друга, и он сразу согласился перейти под уже знакомую руку, хоть и к лохмачам. Когда ни помирать, всё равно день терять, а, да, теперь прозывается Рыжим, а ведь раньше бы за такую кличку отметелил бы вусмерть, а мы бы помогли, а теперь даже не морщится, когда слышит, да, а тогда заслужил прозвище Бессменный или Бессмертный Сержант, и славу, что своих из любого дерьма вытащит.

Можно было, конечно, и уйти, заняться своими бесконечными обязанностями, оставив Хмуряка разбираться с новичками, но одна из обязанностей дежурного - проследить и так далее. И Гаор остался стоять, равнодушно разглядывая пополнение. Вор, вор, убийца, убийца... ни "аварии с жертвами", ни "долга и растраты". Таких ещё можно к делу приспособить, там всякое может быть, как, скажем, у Ворона. Одного такого, тоже с треугольником, так на кухнях и оставили. Под присмотром, конечно, поговорил с ним на "понял - нет", что подкармливаешь кого хочешь и из чего хочешь, но при малейшей недостаче в общем пайке отвечать будешь не мне, а перед обделёнными. И как они решат, столько того и получишь. Понял, и всё пока в порядке. А... стоп! А это кто? Эту рожу я знаю и помню. Ну... ну, Огонь Великий, верю в Тебя, верю в справедливость Твою! Ну, сволочь, охранюга, зайди, зайди за ворота, переступи черту...

Хмуряк рассматривал новичков с настороженным вниманием, заранее прикидывая кому и какую осадку давать, а то желающие на его место всегда найдутся. Таких надо сразу давить. В крайнем случае и Рыжий поможет, его слово у лохмачей много значит, а те если всей массой навалятся... Да, вот этого сразу надо, ишь как его остальные опасаются, значит, уже власть над ними забрал и дальше попрёт лобовым...

Ворота, впустив небольшую, плотно сбившуюся компанию, закрылись. Конвоиры уже ушли, но капитаны задержались, разглядывая карточки и списки.

Вошедшие настороженно озирались, недолгий миг тишины, и громкий злобно-весёлый голос:

- Кого я вижу?! Господин надзиратель! И как вам, ошейник не жмёт?! Лоб не чешется?!

Стоявший в двух шагах Карько громко охнул:

- Тот самый и есть! Сволочь!

- Точно, - сразу откликнулся Тарпан. - Помню его.

Толпа загудела, заволновалась нарастающим ропотом. А Гаор продолжал:

- Эй вы, блатные-крутые, круче вас только яйца варёные! Ссучились, падлы, - перешёл он на говор Арботанга, - с охранюгой пайку ломаете.

Хмуряк еле сдержал радостную ухмылку: раз можно убрать конкурента чужими руками, то мешать ни в коем случае нельзя. А что у Рыжего с этим свои счёты, так даже и к лучшему.

Стоявший в центре и чуть впереди остальных рослый мужчина с клеймом "кубиком" презрительно ухмыльнулся и приказал дикарям заткнуться и не сметь пасть разевать, пока он добрый, раз помнят, кто он такой. Стоявшие за его спиной промолчали, но двое угодливо хихикнули. И Хмуряк быстро оглядел их, запоминая. Этих придавить нетрудно, но не откладывая, пока к кому другому не прилепились.

- Чего это он? - негромко поинтересовался Торр у оказавшегося рядом Губони.

Все, которые от Сторрама, так и оставались единой бригадой, раз уж так свезло, что голозадые не лезут и не разбивают по-своему. Они и здесь кучно стояли. И в несколько голосов объяснили Торру и остальным, что не просто надзиратель, а сволочь-охранюга, спецура, и бил Рыжего ни за что, и чуть не застрелил, и сестрёнку его убил, по-подлому, тоже даже не придрался к чему, а подозвал, дубинкой хребет перешиб, а потом в голову застрелил, в голову, да так что вся её кровь на Рыжем была, он её на руках держал...

Торр согласился и с тем, что такое мог только спецура сотворить, и что за сестрёнку Рыжий в полном своём праве.

