Зубачева Татьяна Николаевна: другие произведения.

Сон 7-2

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Peклaмa
Оценка: 8.47*5  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Вычитано


СОН СЕДЬМОЙ

(продолжение)

всё там же...

  
   "Красота спасёт мир". Ох Моорна, Моорна. Может, тот писатель и хорошо писал, но как философ - он дурак и даже хуже. Никого и никогда красота не спасала. Гаор всегда это знал, даже нет, изначально чувствовал, с детства, а жизнь потом день за днём убеждала его в этом. Красота не спасает, а губит. И, как правило, своего носителя. Большерогих оленей спасла не их красота, а жадность королей, не желавших терять такую дичь, и всю Королевскую Долину тоже.
   А Королевская Долина ведь и в самом деле красива. И прячущиеся в её глубине дворцы, и сокровища в этих дворцах. И какая же мерзость творится среди этой красоты?!
   Разумеется, Гаор читал о гладиаторских боях - любимом развлечении королей и знати дуггуров в древности, но что это сохранилось и сейчас... даже помыслить не мог. И во что это выродилось - тоже. Какой это, к чёрту, бой, когда против обученных собак выставляют мальчишку или раненого, который только и может, что пытаться убежать, а господа наслаждаются зрелищем не боя, а смерти, когда собаки разрывают беззащитного. И, зачастую, их же родича, только с клеймом и в ошейнике.
   Гаор понимал, что только положение личного раба Фрегора спасает его от смерти, скорой, но нелёгкой. После боя с собаками остальные рабы стали его побаиваться, задевать в открытую не рисковали, боясь, как он понимал, нарваться на ответный удар, но "родовые" - и это он тоже понимал - боялись не его ударов, а гнева его хозяина - Фрегора. Некоторые даже пытались заискивать, и их показное вымученное дружелюбие было противнее прежнего пренебрежения. Он теперь не верил никому из них. Никому. И это было тяжелее всего.
   А так, при всём её разнообразии, жизнь шла размеренно и ровно. Подъём, уборка и оправка, завтрак, работа в гараже или на выезде, обед, период в гараже, период отдыха, тренировка, период отдыха, ужин, личное время, отбой. Паёк сытный, постель мягкая, бабы податливые, и даже прислуга есть. Живи - не хочу! А ведь и не хочется. Но... но надо. Потому что это: роскошь и изысканность сверху, мерзость, кровь и грязь внутри, - это тоже, как говорил Кервин: "все знают, и никто не говорит". А значит, он здесь в разведке. А для разведчика что главное? Не просто выжить, а вернуться и доложить. И для журналиста так же: найти, узнать и передать в печать. А значит, глаза и уши пошире, рот поуже, язык за зубами. Смотри, слушай и запоминай. И помалкивай. Помни: длинный язык до горла укорачивают.
   Гаор старался заканчивать свои рассуждения шуткой, чтобы уж не совсем погано было. А вокруг таял снег, вдоль шоссе и дорожек бежали ручьи, ослепительно сияло солнце, и стремительная аргатская весна уже одевала деревья и кусты зелёным пухом. И если бы не жившие здесь сволочи, как бы хорошо здесь было!
   День за днём, день за днём, день за днём... В Дамхаре были рейсы, у Сторрама выходные и сигаретные выдачи... В "Орлином гнезде" время счета не имело. Ни выходных, ни праздников. Даже сигареты получали у Мажордома каждый сам по себе. Как закончился паёк, идёшь после ужина к Мажордому, сдаёшь пустую пачку, выслушиваешь тираду, что слишком быстро выкурил, и, может, получишь новую, а может, и нет, а может, и получишь, но не сигареты, а кое-что другое. Скажем, собственноручную оплеуху, а то и приказ на порку.
   С ним, правда, Мажордом ни разу такого не позволял. Но у Гаора были, кроме пайковых сигарет, ещё и подаренные хозяином. Он даже их не проносил в казарму, а так и держал в бардачке. В каждой машине у него лежала пачка и зажигалка. В этом плане к хозяину у него никаких претензий. Тот даже не ждал его просьб, а сам зачастую, распечатав пачку и закурив, небрежно перебрасывал ему.
   - Кури, Рыжий.
   Он благодарил и оставлял пачку в бардачке. А зажигалки заправлял в гараже: было там и зарядное устройство, а в лимузине так зажигалки были вмонтированы и в переднюю, и в заднюю панели. Чтобы шофёр и пассажиры могли курить независимо друг от друга.
   Гаор даже испытывал некое чувство почти благодарности к хозяину, но как-то услышал его брезгливое замечание, когда подсаженный пассажир попытался закурить свои.
   - Меня тошнит от этой дешёвки.
   Вполне прилично одетый господин поспешно погасил в пепельнице свою сигарету и стал извиняться, а Фрегор уже иным, добродушно-снисходительным тоном сказал:
   - Рыжий, дай ему своих.
   Гаор, разумеется, выполнил приказ, покрасневший от унижения господин закурил, а от благодарности ничего не осталось.
   Да, теперь случалось и такое, что, выехав на условленное место, не хозяин пересаживался в другую машину, а к ним подбегали, и хозяин небрежным жестом отправлял "клиента" на переднее сиденье. И тот, сидя рядом с лохматым рабом, должен был говорить перегибаясь и оборачиваясь, испытывая тем самым двойное неудобство. Разговоры чаще всего шли обиняками и недомолвками или на неизвестном Гаору жаргоне, в котором причудливо смешивались военные термины и блатные словечки, и Гаор мог только догадываться о смысле. Чаще всего, когда "клиент" покидал их машину, хозяин самодовольно хмыкал и командовал:
   - Открой окно, Рыжий, а то от его глупости не продохнуть стало, - и хохотал, восторгаясь собственным остроумием.
   Такое доверие - Гаор понимал, что оказался допущенным к изнанке работы Тихой Конторы - не радовало. Многознающие недолговечны - всё чаще всплывала в памяти фраза из какого-то прочитанного ещё в училище исторического романа, затрёпанного до дыр из-за подробных сцен развлечений короля с наложницами. Он тогда тоже... упивался, но до развлечений "Орлиного Гнезда" безымянный - обложку роман утратил задолго до того, как попал ему в руки - автор не додумался. И из всего романа, наполненного кровавыми битвами и сладострастными оргиями, сейчас в голове только эта фраза. Многознающие недолговечны. Врёте, гады, выживу, вы меня ещё до края не дожали. Выживу, расскажу. Удалось же сказать о глазах на ладонях, и кем на самом деле были "огненные змеи, что как дохнут, так посёлка нет". И услышали, и дальше передали, и белые конверты были. Нет, надо... делай, что должно, и пусть будет, как будет. Тоже не нами придумано, который век гуляет. Вот и будем по завету предков.
   Тренировки при всей их изощрённости и утомительности были, пожалуй, самыми приятными периодами. Он по-прежнему еле доползал после них до спальни, но вкалывал честно. Рарг был мастером своего дела, и поучиться у такого... в определённом смысле везение. Это надо ценить. И Гаор ценил, выражая своё отношение беспрекословным и старательным выполнением всех распоряжений Рарга. Любой другой способ был бы понят неправильно и потому неприемлем. Понимал ли это Рарг, какие свои выводы тот сделал, узнав у него имя отца... ничего этого Гаор не знал и не пытался узнать. Однажды в редакции от кого-то, кажется, от Туала, он услышал хорошую фразу: "Прежде чем спросить, подумай: хочешь ли ты услышать ответ, а вдруг тебе скажут правду". А хорошему совету грех не последовать.
   После одного из жёстких спаррингов Рарг, отпустив парней замыть кровь и сменить испачканную форму, сказал ему:
   - Звереешь быстро. Смотреть вдаль надо, а ты дальше чужой морды уже не видишь ничего.
   - Да, господин Рарг, - выдохнул он, держа привычную стойку.
   Рарг кивнул.
   - Этого оружия у тебя не конфискуют, с умом применяй.
   - Да, господин Рарг.
   Рарг удовлетворился его ответом и погнал на тренажёры.
   Что Рарг учит его не только обороняться и не просто вырубать нападающего, но и атаковать самому, Гаор понял быстро. Для раба-телохранителя такое знание излишне, это кого же из него готовят? Всё чаще приходила неприятная мысль о гладиаторских боях, но он старался об этом не думать. Даже после того, как, придя на очередную тренировку, услышал неожиданное:
   - Пошли.
   Пошли так пошли. Он думал, что перейдут в другой зал, но Рарг вывел его во двор и привёл... на псарню. Опять собаки?! Псарню так же окружал высокий, да ещё с колючей проволокой поверху, забор. Рарг постучал в маленькую узкую калитку, пробурчал что-то невнятное в открывшееся окошечко, и им открыли. Сжав кулаки, пересиливая подкатывающий к горлу противный комок страха, Гаор следом за Раргом перешагнул порог.
   Мужчина в камуфляже, который тогда рыдал над убитой собакой, встретил их неприветливо. Стоя, где указал ему Рарг, Гаор слышал только его негодующие выкрики, потому что Рарг говорил слишком тихо.
   - Да ни хрена! - возмущался, как понял Гаор, "собачий командир". - Он мне две своры загубил... Ты понимаешь, что до праздника всего ничего? Мне собак к празднику готовить надо... у меня щенки не притравлены, а ты мне его подсовываешь...
   Праздник, какой ещё праздник? И тут Гаор вспомнил, что сейчас март, а первого апреля весеннее солнцестояние. Так... так они Солнце, Небесный Огонь, Золотого Князя, вот так чествовать будут? Травлей?! Он задохнулся от гнева, но тут же сообразил, что даже если поубивает здесь прямо сейчас вот этих, лающих на него из своих вольеров собак, то ничего не изменит. Только добавит работы "собачьему командиру" с новыми собаками.
   Рарг умел добиваться своего. И Гаора научили вырубать нападающих собак. Прикрытие у этих занятий, как понимал Гаор, было то же: готовят телохранителя, а вдруг на любимого хозяина натравят. После этой тренировки он вернулсяя в казарму опять в изорванной собаками одежде, с царапинами от когтей и лёгкими покусами. И хотя серьёзных ран не было, пошёл к Первушке смазываться.
   - Ну, - встретила она его. - Опять собаки?
   - Опять, - кивнул Гаор, снимая куртку и футболку.
   - А чего в восточное крыло не отвели?
   Он пожал плечами и честно ответил.
   - Я не спрашивал.
   Первушка промыла и смазала ему ранки.
   - Посиди, пока впитается.
   Он кивнул.
   - Доволен? - вдруг спросила она.
   Гаор удивлённо посмотрел на нее.
   - Чем?
   - А ночью. Приходили к тебе? - и сама ответила. - Приходили. Ну, и как?
   Гаор разозлился.
   К нему действительно ночью приходили. Он уже спал, когда его осторожно тронули за волосы, погладили, перебирая кудри. И по этой ласке, памятной ещё со сторрамовской вещевой кладовки, он понял, что это женщина из третьей спальни: там были не просто "купленные", а поселковые. Он, не открывая глаз, поймал её за руку, мягко потянул на себя, поворачиваясь на бок. Она легко, с привычной ловкостью скользнула к нему под одеяло. Свободной рукой он натянул одеяло им на головы, чтоб поговорить, но она, догадавшись о его намерениях, слегка зажала ему рот. И он понял: надо молча. Кто знает, на какой кровати наушник не спит и слушает? Услышит имя, донесёт, и всё. Обоим хорошо если только порка. Он всё-таки на прощание шепнул ей по-склавински.
   - Спасибо, любая моя.
   И услышал такое же почти неслышное.
   - Тебе спасибо, любый мой.
   И ушла она так же неслышно, как и пришла.
   Так эта теперь выспрашивать вздумала. Ей-то чего?! Или тоже понаушничать решила?
   - Это ты была? Нет? Так какое тебе дело?
   Она нахмурилась и пренебрежительно повела плечом.
   - Мог и получше поселковой себе найти. Ты ж личный всё-таки.
   Гаор зло усмехнулся.
   - Ревнуешь?
   - А ты не задирайся, - посоветовала ему Первушка. - Я тоже кое-что могу. Мигну кому надо, и не будет тебя.
   - На торги отправят, - рассмеялся Гаор, - да хоть сейчас. Тоже, испугала.
   - Дурак, - вздохнула она с насмешливой жалостью. - Думаешь, только собаки есть? Забав много. Ардинайлы не продают никого. Только на утилизацию сдают. Если остаётся, что сдать. Понял?
   - Понял, - кивнул он и встал. - За лечение спасибо, и что про забавы сказала тоже, а остальное... я уж сам как-нибудь разберусь.
   - Разбирайся, - кивнула она. - Категорию ты уже потерял. Береги, что осталось.
   Он молча натянул футболку, взял куртку и ушёл. Вот ведь стерва, по самому больному ему врезала. Когда отпали наклейки, он в душе - благо, кабинки есть - рассмотрел себя. И понял, что полной первой больше не получит. Конечно, струпья отпадут, шрамы побледнеют, но останутся. Хорошо хоть, ни мышцы, ни суставы нигде не стянуло, а то бы и второй - ограниченно здоров - не было бы. Вот чёрт, он так надеялся, что за год, ну полтора, окупит свою цену и его перепродадут. Ведь все, и у Сторрама, и в отстойнике, говорили об этом. А со второй категорией, всего в шрамах, кто и за сколько его купит? И каждая тренировка с собаками добавит ему шрамов. И о каких это ещё забавах она говорила? Похоже, и в этом Седой прав: всегда найдётся более страшное.
   Сходив в душ, переодевшись и отдав Снежке футболку для починки, Гаор сидел в курилке и мрачно курил. Ныли уставшие мышцы, зудели свежие и старые синяки и ссадины. На душе было хреново - не то слово. Остальные ещё на работе, и он сидел в одиночестве. Сейчас бы напиться, или подраться, или... да чего ни придумай, ни хрена всё равно не будет. Покуришь, пожрёшь, ну, ещё покуришь, ну... даже поговорить не с кем. "Родовые" брезгуют, а "купленные" боятся. Да на хрена ему эти "родовые", твари клеймёные, оно и видно, что отстойника не пробовали. В камере им бы спесь живо сбили. Каждый сам по себе и за себя. И только и думает, как бы кого под порку подвести. Будто от этого своё клеймо побледнеет или ошейник свалится. Так что Мажордом не в одиночку зашугал и задавил всех, это они все вместе. Сволочи. Выродки остроносые, один к одному, что в ошейниках, что без них.
   - Эй, Дамхарец, - негромко позвал его от двери женский голос. - Дай покурить.
   - Я Рыжий, - ответил он, не поворачивая головы.
   - А по мне хоть Чуней зовись, покурить прошу.
   "Поселковое" слово заставило его посмотреть на просителя, вернее, просительницу. Черноволосая и остроносая, в таком же, как у Цветика, коротком и сильно декольтированном только бордовом - цвет Орвантера или Первого Старого, сразу вспомнил Гаор - платье с белыми фартучком и наколкой, в туфлях на высоких каблуках, она смотрела на него вызывающе и насмешливо. Гаор уже знал, что женщинам сигарет не выдают, но не слышал, чтобы угощать запрещалось, и потому молча достал из нагрудного кармана пачку, вытряхнул на ладонь сигарету и протянул ей.
   Она подошла и взяла сигарету, прикурила от вмонтированной в стену возле двери зажигалки.
   - Подвинься.
   В курилке они были вдвоём, так ей что, другого места на круговой скамье нету? В другое время он бы, может, и поигрался с ней в эти игры, известные ему ещё с училища, но сейчас не под настроение.
   - Пошла ты...
   - Грубиян, - вздохнула она, садясь рядом с ним. - На кого злишься, Дамхарец? Лучше порадуйся.
   - Чему? - угрюмо поинтересовался Гаор.
   - А что жив, - она усмехнулась. - Мало тебе, что ли? Вон тебя, и бьют каждый день, и собаками травили, а ты жив. И даже Самого из-за тебя выпороли. Другой бы по потолку от радости ходил, а ты... А ты чего сбежал тогда? Тебе ж Фрегор хотел первый удар дать. Отвёл бы душу, - она снова усмехнулась. - Глядишь, Сам бы и не встал. Чего сбежал?
   События того дня Гаор помнил хорошо, и помнил, что его увёл Рарг. Удачно увёл, не дал ему на неповиновение пойти. Но ей он ответил по-другому.
   - Я не палач.
   Она глубоко затянулась и медленно выпустила дым.
   - Это пока не приказали тебе. А прикажут, и куда ты денешься?
   И Гаор невольно кивнул, соглашаясь. Да, прикажут и... всё, вот он и будет край его, за которым уже только смерть, и никакие тренировки у Рарга не спасут и не помогут.
   Она вытянула, скрестив в щиколотках, длинные красивые ноги.
   - Живи, пока жив, Дамхарец.
   И покосилась на него, проверяя впечатление. Гаор невольно усмехнулся. Ишь, как без мыла лезет. Ну, и хрен со всем, может, и впрямь...
   В дверях курилки возник Мажордом. Гаор спокойно встретил его пристальный взгляд. Он в рубашке и штанах, на ногах шлёпки, курит в отведённом для этого месте, по-поселковому не говорит. Придраться не к чему. Продолжала спокойно курить и женщина.
   - Иди, переоденься, - разжал губы Мажордом. - Ты больше не нужна.
   Она снова глубоко затянулась, выдохнула дым и спросила.
   - А кто там?
   - Он захотел Яблоньку, - ответил Мажордом.
   - Да, - кивнула женщина и встала, - её ему надолго хватит.
   Она бросила сигарету в стоявшую посередине курилки широкую и низкую бочку с водой и вышла. Мажордом посторонился, пропуская её, и шагнул вперёд, закрыв за собой дверь. Гаор насторожился.
   После того дня, когда он бился с собаками, а Мажордома пороли, они ещё ни разу не разговаривали. Сутки Мажордом отлёживался у себя в комнате, и Милок бегал по его поручениям, а потом, бледный, похудевший и осунувшийся, снова вышел на работу. Гаор видел его издали, слышал голос, отдававший распоряжения, но вот так лицом к лицу... Ну, и что теперь?
   - Ты ничего не хочешь мне сказать?
   - А что ещё я тебе должен? - ответил вопросом Гаор.
   Мажордом раздвинул бледные губы в улыбке.
   - Одни неприятности из-за тебя, Дамхарец.
   - Я Рыжий, - поправил его Гаор. - У кого неприятности? У тебя? Ну, так ты сам виноват. С собаками ты меня подставил, ты смерти моей хотел. Не так разве? Что выжил я, не твоя заслуга. - Гаор зло усмехнулся. - Ты ещё со мной не рассчитался, помни.
   - Чего ты хочешь? - резко спросил Мажордом. - Ты жив, тебе этого мало?
   - Давай, - Гаор докурил сигарету и щелчком отправил окурок в бочку. - Хочешь, Мажордом, на себе проверить, много это или мало, жить?
   - Тебя запорют. Насмерть.
   - Мг, - кивнул Гаор. - Только ты на это уже от Огня смотреть будешь.
   Разговор явно для обоих заходил в тупик. Либо они сейчас от угроз переходят к делу, либо... Гаор прямо слышал, как скрипят у Мажордома мозги в поисках достойного выхода.
   - Чего ты хочешь? - повторил Мажордом уже другим тоном.
   - Этот разговор не я, а ты начал, - ответил Гаор. - Вот сам и подумай, как ты со мной за тот бой расплатишься, - и вздохнул. - На фронте я бы тебя на огневой суд выставил, а здесь...
   И, видя, что Мажордом его не понял, пояснил:
   - Ну, отправил бы проход в минном поле делать. Пройдёшь, кончен счёт, не пройдёшь... тоже. К мёртвому счёта нет.
   - И часто ты так... на смерть посылал?
   Гаор усмехнулся.
   - Это война, Мажордом. И посылал, и меня посылали, и сам шёл.
   Он резким рывком встал и выпрямился. Мажордом отшатнулся, хотя между ними было не меньше двух шагов. Гаор улыбнулся. Мажордом понял его улыбку и нахмурился.
   - Фрегор не вечен, тоже помни.
   - Ничего вечного нет, - ответил Гаор. - Ты про жизнь говорил, так... живи и давай жить другим. И как ты к другим, так и другие к тебе.
   - Чем тебе плохо? Чего тебе не хватает?
   - Тебе всё равно не понять, - усмехнулся Гаор. - Распорядка я не нарушаю, а в остальном... рассчитайся со мной за собак и живи, как сам знаешь, а меня не трогай.
   - Не нарушаешь?! - возмутился Мажордом. - Да к тебе каждую ночь бабы бегают! Это разврат!
   - А когда с родным сыном спят, а потом его под своего же брата подкладывают, это что? - ехидно спросил Гаор.
   - Воля хозяина священна!
   - Так ты Милка по хозяйскому приказу трахаешь? - удивился Гаор. - А я думал, он тебе нравится.
   - Ты... - Мажордом задохнулся, - ты...
   - Да, я, - этот никчемный разговор уже надоел Гаору. - Я дамхарец, Рыжий и так далее, а если ты, дурак, сразу моего клейма не посмотрел, то я за твою дурость страдать не собираюсь.
   Мажордом кивнул.
   - Так что, в первую спальню тебя перевести?
   Гаор на мгновение растерялся, не зная соглашаться или отказываться.
   - Мне всё равно.
   - Не хочешь с личными жить? - удивился Мажордом.
   - Мне всё равно, - повторил Гаор и, пройдя мимо Мажордома, вышел из курилки.
   По коридору бегали возвращающиеся с работы к ужину. Слышали - не слышали... да пошли они все. Каждый сам за себя. И он тоже. В спальне Гаор сунул сигареты в тумбочку, и почти сразу вбежала Снежка.
   - Рыжий, я зашила всё и выстирала. Чего ещё тебе сделать?
   Он посмотрел на неё и невольно улыбнулся.
   - Пока ничего.
   - А давай я тебе штаны поглажу.
   Гаор шутливо ущипнул её за нос.
   - Это я сам.
   Выездную одежду он всегда гладил и чистил сам. Так как ещё по Дамхару помнил, что с формой управляться не умеют. Да и у малявки силёнок попросту не хватит, чтоб как следует стрелку на брюках навести.
   Отчаяние от потери категории ненадолго, но отпустило его, вернее, стало не таким острым. Что ж, эта, в бордовом, тоже права: пока жив, надо жить. Вот когда он встанет на сортировке и "зеленые петлицы" будут тыкать в шрамы и спрашивать, тогда и будет... что-то делать. А пока надо жить. И ему, чего там врать и придуриваться, лучше, чем многим. А что порядки здесь такие поганые... ну, так в каком полку служишь, по тому Уставу и живёшь.
   Гаор уговаривал себя этими и другими столь же расхожими истинами, предчувствуя скорое подтверждение слов Туала. Мужайтесь, худшее впереди.
  