Толпа рабов возмущённо гудела, быстро передавая друг другу что тут и за что, и медленно, но неумолимо раздвигалась, охватывая стоявших неподвижно, замерших перед неминуемой схваткой противников, нет, все уже понимали - врагов. И стоявшие за спиной бывшего спецовика недавно клеймённые, быстро прикинув соотношение сил, отступали, перебегая к стоявшим рядом и позади Хмуряка.

И тут грозный, но всё-таки приглушенный гул прорезал звонкий сильный голос:

- Дьял! Дьял ам уй бродорол гвэйд!

На Ласта изумлённо обернулись, и он, не ожидая вопросов, сам перевёл на ургорский:

- Месть, месть за родную кровь.

Это поняли и согласно закивали. Как сам собой замкнулся круг.

- Поединок! - громко, но без крика, сказал Хмуряк.

Ну, кто не знал, тот догадался.

- Ну, - усмехнулся Гаор, твёрдо глядя прямо в глаза бывшего спецовика. - Согласен, когда ты без оружия, и я без наручников? Струсил, дерьмо спецурное?

- Н-на! - выдохнул спецовик, выбрасывая ладонью вперёд правую руку, чтобы заставить противника отступить при виде клейма.

Но Рарг хорошо учил, и Гаор ответил встречным выпадом, выкручивая и ломая пальцы врага.

Треск разрываемых связок, крик боли и нарастающий звериный рык.

Ласт невольным жестом удивления приподнял брови. Рыжий должен быть из Ардинайлов, других в "Орлином Гнезде" быть не может, а это не клёкот орла, совсем другой зверь проснулся. Интересно. Тогда не рык, вой был, но под энергином трудно определить, а сейчас... Да, нутряной, родовой зверь голос подал.

Торр смотрел схватку, даже рот приоткрыв от уважительного восторга. Ну, надо же... такого он ещё не видел, это кто ж Рыжему такое показывал, да нет, учил, это ж...

Гаор ловил замахи и выпады, перехватывал на разрыв, выламывал и выбивал суставы, обезножил ударами по коленям, обездвиживая, но не убивая, пока не убивая врага. Убить мало, нет, пусть прочувствует, чтоб... Холодная ярость белого огня, ставшее тягучим время, клокочущее в горле рычание... И жалобный уже не стон, а скулёж поверженного врага...

Гаор выдохнул сквозь стиснутые зубы и сплюнул кровавую - всё-таки достали его пару раз по носу и зубам - слюну на лицо ещё живого, но уже обречённого. Крепкая сволочь, болевого шока так и не взял, но никакую сортировку теперь не пройдёт. Сделано! Спасибо Огню Справедливому, сделано! Медленно стало доходить, проясняться окружающее.

Гаор отвернулся, шагнул к своим, и его остановили властным приказом:

- Добей!

Гаор с ещё не остывшей злобой посмотрел на немолодого бородача, да, третья общая бригада, и возразил:

- Нет, пусть подыхает.

- Добей, - повторил бородач. - Не позорь своё племя, курешанин. Ты гридень, а не кат, - и на ургорском: - По их закону-обычаю бился, по нему и добей.

Нестерпимо долгий миг они смотрели друг другу в глаза, и Гаор... склонил голову, признавая правоту приказа и подчиняясь ему.

Он вернулся к распластанному, тихо скулящему телу. Подцепив носком сапога за бок, перевернул лицом вниз, наклонился и упёрся коленом в содрогающуюся от рыдания спину, взялся обеими руками за голову поверженного и резким уверенным рывком повернул её. Щелчок, последнее содрогание, резкий запах.

- Иди к Огню, и пусть Он будет справедлив к тебе, - завершила процесс ритуальная фраза.

Гаор выпрямился и пошёл прямо на толпу. Перед ним расступились, но всё тот же бородач поймал его за руку и с властной уверенностью повёл, бросив:

- Идём. Умою тебя.

Толпа гудела, расходясь и обсуждая невиданное и неслыханное. Даже недавно клеймённым такое было впервые, ну, в кино про древних королей видали, но чтоб вот так, вживую...

Хмуряк внушительно посмотрел на новичков, и те угодливо закивали, дескать, всё поняли, да мы, да никогда... Говорить, что только трепыхнитесь, так сразу к лохмачам отправитесь, не пришлось, все всё и так поняли.

Карько озабоченно следил за уводившим братейку бородачом, как бы и тут чего такого не вышло. Но его тронул за плечо кто-то из Сторрамовских.

- Старший, падаль-то прибрать надо.

- Был подлюгой, вот и стал падалью, - хохотнул Тарпан. - К воротам что ль снести?

-Да, к дороге, там и закопаем, - предложил ещё кто-то.

- Мать-Землю поганить?! - сразу возразили и даже дали предложившему по затылку.

- Ну да, пусть голозадые сами своё дерьмо жгут.

Споры разрешил комендант с зелёными петлицами. У него были и на этот случай инструкции. И если сам инцидент - встреча бывшего, хм, раба с бывшим надзирателем и сведение старых счётов - был, скажем так, предсказуемым по сути и экзотичным только по форме, то последствия прописаны. Дежурный, само собой, получит выговор за самоустранение от ликвидации последствий.

За выполнение упаковки тела в специальный мешок из горючей ткани и выноса его к месту сбора материала для похоронной команды взялся Хмуряк: всё ж не лохмач, а свой, такой же как многие из его бригады, да и он сам. Мы-то клеймённые по приговору, а не лохмачи, те с рождения, мы - ургоры. Так что...

Торр хотел присоединиться, чтобы посмотреть год выпуска в клейме на ладони. Но его одёрнули:

- Не лезь. Они пускай сами со своей падалью возятся.

Ласт с интересом, но предусмотрительно держась подальше, наблюдал, как этот странный бородач заставляет Рыжего раздеться догола и обливает его водой, черпая её пригоршнями из бочки и явно что-то приговаривая. Какой-то обряд? Неужели... аборигенный храмовник?! Ведь усмирил проснувшегося зверя одной фразой.

- Всё, одевайся.

Гаор помотал головой, стряхивая с волос и бороды капли воды, и будто невзначай, как о пустяке, спросил:

- Ты волхв или ведун?

Хрясь! Широкая мозолистая ладонь плотно запечатала ему рот.

- Понял, - покладисто кивнул Гаор и стал одеваться.

Событие, конечно, было необычным, но было да прошло. Мёртвого в костёр, и пусть Огонь Справедливый с ним сам потом разбирается, а нам надо жить и выживать. И день покатился своим чередом, наполненный мелкими для посторонних, но очень важными для участников делами и разговорами.

Наконец прокричали отбой, и лагерь затих. Склонив в прощальном приветствии голову, молча ушёл храмовник, проведя уже ставшее обыденным вечернее служение уходящему на отдых Небесному Огню. У ворот и внутренней двери комендатуры прикорнули ночные посыльные. Два капитана подписали и вложили в соответствующие папки ежедневные сводки-отчёты. В молчаливом согласии тут же на временно опустевшем столе накрыли себе... да нет, не ужин, а... просто надо выпить, хотя после увиденного лучше бы напиться, но нельзя. Так хоть глотнуть.

Вот ведь какая морока с лохмачами. Никогда не знаешь, чего от них ждать. Вот, скажем, эта проблема: лохмачи поселковые и обращённые уголовники. Ну, об их вражде давно известно, с самого начала их развели по разным палаткам и подразделениям, и обходилось. Дальше мелкого, а с появлением Рыжего и редкого мордобоя дело не шло. А вот скакнёт тому же Рыжему в голову, и понесётся. По кочкам полным карьером да в овраг. Третьего дня он с таким обращённым, тоже, между прочим, наёмным убийцей обнимался и к своим увёл. Лохмачи поворчали, но спорить не решились. Ну, это понятно. "Владеет навыками рукопашного боя". Такие записи просто так не делаются.

Сегодняшнее событие обсуждалось и в палатках. Вроде бы ничего такого уж особенного и не произошло. Ну, лохмач замочил блатаря. Ну, голозадого к ихнему Огню отправили. Ну, за дело. Ну, старые счёты свели. Но уж больно необычно показали себя оба противника. Да нет - врага... Ну и... Да хватит об этом, свою категорию береги...