   Ему повезло. Весенний праздник в "Орлином Гнезде" прошел без него. Фрегор с утра укатил в Дом-на-Холме, оттуда на загородный пикник с сослуживцами, с пикника поехали в "Парадиз", оттуда в "Розочку" - самый дорогой бордель Аргата. Из "Розочки" Фрегор вывалился уже за полночь, в очень хорошем подпитии, довольный собой и жизнью, и, плюхнувшись на заднее сиденье лимузина, приказал:
   - Домой.
   - Да, хозяин, - ответил Гаор, срывая лимузин с места.
   Любовь хозяина к быстрой езде была ему уже хорошо известна, и в дополнительных приказах он не нуждался. Несмотря на мучивший его голод - за весь день его так и не удосужились накормить - он был доволен сегодняшним днём. Во-первых, он выяснил, что Венн - сослуживец хозяина, то есть тихушник, во-вторых, на пикнике были только тихушники, и он многих разглядел и запомнил, на всякий случай, вдруг пригодится, и в-третьих, а пожалуй, и главных, праздничные развлечения "Орлиного Гнезда" обошлись без него, а он без них.
   - Рыжий, - вдруг позвал его Фрегор.
   - Да, хозяин, - откликнулся Гаор.
   - Есть хочешь? - и, не дожидаясь его ответа. - Гони в "Охотничий"!
   - Да, хозяин, в "Охотничий", - Гаор резко вывернул руль, бросая машину в разворот.
   "Охотничий" ресторан на выезде из Аргата был любимым местом утреннего опохмела богатых гуляк. Но сейчас ехать туда было, пожалуй, и рановато. И что означает вопрос хозяина, хочет ли он есть? Он что, собирается его в "Охотничьем" кормить? Да кто ж туда раба пустит?
   - Рыжий, - опять позвали его.
   - Да, хозяин, - ответил Гаор, готовясь услышать новый адрес.
   Бывало уже такое, когда пункт назначения менялся чуть ли не каждые пять долей.
   - Все бабы шлюхи, - доверительным тоном сообщил ему Фрегор.
   Ни спорить, ни соглашаться Гаор не счёл нужным. Но Фрегор в его высказываниях и не нуждался.
   - А ещё они стервы. И дуры. А все остальные сволочи. Я знаю, Рыжий, ты не спорь.
   "И не думаю", - мысленно ответил Гаор.
   "Охотничий" находился на другом конце Аргата, и он поехал напрямик через центр. Они летели по уже опустевшим улицам, и полицейские, что называется, в упор их не замечали. Пустячок, а приятно. Гаор тоже любил быструю езду.
   - Подумаешь, деньги. Деньги не главное.
   "Когда их навалом, то да", - согласился про себя Гаор.
   - И кровь не главное. Родовитый дурак хуже умного полукровки.
   "Как полукровка, согласен полностью", - вёл мысленный диалог Гаор.
   - Главное, ум. Я умный, Рыжий. Поэтому у меня всё будет. Братец мой, наследник, глава фирмы, подумаешь! Где бы его фирма была, если бы не я? Кто ему военный заказ дал? Я!
   "Если он его так же, как те энергоблоки, делает, то дела у армии хреновые", - подумал Гаор.
   - Ублюдок его ни одну экспертизу не пройдёт, а ему уже пятьдесят, вот я ещё кой-какое дельце проверну и в Ведомство Крови подам, - Фрегор хихикнул, - заявление. Чтоб ублюдка проверили. И всё! Бездетен Фордангайр Ардинайл, а значит, хрен он старый да гнилой, а не наследник. Он это знает, зна-ает. Он, Рыжий, спит и видит, как меня укокошить, да хрен я ему поддамся. Ты думаешь, чего Мажордом, сволочь старая...
   "Тоже не спорю", - подумал Гаор, слушая всё с большим интересом. Но тут Фрегор забыл, о чём говорил, и долго безадресно и бездарно ругался. Это с ним случалось часто, Гаор давно привык и не обращал внимания.
   - Останови, - вдруг приказал Фрегор совершенно трезвым голосом.
   Гаор послушно вдавил тормозную педаль, притирая лимузин к обочине. Они уже выехали из Аргата, и до "Охотничьего" оставалось не больше двадцати меток, пустяки для такой машины. Что-то случилось?
   - Выходим, - скомандовал Фрегор, открывая дверцу, и так как Гаор остался сидеть, рявкнул. - За мной!
   Выругавшись про себя, Гаор вылез из машины. Опять, что ли, придурок, как тогда, будет бегать по лесу и жаловаться ему на жизнь?
   Но Фрегор остался стоять на дороге, озираясь так, будто не мог понять, где он и как здесь оказался. Гаор подошёл и встал в шаге от него.
   - Рыжий, - негромко заговорил Фрегор. - Я никому не верю, понимаешь, никому, они все враги. Все хотят моей смерти. Я верю только Венну. Венн мой друг, у него свой отдел, ему не надо меня подсиживать, а вдвоём мы сила, понимаешь? Венн хитрый, он тоже сволочь, но он за меня. Он знает, что я буду наследником, он мне поможет, а когда я стану главой, я отблагодарю его, я честный, Рыжий, я всегда плачу по счетам. И возвращаю долги. Отец хитро придумал с дядей Орнатом. Он не стал его убивать, понимаешь, он сделал его гомиком, а его дочку проклеймил, и дядя Орнат бездетен, он не наследует в любом случае. Фордангайр дурак, ни одна операция не должна повторяться, а он хочет со мной, как отец с Орнатом. Я не женился, Рыжий, поэтому моя кровь чистая, я женюсь, когда избавлюсь от ублюдка, ты видел его, Рыжий, он ублюдок, выродок. А я себя проверил. У меня уже три здоровых детёныша. - Фрегор рассмеялся. - Он с Мажордомом подкладывают мне мальчиков. Что ж, я не отказываюсь, но я никогда не засыпаю с ними, я отсылаю их. И после каждого мальчика я трахаю бабу. Понимаешь, Рыжий? Меня за гомика не выдашь. Меня тошнит от шлюх, но им не доказать, что я гомик. Мажордом хотел тебя убить, потому что ты мой. Ты всегда будешь со мной. Потерпи, Рыжий, когда я избавлюсь от них, когда я стану наследником, Мажордом расплатится за всё, - Фрегор снова рассмеялся, - по всем счетам. Рыжий, проверь все машины, лично, я боюсь, они могут подсунуть "жучка", знаешь, что это?
   Пауза показала, что на этот вопрос надо отвечать.
   - Да, хозяин.
   - Проверь, если найдёшь, не снимай, только скажи мне, когда мы выйдем из машины, и я тогда покажу тебе, что делать.
   - Закрыть микрофон пивной пробкой, - хмыкнул Гаор.
   - Правильно! - обрадовался Фрегор. - Я же говорил Венну, что ты стоишь таких денег. Но есть способ и получше. Я покажу. Мажордом кого подсовывает тебе, баб? Или мальчиков? - и, не дожидаясь ответа. - Не бери, могут отравить. Они это умеют. Всегда выбирай сам. И, когда голосуешь, не садись в первую машину. Она всегда подставная. Сейчас в "Охотничий" рано, поедем... - и задумался.
   Гаор спокойно ждал. Конечно, кое-что из сказанного Фрегором интересно, но в целом он примерно так и думал. Что ж, каждый расправляется с соперниками по-своему. Юрденалы убивают, а у Ардинайлов свои излюбленные методы. Не менее пакостные.
   - Нет, в "Охотничий", - наконец, решил Фрегор, - у них есть отдельные кабинеты.
   - Да, хозяин, в "Охотничий", - ответил Гаор.
   И как учил его Рарг, шёл к машине за плечом хозяина, опередив его на последнем шаге, чтобы открыть перед ним дверцу.
   - Рарг хорошо учил тебя, - с удовольствие сказал Фрегор, усаживаясь в необъятные недра лимузина.
   Фраза не прозвучала вопросом, и потому Гаор не стал на неё отвечать. Он молча занял своё место за рулём и погнал машину вперёд.
   "Охотничий" работал круглосуточно, и там, похоже, видали столько такого и таких, что никого ничем не удивить. Ни требованием отдельного кабинета для беседы, ни заявлением, что раб пойдёт с хозяином. Их провели внутренним коридором в маленький кабинет, где ничего не было, кроме стола и четырёх стульев, быстро накрыли на стол и оставили одних с пожеланием "приятного аппетита". Фрегор налил себе в бокал минеральной воды и указал Гаору на стол.
   - Ешь.
   И рассмеялся его невольному искреннему удивлению.
   - Да-да, это всё тебе. Садись и ешь.
   - Да, хозяин, спасибо, хозяин, - несколько растерянно пробормотал Гаор, снимая куртку.
   Фрегор ещё раз кивнул, и Гаор уже увереннее повесил куртку на вешалку у двери и сел к столу. Есть он хотел, а такого... да он в жизни такого и не ел. Не запутаться бы, что за чем и какой вилкой орудовать. Спиртного на столе не было, только минералка и ещё кувшин с непонятной жидкостью, в которой плавали ломтики лимона и какие-то неизвестные Гаору ягоды. Знаменитый "похмельный компот" - догадался Гаор и решил оставить его хозяину.
   Фрегор с бокалом в руке расхаживал по кабинету, пристально рассматривая висящие на стенах картины. Неслыханная деликатность - невольно оценил Гаор. Он понимал, что его в определённой степени покупают, покупают его... преданность. Что ж, телохранитель должен если не любить того, кого охраняет, то хотя бы не ненавидеть. И Фрегор умнее Гарвингжайгла, который ни разу не удосужился не то что купить, а предложить ему чего-либо, когда он по приказу отца ездил телохранителем по дорогим казино.
   За дверью послышались чьи-то шаги, и Гаор невольно резко обернулся к двери. Фрегор, одобрительно кивнув, жестом показал ему встать у двери так, чтобы вошедший оказался спиной к нему, и опустил руку в карман. И снова кивнул, увидев, с какой быстротой и ловкостью Гаор занял своё место. В дверь осторожно постучали.
   - Я велел не беспокоить! - брюзгливо выкрикнул пьяным голосом Фрегор, одновременно делая шаг в сторону и доставая пистолет.
   - Прошу прошения, - прошелестело за дверью, и стучавший удалился.
   Фрегор убрал пистолет и указал Гаору на стол. Тот понял, что может продолжить прерванную трапезу.
   - Видишь? - негромко сказал Фрегор, когда Гаор снова сел к столу. - Вокруг враги. Но я им не поддамся. Да, ополосни стакан этим пойлом, - он указал на кувшин с "похмельным компотом", - а остальное вылей в унитаз, пусть думают, что я выпил это.
   И когда Гаор выполнил приказание - унитаз оказался здесь же, в крохотной уборной за неприметной дверью в углу - Фрегор доверительно продолжил.
   - Никогда его не пью. Хрен их знает, что они туда мешают.
   Всё когда-нибудь кончается. Гаор с сожалением оглядел опустевшие тарелки. Да, заправился он, надо признать, капитально, как говорится, теперь есть что вспомнить перед смертью, но жаль, что пиршество нельзя повторить.
   - Сыт? - спросил Фрегор, с интересом глядя на него.
   - Да, хозяин, - встал из-за стола Гаор. - Спасибо, хозяин.
   - Тогда поехали.
   Фрегор достал бумажник, порылся в нём, достал и бросил на стол маленькую похожую на визитку карточку, на которой, как успел заметить Гаор, было только несколько цифр и вроде как картинка в правом нижнем углу. Гаор сдёрнул с вешалки и надел свою куртку. Но тут Фрегор, отойдя от стола к одной из картин на стене, поманил его. Недоумевая о причине такой задержки - ведь уже сказали: "поехали" - Гаор подошёл.
   - Смотри, Рыжий.
   Гаор, по-прежнему ничего не понимая, стал рассматривать картину. Летний пейзаж: холмы, одинокие деревья и домик у озера. "Мило", - сказала бы Моорна, наморщив носик, чтобы было понятно: хвалит, хотя хвалить не за что.
   - Ну же, Рыжий, видишь!
   Фрегор ткнул пальцем в окошко домика. И, приглядевшись, Гаор увидел, что окошка нет, вместо него аккуратное отверстие. Он невольно присвистнул.
   - Во-во, - рассмеялся Фрегор, довольный произведённым впечатлением. - Нужно, вставили микрофон, нужно, объектив, а аппарат или наблюдатель за стенкой, - и скомандовал уже иным, "хозяйским" тоном. - За мной.
   - Да, хозяин, - механически откликнулся Гаор.
   Увиденное требовало осмысления, и он очень надеялся, что Фрегор в машине заснёт и не будет мешать ему вести машину и обдумывать события этого дня. Единственное, что задевало его, это что не успел поговорить с Золотым Князем, ведь всё время был на чужих враждебных глазах. Даже на этом пикнике, где господа гуляли, а он сначала таскал ящики с выпивкой и жратвой и устанавливал мангалы, а потом у машины ждал хозяина, он постоянно чувствовал на себе внимательные и совсем не доброжелательные взгляды.
   В "Орлиное Гнездо" они приехали перед рассветом. Гаор высадил хозяина у парадного подъезда, выслушал приказ отоспаться и после обеда по обычному распорядку, отогнал лимузин в гараж, где его принял ночной механик из свободных, и пошёл в казарму.
   Рабская казарма спала мёртвым усталым сном. Как догадывался Гаор, весенний праздник без крови и чьей-то смерти не обошёлся. Войдя в свою спальню, Гаор изумлённо остановился, увидев чей-то силуэт на своей кровати. Это ещё что за новости?! Но, подойдя поближе, увидел, что это Снежка. Она сидела с ногами на его кровати и спала, положив голову на спинку, на развешенное там полотенце.
   - Снежка, - Гаор осторожно погладил её по голове.
   - Ой, Рыжий, - заговорила Снежка, не открывая глаз, - ты пришёл, да? Вот, держи.
   Она полезла в карман фартучка и достала какой-то тёмный комок.
   - Это тебе. С праздником.
   Гаор взял комок, оказавшийся маленьким двойным бутербродом: два ломтика тёмного хлеба с прослойкой из масла и сахара.
   - Спасибо, Снежка, а теперь к себе иди.
   Снежка не успела ответить. Потому что Гаора вдруг окликнул Старший по спальне.
   - Рыжий.
   - Да, Старший, - сразу повернулся на голос Гаор.
   - Не гони Снежку, - Старший говорил негромко, но в ночной тишине его было хорошо слышно, - пусть у тебя ночует.
   - Как это? - не понял, не захотел понять Гаор.
   - Тебе её в прислуги дали, ты с ней спать не будешь, её под кого из первой положат. Заломают девчонку.
   Гаор медленно, стараясь не упасть, потому что его вдруг перестали держать ноги, сел на кровать.
   - Рыжий, - шёпотом заговорил Зимняк, - Старший дело говорит. Ты не сделаешь, голозадым отдадут. Пожалей девчонку.
   - Она ж не малолетка даже, малявка, - потрясённо выдохнул Гаор, - не могу я. Я ж не...
   - Под хозяев с семи подкладывают, а ей уж десять скоро. Потому и дали тебе, чтоб поберечь.
   - Не могу, - покачал головой Гаор. - Нет.
   Сосед справа зевнул и пробурчал.
   - Раздень и под одеяло положи, чтоб она утром от тебя голой выскочила. Делов-то... - и захрапел.
   Гаор сидел, стиснув, смяв действительно в комок этот прибережённый для него бутерброд. Он понимал, что раз остальные так говорят, значит, так и надо. Но... но мало этим сволочам, что сами выродки, они и нас такими делают! Но... но деваться ему некуда, как человека просят. Он сунул в рот подарок, встал и начал раздеваться. Куртку, брюки, ботинки в шкаф, достать мыло, мочалку и большое полотенце. На ноги шлёпки.
   - Снежка, - он снова погладил её по голове, - раздевайся и ложись.
   - А ты?
   - Я в душ.
   И ушёл, не дожидаясь её ответа.
   В душе он сбросил бельё и рубашку в ящик для грязного, а носки захватил с собой в кабинку. Вымылся, выстирал носки. Привычные движения немного успокоили его. Нет, конечно, надо так, как сказал тот, справа. Как зовут-то его? Не знает, но вроде он в теплицах работает. Говоря вслух, как и положено по здешнему Уставу, только по-дуггурски, Гаор про себя продолжал употреблять усвоенные за эти годы слова и обороты. Нет, он не даст это отнять у себя. И со Снежкой... это ведь тоже... не просто так, а борьба. Спать не по приказу, а по своему выбору - это он уже усвоил, а оказывается, бывает и такое. Но какие же сволочи! И это не Ардинайлы, не хозяева, тем на такие мелочи, как девчонка-рабыня, плевать трижды и четырежды, это Мажордом и прихвостни, шестёрки его. Ну, сволочи, ну... всякое он видал и слышал, но чтоб такое... Это как мозги надо вывихнуть, в самом деле, психи. Все, до единого.
   Он вернулся в спальню, убрал на место мыло и мочалку, перевесил в шкаф маленькое полотенце и развесил на спинке кровати большое, стараясь не задеть маленькие платье, фартук и маечку. Осторожно лёг. Снежка уже спала, но сразу подвинулась к нему, прижалась и вытянулась рядом, уткнувшись головой ему в подмышку.
   "Матери набольшие, - беззвучно позвал Гаор, - простите меня, знаю я, что не по-людски это, простите, Огонь Справедливый, приму, что дашь мне, но не смог я, к самому краю загнали меня".
   Он думал, что не сможет заснуть, но усталость оказалась сильнее. Да и до подъёма всего периода два осталось, не больше.
   Утром в общей суматохе и суете Снежка, и впрямь как говорили, выскочила голой из-под его одеяла, сгребла в охапку свою одежонку и пулей вылетела из мужской спальни. Гаор с ужасом ждал, что скажут ему остальные, особенно женщины, ведь здоровому мужику с малявкой спать... Но никто ни словом не обмолвился, будто не знают или так и положено.
   А потом так и пошло: две, три ночи он один, вернее, к нему приходят уже вполне взрослые, в соку и силе, а на третью или четвёртую ночь у него остаётся Снежка. Обычно она приносила его выстиранное белье, раскладывала в шкафу, и пока он мылся в душе, сама раздевалась, залезала под одеяло и лежала, накрывшись с головой, будто её и не было. И Гаор, вернувшись из душа, укладывался, никак не выдавая, что в его кровати кто-то есть. И никто никогда ни словом... Хотя нет, была попытка. Он шёл на тренировку, и какой-то лакей, поравнявшись с ним, отпустил шуточку о любителях малолеток. Но, получив мгновенный удар, от которого треснулся о стену, всё понял и заткнулся. Так что и здесь у него обошлось. Пока.
  
   Вскоре после праздника Рарг устроил нечто вроде экзамена. В присутствии Фрегора Гаор опять дрался, отражал всевозможные нападения, потом встал за плечом Фрегора, и парни Рарга нападали, а он защищал своего хозяина... Правда, обошлось без собак, но Фрегор всё равно был в восторге. Гаор думал, что тренировки на этом кончатся, о чём в глубине души жалел: эти три периода в зале или на гимнастической площадке, или ещё где Рарг назначит, были, пожалуй, самыми приятными, но Рарг посоветовал хозяину время от времени отпускать его на тренировки. Для поддержания формы. Но уже по свободному графику. И один период в день на гимнастической площадке, хоть до подъёма, хоть после отбоя, хоть... словом, когда свободен. Последнему Гаор обрадовался больше всего. Уж период в день он на гимнастику выкроит. При любой нагрузке.
   И началась его работа раба-телохранителя. Оружия ему так и не дали, ни огнестрельного, ни холодного, но и полученных от Рарга умений должно было хватить в любых ситуациях. Тому, что на его хозяина кто-то всерьёз нападет, Гаор не верил. Но приказано идти и стоять за плечом и вырубать насмерть любого посягнувшего, значит, будем идти, стоять и вырубать. День-ночь, день-ночь, работа-отдых, работа-отдых... работы больше, отдыха меньше, но и это жизнь. А значит, живи и помни: могло быть и хуже, это ещё не самое страшное.
   Что было в "Орлином гнезде" на праздник, кого и как убили, Гаор не знал. Ему не рассказали, а он не спрашивал. Но был уверен: убили. А затравили собаками, или запороли, или забили насмерть... это уже мелочи. Ни один из его немногих знакомцев не пропал, значит, кого-то другого. Ну... пусть им в Ирий-саду хорошо будет. Или у Огня светло. Это уж каждому по вере его.
   Обычно он выезжал с хозяином сразу после завтрака или чуть позже, но ждал его теперь не в гараже, а в личных комнатах. Одевался на выезд и бегом поднимался по внутренним коридорам и проходам в хозяйскую спальню. Чаще всего он заставал хозяина за завтраком. В этом Фрегор был неукоснителен. Когда бы и после какой попойки или оргии не лёг, в семь подъём, холодный душ, бритьё, гимнастика, завтрак и на работу.
   - Отлично, Рыжий, - встречал его хозяин. - Ты готов?
   - Да, хозяин, - гаркал Гаор по-строевому, игнорируя суетившихся в комнате горничных в зелёных платьях с вываливающимися из декольте грудями и сверкающими из-под коротких юбок голыми ягодицами.
   Хозяину его равнодушие нравилось, а для Гаора оно необременительно, так как было искренне, вернее, круто замешано на презрении.
   - Едем, - хозяин вставал, швыряя салфетку.
   Как из-под пола выныривали два лакея в зелёных рубашках, быстро и умело одевали хозяина, и на выход. Впереди хозяин, а за ним молчаливой неотступной тенью раб-телохранитель. Проход по коридорам и анфиладам, вниз по парадной лестнице, если у крыльца ждет лимузин, или по одной из боковых, и тогда там будет стоять "коробочка" или легковушка. Машина заправлена, вымыта, отрегулирована... И вперёд, к трудам на благо Отечества.
   Часто эти труды сводились к турне или марш-броску по ресторанам, борделям и прочим злачным местам Аргата. Турне, если хозяин засиживался, и марш-бросок, если влетел, вылетел и гони дальше. Сюда хозяин ходил один. В отличие от множества безымянных контор - дверь со звонком и глазком, окна с глухими шторами, и ни намёка на вывеску, даже простого номера на двери нет. На всякий случай Гаор старательно запоминал адреса. На Ардинайлов у него уже было два листа. Вернее, на одном он записывал всё, что узнавал о нравах и обычаях этой действительно сумасшедшей семейки, а на другом - всё, что касалось работы Фрегора. Самыми нудными были поездки в Дом-на-Холме. Там приходилось период за периодом ждать в подземном гараже. Хорошо хоть, что это бывало не слишком часто.
   Вопрос с едой тоже решился. Хозяину вдруг стукнуло в голову, что раба нужно кормить, и он распорядился выдавать Гаору на день сухой паёк, и чтоб в машине всегда не меньше двух бутылок с минералкой. Мажордом, конечно, сволочь, но не выполнить хозяйского приказа не посмел. И теперь Гаор утром после завтрака подходил к Старшей по кухне и получал аккуратный свёрток с бутербродами и две маленькие пластиковые бутылки минеральной воды, бегом относил это в гараж и уже тогда бежал к хозяину. Правда, паёк считался за обед, и если он возвращался после ужина, то ужин пропадал. но всё же не совсем голодно теперь.
   А в целом... всё шло неплохо, могло быть и хуже. Гаор уже начал привыкать и не ждал ничего такого-этакого. Но... жди - не жди, а будь готов ко всему.
  
   День был самый обычный. Солнечный апрельский день, когда не только от зимы следов не осталось, но и весна уже заканчивается. Синее небо, молодая листва, солнце играет в оставшихся от ночного дождя лужах. И у хозяина турне по ресторанам Аргата. С кем он там внутри этих, сегодня не слишком фешенебельных - в соответствии с машиной, сегодня они на легковушке, - но достаточно респектабельных заведений встречается и о чём разговаривает, Гаор не знал. В рестораны его не брали. То ли хозяин никого здесь не опасался, то ли не хотел привлекать внимания. Это с лохматым рабом за спиной Фрегор Ардин приметен и запоминаем, а сам по себе... обычный. Гаор ещё на том пикнике в честь весеннего праздника заметил эту особенность тихушников - неприметность, заурядность, а потому и незапоминаемость.
   Этот ресторан был пятым по счёту, приближалось время обеда. Получив приказ ждать на стоянке, Гаор отъехал на указанное место и достал свёрток с бутербродами и начатую - открыл в третьем ресторане - бутылку воды. Съедать все бутерброды сразу не следовало: кто знает, куда ткнёт шило в хозяйской заднице. Позавчера опять до "Охотничьего" доехали. Правда, были тогда на лимузине, посещали "Парадиз" и "Розочку" и вернулись под утро. Но надо отдать хозяину должное: после таких загулов он всегда давал отоспаться. Гаор жевал бутерброд, прихлёбывал минералку и рассеянно наблюдал за дверью ресторана, чтобы успеть подать машину, когда за дверным стеклом покажется уже хорошо знакомая фигура.
   Он успел поесть и выйти из машины на законном основании: выбросить пустую бутылку и протереть лобовое стекло машины. Чтоб и мышцы размять, и придраться не к чему. Всё хорошо, всё спокойно. Ага, вон и хозяин. И вроде не один... Разглядев спутников Фрегора, Гаор похолодел. Он ждал всего, был уверен, что готов ко всему, но к такому...
   На его счастье Фрегор с крыльца махнул ему рукой, приказывая оставаться на месте. И этих нескольких долей, пока Фрегор со своими... собутыльниками, раз были в ресторане, шёл к стоянке, Гаору хватило, чтобы перевести дыхание и немного успокоить бешено бьющееся сердце.
   С хозяином были двое. И обоих Гаор знал. Венн, в штатском, как всегда весёлый смеющийся, другим его Гаор ещё не видел. И... Жук. Со своим неизменным портфелем, раскрасневшийся от выпитого, хохочущий над какой-то шуткой Венна. Очки сверкают, ёжик топорщится. "Жук, сумасшедший, куда тебя занесло?! Атас, Жук!!!"
   Но всё это Гаор прокричал про себя. Единственное, что он сейчас может, это против правил не выйти из машины, чтобы открыть перед хозяином дверцу, чтобы, увидев его, Жук не ляпнул чего-то совсем неподходящего.
   Фрегор, Венн и Стиг остановились в шаге от машины, и Гаор мог их отлично слышать.
   Венн с удовольствием отметил, что Файрон и рыжий раб никак не выдали своего знакомства. Что ж, игра идёт отменная, приятно посмотреть. Фрегор подготовлен, и тянуть нельзя: вдруг взбрыкнёт не вовремя.
   - Вы сейчас куда? - Венн лучился участием. - Могу подвезти.
   - Ну, что вы, - Стиг поправил очки. - Мне сейчас по клиентам, возьму такси.
   - Что?! - возмутился Венн. - Мы вот так отпустим такого человека на такси?! Фрегор, это допустимо?!
   - Ни в коем случае! - решительно поддержал его Фрегор. - Венн, скажешь, что я задержусь...
   - Нет, нас тоже ждут, - Венн искусно изобразил задумчивость и внезапное озарение. - Фрегор, Стиг, я придумал. Фрегор, ты едешь со мной, а Стиг на твоей машине по своим делам.
   - Правильно, - сразу согласился Фрегор.
   Ему очень понравилась возможность одновременно оказать услугу приятному собеседнику, похвастаться перед Венном выучкой раба и утереть нос адвокату истинным богатством.
   - Рыжий! - повелительно позвал он.
   Гаору пришлось вылезти из машины и подойти к ним.
   - Да, хозяин, - обречённо сказал он, с ужасом ожидая реакции Жука.
   Но Жук, молодец, посмотрел на него удивлённо-заинтересованным взглядом и вежливо изобразил отказ. Венн и Фрегор в два голоса разбили его аргументы, доказав, что это наилучший выход из сложившейся ситуации, когда двоим надо в одно место, куда нельзя опаздывать, и они там будут до вечера, а третьему надо совсем в другие и многие места. А машин только две, но одна из них с шофёром.
   - А когда станет вам не нужен, отпустите домой, - закончил Фрегор и повернулся к Гаору. - Рыжий, понял? Будешь сегодня возить господина Файрона. Выполняй все его приказы, и чтоб на тебя не жаловались. Понял?
   - Да, хозяин, - ответил Гаор. - Возить господина Файрона и выполнять его приказы.
   - Пошёл, - махнул ему Фрегор.
   Гаор повернулся к машине, слыша за спиной.
   - Всё в порядке, Стиг. А если что, дайте ему по морде для вразумления, не стесняйтесь.
   Сидя уже за рулем, Гаор слушал, как Стиг благодарит и прощается. Великий Огонь, что же это такое?! Неужели он сейчас останется с Жуком один на один, и... и "жучков" в машине нет, сам проверял, они... они же смогут и поговорить, и на весь день, до вечера, Огонь Великий, Матери набольшие... Ну вот, Стиг прощается и идёт к машине. Выйти открыть дверцу... нет, я не должен при хозяине так ухаживать за господином... Ну, всё, лишь бы сейчас сдержался, не сразу, оба тихушника ещё здесь, могут услышать.
   Ещё раз поблагодарив, Стиг сел в машину. Как положено, на заднее сиденье. И с равнодушной вежливостью скомандовал:
   - Угол тридцать седьмой и Старого Парка, пожалуйста.
   - Да, господин, - ответил сразу пересохшими губами Гаор, срывая машину с места. - Угол тридцать седьмой и Старого Парка.
  
   Когда легковушка Фрегора выехала со стоянки, Венн распахнул дверцу своей машины.
   - Поехали.
   - Да, конечно, - ответил Фрегор. - За руль ты меня не пустишь?
   - Так далеко мое гостеприимство не распространяется, - рассмеялся Венн.
  