Осень 2 декада 9 день


Хочешь, чтобы было сделано хорошо - делай сам. Полковник Акмор Фомал всегда следовал, ну, старался следовать давнему и ставшему родовым завету. И потому, приняв, наконец, высшее - из доступного потомку младшего сына - звание полковника вместе с назначением в новый, только создающийся полк, старался отследить, а если надо и получится, то и откорректировать его состав и обеспечение. И особое внимание этому совсем новому в общем-то традиционном раскладе подразделению: "особой вспомогательной роте", впрочем, уже получившей сразу два прозвища: "лохматой" и "окопной". Полная рота - дюжина дюжин лохмачей, из которых, ну, дай Огонь, чтобы хотя бы четверть была грамотной и хоть в чём-то, кроме простейших работ, знающей. Нет, "Устав Особых подразделений" он изучил старательно, тщательно и вдумчиво, как привык ещё даже до училища под руководством деда, так же дослужившегося до полковника и рьяно муштровавшего всех внуков, а особенно придирчиво того, кого планировал для такой же, как у самого, карьеры. Нет, он на деда не в обиде и даже благодарен за заложенные в раннем детстве привычки и усвоенные навыки. Ладно, это всё прошлое, а ему надо сейчас самому лично отобрать в свою "особую лохматую окопную" роту личный состав, включая старших. И с учётом разговора с давним знакомцем и почти другом Венном Армом из Дома-На-Холме...

... "Дикие" мотогонки без стартовых и финишных протоколов, размеченной и заранее обговоренной трассы, судей, механиков и болельщиков - вполне приличное мужское развлечение, как и верховая езда. У Венна его шикарная алеманнская зверюга, у него самого взятая напрокат, потому что свою, любимую, холимую и лелеемую, пришлось продать, но весьма качественная отечественная копия, так сказать "рабочая лошадка". Обогнать не удастся, но и намного не отстанешь. Венн по-приятельски вежливо держится впереди на полкорпуса, определяя маршрут. В очередной просторной полузаросшей круглой впадине - то ли заросший пруд, то ли совсем старая почти древняя воронка, нет, всё-таки пруд, раз крохотный родничок пробился - остановились глотнуть, перекусить и немного размяться. И поговорить, не перекрикивая встречный ветер. Обычные вежливые, не требующие развёрнутых ответов, вопросы о семье. Да, конечно, всё в порядке, как и должно быть. Дочки успешно учатся, сынок - долгожданный, вымоленный у Огня и обошедшийся, ох, в какую сумму, все запасы и припасы ушли, и даже вот пришлось мотоцикл и ещё кое-что продать - здоров. Мать тоже в порядке.

- Рад за тебя, - вполне искренне сказал Венн. - Новое назначение уже получил?

- Ещё нет, - насторожился он. - Пока только слухи. С этой реорганизацией... Сам понимаешь.

- Ну да, - кивнул Венн. - Тут даже не реорганизация, а полноценная реформа...

- Грядёт?

- Уже началась, - Венн улыбнулся. - Входим в крутой, очень крутой поворот...

...Больше тогда ничего сказано не было, а большего и не нужно. У Венна явно на него свои планы, и пока они не во вред, не в явный вред, можно и подыграть. Хотя бы тем, что тупо и тщательно следовать уставам и приказам. Тем более, пока они не противоречат друг другу и здравому смыслу. Его полк должен быть, нет, не лучшим, а надёжным. Чтобы он сам, в первую очередь сам, был уверен в каждом подразделении, каждом человеке, каждой машине. И потому едет в центральный мобилизационный пункт, чтобы не просто принять сто сорок четыре... не особей и не штук, а... хорошо, пока просто лохмачей, а лично отобрать личный состав своей полной особой вспомогательной роты.