   - Жук, ты сумасшедший, - сказал Гаор, когда ресторан скрылся за поворотом и подслушать их никто и никак не мог.
   - Если ты про торги, то как иначе я бы смог узнать, где ты. А если про сегодняшнее, то это удача, случайное стечение обстоятельств.
   - Жук, они оба тихушники, у них случайного не бывает. Во что ты вляпался?
   - Не выдумывай, - Стиг поправил очки. - Нормальные парни, с Венном я знаком уже три месяца, весьма здравомыслящий.
   Три месяца? Сейчас кончается апрель, значит... значит, после торгов. Венн там был с Фрегором и вовсю старался, Стиг тоже там был, значит, выследил и...
   Гаор уже открыл рот, чтобы врезать Жуку за его идиотскую доверчивость, врезать не кулаком, так словом, когда услышал странный, но очень понятный щелчок. Кто-то включил магнитофон. Чёрт, он же сам проверял, магнитофон и микрофон, отключил и заблокировал. Как же это?
  
   Весело болтая с Фрегором, вернее, не мешая Фрегору болтать сразу обо всём, Венн посмотрел на часы. Что ж, первые фразы произнесены, сейчас, надо полагать, старые друзья и однокашники обнимаются, целуются и обсуждают план действий, это уже стоит послушать. К сожалению, при Фрегоре нельзя включать звук, пусть пребывает в уверенности, что знает начинку своей машины, включим запись, вот так. А кассету ночной механик вынет и передаст. Послезавтра она будет на столе, тогда и прослушаем
  
   Бешено крутанув руль, Гаор бросил машину в левый разворот и дальше в боковую улочку, которая на плане заканчивалась глухим пустырём.
   - В чём дело? - удивлённо спросил Стиг.
   - Сейчас всё сделаю, господин, - ответил Гаор самым "рабским" тоном, отчаянными гримасами призывая Стига к молчанию. - Пустяк, господин, в момент исправлю. Только хозяину не говорите.
   Пустырь, к счастью, на месте. И Жук, слава Огню, молчит. И на пустыре никого.
   Остановив машину, Гаор выскочил наружу и распахнул заднюю дверцу. Стиг, ничего не понимая, но догадываясь, что его просят покинуть машину, вышел.
   Гаор быстро огляделся и отошёл на три шага, глазами попросив Стига следовать за собой. Тот подчинился.
   - В машине включен "жучок", - тихо, но очень чётко сказал Гаор. - Сейчас я его найду и вырублю, погуляй пока. Да, дай мне по морде.
   - Ты с ума сошёл.
   - Дай, - тоном приказа повторил Гаор. - Если кто издали следит, он должен видеть, как ты меня бьёшь.
   И Стиг подчинился. Переложил портфель в левую руку, размахнулся и ударил Гаора по лицу. Удар был слабым, но Гаор мотнул головой и даже переступил, будто с трудом удержался на ногах.
   Для гипотетического наблюдателя Гаор поднял крышку капота и занялся магнитофоном. Да, точно, включили дистанционно. Вот штукари, интересно, кто, хотя кто, понятно, Венн. Зачем? Тоже понятно. Тихушник - он тихушник и есть. Дружба дружбой, а слежка слежкой. Как бы эту хреновину отключить? Ага, вот здесь. Есть! А потом... да, кто-то же должен достать кассету и отправить по назначению. Кто и когда? Скорее всего, ночной механик. Ну и хрен с ним, меня не касаемо. А вот если кассета будет пустая... чего-то спина чешется, и даже жить хочется. Значит... значит, делаем так. Кассету пока достанем и в бардачок её. Микрофон отсоединим, а механизм пусть вхолостую крутится. Ведь как я услышал, что включили, так и он может услышать, что отключили. Ну, всё, можно Жука звать.
   Гаор вышел из машины и закрыл капот. Стиг, задумчиво прогуливающийся среди прошлогодних сухих и свежих зелёных зарослей бурьяна, обернулся на щелчок и подошёл.
   - Все в порядке, - улыбнулся Гаор, - если нас и записали, то совсем немного. Можем теперь говорить.
   Стиг внимательно посмотрел на него.
   - Как ты?
   Гаор пожал плечами.
   - Когда хреново, а когда дерьмово. А чаще всё сразу. Жив пока. Как ты?
   - Нормально. Ты... знаешь?
   - О Кервине? - догадался Гаор. - Да. Как это случилось, Жук? На чём он сгорел?
   - Официальная версия... - начал Стиг.
   - Официальной можешь подтереться, - перебил его Гаор. - Я не дурак. Это та же Контора, не удивлюсь, если твой знакомец.
   - Нет, - убеждённо ответил Стиг, - это не он. Венн, может, и тихушник, но не палач, нет, они ведь тоже... разные.
   Гаор снова пожал плечами.
   - Ну ладно, думай, что так, только... Жук, им нельзя верить, никому, ни в чём. Жук...
   - Ладно тебе, Отчаюга.
   Стиг поставил портфель, снял и стал протирать очки. Гаор медленно оглядывался, проверяя, ловя малейшие шевеления, признаки чьего-то присутствия. Никого. Рядом никого. А вон там? В тех далёких домах, где солнце отражается в окнах, делая их похожими на прожекторы? И где гарантия, что ни за одним окном не стоит некто неприметный и незаметный с биноклем и фотоаппаратом? Нет, гарантий нет. А значит...
   - Поехали, Жук, - предложил Гаор.
   - Да, - Стиг надел очки и подхватил портфель, - поехали.
   Когда они сели в машину, Стиг виновато сказал.
   - Извини, мне и в самом деле надо по клиентам. Я не думал...
   - Я тоже, - весело ответил Гаор. - Без проблем, Жук, ты называешь адрес, я везу и жду в машине, а потом...
   - А потом, - подхватил Стиг, - мы едем ко мне в контору, празднуем и отмечаем, и... У тебя что-то есть? Для "жёлтого дома"?
   - Есть, - кивнул Гаор, - и для них, и для тебя. Вот у тебя в конторе и напишу. Ты здорово придумал, Жук. Адрес?
   - Я называл, угол...
   - Помню.
   Гаор включил зажигание, быстро прогрел мотор и рванул легковушку на разворот.
   - Твоим клиентам, думаю, меня лучше не видеть, так?
   - Да, - сразу кивнул Стиг, - правильно. Остановишь, чуть не доезжая, а дальше я пройду пешком.
   - Понял. Как ты, Жук? Как... твои?
   - Отец умер, два года уже... Про деда ты знаешь.
   - Да, я помню, - кивнул Гаор.
   - Сай и Силни обе замужем, растят детей. Сын Сажена в школе...
   - А ты? - с нарочитым грубоватым весельем спросил Гаор. - Женился? Или бастардами обзавёлся?
   Стиг улыбнулся, показывая, что понял и принял шутку, но ответил серьезно.
   - Ни то ни другое. Я могу рисковать своей жизнью, но не чужой.
   Гаор задумчиво кивнул.
   - Что ж... имеет смысл. Как... там? В "жёлтом доме"?
   - Удар, конечно, страшный, но больше никто не пострадал. Похоже, - Стиг снова поправил очки, - похоже, Кервин принял весь залп на себя. Газета выходит, главным теперь Арпан. Помнишь его?
   - Конечно. Удачи им.
   - Можем заехать.
   - Не сходи с ума, Жук. Это же сдать всю редакцию с потрохами.
   Стиг вздохнул.
   - Все так, но когда они узнают... они меня убьют.
   - Переживёшь, - фыркнул Гаор.
   Слева замелькали прутья и фигурное литьё ограды Старого Парка.
   - Стиг, приехали.
   - Вижу. Останови здесь.
   Гаор притёр машину к тротуару, Стиг вышел и торопливо, но без спешки пошёл к возвышавшемуся на углу многоквартирному дому.
   Ни впереди, ни сзади ни одна машина не остановилась, за Стигом никто не идет. Ну что ж, будем надеяться, что оторвались. Гаор откинулся на спинку и расслабил мышцы.
   Огонь Великий, неужели это правда, и у них целых полдня впереди?!
   О том, что он без карточки и без хозяина, а значит, лёгкая добыча для любого патруля, Гаор не думал: настолько привык за эти месяцы не замечать полиции и со свистом пролетать блокпосты с козыряющими постовыми. Он вообще ни о чём сейчас не думал, безмятежно и в то же время внимательно оглядывая окружающее. Но ничего подозрительного не было. Ни одного лица, знакомого по пикнику, встречам в машине или в безымянных конторах. Ну, и хрен с ними! Ага, вон и Стиг. А за ним? Чисто? Чисто! Живём!
   Стиг сел в машину и удовлетворённо выдохнул:
   - Всё, теперь ко мне.
   - А остальные клиенты?
   - Я всё отменил.
   - Жук...
   - Стоп, Отчаюга, это мои проблемы. Где контора, помнишь?
   - Нну!
   - Тогда поехали.
   - Жук...
   - Секретаршу я отпустил.
   - У тебя есть секретарша? - удивился Гаор, выруливая в крайний левый ряд, чтобы врубить скорость. - С каких пор?
   - Уже два года. Хорошая девчонка, учится на юриста, мы добились разрешения юридического образования для женщин, а у меня подрабатывает и практикуется.
   - И чему ещё она у тебя учится? - подмигнул Гаор в зеркальце.
   - Подобные инсинуации гневно отвергаю, - с удовольствием рассмеялся Жук.
   - А пошёл ты... - весело отругнулся Гаор.
   - Да, заедем в "Магию".
   - Какого хрена тебе там нужно? - поинтересовался Гаор, начиная перемещения, необходимые для нового маршрута.
   - Встречу надо отметить, - убеждённо сказал Стиг. - Не дёргайся, будешь ждать меня в машине. Деньги у меня есть.
   "Магия желудка", или просто "Магия", славилась не так своей кухней, как продажей любых блюд "на вынос", включая посуду и сервировку. Когда-то, когда у них совпадали гонорары, они совершали набеги на "Магию", а потом пировали в конторе у Стига, и для редких редакционных праздников и пикников всё покупали там же. Так что... жрать, конечно, хочется, и встречу надо отметить, и раз есть такая возможность... ох, как бы не влипнуть. А... а чёрт с ними со всеми!
   - Мне спиртного не бери, я за рулём.
   - Не учи.
   Возле "Магии", как и у "Сторрама", была просторная удобная стоянка, и, высадив Стига у входа, Гаор зарулил туда на свободное место и вышел протереть стекло и оглядеться. Машин много, есть с шоферами, но рабов-шофёров не видно. Ну правильно, раб-шофер - дорогое удовольствие, таким в "Магии" делать нечего. Покупки выносят сами, рабынь-подносчиц не видно, так что лучше сесть в машину и не маячить. Что он немедленно и сделал.
   Ждать пришлось недолго. Стиг появился с вполне солидной коробкой, и Гаору поневоле пришлось выйти, открыть багажник и принять у Стига коробку. Однако... на всю ночь, что ли, рассчитывает? На ужин, конечно, плевать, но и совсем допоздна засиживаться тоже нельзя, может плохо кончиться. И для него, и для Стига.
   - Всё, - распорядился Стиг, когда Гаор занял своё место за рулём. - Поехали в контору.
   Адрес конторы Гаор помнил, как добраться побыстрее - представлял, и потому дорога много времени не заняла. Но вот что дом, в котором помещалась контора Стига, битком набит другими конторами, а в них и служащие, и посетители, а в некоторых и охрана, это они совсем из виду упустили. Правда, если со стороны поглядеть, то ничего особого. Впереди идёт господин, а за ним раб тащит тяжёлую коробку. Но для здешней публики, как понял Гаор по удивлённым взглядам встречных, зрелище непривычное, а значит, и запоминающееся. Вот чёрт, надо будет объяснения придумать.
   В конторе Стиг зажёг свет, повернул жалюзи и запер изнутри дверь.
   - Всё, - радостно улыбнулся он. - Ставь эту хренотень, и давай хоть поздороваемся.
   Гаор молча поставил коробку на пол, и они обнялись. Они стояли молча, обхватив друг друга, и вдруг оба как очнулись, даже отпрянули. Времени-то не так уж много, чтобы тратить его на объятия. Стиг стал накрывать, а Гаор, взяв у него со стола бумагу и ручку, сел на место секретарши и стал писать. И, накрывая, расставляя стаканы и запечатанные в лотки салаты и нарезку, салфетки и бутылки с водой и коробки с соками, Стиг не мог удержаться, то и дело бросал свою работу, подходил и смотрел, как ложатся на лист уверенные, без помарок и исправлений, чёткие строки.
   - Это в "жёлтый дом", - поднял на него глаза Гаор.
   - Понял, передам.
   - А это... - Гаор вздохнул, - посмотри, Жук, а я пока столом займусь. Нет, статью ты потом прочитаешь, ты это посмотри.
   Гаор встал и перешёл к большому столу, оглядел его, удовлетворённо кивнул и стал переставлять, передвигать посуду, не так исправляя сервировку, как давая время Стигу прочитать написанное. Если статья - мина, то это... даже сравнение не подберёшь.
   Присев на угол стола, Стиг быстро прочитал, вернее, просмотрел аккуратно исписанные листы, присвистнул и стал перечитывать. Гаор ждал.
   - Что это? - спросил, наконец, Стиг. - Похоже на словесные портреты.
   - Они и есть, - кивнул Гаор.
   - И кто это?
   - Осведомители Тихой Конторы, кого я видел. А внизу, после черты, сотрудники, - Гаор усмехнулся, - сослуживцы моего хозяина, имён я не знаю, потому и не написал. Хозяина и Венна не вписал, ты их и так знаешь. А ещё ниже адреса. Что там за конторы, я не знаю, вывесок нет, но все они на Тихую Контору работают.
   - Гаор, - тихо сказал Стиг, - ты понимаешь, что это?
   - Понимаю, - кивнул Гаор. - Это смерть, Стиг. Моя за то, что написал, и твоя за то, что читал. Решай, Стиг. Если это... не нужно, то... сожги прямо здесь и сейчас, и этого не было.
   Стиг медленно покачал головой.
   - Нет, это... это оружие...
   - Да, - кивнул Гаор. - Но ты вспомни, что бывает, когда граната взрывается в руках. Или помнишь, на стрельбище, помнишь, как у этого из третьей роты разорвало ствол у карабина? Это смерть, Стиг, и лёгкой она не будет. Ты не знаешь их, я только чуть-чуть по краешку зацепил, и такого уже насмотрелся... это хуже фронта. Сожги.
   - Нет, - резко, даже зло ответил Стиг.
   Гаор, стоя у стола, молча смотрел, как Стиг достаёт из ящика большой белый конверт и прячет в него статью, конверт вкладывает в портфель, а потом складывает и прячет во внутренний карман пиджака те, другие листы.
   - Вот так, - Стиг поправил очки и улыбнулся. - Мы не драпаем, а стратегически отступаем. Помнишь?
   - Ещё бы, - улыбнулся Гаор. - Здорово мы тогда десантуре вмазали!
   - Ты был великолепен, как гроза! - патетически провозгласил Стиг.
   И Гаор, сразу вспомнив эту пьесу, которую он тогда, тем же летом, смотрел с отцом и сёстрами Стига, счастливо захохотал и ответил фразой оттуда же.
   - Ознаменуем же сие!
   Так, смеясь, вышучивая друг друга, разговаривая цитатами из книг, спектаклей и фильмов, они пировали, словно забыв обо всём, словно не было этих лет, и двадцатого ноября пятьсот шестьдесят шестого года, когда одному из пирующих поставили клеймо и надели ошейник, а другой видел это и ничего не смог сделать, чтобы защитить друга, хоть и является профессиональным защитником.... Не было этого! Вот сейчас, в этот вечер, на эти периоды, доли и мгновения не было! А они опять - демобилизованный старший сержант и выпускник университета, и у них ещё всё впереди!
   - Ох, хорошо-о! - Гаор с блаженным вздохом откинулся на спинку стула. - Ну, накормил, ну, спасибо.
   - Благодари свои руки и широкий рот, - сверкнул очками Стиг и не удержался: - Тебя что... там плохо кормят?
   - Да нет, - задумчиво ответил Гаор, - я уже думал как-то об этом. Понимаешь, Жук, дело не в количестве еды.
   - А в качестве? - рассмеялся Стиг, обрадованный спокойной реакцией Гаора, а он помнил, как его Друг умел взрываться в ответ на неосторожное слово или замечание.
   - Не совсем. Пожалуй... в чувствах, с которыми готовят и подают. У Сторрама...
   - Что?!
   - Сторрам был моим первым хозяином, - спокойно ответил Гаор. - Так вот. Там я, да, два с лишним года прожил, так вот, изо дня в день утром каша и кофе, в обед суп, каша и кисель...
   - Что-что?
   - Кисель, такое сладкое густое питьё, и на ужин каша и чай. Ну, и хлеб, много хлеба. И знаешь, было вкусно и сытно, и воспоминания у меня самые приятные. А здесь... паёк больше и разнообразнее, но... вкуса нет. У Сторрама готовили матери, они... они заботились о нас, ну, всех рабах.
   - Подожди, я не понял, чьи матери?
   Гаор посмотрел на Стига и рассмеялся.
   - А, ну да, я в "сером коршуне" этого чуть коснулся, да, ты читал?
   И тут же пожалел о своём вопросе: вдруг Жук ничего не знает, конверты-то не через него шли, и тогда... Но Стиг спокойно кивнул.
   - Читал, конечно, все три. Шум, кстати, ты поднял большой.
   - Приятно слышать, - усмехнулся, скрывая мгновенно выступившие на глазах слёзы, Гаор и тут же, чтобы не разреветься, продолжил "академическим" тоном: - У рабов принято рожавшую женщину называть матерью, и неважно, кем она приходится тебе. И глава семьи или... не знаю, понимаешь, Жук, как правило, рабы у одного хозяина живут как семья. Есть Старший, но глава - женщина, Мать, именно с большой буквы, понимаешь?
   Стиг кивнул.
   - Не рожавшую зовут девкой, маленькую девчонкой. А так... да, ты же юрист, учти на будущее, если... поселкового, ну, прирождённого раба обвиняют в насилии над женщиной, это заведомое вранье.
   - Что?!
   - То самое. В этих, - Гаор выразительным подмигиванием и жестом недвусмысленно объяснил характер и содержание термина, - так вот, в этих делах решает женщина. Говорят так, а да, ты ж языка не знаешь. По-дуггурски будет так. С девкой крути, как хочешь, а с бабой, как она тебе позволит. А ещё. К матери со всем уважением, старшую сестру слушайся, о младшей заботься, а дочь расти и радуйся на неё, пока не продали. Так что насилия быть не может. Понимаешь?
   - Черт подери! - Стиг встал из-за стола и забегал по комнате.
   Развалившись на стуле и сложив руки на животе, Гаор с улыбкой следил за его метаниями, а когда тот сел, продолжил:
   - Из вышесказанного есть ещё одно следствие. Насильник, осуждённый на рабство, среди прирождённых не проживёт и суток. Его убьют. Потому что насилие над женщиной не прощается как самое страшное преступление. Даже у убийцы и вора есть шансы выжить в рабах. Если честно, я таких случаев не знаю, но предполагаю. У насильника шансов нет, это точно. И вот тебе, юристу, ещё один, как это у тебя называется, принцип или аксиома?
   - Скажи, а я определю.
   - Глупость прощается, злоба прощается, подлость не прощается.
   - Неплохо, - кивнул Стиг. - Как я понял из твоих статей и сказанного, там... целый мир, так?
   - Да. Свой язык, обычаи, вера...
   - И ты всё это освоил?
   - Не всё, но многое. В каком полку служишь, Жук...
   - По тому Уставу и живёшь, - подхватил памятное с училища присловье Стиг. - Гаор...
   - Я Рыжий, - сразу перебил его Гаор, - ну, Отчаюга, если хочешь, а имени не надо. Я уже отвык от него. Да, давай кассету сделаем.
   - Какую кассету? - удивился Стиг.
   - От "жучка". Я уже придумал. Понимаешь, если она останется чистой, меня возьмут за жабры, а мне чего-то хочется жить. Да и тебе, я думаю, тоже. Так вот, я сейчас всё принесу, и мы наговорим. Чтоб и неопасно, и им чтоб послушать. Я пошёл вниз, а ты пока подумай, куда я всё-таки тебя возил.
   Гаор легко встал и подошел к двери, прислушался, беззвучно повернул ключ и обернулся к Стигу.
   - Пошли меня, - тихо сказал он.
   Стиг понимающе кивнул и, когда Гаор открыл дверь, громко сказал:
   - Неси всё сюда. И побыстрее!
   - Да, господин, - гаркнул Гаор, выскакивая в коридор.
   Предосторожность оказалась излишней: все конторы уже закончили работу и опустели, но... береги себя сам, тогда и Огонь поможет.
   В машине Гаор аккуратно вынул магнитофон, не обратив внимания, что тот не работает, вывернул и вынул из гнезда микрофон, достал из бардачка кассету, подумал и взял заодно свой свёрток с остатком сухого пайка и вторую бутылочку минералки. Никто ведь не поверит, что он весь день ездил, а паёк обратно привёз. Значит, надо и его... употребить.
   Когда он вернулся, Стиг уже убрал опустевшие тарелки, лотки и бутылки.
   - Вот, - Гаор выложил на стол свою ношу.
   - Что это?
   - Мой паёк, надо доесть, чтоб не заподозрили, а то там сволочей... больше, чем людей. А это... где у тебя розетка? Список составил?
   Гаор командовал и распоряжался как когда-то, и Стиг подчинялся ему, понимая и принимая его правоту и уверенность в действиях.
   Начальные фразы на кассете решили оставить. Неполадка в машине - обычное дело.
   - Могу схлопотать по морде, - объяснил Гаор, - но не смертельно. Так, теперь мы ехали... повтори адрес, - он немного отмотал плёнку и включил микрофон.
   Выслушав Стига, кивнул и сказал.
   - Да, господин.
   И снова выключить микрофон, перемотка, включить, новый адрес, и перемотка под ещё один адрес.
   - Теперь прикажи в "Магию". Там полиции навалом, могли заметить. Чтоб, если будут проверять, было подтверждение.
   Стиг кивнул и, когда Гаор щёлкнул клавишей, приказал.
   - В "Магию".
   - Да, господин, - гаркнул Гаор и отключил микрофон. - А теперь прикажешь в контору, адрес только назови, я же его не знаю, - он не выдержал и засмеялся, - а после перемотки, чтоб я ждал в машине. Здесь я не был, с кем ты говорил, не видел, понимаешь?
   - Понимаю, а раньше? Ну, по тем адресам.
   - Там ты мне приказывал жестом, - сразу решил Гаор. - Ну, поехали.
   Когда этот кусок был сделан, Гаор проверил оставшийся "хвостик" и кивнул.
   - Как раз на последний приказ. Сейчас я эту хренотень вставлю на место, ты спустишься, сядешь в машину и скомандуешь вперёд. Я отвезу тебя домой, а там, если останется место, прикажешь мне возвращаться. И... и всё, Жук. Да, паёк добить надо.
   Гаор раскрыл свёрток, оглядел сдвоенный бутерброд с варёным мясом и разломил его пополам.
   - Давай, Жук, разливай воду. Её как раз на два стакана.
   - Это тебе на весь день?
   - Половину я съел и выпил до твоего появления, - жуя, ответил Гаор. - Ну, как тебе, Жук? Есть можно? Это меня Старшая по кухне любит, всегда мясо кладёт, - и сокрушённо покачал головой. - Ох, и выпорют её когда-нибудь за это.
   Отправив обёртку, бутылку и стаканы в общий мешок с мусором, они встали.
   - Ну, - Гаор сглотнул вдруг вставший в горле комок, - давай попрощаемся, Жук. На всякий случай.
   - Как это? - поправил очки Стиг.
   - Ну, меня и продать, и запороть могут. Они всё могут, Жук. Ты... ты не ищи меня больше, не рискуй так. Ведь влипнешь... Жук, это тихушники, они... если с тобой что... я же не прощу себе.
   - Заткнись, - грубо перебил Стиг, - дурак, один ты, что ли, умный, мозги в заднице.
   - Поротая она у меня, - усмехнулся Гаор, - чувствительная стала, заранее чешется.
   Они обнялись и постояли так.
   - Ты... ты по дурости не лезь, - глухо сказал Гаор. - Выживи, Жук, кто выжил, тот и победил.
   - Знаю, - так же глухо, сдавленным от сдерживаемых рыданий голосом, ответил Стиг. - Только... только какой ценой, Друг?
   - Да, - Гаор жмурился, не давая вылиться стоявшим у самых глаз слезам, - меня... мне так и сказали. Выживи, но не за счёт других. Понимаешь, Жук?
   - Понимаю. Выживи, Друг, дождись. Рабство не вечно.
   - Тихо ты, язык без костей, ошалел? Такое и вслух!
   Гаор даже встряхнул его так, что Стиг уронил очки.
   - Зверь здоровенный, - вздохнул Стиг, поднимая очки. - Ладно. Всё?
   - Всё, - вздохнул Гаор. - Я пошёл, жду в машине. Помни, "жучок" будет включён, - взял со стола магнитофон и ушёл.
   Стиг оглядел сразу ставшую пустой и унылой контору. Да, Друг, конечно, прав: раз его хозяин из Тихой Конторы, встречи слишком рискованны, но... но какой же Друг молодец. Ведь то, что похрустывает сейчас во внутреннем кармане при каждом движении... трудно даже представить себе ценность этих записей. Он надел пальто, взял свой портфель, ещё раз от двери проверил взглядом, всё ли в обычном порядке, да, мешок с мусором. Всё-таки, какое удобство - разовая посуда!
   Когда Стиг вышел на улицу, Гаор уже успел всё сделать и теперь сидел за рулём с безучастной физиономией ко всему равнодушного раба. Стиг сел на заднее сиденье, кивком показал, что помнит о магнитофоне, и устало равнодушным тоном скомандовал.
   - Вперёд!
   - Да, господин, вперёд, - ответил Гаор, срывая машину с места.
   Разумеется, он не нуждался в указаниях поворотов, но игра есть игра, и потому на каждую команду Стига одобрительно кивал.
   Доехали до обидного быстро.
   - Здесь, - сказал Стиг.
   - Да, господин.
   Стиг открыл дверцу.
   - Ты больше не нужен, можешь возвращаться к хозяину.
   - Да, господин.
   Гаор жестом выразил полное одобрение его словам и тону, потом показал наверх в направлении предполагаемых окон квартиры Стига и изобразил воздушный поцелуй. Стиг улыбнулся и кивнул, понимая, что Гаор так передаёт привет его матери, вышел из машины и захлопнул дверцу. Гаор проследил, как он вошёл в свой подъезд, и рванул машину с места.
   Аргат тёмен и пуст по-ночному. Теперь в "Орлиное Гнездо", будь оно проклято! Но... но он сегодня сделал их! Что, гады, сволочи тихушные, съели?! Ничего, я ещё вас вашим же дерьмом накормлю! От полноты чувств и пользуясь тем, что один в машине, Гаор запел памятную с училища, наполненную непристойностями песню про капрала-дубаря, генерала-пердуна и обдурившего их рядового. И даже не обратил внимания, что кассета закончилась и магнитофон отключился на третьем из семнадцати куплетов.
   Летели назад тёмные дома, ненужные в это время светофоры, редкие постовые, провожавшие внимательными взглядами одинокую легковушку, летящую на бешеной, предельно допустимой для города скорости. Не козыряли, но и не останавливали.
   Гаор гнал машину не от стремления вернуться домой, а выплёскивая возбуждение и радость от встречи и сделанного. В "Орлином Гнезде" ему даже поговорить не с кем. Ох, Жук, спасибо тебе, какой же ты... Храни тебя Огонь, Жук, не могу я матерей к тебе звать, обидеть их боюсь, был бы ты полукровкой, тогда ещё может, а так... но Огонь-то есть! Огонь Великий, Огонь Справедливый, заслони Жука, ослепи погоню, сожги врагов. Жертва тебе нужна? Ну, так меня возьми.
   Он въехал в Королевскую Долину и сбросил скорость: ночью на дорогу выходили олени, и на малой скорости он успевал заметить их и пугнуть гудком и миганием фар. А если какой-то олень испуганно застывал на месте, оторопело глядя в слепящие его фары, Гаор выворачивал руль, часто почти ставя машину на два колеса, и объезжал его. На "коробочке", правда, это получалось лучше, но и так...
   А вон и ворота. Охранник открыл их перед ним, не остановив и не обыскав. Но Гаор понимал, что рассчитывать на это нельзя. Здесь шмонали не открыто при въезде и кое-как поверху, а втихую, перетряхивая вещи и машину, пока ты моешься, или ешь, или крутишься на турнике... И если что-то найдут, то ты об этом узнаешь на порке или в собачьем загоне. Что в его вещах роются, он давно заметил. Да, у Сторрама матери тоже проверяли у мужиков тумбочки, пока те на смене, но ведь это делали, чтоб уберечь, а здесь... Вот за что будь ты проклят, Мажордом! Что ты и сам стукач, и других стучать заставляешь, и из-за тебя, остроносой сволочи, я никому здесь не верю. Вот за это будь ты проклят!
   Но впереди вырастает громада с редко светящимися окнами. Всё, Рыжий, кончился твой праздник, делай нужную морду лица и учти, ты не хозяина возил, так что завтра отгула тебе не дадут.
   В гараже было пусто, тихо, и рядом с пустым прямоугольником для легковушки стояла чужая машина. Разворачиваясь, Гаор узнал её: "коробочка" Венна. Та-ак, значит, тихушник-весельчак здесь. А дальше что?
   Ночной механик молча смотрел, как он ставит машину на место, и, когда Гаор уже вылез и захлопнул дверцу, набрал номер на коробке селектора, жестом приказав остановиться. Насторожившись, Гаор выполнил приказ.
   - Ну?! - рявкнул селектор недовольным тоном Фрегора.
   - Господин Фрегор, он вернулся, - скучным тоном доложил механик.
   - Рыжий! - гаркнул селектор.
   Гаор подошёл к селектору.
   - Да, хозяин.
   - Ко мне, живо!
   - Да, хозяин, к вам! - повторил Гаор и побежал к выходу.
   Когда за ним закрылась дверь, механик не спеша подошёл к легковушке, достал из магнитофона кассету и вставил на её место чистую.
   Приказано живо, значит - живо! Приказы не обсуждаются, а выполняются. Похоже, сейчас ему устроят...
   Вбежав в дом, Гаор сразу нырнул на вторую половину и побежал внутренними переходами в комнаты хозяина. Здесь тоже было пусто: ночная прислуга ждёт наготове под дверью или работает, а дневная смена давно спит. Ага, вон и нужная дверь. Где хозяин? В спальне? Нет, похоже, в гостиной. Гаор мягко толкнул дверь и вошёл в ярко освещённую комнату, полную запахов вина и дорогих сигарет, смеха и музыки.
   - Рыжий здесь, хозяин! - гаркнул Гаор, вытягиваясь по-строевому.
   - Неплохая выправка, - снисходительно отметил Венн.
   Он сидел в кресле, без пиджака, брюк и белья, только распахнутая рубашка с расстёгнутыми манжетами, открывающая гладкие лоснящиеся от пота грудь и живот, в одной руке бокал вина, в другой сигарета, у ног на ковре сидит, влюблёно глядя на него снизу вверх, обнажённая черноволосая девушка в ошейнике. "Все удовольствия сразу", - мысленно усмехнулся Гаор. А хозяин где? Ага, в другом углу, в таком же кресле и с таким же набором. А он им зачем? Доложиться он и завтра мог.
   - И где тебя носило, Рыжий? - разглядывая вино в своем бокале, спросил Фрегор.
   Гаор преданно вылупил глаза и промолчал, помня главное правило разборок: не признавайся, не объясняй, не оправдывайся.
   - И во сколько тебя наш друг, - Венн усмехнулся, - отпустил?
   Ага, вон оно что. Ну, на этом вы меня не поймаете, на часы я посмотрел. И Гаор тут же отчеканил время, когда высадил Жука у его дома.
   - Быстро доехал, - кивнул Венн.
   - И куда ты его возил? - по-прежнему лениво спросил Фрегор.
   Гаор отбарабанил записанные им на плёнку адреса, не забыв "Магию", контору и... смухлевать не удастся, - домашний адрес Жука, разумеется, только улицу.
   - Помотался ты здорово, - задумчиво и даже сочувственно кивнул Венн. - Он хоть накормил тебя?
   Ах ты, сволочь, всё-таки где-то Жук прокололся, что врать? Но тут его выручил Фрегор.
   - У него сухой паёк, Венн.
   Судя по его тону, он гордился и хвастался своей заботливостью о таком ценном рабе. Венн еле заметно поморщился: Фрегор сорвал ему реплику. Однако держится парень великолепно. Но где же их носило? В восемь микрофон показал молчание, и он отключил всю систему, решив, что парень уже катит домой на ужин, а тут... надо же - какой загул. Второй час ночи, а Рыжий как огурчик. Адреса вряд ли подлинные, придётся запрашивать наружку. А потом сверить с кассетой.
   Что, сволочи, съели? Ну, на чём вы ещё меня ловить будете? Но как Жук умеет влипать, это уму непостижимо. Как тогда с какой-то книжкой, запрещённой настолько, что перед самым выпуском из училища выкинули и присягу аннулировали, так и теперь... Ладно, Жук, из этого дерьма мы, похоже, выскочили.
   - Он тебе ещё нужен, Венн?
   - Зачем? - вполне искренне удивился Венн и рассмеялся. - Вряд ли он сможет показать нам здесь что-нибудь новенькое.
   - Верно, - рассмеялся Фрегор. - Ступай, Рыжий, завтра... - и задумался, облизывая губы.
   Гаор настороженно ждал. Венн рассеянно отхлебнул вина и рукой с зажатой в ней сигаретой прижал голову девушки к своим коленям. Та сразу заёрзала, вползая по его телу вверх, пока не уткнулась лицом в его живот. Венн с блаженным вздохом откинулся на спинку кресла, подставив себя ладоням и рту девушки и зорко наблюдая из-под полуопущенных ресниц за рыжим рабом. Гаор успел поймать этот взгляд и потому сохранял почтительно равнодушный вид, что было совсем нетрудно. По хрену ему развлекалочки господские.
   - Не спеши, - обиженно сказал Фрегор, - это нечестно.
   - Фальстарт, - согласился Венн и, нажав ладонью на лоб девушки, слегка отстранил её, не совсем, а чуть-чуть, - ну же, Фрегор.
   - Сейчас. А ладно, чёрт с тобой, Рыжий, занимайся машинами, ну, там тренировки и... сам придумай. Ступай!
   - Да, хозяин, - по-строевому гаркнул Гаор. - Гараж, тренировки и что сам придумаю.
   Он чётко, щёлкнув каблуками, сделал "поворот кругом" и выскочил за дверь, пока ему не придумали чего-нибудь другого. За захлопнувшейся за его спиной дверью раздался чей-то смех. Вроде смеялся Венн, но ему это уже совсем по хрену.
   Гаор бегом спустился в казарму и уже не спеша вошёл в свою спальню. На спинке кровати только его личное полотенце, значит, Снежка в своей спальне. Ну, и отлично. Он переоделся, убрав выездное в шкаф, достал всё для душа и в одном белье и шлёпках, неся в руках рубашку и носки, пошёл в душевую. Праздники тоже кончаются. Главное, чтобы похмелье горьким не было. Но здесь он постарался: комар носа не подточит!
  
   Венн несколько озадаченно включил перемотку на магнитофоне, собираясь в пятый уже раз слушать эту злосчастную кассету. Хотя записанный текст не отличался сложностью и был к тому же крайне немногословен. И сплошные нелепицы. Ладно, по порядку. Он положил перед собой чистый лист и быстро расчертил его на колонки: содержание, техника, время.
   Первое: содержание записей совпадает с докладом Рыжего и частично с показаниями наружки. Из шести адресов машину фиксировали только на двух. Далее, здесь же. По записи приказано ждать у конторы, а наружка показывает, что машина стояла пустая. Два варианта: сказали одно, а сделали другое, или Файрон ушёл в контору, а Рыжий куда-то втихаря удрал. Теперь по технике. Почему столько плёнки ушло впустую? Запись автоматически включается и выключается звуком, а здесь такие провалы. Система исправна: вряд ли парень рассчитывал продемонстрировать свои вокализы, но это записалось, поёт Рыжий, кстати, неплохо, и репертуар... под настроение будет приятно послушать. Теперь время. Время выезда из Аргата зафиксировано точно. И парень не врал в докладе. Как только Файрон его отпустил, погнал в "Орлиное Гнездо" на пределе. Но почему систему отключили в восемь, а она записала его вокализы в час ночи? Ну-ка проверим ещё раз. Не хочется давать её на анализ в технический отдел. Анализ-то они сделают, но ведь оставят себе копию, и её дальнейшую судьбу не проследишь.
   Венн снова включил воспроизведение, усилив громкость и снизив скорость, потому что его интересовали уже не слова, а технические шумы. И... и услышал. Характерные щелчки ручного включения и шуршания на ускоренной перемотке. Вот оно! Венн выключил магнитофон и искренне рассмеялся. Ай да Рыжий! Надо же, как додумался! Теперь всё понятно. И идиотская фраза о маленькой поломке вначале, и все нелепости со временем и пространством. Вот обормот, вот... ловчак, сказала бы Нянька. Не просто отключил микрофон, а достал кассету, состряпал и наговорил на неё вполне приемлемый, с его точки зрения, текст, вложил обратно и включил систему. И кассета, загнанная на перемотках, закончилась даже раньше. Ай да он! То-то стоял тогда: морда каменная, а глаза смеются. А ведь и вправду переиграл, чисто сделал. Лучше бы разбирался в технике - всё-таки самоучка - и этого бы не нашлось. Ну, молодец. Ты смотри, какие ресурсы в полукровках скрыты. Ведь и в самом деле, если всю эту энергию по обману хозяев и надзирателей поставить на службу государству... То у дуггуров ещё есть шансы.
   Венн поставил кассету на стирание, встал и прошёлся по кабинету. Итак, выводы. Что Рыжий передал Файрону? Вряд ли всё время они предавались сантиментам и воспоминаниям. Хотя догадаться можно. Во-первых, он, разумеется, сообщил другу и однокашнику о месте работы своего хозяина и евонного дружгана, так что личные контакты с Файроном можно посыпать пеплом. И придётся аккуратно прочистить окружение Файрона, да, эта информация может уйти по совсем нежелательным каналам и в нежелательную область. Что во-вторых? Скорее всего, статья для "Эха", хотя нет, встреча была явной неожиданностью для обоих, но о "почтовом ящике" они наверняка договорились. Теперь Рыжему надо написать статью и заложить в тайник, а достанет... скорее всего, тот, кому поручит Файрон, мест для пересечения достаточно, Фрегор мотается по всему Аргату. И в-третьих... живописные и душераздирающие подробности тайной жизни Ардинайлов. Не иначе. Вот это послушал бы с удовольствием. Насколько сплетни и слухи соответствуют действительности - просто интересно, и чем можно подцепить Ардинайлов за жабры - просто полезно. А тайны есть, наверняка. И от рабов их не прячут. Как бы тебя, Рыжий, вызвать на откровенность? Перекупить, что ли, у Фрегора? Нет, рано. И Фрегор не наигрался, и ты мне нужен за его плечом, Фрегор тебя ещё не повозил по нужным мне, нет, для дела, местам. Значит... значит, оставим пока всё как есть, пусть идёт своим чередом, пока огонь не прогорит, угли не разгребёшь.
   Венн подошёл к окну, задёрнутому плотной удачно подобранной в тон к обоям и мебели шторой, постоял и отошёл, не тронув её: это не его рабочий кабинет, где вид за окном устанавливается с пульта на столе, здесь за окном... реальность, которую при всём старании полностью не проконтролируешь. И если что-то не так, то не исправишь. Чёрт, что же делать с Файроном? Ведь, в самом деле, если Адвокат засветит его и Фрегора...
  
   Стиг довольно часто заходил в редакцию ещё при жизни Кервина, а после его гибели практически регулярно. Подозрений это вызвать не могло: "Эхо" было его официальным клиентом. И сегодня его появление не вызвало ни удивления, ни ажиотажа.
   Приветливо улыбаясь, Стиг протиснулся между столами и сотрудниками в закуток главного редактора. Арпан сосредоточенно вычитывал гранки и, не поднимая головы, пробурчал нечто среднее между "привет адвокатуре" и "принесло же тебя". Стиг, ответив кивком, сел на стул и полез в свой портфель. Он копался в нём, а Арпан продолжал, чертыхаясь, читать и ставить пометки. Стиг, наконец, достал белый большой конверт для рукописей, заклеенный, но без адреса и марки, и положил его перед Арпаном поверх гранок.
   Арпан вздрогнул, открыл рот, чтобы выругаться и... замер. Стиг спокойно ждал.
   - Это... - наконец выговорил Арпан, - это... оно?
   - Прочти и узнаешь, - пожал плечами Стиг.
   Арпан повертел конверт, разглядывая его, и вскрыл. На стол упали два листа, исписанные с обеих сторон мелким чётким почерком. Арпан с первого взгляда узнал почерк, но, проверяя себя, посмотрел на подпись. "Никто". Ошарашено посмотрел на Стига и стал читать. "От рождения до смерти. Жизнь в другом мире".
   Стиг терпеливо ждал. На него самого последняя статья Друга произвела, скажем официально, весьма сильное впечатление, тем более что была написана на его глазах, и он отлично понимал, сколько труда за этой... импровизацией. Неужели можно, прочитав это, остаться сторонником рабства, обрекающего сотни тысяч, миллионы людей на такую жизнь? Поистине не осуждающий преступления является его соучастником.
   Дочитав, Арпан поднял глаза на Стига.
   - Ты... ты читал?
   - Это имеет значение? - пожал плечами Стиг. - Прочитаю напечатанным, - и ехидно уточнил. - Если напечатают.
   Арпан показал ему кулак и громко позвал.
   - Моорна!
   А когда та вошла, протянул ей листы.
   - Перепиши. И оба экземпляра сюда.
   Моорна взяла листы, поглядела на них, открыла рот, но тут же справилась с собой и очень спокойно сказала.
   - Хорошо, но тогда театральный обзор...
   - Пойдет в следующем номере, - отмахнулся Арпан.
   Моорна, всегда яростно спорившая за каждый квадратный ноготь газетного листа, кивнула так спокойно, будто сняли не её материал, и вышла. И почти сразу вошёл Туал.
   - Опять? - радостно спросил он.
   Арпан и Стиг одновременно кивнули. Туал посмотрел на них, кивнул, словно здороваясь со Стигом, и спросил.
   - Ну, как он?
   - Держится, - невольно вздохнул Стиг. - Передаёт всем привет.
   - Он знает? - Туал взглядом показал на фотографию Кервина, стоявшую на маленькой самодельной полочке рядом с чашей для возжиганий.
   - Да, - кивнул Стиг, - и сделал те же выводы, что и мы. Просит быть осторожнее.
   Туал комично развёл руками.
   - Делаем, что можем.
   - Что мы можем сделать для него? - спросил Арпан.
   - Делаем, что можем, - ответил за Стига Туал.
   - Да, - кивнул Стиг, посмотрел на часы и встал. - Мне надо идти.
   - Удачи тебе, - улыбнулся Арпан.
   - Всем удачи, - очень серьёзно ответил Стиг.
   Когда он ушёл, Туал посмотрел на Арпана.
   - Как он это сделал?
   Арпан пожал плечами.
   - Каждый делает что может и как может. По-моему, можно сразу в печать, но давай посмотрим сейчас вместе.
   - Конечно, - кивнул Туал. - Мне только жаль, что он ничего этого не видел напечатанным.
   - Да, - кивнул Арпан, - до Дамхара мы не добираемся. Но знаешь, когда всё кончится, вручим ему сразу всю подборку.
   - Да, - оживился Туал, - и, по-моему, это можно будет сделать целым сборником. Тогда ему членство в Союзе обеспечено.
   Арпан кивнул, но тут же засомневался.
   - Мы докажем авторство без рукописей?
   - Дда, - вынужденно согласился Туал, - заковыка, как говорила моя нянька. Напряги Адвоката, пусть пошурует в авторском праве и подготовит всё. Чтоб тогда уже не искать, а сразу оформить.
   - Напрягу, - Арпан никогда не спорил с дельными предложениями. - У тебя была нянька из... поселковых? Ты никогда не говорил о ней.
   - Да, - Туал вздохнул, - только сейчас я понимаю, сколько она дала мне. Понимаешь, я... родителям было не до меня. Отец рассчитывал на, - он грустно усмехнулся, - более удачного сына. Они занимались старшим, Наследником, а я... словом, меня скинули сначала няньке, а потом в университетский пансион. А однажды я приехал на каникулы, а её нет. И я, дурак, постеснялся спросить, в какой посёлок её отправили.
   - Сейчас Моорна принесёт текст, - глухо ответил Арпан. - Ты прочтёшь и... узнаешь.
   - Догадываюсь, - мрачно кивнул Туал.
   Арпан снова взялся было за гранки, но работа не клеилась, да и когда Моорна принесёт текст, весь номер полетит к чёрту. И, пожалуй, не только номер. Слишком страшно описанное Гаором, страшно своей обыденной, будничной жестокостью. Просто невероятно, что сейчас, в современном мире продолжают существовать варварские в полном смысле этого слова нравы древних веков, что сотни тысяч людей обречены на это только потому, что родились не в том месте, не в тех семьях, что совершённая много веков назад несправедливость, тогда вполне объяснимая, сохранилась и умножилась. И стала непростительной. А ведь дуггуров, если честно, осталась горстка, и когда там - какое точное определение нашёл Гаор, в "другом мире" - иссякнет терпение, то все ужасы прошлых веков окажутся детскими играми. Дуггуры просто исчезнут, и их конец будет ужасным. И самое ужасное в том, что месть будет справедливой и заслуженной. И может, то, о чём всё чаще говорят и пишут, пока глухо, намёками, избегая слова "вырождение" - это только справедливая расплата за совершаемое в посёлках, на заводах, в шахтах, да в любом доме, где есть рабы... Огонь Справедливый... Арпан давно отодвинул гранки и быстро писал, торопясь зафиксировать возникшую череду мыслей и образов.
   Туал молча сидел, думая о чём-то своем.
   Вошла Моорна и молча положила перед Арпаном переписанный текст. Глаза у неё покраснели, а нос распух.
   - Опять? - недовольно сказал Арпан.
   - Я ничего не испортила, - сердито ответила Моорна. -Будешь сверять?
   - Зачем? - пожал плечами Арпан и снял с полочки чашу для возжиганий.
   Когда исписанные мелким чётким почерком листы превратились в пепел, Туал взял переписанные Моорной листы.
   - Пойду ознакомлюсь и прикину, куда поставить.
   - Как и раньше, подвал на третьей, - ответил Арпан. - А вообще-то...
   - А вообще-то, - обернулся Туал, - я считаю, стоит задуматься о прошлом и хотя бы восстановить последовательность. Как мы дошли до жизни такой. И где окажемся, если будем продолжать в том же духе.
   - Туал, ты же ещё не читал, - удивилась Моорна.
   - Кое-что вспомнил и сопоставил, - ответил ей Туал.
   - Да, - сразу понял Арпан, - возьми на себя исторический анализ. Свяжись...
   - Я найду с кем связаться, - перебил его Туал, - но это придётся делать циклом.
   - Смотри сам. Но, - Арпан усмехнулся, - будь осторожен. Один наш общий друг сказал бы, что мина может долго лежать в земле, но взорвётся, когда её заденут.
   Туал пожал плечами.
   - Чисто академическая работа. Голая хронология, без каких-либо толкований.
   Моорна с надеждой смотрела на них.
   - Вы думаете, поможет?
   Они не ответили ей.
  
   Венн медленно опустил на стол газету и покачал головой. Ну, рыжий дьявол, ну... вот это оперативность. И когда успел?
   А ведь и в самом деле, когда? От Файрона он приехал во втором часу ночи. Это было позавчера. Вчера Фрегор никуда не выезжал, отсыпался после их увлекательных состязаний - Венн улыбнулся воспоминаниям - а значит, и его личный раб-телохранитель не покидал "Орлиного Гнезда". Что он делал? Выполняя хозяйский приказ, провёл весь день в гараже и тренировках, писать ему было негде и некогда. А если написал раньше, что самое вероятное, потому что материал ещё явно дамхарский, и где-то прятал, то передать в редакцию никак не мог. А сегодня на тебе: "От рождения до смерти. Жизнь в другом мире". Не заметка, а большой полноценный подвал. Вот чёрт, переиграл. Ведь специально устроил так, чтобы хоть сутки выгадать и наладить слежку за Файроном, а он успел. Ну, ловчак, ну, рыжий... Неужели через охрану "Орлиного Гнезда"? Да нет, вряд ли. Хотя... парень компанейский, где-то же он накапывает свои материалы, кто-то же ему рассказывает. Если взять его первую статью, "Кража в Храме", то там, похоже, ему в Ведомстве Юстиции помогали, откуда-то же он взял номера дел и точные даты... стоп, Файрон! Он же адвокат, так что связь с Ведомством Юстиции держал он.
   Венн достал чистый лист бумаги и стал вычерчивать схему связей. Рыжий, "Эхо", Родич, Адвокат. Родича можно убрать: тот уже у Огня, пусть ему там светло и тепло будет, но в схеме он уже не участвует. И добавить Фрегора. Здесь всё ясно, кроме одного. Между Рыжим и Адвокатом пробел, знак вопроса. Связь оперативная, но... Что нам нужно? Чтобы информация Фрегора попала в печать, стала "общим достоянием". Это возможно только через Рыжего. Связь Рыжий - Фрегор не только не отработана, даже ещё не начала действовать. Её трогать нельзя. Связь Рыжий - "Эхо" через Адвоката и Пробел. Нет, этот канал перекрывать нельзя. Его надо холить, лелеять и беречь. Вот чёрт, лишняя морока: хуже нет, чем оберегать этих благородных дурней, с наёмниками куда проще, но и Адвокат, и - так и назовём его пока Пробелом - работают не за деньги. Адвокат - за воспоминания юности, а Пробел... на подкуп человека из "Орлиного Гнезда" у Адвоката просто нет денег, это стоит слишком дорого. Венн усмехнулся: достаточно вспомнить собственные расходы, ведь один этот механик обходится дороже десятка квалифицированных осведомителей. Значит, Пробел работает, во-первых, за идею, во-вторых, из личной симпатии либо к Рыжему, либо к Адвокату, и, в-третьих, это ещё один однокашник или однополчанин Рыжего. Расклад, конечно, интересный, но пока здесь трогать ничего нельзя. Значит... значит, надо отправлять Фрегора по задуманному маршруту. Пока сумасшествие Фрегора не стало заметным и пока действует канал: Рыжий - Пробел - Адвокат - "Эхо". Стадия первая: большая инспекция Фрегора - должна начаться немедленно. К тому, что раб-телохранитель должен быть постоянно с ним, Фрегор готов, раб подготовлен, даём старт. Как там в этих древних стихах? Да, вспомнил: "А там пошлём наудалую, и горе нашему врагу!".
   Венн скомкал и сжёг в пепельнице лист с вычерченной схемой и снял телефонную трубку.