Остальной и основной личный состав уже выверен и отобран, и им сейчас занимается заместитель по строевой, собрать все детали в единый механизм - его работа. Но там была привычная рутина, где знакомы и понятны и номера мест прежней службы, и всякие разные пометки в личных делах, а здесь - всё впервые и, значит, только лично. Заглянуть в лицо каждому и сверить это лицо с учётной карточкой. Зам по техническому обеспечению отправился отбирать и принимать всё по его сектору ответственности, командир интендантской службы занят своим, своего адъютанта тоже для подготовки обмундирования и приведения к присяге мобилизованных, а он, да, занимается личным составом. Так они и решили на своём совещании, получив назначения и представившись друг другу. Полковые тихушник и храмовник так же шебаршат в своих ведомствах по своим секторам ответственности. Каждый отвечает за своё и потому не лезет в чужие дела.

Подъезд к мобилизационному лагерю ему понравился: чисто без излишней показухи, сразу заметно, что латают и чинят по делу. Ворота раскрыты, принимают новых? Нет, впускают работавших... так, капитан с зелёными петлицами, бородатый раб с повязкой дежурного... стоп-стоп, борода-бородой и лохмы из-под каскетки, а выправка откуда? И ухватки знакомые, эту школу он знает. "Ну, за что бы ты под клеймо не угодил, а я тебя заберу". С этой мыслью Фомал тронул водителя за плечо и вышел.

Гаор принял выходивших на дорожные работы - опять аггеловы согайны станцию долбали и скинули свой груз куда попало, а попало на подъездные пути - и вместе с комендантом обернулся на шум подъехавшей и остановившейся машины. Из новенькой со свежим камуфляжем "коробочки" вышел пехотный полковник и направился к ним. А адъютант где? Полковнику положено. Один ездит? Ну-ну.

Вежливо козырнув и представившись, Фомал протянул капитану предписание о формировании и повернулся к застывшему в правильной уставной стойке рабу.

- Образование?

- Общевойсковое училище, солдатское отделение, полный курс, господин полковник.

- Год выпуска?

"Ну, началось", - подумал Гаор, предчувствуя, что на этом его дежурство и пребывание на мобилизационном пункте закончатся. Привычные вопросы о годе выпуска, где воевал, в каком звании демобилизовался, ну, всё как обычно. Пошли вопросы на знание Устава особых вспомогательных... Ну, пока вдалбливал остальным, сам почти наизусть выучил. Так, состав полной вспомогательной роты по дюжинам... Н-на!

Фомал удовлетворённо кивнул. То, что они одного года выпуска, конечно, интересно, но мало существенно. Как и причина обращения. А всё остальное его устраивает. Командир особой вспомогательной - Старшина по новой табели званий - таким и должен быть. Ну, приступим.

Прозвучавшие приказы о зачислении в состав тридцать седьмого - Чего-чего?! Не помнит он такого номера, всегда и издревле, с "тёмных веков" определено, что войско в три дюжины, тридцать шесть полков, надо же какие новости! - полка и сразу же о назначении старшиной особой вспомогательной роты несколько удивили Гаора: а полковник-то борзый и с полномочиями, хотя не его это дело, пусть с обоими ведомствами сам и улаживает. А вот распоряжение подобрать состав на полную роту и назначить старших дюжин... это ж он сможет всех своих забрать! И, радостно проорав формулу подчинения, Гаор кинулся выполнять.

Подошёл и представился армейский капитан. Разумеется, оспаривать предписание о формировании никто не собирался, и к тому же самоуправство полковника избавляло обоих комендантов хотя бы от части бумажной работы. Что Рыжий сообразит одновременно вести запись отобранных, они не сомневались. И, в общем-то, им безразлично, где именно продолжат службу лохмачи. Да и после того самого... инцидента от Рыжего лучше избавиться, а то слишком большой авторитет он заимел.

Фомалу хотелось понаблюдать за трепыханиями новоназначенного старшины, но для отказа пройти в комендатуру и там подождать завершения процесса не было обоснований. К тому же, доверять - так доверять. Если старшина накосячит с личным составом, то ему и отвечать за все косяки.