* * *

  
   Лето - страда дамхарская. Зной, дожди, работа в полях, на огородах и в садах. Самое длинное лето слишком коротко, чтобы успеть заготовить всё на зиму. Крутись, вертись, поворачивайся да выкручивайся. Ридург Коррант всегда любил это суматошное время. Как и всю работу на земле, когда результат нагляден и ощутим. Нет, его с этой земли и с этой работы не выковырнешь! А ведь всё висело на волоске! Просто уму непостижимо, как ему удалось вывернуться. И даже остаться с прибылью. Хотя... в этой истории слишком много, скажем так, непонятного.
   Ридург искоса посмотрел на сидящего за рулём Гарда и улыбнулся: таким сосредоточенным было это лицо, так сурово, почти по-дедовски насуплены брови. "Старается, пацан", - мысленно назвал он сына по-армейски. А что, ведь и впрямь, четырнадцать лет - мужской, ну, почти мужской, возраст. Как и мечтал когда-то, держа на руках бело-голубой свёрток с сопящим младенцем, помощник, союзник, ещё не советчик, но уже почти собеседник.
   Гард чувствовал взгляд отца, но старался не показывать виду и не поворачиваться. За рулём ни о чём не думай, только дорога и машина, чувствуй их, а о другом не думай. Но, конечно, не выдержал.
   - Ты бы поспал, отец, я справлюсь.
   Ридург улыбнулся и закрыл глаза.
   - Когда устанешь, скажешь.
   - Да, отец.
   Коррант понимал, что пацан скорее сдохнет за рулём или во что-нибудь врежется, чем признается в усталости, но это общее свойство всех пацанов, сам в его возрасте был таким же, но и надо дать мальчишке хотя бы иллюзию самостоятельности. Дорога здесь тихая, скорость посильная.
   - Не вздумай прибавлять, выгоню и больше за руль не пущу, - пообещал Коррант, не открывая глаз.
   Гард обиженно надул губы, но постарался ответить солидно, как равный равному.
   - В график укладываемся?
   - Укладываемся, - усмехнулся Коррант. - Даже на озеро останется.
   И Гард невольно расплылся в счастливой мальчишеской ухмылке.
   Коррант, и не видя её, всё понял, негромко и необидно рассмеялся. И подчеркнуто зевнул. Дескать, вся надежда на тебя, сынок, вези. Игра, конечно, но мальчишка верит. Потому что хочет верить. А ведь и в самом деле хорошо ведёт, чувствуется школа. Не академическая училищная, а живая практическая. Хорошо его Рыжий подучил. Эх, Рыжий, в жизни бы не продал, если бы так не припёрло. И что странно, если трезво как о ком другом подумать, прикинуть и сопоставить... да, несообразности. Но они почему-то выстраиваются в единую и вполне логичную цепочку. Сначала подловили и прижали, долг пустяковый и тому, за кого вообще-то такие силы вступаться не должны. Однако вступились и врубили счётчик на такие обороты, что долг сразу подскочил до двадцати тысяч. И именно в тот момент, когда не то что десятка гемов, сотки медной свободной нет. Но двадцать тысяч гемов - сумма для тебя, а не для этих... Имена "припёрших" Коррант избегал называть даже про себя: слишком далеко и в нежелательном направлении тянулись от них нити. Ладно, это понятно. И что тебе впрямую сказали о зависимости жизни, твоей и твоих детей, от выплаты... это тоже понятно и логично. А вот дальше... К тебе вдруг проявляют участие и подсказывают выход: продать раба. Но какой раб может стоить столько? Это продать всех и полностью ликвидировать всё хозяйство. Жизнь, конечно, дороже, но жить-то тоже надо! Им это должно быть по хрену, но как только ты выразил готовность продать самого дорогого раба, тебе начинают идти навстречу, снижают обороты счётчика и дают отсрочку. Самый дорогой раб - это Рыжий, шофер, боевой сержант, казалось бы, тоже ясно, кому и зачем он нужен, но когда ты предлагаешь, не связываясь с Рабским Ведомством и не платя положенной четверти цены, передать им этого раба из рук в руки, они вдруг становятся законопослушными - Коррант невольно фыркнул сдерживаемым смехом - и направляют тебя на аргатский аукцион. Да, самый дорогой, но это время: надо подать заявку, отвезти раба туда, там его не меньше недели продержат и... и тебе дают отсрочку до момента продажи и отключают счётчик. Прямо отцы-благодетели, а не выбиватели долгов.
   - Папа, заяц!
   - Да ну?! - изумился Коррант, не открывая глаз. - Просит подвезти?
   Гард рассмеялся, но ответил обиженно.
   - Да ну тебя, я что, маленький?
   - Смотря в чём, - вполне искренне ответил Коррант. - И вообще я сплю.
   Итак, потянем цепочку дальше. Аукцион дает фантастический результат. Рыжий с Лутошкой уходят за двадцать четыре тысячи! Шесть тысяч Рабскому Ведомству, как его законный процент, и на руки в кассе восемнадцать тысяч. Две недостающие наготове, едешь расплатиться, и тебя принимают не как должника, а наоборот, благодарят, извиняются за напутавшего шестёрку, которому прямо при тебе бьют морду, а долгу оказывается пять тысяч! Вместе со всеми процентами и прочим! И напоследок тебя заверяют в благосклонности и уважении и обещают, что никакие и ничьи претензии к тебе приниматься не будут, и ничего не требуют за покровительство, и вообще, забудем, что друг друга видели. И говорят так, будто за твоей спиной рота автоматчиков и исполнители приговоров. И ведь держат слово, дела пошли прямо как... "Ворожат тебе", - сказала бы Нянька. И на самом аукционе... за предпродажную неделю удалось восстановить кое-какие старые связи, и нашёлся однополчанин, согласившийся посидеть и понаблюдать. И рассказанное им наводит на очень интересные размышления. То есть на тебя спустили, потом цыкнули, и всё ради того, чтобы раб перешёл от одного хозяина к другому. И зачем такие сложности? Неужели если бы эти, скажем так, заинтересованные в Рыжем лица - Лутошка им оказался не нужен, и мальчишку сразу скинули какому-то заводчику - так вот если бы они обратились напрямую, неужели он бы стал сопротивляться и заламывать цену? Отдал бы и сам приплатил, слишком уж серьёзное ведомство. А они... зачем такие игры? Никакой логики!
   Фургон затрясло на неровно уложенной гати, и Коррант открыл глаза и сел прямо, готовясь в любой момент перехватить управление. Гард, напряжённо сжав губы и вцепившись обеими руками в руль, упрямо вёл машину вперед, разбрызгивая колёсами неглубокие лужи.
   - Молодец, - негромко сказал Коррант, когда сложный участок остался позади.
   - Правда? - обрадовался Гард. - Пап, а...
   - Тебя сменить? - перебил его вопросом Ридург.
   - Да я совсем ничего! - возмутился Гард.
   - Тогда следи за дорогой, а я ещё посплю.
   Ничего, из мальчишки будет толк. И искать логику в действиях... не к ночи будь упомянутой конторы бессмысленно, там любят накручивать на пустом, где можно двигаться прямо и быстро, и лезть напролом там, где нужно отступить, сесть и подумать. Ну и... Огонь с ними. А нам, дамхарским провинциалам, простым и примитивным, своих дел хватает.
   - Отец.
   - Ну?
   - А когда я уеду, то...
   - То кто будет со мной в рейсах? - закончил за сына Коррант и рассмеялся. - Как-нибудь сам справлюсь.
   - Но... но ты сам говорил, что Рыжий здорово тебя выручил, помнишь?
   - Помню, конечно. - Коррант стал серьёзным. - Рыжего не вернёшь, Гард. Перекупить его... у меня таких денег нет. Да и... ты говоришь, что ты взрослый, так и думай по-взрослому. Слишком, скажем так, большие силы здесь работали, кому-то там, - Коррант движением подбородка указал на крышу кабины, - понадобился Рыжий, и спорить с ними себе дороже.
   - Допустим. А Лутошка?
   Коррант рассмеялся.
   - Опять будешь кричать, что Лутошка твой? Помнишь, как ты Гриданга дразнил?
   - Помню, - покраснел Гард. - Но... но ведь ты тоже, ты же сам мне всегда говорил, что Лутошка мой, будет моим.
   - А как ты мне кричал, что иметь рабов безнравственно, помнишь? - язвительно спросил Коррант. - Ладно, сынок, это жизнь, нельзя иметь всё, что хочется, и так, как тебе хочется. Бери то, что тебе дают, и помни, что за всё надо платить. Считай, что Лутошка с Рыжим откупили твою жизнь, и твоих братьев и сестёр, и родителей тоже.
   - Отец... было так... серьёзно?
   - Да, - просто ответил Коррант. - Благодари Огонь, что нашлось, чем откупиться.
   - Отец, не чем, а кем.
   - Хорошо, пусть будет кем. И если тебе доведётся... встретиться с Лутошкой, сможешь его откупить, откупай, но сначала подумай. Всё не так просто и легко. Как ты думаешь, почему я не покупаю взрослых, только мальцов?
   - Нуу, - неопределённо протянул Гард, косясь на отца.
   - Смотри на дорогу, - строго сказал Коррант. - Когда слушаешь, смотреть на говорящего не обязательно. Так вот, любой человек не хочет перемен, привычное всегда лучше нового. Как бы ни было плохо рабу, он не хочет, чтобы его продали.
   - А Джадд? И Рыжий? - возразил Гард.
   - Исключения только подтверждают правило. И они обращённые, таким зачастую все хозяева одинаковы. А Джадду было настолько плохо, что любой вариант становился спасением. А вообще... вообще, останови, да, здесь, немного разомнёмся.
   - Я не устал, - запротестовал Гард.
   - Может, я устал ехать пассажиром, - рассмеялся Коррант и уже серьёзно не попросил, приказал: - Останови.
   Гард послушно и вполне прилично притормозил и притёр фургон к обочине. Они вышли. Коррант легонько потрепал сына по плечу и подтолкнул к зарослям. А ведь они почти одного роста, - вдруг заметил он. Что ж, растёт парнишка. Правильно говорят: от любви дети здоровее. Но разве он не любит Гройну? А Гриданг - хороший, умненький и... "Квелый", - сказала бы Нянька. Здоровый, но не слишком, нет ни жизненной силы, ни цепкости. Хорошо ещё, что Гард, да и Гирр любят Гриданга и всегда будут за него. Но и он сделал и делает всё для того, чтобы они оставались братьями. Разумеется, Гриданг никогда не злоупотребит своим родовым старшинством, но... но только Огонь знает, что и как будет.
   Вернувшись к машине, Гард застал отца курящим, сидя на подножке.
   - Что так долго?
   - Так, - пожал плечами Гард, - погулял немного, размялся. Родничок нашёл.
   - Попил?
   - Ну да. Отец, а ты замечал, что в роднике всегда очень вкусная вода?
   Коррант усмехнулся и кивнул.
   - Замечал, конечно. Кстати, Рыжий на твоём месте не только бы напился, но и искупался бы.
   - Да там и по щиколотку не зайдёшь, - рассмеялся Гард.
   - Поверь мне, - пыхнул дымом Коррант, - и Лутошка, да любой бы из рабов обязательно бы искупались. Разделись и облились из пригоршней, раз окунуться нельзя.
   - А почему?
   Коррант подчеркнуто опасливо покосился по сторонам, будто на лесной дороге кто-то мог их подслушать, и поманил сына. Гард, предвкушая шутку или розыгрыш, наклонился к отцу. И услышал.
   - Они верят в Воду.
   - Что?! - не понял Гард.
   Коррант докурил сигарету и встал.
   - Мы верим в Огонь, Гард.
   - Ну да.
   - А они так же верят в Воду. Запомни это, но никогда и никому не говори об этом.
   - Но...
   - Вода - враг Огню. Когда на огне стоит котёл, огонь нагревает воду, она кипит, становится горячей, обжигает, как огонь, но, выливаясь из котла, тушит огонь. Понял? Запомни, никогда не забывай и молчи. А теперь поехали. К ночи будем дома.
   Гард кивнул и полез в кабину на пассажирское место. Сказанное отцом было слишком странным и в то же время... Он вспоминал всё слышанное, все эти обмолвки, обрывки полупонятных фраз... Строгий голос отцовской Няньки, когда Джадд только появился в усадьбе, поселился отдельно от остальных рабов в сарайчике и что-то там повесил у себя в изголовье над койкой.
   - У каждого своя вера. Не мешай ему.
   И как однажды Рыжий - они тоже вот так же остановились в лесу, разошлись, и он случайно увидел, как Рыжий пьёт из такого родничка, не черпая ладонями, а касаясь воды губами, как... как целуя, а потом действительно набирал воду в пригоршни, выплёскивал себе в лицо и на голову и что-то шептал. Он почему-то испугался и убежал к машине и ни о чём не спросил Рыжего. И... и, наверное, сделал правильно, что не спросил. И отец ему это доверил как тайну... но... Огонь - покровитель и защитник дуггуров, а если они верят в воду, а вода - враг Огня, то... то сколько рабов, столько врагов. Нет, разве Нянька - враг отцу?
   - Отец...
   - Я сказал, запомни и молчи, - сердито ответил Коррант.
   - Я не о том.
   - А если об этом, то после рейса тебе надо выспаться. Завтра с утра будешь со мной в гараже.
   Гард покраснел, поняв, на что намекает отец...
   ...Лето начиналось как обычно. Экзамены сданы, проездные документы получены, родители извещены. Ему уже четырнадцать, и всю дорогу до материнского дома он проделал самостоятельно. У матери обычные ахи, как вырос и поздоровел, парадный ужин, и всё хорошо и прекрасно, но он ждал отца. Как всегда, отец приедет за ним, но этим летом, возможно, даст повести машину. Должен дать, он всё сдал на "десятку", в его чемодане новенький аттестат и лицензионная карточка водителя, правда, как несовершеннолетний, он не может ездить в одиночку, только в сопровождении взрослого аттестованного водителя, но всё равно... И почему-то в материнском доме было в этот раз скучно. Да, в его комнате стоят нетронутыми когда-то любимые игрушки и книжки, но он давно вырос из них, он уже взрослый, ну, почти взрослый, а мать и даже её рабыни смотрят на него, как на маленького мальчика, готовят ему его когда-то любимые блюда и заботятся как о младенце. А у отца он - старший брат. И там его ждёт Лутошка, с которым куда веселее и интереснее, а теперь, когда Лутошка умеет читать, он привёз для Лутошки старенькую - списывали в библиотеке, а он выпросил - "Энциклопедию в картинках", где и море, и вулканы, и всё другое настолько наглядно, что и Лутошка поверит. А в гараже Рыжий, которому он покажет свои права и продемонстрирует, что это не просто бумажка, а кое-что! И может, отец отпустит его с Рыжим в рейс, и Рыжий даст ему повести фургон. И он обязательно уговорит Рыжего показать боевые приемы, даст какие угодно клятвы, на Огне поклянётся, что никому не скажет, и Рыжий его научит настоящему фронтовому, а не спортивному рукопашному бою, и тогда он, вернувшись, навтыкает задавакам со старших курсов. И все эти мечты полетели, улетучились с приездом отца. Рыжего и Лутошку продали! Ну, Рыжего ладно, действительно, раз так припёрло с деньгами, а Рыжий - дорогой раб, ну, понятно, но Лутошку... Тогда у него и вырвалось.
   - Отец, Лутошка мой!
   - Да-а? - удивился отец. - А я-то думал, что это я хозяин. А оказывается, моё имущество уже конфисковали. Надо же!
   Он смутился.
   - Нет, отец, ты не так меня понял, но... вспомни, ты, когда привёз только Лутошку, ты сразу мне сказал, что это мне, что Лутошка мой. И маме ты сказал, что купил его для меня, чтобы мне было с кем играть.
   - И ты ещё не наигрался? - спросил отец. - Покупал я его не так для тебя, как для Красавы, но и для тебя тоже. Красаве я обещал его не продавать, пока не вырастет, а он вырос. И Красава, - отец вздохнул, - на меня не обижается. И остальные рабы тоже. Ты вырос, уехал учиться, закончишь училище, пойдёшь в Академию или работать, но уйдёшь из дома, так? - и сам ответил: - Так. Ну, и Лутошка вырос и ушёл. Я его до семнадцати лет додержал, дал Красаве его дорастить, я чист. А с тобой... Заканчивай учебу, зарабатывай и покупай себе раба. Или, - отец подмигнул ему, - рабыню.
   И он почувствовал, как краснеет. И оттого ответил с вызовом.
   - Да, я не храмовый служитель!
   - Понятно, - кивнул отец. - Карманных денег на это тебе хватает?
   - Мы ходим в складчину, - виновато ответил он. - Отец...
   - Ну? - подбодрил его отец.
   - Ну... здесь... Лутошку ты продал, не с Трёпкой же мне играть.
   - А ты собирался играть в эти игры с Лутошкой? - нахмурился отец. - Этого я от тебя не ждал. И кто тебя этому научил?
   - Нет, отец, ну, я не о том, - стал он защищаться, - я нормальный, натурал. Но... но все говорили, что Трёпку для Лутошки растят, а Лутошки теперь нет, вот я и подумал... - он сбился и замолчал.
   - С Трёпкой тебе нельзя, - просто сказал отец.
   Он знал этот тон, который исключал пересмотры и варианты. А отец продолжал.
   - Ей рожать рано и незачем, а от тебя тем более. И тебе детёнышами обзаводиться рано, даже проверочными. Ладно, сынок, раз ты, - отец хохотнул, - во всём нормальный... поговорю я с Нянькой, и она тебе всё устроит в наилучшем виде.
   - Я буду спать с твоей Нянькой?! - ужаснулся он.
   Отец так хохотал, что остановил машину прямо посреди дороги. Он даже не выдержал и стал смеяться вместе с ним.
   - Хорошо, тебя Нянька не слышала, - отсмеялся отец. - Попробовал бы тогда её вицы.
   - Отец, я про неё с детства слышу, что это?
   - Кто пробовал, - отец заговорщицки понизил голос, - говорят, незабываемые впечатления.
   - А ты? - не выдержал он. - Пробовал?
   - Я что, такой дурак? - возмутился отец. - Я никогда не доводил до вицы. И запомни. Греши, но не до Храма, нарушай, но не до Трибунала. И главное - не попадайся. И, кстати, рассчитывай силёнки. Рыжего с Лутошкой нет, а мне в гараже нужен помощник. И в рейсах тоже. Понял? Всё, поехали.
   Слова отца о гараже и рейсах открывали настолько фантастические перспективы, что он даже забыл про всё остальное...
   ...Отец всегда держал слово. Пообещает наказать - накажет, пообещает наградить - тоже сделает. И вот всё у него есть. И работа в гараже, и поездки с отцом в рейсы по посёлкам, и... что и как отец говорил Няньке, Гард не знал, а ему Нянька сказала, что в его комнате теперь оба братика, а ему сделают отдельное жильё.
   - Лето, тепло, - сурово сказала Нянька, - на восточной веранде спать будешь.
   - Это чтобы утром в гараж не проспать, - хохотнул отец.
   Так восточная, выходящая в сад веранда стала его комнатой. Ему там поставили кровать, стол, шкаф для вещей, четыре стула, повесили занавески.
   - Веранда не отапливается, - беспокоилась за ужином мама, - ночи холодные, он не простудится?
   Подававшая ужин Милуша засмеялась, а отец очень серьёзно сказал.
   - Кровь молодая, горячая, не замерзнёт.
   А "Энциклопедию в картинках" он отдал Малуше. Оказывается, Рыжий и её выучил читать. И отец ничего ему на это не сказал. А о том, кто, когда станет совсем темно, скребётся в его наружную дверь, а потом перед рассветом уходит от него... об этом все молчат. И он тоже. Но как отец и обещал, иногда он так устаёт, что не слышит этого поскрёбывания и не просыпается. "А может, - вдруг подумал Гард, - может, к нему в такие ночи никто и не приходит?"
   Но главное, главное то, что когда осенью они будут курить в туалете и к нему начнут старшекурсники, особенно этот прыщавый, приставать со своими подколами, он уже придумал, что и как будет отвечать, потому что ему ничего не надо выдумывать. Да, трахался с рабынями. Да, сами бегали. А чего с собой не привёз? А этого добра везде навалом. А как? А с ними по-простому, не знаешь, что ли? Так литературку почитай, просветись, а если в практике слабоват, так подучи теорию. И всё! А карманных денег... нет, не будет он просить у отца увеличения содержания, Гирр и Гриданг растут, с осени их начнут возить в подготовительные классы, сестрёнкам тоже надо учиться, а школа для девочек недешёвая, и приданое им надо собирать, нет, он перекрутится. Да сделает тому же прыщавому чертежи для курсовой, вот и заработок, и за практику им со следующего года обещали доплачивать.
   Гард искоса посмотрел на отца.
   - Тебя сменить?
   - Нет, - серьёзно ответил отец, - сейчас блокпосты пойдут, нечего тебе им за рулём показываться.
   - Да, - кивнул Гард, - с полицией лучше не связываться.
   - Молодец, что понимаешь, - так же серьёзно ответил Коррант.
   "А все-таки жаль, что ни Лутошки, ни Рыжего он больше никогда не увидит", - мысленно вздохнул Гард. С Лутошкой он вырос, а Рыжий... нет, всё-таки есть во всём этом какая-то несправедливость. Не внешняя, нет, это... бывают такие машины. Снаружи всё хорошо, правильно и даже красиво, а вскроешь кожух и видишь: идея порочна, механизм недолговечен, ненадёжен. Так и с рабством. Да, пятьсот лет работает, всё отлажено, отрегулировано, недаром несколько веков делали и налаживали. Но сколько ещё лет или веков этот механизм проработает? И каков его кпд? Насколько он эффективен? Может, попросить отца и порыться в финансовых книгах усадьбы? Или... нет, сначала он запишется и пройдёт оба обещанных им на следующем курсе факультатива: бухгалтерии и делопроизводства. И экономики обещают усиленный курс. А уже тогда и займётся. Кто, кроме него, поможет отцу наладить хозяйство и дело не по наитию - отец всё же военный, а не экономист - и не по советам Няньки, а по науке?

* * *

  
   День за днём, день за днём, день за днём... Выезды, гараж, редкие тренировки, еда, сон и драгоценный период на гимнастической площадке. Гаор всё яснее понимал, что держится только благодаря этим ежедневным, вернее, еженощным, занятиям..
   Лето, яркое солнце, зелень, многоцветные клумбы, щебет и свист птиц, а у него на душе... как в слышанной в одном из посёлков былине: черным-чернёшенько, тошным-тошнёхонько. И еда сладка, и постель мягка, а жить нельзя. А жить надо. Только сейчас Гаор начал понимать Ворона, с его ужасом перед увиденным. И Седого. "Кроме тебя, никто". Да, он понимает, никто, кроме него, не сможет увидеть это и рассказать об увиденном. А чтобы рассказать, он должен выжить. Смотреть, слушать и ничем, никак, ни словом, ни вздохом не выдать себя. Стать немым, незаметным, безгласной тенью за хозяйским плечом.
   В мае характер поездок изменился. Как быстро догадался Гаор, его хозяин получил то ли повышение, то ли понижение, но теперь он занимался исключительно инспекцией. Ездил по всяким учреждениям, вникал во все мелочи, собирал отчёты, фотографии, графики, схемы, а потом сочинял отзывы. Подробные, с выводами и рекомендациями. И требовал, чтобы его личный раб, телохранитель и шофёр был неотлучно при нем.
   - Я им покажу, - бормотал Фрегор, сидя на заднем сиденье лимузина и сортируя бумаги по папкам и конвертам. - Зажрались, думают, на них управы нет. Да кому они решили очки втереть?! За кого они меня принимают?! Рыжий, этот пузатый когда обещал отчёт?
   - Послезавтра в три десять, хозяин, - отвечал, не оборачиваясь, Гаор.
   - Отлично, - кивал Фрегор, - а мы его навестим... завтра, в двадцать ноль-семь. Когда все готово, но подчистить не успели, и возьмём его голеньким. Понял, Рыжий?
   - Да, хозяин.
   - Напомнишь мне, если забуду.
   - Да, хозяин.
   Напоминать не приходилось. Кому когда какую пакость устроить, Фрегор держал в голове и никогда не путал.
   Ведомство крови... Ведомство Несамостоятельного населения... центральные отделения и филиалы... Амрокс... Исследовательский центр... Центральный госпиталь... Специализированный Накопитель... Главное хранилище биоматериалов...
   Выезд после завтрака, возвращение за полночь. Гаор спускался в спящую казарму, переодевался из выездного в спортивный костюм и уходил на гимнастическую площадку. Мышечная усталость, боль в нагруженных до предела связках и суставах заменяли выпивку. Так бывало на фронте, в госпиталях, не выпьешь - не уснешь. Здесь выпивки не было и быть не могло. И не надо. Потому что после душа он ляжет в кровать и, глядя в синий от ночного света потолок, развяжет тесёмки на папке и достанет листы. И будет записывать увиденное, услышанное и понятое. И каким же наивным окажется тот его набросок о мешках с пеплом. Нет, статья впереди, сейчас только сбор материала. Огонь Великий, где твоя справедливость, что эти, придумавшие, творящие такое, живы?! Матери набольшие, простите меня. Я не сволочь, я просто не знал. Простите меня и дайте мне силы. Не разбить голову о стену, не пойти с кулаками на нелюдей, чтоб хоть одного из них успеть убить. Мать-Вода, Мать-Земля, Мать-Луна, Солнце - Золотой Князь, Ветер - Сила Летучая, Огонь Великий, Кровь Горячая, Меч Ясный, вам молюсь, вас всех прошу об одном, дайте силу мне, нельзя, чтоб это и дальше творилось. Я должен. Увидеть, услышать и рассказать. Да, мой грех, что не знал, не думал, помогите мне искупить грех свой.
   После этого удавалось заснуть, вернее, провалиться в чёрную пустоту, откуда его вытаскивал сигнал подъёма. И всё начиналось заново. Выезд, сопровождение хозяина, возвращение...
   Гаор похудел и осунулся. И угнетавшее его раньше молчание окружающих теперь помогало держаться. Кому и что здесь он может сказать? О чём и с кем говорить? Он и видел-то остальных теперь только с утра за завтраком, да иногда, если возвращался до отбоя. И только самое расхожее, самое обычное.
   - "Коробочку" на завтра...
   - У лимузина масло сменить...
   - Зайди, носки возьми, сносились твои...
   - Рыжий, я футболку тебе постирала...
   Он благодарил Снежку и Кастеляншу, кивал девчонкам-подавальщицам, перебрасывался короткими и незначащими фразами со Старшим и соседями по столу и спальне. И теперь даже не пытался запомнить имена собеседников. Где-то вдалеке мелькали лица Мажордома и других, кто из первой спальни. Вот уж на кого ему после виденного и, в самом деле, накласть со всеми их фанабериями. Зато всё увиденное из-за хозяйского плеча намертво откладывалось в памяти, необыкновенно, неестественно чётко и ясно...
   ...Ослепительно белые здания среди зелени. Белые коридоры. Белые халаты, тапочки и шапочки служащих. Белое бельё на белых кроватях. И столь же пронзительные среди этой белизны распахнутые, полные боли и тоскливого недоумения чёрные глаза "галчат".
   - Вы видите первую стадию, - объясняет Фрегору немолодая мужеподобная женщина. - Это "сырьё". Вторая стадия - "полуфабрикат", и последняя - "продукт".
   - Остроумно, - соглашается Фрегор. - Как вы их фиксируете?
   - Комплексная инъекция релаксантов полностью снимает нежелательную двигательную активность, мы делаем дополнительный укол в область голосовых связок, - женщина улыбается, от чего её лицо становится похожим на череп. - Крики, визг, писк нервируют врачей, а результативность обеспечивается точностью фиксации электродов.
   - Логично, - кивает Фрегор и ласково улыбается. - Признаться, я дилетант, можно подробнее. И попроще, ради Огня.
   - На этой стадии мы ликвидируем сложившиеся рефлекторные связи, прерываем их болевым воздействием, - пожимает плечами женщина. - Ну, например.
   Она оглядывается, и её лицо вдруг оживляется и становится почти человеческим.
   - Вы разрешите использовать вашего раба? - обращается она к Фрегору. - Пусть он скажет что-нибудь... как говорят в посёлке. Только громко.
   - Интересно, - оживляется Фрегор. - Ну-ка, Рыжий, выскажись.
   И уже догадываясь, что последует, но не в силах не подчиниться, он бормочет.
   - Да, хозяин, - и громко. - Мир дому и живущим в доме.
   Тела детей выгибаются, бьются в судорогах боли, ротики распахнуты в беззвучных и от того ещё более страшных криках.
   - Браво! - хохочет Фрегор. - Отлично придумано!
   Женщина польщёно улыбается.
   - Ну вот, и когда мы снимаем парез голосовых связок, у них уже нет никакого желания болботать по-дикарски. Больше того, болботанье у многих вызывает агрессивную реакцию. Что мы поощряем так же непосредственным разрядом в мозг, но уже в другие отделы.
   Она подводит Фрегора к одной из кроваток и показывает на гладко выбритой головке мальчика, а может, и девочки - все "галчата" в глухих белых балахончиках - расположение электродов...
   ...Сырье, полуфабрикат, продукт... Отходы, брак на одной линии - сырьё или полуфабрикат для другой. Сошедшие с ума от боли "галчата" отправляются в Специализированный Накопитель...
   ...Снова пронзительная белизна. Чистота, доведенная до стерильности. И снова деловитые спокойные объяснения.
   - Мы тщательно исследуем каждый экземпляр. Ничего не пропадает. В отходы идёт только то, что никак не пригодно для использования.
   - Например? - придирчиво интересуется Фрегор.
   - Пожалуйста. Вот этот экземпляр. Мужской пол, десять лет и три месяца.
   Мужчина в белом халате подводит Фрегора к жёсткой каталке с привязанным мальчиком. Белое обескровленное худое тельце, чёрные короткие волосы топорщатся надо лбом с голубым кружком клейма, детский ошейник свободно лежит на ключицах, глаза плотно зажмурены.
   - Здесь пригодные для пересадки органы, роговица, кровь для переливания, кожа для выделки, - перечисляет мужчина в белом халате. - Мы хотели дорастить до полноценного сперматогенеза и получить немного спермы. Неплохая кровь, ДНК-анализ показал отсутствие генной патологии. Но поступили заказы на уже имеющееся. Так что дальнейшее выращивание может оказаться нерациональным. И остающееся, неиспользуемые кости, мышечная и связочная ткань, всё это уже в окончательную переработку.
   Фрегор солидно кивает, а потом в машине, ухмыляясь, доверительно сообщает:
   - Рыжий, а ведь до чего же похож на старого Крайнорфара! Ты смотри, как наследник устроился. Старик плодит ублюдков, а он их сюда. И деньги идут, и хлопот никаких! - и вздыхает. - Ну почему я не могу так? Ты только подумай, у меня трое детёнышей, а я за них не то что гема, сотки паршивой не получил! Как же, имущество рода! Ничего, отправлю в накопитель ублюдка, стану наследником, я живо порядок наведу. Ты потерпи, Рыжий, я наведу шороху, они у меня все по струнке ходить будут.
   Он молча слушает, выруливая на шоссе, ведущее к Королевской Долине. Его дело рабское - делай, что велят. Его дело...
   ...Иногда Фрегор командовал возвращение в "Орлиное Гнездо" рано. И тогда Гаор гнал машину, не только выполняя приказ хозяина, упивавшегося быстрой ездой, но и стремясь уйти, убежать от виденного. Прав Седой: всегда найдётся более страшное. И "Орлиное гнездо" казалось уже не самым плохим и поганым местом на земле. Бывает и хуже...
   - Сегодня сходи к Раргу, - распорядился Фрегор, - а вечером... да, в десять ко мне.
   - Да, хозяин, - ответил Гаор, останавливая лимузин у парадного крыльца. - Сходить на тренировку, и в десять вечера к вам.
   Высадив хозяина, он отогнал машину в гараж, где его встретили, как всегда, Летняк и Весенник. Свободный механик был в другом углу, и они рискнули заговорить.
   - Какую на завтра готовить? - громко и совсем тихо. - Что, совсем хреново?
   - Не назвал, готовим все три, - так же громко ответил Гаор и тихо признался. - Совсем, парни. К горлу подступило.
   - Твой ещё не самая сволочь, - тихо сказал Летняк.
   - Ты Второго Старого берегись, - почти беззвучно зашептал Весенник. - Он уж который раз о тебе спрашивал.
   - Глянулся ты ему, как с собаками бился, - объяснил Летняк. - Ну, и заломать тебя охота.
   Послышались приближающиеся шаги механика, и Гаор смог поблагодарить парней только улыбкой.
   Он даже на обед успеет и после обеда тогда в гараж. Раз велено идти на тренировку, а в десять к хозяину, то до десяти можно по старому распорядку: период в гараже, период отдыха, три периода тренировки, период отдыха, ужин и к хозяину. Как раз. Он даже повеселел от одной мысли, что впереди полдня нормальной, ну, почти нормальной, жизни, что не надо превращать себя в автомат, видящий, слышащий и подчиняющийся хозяйскому голосу. А что он Второму Старому глянулся и тот заломать его хочет... Ну, так что ж, тоже не самая плохая смерть: убить гада и принять пулю за это.
   Как всегда в последние дни он поел, не замечая ни вкуса, ни происходящего вокруг. И уже вставал из-за стола, когда услышал голос Мажордома.
   - Рыжий!
   - Да, - откликнулся он.
   Неужели так скоро? Ну что ж, пора так пора.
   - Да? - повторил он, уже подойдя к Мажордому.
   - Иди за мной, - распорядился Мажордом почти хозяйским тоном.
   Гаор пожал плечами и вышел из столовой за Мажордомом, ожидая чего угодно, или вообще ничего. Но тот привёл его в свою комнату и плотно прикрыл за собой дверь.
   - Рыжий...
   - Ну? - уже чуть сердито сказал Гаор.
   - Куда ты ездишь с Фрегором? - понизив голос, спросил Мажордом.
   Гаор удивлённо посмотрел на него.
   - Ты что, забыл? Я тебе всё ещё тогда объяснил.
   - Дурак, - тихо и сердито сказал Мажордом. - Фрегору плохо от этих поездок. Он плохо спит, требует за ночь по несколько разных "подстилок" и ни с кем не кончает. Плохо ест. Поковыряет и бросит. Куда ты его возишь?
   - Куда прикажет, туда и везу, - пожал плечами Гаор и подчёркнуто наивно спросил: - А Фрегор знает, что ты шпионишь за ним?
   - Да ты совсем дурак! - искренне, но не повышая голоса, возмутился Мажордом. - Он мой племянник, конечно, я беспокоюсь о нём.
   - Племянник? - задумчиво переспросил Гаор. - А чего он тебя дядей не зовёт? Он-то знает, что ты... брат его отца? Я вот про своего дядю узнал, когда его в богадельню отправили. А до этого Сержант и Сержант. Может, и ты для него... просто раб, не думал об этом?
   - Не смей! Ты...
   Гаор, кивая, выслушал ругань Мажордома и озабоченно спросил:
   - Я тебе говорил, что ты ругаться не умеешь? Хочешь, научу? Мне на тренировку сегодня, а в десять к хозяину, так что смогу выкроить, тут вообще-то быстро учатся, десятка долей за глаза хватит.
   Он вполне сознательно дразнил Мажордома, вызывал того на замах, чтобы отвести душу, применив полученные у Рарга знания. Но Мажордом из всего сказанного им выхватил самое для него сейчас важное.
   - Он вызывает тебя в десять? Зачем? Разве ты умеешь услаждать? Ты когда-нибудь был "подстилкой"?
   - Нет, и не буду, - твердо ответил Гаор.
   - Прикажут, и будешь, - отмахнулся Мажордом. - У тебя хорошее бельё есть? Да, сейчас я тебе мыла душистого дам, вымоешься им перед тем, как идти. Чтобы потом не воняло.
   - Не суетись, Мажордом, - остановил его Гаор. - Можешь не стараться. Я не ты и не твои ублюдки. "Подстилкой", палачом и стукачом не был и не буду. Я сказал, а ты слышал.
   - Тебя запорют.
   - Это я уже тоже слышал. А тебе что за печаль? - усмехнулся Гаор. - Ты меня зачем звал? Чтоб я тебе на Фрегора стучал? Сказал: нет. Всё, кончен разговор. Об этом. А что ты за собак со мной не рассчитался, это ты помнишь?
   - Ты такой злопамятный?
   - А ты?
   - Я требую порядка!
   - Я его нарушаю? - поинтересовался Гаор и посоветовал. - Ты со мной ни словами, ни руками не справишься, Мажордом, я тебя и там, и там переиграю. Так что не лезь.
   - Был бы ты другого цвета, - вполне искренне вздохнул Мажордом, - я бы знал, кого к тебе подложить, чтобы ты сердцем прикипел и голеньким стал. А так... не хотят с тобой, - и хихикнул.
   Гаор удивлённо посмотрел на него.
   - Да ты что, думаешь, я шлюх не пробовал, не знаю? Я с пятнадцати лет по борделям ходил, так что не твоим... - он крепко выругался, - меня чем удивить.
   - А что, тебе эти, - Мажором с явным отвращением выговорил, - чуни из третьей спальни слаще?
   - Ты хоть раз их видел? - усмехнулся Гаор. - Какие они из себя, знаешь?
   - Кто?
   - Не кто, а что. Чуни. Они, - Гаор улыбнулся со столь же явным превосходством и заговорил по-учительски. - Они мягкие, тёплые, и с ними хорошо-о. Но это только тому, кто понимает и ценить умеет, а всяким, - он смерил Мажордома выразительно указывающим взглядом, - тем да, не дано, и пытаться нечего.
   Мажордом открыл рот, но тут щёлкнул селектор. Они оба замолчали и повернулись к нему.
   - Где тебя носит? - спросил брюзгливый старческий голос. - Что за шум в северном крыле?
   - Да, хозяин, бегу, хозяин, - выдохнул Мажордом и вылетел из комнаты, вытолкав по дороге Гаора.
   Коридор был пуст, и Гаор, прикинув, что время для гаража за разговором прошло, отправился в свою спальню отдыхать перед тренировкой.
   Он разделся и лёг поверх одеяла, напряг и распустил мышцы. Да, полноценного укорота в этот раз не получилось, но... да к чёрту его, дядюшку в ошейнике. Нужна Фрегору его забота, как же?! Ну его к чёрту. Лучше, раз есть время, займись своим делом. Это всё так... а дело твоё за тебя никто не сделает.
   Гаор закрыл глаза, чтобы не видеть белый - с недавних пор он ненавидел этот цвет - потолок, достал папку, развязал тесёмки и вынул лист. Так. Общая терминология. Сырьё, полуфабрикат, продукт. Сырьё... нет, для каждого, скажем так, звена это своё. В Амроксе - это поступившие из отстойников "галчата". Предварительная обработка, мытьё, стрижка наголо и... операция. Инъекции, вживление электродов. Выжигание памяти. Сортировка, и прошедшие становятся "полуфабрикатом". Не прошедшим ставится клеймо, и они переводятся в другие отделения... Он записывал простыми точными словами. Картины, диалоги - это всё потом, это и так помнится, сейчас он готовит боевое донесение. А сколько вообще отделений в Амроксе? Он побывал в трёх, а судя по длине забора, вдоль которого едешь до ворот, их не меньше десяти. "Полуфабрикат" ещё не смотрели, а "продукта" вообще не касались. Думать об этом было нестерпимо больно, но он заставлял себя через боль писать, формулировать, сопоставлять. Не позволяя себе эмоций.
   Да, ему делали переливание крови, он помнит закреплённые на штативе прозрачные пакеты с кровью. И теперь он знает, не догадывается, а знает, видел, как они делаются, и как сваливают обескровленное тельце в контейнер на колёсиках с желтой надписью на боку: "утилизация", тоже видел. Да, он видел, как пакуют выкачанную кровь в стерильные пакеты и загружают ими холодильные шкафы. Он видел и "сырьё" - привезённых с сортировок всех возрастов, обоего пола, получивших страшные категории: третью и четвёртую по здоровью и шестую по использованию. В детских и взрослых ошейниках, с самыми разными клеймами, но больше всего кружков. И видел, как обрабатывают "сырьё" - осматривают, берут анализы, определяют кого куда, у кого что взять. И "полуфабрикаты" - привязанных к каталкам и операционным столам, обездвиженных не анестезией, релаксантами, с парализованными, а то и попросту перерезанными голосовыми связками - чтобы не нервировали врачей. И полную утилизацию он видел. Прошёл по всей цепочке. "Продукт" - пакеты с кровью, подготовленные к пересадке сердца, лёгкие, почки, печени, всё отсортировано по размерам и имуннотипу, пробирки со спермой, пакеты с волосами, пласты снятой и первично обработанной кожи и контейнеры с тем, что идет в "печку". И как просеивают на выходе пепел, выбирая металлические узкие сетки взрослых - детские снимают при разделке - ошейников, отделяют несгоревшие кости, их перемалывают, смешивают с пеплом и фасуют в мешки удобрений.
   Гаор мысленно достал ещё один лист и тщательно вычертил схему. Отстойник - сортировка и веер стрелочек. Кого куда. И куда, в какие фирмы идёт "продукт" из Специализированного Накопителя и Главного хранилища биоматериалов.
   А Центральный госпиталь... он потребитель "продукта", он заказывает и получает кровь для переливания и органы для пересадок. А те, кому переливают и пересаживают... А те, кто покупает знаменитый гамма-глобулин, натуральный продукт... приготовленный из свежевыкачанной детской крови. Кто они? Ворон говорил: соучастники. Но тогда... но тогда нет нам прощения, никому. Нам? Это ты о ком? О дуггурах? Да. Здесь я с ними, я тоже соучастник. Во мне течёт выкачанная из безвинных кровь. Дважды делали горячее переливание, из вены в вену, и меня потом увезли в палату, а отдавшего мне кровь в печь. Простите меня, я не сволочь, я не знал...
   Гаор рывком открыл глаза и сел, испуганно посмотрел на часы. Нет, он успевает. Он снова лёг, вложил листы в папку, завязал тесёмки и убрал папку. Облегчённо перевёл дыхание, чувствуя, как на голове и теле выступает холодный пот. Всё, вдохнул, выдохнул и вперёд.
   Он встал и достал из шкафа тренировочный костюм, трусы, майку-борцовку, носки, кроссовки...
   - Ты не проспишь? - спросил за спиной тоненький голосок.
   - Нет, Снежка, - ответил он, не оборачиваясь и натягивая трусы. - Видишь, встал уже.
   - Ага, - согласилась Снежка. - Медицина сказала, чтобы ты после тренировки к ней пришёл.
   - Зачем? - удивился Гаор, быстро одеваясь.
   - А ты спишь и плачешь, - ответила Снежка. - Или про танки и воздух кричишь. Или совсем смешно, - она засмеялась, - то вперёд, пошёл вперёд, и тут же наза-ад!
   Она явно передразнивала его. Ей было и в самом деле смешно.
   - Кричу? - переспросил он.
   - Ты шёпотом кричишь, - уточнила Снежка, - только кто рядом лежит, слышит.
   Гаор досадливо прикусил губу. Вот чёрт, ведь если он про увиденное в поездках начнет кричать, то будет совсем хреново, а то и полный амбец.
   - Ладно, спасибо, скажи, что приду.
   - Ага, все как есть скажу, - согласилась Снежка. - Рыжий, а я седни, ой, сегодня к тебе приду, ладно?
   - Ладно, конечно, - пожал он плечами, - чего спрашиваешь?
   Ему уже было пора идти, даже бежать, но Снежка загораживала ему дорогу.
   - Ну, что еще? - начиная сердиться, спросил он.
   Снежка оглянулась на дверь и понизила голос.
   - Рыжий, я пощупаю тебя сегодня, ну, там, ладно?
   - Это ещё зачем? - глухо спросил Гаор.
   - Ну, меня спрашивают, какое оно у тебя, а я не знаю, чего врать.
   - Кто спрашивает? - очень спокойно и тихо спросил Гаор.
   Снежка вздохнула.
   - А голозадые из первых спален. А ещё матка сказала, что если я нетронутая, меня у тебя заберут, а тебе кого из мальцов дадут, а ими Сам занимается и готовит, с мальцом его не обмануть, нет. Ты, Рыжий, не бойся и не думай чего, я ещё когда всё умела. А раз ты не хочешь, я ощупаю всё, а им скажу, что было, - она засмеялась. - Я знашь как врать ловкая! Ладно?
   Говорить Гаор не мог от сдавившей горло судороги. Он молча кивнул и, обойдя Снежку, побежал к двери. Огонь Великий, если ему Рарг сейчас даст спарринг, он же поувечит всех насмерть, а там пусть хоть запорют, хоть затравят...
   Но Рарг, не удивившись его появлению, с ходу погнал его по тренажёрам, а в боксерский спарринг встал с ним сам, а потом снова тренажёры, и к жёсткому спаррингу с парнями Гаор самую горячую злость уже сбросил и работал зло, но не теряя головы и в глубине души понимая, что эта-то пятёрка совсем не при чём.
   - Все, хорош, - наконец кивнул Рарг, - к площадке полосу прибавь, - и повернулся спиной, показывая окончание тренировки.
   - Да, господин Рарг, - тяжело переводя дыхание, сказал его могучей спине Гаор. - К площадке прибавить полосу.
   Он подобрал свою куртку, накинул на мокрые плечи и побежал вниз, уже почти здраво соображая. Сказанное Снежкой было настолько недвусмысленно и требовало столь однозначных действий, что он об этом и не думал. Тем более что предложенный Снежкой вариант был в этой ситуации наименьшим злом. Больше его заинтересовало вырвавшееся у Снежки слово "матка". Значит, в третьей спальне живут всё-таки по-людски, и Снежка не совсем одна, есть кому за ней присмотреть. И значит, как ни старается Мажордом всех задавить, а не получается. А вот что он во сне плачет и кричит... Ну, что плачет, он знал: сколько раз просыпался с мокрыми щеками, а вот про крики... И Снежка говорит, что он кричит шёпотом, так откуда же Медицина про это знает? Кто-то стучит, понятно, но чтоб стучать, надо слышать. Так что не такой уж это, видно, шёпот.
   И потому, спустившись вниз, сразу пошёл в амбулаторию.
   Первушка была на месте.
   - Ага, - встретила она Гаора, - хорошо, что пришёл. Раздевайся, посмотрю тебя.
   Спорить Гаор не стал, но предупредил:
   - Я целый.
   Первушка усмехнулась.
   - Знаю, это чтоб, если заглянет кто.
   Гаор сложил на табурет куртку и майку и встал перед ней. Первушка достала фонендоскоп и стала выслушивать ему грудь.
   - Куда хозяина возишь?
   Он вздрогнул и ответил резче, чем хотел: ссориться с Первушкой в его планы не входило.
   - Куда велено, туда и вожу.
   Первушка не удивилась и не обиделась.
   - Ждёшь в машине или за ним ходишь?
   - Когда как, - уже спокойнее ответил Гаор.
   Она кивнула.
   - И что ты такого увидел, что кричать по ночам стал?
   Он промолчал, но ей, похоже, и не был нужен его ответ.
   - Что ж это у тебя сердце такое хлипкое, на всё отзывается? - она говорила негромко, переставляя на его груди мембрану фонендоскопа. - Хочешь выжить - сердце не распускай. Зажми его, понял? От собак отбивался, понятно, жить хотел, а Мизинчика зачем выносил? Да ещё чуть не плакал. Кто он тебе? Никто. И ты ему никто. Ну, и живи в стороне. Бьют не тебя, так у тебя и не болит. Береги сердце, - она подняла голову и твёрдо посмотрела ему в глаза. - Понял, о чем я?
   - Понял, - кивнул Гаор.
   Первушка повесила на шею фонендоскоп и отошла к шкафу, покопалась в нём.
   - На вот, выпей.
   - И что это? - поинтересовался Гаор.
   Она усмехнулась.
   - Не веришь мне? Пей, не бойся, мне твоя смерть не нужна.
   - Если снотворное, то не буду, - спокойно сказал Гаор, подчёркнуто игнорируя её слова о вере и отраве, и пояснил: - Мне в десять к хозяину идти.
   Первушка кивнула.
   - Знаю. Это успокаивающее. И сердцу поддержка. Пей, спокойней будешь.
   Сопротивляться глупо и, похоже, небезопасно. Ну, была не была! Он залпом выпил тёмную, противно пахнущую, но почему-то сейчас странно приятную жидкость, отдал мензурку и повернулся к своим вещам.
   - Грудь не подбриваешь? - вдруг спросила она.
   - Зачем? - искренне удивился Гаор.
   Первушка пожала плечами.
   - Охота тебе по-дикарски...
   Гаор повертел мокрую насквозь от пота майку, положил её обратно на табурет и надел куртку прямо на голое тело, подтянул молнию почти до ключиц, прикрывая слипшиеся от пота короткие завитки на груди. Она молча ждала, и он ответил:
   - Не видала ты по-настоящему волосатых, раз.
   Она пренебрежительно дёрнула плечом, и он продолжил:
   - А я такой, какой я есть, это два. Никого не затаскиваю и не зазываю, кому нравится, - он усмехнулся, - сами приходят. А рабу бриться запрещено, это три.
   Первушка покачала головой, глядя на него с укоризной и удивлением.
   - Ты сколько лет рабом?
   - В ноябре пять лет будет, - зло улыбнулся Гаор.
   - И так забыл всё? Тогда ж ты другим был.
   Гаор задумчиво пожал плечами.
   - Смотря в чём. Брился, да, как все, и лицо, и голову, и тело. Я же, - он усмехнулся, - военный, привык форму соблюдать. А как ошейник надели и сказали: нельзя, значит, нельзя. Положено волосатым быть, значит, положено.
   - Странный ты, - Первушка стояла, засунув руки в карманы своего халата, и задумчиво рассматривала его. - То мягкий, лепи из тебя что хочешь, а то, как камень, становишься, упрёшься, и всё. И не угадаешь с тобой: где упрёшься, а где поддашься. Думаешь, ломать придётся, а ты уже всё, готовенький. Или пустяк, обычное дело, а ты ни в какую... Ты и раньше таким был?
   - Не знаю, - усмехнулся Гаор, - наверное. А в чём я поддался сразу?
   - Ну, в речи. Купленных долго от болботанья отучают, а ты тут сразу как положено заговорил. А вот с Цветиком? Почему с ней не пошёл? Хозяина боишься? Так ему плевать, кто с кем трахается, это Первые, что Старый, что Молодой, следить и разбирать любят. А с третьей спальней ты безотказный. Чего так?
   - Долго объяснять. Ну, нравятся они мне.
   Она фыркнула.
   - Много ты их под одеялом рассматриваешь. Ладно, иди и помни, что сказала. Порвёшь сердце, никакой категории не будет.
   - Спасибо, - искренне ответил Гаор и ушёл.
   Обычно после тренировки он отдыхал, а в душ шёл уже перед сном, но раз ему сегодня в десять к хозяину, то лучше сходить всё-таки сейчас, чтоб эта сволочь чутьистая не придралась и не посчитала за непочтительность, раз, к начальству в армии положено являться при параде, два, и самому неприятно, три.
   В коридоре его встретила Снежка.
   - Рыжий, ты мне пропотевшее в стирку отдай.
   - Я в душ сейчас, зайди, я на кровати оставлю.
   - Ага, - кивнула Снежка.
   В спальне Гаор быстро разделся, натянул прямо на голое тело расхожие рубашку и штаны, убрал в шкаф спортивный костюм и кроссовки и ушёл в душ, оставив майку, трусы и носки на кровати.
   В коридоре и душе он был один - все на работе, а когда вернулся в спальню, остальные только-только начинали возвращаться. Сдержанные кивки, улыбки. Да, закончен ещё один день, да, впереди отдых, но каждый сам за себя, нет весёлого радостного шума сторрамовкой казармы, нет ощущения, что ты наконец-то среди своих. Гаор думал, что уже привык к этому, но, видно, привыкнуть нельзя. Даже на "губе" было с этим легче. Да, были и стукачи, но всё равно против охраны держались заодно, а здесь... Гаор развесил большое полотенце, убрал в тумбочку мыло и мочалку.
   - Рано ты сегодня, - сказали у него за спиной.
   Гаор обернулся, смерил взглядом черноволосого с еле пробивающейся вокруг губ и на подбородке чёрной щетиной парнишку и молча отвернулся.
   - Чего так? - не отставал парень.
   - А тебе какое дело? - неприветливо ответил вопросом Гаор.
   Может, парнишка и не стукач, а всё равно... пусть катится куда подальше.
   Ни сигналов, ни звонков, но все сами быстро переодевались из рабочего в расхожее, переобувались и спешили в столовую. И там тот же ровный, но не дружный гул, каждый сам по себе и за себя. Бегают девчонки-подавальщицы, сытная, но какая-то... казённая - нашел Гаор слово - еда. Недаром ему здесь всё время лезет в голову даже не училище, а столовая для слуг в Орртене. Да, похоже он и там был...
   Ладно, что было, то было. Подумаем о будущем. Зачем ты нужен хозяину в десять вечера? Куда-то ехать на ночь? В "Розочку", а потом в "Охотничий" - больше в это время некуда. Ну, если только перед "Розочкой" в "Парадиз" завернуть. Ладно, куда бы ни ехать - без проблем. А вот если не ехать, то зачем? Ну если, Мажордом и прав, и его для "услады" вызвали, то тогда всё, смертный край и будь что будет. Одеться надо на выезд, а там посмотрим. Страха не было, только холодное спокойствие. Как перед неотвратимой атакой, когда деваться некуда, впереди враг, сзади спецура заслоном, но там хоть рядом были свои, а здесь ты один. Ну что ж, один так один, тоже случалось...
   После ужина у тех, кто не занят в господских комнатах, личное время. А у него... а ему на работу. Глядя, как он переодевается в выездное, Зимняк негромко спросил.
   - Работать?
   - Да, - так же ответил Гаор, - вызывает. Снежку, если придёт, отошли, не знаю, когда вернусь.
   Зимняк кивнул и совсем тихо сказал:
   - Ты вернись, парень, а там уж ... - и повторил, - ты вернись.
   Гаор молча кивнул, благодаря, и, на ходу надевая шофёрскую куртку, вышел из спальни. Встречные в коридоре, а потом лакеи и горничные на внутренних переходах лестницах удивлённо смотрели на него, но по заведённому здесь обычаю ни о чём не спрашивали.
   Из комнат Фрегора доносилась негромкая музыка, и Гаор вошёл в гостиную. Горели бра над диваном, на диване лежал голый мальчишка, в углу мигал огоньками и мелодично ворковал дорогой музыкальный центр, на столике перед диваном бутылка вина и бокал - всё, так сказать, для отдыха, но Фрегора не было.
   Гаор несколько озадаченно посмотрел на мальчишку. Тот сел, сверкнув ошейником, и сердито зашептал:
   - А ты тут на хрена? Я в паре не работаю!
   Ответить Гаор не успел. Угловая дверь распахнулась, и в гостиную влетел Фрегор. Без пиджака, но в брюках и рубашке, что несколько успокоило Гаора.
   - Кто тут?!
   Гаор щёлкнул каблуками по-строевому и гаркнул:
   - Рыжий здесь, хозяин.
   - Ага, отлично.
   Фрегор вытер рукавом белой измятой рубашки мокро блестящий лоб, огляделся и словно только сейчас увидел мальчишку.
   - Пошел вон, ублюдок. Ты мне не нужен!
   Мальчишка встал, неуверенно заискивающе улыбнулся Фрегору.
   - Во-он! - заорал Фрегор. - Рыжий, выкинь его!
   - Да, хозяин, - пожал плечами Гаор и повернулся к мальчишке.
   Взвизгнув, мальчишка выскочил из комнаты на рабскую половину. Фрегор рассмеялся.
   - Отлично, Рыжий, мне понравилось. Выкини его тряпки и иди сюда.
   - Да, хозяин, - Гаор ответил настороженно, хотя пока ничего особого не происходило.
   Тряпками оказались новенькие из зелёного шёлка штаны, рубашка и трусы, сложенные в углу дивана. Гаор сгрёб всё это в охапку и вынес в коридор рабской половины. Мальчишка стоял под дверью и тихо плакал, дрожа всем телом и размазывая слёзы.
   - Одевайся, - сунул ему вещи Гаор, - и мотай вниз.
   - Да-а, меня выпорют, - всхлипнул мальчишка, - всё из-за тебя, рыжая морда.
   - Дорогу найдёшь, или помочь? - спросил Гаор и, не дожидаясь ответа, вернулся в комнаты Фрегора.
   Схлопотать по морде за промедление ему не хотелось. А тянуть время... что ты к Огню, что Огонь к тебе, а встречи не миновать.
   - Где ты, Рыжий? - недовольно позвал его Фрегор, едва он закрыл за собой дверь гостиной.
   - Здесь, хозяин.
   - Иди сюда.
   Гаор пошёл на голос и облегчённо перевёл дыхание, оказавшись не в спальне, чего он всё-таки боялся, а в кабинете. И обстановка там была никак не для развлечений, а для работы. Большой двухтумбовый письменный стол, кожаный диван и два кожаных кресла, четыре стула, маленький столик перед диваном и даже длинная низкая тумба вдоль стены были завалены бумагами.
   - Вот, Рыжий, поможешь мне разобраться.
   - Да, хозяин, - скрывая радость, ответил Гаор.
   Возиться с бумагами - это не вести машину, но и не то, чего он боялся до дрожи в ногах и холода по спине, когда шёл в хозяйские комнаты. Лишь бы не то, а с остальным он справится.
   Подчиняясь неожиданно толковым командам Фрегора, Гаор развернул и закрепил на полу рулон, оказавшийся... той самой схемой, которую он сам сочинял для записи в заветной папке. Но эта - несравнимо более полная и подробная, с размеченными связями, названиями фирм и прочего.
   - Готово, хозяин.
   - А теперь разбери отчёты и разложи их прямо по схеме. Чтобы лежали в том же порядке. Понял?
   - Да, хозяин, разложить отчёты в соответствии со схемой.
   - И тогда сразу видим, где чего не хватает, - радостно рассмеялся Фрегор. - Это бумаги с дивана и кресел. Действуй, Рыжий. А я отдохну.
   Гаор снял свою кожаную куртку, положил её у двери прямо на пол и принялся за работу.
   Удача была настолько неожиданной, что он боялся в неё поверить, и потому старался ни о чём сейчас не думать, а только смотреть, читать и запоминать.
   Фрегор, полулёжа на диване в гостиной и небрежно отхлёбывая из бокала, удовлетворённо наблюдал в открытую дверь за сосредоточенной работой раба. Нет, как же здорово он придумал! А то уже путаница в глазах. Да, грамотный надёжный раб - это очень даже хорошо! Рыжий стоит своих денег. А самое ценное в Рыжем то, что Рыжий ненавидит Мажордома, тот уже жаловался на Рыжего отцу. Ну, это пустяки. Старый пердун давно не занимается хозяйством, а Рыжий - его личный раб, и он никому не позволит посягать на свою собственность. Мажордом, сволочь старая, ну, ничего, придёт день, и я отдам тебя Рыжему, тот с тобой расправится, отделает, как Солнце черепаху. Черепаший суп в "Парадизе" какой-то зелёный, слишком зелёный, что-то они туда намешали. Сволочи, все сволочи, Венн тоже сволочь, но не умён, да, фактически отдал ему такое задание, золотое же дно, все эти теперь перед ним на брюхе поползут, ведь где ни копни, там упущения, глупость, просто взятки, все они теперь у него на крючке. Венн возиться не захотел, что-то там разрабатывает, ну и пусть, такое задание упустил. Комплексная ревизия. Да за такое... надо бы угостить Венна, в благодарность. И не говорить, за что, пусть поломает голову.
   Фрегор даже хихикнул от предвкушения, и Гаор обернулся, ожидая нового приказа.
   - Работай, работай, - милостиво махнул ему рукой Фрегор.
   - Да, хозяин, - пробормотал Гаор, возвращаясь к работе.
   Вот это да, надо же, как всё гады продумали и приспособили. Ни хрена себе система получается. Ну, за пятьсот-то лет набралось. Хотя рабство, вроде, раньше началось, да, ещё с Огненного Очищения, но там какая-то невнятица, не Тёмные века, но тоже... как-то в отрывках в училище тот период давали. То ли документы сгорели, то ли... "Не отвлекайся",- одёрнул себя Гаор. С древней историей потом разберёшься. И в самом деле, отстойники только так, верхушка айсберга, а остальное... И торги не самое страшное, к какой бы сволочи ни попал, страшнее это. Интересно, как Ворон сумел из этой мясорубки выскочить, ведь он в Амроксе бухгалтером был. Ну ладно, сейчас это к делу не относится. А вот этот квадратик совсем пустой пока.
   - Рыжий, теперь стулья посмотри.
   - Да, хозяин.
   Фрегор допил, наконец, бокал и потянулся налить себе ещё, когда в дверь с рабской половины осторожно, даже вкрадчиво постучали и, не дожидаясь ответа, открыли. Вошёл Мажордом, а за ним две горничных в зелёных платьях, виляя выпирающими из-под коротеньких юбочек голыми задиками, внесли два подноса с тарелками, судками и прочим.
   - Вы пропустили общий ужин, - укоризненно сказал Мажордом.
   - Не смей мне указывать, сын рабыни, - с угрожающим спокойствием ответил Фрегор.
   - Вам надо поужинать, - Мажордом, казалось, не заметил сказанного.
   Жестом приказав горничным накрыть, он встал так, чтобы видеть происходящее в кабинете. Вид занятого разбором и раскладыванием бумаг Рыжего явно обескуражил его. Краем глаза заметив это, Гаор невольно усмехнулся. Что, не ожидал? То-то.
   - Ты это куда нос суёшь, дерьмо клеймёное? - в голосе Фрегора заклокотала настоящая злоба. - Рыжий, закрой дверь. С той стороны.
   - Да, хозяин.
   Гаор подошёл к двери и закрыл её.
   И сам себе не поверил, что остался один, наедине с бумагами. Он несколько раз быстро вдохнул и выдохнул, приводя в порядок сразу разбежавшиеся мысли. Прийти в себя помогла доносящаяся из-за двери визгливая ругань. Фрегор распекал Мажордома. И Гаор заставил себя вернуться к работе. Хотя... хотя письменный стол и сваленные на нём бумаги были так заманчивы. Но если его застукают, то получит он не плетей, а пулю. И будет счастлив, что ему дали такую смерть, быструю и относительно безболезненную. "О смерти как о милости молить будешь", - сказал тогда Ворон. И если вспомнить рассуждения Фрегора о том, что бы такое сделать с... кем-нибудь, то Ворон прав не на сто, а на тысячу процентов. А жить хочется. И самому по себе, и ещё потому, что вместе с ним умрут, так и не вырвавшись на газетный лист, замученные "галчата" и всё остальное, виденное им. Нет. Ему надо жить. Через силу, через "не хочу". Надо! Так что смотри, читай, раз уж представилась такая возможность, раскладывай вдоль схемы и запоминай.
   - Рыжий! - взвизгнули за дверью.
   Шёпотом чертыхнувшись, Гаор распахнул дверь.
   - Да, хозяин.
   В гостиной Фрегор за накрытым столом, рядом обе горничные на коленях, а посередине с распухшим покрасневшим лицом Мажордом, тоже на коленях.
   - Рыжий, какие рабы подлежат утилизации? - почти ласково спросил Фрегор.
   "Ах ты сволочь!"- мгновенно поняв его замысел, задохнулся от бессильного гнева Гаор. Но надо отвечать. Не тот случай для неповиновения. И спокойным, даже скучным, чтобы не дать прорваться наружу клокотавшей внутри ненависти, монотонным голосом Гаор стал перечислять. Категории по возрасту, по здоровью, за неповиновение, за невозможностью использования...
   Фрегор благосклонно кивал.
   - И ещё одно забыл, - сказал он, когда Гаор замолчал. - По воле хозяина. По его желанию. Понял, Старина? - весело обратился он к Мажордому. - Захочу, будет такое мое желание, и отправлю, и плевать мне на твой возраст, здоровье и повиновение. А там... А ну-ка, Рыжий, перечисли полную утилизацию. Помнишь?
   - Да, хозяин, - глухо ответил Гаор.
   Но ответить он не успел. Щёлкнул селектор в углу, и голос Фордангайра сказал:
   - Фрегор, Старина у тебя? Он мне нужен.
   - Ну и забирай! - рявкнул Фрегор.
   Селектор, щёлкнув, отключился, и Фрегор махнул вилкой Мажордому.
   - Пшёл вон, в другой раз послушаешь.
   Мажордом тяжело поднялся с колен, не глядя на Гаора, поклонился Фрегору и вышел. Фрегор рассмеялся ему в спину и поглядел на горничных.
   - Обе тоже вон, не нужны!
   А когда они убежали, гордо посмотрел на Гаора.
   - Видел, как я его, а?! Пусть знает. Там ещё много?
   - Не очень, хозяин, - осторожно ответил Гаор.
   Ему очень не понравилось лицо Фрегора, когда тот смотрел на Мажордома, явно наслаждаясь его страхом. Такой вариант садизма, когда сами не бьют, а любуются видом чужих страданий, причиняемых кем-то другим, был ему знаком. Случалось видеть и на фронте, и на "губе". Да и в училище был такой. Сам не бил, а заставлял других и получал двойное удовольствие: и от криков жертвы, и от того, что сделал палачом другого.
   Фрегор кивнул.
   - Сейчас поем и закончим.
   - Да, хозяин, - бездумно ответил Гаор.
   - И поставь что-нибудь повеселее, маршевое... - распорядился Фрегор.
   Ответив положенной формулой, Гаор подошёл к музыкальному центру. Огонь Великий, разумеется, он знал и приёмники, и магнитофоны, и проигрыватели, но чтоб вот так, всё вместе и так сделано... Нет, о таком он и не мечтал, это ж... не то что сержанту, далеко не всякому офицеру по карману. В Орртене такого не было, это точно. Во всяком случае... он не помнит.
   Разобрался Гаор достаточно быстро, выбрав и поставив пластинку старинных маршей. Бравурные фанфары и мерный рокот барабанов удовлетворили Фрегора.
   - Правильно, Рыжий!
   Фрегор вытер губы салфеткой и бросил её на развороченные блюда. Действительно - вспомнил Гаор Мажордома - поковырял и бросил.
   - Рыжий, если хочешь, доешь, - Фрегор встал из-за стола, - а нет, тогда вызови шлюх, чтоб убрали, и продолжим.
   Доедать за другим... нет, этого он себе и в училище не позволял. Гаор подошёл к двери на рабскую половину и распахнул ее. Ждавшие сигнала горничные сразу впорхнули в гостиную и стали убирать, чирикая, щебеча и крутясь вокруг Фрегора.
   - Кыш, - достаточно беззлобно отмахнулся он от них.
   Горничные исчезли, и продолжилась работа. Раскладывание и пересчёт отчётов, сверка их между собой, выписывание на листы где чего не хватает. К удивлению Гаора, в этом, Фрегор, похоже, действительно разбирался, был въедлив, ничего не упускал и каждую стадию, каждый пункт отрабатывал до конца. Однако, псих он, может, и псих - что все Ардинайлы "не в себе", Гаор давно для себя решил - но дело знает.
   - Ну вот, - Фрегор удовлетворённо перебрал исписанные листы. - Уже что-то на что-то похоже. Теперь всё это убери прямо по конвертам, а я прикину дальнейший график. До праздника надо развязаться с Амроксом.
   Праздник? - тупо удивился Гаор, раскладывая пачки бумаг по пронумерованным конвертам. И тут же вспомнил: чёрт, летний солнцеворот. И опять травля?! Сволочи, это вот так они Небесный Огонь чтят?!
   - Думаешь, не успеем? - озабоченно спросил Фрегор, заметив его помрачневшее лицо. - А может, ты и прав. Там столько всякого интересного, что спешить не стоит. Это ты хорошо придумал. Хвалю.
   - Спасибо, хозяин, - бормотнул Гаор уставную фразу.
   А когда-то он бодро рявкал: "Служу радостно!". Ну, и какая разница? А никакой. Что тогда ему было накласть на начальственные похвалы и выговоры, так и теперь на хозяйские. Нарываться на наказания не надо, себе же дороже, отказываться от наград и поощрений тем более, но рвать жилы, гореть и стараться... да пошли они все - решил он для себя ещё в училище. Да нет, даже раньше, пожалуй, с Сержантом.
   Когда Фрегор закончил, наконец, возиться с бумагами и отпустил его, было далеко за полночь, пожалуй, уже к рассвету ближе.
   - Ступай, Рыжий, - Фрегор с удовольствием потянулся, - завтра, - и рассмеялся, - чёрт, уже сегодня, ладно, никуда не поеду. Хотя... стой.
   "Началось, - угрюмо подумал Гаор, - шило в заднице проснулось". Будет теперь пять раз за долю распоряжения менять. Но к окончательному решению Фрегор пришёл достаточно быстро: всего-то трижды успев передумать и отменить только что отданные приказы. И Гаор вышел с последним вариантом: выезд на лимузине после обеда, а до обеда может спать. Вот что да, то да: ни разу хозяин не заставил его работать через силу, не выспавшимся. Хотя понятно: если он с недосыпу во что-нибудь вмажется, то кому будет хреново? Это понять любой придурок может, а Фрегор придурком не был. Сволочью, психом, это да, но не придурком.
   На второй половине тихо и пусто, только лампы в полную мощность горят. "Интересно, - вяло подумал Гаор, - их что, совсем не гасят?" Хотя... какое его дело? Не ему же за свет платить. А может, здесь свой генератор стоит. Полная, так сказать, автономия. Он был сейчас готов думать о чём угодно, лишь бы не о прочитанном, зная, что оно и так намертво отпечаталось в памяти и будет теперь там лежать и ждать своего времени, чтобы стать строчками на листе.
   В спальне Гаор, не глядя на часы, чтобы не думать о том, сколько ему осталось до подъёма, прошёл к своей кровати и стал раздеваться. На спинке висели платьице, фартучек и маечка, а одеяло еле заметно горбилось. Значит, Снежка здесь. Ну и... не успев даже понять: лучше это или хуже, Гаор кое-как запихал куртку, брюки и ботинки в шкаф, бросил на тумбочку рубашку и бельё, потому что относить их в ящик для "грязного" у него уже не было сил, и рухнул, едва не придавив Снежку.
   - Рыжий, ты? - прошелестело у него где-то под боком.
   - Мм, - промычал он уже во сне.
   Маленькая ладошка скользнула по его животу, погладила волосы на лобке.
   - Ты спи себе, спи, - шептала Снежка, - я мяконько... я чуточку-чуточку...
   Но Гаор спал и без уговоров, а её шепот и прикосновения сознавались настолько смутно, что не могли разбудить, но заставляли морщиться и постанывать.
   Утром Снежка выскочила из-под его одеяла, сгребла в охапку свою одежду и его бельё и убежала. Гаор, хоть и встал вместе со всеми и потащился в умывалку, а затем в столовую, и вроде делал всё как надо и положено, но продолжал спать. И после завтрака, вернувшись в спальню, разделся и снова лёг. И заснул, как провалился, но уже зная, что крыша удержалась, что всё виденное осталось в памяти и всплывёт тогда, когда понадобится для дела.
   Разбудили его, весьма бесцеремонно тряся за плечо.
   - Какого хрена?! - сердито выдохнул Гаор, не открывая глаз.
   - А простого, - сказал над ним голос Первушки. - Забыл, что тебе после обеда на выезд?
   Гаор сел, помотал головой и протёр кулаками глаза.
   - Первушка, ты?- спросил он сквозь зевок
   - Тебе я Медицина, забыл? - сердито сказала Первушка.
   Гаор вздохнул, откинул одеяло и встал.
   - Ну и чего? - хмуро спросил он.
   - Ко мне зайдёшь, как готов будешь.
   Первушка насмешливо оглядела его и вышла. Гаор посмотрел на часы. Двенадцать, а обед в два. Однако вовремя разбудили. Как раз в душ, одеться и в амбулаторию. А там обед, переодеться и на выезд.
   Холодный душ прогнал остатки сна. Гаор зашёл в спальню развесить большое полотенце и, как был, в расхожих рубашке и штанах на голое тело и шлёпках, пошёл к Первушке. Странно, конечно, зачем он ей, ничего ему сегодня ни зашивать, ни заклеивать, ни смазывать не надо.
   - Сегодня я целый, - сказал он, входя в её кабинет.
   - Ну, это у тебя ненадолго, - ответила ему Первушка, а сидевшие тут же Цветик и та, просившая у него как-то закурить, засмеялись.
   Гаор с удивлением посмотрел на них. Они-то здесь зачем? Консилиум или... понятые? Или свидетели? Как бы то ни было...
   - Ты это про какие категории рассказывал? - сразу спросила его Первушка.
   Та-ак, совсем интересно.
   - А то вы не знаете? - ответил он вопросом. - Ни разу на торгах и сортировке не были?
   Но ещё не договорив, сообразил: а ведь и не были, они-то не купленные, а родовые.
   - А у тебя язык отвалится повторить? - спросила Цветик, а вторая пожала плечами:
   - Ну, и не были, так что?
   Гаор тряхнул головой:
   - А ничего. Раз интересно, слушайте.
   Он сел на табуретку для осмотра и заговорил. Как и ночью, спокойным, даже скучающим тоном перечислил все категории. Три по возрасту, четыре по здоровью и шесть по использованию. Они молча кивали. И не понять: в самом деле не знают или его проверяют.
   - А сортируют как? - спросила Первушка, когда он замолчал.
   Гаор рассказал и это.
   - А теперь про утилизацию рассказывай, - потребовала Цветик.
   - А нужно? - ответил Гаор. И пояснил. - Меньше знаешь, крепче спишь.
   - Мой сон - не твоя забота, - зло оскалилась Цветик. - Давай, ну!
   И он, обозлившись непонятно на кого, вывалил им полную процедуру, со всеми вариантами, с извлечением органов и выкачиванием крови, свежеванием и душевыми, когда пускают газ вместо воды, как просеивают пепел и фасуют мешки с удобрениями, обрабатывают содранную кожу и...
   - Хватит! - Гаор резко встал. - И мне, и вам хватит.
   - От такого закричишь, - спокойно сказала Первушка.
   Он бешено посмотрел на неё:
   - Ты меня за этим позвала?
   - И за этим, - кивнула она и повернулась к женщинам. - Слышали? Тогда ступайте, потом поговорим.
   Цветик и вторая молча встали и вышли.
   - Н-ну?! - выдохнул сквозь зубы Гаор. - Ещё что ты мне скажешь?
   - Ты-то как это увидел? Он что, тебя с собой таскал?
   - А это тебе знать незачем.
   - Зря, Дамхарец, - она насмешливо покачала головой, - если твой совсем свихнется, думаешь, тебя пощадят? При нём оставят? Чтоб ты его с ложечки кормил и слюни утирал? Как же! Жди!
   - От козла молока ждать незачем, - ответно усмехнулся Гаор.
   - Хочешь, я тебе и для него питья дам, а? Из твоих рук он возьмёт.
   Гаор удивлённо посмотрел на нее и мотнул головой.
   - Нет,- ответил он спокойно, но жёстко
   Первушка пожала плечами:
   - Ну, как знаешь, ты себе судьбу сам выбрал.
   - А вот это ты правильно сказала, - улыбнулся Гаор, - выбор мой, и отвечать мне.
   Первушка кивнула:
   - Запомни, что сказал, Дамхарец.
   - А я вообще памятливый, - усмехнулся Гаор и вышел.
   В коридоре уже суетились пришедшие на обед.
   Нет, ни тогда, ни потом он не пожалел о своём отказе. У Ардинайлов свои игры, он в них не участвует.
  