"Не спеши, а то успеешь", - старая армейская мудрость, как и та, что подожди с исполнением, вдруг прикажут: "Отставить!". Но есть ситуации, когда медлить нельзя. Именно для того, чтобы успеть до изменения обстоятельств и пока начальству никакая шлея под хвост не попала. И потому Гаор метался по лагерю, вылавливая нужных, на ходу приказывая без объяснений и отмахиваясь с руганью от ненужных. И сразу строить по дюжинам... и старшие пускай переписывают своих, номер и прозвище... ага, Ласт, водилы с механиками на тебе, сам подбери... Карько, всех наших, ещё сам четверых бери, чтоб на две дюжины... нет, Тарпан старшим во второй... Быстрый, свою дюжину в строй... Подбежал к Волхву, как называл его только про себя.

- Багрец...!

И натолкнулся - впервые - на отказ. Негромкий и спокойно твёрдый.

- Мне здесь нужнее, а ты обойдёшься. Вот кого возьми.

И к нему подтолкнули молодого, ну, совсем мальчишку, с еле намеченным пушком над верхней губой, светловолосого и голубоглазого. И почему-то уже с собранным заплечным мешком.

- Мезеня он. Бабкин внук. Малец пока, но знает. А там крепким травником будет.

Гаор изумлённо кивнул: ну, надо же... он-то думал, что уже всё и про всех знает, а тут такое... Да всё потом, а сейчас... в дюжину управления, конечно... Общие уже стоят, и старшие своих переписывают... кого ещё... Нет, Хмуряк, твоих мне не надо, а на кухню... да, Большака, конечно, по плотинам помню, механик он, да, но тут нужнее, из водил выдернем, а сюда...

- Всё хозяйство и кухни на тебе будут, остальных сам подбери.

Ну... ну, всё... Собрать у старших дюжин их списки, быстренько сделать общий... да, дюжины по росту перестроить... Четырок, Быстрый, давайте... повязку сдать... кому? Ладно, "зелёные петлицы" укажут...

Ну вот, строй почти правильный... Четырок, за ногу тебя и об сарай, опять каскетку на правую бровь сбил, а ну поправь по Уставу... Теперь доложить о готовности и вперёд...

Появление ещё дежурного и уже старшины с докладом о выполнении прервало ставшую вполне дружеской беседу о всяких аргатских и прочих новостях. Капитаны остались готовить документы, приказав дежурному сдать повязку Хмуряку. "Хреново, конечно, но Багрец пока остаётся, не даст всех под блатных положить", - успел подумать Гаор, гаркая формулу подчинения уже по-армейски и вылетая обратно.

Хмуряк, получив повязку, удовлетворённо хмыкнул и даже пожелал дожить до победы.

- Кто выжил, тот и победил, - бросил ответно Гаор, убегая на правый фланг строя.

Вышел полковник и неспешно, пристально, но без злобы или пренебрежения, вглядываясь в лица, пошёл вдоль строя.

Фомал, отметил про себя наличие выправки у... троих точно: у старшины и старших двух дюжин. Конечно, хотелось бы... но, как говорили древние: "Бой покажет". И, значит, да, уголовников нет, только один и тот, что с выправкой, а клеймо... наёмный убийца? Может и на пользу окажется, раз его старшина старшим дюжины поставил. Посмотрим. Готовясь к приёму "особого контингента", он не просто просмотрел, а изучил реестр клейм. И теперь уверенно отмечал, что только кружки прирождённых, даже у этого красавца с точёным истинно аристократическим лицом и непринуждённо горделивой, прямо королевской осанкой. А у старшины... вспомнил: устаревшее без расшифровки. Но это уже и не столь важно. Есть молодые, вон совсем мальчишка, есть и постарше, морды, в основном, смышлёные, держатся... уверенно.

Подошёл армейский капитан, Фомал принял у него уже официальный список, козырнул, благодаря, убрал к себе и достал предписание о перемещении. Подозвал старшину.

Выслушав приказ и получив на руки - ого, надо же какое доверие! Или это ещё одна проверка? - предписание с указанием и пункта назначения, и маршрута, Гаор бодро отрапортовал о готовности приступить к исполнению, перекомпоновал строй в походную колонну, отправив Четырка с его дюжиной молодых и шустрых замыкающими: эти точно не отстанут, но к ним добавим... а вот эту четвёрку, чтоб было кому молодым и раза дать при нужде.