   Ведомство крови... Ведомство Несамостоятельного населения... центральные отделения и филиалы... Амрокс... Исследовательский центр... Центральный госпиталь... Специализированный Накопитель... Главное хранилище биоматериалов... "Сырьё"... "полуфабрикат"... "продукт"...
   День за днём, день за днём, день за днём...
   С каким-то отстранённым интересом, как о ком-то постороннем, Гаор иногда думал: а на сколько его хватит? Он заставлял себя смотреть и слушать, видеть и слышать, и запоминать. И не чувствовать. Потому что с такой же отстранённой ясностью знал, что если хоть на мгновение даст прорваться чувству, то пойдёт с голыми руками убивать, всех этих... сотрудников, а там уже будь что будет. Да, конечно, его убьют, и его смерть ничего не изменит в отработанном выверенном конвейере и тем более не остановит, а значит... а значит, надо ждать, как снайперу в засаде, у него будет только один выстрел.
   Немногие периоды отдыха были, пожалуй, тяжелее работы. Потому что ему приходилось оставаться в "Орлином Гнезде", смотреть на людей, чей конец он теперь слишком хорошо представлял, и чтобы не сорваться, ещё тщательнее отгораживался от них.
   Большого летнего праздника он ждал с ужасом. Как он понял, Фрегор собирался провести его дома, так сказать, в кругу семьи.
   - Понимаешь, Рыжий, они все сволочи, но праздник есть праздник. Все разъехались, даже выпить не с кем, и вообще, - Фрегор вздохнул, - положено. Отец разозлится, если меня не будет. А если старый пердун окочурится, то Фордангайр станет наследником, и тогда всё, он меня уделает. Понимаешь, не успеваю я, Рыжий, его выродка на экспертизу сдать, а там пока она пройдёт, пока Ведомство Крови примет к сведению и сделает выводы, пока сдаст их Ведомству Юстиции, а тому тоже надо время, чтоб всё оформить...
   И Фрегор стал ругаться. И к его жалобам, и к ругани Гаор давно привык и привычно не слушал, зная, что сумеет вычленить из этого словесного поноса очередной приказ. А вот что ему делать? Ну, заклинания не будет, это понятно. Мажордом с остальными родовыми костьми лягут, но не допустят. Раз даже говорить по-нашенски нельзя, матери все в забросе... нет, придётся самому, отдельно, попросить прощения у Мать-Земли и Золотого Князя, Мать-Луну и Мать-Воду не забыть, попросить их о помощи и защите, но вот как это сделать? Занятый этими мыслями, он даже забыл, что хозяева будут праздновать по-своему, травлей и прочими безобразиями и паскудствами. И вот как ему от этого увильнуть? Но ничего придумать не удалось. Да и что он может? Сбежать и спрятаться где-нибудь в парке? Так с собаками отыщут. То-то будет зрелище! Развлекалочка люкс-экстра. А то, что от него после этого останется... Ладно, пусть будет, как будет.
   Накануне праздника он опять возил Фрегора по уже накатанному маршруту: "Парадиз", "Розочка", "Охотничий", не считая всякой мелочи на перегонах. На этот раз Фрегор напился так, что уже из "Розочки" его вывели под руки, и Гаору пришлось выйти и помочь уложить хозяина в лимузин.
   - В "Охотничий" по кругу, - простонал Фрегор и захрапел.
   И Гаор послушно погнал лимузин по дальнему и долгому круговому пути, жалея о том, что включать перегородку может только пассажир, дыши теперь хозяйским перегаром. Но это не самое страшное, а вот этот загул... он ему на руку. После "Охотничьего" наверняка хозяин поедет отсыпаться, и там он, вытряхнув упившегося психа на руки лакеев и сдав машину ночному механику, переоденется и пойдёт на гимнастику. Законное дело - хозяйский приказ, и там, один, ночью и поговорит и с Матерями набольшими, и с Золотым Князем. Так что... спасибо Огню Справедливому, что он ни делает, всегда к лучшему.
   В общем-то, так и получилось. К "Охотничьему" хозяин слегка проспался и смог самостоятельно выйти из лимузина. Сопровождения он не потребовал, и Гаор спокойно остался в машине. Пробыл Фрегор в ресторане не слишком долго и вышел если не почти трезвым, то почти вменяемым. Во всяком случае, шёл самостоятельно, в машину сел, ни за что не зацепившись, и сразу приказал ехать домой.
   - Понимаешь, Рыжий, завтра праздник, - сообщил он как последнюю новость. И начал жаловаться на жизнь. - Опять Родовой Огонь и прочая чепуха, а вечером приём с фейерверком, придурки чёртовы, поработать совсем не удастся.
   Гаор молча слушал, не высказываясь даже мысленно: так устал, во-первых, и боялся спугнуть намечавшуюся удачу, во-вторых. Шило-то в хозяйской заднице в любой момент проснуться может, и тогда никто не знает, куда его шибанёт. Сам Фрегор - Гаор в этом не раз убеждался - тоже этого не знал. То въедливый до невозможного, то рассеянный, забывающий о чём только что говорил, то одно, то другое, то совсем даже не третье, а десятое. Вот начал на шлюх из "Розочки" жаловаться, перебирает их. И ведь стукнет ему сейчас в голову, так прикажет туда обратно ехать, было уже так однажды. "Работать он умеет, - усмехнулся про себя Гаор, - это да, сволочь, конечно, и работа у него сволочная, а в остальном..." Приятель его, этот Венн, совсем другой. Рот до ушей, а глаза серьёзные.
   - Венну я верю, - вдруг перескочил на другое Фрегор, - он мой друг.
   "Верь, - сказал про себя Гаор, - он тебя первым и предаст, и продаст, как только цену подходящую предложат. Все вы, тихушники, друг друга стоите..."
   Под бессвязные жалобы и рассказы Фрегора - болтал как нанятый - они въехали в Королевскую Долину, пронеслись по ночному шоссе, вспугнув трёх оленей - Фрегор совсем по-детски смеялся над испуганно удиравшими с дороги животными - и мимо козырнувшего им охранника нырнули в ворота "Орлиного Гнезда", а там по ночной тихой аллее к парадному крыльцу. Гаор остановил лимузин и приготовился выслушать очередное приказание.
   - Так, Рыжий, - сказал совсем трезвым голосом Фрегор. - Завтра отсыпайся, а после обеда... нет, чёрт, удрать не удастся. Ладно, там видно будет.
   - Да, хозяин, - ответил Гаор. - До обеда отсыпаться, а там видно будет.
   Фрегор кивнул, но с места не стронулся. Гаор беззвучно выругался, ожидая неизбежного изменения приказа и чувствуя, что время уходит. Рассвет уже скоро, а ему еще...
   - Ладно, Рыжий, всё! - Фрегор наконец-то вылез из машины и взбежал по ступеням к приветливо распахнувшимся перед ним дверям.
   Не дожидаясь, пока он скроется, Гаор развернул лимузин на выезд. Неужели он успеет?!
   Успел!
   В спешке Гаор даже не обратил внимания на необычную тишину в спальне. Он стремительно, превышая тревожный норматив, переоделся и побежал на гимнастическую площадку.
   Небо уже синеет мягкой предутренней синевой, круглая ослепительно белая луна стоит почти над головой, пахнет влажной землёй и зеленью. И Гаор с ходу, даже не подумав, что не успел разогреться и рискует порвать мышцу, сбросил на скамейку куртку и футболку, упал на мокрую, покрытую обильной росой землю и стал отжиматься.
   - Мать-Земля, ты прости меня, - шептал он, - запретили мне чтить тебя. Услышь меня, Мать-Земля. Мать-Вода, Мать-Луна, матери набольшие, помогите мне, Солнце-Золотой Князь, Ветер-Сила Летучая, помогите мне. Как я вас помню, так и вы вспомните обо мне. Мать-Вода, пронеси меня, Мать-Земля, поддержи меня, Мать-Луна, защити меня.
   И всякий раз, опускаясь на землю, он касался её губами, как целовал, прося прощения за себя и за всех остальных. За спящих сейчас в подземных казармах, за "галчат" с выжженной памятью, за всех замученных и сожжённых, что не по-людски - пеплом - вернулись к тебе. Он повторял запомнившиеся у Сторрама и в Дамхаре песни-молитвы и тут же создавал свои, перемешивая дуггурские и склавинские слова, хрипел и задыхался, пока, обессилев, не упал ничком на землю, распластался на ней, прижавшись лицом и всем телом.
   - Рыжий, - вдруг позвал его тихий и в то же время звонкий шёпоток.
   Гаор медленно поднял голову и увидел сидевшую перед ним на корточках растрёпанную Снежку в одной маечке.
   - Снежка? - удивился он. - Ты чего не спишь?
   - А никто не спит, - Снежка хихикнула и зашептала совсем тихо: - Наши пошли Мать-Землю молить-заклинать, а голозадые их заловить хотят, - она снова хихикнула.
   - Понятно, - Гаор встал на четвереньки и сел, помотал головой, словно просыпаясь.
   Таак, плохо он, значит, думал об остальных... сокамерниках. А голозадые...
   - Мажордом где? - тихо спросил он Снежку.
   - А бегает, ищет, - хихикнула Снежка. - А ты к нашим пойдёшь?
   Гаор вздохнул и мотнул головой.
   - Нет, Снежка, понимаешь, навести могу, я же не знаю, где они.
   - Я проведу, - предложила Снежка.
   - Рано тебе ещё туда, - спокойно ответил Гаор, прислушался и зашептал: - Мы хитрее сделаем. Я тренироваться буду, зашумлю, чтоб он на меня прибежал. А ты тогда кустами туда и предупредишь остальных. Ну, чтоб он их на входе в спальню не заловил. Поняла?
   Снежка кивнула, но всё-таки спросила:
   - А ты-то сам заклинание пропустишь, это как?
   Гаор улыбнулся и потрепал её по голове.
   - Ничего, Снежка, договорюсь я с Матерями, простят они меня.
   Он легко вскочил на ноги и подбежал к перекладине.
   - И-и-эхх! - громко выкрикнул он, подпрыгивая и с лёта выходя на большой круг.
   Снежка восторженно ойкнула.
   С училища Гаор помнил, что высший шик в тишине, чтоб даже дыхания слышно не было, но сейчас сопел, кряхтел, охал и даже что-то выкрикивал на выдохах, рассчитывая, что Мажордом на такое безобразие и "нецивилизованность" точно прибежит.
   И своего он добился.
   - Этто что такое?! - совсем по-начальственному рыкнул Мажордом.
   Гаор как раз был в стойке на брусьях. Он, мягко качнувшись, перешёл в упор на руки и сел боком. Перевёл дыхание и сверху вниз насмешливо посмотрел на Мажордома.
   - Ты что, - удивлённо спросил Гаор, - совсем тёмный? Гимнастики никогда не видел?
   Насмешка и косвенный упрек в "нецивилизованности" сделали своё дело. Мажордом если и собирался, убедившись, что это не запретное "моление дикарское", а вполне законная тренировка по хозяйскому приказу, отправиться на дальнейшие поиски, то, услышав от полуголого лохмача такое, вспылил и начал ругаться. Гаор, по-прежнему сидя на брусьях, отругивался в полный голос, вполне сознательно дразня и заводя Мажордома. Состязаться в язвительных насмешках Мажордом не умел, давно привыкнув сразу переходить к побоям.
   - Ты, хам, дикарь! - бушевал Мажордом.
   Гаор, кивая, выслушал очередную тираду и начал ответную:
   - Я говорил тебе, что ты...
   Лихие армейские и фронтовые обороты заставляли Мажордома краснеть и переходить на характерный для всех Ардинайлов визг.
   Со своего насеста Гаор видел, как шевелятся кусты, и сообразил, что Снежка поручение выполнила и теперь в кустах, похоже, собираются слушатели. Ну что ж, пусть получат удовольствие.
   - Ну, чего ты заходишься? - участливо спросил он Мажордома. - Ну, не знаешь, ну, тёмный, необразованный, так ты ж всю жизнь здесь безвылазно, вот поездил бы по торгам да отстойникам, знаешь, как бы образовался.
   В кустах зафыркали, и Мажордом судорожно оглянулся.
   - Ну вот, - укоризненно сказал Гаор, - разбудил всех. Одно беспокойство и беспорядок от тебя, а ещё Мажордомом называешься. Ты хоть знаешь, что это слово означает? - и укоризненно покачал головой, так как потерявший голос Мажордом просипел что-то непонятное. - Ну, вот видишь. Есть такая птица, попугай, всякие слова говорит, а ни хрена не понимает. А ты всё-таки... человеком родился.
   И, решив, что спектакль пора заканчивать, так как небо на востоке стало голубым и уже заметно порозовело, спрыгнул вниз. Мажордом отшатнулся.
   - Всё, - жёстко сказал Гаор. - Вали отсюда и не мешай мне, а то я на тебе тренироваться буду.
   В кустах зашелестело и стихло. Мажордом снова оглянулся.
   - Я тебе ещё это припомню, дикарь, - сказал он уже гораздо тише, но по-прежнему угрожающе.
   - И что? - спокойно ответил вопросом Гаор. - Слышишь, люди уже на работу выходят. Да, мне до обеда отсыпаться велено.
   Мажордом, помедлив, кивнул:
   - А после обеда? - спросил он, явно что-то обдумывая.
   Гаор пожал плечами. В кустах вдруг звонко защёлкал соловей, Гаор с невольной улыбкой повернулся на свист и, когда ушёл Мажордом, не заметил. Он не спеша с удовольствием закончил тренировку, будто выполняя положенную по программе растяжку, поклонился солнцу, приветствуя Золотого Князя, Огонь Небесный, подобрал со скамейки свои тяжёлые от осевшей на них росы футболку и куртку и лёгкой "разминочной" рысцой побежал к дому. Как раз успеет в душ перед завтраком. На душе у него было так легко и свободно, будто самая главная беда миновала. Видно, Матери набольшие и в самом деле всё поняли и простили его.
   Огромный дворец спал, но внизу, в казарме, уже суетилась рабская обслуга. Душевая оказалась набита битком мужчинами и парнями из третьей спальни, и Гаору пришлось подождать, пока освободится кабинка. Никто его ни о чём не спросил, как и он спокойно не заметил, что многие смывают и вычёсывают набившуюся в волосы землю. Только Старший по спальне, отжимая из волос и бороды воду, мимоходом бросил:
   - Хозяина возил?
   - Да, - ответил Гаор, проходя в освободившуюся кабинку. - За полночь вернулся. Велено до обеда отсыпаться.
   Старший кивнул и ушёл, а Гаор стал мыться.
   И только уже завалившись спать после завтрака, он мимоходом подумал, что рано радуется: ведь хозяйский главный праздник вечером, а там ему Мажордом любую пакость может устроить, но усталость оказалась сильнее опасений, и он заснул, не додумав.
   Везение продолжалось. Вечерний большой приём исключал развлечения с травлей и прочими удовольствиями. Правда, понял он это потом. А тогда как раз к обеду он не только проснулся, но и полежал с закрытыми глазами, работая с папкой. Возня и смешки уборщиков в спальне и коридоре не мешали ему. А после обеда его послали с электриками проверять иллюминацию в парке. Что было даже приятно. И само по себе, и тем, что парни в бригаде оказались все из третьей спальни, толковые, деловитые, а кое в чём и такие мастера, у которых опять же не грех поучиться. Работали без спешки и суеты, но и без остановок, и всё у них было готово и проверено вовремя.
   Они уже шли в казарму, когда его окликнул Мажордом.
   - Рыжий! Переоденься на выезд, но без куртки. Будешь принимать машины гостей.
   Распоряжение выглядело вполне разумным и не таило никакого подвоха. На первый взгляд. Поэтому Гаор кивнул:
   - Понял, Мажордом, - и побежал выполнять приказание.
   В казарме была та же суета, живо напомнившая ему училищные смотры и проверки. Гаор быстро переоделся, тщательно расчесал кудри, бороду и усы и побежал к парадному подъезду. Там, в тени от кустов, уже стояли Летняк и Весенник, и темнобородый мужчина, которого Гаор уже не раз видел в гаражах, но, как зовут, так и не знал. Все трое в белых рубашках, хороших брюках и ботинках. Гаор подошёл к ним. Темнобородый оглядел его и кивнул:
   - Я Первак, старший здесь.
   - Понял, - кивнул Гаор и представился: - Рыжий.
   - Принимаем машины и отгоняем к гаражу, и подаём потом по вызову, - негромко объяснял Гаору Первак. - Если шофер свободный, девки в восточное крыло отводят, - Первак кивком показал куда-то себе за спину.
   Гаор посмотрел и увидел трёх девчонок-подавальщиц в белых кружевных фартучках поверх тёмно-серых, но новеньких платьев..
   - Им и охране там накрыли, - продолжил Первак. - А если, - он усмехнулся, - как мы, то просто показываем, куда ехать. Да, и язык не распускай, чего здесь и как.
   - А то они сами не знают? - изобразил насмешливое удивление Гаор.
   - Такого прижима больше нигде нет, - невольно вздохнул Первак. - А эта гнида потом каждое слово на твоей спине отыграет.
   - Не продают отсюда, - хмуро сказал Летняк. - Вот и порют без всякого.
   Странно, даже смешно, но именно здесь и сейчас, в двух шагах от парадного входа, они могли поговорить свободно, почти что без оглядки на стукачей и шестёрок: все ж в разгоне сейчас. И Гаор, пользуясь случаем, стал расспрашивать.
   - А почему не продают?
   - А хрен их знает.
   - Сюда как в омут.
   - Только на утилизацию сдают.
   - Когда остаётся что сдать.
   Зашумела, приближаясь, первая машина, и они замолчали.
   Длинный лимузин-"электрик" остановился перед крыльцом, по ступеням резво сбежал лакей открыть дверцу, к вышедшему следом за разодетой немолодой парой шофёру подбежала девчонка, а Первак сел за руль.
   Гаор, понимая, что он сейчас опять в новобранцах, дал Летняку и Весеннику принять следующие машины, внимательно наблюдая и запоминая порядок. В двух следующих шофёрами были рабы и, похоже, не в первый раз в "Орлином Гнезде": высадив хозяев, сами завернули куда надо. Успевший вернуться Первак кивком показал Гаору на подъезжавшую тёмно-красную, цвета запёкшейся крови, новенькую легковушку.
   - Твоя. Пошёл.
   - Есть пошел, - по-военному ответил Гаор, делая шаг вперёд.
   Из машины вышли трое молодых, знакомых ему по весеннему пикнику, сослуживцев Фрегора. Весело смеясь и болтая, они пошли вверх по ступеням к гостеприимно распахнутым дверям, не замечая вокруг никого, а уж тем более рабов. Гаор сел за руль. Оставленные в замке ключи подтвердили, что его очень даже заметили. Отогнав машину на площадку у гаражей, он бегом вернулся обратно.
   Дальше машины пошли сплошным потоком, они вчетвером бы совсем зашились, но, на их счастье, у многих гостей были шофёрами рабы, а те к гаражам отправлялись сами. В этой круговерти и суматохе приезда Венна Гаор бы не заметил, если бы тот сам его не окликнул:
   - Рыжий!
   - Да, господин, - подбежал к нему Гаор.
   Очередь была Весенника, но раз позвали... Краем глаза Гаор успел поймать кивок Первака и понял, что поступил правильно.
   - Раз ты здесь, - рассмеялся Венн, бросая ему ключи от машины, - значит, Фрегор там. Он же без тебя теперь никуда!
   Снова рассмеялся и бегом, не от спешки, а от избытка сил, поднялся на крыльцо.
   - Да, господин, - бездумно пробормотал ему в спину Гаор, торопясь убрать легковушку с дороги: подъезжали сразу три лимузина.
  
   И вдруг поток схлынул. Гаор удивлённо посмотрел на пустую подъездную дорогу и перевёл дыхание:
   - Всё?
   - Вроде бы, - Первак озабоченно прислушался: не шумит ли, приближаясь, мотор. - Так, парни. Посменно сбегайте, перекусите там, - и объяснил Гаору. - Дежурить придётся: мало ли кому когда и что приспичит.
   Гаор понимающе кивнул.
   Летняк и Весенник ушли, а он и Первак присели на спрятанную под кустами скамейку.
   - Хорошо водишь, - негромко, но не шёпотом сказал Первак. - Где выучился?
   - Меня ещё мальцом в отцовском гараже, - Гаор с удивившей его самого беззлобностью улыбнулся воспоминанию, - его же шофёры учили. Потом училище, потом фронт, потом... нет, на дембеле я не водил, автомехаником работал, это да, а не водил, ну а потом...
   - Не части, - перебил его Первак, - не понял я. Так ты тоже родовой, что ли?
   - Я бастард, - Гаор зачем-то подобрал камушек, повертел, помял в кулаке и, сжав пальцы, выстрелил им в темноту. - Я свободным родился, и до двадцати шести лет свободным был, А потом отцу деньги понадобились, и он меня продал.
   - Лоб покажи, - тихо сказал Первак.
   - Смотри, - Гаор приподнял ладонью чёлку и, немного подержав, опустил.
   Первак кивнул и не то спросил, не то просто сказал:
   - Значит, и такое бывает?
   - Кажин знат, что всяко быват, - с горькой насмешкой ответил Гаор.
   - Здешние-то сразу клеймят, а тебя, значит, до двадцати шести на верёвочке водили. Хреново, - посочувствовал Первак и вдруг спросил: - Не приехал он?
   - Кто? - не понял Гаор.
   - Отец твой. Ну, чтоб поглядеть хоть на тебя.
   И только тут Гаор сообразил, что ведь и вправду генерал Юрденал мог приехать сюда, конечно, не за тем, чтоб поглядеть на сына-первенца, хоть и бастарда, хоть и бывшего... а интересно, почему не приехал? Не пригласили? Но Первак ждёт ответа.
   - Нет, не было его. Да и... деньги за меня он уже получил, так что, - Гаор снова, уже зло, усмехнулся. - Больше я ему ни за чем и не нужен.
   - Может, зря ты об нём так, - не очень уверенно сказал Первак. - Всё ж таки... отец.
   Гаор молча покачал головой, и Первак не стал продолжать разговора. Теперь они сидели молча, но, пожалуй, впервые в "Орлином Гнезде" Гаор не ощущал в этом молчании отчуждения или враждебности. Первак вдруг негромко засмеялся. Гаор удивлённо посмотрел на него.
   - Здорово ты ночью, - сказал Первак.
   И Гаор с улыбкой кивнул.
   Из темноты подошли Летняк и Весенник.
   - Айда, паря, - встал Первак, - глотнём да пожуем.
   - Вот и живы будем, - ответил ему в тон Гаор.
   Возле гаражей стоял накрытый белой клеёнкой длинный стол, за которым сидели приехавшие со своими хозяевами рабы. Первака они знали и встретили негромким и радостным гулом, а на Гаора посмотрели с настороженным интересом.
   - Наш он, - объяснил, усаживаясь к столу, Первак, - после новогодья купили.
   - И как зовёшься? - спросил за всех сидевший во главе стола немолодой темнобородый раб в шофёрской куртке из настоящей кожи.
   - Рыжий, - ответил Гаор, садясь рядом с Перваком и с интересом оглядывая стол и сидящих за столом.
   Что ж, получается, что все если не знают, то знакомы друг с другом, хоть и от разных хозяев, а темнобородый... вожаком. Да, и называют его Старшим. А вот почему все сидят рядом, а трое отдельно, на дальнем конце, и между ними и остальными невидимая, но явно непреодолимая черта? Но, приглядевшись к красивым молодым парням в белых шёлковых рубашках с распахнутыми до середины груди воротами, понял. Его догадку подтвердил Первак, негромко пояснивший ему:
   - Подстилки хозяйские. Ну и шофёрят заодно.
   Гаор понимающе кивнул.
   Девчонки-подавальщицы поставили перед ними тарелки с бутербродами и стаканы с теплым сладким чаем. "Ну да, - сообразил Гаор, - кашу-то из кухни сюда тащить не будешь". Гаора спросили, откуда куплен, услышав, что из Дамхара, покачали головами и вернулись к своему разговору. То ли не было больше дамхарцев, то ли... да мало ли почему. Помня о своём положении новобранца, Гаор молча пил чай и слушал. Говорили все по-дуггурски, нашенских слов не было. И опять же... да, похоже, и у других так же запрещено говорить на родном - с внезапно вспыхнувшей злобой подумал Гаор - языке.
   Трое на дальнем конце так же молча пили и ели. Их не гнали, но и не принимали. Гаор вдруг даже не понял, а ощутил, как ему повезло, что его хозяин - Фрегор, а не Второй Старый - Орнат Ардин. Ведь не поверил бы никто, что сам он ни сном, ни духом, и сидел бы он сейчас рядом не с Перваком и остальными... нормальными, а на том конце, с теми тремя, что тоже ведь наверняка не сами себе такое выбрали. "Купит себе на подстилку, а ты спи потом всю жизнь у параши". Всё так: парни не виноваты, конечно, рабу либо жить, как хозяин велит, либо помирать, и правило, что не нами заведено, не нам и ломать, а Тукман тогда как же? Или Тарпан ему родичем или земелей приходился, потому и прикрыл дурачка? Ведь, попади он сюда с Лутошкой, и если бы что, он бы за Лутошку любого отметелил, но не дал бы над мальцом измываться, так что...
   Но думая об этом, Гаор внимательно слушал общий разговор и даже уже и своё начал вставлять. Тем более что говорили о машинах, а ему приходилось и трейлеры, и фургон водить, а они все только на легковых. Даже "коробочку", похоже, не знают. Видеть видели, а не работали. И Гаор стал объяснять, как и для чего "коробочки" делались и почему они все такие... каждая наособицу.
  
   Чем хороши большие приёмы, так это тем, что всегда найдёшь свою маленькую приятную или полезную компанию. А если очень повезёт, то и то, и другое сразу. Тут тебе и танцы, и карты, и "умные" разговоры, и эстетские беседы, и плотские утехи.
   Венн и раньше бывал на таких приёмах и праздниках. Конечно, только как друг и сослуживец Фрегора. Иначе ему, внуку бастарда из давно обедневшего рода, не видать Королевской Долины и "Орлиного Гнезда" как своих ушей без зеркала. Но ему было здесь всегда настолько интересно, что на зависть уже не оставалось времени. Да и чему, по большому счёту, завидовать? Деньгам? Знатности? Он уже давно вырос из этих игрушек. К тому же... знатность ведёт к вырождению. К сожалению, это так. Племянника Фрегора, наследника рода никогда не показывают гостям, но от Фрегора он знает, почему. Да и сам Фрегор Ардин, его старший брат Фордангайр Ардинайл, его отец Орвантер Ардинайл, дядя Орнат Ардин, - все они отмечены беспощадной печатью вырождения. И гости, обитатели Королевской Долины... все "с червоточиной". И поглядев на них, так приятно убедиться в своей правоте. Что только поселковые ресурсы, свежая кровь спасёт дуггуров. Опять же поглядим на гостей. Где подмешана другая кровь - там здоровье! Бастарды всегда были здоровее законных.
   Венн прохаживался в пёстрой толпе, искренне любуясь бесценными сокровищами на стенах и в витринах. Все Армонтины, Армонты и даже Армы с рождения разбирались в искусстве. Врождённый вкус, так-то!
   В толпе сновали, сверкая ошейниками, лакеи и горничные, разнося бокалы и закуски. Все как на подбор: черноволосые, черноглазые, чистокровные дуггуры, остроносые и очень похожие на хозяев. Но если кто и замечал это сходство, то никак по этому поводу не высказывался. Вернее, рабов просто не замечали. И Венн, мимоходом отметив это сходство, тут же забыл о нём, не задумавшись о его причинах.
   - Душно, - пожаловался, столкнувшись с ним в толпе празднующих, Фрегор. - Пошли на балкон.
   - Пошли, - охотно согласился Венн.
   Но у распахнутых в ночь балконных дверей их перехватил Орнат Ардин.
   - Фрегор, на два слова.
   - Да, дядя, - тоном ругательства ответил Фрегор.
   Венн вежливо отвернулся, не желая мешать беседе родичей.
   - Я хочу немного прокатиться, не дашь своего шофёра? - исключающим отказ тоном спросил Орнат.
   - Нет, - резко ответил Фрегор. - Он мой. Обходись своими ублюдками.
   - Фрегор, - Орнат укоризненно покачал головой. - Что за выражения.
   - Он мой, и... и он мне нужен.
   - Здесь и сейчас? - подчёркнуто удивился Орнат.
   - Да! - шёпотом крикнул Фрегор. - Здесь и сейчас!
   Почти оттолкнув Орната, он выбежал на балкон и крикнул в темноту.
   - Рыжий!
   Орнат посмотрел на Венна, с интересом разглядывавшего висящий на стене прекрасный пейзаж, и отошёл. Венн улыбнулся ему вслед и вышел на балкон. Фрегор стоял, опираясь на перила и даже слегка перегнувшись. Когда Венн встал рядом, он тихо и убеждённо сказал.
   - Ты видишь? Я никому не могу здесь доверять, никому. Старый стервятник, ему мало, а у меня только Рыжий, я купил его на свои деньги, помнишь?
   Венн молча кивнул. Похоже, крыша у Фрегора съехала, но пока она едет в нужном направлении, не будем ей мешать.
   Внизу простучали, приближаясь, быстрые, по-солдатски звучные шаги, и в световом круге возник высокий раб в белой, по-армейски заправленной рубашке. Единственным нарушением формы был расстёгнутый, чтобы не заслонять ошейник, воротник.
   - Рыжий здесь, хозяин, - гаркнул раб, вытягиваясь по стойке "смирно" и запрокинув голову.
   - Отлично, Рыжий! - сразу повеселел Фрегор. - Иди в мои комнаты и будь там.

10.08. - 27.09.2002; 29.11.2010

  

Оценка: 8.47*5  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Емельянов "Тайный паладин"(Уся (Wuxia)) А.Светлый "Сфера: эпоха империй"(ЛитРПГ) Е.Решетов "Ноэлит-2. В поисках Ноя."(ЛитРПГ) В.Соколов "Мажор 2: Обезбашенный спецназ "(Боевик) С.Елена "Первая ночь для дракона"(Любовное фэнтези) О.Бард "Разрушитель Небес и Миров. Арена"(Уся (Wuxia)) А.Верт "Пекло"(Боевая фантастика) В.Чернованова "Невеста Стального принца"(Любовное фэнтези) В.Соколов "Мажор: Путёвка в спецназ"(Боевик) Д.Сугралинов "Кирка тысячи атрибутов"(ЛитРПГ)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Батлер "Бегемоты здесь не водятся" М.Николаев "Профессионалы" С.Лыжина "Принцесса Иляна"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"