Фомал проводил взглядом бодро уходящую в разножку колонну и посмотрел на стоящего рядом армейского капитана.

- Легко не будет, - усмехнулся тот. - Готовьтесь к небоевым потерям, полковник.

- Спишем на прямое попадание, - ответил старинной, появившейся вместе с пушками, армейской шуткой Фомал.

Козырнули друг другу, и Фомал сел в свою машину, а капитан вернулся в домик: закончить с бумагами и отметить... хм, избавление от, если честно, то даже опасного... ладно, это теперь чужая головная и прочая боль, так что, вычеркнули и забыли.

Стоя у ворот, Багрец убедился, что ушедших уже не видно, а рядом никого нет, и, мотнув головой, негромко ответил кому-то невидимому и неслышимому.

- Нет, не князь, и князем ему не быть. А воевода будет крепкий.


* * *


1.11.2019


СОГАЙЯ


Согле


Главная резиденция крюиракла


Величественная анфилада была пуста, и, как ни старалась Со-Инн-Рию идти тихо, каждый её шаг отдавался мелодичным лёгким звоном. Она, конечно, знала, что так и было задумано и сделано древними строителями, но всё же... неприятно. Как и вызов к дяде. Зачем она ему? Нужно продумать заранее. Нет, не для обоснования отказа, отказываться ей не положено, ни по возрасту, ни по месту в иерархии, ни даже просто как женщине. И что бы ей ни сказали, она выразит восторженную готовность к исполнению. И это везде всегда и у всех. Даже у исконных врагов Согайи - ургоров - уставной ответ: "Радостно повинуюсь!", да, даже эти полудикари, грубые примитивные кочевники, когда-то налетавшие прожорливой стаей, а теперь закопавшиеся в землю как крысы, ну, ничего наши бомбы взломают их бункеры, а бравые десантники очистят землю от этого двуного мусора, и иначе думать нельзя, что бы ни писалось в официальных сводках и ни говорилось в доверительных беседах, без веры в победу победы не будет, да, так даже они признают необходимость радостного повиновения...

У дверей малого кабинета она опустилась на колени и, когда двери - низкие, чтобы даже коленопреклонённый мог продолжить путь только склонив голову, а ещё лучше ползком - раскрылись, вползла в кабинет. Да, по своему статусу она могла остаться на коленях, но лучше пере-, чем недо-.

Традиционная пауза, чтобы допущенный к подножию прочувствовал и преисполнился. И падающие с неизмеримой высоты на склонённую голову как... погребальные камни, если осуждение, и как благоуханные розы, если дозволение... Она недодумала, потому прозвучали. Слова, просто слова.

- Мы доверяем тебе. Ты отправляешься в действующую армию. Твоё назначение у Первого Меча. Ступай.

Бормоча благодарности, Со-Инн-Рию поползла, пятясь и не поднимая головы, на выход. Многократные тренировки и репетиции позволили ей точно попасть в дверь и покинуть рабочий кабинет крюиракла.

Оказавшись в приёмной, она встала, поклонилась дежурному секретарю и отправилась в путешествие по дверцу. Покои Первого Меча Согайи - её другого дяди - были в одном из соседних корпусов, и покинув главную анфиладу, она сразу углубилась в путаницу внутренних лестниц и переходов. Девочкой она здесь играла с двоюродными и троюродными братьями в прятки, догонялки, а потом и в войну. По традиции каждая ветвь в каждом поколении даёт хотя бы по одному в каждую "руку власти". В её ветви так получилось, что рождались одни девочки, и её жребий указал на "руку с мечом". Разумеется, никто не спорил, она с детства знала о своей судьбе и готовилась к ней наравне с остальными. И потому лабиринт, ведущий в покои Первого Меча ей знаком до вон той щербатой плитки у стены, о которую она разбила нос, получив внезапный удар по ногам и впечатавшись головой в стык стены и пола. Годы учёбы и тренировок. И вот оно - её время, её славы или... нет, только славы. Погибнуть во имя процветания Согайи - счастье и высокая награда всемогущей судьбы.

Сейчас здесь было тихо и безлюдно. Ни один из скрытых в сторожевых нишах внутренних патрулей не побеспокоил её. Она вышла в официальную рабочую анфиладу и прошла в кабинет Первого Меча через высокую, не заставляющую пригибаться дверь для воинов. Дядя - или верховный командир? Ну, это определим по разговору - ответил кивком на её приветствие и показал на сиденье у своего стола. Всё-таки дядя?

- Ты всё поняла?

- Готова выполнить любой приказ, - ответила она стандартной, но сейчас несколько двусмысленной фразой.

Дядя позволил себе улыбку.

- Похвально.

Она склонила голову, благодаря, и тут же выпрямилась, готовясь вскочить и выслушать приказ. Но дядя движением ладони придавил её к сиденью.

- Положение непростое. Первая фаза затягивается, и промедление может стать опасным.

Ну, это она и сама поняла, отслеживая сводки. Первый натиск не дал результата, нужного результата, наземный фронт стоит почти вплотную к границе, и удачный контрудар врага может иметь... Веер возможностей сужается с каждым днём.

Она произнесла это вслух, и дядя кивнул.

- И философия бывает полезной.

Первый Меч Согайи задумчиво рассматривал свою племянницу из дальней ветви. Насколько девочка понимает всю серьёзность ситуации? Неглупа... во всяком случае, пока никаких глупостей за ней не числится. Амбициозна... соответственно своему положению как в семейной, так и армейской иерархии. Следующее звание вполне достижимо и будет высшим возможным для женщины. И тогда всё станет решать должность. Делать из исполнителя союзника... придётся. В грядущей неизбежной смуте каждый... и каждая на особом счету. Женский Дворец тоже может сказать своё важное, а иногда и решающее слово.

Со-Инн-Рию чувствовала и понимала этот оценивающий взгляд и, помня старинную мудрость: "Не лезь на смерть, пока не позовут", - молчала, сохраняя на лице приличествующее моменту и ситуации выражение готовности к исполнению. Что Первому Мечу предстоит отстаивать своё место в грядущей и неизбежной смуте не было секретом для Женского дворца - по общему традиционному мнению, Курятника или Гадючника. Дело-то вполне житейское, далеко не первое и совсем не последнее.

- Место малозаметное, - Первый Меч заговорил с лёгким намёком на доверительность. - Но это пока, во-первых, и его незаметность очень важна как наш стратегический ресурс, во-вторых.

Со-Инн-Рию понимающе кивнула и чуть-чуть прибавила на лице исполнительности. Разумеется, к полётам через линию фронта её не допустят: вероятность плена, несмотря на жёсткий приказ самоубийства в случае такой угрозы, весьма велика, а плен для мужчины позорен, а для женщины недопустим ни при каких обстоятельствах. Так что будут её держать на сугубо внутренних маршрутах, что тоже неплохо и, если точка базирования в прифронтовой полосе, то и выплаты будут соответствующие. И награды. И продвижение по лестнице званий и должностей. О замужестве и, тем более, деторождении речи нет и не будет: она вытащила жребий службы, а не продолжения рода, но обилие сослуживцев допускает отношения равных без последствий, что дозволено и уставом, и традициями.

Первый Меч встал, и она немедленно вскочила, приняв уставную позу получения приказа. Прозвучали почти ритуальные фразы приказа и радостного подчинения. Аудиенция закончена. Теперь беготня по кабинетам и отправка к месту исполнения служебных обязанностей. Тоже довольно длительная процедура, включающая посещение могил предков и прощальный ужин с семьёй, но главное - закончилось ожидание, и всё позади. В прошлом тренировки, испытания, проверки и предвкушения с предчувствиями, началось настоящее дело! И дальше всё зависит только от неё. Бог Войны - прекрасный в своей безжалостности Урлог не прощает слабости и помогает только победителю. Значит, она должна победить. Да будет так!


* * *


18.11.2019


12.06.2019